Сверкающие глаза

      Быть наёмником – не просто. Эту истину турианец Найлус Крайк познавал на протяжении долгих лет. А быть хорошим наёмником – ещё сложнее. Потому что посредственных и плохих наёмников – намного больше и надо постоянно прилагать большие усилия, чтобы не опуститься на их уровни.       Уроженец небольшого наёмничьего форпоста, расположенного очень далеко от границ контролируемого нынешней Иерархией пространства, Найлус с раннего детства узнал, каково это – бороться и получать желаемое. Это потом, позже, он станет одним из наиболее прославленных и уважаемых агентов-Спектров. Это потом он обретёт такого учителя, как Сарен Артериус. Это потом он получит задание литерного уровня сложности – вылететь на Иден-Прайм и проконтролировать доставку найденного землянами протеанского Маяка в распоряжение Совета Цитадели – основного и единственного работодателя Корпуса Спектров.       Получится так, что именно в ходе выполнения этого сложного задания молодой турианец хорошо узнает, кто такие люди. И - сможет не только встретиться и увидеться, но и пообщаться с реальным протеанином – истинным владельцем Маяка и всего протеанского наследия. Тогда-то он убедится, насколько был прав, когда сказал Шепарду о том, что человечество – всё ещё новичок в этой галактике, но при этом люди очень многого достигли за такое короткое время.       Шепарду – почти тридцать лет. Андерсону, конечно, больше. Даже Сарену Артериусу – всего сорок с небольшим. Возраст… Турианцы и люди живут примерно равное количество лет, считаются, по сравнению с азари и кроганами короткоживущей расой. Но… Сколько же за эти годы уместилось всего…       Неспроста состоялся разговор Найлуса с Сареном по поводу осведомлённости Совета Цитадели о работе фрегатовцев. Время физически начало ужиматься. По ощущениям Найлуса – так очень сильно сжиматься. Чувство наёмника вопило о том, что надо… надо многое теперь делать быстрее, качественнее, лучше… Впереди – Противостояние со Жнецами – беспощадными и безжалостными полумашинами, задача которых – уничтожение всей разумной высокоразвитой жизни в пределах Галактики. В очередной раз!       Да, почти все нормандовцы и очень многие иденцы сейчас понимают, осознают, соглашаются с тем, что Циклам Жатв следует положить конец, но… Как же сильно придётся напрячься, чтобы победить эти гигантские полумашины и покорных им синтетов и органиков! Наверное, да что там – наверное – точно, никогда и никому из разумных органиков так напрягаться не приходилось ни в эпоху войн с рахни, ни в эпоху противостояния с кроганами…              Когда Найлусу было шестнадцать, погиб его отец. Всех деталей Найлус не знал до сих пор. Сейчас, после того, что произошло на Иден-Прайме, Крайк всё острее осознавал, насколько же была права мама, когда настояла на том, чтобы сын как можно скорее встал в ряды турианских вооружённых сил. У людей, у землян-имперцев, любознательный Найлус услышал, а затем прочёл такое выражение «Должен и сын героем стать, если отец – герой». Для Крайка-младшего Крайк-старший всегда был героем. И остался героем навсегда.       Став солдатом, Найлус узнал, что такое корпоративная замкнутость. Узнал «с другой стороны». Потому что его… не приняли в армейской среде. Наёмников-турианцев соплеменники не любили, а иногда – ненавидели. Результативно, чётко, ощутимо. Шестнадцать лет жизни далеко от укреплённых границ Иерархии помогли Найлусу отточить до максимума необходимые каждому воину навыки, приобрести полезные знания и умения, но… В пределах чётко обозначенных границ Иерархии это оказалось… по меньшей мере – избыточным, а по большей – ненужным.       Спокойная обстановка… расхолаживала, заставляла лениться, успокаиваться, застывать в своём развитии. Найлус с его уровнем готовности к тяжёлым боестолкновениям с реальным, не полигонным и не стрельбищным врагом, столь резко отличался от большинства сослуживцев, что ему моментально приклеили ярлык аутсайдера. Словно он был не лучшим из лучших, а худшим из худших. Только потом, сблизившись с Сареном Артериусом и побывав на Иден-Прайме, плотно пообщавшись с реальными землянами самых разных возрастов и социального положения. Только тогда Найлус понял, что любая корпорация так психически защищается от разрушительного влияния внешней среды. Гораздо легче признать, что окружающий мир и его обитатели хуже, чем твои соплеменники или коллеги, чем признать обратное.              Жнец своим появлением заставил Найлуса снова и снова убедиться в том, что «военному делу надо учиться настоящим образом», в том, что погрязшие в парадности вооружённые силы Иерархии – слабый оппонент для гигантских разумных кораблей-Жнецов. Война с противником, намного превосходящим по силе, опытности, подготовленности лучшие армейские подразделения ВКС Иерархии, даже те Флоты, которые воевали с малоизвестными врагами далеко за пределами Иерархии, дохнула на молодого Спектра и навсегда опалила его душу и суть. Заставила взглянуть на землян по-иному. Теперь он был уверен в том, что только земляне смогут объединить, сцементировать обитателей Галактики перед лицом реальной, серьёзной и опасной угрозы, какой стали разумные полумашины, способные в кратчайшие сроки навербовать себе тысячи и десятки тысяч покорных слуг.       Землян долгое время Старые Расы считали периферийной расой. Относились без должного интереса и тем более – без уважения. Оказалось… Оказалось, что за считаные дни, недели, декады, месяцы, люди способны достичь успехов, сопоставимых по масштабам и важности с теми, которых другие расы разумных органиков, включая самые высокоразвитые, достигали за десятилетия и столетия.       Трудно привыкать к тому, что какие-то неофиты в научной, исследовательской и в военной областях делают гораздо больше, чем турианцы, саларианцы и азари. Трудно, но у Найлуса уже был опыт прихода к такому признанию. Ведь потом, немного позднее, он стал более подготовлен к противостоянию с сильным, опытным, безжалостным, высокоуровневым противником, чем многие его соплеменники. Избалованные безопасностью и ограниченностью полигонов и стрельбищ, не любившие выкладываться на сто и на тысячу процентов даже в ходе нечастых маневров и учений.              Нестандартность действий Найлуса-воина, воспитанная годами жизни далеко за пределами обозначенных границ Иерархии, где изученных опасностей было мало, а вот неизученных – хватало в избытке, стремление и способность слушать, чувствовать зов инстинктов и следовать ему, привели к тому, что начальство – как непосредственное, так и вышестоящее, невзлюбило Крайка. Как же, ведь он раз за разом посягал на его дутый авторитет, основанный в немалой степени на древних заслугах.       Найлус был способен ослушаться даже прямого приказа, если считал, что поступив по-иному, добьётся лучших результатов. Это ещё надо посмотреть, что считать лучшим результатом. Обилие опасностей и малочисленность населения форпоста воспитали в Найлусе стремление малыми силами достигать максимально ощутимых результатов, а для парадно-ритуальных войск Иерархии это было самым неприемлемым сценарием деятельности.       Когда Найлус в одиночку «разобрался» с хорошо подготовленным и вооружённым вражеским патрулём и спас от попадания в засаду свой отряд. Он посчитал, что теперь-то ему позволят быть более свободным в выборе средств и методов достижения поставленных целей. Но оскорблённое начальство и обиженное командование не собирались признавать свою неправоту. Молодого воина-турианца перевели в другой отряд. А затем… Затем, спустя всего несколько дней его вызвали в штабной балок, где он увидел Сарена Артериуса.       О работе этого Спектра Найлус знал очень многое. Его всегда привлекали соплеменники, способные мыслить и действовать нестандартно, настроенные на достижение максимальных результатов с минимальными усилиями. Сарен был одним из тех, кто входил в их число и за его службой и работой молодой воин следил со всем вниманием, несмотря на секретность и закрытость деятельности сотрудников Спецкорпуса. Закрытость – закрытостью, но слухами – очень часто правдивыми – турианское общество было переполнено. Достаточно было поразмыслить – и туман секретности растворялся, обнажая суть запланированного и сделанного, а главное – взаимосвязи между этими двумя «островами» реальности.              Сарен, оказывается, перед встречей с Крайком внимательно изучил не только документы, в которых были зафиксированы этапы и результаты службы молодого турианца, «не склонного признавать авторитет командиров и военачальников». Он переговорил, конфиденциально, конечно, со многими его сослуживцами – как офицерами, так и старшинами и сержантами. Так что впечатление и мнение о собеседнике составил достаточно полное.       С того дня встречи и первого разговора с глазу на глаз прошло не так уж и много времени – всего несколько декад. Сарен и Найлус подружились, Артериус стал наставником молодого турианца. А через год рекомендовал Крайка в ряды сотрудников Корпуса Спектров.       «Спектров не готовят – их выбирают». В справедливости этих слов Найлус убеждался раз за разом. Разумный органик должен быть внутренне готов к службе в Спецкорпусе тактической разведки. И такую готовность невозможно навязать тренировками, учениями.       В Корпусе турианцы держали численное первенство, но это были другие турианцы. Освободившись от ограничений военного устава и приняв, впитав как губка царившую в Корпусе свободу мышления и действий, сориентированную на максимальную эффективность выполнения заданий Совета Цитадели. Сделав всё это, Найлус воспользовался своими знаниями, умениями и навыками «на полную катушку», быстро преуспев и в работе и в службе.       Он быстро вышел из тени своего наставника. И зарекомендовал себя как один из лучших и наиболее доверенных агентов Совета. С момента официального приёма в ряды сотрудников Спецкорпуса прошло всего несколько лет, Найлус выполнил немало миссий, каждая из которых, как ему казалось, была закономерно труднее и запутаннее, чем предыдущая. Но всякий раз Крайк выполнял задание с максимальной эффективностью и в кратчайшие сроки.       Все навыки, умения, знания, столь ненавидимые воинскими начальниками Армии Иерархии, теперь работали на успех Найлуса и на пользу Совета и Корпуса. Сохраняя удивительное для соплеменников хладнокровие даже в самых отчаянных ситуациях, Найлус не раз демонстрировал уникальную способность подмечать и использовать любые слабости врага. Конечно, как он и сам признавал, его методам не сравниться по уровню жестокости с методами, практикуемыми Сареном. Но… молодой Спектр делал всё необходимое, чтобы завершить задание успешно и результативно. А для этого он уничтожал всех, кто вставал у него на пути.       Не будучи ограничен в доступе к информации, Найлус довольно быстро преодолел негативное отношение к человечеству, столь обычное для Сарена. Крайк считал, что у людей есть огромный потенциал, который, возможно, ещё принесёт большую пользу всей Галактике.              Так и случилось. Исчезнувший Сарен долго, очень долго не выходил на связь, его следы затерялись. Да, во многих точках исследованной части пространства Галактики видели турианца, очень похожего на Артериуса. Но мало кто смог бы доказать предельно точно и аргументированно, что это был именно Сарен Артериус, Спектр Совета Цитадели. Та фигура, которая появлялась там, навевала такой ужас, страх и тоску, что никто из разумных органиков не мог решиться присягнуть, прежде чем дать официальные показания о том, что это и был исчезнувший самый жестокий и беспощадный Спектр.       Отсутствие рядом наставника-Спектра позволило Найлусу зарекомендовать себя как полностью самостоятельного сотрудника Спецкорпуса. А его достаточно сдержанное отношение к землянам, вероятнее всего послужило основной причиной того, что именно его назначили на миссию по доставке протеанского Маяка с Иден-Прайма на Цитадель.              Сложность этой миссии возросла скачкообразно. Никакая, самая разработанная и «укоренённая» легенда, как оказалось, не способна преодолеть подозрения, с которыми нормандовцы отнеслись к появлению турианца-Спектра на борту военного разведывательного фрегата-прототипа. Найлусу удалось побудить командование ВКС Альянса Систем сделать всё максимально быстро, даже сломав отработанные процедуры и протоколы. Но легенда о том, что целью полёта является тестирование новой маскировочной системы корабля, стала рушиться ещё тогда, когда фрегат стоял на «поле комплектации». А когда корабль пришёл к станции «Арктур», от неё вообще мало что осталось.       Нормандовцы, как раз за разом убеждался Найлус, прекрасно осознавали и понимали, что гонористый Спектр знает много больше, чем говорит. Особенно упорствовал в этом мнении пилот корабля – Джеф Моро по прозвищу Джокер. И дело, как оказалось, было совсем не в том, что Спектр-турианец весьма сдержанно оценил его таланты во время прохода корабля через ретранслятор. А в том, что люди, чья продолжительность жизни была вполне сопоставима с турианской, умели в особые моменты мобилизовываться в гораздо большей степени. И потому - быстро вскрывали любой «туман умолчания».              В истинную цель полёта, конечно, был посвящён только командир фрегата – капитан Дэвид Андерсон. Крайк знал, что это – несостоявшийся кандидат в Спектры, что наставником этого землянина тоже был Спектр Сарен Артериус. Знать – одно, а видеть, чувствовать, общаться с этим человеком, с этим землянином – совершенно другое. Да, Сарен мог небезосновательно и очень решительно и деятельно ненавидеть человечество. Мог не любить землян по ряду озвученных и оставшихся неозвученными причин. Но… Уже давно Сарена рядом с Найлусом не было, молчал его инструментрон, никто в Корпусе и не только в Корпусе так и не мог сказать, куда пропал самый жестокий и результативный сотрудник Спецкорпуса Тактической Разведки Цитадели. И потому… Перед Найлусом предстали земляне во всей их неоднозначности и сложности. Суматоха внепротокольного сбора экипажа и команды не помогла Найлусу, а только навредила.       Пришлось поменять теоретическое мнение о Дэвиде Андерсоне. Очень серьёзно и глубоко поменять. Вспомнить о том, что капитан – один из лучших выпускников программы «Эн-Семь», высококлассный спецназовец. Понять, что такими уровнями и рангами даже такие неофиты Большого Космоса, как земляне, не бросаются направо и налево. Пришлось в прямом смысле нарваться на второго высококлассного спецназовца уровня «Эн-Семь», принадлежащего к числу самых поздних выпускников уже не Программы, а Академии «Эн-Семь», Джона Шепарда. Капитана ВКС, единственного, кто выжил в инциденте на Акузе.       Беспорядок – беспорядком, но два высокоуровневых спецназовца на одном корабле, выполняющем специальную миссию. Такого «прокола» от земных военных чиновников Найлус не ожидал. «Переигрывать» ситуацию времени и возможности не было. Фрегат ушёл к Иден-Прайму, покинув рейд «Арктура».              Шепард начал весьма неожиданно и нестандартно действовать, едва только ступил на борт фрегата-прототипа и в этом его деятельно и результативно поддержал капитан Андерсон. Можно было счесть «работой на публику» облачение новоназначенного старпома в бронескафандр, но Шепард на этом не остановился. И теперь, когда позади был инцидент на Иден-Прайме, позади была встреча со Жнецом-Наблюдателем, Найлус был склонен верить в то, что у этой миссии действительно было второе дно: Советники желали понять, готов ли теперешний Дэвид Андерсон принять на себя звание и статус Спектра Цитадели.       В конечном итоге в этом желании Совета Найлус не видел ничего особенного – один раз землянин Андерсон уже был на полпути к обретению статуса и звания Спектра. И если Спектров действительно не готовят, а выбирают, то почему бы не выбрать того же землянина второй раз? Кто вообще из разумных органиков сможет действенно воспрепятствовать в этом Совету Цитадели? Да никто! Потому…       Сложнее, гораздо сложнее было признать, что рядом с Андерсоном теперь стоял Шепард. Который по большинству показателей и уровней был ничем не хуже своего старшего коллеги, а в чём-то его и превосходил, ведь Шепард – из поздних выпускников Академии «Эн-Семь». С тех пор, как программу завершил Андерсон, не могли быть не укоренены многие полезные и необходимые изменения, поднявшие уровень подготовки спецназовцев-землян на качественно иной, гораздо более высокий уровень.       То, что именно Шепард поставил Спектра-турианца Найлуса Крайка «на место», теперь самим Крайком оценивалось гораздо более спокойно и взвешенно. Благодаря именно Шепарду и никому другому, разве что за исключением врача корабля Карин Чаквас, удалось считающееся невозможным – вернуть турианца к нормальной жизни из хаскококона, резко ограничивавшего разумного органика в свободе действий и мышления, делавшего его покорным слугой и рабом Жнеца. Пилота или корабля или обоих вместе – сейчас это не существенно. Существенно то, что именно Шепард с сокомандниками-нормандовцами нашёл на борту поверженного на Иден Жнеца азари Бенезию и турианца Артериуса, а затем вернул обоих к нормальной жизни.              Найлус Крайк тогда, чуть позднее, когда окончился срок «домашнего ареста», убедился в правдивости многих данных о странной «фигуре». Да, Спектр Сарен Артериус изменился внешне очень существенно. Жнец над ним хорошо поработал, приспосабливая к своим потребностям и нуждам. Сарен не торопился возвращать себе прежний вид, считал, что с этим можно и нужно не торопиться. Может, он и был прав. Может быть. Найлус уже знал о разговоре Сарена с Чаквас. Врач согласилась помочь в возвращении привычного облика. Сначала – лицо, а там… там и до тела дойдёт очередь.       Сейчас Сарен Артериус – страшен внешне прежде всего лицом и эта страшность… Может оказать нужное воздействие и на Советников, и на командиров Корпуса, и на директора СБЦ и на многих других обитателей Цитадели. Потому спешить, торопиться – не следует.              Шепард заслуживал – и с каждым днём Найлус Крайк в этом убеждался всё более глубоко и полно – присвоения статуса и звания Спектра. Теперь молодой турианец открыто и чётко восхищался его сильной волей и способностью быстро и эффективно, а главное – решительно действовать в самых опасных ситуациях. Найлуса впечатлила стойкость капитана, пережившего сложнейшую и крайне болезненную трансформацию, наделившую его загалактическими и внегалактическими способностями и возможностями. Крайк уважал желание капитана-старпома очень редко использовать новообретённые преимущества и высоко оценивал стремление Шепарда максимально использовать свойства, изначально присущие современному человеку-землянину.       Шепард был готов рисковать только собой. Он был готов пойти на крайности, если этого требовали интересы дела. Одновременно капитан-спецназовец был настроен всех остальных, менее подготовленных разумных органиков запихнуть себе за спину, чтобы они остались живы, здоровы и дееспособны перед лицом столь серьёзного противника, каким являлись Жнецы. Оказывается, Шепард тоже привык рисковать только собой и действовать большей частью в одиночку. Уже это стремление побудило Найлуса по-иному отнестись к старпому фрегата после того, как острая фаза инцидента на Идене осталась позади. А уж сколько положительного к этому стремлению было добавлено и добавлялось…              Неудивительно, что Сарен заинтересовался Шепардом. За время, проведённое на Иден-Прайме и за те несколько суток, которые прошли с момента ухода фрегата-прототипа от колонизированной землянами красивой и плодородной планеты, старший Спектр во многом изменил своё мнение о людях. Не обо всех сразу, конечно, но об очень многих. И потому, вероятнее всего, что его вернул к жизни землянин Джон Шепард, офицер-спецназовец, старший помощник командира Дэвида Андерсона, Артериус готов всемерно способствовать присвоению статуса и звания Спектра не только Андерсону, но и Шепарду.       Два Спектра Цитадели на одном корабле – большая сила. Ряд положений Свода Законов Цитадели прямо указывают, что чем больше Спектров находятся в одном месте на планете, станции, корабле, да где угодно, тем их миссии и задачи важнее, сложнее и ценнее, а значит уровень благоприятствования работе Спектров должен возрастать скачкообразно. Теперь, если даже по прибытии на Цитадель и Найлус и Сарен будут лишены статусов и званий Спектров, Совет будет вынужден дать статусы и звания Спектров обоим землянам – Андерсону и Шепарду. Потому что за этими двумя людьми стоит не только экипаж фрегата-прототипа. За ними стоят тысячи иден-праймовцев. А также - землян, которые за прошедшие сутки глубоко и полно сумели и успели осознать, что совершили эти двое во время представлявшегося чиновникам Альянса Систем вполне рядовым полёта.       Отодвинуть в сторону, проигнорировать Джона и Дэвида теперь у Совета Цитадели… не получится. Не дадут. И он, Найлус Крайк, тоже не даст. Рядом с Шепардом, рядом с Андерсоном, рядом с Сареном он, молодой турианец, чувствует себя хорошо, спокойно, свободно. Ему нет нужды притворяться, выдавать желаемое за действительное. Он знает, что его не будут без особой нужды ограничивать и отодвигать в тыл.       Даже если он останется на борту фрегата простым стрелком, вернётся к статусу наёмника. Что-ж, он всегда им был. Шестнадцать лет из жизни разумного органика стереть полностью и легко невозможно. И сейчас, в предвоенный период, важны будут те разумные органики, кто способен поступать предельно нестандартно и при этом – эффективно.       Правильно говорят земляне: «Удивить – значит победить». Да, Жнецы упаковали в пасту десятки рас разумных органиков. Но рано или поздно они должны столкнуться с такой совокупностью рас разумных органиков, которая станет могильщиком расы разумных кораблей-машин. Или – полумашин, что на самом деле-то не так уж и важно.              Вернувшись в салон и подойдя к своей койке, Найлус включил свой инструментрон и открыл средний экран. Набрал код и вызвал в одно из «окон» портрет мамы. Он писал ей редко, она – тоже не часто. Понимала, знала, что сын – занят, что он служит, что у него - мало свободного времени. Никогда особо не настаивала на том, чтобы Найлус рассказал ей детали сделанного. Понимала, что такое тайна, что такое секретность. И всё же, всё же… Она постоянно поддерживала сына, верила в него, видела его личностный рост, радовалась его успехам и удачам, сопереживала потерям. Когда Найлус стал Спектром, она искренне поздравила его, отметив, что он теперь сможет распорядиться своими задатками наилучшим образом.       И действительно, вступив в ряды сотрудников Спецкорпуса, Найлус ощутил, как исчезают жёсткие рамки. Спектры всегда действовали поодиночке, выполняли сложнейшие задачи, ход выполнения которых было крайне трудно предвидеть или сколько нибудь научно, пусть и теоретически спрогнозировать. Найлус не раз и не два мысленно, а когда и шёпотом, когда вполголоса благодарил и маму, и папу за то, что они вдвоём научили его выживать в кошмарных условиях.       Мама никогда не спешила с выводами и с оценками, но уж если что говорила, то, как правило, это сбывалось с полной точностью. Так произошло, когда она настояла на том, чтобы Найлус вступил в Армию Иерархии, хотя, конечно, ей ли не знать, насколько выходцев с форпостов в столично-территориальных частях не любят.       Она не усомнилась в способности Найлуса стать одним из лучших и самых результативных сотрудников Спецкорпуса Тактической Разведки, хотя и понимала, что далеко не все задачи, которые предстоит выполнять её сыну в новом качестве, будут непременно чистыми и положительными. И она же поздравила Найлуса с возвращением к Сарену Артериусу, хотя кому, как не ей знать, насколько Артериус жесток и беспощаден. Она это хорошо знала и верила в то, что Найлус выдержит нелёгкий характер наставника и сможет не ожесточиться и не зачерстветь душой.       Может быть, она предвидела приход Жнецов. Ведь были же предвестники, были, не могло не быть. И, возможно, мама их видела или, скорее, ощущала, чувствовала…              Недавно она прислала Найлусу большое письмо. Очень большое. И не только по объёму – несколько страниц убористого рукописного текста. Написала о многом. О том, что поняла, узнала о людях, о происшедшем на Идене, о происходящем сейчас в Иерархии и далеко за её пределами. Снова она не стала торопиться, спешить. Собирала информацию, обдумывала, осмысливала. И написала только то, в чём была и уверена и даже убеждена.       Одобрила выбор сына и выразила твёрдую уверенность, что на Цитадели у Найлуса и его новых коллег всё сложится хорошо. Как минимум – нормативно. Потому что… Потому что рядом с Найлусом – сильные, развитые личности, а не безвольные марионетки-службисты.       Столько теплоты было в этих строчках… Найлус читал это письмо поздним вечером, лёжа на своей койке, включив ночник и направив его узкий луч на экран инструментрона. Подсветку экрана он не включал – Сарен был очень утомлён долгой работой с Ингваром на пульте РЭБ в БИЦ, свалился в постель почти на полном автомате и Найлусу не хотелось нарушать сон старшего напарника.       Мама писала о многом, об очень многом. А о ещё большем писала… между строк. Верила и рассчитывала на внимательность и на острое сыновнее понимание. Она, безусловно, остро чувствовала быстротечность предвоенного времени. Знала и понимала, что воевать с внегалактическим врагом придётся очень многим разумным органикам. Теперь… парадность и показуха, самоуспокоенность будут вредить в гораздо большей степени, чем раньше.       В форпостах объявлена негласная мобилизация. Турианцы, живущие далеко от границ Империи, готовятся уже сейчас к трудной и сложной войне. Рассчитывают, прежде всего, на свои силы, возможности, способности. Накапливают ресурсы, приводят в порядок технику, поселения, расконсервируют убежища… Всё это – надо.       Мама остро жалела, что Найлус до сих пор не встретил свою «половинку». Нет, она не спешила, не настаивала, не принуждала сына к лёгким связям. Понимала, что Найлус не будет спешить. И всё же – жалела. Вероятно потому, что чувствовала, что потери среди разумных органиков будут… огромными.       О многом она написала в том письме. Допускала, что сын не будет торопиться с ответом, тем более что впереди – Цитадель. Там, как она предполагала, будет сложно, будет много работы у фрегатовцев. Времени свободного может почти не быть…              Вспоминая сейчас текст материнского письма, Найлус вспомнил о том, как ему пришлось столкнуться с юстициаром Самарой. Тогда Крайку пришлось убить безоружного гражданского. Это увидела юстициар и не преминула вмешаться. Конечно же, Спектр Найлус Крайк изучил кодекс юстициаров и знал, насколько он однозначно определяет действия юстициаров в таких случаях. Потому… Потому ему пришлось, пожалуй, впервые столкнуться с подобным уровнем последовательности в выполнении требований Кодекса.       Юстициар две недели гоняла Найлуса по диким пустошам, но, в конце концов, Крайку удалось избавиться от преследовательницы, заставив Самару выбирать между спасением невинного разумного органика и убийством Спектра. Самара, естественно, выбрала первое, потому Найлус смог остаться в живых и уйти. А ведь Кодекс требовал от юстициара убить даже Спектра, если тот посягнул на жизнь гражданского, да к тому же безоружного. Однозначно требовал от Самары заставить Найлуса расплатиться за содеянное сполна.              Сейчас… благодаря возможностям РЭБ фрегата, Найлус многое знал о Самаре. Знал, что она потеряла связь с мужем, ставшим отцом её трёх дочерей, знал о том, что все три дочери – носители опаснейшей комбинации генов, обозначенной как «ардат-якши». Знал, что стоит за этим обозначением и знал о том, что Самара долгие десятилетия преследует убежавшую за пределы Азарийского Пространства свою старшую дочь, развернувшую настоящую постоянную охоту на весьма талантливых и развитых разумных органиков. Знал, что Самара стала юстициаром уже в достаточно немолодом возрасте, а это далеко не лучшим образом сказывалось на её здоровье – хоть физическом, хоть психическом.       Судьба Самары и судьба матери причудливым образом соединялись в сознании и в памяти Найлуса. Дополняли картину усложняющейся в преддверии Столкновения со Жнецами жизни обитателей галактики.       Сейчас, многое зная о Самаре, Найлус был склонен верить, что когда-нибудь в ближайшем, хотелось верить, будущем, он сможет встретиться с юстициаром и пообщаться с ней. Потому что такие разумные органики, как азари-юстициар Самара точно не останутся вне активной борьбы со Жнецами и их пособниками. Вероятнее всего они выйдут в первые ряды, чтобы стоящие за ними пострадали меньше. И - сумели подучиться и получше подготовиться. Сил у впереди стоящих надолго может не хватить. Так что воевать придётся действительно всем. Небольшое, очень небольшое исключение может быть сделано. Но оно… вряд ли будет долгим и вечным.       У Жнецов одна задача – вогнать в небытие всех разумных органиков. Всех без малейшего исключения. Можно, конечно, надеяться на то, что под огонь гигантских кораблей попадут в первую очередь высокоразвитые расы, но на этом уровне Жнецы вряд ли остановятся. Жатва будет полномасштабной, а значит, вероятнее всего будут уничтожены, отправлены в небытие все разумные органики. Мало, очень мало кому удастся уцелеть.       Пример Явика и его немногочисленных выживших соплеменников здесь не слишком актуален. Протеане две тысячи лет сопротивлялись нажиму Жнецов, а нынешним разумным органикам… Хорошо, если удастся выстоять в ходе первого, самого сильного и страшного удара, а затем провоевать с очень даже переменным успехом несколько десятилетий. На больший срок Найлус не рассчитывал, понимая, насколько нынешние разумные органики разленились и расслабились.       Несколько десятилетий – горький максимум перед общей гибелью. Надо будет сделать всё, чтобы выдержать первый удар Жнецов, а затем достаточно быстро достичь равенства сил и затем – превосходства над разумными полумашинами и их приспешниками. Только так можно победить Жнецов и остановить Колесо Жатв. Только так!              Вошедший в салон Сарен увидел сидевшего на койке напарника, открыл створку своего шкафа, достал ридер, сунул его в поясную укладку, закрыл створку и, не сказав ни слова, вышел из салона, плотно прикрыв за собой дверь.       Найлус не стал поднимать взгляд – ему было достаточно всё услышать и почувствовать. У Сарена очень много дел на корабле перед прибытием на Цитадель. Скорее всего, он направился к Андерсону. Давно хотел поговорить с командиром корабля. Наедине. Ему это важно сделать именно сейчас, перед приходом фрегата-прототипа к Станции. Надо преодолеть непонимание окончательно. То самое непонимание, которое не позволило Сарену деятельно поспособствовать землянину в его пути к обретению звания и статуса Спектра.              Коснувшись когтями изображения, Найлус закрыл экранное окно, свернул экран и выключил инструментрон. Ложиться не хотелось, а вот несколько минут посидеть в тишине – хотелось, даже очень. Молодой турианец почувствовал внутри своей сути тепло… И понял, что мама… одобряет его выбор, его действия. И… поддерживает его. Так, как может поддержать своего сына только мама…