Сверкающие глаза

      Грег Адамс возвращался в инженерный отсек «Нормандии» после проведения очередного обхода корабля. Очередные мелкие неисправности были выявлены, зафиксированы и теперь инженеры и техники занимались их устранением.       Открыв дверь отсека, Адамс вошёл, привычно огляделся по сторонам, прислушиваясь и принюхиваясь. Больших проблем не было, средних – тоже. И на том, как говорится, спасибо. Можно пройти к себе в каютку-выгородку и…       Почему-то захотелось несколько минут, а может – и несколько десятков минут уделить воспоминаниям. Всё же за последние несколько суток слишком много всякого-разного произошло. Если большое видится на расстоянии, а сомневаться в справедливости данного высказывания у Адамса оснований не было, то… Почему бы и не повспоминать, благо есть и время и возможность?              Закрыв за собой дверь своей каютки-выгородки, Адамс сел на стул. Кресел он в своих личных владениях не держал – не привык к их излишней мягкости и объёмности. В инженерном отсеке свободного места – мало, даже в жилой каюте большая часть пространства занята приборами и контейнерами со всякими полезными вещами.       Повернувшись к столу, Адамс опёрся о столешницу локтями, посмотрел в своё тускловатое отражение в экране выключенного настольного инструментрона – пока что он не привык сворачивать экран сразу, как только нужда в инструментроне отпадала. Ладно, пусть стоит со средним экраном, всё равно почти всегда что-то нужно подсчитать, что-то нужно посмотреть, что-то прочесть. Инструментроны – полезные изобретения и очень полезные вещи. Люди к ним привыкли, как раньше привыкли к карманным и наручным часам. Сегодня человек без инструментрона – большая редкость.       Ни Андерсон, ни Шепард, никто другой из нормандовцев не обращает особого внимания на то, что Адамс не любит надевать форменный комбинезон. Да, он – офицер инженерной службы ВКС Альянса Систем Земли, но… Есть у него такая то ли «установка», то ли настройка, то ли ещё что – он любит надевать гражданский комбинезон. В нём он чувствует себя привычно. Инженерный скафандр – среднебронированный, военный – да, это привычно, но такой скафандр трудно назвать форменным, ведь в Инженерной Службе больше ценят функциональность и удобство, чем соответствие неким строевым нормативам и правилам единообразного внешнего вида. Потому…       Хорошо, что на «Нормандии» нет особо рьяных поборников шагистики и солдафонства. Так было далеко не всегда – ведь Адамс перед приходом на борт фрегата-прототипа успел послужить на космических кораблях всех доступных Альянсу Систем классов. Перед самым переходом на «Нормандию» он служил на «Токио». О котором, кстати, до сих пор отзывался, как об очень хорошем корабле. За те недели, когда «Нормандия» шла от «поля комплектации» к «Арктуру». И особенно – после боестолкновения со Жнецом на Идене. За это время Грег не раз убедился на практике, что «Токио» действительно не смог бы «Нормандии» даже свечку подержать. Фрегат-прототип оказался настолько интересным, сложным и хорошим кораблём, что Адамс, говоря о нём, по-прежнему быстро терял свои обычные спокойствие и хладнокровие, проявляя вовне немало эмоций. И обоснованно, очень обоснованно утверждая, что «Нормандия» - лучший корабль из всех, на которых он служил. Признательность Адамса за то, что Андерсон выбрал именно его в качестве главного инженера своего «проблемного» корабля с каждыми новыми сутками только укреплялась и усиливалась. Это – очень хороший показатель.       Адамс подумал о том, насколько же редко он покидает пределы инженерного отсека. Да, инженеров и техников вполне заслуженно и совсем не обидно называют «трюмачами». И при этом у Адамса сложились хорошие отношения с большинством других членов экипажа фрегата-прототипа, среди которых Грег выделял штурмана Прессли и доктора Чаквас.              За три десятка лет люди привыкли работать и жить бок о бок с инопланетянами, поэтому Адамса необходимость сосуществовать с турианцами не напрягала совершенно. Явик-протеанин… С ним, конечно, сложнее было, но только поначалу. Несколько десятков часов Грег, конечно же, испытывал вполне обоснованный страх перед представителем расы, считавшейся давно и полностью вымершей, а потом… потом как-то этот страх исчез. Постепенно, конечно, не сразу и не быстро, но ведь исчез. Более того, Адамс убедился в том, что офицер и командир Явик – не тупой строевик и не отделённый от остальных воинов стеной своего спецназовского статуса боевик. Он, оказывается, прекрасно подготовлен и как инженер, и как техник, и как технолог. Да, конечно, в спецназовском бытии бывает всякое – и технические знания, умения, навыки там тоже бывают далеко не лишними, но…       До сих пор Адамс вспоминал первый визит Явика в инженерный отсек фрегата. Протеанин пришёл не как экскурсант, не как зевака и не как гость. Он пришёл – и сразу дал несколько весьма дельных советов. Не Адамсу – его коллегам-инженерам и техникам. Те были приятно впечатлены. Явик ни на чём не настаивал, спокойно отнёсся к тому, что «трюмачи» сначала «прогнали» его предложения в виртсреде, устроив коллективное обсуждение, потом доложили Адамсу суть предложений и свои дополнения и только потом приступили к практическим работам.       Явик ни на чём, совершенно ни на чём не настаивал. И Адамс, и его коллеги поверили, во-первых, в то, что протеане действительно знали людей в их младенчестве. А, во-вторых, в то, что протеане реально повлияли на людей, отвели в далёком-далёком прошлом от человечества угрозу быть уничтоженным Жнецами. Да, люди – разумные органики, трудно не заметить проблески разума, трудно не обратить на них внимания. Протеане защитили человечество от угрозы ликвидации «креветками». И теперь Явик и его выжившие соплеменники получили уникальную возможность видеть отдалённые результаты своих трудов, своих стараний. Они не стремятся вернуть себе верховенствующую роль в галактике. Адамс неоднократно ловил себя на мысли о том, что Явик и его соплеменники рады видеть содружество более чем десятка рас разумных органиков, не стремящихся к единообразию и к потере индивидуальности.              Человек, скорее всего, действительно способен привыкнуть ко всему, способен выжить в любых, даже самых кошмарных условиях. Что и говорить-то особо, ведь даже Андерсон не знал о сути предстоящего задания почти ничего существенного. Слетать, взять, доставить. И – всё. А вот когда начали проявляться «деталюшки»… Пришлось тогда нормандовцам понапрягаться. И потому, что экипаж и команда фрегата-прототипа формировались в страшной спешке, и потому, что рядом с Андерсоном встал турианец Найлус Крайк, молодой, но очень амбициозный Спектр. Нет, ни люди, ни птицемордые не забыли о том, что совсем недавно они смотрели друг на друга исключительно через прицелы. Не забыли. И ещё очень долго эта память будет жива, будет влиять на поведение, на суждения и на результаты взаимодействия двух рас.       Первое время Найлус Крайк напрягал очень многих нормандовцев. Не привыкли люди, тем более – опогоненные, чтобы ими руководил Спектр. Не было это распространённой, а потому – обычной практикой. Да и времени на адаптацию - почти что и не было. Если Адамс и другие «трюмачи» могли хоть как-то спастись от влияния молодого Спектра в своих владениях, то тем членам экипажа, которые не имели такой возможности, доставалось по полной программе. Штурман Прессли, например, в разговоре с Адамсом неоднократно признавался в том, что чувствует себя некомфортно от присутствия турианца-Спектра на борту. Что мог сказать Адамс? Немногое. Разве что посоветовать в очередной раз расслабиться и не морочить себе голову, потому что от излишних беспочвенных волнений часто бывают проблемы со здоровьем. Все болезни, говорят, от нервов. И это – действительно так.              Шепард. Напрягало ли Адамса отсутствие на борту старшего помощника? Ещё как напрягало. Но, конечно же, ещё больше оно напрягало Андерсона. Бывало же так – и в практике Адамса тоже бывало – что хорошему командиру боевого военного корабля давали в помощники выскочку-офицера. Какого-нибудь папенькино-маменькиного сынка. И - всё – на экипаже и на команде можно было ставить крест. Потому что помощник мало того, что сам ничего не умел делать правильно, он ещё начинал весьма эффективно, а главное – постоянно мешать делать правильно тем людям, которые это умели. А также – знали и могли это делать именно правильно, именно так, как надо, именно вовремя.       С Шепардом получилось по-иному. То ли Высшие Силы смилостивились над экипажем и командой «проблемного» фрегата-прототипа, то ли ещё что-то, но Шепард стал спасением. Он утихомирил рвача-снабженца, фактически сняв его с должности и лишив возможности обогащаться за счёт других нормандовцев, он поставил на место турианца-Спектра Найлуса Крайка, он… Трудно сейчас даже перечислить то положительное, к чему, как говорится, приложил – реально и действенно – свою руку Джон Шепард. Главное – воспрял духом Андерсон, понявший, что за его спиной теперь стоит помощник, который держит в своих руках и корабль, и экипаж. Держит так, как это подобает делать лучшим из лучших помощников командира корабля. Первых, старших помощников. Шепард – старпом, которого многие командиры военных и капитаны гражданских кораблей и судов ищут всю свою жизнь, а находят крайне редко. Или – вообще не находят.       Шепард пришёл к Адамсу, но не как контролёр, не как надсмотрщик, не как старший по званию и по должности. Он сумел повернуть общение с главным инженером корабля так, что Адамс понял: этот человек любит и людей, и технику. Он любит Галактику во всём её многообразии. Это было не мгновенное понимание, оно оформилось далеко не сразу, но с тех пор каждые сутки Адамс находил этому пониманию новые доказательства – реальные, точные, действенные. Шепард спокойно отнёсся к тому, что Адамс не стал задавать «лишних» вопросов. Возможно, старпом понял, что Адамс привык многие вещи воспринимать именно такими, какими они есть.       Странное дело, но благодаря Шепарду Адамс поверил в нормативность присутствия на борту земного альянсовского фрегата многих инопланетян. Не только турианцев и протеанина, но и азари. Да, возможно, Прессли это присутствие напрягало. Но даже навигатор в конечном итоге поверил, что в многорасовой галактике надо не только сосуществовать, но и деятельно и реально сотрудничать. А значит, придётся привыкнуть к тому, что многорасовые экипажи – не исключение из правил и традиций, а норма.       Теперь и Адамс, и многие другие нормандовцы спокойно относятся к тому, что несколько суток им придётся провести рядом с Цитаделью и на Цитадели. Да, работа на главной станции Галактики предстоит большая и сложная, но… Теперь очень немногие нормандовцы нервничают и напрягаются по поводу того, что совсем скоро им придётся оказаться в многорасовом окружении, увидеть те самые полтора десятка рас во всём их многообразии вблизи. Не только увидеть – почувствовать. Прибытие фрегата-прототипа на Цитадель теперь не воспринимается большинством нормандовцев как тяжкая повинность – они верят в то, что старшеофицерское звено найдёт выход из всех сложных ситуаций, которые могут возникнуть и возникнут.       Стремление Шепарда видеть в других нормандовцах не подчинённых, а коллег, повлияло на фрегатовцев самым положительным образом. Всем им хорошо известно, что старпом обладает внегалактическими и загалактическими возможностями и способностями. Это обстоятельство не мешает членам экипажа и команды фрегата-прототипа самим проявлять свои лучшие качества, достигать в раскрытии своих возможностей и способностей максимума.       За Андерсоном и Шепардом теперь стоят не формальные наспех набранные и почти не слётанные экипаж и команда. За ними стоит семья. В которой есть и папа, роль которого успешно, а главное – уверенно и спокойно выполняет Дэвид Андерсон. И мама, которой все фрегатовцы без малейшего исключения считают Карин Чаквас – своего главного корабельного врача. И ни для кого из нормандовцев нет ничего особенного в том, что они все когда-то не воспринимали друг друга как соратников и сокомандников. Теперь к Цитадели идёт фрегат, на котором живут, работают и служат разумные органики, прошедшие сквозь реальное боестолкновение со Жнецом – ожившей легендой.       Да, патетика, да, пафос. Но куда же без них? Надо признавать, ценить и уважать свои и чужие и достижения и успехи. Если так дальше пойдёт, то, пожалуй, нормандовцы станут первыми, кто сможет по максимуму использовать возможности, предоставляемые ВИ. Адамсу казалось – и вполне обоснованно – что для Шепарда и сосуществование с ИИ не является проблемой: если есть инструмент, то надо уметь его правильно и эффективно использовать. ВИ – да, возможно, они не обладают столь же большими, как ИИ предпосылками к постоянному совершенствованию, но… Где-то важны ВИ, а где-то может справиться только ИИ, а где-то ИИ и ВИ спасуют и вперёд выйдут возможности и способности, присущие разумным органикам. Надо научиться жить и действовать в мире, в котором рядом с разумными органиками находятся разумные синтеты, ведь к этому человечество шло десятилетиями, потратило немало ресурсов – как материальных, так и финансовых.       Благодаря Шепарду и Андерсону иден-праймовцы правильно поняли нормандовцев, не стали предъявлять им вполне предсказуемые судебные иски на возмещение ущерба от боестолкновения. Если бы не усмирение Жнеца… Иден стал бы первой планетой, куда пришла бы Жатва. Можно не верить в то, что Назара-Наблюдатель теперь пусть даже и формально – на стороне разумных органиков, но, по меньшей мере, можно не особо опасаться удара в спину от сверхмощной, прекрасно вооружённой и крайне опытной в боестолкновениях «креветки». Тем более, если учесть, что Жнец ушёл как можно дальше от оживлённых межпланетных трасс, а значит, не будет проявлять себя в густонаселённых районах космоса в исследованной к этому моменту разумными органиками части галактики.       Благодаря работе, благодаря общению Шепарда и пилота Жнеца фрегатовцы теперь работают более-менее спокойно. Адамс может ответственно заявить о том, что сейчас нормандовцы готовы к чему угодно. Да, впереди – сложная и трудная работа на Цитадели, но эта работа будет сделана надлежаще. По-иному быть не может – изменились фрегатовцы: повзрослели, помудрели. Шепард не скрывает от своих коллег, что за один визит на Цитадель, даже если он и продлится несколько суток, сделать всё не удастся, а значит… Значит таких визитов «Нормандии» к главной станции галактики будет несколько. И каждый раз будет выполняться часть обширного, детализированного и просчитанного в большинстве вариантов плана работы.       Нормандовцы всё глубже и полнее сосредоточиваются на предстоящей работе на Цитадели. Это сейчас – важнее всего. Да, потом, вероятно, наступит очередь «Омеги». Потом – планеты, где работает дочь матриарха Бенезии. Потом – Тессии, где обеим азари предстоит покинуть борт фрегата-прототипа. Впереди – и ни Андерсон, ни Шепард этого не скрывают от остальных членов экипажа и команды – трудный и сложный полёт по исследованной части галактики. Для сбора актуальной информации о положении дел. Самая обычная работа для разведфрегата «Нормандия». Самая привычная. И потому уже сейчас фрегатовцы готовятся к этой работе. Цитадель, первый прилёт к ней – важны, но не исчерпывают списка задач. Простая функция: забрать и доставить – неожиданно, а может быть – вполне ожидаемо усложнилась и расширилась. Жизнь вносит свои коррективы, к которым надо быть готовым. И фрегатовцы – готовятся. Они не просто служат, они живут полной, разнообразной жизнью. «Нормандия» становится для них не временным пристанищем, а домом. И это – хорошо.       Для главного инженера фрегата-прототипа важно, что Андерсон и Шепард не воспрепятствовали ему в работе с поверженными гетами – слугами Жнеца, а также – не стали препятствовать в контактах со многими иден-праймовцами. Благодаря этим разнообразным и ценным контактам теперь быт и жизнь фрегатовцев мало чем отличается от привычных для обитателей колонизированных человечеством планет. Инженеры-иденцы помогли Адамсу наполнить кладовые и склады фрегата-прототипа запчастями и деталями, передали важные обновлённые и уточнённые своды профильной информации. Теперь на Цитадели можно будет в очередной раз пополнить запасы и расширить список доступных опций. Фрегат нуждается в дальнейшем совершенствовании, надо повышать безопасность, наращивать шансы на выживание экипажа и команды в будущих вооружённых боестолкновениях с таким серьёзным противником, каким являются Жнецы.              Андерсон – большой любитель и даже, можно сказать – поклонник ручных режимов. И в то же время он не чужд признания важности и нужности ВИ и ИИ. В этом он полностью солидарен, как оказалось, с Адамсом и Шепардом. Для небольшого по численности экипажа военного корабля, где, по древнему определению, лишних просто нет, ибо их оставляют «на берегу», такая солидарность важна не только в бою, но и в межбоевой период. Может, «эн-семёрок» и учат брать на себя огромную нагрузку, свойственную переходу на ручные режимы, но учат – прекрасно. Потому-то Адамс теперь уверен – «Нормандия» и нормандовцы выстоят и выживут там, где могут погибнуть другие корабли и экипажи.       За последние двое суток Адамс провёл определённую работу по выяснению ответа на вопрос, заданный Андерсоном: можно ли адаптировать фрегат-прототип под использование в полном объёме не только ВИ, но и ИИ. И теперь, за несколько десятков часов до момента прибытия к Цитадели Адамс был готов ответить на этот вопрос аргументированно и утвердительно. Да, достичь максимума удастся далеко не сразу, но основа для нормативного признания важности и нужности ВИ и ИИ есть. Два века отставания, запрограммированных турианцами при передаче проекта фрегата землянам можно, оказывается, преодолеть.       Не стоит торопиться с докладом по этому вопросу командиру корабля. Надо ещё раз и ещё раз всё проверить, просмотреть, продумать. Главное – люди никогда не отдадут ВИ и ИИ полной возможности вручную повлиять на развитие ситуации. Ручные режимы перестали быть экзотикой для большинства нормандовцев и постепенно – ведь случившееся на Иден-Прайме стало на несколько суток топ-темой в Экстранете – перестают быть экзотикой для экипажей и команд многих других военных и гражданских земных кораблей. Это – не уступка Советникам Цитадели, издавшим некий указ о запрете работ над совершенствованием ИИ. Это – возвращение к пониманию своей собственной силы – интеллектуальной, умственной, физической. Люди – и не только люди – должны и могут в очередной раз поверить в себя самих. Понять, что никакие «подпорки» в виде ВИ и тем более – ИИ – не гарантируют им автоматической победы над полумашинами-Жнецами. Победить полумашины могут только разумные органики. Да, при поддержке ВИ и ИИ, но в основном – своими собственными силами и средствами, среди которых первенствовать, вполне возможно, будут именно ручные режимы.       Шепард и Андерсон правы, утверждая, что победить полумашины, одержать верх над Жнецами можно будет только если приложить максимальные усилия. Воевать будут все разумные органики – так или иначе. Тыла… Сложно о нём говорить однозначно, но Адамс склонялся к тому, чтобы признать правоту Шепарда: тыла не будет. Нигде. Везде будет фронт. Помнится, земляне-имперцы часто говорят в подобных случаях такую фразу: «всё – для фронта, всё – для победы». Потому и в тылу будет свой фронт. Везде будет фронт. Жнецы – сильный и опытный противник, беспощадный и безжалостный.       В этой войне не будет пленных. Нельзя считать пленными хасков – они потеряны для разумноорганической жизни навсегда. Шепард… Да, он может вернуть - ценой огромного нервного и физического напряжения – разумного органика из хаскококона, но… У Джона Шепарда не будет ни времени, ни возможности вытаскивать из хаскококона всех бывших разумных органиков. Значит… Значит, те, кто стал хаском, будут потеряны для разумных органиков навсегда. Это горько осознавать, этого душа и сознание не приемлют, но это – факт предстоящего Противостояния, факт предстоящей разумным органикам – жителям Галактики войны с полумашинами-Жнецами.       На Идене был только один Жнец, но и там разрушения и потери были огромны. А если к каждой планете явятся десяток-другой таких сверхдредноутов? Андерсон с помощью виртсреды доказал фрегатовцам, что одна такая «креветка» вполне в состоянии капитальнейшим образом разрушить оборону весьма хорошо и плотно заселённой планеты. А если таких «креветок» будет несколько? А если эти «креветки» действительно будут массово применять индоктринирующее излучение? Потери среди разумных органиков будут огромны.              Раньше, совсем недавно, Грег Адамс был вполне удовлетворён знанием и пониманием того, что его родители давно работают на корабле-ферме ВКС Альянса «Зенит Веридия», а сестра – военный штурман на «Бенджамине Дэвисе». Все они – военнослужащие, оба корабля приписаны к Пятому Флоту, которым командует адмирал Хакет. Раньше, до боестолкновения «Нормандии» и Жнеца Адамс был спокоен за их безопасность. А теперь?       Теперь – нет. Потому что впереди – не кажущееся бесконечным мирное время, а время войны, время Противостояния со множеством огромных, хорошо вооружённых кораблей – Жнецов. Да, опыт боестолкновения «Нормандии» и Жнеца-наблюдателя изучается сейчас в ВКС Альянса Систем покадрово, крайне внимательно и чётко. Всё чаще Грег отчётливо понимает, всё чаще ловит себя на мысли о том, что Альянс Систем, его ВКС не готовы к тому, чтобы полностью, качественно и эффективно защитить землян от атак Жнецов. А если Жнецы с помощью медленной или быстрой индоктринации навербуют себе покорных и послушных сторонников. Ситуация осложнится ещё быстрее и - ещё больше. Придётся напрягаться в гораздо большей степени.              Адамс встал, прошёлся по «пятачку» своей каютки-выгородки. Воспоминания и размышления о семье взволновали инженера. Столько всего пришлось за несколько суток обдумать и понять… Столько всего непривычного, необычного и сложного пережить…       Да, Шепард… был не в лучшей форме, когда отправлял письмо своей возлюбленной Дэйне. После долгого молчания. Да, он полюбил матриарха азари, ответил на её любовь и… наверное, он будет теперь поддерживать Бенезию всемерно так же, как немного раньше поддерживал Дэйну. Наверное, он спокойно отнесётся и к тому, что его полюбит дочь Бенезии – дева-азари Лиара.       Адамс мельком видел Шепарда, когда старпом входил в Зал Связи и когда выходил из него. Сказать, что у Джона не было лица – ничего не сказать. Он очень сильно волновался, беспокоился, опасался. Не за себя, нет. За Дэйну. Она – его ровесница, может быть – на один-два года младше. Для Джона, насколько понимал Грэг, любая разница в возрасте была несущественна. Он понимал, что женщины в большей, гораздо большей степени зависимы от силы чувств и эмоций, чем мужчины. И делал всё, чтобы Дэйна не страдала. Да, физически, конечно, он не был тогда, после ухода «Нормандии» от Иден-Прайма, рядом со своей возлюбленной. Он был рядом с ней душевно и духовно, а для Дэйны… Вероятнее всего это было важнее всего.       Потом, немного позднее, Адамс узнал, что Шепард… чуть не упал на лестнице. От физической, а может быть и нервной слабости. Его поддержала Бенезия. Матриарх азари, религиозный лидер расы азари. Она поддержала его и физически и душевно. Она разделила с ним боль, неуверенность, страх, опасения. Она была рядом с ним столько, сколько надо, хотя Шепард… По своему обыкновению он не хотел, не хочет и, вероятнее всего, никогда не захочет взваливать на других свои собственные проблемы. Бенезия была рядом с ним в те тяжелейшие для Джона Шепарда минуты. И он был ей благодарен. Хотя… она – восьмисотлетняя азари, а он даже не достиг ещё и полувекового юбилея своей жизни. Опыт тоже, вполне возможно, несопоставимы, но… азари и человек были рядом. Они понимали друг друга. Бенезия не ненавидела Джона за то, что он… не стал отцом её детей, а Джон продолжал всемерно укреплять веру матриарха в то, что у неё есть дочь и есть муж. Уже есть, ещё есть и всегда будут. Убеждал пожилую азари безмолвно, но деятельно в том, что он, землянин и человек, не будет рушить их семью, просуществовавшую больше ста лет. Да, просуществовавшую, имевшую место, сохранившуюся. И Бенезия верила, верит и будет верить в то, что она очень скоро не только увидится и поговорит с дочерью, а также в то, что она очень скоро увидится и поговорит с мужем – матриархом Этитой.       Как же легко иногда разумные органики разрушают чужое счастье, чужую стабильность. Походя, бездумно разрушают. Возможно, не представляя в полной мере всей вредоносности последствий этого разрушения. Шепард мог попросить, а может быть – и потребовать у Бенезии буквально все блага цивилизации в качестве компенсации за возвращение к нормальной жизни. За возвращение из хаскококона. И – не стал требовать ничего. Бенезия сама сделала выбор и полюбила Шепарда. Последней любовью матриарха азари. И тогда… Тогда Джон Шепард удивил и изумил Бенезию. Он не воспользовался влюблённостью спасённой им азари. Он не захотел воспользоваться своими внегалактическими возможностями и способностями для того, чтобы Бенезия забеременела от него. Он хотел, хочет и будет хотеть только одного: чтобы Бенезия вернулась в свою семью и воссоединилась и с дочерью и с мужем. В предстоящей войне быть среди своих – крайне важно. Необходимо. И Шепард не стал рушить стабильность семьи Т'Сони.       Да, матриарх Бенезия любит Шепарда. Она была с ним близка. У них было Единение. Большинство нормандовцев понимают очень хорошо, что, сколько бы Бенезия ни прожила, она будет рада видеть, общаться и быть рядом с Джоном Шепардом. Вероятнее всего, она согласится стать матерью его детей и Этита, и Лиара поймут её правильно. Потом, позже поймут. А сейчас они поймут, насколько совершенен землянин Шепард, не воспользовавшийся удобным моментом для удовлетворения вполне предсказуемых мужских желаний и стремлений. Сначала это поймёт, пусть даже и постепенно Лиара, а затем – Этита. Информация о появлении матриарха Бенезии на Иден-Прайме уже ушла в Экстранет и, вероятнее всего, стала доступной и для Лиары и для Этиты. У девы азари и матриарха азари теперь есть время и возможность обдумать ситуацию.              А у Адамса были счастливые и радостные минуты. После того, как фрегат-прототип «Нормандия» покинул орбиту Иден-Прайма и лёг на курс к Цитадели. Андерсон проложил маршрут по максимально протяжённой схеме, он сделал всё, чтобы нормандовцы получили возможность получше подготовиться к тяжёлой, сложной и трудной работе на главной станции исследованной части галактики. И разрешил всем без малейшего исключения фрегатовцам воспользоваться «Золотыми Каналами». В богатой практике Адамса из полутора десятков периодов службы на самых разных кораблях ВКС было всего несколько командиров – не больше двух трёх, которые хотя бы раз, да и то не всем поголовно членам экипажа и команды разрешали в особых случаях воспользоваться «Золотыми Каналами». Андерсон пошёл дальше – он разрешил воспользоваться элитной связью всем фрегатовцам, независимо от должности, звания, стажа. Шепард и Андерсон ждали, пока все остальные нормандовцы не увидятся, не переговорят со своими родными, не отправят им большие письма. Шепард пропустил вперёд Андерсона. И тот воспринял это спокойно. Двое «эн-семёрок» в очередной раз поняли друг друга правильно и – полно.       Адамс тогда, когда фрегат только-только лёг на курс к Цитадели, получил возможность несколько часов уделить внимание написанию писем - родителям и сестре. И, когда писал черновик, часто ловил себя на мысли о том, насколько же он счастлив: у него есть папа, мама и сестра. Он живёт в полной семье. Он – не полусирота и не сирота.       Тогда он особенно остро понял Шепарда – сироту, не знавшего о своих биологических родителях ничего, кроме того, что они у него когда-то, очень давно, были. Потом – дом малютки, потом – приют, потом детдом. До сих пор Шепард весьма скупо, общо, неточно и неполно рассказывает фрегатовцам о своём прошлом. Для него, возможно, нет разницы между домом малютки, приютом и детдомом. Для него эти три организации, возможно, сливаются в одну.       Да, сиротам трудно, несмотря на всё подвижничество воспитателей. Родителей не заменит ничто и никогда – это аксиома. Шепард… в очередной раз пошёл дальше. Он стал жить уже в детдоме не для себя, а для других. В особенности – для Дэйны. Он – мужчина, а она – женщина. Ей – труднее, ей – тяжелее, ей – больнее. Она – тоже круглая сирота. И он… он полюбил её. Платонически, конечно, без всяких обычных мужских желаний и стремлений. Она полюбила его. И – осталась рядом с ним, когда первая любовь ушла в прошлое. Не исчезла, а трансформировалась, преобразовалась во что-то большее, сложное и важное.       Дэйна была рядом с Джоном после Акузы. Рискнула своей спортивной карьерой ради того, чтобы понадёжнее, пополнее вытащить друга из опаснейшего для тела и души состояния. Трудно, очень трудно свыкнуться с мыслью, что ты – выжил, а пять десятков твоих коллег – погибли. Такую тяжесть не каждая душа и не каждое тело вынесут. Благодаря Дэйне, её присутствию рядом, её любви, нежности, её пониманию, Джон Шепард выжил. Да, потом его отправили фактически в запас, но Дэйна и тогда не оставила своего друга. А он – не оставил её. Он был ей очень благодарен и помогал ей. Поддерживал, страховал. Дарил то, что мужчина должен и может дарить своей любимой женщине. И не требовал ничего взамен. Дэйна была свободна рядом с Джоном и вдали от него – он умел уважать, ценить её право на самостоятельность, на её собственную жизнь, её собственный круг общения. Он ей верил, верит и будет верить.       Далеко не сразу нормандовцы узнали многие детали взаимоотношений Шепарда и Дэйны. Может и хорошо, что не сразу. Но с тех пор стихийно возникшее стремление фрегатовцев создавать корабельно-экипажные легенды получило новый толчок к развитию. Да, влияние присутствия на «Нормандии» матриарха азари, двух турианцев-Спектров и протеанина было огромно. И всё же… Стало интересно приглядываться, присматриваться к жизни тех разумных, которые круглосуточно рядом с тобой действуют, работают, мыслят, вспоминают, мечтают, планируют. Нет, скуки на «Нормандии» никакой не отмечалось с момента ухода от «Арктура». А может быть – и от дальних маяков «поля комплектации», но…              Адамс вернулся к столу, сел на табурет, положил руки на столешницу. Он вспоминал, как писал письмо родителям, а затем – письмо сестре. Как отправлял их, придя в Зал Связи фрегата. Тогда нормандовцы самостоятельно, независимо от старших офицеров корабля решили, что каждый будет в Зале один. Так будет лучше. В такие минуты надо дать возможность подумать не спеша, не отвлекаясь.       Тишина в Зале всегда была почти полной. Полутьма – привычной. Да, большое пустое помещение. Кресла, колонна пульта связи. Круглый зал. Непривычный для большинства людей, более спокойно относящихся к квадратам и прямоугольникам рабочих, служебных и жилых помещений. До сих пор косо запроектированные креативщиками-архитекторами стены вызывают у очень многих землян отторжение или, по меньшей мере, непонимание.       Адамс волновался, когда отправлял письма. Сначала отправил письмо родителям, затем – сестре. Понимал, что сейчас флотам Альянса Систем придётся отвыкать от сонной неспешности мирной жизни. Происшедшее на Иден-Прайме, бой со Жнецом, в котором Адамс принял самое непосредственное участие, показали многое из того, что ещё только предстоит осмыслить другим землянам. И – не только землянам. Турианец-Спектр Найлус Крайк, несмотря на календарную молодость, был потрясён случившимся на колонизированной землянами планете. Наверное, он тогда понял, что казаться воином и быть воином – это далеко не одно и то же.              После того, как Грег покинул Зал Связи и вернулся в Инженерный отсек, он почувствовал, что ему стало легче. Теперь родители и сестра многое поймут и узнают глубже и полнее. У них будет возможность сопоставить факты и представления о них. Сформировать своё собственное индивидуальное мнение и отношение к случившемуся. И, конечно же, спланировать своё ближайшее будущее с учётом настоящего, изменившегося очень существенно.       Другим нормандовцам тоже стало легче. Долгий период запрета на любую связь наконец-то закончился. Иден-Прайм снова заговорил в полную силу и в полный голос. «Острый» период завершился.              Несколько часов – тогда Адамс и не понял, не обратил особого внимания на то, сколько прошло времени с момента отправки им писем – и пришли ответные письма. Да, сначала поступила на инструментрон только информация об их приходе, а вот времени, да и возможности ознакомиться с текстами не было – надо было уделить внимание кораблю, проверить в очередной раз исправность его систем и механизмов. Обычная работа, забота и нагрузка. Только… Теперь вокруг было не мирное, а предвоенное время. Нормандовцы уже тогда говорили о том, что наступило время мобилизации, а мобилизация есть война.       Фактически с момента атаки на Жнеца фрегатовцы «Нормандии» стали жить по законам военного времени. По его канонам и лекалам. Для них мирное время закончилось, но они прекрасно понимали, что далеко не все разумные органики, независимо от расы, возраста, социального положения смогут быстро переключиться на военный график жизни. Даже профессиональные военнослужащие – и те далеко не все смогут полностью осознать, что воевать придётся не с вполне обычными инорасовыми разумными органиками, а с гигантскими полумашинами, способными за считаные часы навербовать себе с помощью индоктринирующего излучения десятки тысяч сторонников. Нормандовцы, столкнувшись с необходимостью увидеть и почувствовать Жнеца, переставшего быть бесплотной легендой, изменились. Прежде всего – внутренне.       Многое ощутил Адамс, когда поздним вечером получил, наконец, возможность, открыть на своём настольном инструментроне файлы с письмами от родителей и сестры. Очень многое. В Пятом флоте по-прежнему преобладают весьма мирные настроения. Бюрократическая военная машина крайне медленно, неохотно и к тому же неэффективно поворачивается, чтобы принять ориентировку на войну. Ту самую ориентировку, которую очень быстро пришлось принять нормандовцам.       Благодаря Шепарду, его беспощадности и уверенности в правильности избранного им пути фрегатовцы выстояли. Не отступили перед необходимостью оказать давление на сверхдредноут. Ни в одном из документов ВКС Альянса не говорилось, даже не упоминалось никоим образом о том, что разведфрегат, пусть даже и прототип, должен быть готов вступить в бой с дредноутом класса «Путь Предназначения» и тем более – со сверхдредноутом, оказавшимся ожившим легендарным Жнецом. Вполне реальным и осязаемым. Настолько осязаемым, что если бы не жестокость Шепарда, Адамс не дал бы и ломаного пенни за то, что фрегат выйдет без больших потерь из схватки. Да, именно жестокость Шепарда помогла нормандовцам. Не будь эта жестокость проявлена – лежать бы «Нормандии» грудой обломков на Идене. А «креветка»… отправилась бы на поиски Маяка…       Потом, позже, Адамс смог чётче осмыслить ту картину, которую показал всем фрегатовцам протеанин Явик. И убедился в том, что Жнецы могли спокойно и свободно опираться на свои щупальца-отростки и ходить по поверхности планет. Их главные излучатели были способны рушить самые прочные долговременные укрепления.       Далеко не сразу ВКС Альянса смогут перейти от мирной расслабленности к военной мобилизованности. Как это ни горько признавать, но – далеко не сразу. А надо – сразу и побыстрее и пополнее. Жаль только, что нет в ВКС Альянса Систем и десятка офицеров, обладающих уровнем подготовленности, а также возможностями и способностями Шепарда. Потому… Вполне предсказуемым будет решение командования ВКС Альянса Систем о выдвижении Шепарда на позицию руководителя Сопротивления. Только вот сам Джон Шепард от этого выдвижения откажется. Под любым предлогом – откажется. Он хорошо знает разницу между командиром и солдатом. И хочет быть именно солдатом, потому что для солдата лучший пример – другой солдат. Тогда… Тогда не страшно, если, так или иначе, враги выбьют всех командиров. Имперцы-земляне живут именно по такому принципу – у них любой солдат может быть командиром. Потому что напрягается постоянно, потому что стремится знать, уметь, понимать больше и лучше. Да, формально он – солдат. Но фактически он – командир. Потому что учится и умеет владеть самим собой. А тот, кто это умеет – сумеет овладеть и другим человеком. Помочь ему мобилизоваться, выстоять и выжить.       Благодаря тому, что Шепард – всегда впереди, но никогда не возвышает себя над остальными разумными, нормандовцы меняются в лучшую сторону практически постоянно. Да, Шепард – знающий, требовательный и жёсткий старпом, но он – не сатрап и тем более – не самодур. Он понимает, что в борьбе с полумашинами более-менее чистым разумным органикам придётся выложиться – и не раз – на сто процентов.       Сестра… Она настолько остро беспокоится о нём, своём брате, что Грег, читая её письмо, не раз ловил себя на желании заплакать. Впереди – не полигон, не маневры, не стрельбище. Впереди – война с загалактическим, внегалактическим врагом, который раз за разом – до сих пор в это сложно поверить – отправлял в небытие десятки рас разумных органиков.       Как совместить ненависть к Жнецам и понимание того, что каждый Жнец – последнее воплощение уничтоженной сильной высокоорганизованной расы разумных органиков? С одной стороны Жнецов-«креветок» придётся крушить, а с другой… Явик так остро надеется на то, что благодаря изучению обломков уничтоженных Жнецов удастся многое понять о расах, на основе которых они, эти могучие гигантские корабли были созданы. Задачка – для титанов. Только вот люди – далеко не все поголовно титаны. А в предстоящей войне, если они не станут титанами на своём участке, на своём месте… Выстоять и тем более победить – не получится.       Сестра – не замужем до сих пор. Сам Грег тоже не нашёл ту, которую мог бы с полным основанием назвать своей главной подругой. Родителям, конечно же, то, что дети – сын и дочь до сих пор не нашли свои «половинки», очень не нравится. Может, удастся найти свою главную подругу во время Противостояния. А может быть – это удастся сделать после победы над Жнецами. До которой ещё очень, очень далеко.              Пятый флот. Сейчас Грегу уже не казалось оптимальным то, что и родители и сестра служат на кораблях этого флота. Он понимал, что никто из адмиралов, в том числе и адмирал Хакет, командующий флотом в настоящее время, не будет дробить единый флот, а значит, под ударом сил Жнецов флот окажется в едином составе. Захотелось Адамсу как-то поспособствовать тому, чтобы либо родители, либо сестра перевелись на другой флот, но… В ответном письме сестра написала о том, что переводиться в другой флот она не хочет и не планирует. Как она узнала о том, что брат рассматривает такой вариант? Может быть, действительно, ей сердце подсказало. О своём нежелании куда-либо переводиться из состава Пятого флота написали и мама, и папа. Да, вроде бы корабли-фермы и не станут основными целями для атак креветок. Но… После того, что Адамс узнал от протеанина, после того, как увидел в своём сознании уникальную проекцию реального боя со Жнецами на Иден-Прайме. Теперь он понимал, что Жнецы будут делать всё, чтобы ослабить разумных органиков, чтобы сломить их волю к сопротивлению. А значит, корабли-фермы тоже окажутся под ударом.       Уже на Иден-Прайме Шепард, Андерсон и Явик постарались доходчиво пояснить местным жителям необходимость вооружать все гражданские корабли и суда, независимо от тоннажа, класса и ведомственной принадлежности. Что поделать, не все люди склонны прислушиваться к советам профессионалов и специалистов должным образом. Даже если в роли такого специалиста выступает протеанин, который всяко лучше многих разнорасовых воинов и военачальников знает, какая война предстоит нынешним разумным органикам, населяющим исследованную часть галактики Млечный Путь.       Пятый флот сейчас базируется на станции «Арктур». Именно ему предстоит прикрывать вход в Солнечную систему через ретрансляторы. То, что Жнецы вполне могут обойтись без ретрансляторов… С этим было трудно смириться. Получается, что не только человечество, но и почти полтора десятка других рас в очередной раз крупно сглупили. Будь сейчас у землян и у дружественных людям инопланетян в достатке кораблей, способных быстро преодолевать расстояния между скоплениями и туманностями, а также между звёздными системами. Тогда было бы легче надеяться и даже рассчитывать на скорую победу, но…       Альянс сглупил капитальнейшим образом – теперь Адамс был в этом уверен стопроцентно. Альянсовцы – и руководители, и рядовые – раз за разом насмехались, смеялись над имперцами, а те продолжали строить и совершенствовать свои корабли. Как же – Империя ведь не подписала оказавшиеся унизительными для Альянса Фариксенские соглашения и потому была вольна строить любые корабли в любых количествах и любых типов. И ведь строила, а не так давно освоила и перевооружение своих кораблей, стала устанавливать на них так называемые «двигатели прокола пространства». Не бог весть что, конечно, первые версии, но благодаря им стартовав с орбиты Земли, корабль достигал Цитадели за считаные десятки минут, а то и за несколько минут, если давал предельное ускорение и при этом не пользовался ни одной «катапультой». К Иден-Прайму такой корабль от Земли прибыл бы за две-три минуты. К «Омеге» - за полчаса максимум. К Тессии – минут за сорок. Больно было осознавать, что имперцы снова обошли альянсовцев. Двадцать стран и одна.       «Бенджамин Дэвис» - дредноут-космоносец. Казалось бы, такой большой и тяжеловооружённый корабль – сложная цель даже для «креветок». Но… Без малых летательных аппаратов космоносец немногое может сделать – его вооружение не настолько мощное, чтобы успешно противостоять даже одиночному «Жнецу». А на космоносцы, что достаточно убедительно доказал Явик, Жнецы обратят самое пристальное внимание, ведь выведя их из строя, они резко ослабят военные силы землян. И получат шанс одержать сначала тактическую, а потом и стратегическую победу над человечеством.       Сейчас Флотам Альянса Систем – боевым космическим силам, которые согласно старым установочным документам, должны, прежде всего, защищать человеческие колонии, станции, а также масс-ретрансляторы, не позавидуешь. В галактику явится враг, для которых наличных сил военных флотов может не хватить и, скорее всего, действительно не хватит. Вызывает сомнения уже сейчас способность наличных сил ВКС Альянса систем задержать вторжение Жнецов и их пособников в любую из населённых звёздных систем через имеющиеся ретрансляторы.       Если же говорить о защите станций… Тут – ещё сложнее, поскольку нынешние космостанции человечества и большинства других рас слишком мелки и малочисленны, они используют весьма символические гарнизоны, их вооружение против жнецовского можно и даже нужно оценить как откровенно слабое. Не лучшим образом обстоит дело и с реальностью выполнения задач ВКС по охране и обороне колоний человечества, что особенно остро доказывается инцидентом у Иден-Прайма.       Будь рядом с этой прекрасно освоенной колонией нормальный флот… «Нормандии» и иденцам не пришлось бы напрягаться. Ну, разве что помогли бы… Немного, в меру наличных сил и возможностей. А пришлось брать на себя основную тяжесть противостояния сверхдредноуту. Добавить сюда силу гетского шагоходного десанта – и можно вполне было писать – даже заранее – пропало.       Всё потому, что командование ВКС Альянса Систем до сих пор верило. И, вероятнее всего, продолжает верить в силу неких мощных флотов. Которые располагаются вблизи масс-ретрансляторов. И потому теоретически – а кто реально и когда проверял это практически-то – способны быстро ответить хотя бы на большинство атак на колонии землян.       В этой связи деталь, а именно – вторжение Жнецов через Цитадель выглядит, да и является весьма неприятным сюрпризом для генералитета и адмиралитета Альянса. Генералы, как любят небезосновательно повторять имперцы-земляне, всегда готовятся к минувшей войне. Осознать то обстоятельство, что против мощи потока Жнецов, льющихся лавиной через ретранслятор – пусть и не такой мощный, каким оказалась Цитадель, возможностей даже отдельного близкорасположенного к катапульте флота может оказаться недостаточно – смогут далеко не все командующие офицеры земных альянсовских ВКС.       Для Адамса, успевшего за свою карьеру послужить на большинстве типов и видов альянсовских боевых и вспомогательных кораблей, было очевидно то, что нельзя ныне по-прежнему самоуспокаиваться. В том числе - и знанием о том, что нынешние ВКС Альянса теперь насчитывают гораздо больше, чем те двести кораблей, которыми они обладали перед войной Первого Контакта. Теперь в составе ВКС Альянса Систем, а это, что ни говори, двадцать не самых слабых стран Земли, находятся несколько тысяч кораблей. Среди которых девять дредноутов. Всё это богатство разделено на восемь флотов, каждый флот – на многочисленные флотилии, большинство из которых традиционно включает в свой состав крейсер и четыре-шесть фрегатов.       Рекламные проспекты ВКС Альянса систем талдычат о том, что каждый земной военный корабль обладает высокой огневой мощью и значительными размерами. Это и фрегаты в сотню метров длиной и дредноуты длиной в километр и все остальные, промежуточные типы и виды кораблей, которые размещаются между этими двумя «крайними точками». Земные ВКС Альянса Систем включают в себя, конечно же, истребители и перехватчики, а также их носители.       Флоты Альянса Систем, как теперь понимал Адамс, технически не готовы к противостоянию с таким оппонентом, каким являются Жнецы. Их «креветки» с лёгкостью будут перемалывать флотилии. Потому что против сверхдредноутов даже «москитные» флоты истребителей и перехватчиков, как доказали многие визуализации и вирт-расчёты, в том числе и созданные Явиком и турианцами, мало что смогут сделать. А фрегатов и крейсеров у землян не так уж и много. Значит… Значит, придётся быть готовым к тому, чтобы пожертвовать каким-либо флотом для того, чтобы другие флоты в полном составе смогли бы хоть как-то отступить, перегруппироваться и подготовиться к новым атакам.       Была в Пятом флоте ВКС Альянса Систем и своя «тёмная страница» - история старого, точнее уже бывшего флагмана Пятого Флота – дредноута «Оризаба». О деталях этой истории ни адмиралы, ни генералы, ни полковники, ни майоры ВКС до сих пор старательно и упорно предпочитали не говорить. И даже не вспоминать. Тёмное дело, очень тёмное.       Задолго до того, как произошла Война Первого Контакта «Оризаба» по неизвестным причинам был отправлен в полёт к дальним пределам доступного для тогдашних земных кораблей космоса. Стена молчания, возведённая вокруг этого корабля и экипажа вскоре после его отлёта, до сих пор была настолько мощной, что мало кто из военных журналистов – наиболее допущенных к тайнам подобного уровня – рисковал продвинуться в своих расследованиях дальше пределов, обозначенных «красной линией».       Говорили – глухо и в кругу особо доверенных разумных – о том, что командиром этого корабля была женщина. Большего Адамсу ничего точно узнать не удалось. Но с тех пор он ощущал некую связь между командиром «Оризабы» и капитаном Шепардом. Легче всего было бы предположить, что этой женщиной в звании, что показательно, тоже капитана, была мать старпома «Нормандии». Но… Это всего лишь предположения, да и к тому же Шепард в силу своего ранга и статуса мог иметь доступ к более полной информации. И если он до сих пор хранил по этому поводу молчание, то… Лучше даже и не пытаться начинать разговор с ним на эту тему. Слишком велика вероятность ошибки.              Родители и сестра выразили уверенность в том, что ВКС Альянса сумеют подготовиться к противостоянию со Жнецами. Для этого и правда, многое, очень многое делалось. Материалы объективного контроля и фиксации инцидента на Иден-Прайме изучались покадрово и посекундно. Просчитывались и «прокатывались» в виртсредах варианты развития событий. Делались выводы, разрабатывались планы и программы противодействия «креветкам» - как одиночным, так и объединённым в группы. Кое-какая работа осуществлялась и в направлении создания средств противодействия индоктринации. Флотилии всех флотов Альянса Систем получали, пусть и формально, большую свободу, большую, чем раньше, самостоятельность.       Адамс, переписывавшийся со многими своими знакомыми, друзьями и коллегами, оставшимися служить на кораблях ВКС, знал, что далеко не всё однозначно хорошо. Есть множество проблем, вопросов, есть факты саботажа, искусственного торможения. Есть доказательства глупости и тупости командиров и подчинённых им офицеров, старшин, сержантов и солдат. Вряд ли за считаные декады, в очень лучшем случае – месяцы удастся достичь максимума боеготовности. Опять придётся рассчитывать и делать ставку на массовый героизм, отвагу и самопожертвование. Иначе одержать победу, а не просто выдержать удары Жнецов будет очень трудно. Почти невозможно.       Конечно, и родители и сестра написали Грегу о многом личном. Рассказали о своей жизни на кораблях. О том, что происходит на Земле – и не только в пределах стран Альянса Систем. Можно было сделать обоснованный вывод о том, что человечество… просыпалось. Хотелось бы, конечно, чтобы оно просыпалось побыстрее, но, увы, приходилось понимать, что ускорить пробуждение не удастся везде и всюду сразу.              Письма – это хорошо. Несколько строчек, написанных стилусом вручную или набранных на клавиатуре инструментронов для любого человека – важны, нужны, необходимы. Сейчас трудно загадывать наперёд, но, вероятнее всего, вряд ли в самом ближайшем будущем появится возможность аудиоконтакта или видеоконтакта. Впереди у нормандовцев – Цитадель, а там – очень много тяжёлой работы, которую надо будет выполнить за несколько суток. Долго стоять у главной станции галактики фрегат-прототип не сможет, как бы того кому ни хотелось. Значит, будут новые прилёты к Станции. И работа будет продолжена.              Взглянув на табло часов, Адамс встал и вышел из своей каютки-выгородки. Предстояло вернуться за пульт, проверить показатели, внести записи в технические и вахтенные журналы. Работа продолжается.