Сверкающие глаза

      Когда матриарх ушла, Чаквас посмотрела на часы. Ещё один день прошёл. Цитадель стала ближе – Андерсон в очередной раз распорядился обойтись без дрейфа, ретранслятор за ретранслятором оставались позади.       Нормандовцы работают. Надо многое успеть сделать на Цитадели, чтобы потом… было куда возвращаться. Как бы там, на Идене, ни сложилась ситуация, с Цитадели будет действовать удобнее.       Врач отмечала возросшее нервное напряжение у многих членов экипажа и команды корабля. Простая операция по доставке ценного груза обернулась… нельзя сказать, что неожиданными сложностями, но… Теперь на борту фрегата-прототипа практически нет ни одного бездельничающего разумного органика.       Матриарх взвалила на себя груз написания двух огромных и сложных текстов – о протеанах и о хаскизации. Турианцы с помощью РЭБовцев уже несколько часов как отслеживают ситуацию на Цитадели, готовят материалы для работы обитателей фрегата с Корпусом и СБЦ. Явик… Сложно сказать, чем он ещё не занялся, но именно благодаря ему нормандовцы прибудут на Цитадель подготовленными и… защищёнными.       Да, именно защищёнными. Возможности и способности Явика, поддержанные возможностями и способностями Шепарда, дадут возможность нормандовцам в достаточно короткие сроки выполнить огромный объём работы на Станции, чтобы потом…       Наверное, следующей остановкой будет «Омега», столица криминального мира исследованной части Галактики. Сложно себе представить, как сложится ситуация на этом бывшем астероиде, некогда богатом нулевым элементом. Сложно, потому что сейчас основное – Цитадель. А как там дальше сложится – будет ясно уже в ходе пребывания корабля у главной Станции исследованной части галактики. Хорошо, что сейчас обитатели фрегата заняты делом – нет у них времени на то, чтобы предаваться грустным размышлениям о грядущей галактической войне.       Справились бы нормандовцы самостоятельно, если бы не выявили слежку за фрегатом со стороны имперского российского разведкрейсера? Сейчас на такой вопрос Чаквас могла бы ответить только утвердительно – кому как не ей, врачу фрегата знать, насколько нормандовцы изменились - в лучшую, конечно, сторону - за несколько последних суток.       Полезнее занять время работой, делом, чем пассивно предаваться горьким думам и… и паническим размышлениям. И такие тоже имели место, поскольку… Очень сложно вот так сразу понять и признать, что в галактике есть реальная и беспощадная сила, способная в короткие сроки прервать развитие, да и саму жизнь больше чем десятка рас разумных органиков.       Третья мировая война, знакомая человечеству, тоже когда-то считалась последней войной в истории земной цивилизации разумных органиков. Оказалось, что это – напрасные надежды. Как помнила Карин, те, кто прошёл вторую мировую, совершенно искренне полагали, что эта война будет последней. Не получилось. Теперь уничтожение угрожает не отдельной цивилизации разумных органиков, а сразу нескольким цивилизациям.       Бенезии - тяжело. Она… Да, на Иден-Прайме она появилась среди женщин и девушек – членов экипажа «Нормандии» и весть о её появлении ушла и к Цитадели, и на Тессию, и на планету, где работает Лиара.       Долгое отсутствие… Чиновники-азари костьми лягут, но заставят или – хотя бы попытаются заставить пожилую азари пройти несколько кругов столоначальнического ада. Зачем? А для того, чтобы Бенезия доказала, что она – это действительно она. И – подчинилась глупым рамочным требованиям.       Чинуши-тессийцы, вероятнее всего, думают, что на материнскую планету азари прибудет старая азари-матриарх, которой мало что надо. Их ждёт жестокое разочарование: Бенезия возвращается на Тессию не старухой, которой, по меткому выражению имперцев-землян, ничего не нужно, кроме зефира, кефира и тёплого сортира, а общественным деятелем, обоснованно претендующим на роль общественного лидера. Её, конечно, очень многие соплеменницы помнят и как религиозного лидера, притом – одного из сильнейших и влиятельнейших.       На Бену – отметила Чаквас - слишком многое свалилось. Она держится благодаря огромному жизненному опыту и… тому, что она действительно помолодела. Возвращение разумного органика к нормальной активной обычной жизни - даже с точки зрения профессионального врача – сложнейший процесс, а если дело касается не только реанимации тела, но и реанимации души… Тут вообще комментарии излишни.       На Цитадели Бенезии придётся легализоваться в полной мере. Сейчас детали не важны, но… несмотря ни на какую поддержку со стороны нормандовцев, через многое Бенезии придётся пройти самой. Уже на Станции у пожилой азари могут появиться весьма могущественные, а главное – активные недоброжелатели. Далеко не всем по нраву возвращение Бенезии из небытия. Долгая жизнь… она немыслима без огромного круга знакомств – дальних и близких. Самых разных. И не всем Бенезия была, мягко говоря, по нраву.       Разговор с Бенезией… не слишком продолжительный, оказался сложным. Когда ты можешь прожить максимум двести лет и при этом регулярно общаешься с тем, кому за восемьсот лет… это, как минимум, непросто. И ещё более непросто знать, что собеседница любит того, кого любишь и ты…       Надо собраться. После разговора с матриархом чувства пришли в некоторый раздрай, который надо преодолеть. Для этого лучше всего заняться важным и неотложным делом.       Самой связываться с бортом «Волги», а затем – с Аллой Селезневой? Да, это придётся сделать. Но раньше надо поговорить с Дэвидом. Посоветоваться. Если волговцы следят за нормандовцами… Что-ж, хотя бы на первое время… придётся следовать протоколам и процедурам. Пусть командир Андерсон даст своё официальное разрешение на связь с бортом «Волги», а уж РЭБовцы фрегата постараются со своей стороны сделать всё так, как надо. И говорить со службой связи крейсера, а затем с Аллой лучше всего из Медотсека. Изолированность и одиночество – они в этот раз будут как нельзя кстати.       Выйдя из Медотсека, Чаквас направилась в командирскую каюту.              - Я ждал тебя Карин. – Андерсон встал с кресла, когда врач переступила порог и закрыла за собой дверь. – У тебя был непростой разговор с Бенезией.       - Да. – Чаквас села в свободное кресло, крутнулась, пододвинула кресло к столу. - Потом, когда она ушла… Я несколько минут потратила на… скажу так… некоторые размышления. Проще говоря – не могла сконцентрироваться. Эти сидения в Медотсеке в одиночестве… Откровенно говоря, я рада, что они резко сократились по времени. На Бену столько всего свалилось: возвращение к нормальной жизни, влюблённость в Шепарда, общение с Явиком, осознание сложности передачи информации о хаскизации. Да, я помню, Дэвид, что это – жизнь и судьба Бенезии, но… я помню и о том, что Бенезии – хорошо так за восемьсот. Она – матриарх и была матриархом ещё до того момента, как попала под власть Жнеца и Пилота. Я обязана предположить худший исход, хотя мне это и трудно. К тому же Бенезия… страдает из-за того, что любит Шепарда, которого люблю и я. Ей… очень трудно мириться с этим. Сейчас… впереди – галактическая война, к которой мы… многие из нас… не готовы. Наверное, я не скажу для тебя ничего нового, но… Мне известно, насколько много мы сделали за эти несколько суток, равно как и известно то, сколько нам придётся сделать на Цитадели. Надо как-то разрядить ситуацию.       - Предлагаешь выйти на связь с «Волгой»? Считаешь, что это поможет Бенезии? – хозяин каюты бросил короткий внимательный взгляд на собеседницу.       - Это поможет не только ей, Дэвид, – подтвердила Чаквас. - Это поможет многим другим. Не только на фрегате, но и на другом корабле, - уточнила врач, имея в виду «Клинок Ярости», - а также на Цитадели и на той планете, где работает дочь матриарха.       - Считаешь, что это поможет Стрельцовой? – спросил Андерсон.       - Да. Я покопалась в своих записях и попросила РЭБовцев помочь, – коротко сказала Чаквас. – Выяснила, что в силу своей сориентированности… Не знаю, как это правильно определить – мечта или стремление, но… Стрельцова сделала всё, чтобы в короткие сроки стать командиром большого боевого военного корабля. Она достигла своей цели, но… заплатила за это очень дорогую цену. У неё нет опыта… близких взаимоотношений с мужчинами, Дэвид. В любом хорошо знакомом нам с тобой смысле.       - И считаешь, что нам торопиться нельзя? – уточнил Андерсон.       - Да. В отличие от Светланы, – подтвердила Чаквас. – Противоположности сходятся, – она помолчала несколько секунд. – Шепард никогда не торопится… с выполнением стандартного сценария взаимоотношений с женщинами. И мне представляется, что именно эта неторопливость… очень поможет Светлане. И Джону тоже.       - Неторопливость – это хорошо, – помедлив, сказал Андерсон. – Ты права. И очень хорошо сделала, что пришла ко мне.       - Думаю, что для начала будет неплохо придерживаться протоколов и процедур, – негромко ответила Карин.       - Знаешь ведь, что запрос на связь придёт в службу связи крейсера, – отметил Андерсон.       - Знаю, – кивнула Чаквас. – Таков порядок. И сейчас он меня вполне устраивает.       - И знаешь, что о запросе на связь будет доложено Стрельцовой в тот же момент, – продолжил Андерсон. – И знаешь, что она сможет прослушать вызов. Кстати, ты говоришь об аудио? Или…       - Или… - негромко сказала Карин. – Не считаю, что надо ограничиваться аудио. Видеоконтакт с нашей стороны… будет лучшим выбором. И для экипажа и команды крейсера, и для Стрельцовой, и для Селезневой, – добавила она. – Я поговорю, если надо, не только с Аллой, но и со Светланой. Пока… Джону не надо вмешиваться.       - Женский клуб? – поинтересовался Андерсон.       - Да, – не стала отрицать Чаквас. – Это сейчас – лучшее решение.       - Хорошо, – командир фрегата посмотрел на собеседницу, включил настольный инструментрон, набрал на клавиатуре несколько распоряжений, нажал клавишу «ввод», подождал несколько минут, посмотрел на закрытый бронезаслонкой каютный иллюминатор, перевёл взгляд на экран. – Канал будет обеспечен. В самое ближайшее время. Будешь говорить…       - Из Медотсека. – Чаквас встала. – Спасибо, Дэвид, – она подошла к каютной двери. – Время позднее…       - Я всё равно не усну. Так что… Приходи. Расскажешь, как прошло и… Мне важно услышать от тебя самой…       - Обязательно. – Карин открыла дверь каюты. – Я приду, Дэвид. И, возможно, останусь. До утра, – с этими словами она перешагнула порог и закрыла створку за собой.              Вернувшись в Медотсек, Чаквас прошла в кабинет, села за рабочий стол, пододвинула инструментрон. Раскрыла большой экран, активировала клавиатуру, набрала код. Включился служебный аудиоканал. Теперь врач слышала переговоры других нормандовцев, выполняющих протокольные требования и процедуры:       - Фрегат «Нормандия» запрашивает видеоконтакт с крейсером «Волга», – сотрудник поста РЭБ отправил файл с одноразовыми ключами доступа.       - Борт крейсера «Волга», – откликнулся связист имперского корабля. – Файл принят. Проверен. Контакт - разрешён. Формат – видео. Переключаю на адресата.              На экране проявилась обстановка медотсека «Волги». Связисты крейсера сработали оперативно – переключили канал на кабинет главного врача. Буквально спустя несколько секунд – Карин успела подумать, что волговцы-связисты параллельно через спикер или наручный инструментрон известили о запросе на видеосвязь главного медика корабля - появилась Селезнева, села в кресло, пододвинулась ближе к экрану.       - Доктор Чаквас? – несколько удивлённо сказала главврач крейсера. – Здравствуйте.       - Здравствуйте, Алла. – Карин понимала изумление и некоторое замешательство собеседница. – Давайте для сокращения времени перейдём сразу на «ты». Знаю, что канал – шифрованный, поэтому скажу откровенно: дело касается капитана спецназа ВКС Альянса Джона Шепарда.       - Понятно… - протянула Селезнева. – Что-ж. Я – в курсе. Светлане Васильевне… тяжело приходится. Она… изучила гору материалов, докопалась до таких мелочей, что даже я удивляюсь, а меня… возможно, очень трудно удивить. Могу даже предположить, что теперь она знает о Шепарде почти всё, что можно найти и понять… без прямого общения. И? – она вопросительно посмотрела на собеседницу. – Считаешь, что надо переходить к… активной фазе?       - Считаю, – кивнула Чаквас. – Мы сейчас уже недалеко от Цитадели. Там… думаю, будет сложновато. Затем, вполне возможно – «Омега». А там… Предполагаю, что вы, наблюдая за нами уже достаточно долго, уже знаете о наших предварительных планах.       - Знаем, – не стала отрицать Селезнева. – Потому…       - Потому я и решила, что видеоконтакт уже сейчас – необходим, – пояснила Чаквас, - Пока – с тобой, а там… Если Светлана Васильевна захочет – то и с ней.       - Полагаю, ты догадываешься, что командир крейсера имеет доступ ко всем каналам, – отметила Селезнева. - И такой сеанс связи она не пропустит мимо своего внимания.       - Её право, – вздохнула Карин.       - По нашим данным – продолжила Алла, - на вас всех свалилось слишком много всякого разного.       - Да. Я понимаю, что пока приказа штаба нет, вы рядом с нами не проявитесь, – негромко сказала Чаквас. – Потому… постараемся решить возникшие проблемы своими силами.       - Мы продолжаем за вами наблюдать, Карин. – Селезнева чуть отодвинулась от экрана. – И нам… многое стало понятно.       - Пока что я прошу тебя, Алла, только об одном: дай понять Светлане, что Джон… - Чаквас сделала трудную для себя паузу. – Он… любит её. Скажу больше – он, как смог, конечно, ведь до ваших баз труднее добраться, чем до альянсовских, - уточнила врач, - изучил всё, что мы смогли найти о Светлане Васильевне. Он много думал и, уверена, продолжает думать и сейчас и будет думать ещё долго. Он…       - Не хочет спешить, – почти шёпотом произнесла Селезнева. – Что-ж, понимаю. Он… правильно делает. И… похоже, что Светлана Васильевна очень ценит его… неторопливость и его… терпение. Можешь так и передать Джону.       - Передам. – Чаквас кивнула – и в знак согласия и в знак понимания. – Ал, ты…       - Нет, на личные разговоры по каналам связи пока что командование никаких запретов не налагало, Карин, – пояснила Селезнева. - И я очень хочу с тобой поговорить о многом. Думаю, это вполне можно будет сделать немного позднее. Я рада, что ты… проявилась.       - Я тоже очень рада, – ответила Чаквас. – Много времени прошло с той нашей встречи, Алла. Нам будет что вспомнить и обсудить. До связи.       - До связи. – Селезнева первой нажала клавишу отбоя. Экран инструментрона погас.              Чаквас выключила свой инструментрон, встала, прошлась по «кабинетику». Разговор ей… понравился. Алла её помнит, несмотря на занятость и специфику подготовки и службы, она не против поговорить на неслужебные темы.       Карин часто была недовольна ходом и результатами своего общения с другими людьми. И сейчас она покривила бы душой, если попыталась убедить кого-либо в том, что разговор Аллой Селезневой прошёл именно так, как хотелось.       Если бы дело касалось только взаимоотношений Аллы и Карин – можно было успокоиться, но тут «включены» два других человека, которые любят друг друга и к этому присоединяется заинтересованность Империи в получении самой полной и главное – свежей информации о работе альянсовцев-нормандовцев. Время для прямой помощи и непосредственного сопровождения «Нормандии» имперским военным боевым кораблём придёт, но позднее. Скорее всего, это будет не очень скоро. Но первый шаг сделан. Вероятнее всего, Светлана Васильевна получит запись разговора от службы связи крейсера, внимательно просмотрит её, подумает о многом.       Ещё более возможным представляется разговор Стрельцовой и Селезневой. Встретятся, например, два старших офицера корабля, в кафе крейсера и переговорят за чашкой чая. Подруги есть подруги и о чём поговорить – они всегда найдут.       Крейсер «Волга» параллельно с картографированием занимается сбором информации о, скажем так, многом… Что-ж, для разведкрейсера – самое обычное дело.       Отодвинув инструментрон подальше от края столешницы, Чаквас вышла из своего «кабинетика» и направилась к Андерсону.              Командир фрегата встретил её уже не за столом, а на диване. Он привычно встал, когда увидел входившую в каюту врача корабля, шагнул навстречу, обнял и прижал к себе Чаквас, не возражавшую против таких обниманий.       - Как прошло? – негромко спросил он, не разжимая объятий.       Чаквас подняла голову, посмотрела в глаза Дэвида:       - Нормально, – шёпотом ответила она. – Для первого раза – вполне приемлемо.       - Расскажешь подробности? – Андерсон подвёл гостью к дивану, усадил, сел рядом, положил руку ей на плечо.       - Да, – подтвердила Чаквас. – Я слышала все служебные переговоры и со стороны нормандовцев и со стороны волговцев. Затем… я увидела Медотсек крейсера. Точнее – часть Медотсека, кабинет, хотя даже по такой детали видно - такие хоромы впору называть госпиталем. Алла… была удивлена и немного обрадована. Думаю, она не раз и не два предполагала, что сама позвонит мне… к примеру, по любому медицинскому поводу, но, как говорят имперцы, «формы удобной не удумала». Я сразу предложила перейти на «ты» и Алла… согласилась. Я сразу сказала, что дело касается капитана спецназа Джона Шепарда. – Чаквас помедлила. – Официально получилось, можно сказать, что на автомате, но тогда это было приемлемо. Первый контакт, всё такое. И я сразу отметила, Дэвид, что Алла… не слишком довольна тем, что я позвонила именно по такому поводу.       - Так ведь она подруга Стрельцовой и знает, что Светлане сейчас очень тяжело, – уточнил Андерсон. – Причём, знает не на обывательско – приятельском уровне, а как врач.       - Именно так, – согласилась Чаквас, – она так протянула «понятно», что я сразу поняла – тема для разговора Алле не очень нравится. Дальше Селезнева сразу сказала, что «Светлане Васильевне… тяжело приходится», потому что она очень хорошо изучила все доступные ей – а ей, как я понимаю, очень многое доступно в силу звания, статуса и положения - материалы о Джоне. Алла, к её чести, не стала скрывать, что удивлена стремлению подруги столь полно изучить Шепарда. И спросила, считаю ли я необходимым переход к активной фазе. Я ответила, что считаю. – Карин несколько секунд молчала. – Не буду скрывать, Дэвид, очень многие разумные считают, что активная фаза взаимоотношений возможна только при непосредственном контакте, без всяких технических посредников.       - Но нам-то с тобой известно, что даже при посредничестве техники эти взаимоотношения всё равно необходимо считать активными, – уточнил Андерсон.       - Именно. Алла так и уточнила, что Светлана нашла и изучила все материалы о Джоне, которые способны дать достаточно чёткую картинку, чёткое представление «без прямого общения».       - Боюсь, только, Кари, что до прямого общения, пусть и при посредничестве техники, дело далеко не сразу дойдёт, – сказал Андерсон. – Насколько я сумел изучить имперцев, у них не принято с таким торопиться. И Светлана, почему-то мне так кажется, будет тянуть до момента непосредственного контакта. Того самого – без технических посредников. Проще говоря, она подождёт момента, когда увидит Джона своими глазами рядом с собой.       - Значит, до визита тебя и Джона на «Волгу»? – уточнила Чаквас.       - Да, – подтвердил Андерсон. – До этого времени… Не думаю, что она согласится на текстовый, аудио или видеоконтакт с Шепардом. Возможно, просто сама не захочет, а возможно, будет блюсти имперские стандарты разведывательно-наблюдательной работы с иностранными кораблями и их экипажами, – немного по-книжному выразился собеседник Чаквас. – Проще говоря, здесь – основная роль переходит к Селезневой.       - Возможно, – не стала углубляться в разбор этой части ситуации Карин. – Я спросила у Аллы, знают ли волговцы о наших предварительных планах работы после Цитадели. Она не стала отрицать, что знают. Я также уточнила, что именно в силу этого посчитала, что видеоконтакт, пусть и предварительный, потому и необходим, но отметила, что сначала – с Аллой, а потом, если Стрельцова захочет – то и с ней. В тот момент, Дэвид, мне показалось, именно тогда показалось, что Стрельцова не согласится на видеоконтакт. И, возможно, не согласится ни на аудиоконтакт, ни на текстовый контакт. Так что ты здесь прав. Селезнева уточнила, что запись моего разговора с Аллой Стрельцова тоже изучит. Я ответила, что мы пока постараемся решать возникающие проблемы своими силами. Алла отметила, что волговцы продолжат наблюдение за нами.       - Дальше тебе пришлось нелегко, Кари.       - Да. Я должна была сказать Алле о том, что Джон… он тоже любит Светлану, – не стала отрицать Чаквас, обойдясь без протокольного именования командира имперского разведкрейсера по фамилии и званию. – И должна была сказать о том, что Джон… В свою очередь, тоже постарался изучить все доступные материалы о Светлане, что он тоже много думал и продолжит думать. Не буду отрицать, мне это было сказать очень непросто. Алла… она меня… поняла, ответила, что Джон правильно делает, что не спешит и Светлана очень ценит и его неторопливость, и его терпение. Сказала Алла и о том, что я должна передать эти слова Джону.       - Передашь, Кари, обязательно передашь, – негромко сказал Андерсон.       - Передам, конечно. Алла затем сказала, что пока что на личные разговоры по каналам связи командование Астрофлота России не налагало никаких ограничений и потому… В общем, я смогу теперь изредка связываться с Аллой и разговаривать с ней. И на служебные и не на служебные темы, – почти шёпотом сказала Карин. – Алла отметила, что очень рада тому, что я «проявилась». Она так и сказала – «проявилась». Я ответила, что теперь нам «будет, что вспомнить и обсудить». На этом сеанс связи завершился. – Карин поплотнее прижалась к Андерсону. – Вот так, Дэвид.       - Хорошо, Кари. – Андерсон посмотрел на подругу. – Спасибо, что рассказала.       - Не знаю, Дэвид, мне не кажется этот наш «ход» оптимальным. Во всяком случае – он не полностью, по моему мнению, оптимален.       - Джон не будет торопиться, Кари, – негромко возразил Андерсон. – И у нас… слишком много работы сейчас, и ещё будет больше работы и на Цитадели и на «Омеге». Так что особо больших возможностей для резких движений у Шепарда – не будет. Со своей стороны, думаю, Алла тоже не будет торопить Светлану – у имперцев немало работы по их планам полёта и пока не поступит приказ… Мне вообще кажется, что Стрельцова никоим образом не «проявится» перед Джоном. По самым разным причинам, не только служебным. Но знать о том, что первая ниточка – достаточно прочная, кстати, уже протянута к обоюдному, смею думать, удовлетворению, Шепард может и должен. – Андерсон взглянул на Чаквас. – Может, мне сказать об этом самому, а ты?… - он замолчал, продолжая смотреть на подругу.       - Нет, Дэвид. – Чаквас неспешно сняла руку Андерсона со своего плеча, встала. – Я сама об этом ему скажу. Считаю, что так будет лучше.       - Хорошо. Действуй. – Андерсон встал, проводил гостью до двери каюты. – Не останешься?       - Нет, Дэвид, – отрицательно мотнула головой Карин. – Сейчас – нет. Позднее, когда переговорю с Джоном – может быть. Тянуть с этим известием – нельзя, но, предполагаю, о многом Шепард уже догадывается или – знает. Так что с нашей с тобой стороны честнее будет как можно быстрее поставить Джона в известность. – Чаквас открыла створку, переступила порог. – Я, возможно, приду позднее. Ничего не обещаю, Дэвид.       - Понимаю. – Андерсон посмотрел вслед уходящей Чаквас, закрыл каютную дверь, вернулся к рабочему столу, сел в кресло. – Безотказные раньше протоколы взаимоотношений всё чаще проявляют свою ограниченность, – негромко сказал он. - Что-ж, придётся подождать.              Вернувшийся со старпомовского обхода в свою каюту Шепард готовил себе травяной чай – и на вечер, и на следующие ходовые сутки. Дверь в свою каюту он плотно не закрывал – пусть нормандовцы видят, что он готов к общению, потому не удивился, когда услышал скрип роликов.       - Карин, проходите, присаживайтесь. – Шепард, узнав по звуку, кто именно пришёл, обернулся, увидел входившую врача корабля, положил на столешницу ложку, прошёл к двери, прикрыл её полностью.       - Джон. – Чаквас села в свободное кресло, стоящее у кухонного стола. – Я недавно говорила с главным врачом «Волги» Аллой Селезневой. По видеоканалу, – уточнила она. – Разговор шёл, в том числе, и о тебе и о Светлане. Алла просила передать, что Светлана очень ценит твою неторопливость и терпение.       - И… - несмело протянул Шепард.       - Я так поняла, что Светлана… продолжает изучать все доступные ей материалы о тебе, Джон, – продолжила Чаквас. – Я также поняла, что в ближайшее время она не пойдёт ни на какой контакт - ни с тобой, ни с остальными нормандовцами. Пока приказа о взаимодействии с «Нормандией» не будет – не пойдёт, – уточнила врач. – Полагаю, что Светлана больше всего заинтересована увидеться с тобой непосредственно.       - Думаю, что это будет… не скоро, Карин, – негромко уточнил Шепард, садясь в рабочее кресло и поворачиваясь к сидящей в другом кресле гостье. – Во всяком случае – не во время нашей работы на Цитадели и на «Омеге». Как минимум.       - Я – того же мнения, Джон, – не стала отрицать Чаквас. – Алла сказала, что пока что имперское командование Астрофлота не выставляло никаких ограничений на сеансы связи с «Нормандией», потому… Я продолжу общаться с Аллой. Думаю, она кое-что будет говорить и о Светлане – они ведь близкие подруги.       - Хотя бы так, – негромко отметил Шепард, взглянув на собеседницу. – Спасибо, Карин. Я понимаю, что этот разговор для тебя не был… простым.       - Не был, Джон, – устало ответила Чаквас, вставая. – Я пойду.              Шепард проводил врача корабля до дверей своей каюты, закрыл створку, вернулся к столу, сел в кресло, опёрся локтями на столешницу, задумался. Он был согласен с тем, что нормандовцам нельзя и дальше делать вид, что они не отмечают повышенного интереса со стороны имперского военного разведкорабля и его экипажа и команды. Карин было очень тяжело говорить с Аллой: ясно же, что она ещё не сделала окончательный выбор между командиром корабля и старпомом. И не хочет вот так сразу «резать по живому». Алле тоже непросто выступать посредником во взаимоотношениях между нормандовцами и волговцами. Но… хоть какой-то контакт теперь уже появился. Если Карин продолжит общаться с Аллой… Может, что полезное удастся узнать о Светлане.       Люди часто руководствовались чужими мнениями. По самым разным причинам. Спектр этих мнений был… не то что бы очень богат и разнообразен. Он вполне укладывался в триаду «положительное – нейтральное – отрицательное». С полутонами и переходами, конечно.       Служебные взаимоотношения двух разумных органиков плохо совместимы с личными. А если они ещё и сопровождаются разницей в культурной и государственной принадлежности… так вообще сложности множатся едва ли не в геометрической прогрессии. Да, конечно же, врачи приучены игнорировать в интересах жизни и здоровья разумных органиков многие различия и несхожести. Но… Сейчас, когда впереди – галактическая война, на многое приходится смотреть, как минимум, менее радужно. Алла – близкая подруга Светланы, они друг друга хорошо знают и понимают. Карин… Сложно сказать, на каком уровне дружбы с Аллой она находится, вряд ли это достаточно близкий уровень. Если верить официальным данным, Алла и Карин встретились на одном из медицинских профессиональных «собраний» - сейчас Шепарду не хотелось уточнять, что за собрание это было: конгресс, совещание, конференция, семинар или что-то другое. Пообщались, конечно, как медики-профессионалы, сблизились, прониклись симпатией.       Карин могла бы и не пользоваться своим знакомством с Аллой – это было её и только её право. Она решила воспользоваться и проявить инициативу. Сейчас, как понимал Шепард, Карин очень нелегко. Да, Чаквас умеет и может мёртво держать себя в руках, но сейчас для этого нет никакой особой необходимости. Карин не уверена ни в том, что нормально провела видеоконтакт с Аллой, ни в том, что поступила правильно, использовав своё знакомство с Селезневой в интересах придания взаимоотношениям старпома «Нормандии» и командира «Волги» большей определённости и чёткости. Хотя… Получается, что если он не торопится, то и Светлана тоже не будет торопиться. В силу самых разных причин. Наверное, это хорошо, что не будет поспешности. Здесь нельзя давить и нельзя скоростить.              Карин вошла в полутёмную командирскую каюту, увидела лежавшего на диване Дэвида. Скафандр командир корабля не снял, но это жестковатое одеяние никогда особо не мешало Чаквас чувствовать, ощущать, а главное – понимать своего наиболее вероятного жениха и будущего главного друга. Сейчас Андерсон дремал, Карин и не ждала, что он привычно встанет навстречу. Поздний вечер, почти ночь. «Первому после бога на борту» тоже требовался отдых.       Присев на краешек дивана, Карин провела рукой по щеке Дэвида. Тот открыл глаза, посмотрел на гостью, встрепенулся, но Чаквас отрицательно помотала головой, наклонилась и поцеловала Дэвида в губы.       - Шепард, – шёпотом произнёс Андерсон.       - Я ему сказала, – подтвердила Чаквас. – Он воспринял всё нормально. Понимает, что спешить и торопиться ни мы, ни волговцы не будут. Думаю, сейчас он… размышляет. Но спать сегодня он будет более-менее спокойно. Всё же какая-никакая дополнительная определённость в наших взаимоотношениях с волговцами достигнута.       - Это – радует, – шёпотом отметил хозяин каюты, обнимая гостью. – Спасибо, что пришла. Останешься?       - Останусь, Дэвид, – негромко сказала Чаквас, ложась рядом с Андерсоном. – Знаешь, мне медицинский скафандр не мешает. Вот совершенно. Особенно, когда я - рядом с тобой.       - Мне – тоже, – шёпотом подтвердил Андерсон, обнимая подругу ещё крепче. – Давай спать, Карин.       - Давай, Дэвид. – Чаквас закрыла глаза и спокойно и быстро уснула. Через несколько минут заснул и Андерсон.              Бенезия открыла глаза, нашарила взглядом табло часов. Поздний вечер, переходящий в ночь. На душе и на сердце было спокойно. Карин выполнила своё обещание. Как минимум – переговорила с Аллой Селезневой. Потому Джон… он больше не будет одинок, ведь рядом с ним встанет его соплеменница, равная ему во всём. Светлана поймёт Джона правильно и, вероятнее всего, смирится с тем, что Шепарда любят очень многие женщины. И он тоже любит их всех. Каждую – особо.       Осознав всё это, матриарх облегчённо вздохнула и позволила сну овладеть собой. Завтра будет новый день, новые и старые заботы и хлопоты. А сейчас надо отдохнуть.              Дождавшись письменной квитанции службы связи крейсера, пришедшей на наручный инструментрон, Алла встала.       Смотреть на часы не было никакой необходимости – чувство времени достаточно однозначно доложило, что поздний вечер плавно переходит в ночь.       Вспомнив расписание Светланы на этот день, Селезнева вышла из Медотсека и направилась в «командирский» коридор корабля, намереваясь встретиться с подругой. Медлить было нельзя – лучше, если она сразу переговорит со Светланой. Возможно, разговор продолжится в кафе – Стрельцова любила часто ходить по крейсеру именно ночью – не в порядке командирских обходов, а для того, чтобы спокойно подумать о многом.              - Рада тебя видеть. – Стрельцова, по своему обыкновению восседавшая за рабочим столом в холле, подняла голову, оторвав взгляд от экранов двух настольных инструментронов, указала рукой на стоящее рядом с рабочим столом кресло. – Присаживайся. Мне уже доложили о видеоконтакте с бортом «Нормандии». Саму запись я не смотрела – не было времени. Много документов надо отработать – и по текучке и по перспективке. – Светлана отметила, что подруга села и даже пододвинула кресло ближе к столу. – Потому… Хочу знать твоё мнение. И, если возможно, краткий протокол видеоконтакта.       - Хорошо, – сказала Селезнева. – Связисты крейсера перевели канал на настольный инструментрон в моём кабинете в Медотсеке, я получила информацию о видеовызове на инструментрон. Честно сказать, Света, я была удивлена, что позвонила Чаквас. Сама, первая. Знаешь ведь, что репутация у неё среди альянсовских медиков – одна из высочайших. Причём – как я полагаю, вполне заслуженно. Карин постоянно занята, хотя многим, наблюдающим за её жизнью и работой со стороны, может показаться, что она бездельничает. Внешне, возможно, так и есть, но не внутренне. Времени на пустяки у Карин точно нет, тем более – сейчас, когда нормандовцы почти постоянно пребывают в состоянии сильного нервного напряжения. Я и не думала, честно, что Чаквас вспомнит о нашей встрече на одном из медицинских собраний, но она всё же вспомнила…       - Она ведь… любит Шепарда, – негромко сказала Стрельцова.       - Любит, – подтвердила Селезнева. – Как так у неё получается – сама точно не знаю, это настолько индивидуально, но… Любовь, по мнению Карин, должна быть деятельной. Потому, вероятнее всего, прекрасно понимая, что в ближайшее время и даже в средней перспективе встреча между тобой и Шепардом – я имею в виду встречу на борту «Волги», Света, не состоится, Карин решилась поговорить сначала со мной. Несложно предположить, что кое-какую информацию о том, что я – твоя близкая подруга, Карин вполне могла получить либо от РЭБовцев, либо от протеанина. Не скрою, это сложно воспринять спокойно и нормально, но… Так или иначе, Карин заблаговременно взялась «наводить мосты» и готовить твою и Джона встречу в реале. Хотя… вполне могла бы обойтись и без своего непосредственного участия.       - Понимаю, – кивнула Стрельцова. – Продолжай.       - Так вот, я была удивлена тому, что на связь вышла именно Чаквас, – сказала Селезнева. - Удивление я скрыть… не сумела, да и, если совсем честно, не пыталась. Карин отнеслась к моему удивлению с большим пониманием и, к моему изумлению, сразу согласилась перейти на «ты» и не скрыла, что дальнейший разговор будет касаться Джона Шепарда.       - Чаквас – быстра, – негромко сказала командир крейсера. – И…       - Карин сразу обозначила, что способна весьма отстранённо говорить о многом. И я её… понимала. Думать и соображать мне пришлось, конечно же, быстро, но… активность РЭБовцев фрегата и мощь возможностей и способностей протеанина, прочно прописавшегося на борту корабля-прототипа, в общем-то, не оставили мне особого выбора. Я сказала, что ты очень внимательно изучила подавляющее большинство доступных - без непосредственного контакта - материалов о Шепарде.       - Ты права. Так и надо было сказать, – задумчиво произнесла Стрельцова, не глядя на подругу. – Это – правильно.       - Я прямо спросила Карин, считает ли она, что надо переходить к «активной фазе». Поколебаться мне пришлось… несколько секунд, не больше, но… Карин ответила, что считает. И отметила, что мы, волговцы, должны быть хорошо так в курсе перспективных планов нормандовцев. Отрицать нашу осведомлённость я не смогла, ведь оба наши корабля в достаточной степени оснащены для получения любой информации. Чаквас ответила, что именно потому – в силу нашей осведомлённости – и решила, что видеоконтакт уже сейчас – необходим. Я отметила ответно, что видеоконтакт с «Нормандией» не пройдёт мимо твоего, Светлана, внимания, к чему Чаквас отнеслась с пониманием, а также сообщила, что мы в курсе того, насколько большой объём работы предстоит выполнить нормандовцам. – Селезнева помедлила несколько секунд, затем продолжила, понизив громкость голоса. - Чаквас… Она… Ей было трудно так сказать, ведь она врач и хорошо осведомлена о многих текущих специфических проблемах обитателей фрегата-прототипа, но она ответила, что «постараемся решить возникшие проблемы своими силами». Из чего я сделала предварительный вывод о том, что Карин позвонила не для того, чтобы каким-либо силовым способом ускорить объединение двух наших экипажей и кораблей, Света.       - Что-ж. И здесь она тоже права, – согласилась Стрельцова. - Хотя… Выбор у неё не такой уж и большой. Рассказывай, Ал, дальше.       - Я сказала, что мы, волговцы, продолжим наблюдение за «Нормандией» и её обитателями. Не решилась прямо сказать – «следить», хотя, думаю, что Чаквас поняла подтекст мной сказанного именно так. Я не решилась впрямую заявить о том, что мы готовы помочь нормандовцам информацией и вообще всем, чем сможем, сохраняя дистанцию. Думаю, будет лучше, если ты, Света, в будущем, когда захочешь, сама переговорила о многом с Карин.       - Хорошо, Алла, – сказала Стрельцова. – Я подумаю об этом. Мне кажется, что это - вполне возможный вариант развития событий. Многое мне пришлось узнать не только о Джоне, но и о других нормандовцах. И, по моему мнению, Карин – один из главных бриллиантов в этом «колье».       - Рада это слышать, Света, – улыбнулась Селезнева. – Карин действительно – очень мудра и знающа, – врач крейсера помедлила. – Она не стала много и долго говорить, сказала только, что ты, Света, должна знать: Джон… любит тебя. Он изучил почти всё, что смогли достать протеане и РЭБовцы, всё, что касается тебя. И он, как уверена Карин, думал, думает и будет думать о тебе. Я поняла, что Джон… - подруга не стала именовать важного для собеседницы человека по фамилии, понимая, насколько это сейчас прозвучит по-казённому. – Не хочет спешить. И сказала об этом Чаквас, уточнив, что он, безусловно, поступает правильно. Я… проявила некоторое самовольство и попросила Карин передать Джону следующие слова: «Светлана Васильевна очень ценит его неторопливость и его терпение».       - Ты поступила хорошо, Алла. Так что не считай это самовольством, – сказала Стрельцова. – Сама понимаешь, в данном случае ты – моя ближайшая подруга и Чаквас об этом слишком хорошо осведомлена. В таких рамках – это допустимо и нормативно, – командир крейсера пододвинула к себе один из настольных инструментронов, активировала клавиатуру и набрала несколько команд. – Я распорядилась, чтобы в дальнейшем запросы с «Нормандии» приходили к тебе без всяких задержек и промежуточных этапов, исключая стандартные. Так что ты вполне сможешь пообщаться с Карин не только по служебным вопросам и проблемам, – сейчас Стрельцова не стала улыбаться и Селезнева поняла подругу правильно. – Спасибо, что рассказала всё так подробно, – она взглянула на собеседницу чуть искоса, но по-доброму. – Я… обдумаю это… Если и нет сейчас возможности устроить личную встречу… Что-ж, можно будет подготовиться к ней получше. Возможно, она состоится не раньше, чем фрегат-прототип уйдёт от «Омеги».       - Светлан… Ты не накручивай себя. Джон не торопится и ты… не форсируй, – негромко сказала Селезнева, вставая с кресла и делая шаг к выходу из каюты. – Понимаю, что запись разговора ты просмотришь раз десять…       - Хорошо, что понимаешь, Алла, – не стала отрицать Стрельцова. – Просмотрю, куда я денусь.       - Только не за счёт сна, Света. Пожалуйста, – уточнила врач.       - Если уж об этом просишь лично ты… - протянула Светлана. – Что-ж мне делать-то? Придётся подчиниться. Сейчас, ещё часик поработаю с документами – и баиньки.       - Вот-вот. Давай побыстрее баиньки. – Селезнева подошла к двери, обернулась, посмотрела на спящих собачат, уже привыкших, что врач корабля в любое время дня и ночи посещает главное обиталище их хозяйки. – Спокойного отдыха и успехов, Света.       - Спокойного отдыха и успехов, Алла, – откликнулась негромко Стрельцова, опуская взгляд на экран ближайшего инструментрона.              Врач покинула командирскую каюту и вернулась к себе. Взглянув на табло часов, она отметила, что полночь уже миновала – было уже два часа ночи. Получается, что Светлана уснёт не раньше трёх часов, но, по меньшей мере, у неё теперь будет больше определённости и потому она немного, но успокоится.       Пройдя по Медотсеку и пообщавшись с коллегами, Селезнева вернулась в свой кабинет, приняла душ и снова села за стол – надо было отследить изменения медицинской ситуации за прошедшие сутки, дать рекомендации и предписания. Только закончив эту работу, можно будет спокойно заснуть – хоть в кресле, хоть в кровати.