Сверкающие глаза

      Сарен нервничал. С виду, конечно, не скажешь, но внутренне он остро и чётко понимал, что не просто волнуется, а именно нервничает.       Станция приближалась, и это обстоятельство для Артериуса означало, прежде всего, то, что дальше откладывать разговор с Андерсоном нельзя. Ещё сутки с небольшим, как всегда заполненные работой, а там… Там начнётся работа на Цитадели и даже при том, что Явик, вне всяких сомнений, воспользуется своими расовыми возможностями и способностями, эта работа, не обещала быть ни лёгкой, ни простой, ни кратковременной.       Если сейчас, на борту фрегата-прототипа он, Спектр Сарен Артериус, турианец, сумевший благодаря Шепарду и Чаквас вернуться из хаскококона в нормальную жизнь, ещё может рассчитывать на то, что Советники не смогут его так просто и быстро «достать». То, с прибытием корабля на Цитадель, эта задача для них предельно упростится. Вне всяких сомнений, придётся сойти на Станцию, пусть даже и временно. Придётся увидеться с Советниками, с ЭсБеЦешниками, с другими сотрудниками Корпуса. Придётся увидеться со многими обычными обитателями Станции… Впервые после Идена вот так плотно увидеться, сконтактировать. Значит… Значит медлить с этим разговором дальше нельзя. Там… дальше, будет слишком много работы. И - мало времени на такое общение, которое выбивает из колеи уже сейчас не только Сарена, но и Андерсона.       Сарен понимал, что Андерсон тоже ждёт этого разговора. Пусть даже в его ходе больше по вполне понятным причинам будет говорить турианец, Андерсону тоже будет очень нелегко. Возвращаться, пусть даже и мысленно, в прошлое и понимать, что многое, да почти всё – уже не исправить… Это – тяжело. Очень тяжело чувствовать себя бессильным изменить прошлое. Только в сказках можно позволить себе всё. Только там можно чувствовать себя поистине всемогущим. В реальной жизни это малодоступно.       У Андерсона была своя задача, которую он, как кандидат в Спектры, волен был выполнять так, как пожелает. Одна только деталь сломала всю стройную комбинацию: Андерсон действовал под наблюдением Спектра Сарена Артериуса, а тот… Тот пожелал, чтобы землянин действовал именно так, как привык он, турианец, а не так, как хотел сам Андерсон. В результате… Получилась классическая ситуация, которая намного раньше и привела Совет Цитадели к сложному и трудному решению: посылать на выполнение задания только одного Спектра. Да, с любой технической и технологической поддержкой, по возможности, конечно, но – одного. Два Спектра или, тем более, три, это было уже слишком. Сложности нарастали, как любят выражаться люди, в геометрической прогрессии.       Андерсон отказался самолично взрывать завод, а Сарен… Сарен настоял на своём. Турианец-Спектр не только взорвал этот завод, но и приложил максимум усилий к тому, чтобы у Совета были все основания обвинить в этом взрыве и в его тяжёлых последствиях не турианца Артериуса, а землянина Андерсона. И толку в том, что формально Сарен не выполнял миссию, а только наблюдал за тем, как её выполняет кандидат в Спектры?! Когда чиновникам выгодно, они так легко меняют правила и рамки. Кажется, у людей есть такое выражение: «когда джентльмены не могут выиграть по правилам, они меняют правила». На том заводе так и получилось. Сарен отказался смириться с выбором Андерсона, решил, что следует показать кандидату, как надо действовать, пусть даже стиль и последствия этих действий совсем не соответствовали ни задаче, ни настройкам Андерсона. Результат – уничтоженное предприятие и жертвы среди мирных разумных органиков.       Возможно, что это - правда: на том заводе некий доктор Цянь держал - то ли в заложниках, то ли в плену - некую Кали Сандерс, к которой Андерсон был тогда, да и сейчас, вероятнее всего, весьма неравнодушен. Возможно, что именно по этой причине Андерсон тогда категорически отказался взрывать завод. Хотя, если разобраться, штурмовать малой группой огромное по площади промышленное предприятие – задача слишком сложная. Потому-то многие диверсанты и террористы с лёгкостью переходят к крайним мерам вроде организации массовых пожаров и взрывов в периметре таких предприятий. Иначе выполнять задачу придётся очень долго, а время часто бывает очень ограничено.       Хотя… следует признать, что Сарен, хорошо изучивший все доступные материалы по Андерсону – статус Спектра позволял ему легко добраться до самых конфиденциальных данных – понимал: землянин не будет переходить к крайним мерам. Привыкший действовать предельно жестоко, не обращать внимания на последствия и на жертвы, Сарен, вполне возможно, был тогда не в состоянии смириться с тем, что новичок будет действовать как-то по-иному. И ведь люди, всё человечество, вся раса действовали по-иному. Не только Андерсон, нет. Все люди, все земляне.       Вот что действительно напрягало Спектра Сарена. Раса, действовавшая по другим стандартам. И достигавшая немалых результатов быстро и качественно. Трудно смириться, что очень многое изменилось. Ещё труднее смириться с тем, что кто-то действует быстрее, лучше, стремительнее и эффективнее, чем ты. Спектрам первым приходилось встречаться с неизвестным, опасным, потому… У них формировалось особое восприятие окружающей действительности. Они начинали чувствовать то, что, скорее всего, ещё не ощущали никоим образом другие разумные органики.       Старые Расы… Смешно было бы себе представить такое определение раньше в средствах массовой информации Большого Космоса. Тогда, когда ещё земляне не взломали спящий ретранслятор со своей стороны и не вознамерились активировать третий ретранслятор полностью самостоятельно. Им было, как они выражаются в подобных случаях, действительно наплевать на всё, кроме реализации своего плана, своей задумки. Они действовали быстро и эффективно. Это напугало турианцев, а следом – Совет Цитадели.       Турианцы воспользовались военной мощью и… получили отпор. Как-то было очень обидно получать отпор от новичков, которые только-только появились в Большом Космосе. И потому… потому турианская Иерархия решила двинуть к Земле один из своих Флотов. Да, этот флот стоял в резерве, ведь ситуация на Дальних Пределах могла в любой момент ухудшиться или осложниться, потому… резервы были необходимы. Сарен знал, с каким скрипом, с какой неохотой тогдашний Примарх отдал распоряжение о посылке Флота.              Флот пошёл от пределов Иерархии к Солнечной системе, намереваясь очень скоро достичь материнской планеты человечества и уничтожить - если не планету, то всё живое на ней.       Как бы ни хотели турианцы повоевать на два фронта, им это не позволили сделать Советники Цитадели. Да, возможно, эта троица снова вспомнила о рахнийских войнах, о противостоянии с кроганами. Возможно, Советники перепугались сильно. Всё возможно, равно как и то, что они не захотели дополнительных осложнений. Советница-азари как-то убедила саларианца-Советника и турианца-Советника, в том, что в ещё одной войне, пусть даже и предполагаемо победоносной, сейчас нет никакой необходимости.       Сарена, идущего по коридору к командирской каюте, сейчас не интересовало, были ли это те самые Советники, которые рулят ситуацией в Пространстве Цитадели сейчас или это были какие-то другие Советники. Важно было то, что ситуация сложилась именно так, что Флот удалось остановить и новая межрасовая война не началась.       Если бы можно было столь же легко и просто, а главное – быстро остановить войну со Жнецами, но, увы, это не могли сделать ни нынешние Советники Цитадели, никто из разумных органиков в целой Галактике. Да, привычно сознание уточняет – «в исследованной части Галактики». Что-ж, это – важное уточнение, своевременное, а потому – допустимое.       Войну со Жнецами придётся останавливать только победой над этими гигантскими полумашинами. Ясно, что будут огромные жертвы среди разумных органиков и надо постараться сделать всё, чтобы и Жнецы несли постоянные большие потери. Путь к победе над полумашинами начинался не только на Иден-Прайме. Он начинался и на Цитадели. Предстояло сделать всё, чтобы эта Станция в очередной раз не стала гигантским ретранслятором.       Сарен не сомневался в том, что Жнецы не будут полностью воспроизводить старый сценарий вторжения в Галактику, но в том, что они используют Цитадель именно как гигантский, самый мощный ретранслятор, у него не было сейчас оснований сомневаться. Возможно, Жнецы не будут повторяться, но кое-какие детали из уже использованных сценариев они, безусловно, применят и в ходе предстоящей войны.              Пятьдесят тысяч лет. Столько, если даже сделать скидку на несовершенство и неточность хронологии, прошло после ухода из Галактики Жнецов, закончивших победой прошедшую Жатву. Да, протеанам удалось спасти молодые расы, в том числе – турианцев и людей, а также азари и многие другие расы, от поистине гибельного для них внимания со стороны «креветок». Протеане… вымерли или, что точнее, погибли. Почти все.       Выжившие расы разумных органиков прошли сложный путь. В большинстве своём, лишённые направляющего протеанского влияния, они, бывало, регрессировали, а то и деградировали, где-то – застывали в своём развитии на тысячелетия, но… Сорок тысяч лет в общей сложности – столько продолжался ясельный период развития выживших рас разумных органиков. Потом наступил период детства и вот… Жнецы снова приходят в Галактику, приходят тогда, когда большинство из полутора десятков – в общей сложности – рас находятся на подъёме. Точнее – на взлёте.       Да, можно считать, что сейчас легче всего остановить разумных органиков новой Жатвой. Потому что сил у них – маловато для полноценного противостояния разумным полумашинам. И, возможно, Духи, как реинкарнация Высших Сил, решили, что следует оказать нынешним разумным органикам помощь. Потому-то и прошёл землянин Шепард труднейшую трансформацию, наделившую его внегалактическими и загалактическими возможностями и способностями. Потому-то и выжил протеанин Явик, да не один, а с почти сотней соплеменников и соплеменниц, что тоже очень важно, потому то и полёт земного разведфрегата на Иден-Прайм не стал простой «доставочной» операцией. На Цитадели, вероятнее всего, фрегатовцев ждёт ещё немало «потому что», так что…              Найлус достаточно подробно рассказал Сарену о том разговоре, а точнее – монологе Шепарда, которым старпом удостоил распоясавшегося молодого Спектра. Да, молодость, возможно, быстропроходящий недостаток, равно как и неопытность, но ведь не мгновенно проходящий. Определённое время молодость всё же занимает – так пожелали природа и эволюция. Взрослость приходит медленно, часто – неспешно, а бывает – что и вообще не приходит. Найлус – наёмник, он и в турианских вооружённых силах был, откровенно говоря, чужаком. Иерархия – плохо сбалансированное единство. Какое-никакое, но единство, хотя… можно о единстве говорить бесконечно, а на самом деле никакого особого единства-то и нет в наличии на практике. Никакого. Потому что представление «группы турианцев» не являются представлением всей расы, как бы обратного этой «группе турианцев» ни хотелось.       Шепард сказал Найлусу, что ему – и другим нормандовцам тоже – хорошо известно о том, что Сарен Артериус, Спектр Совета Цитадели, наставник Найлуса, раз за разом переступает закон, используя его несовершенство в своих собственных, личных интересах.       Да, Шепард был прав, Сарен действительно часто переступал закон, потому что письменный закон создаётся разумными органиками, не всеми, к сожалению, только частью разумных органиков – хоть на уровне отдельной расы, хоть на уровне совокупности рас. И именно поэтому письменный закон несовершенен: часть разумных органиков не в состоянии – по очень многим причинам охватить сразу и полно, а главное – качественно и профессионально – весь спектр деталей и взаимосвязей между ними. Слишком всё сложно. Слишком. И Шепард, как теперь понимал Сарен, как и Андерсон, очень хорошо понимали всю эту сложность. Не спешили взваливать её на плечи молодого Спектра Найлуса Крайка. Молодость – да, это быстропроходящий недостаток, но всё же молодость занимает некий промежуток времени. К счастью? Возможно, что даже и к счастью, хотя бывает - и "к сожалению".       Для Найлуса Шепарду было необходимо озвучить именно эти слова, именно эти фразы. Потом, позже, повзрослев, Найлус, вполне возможно, сам признает их справедливость и правоту. А может быть – и то, что услышать именно эти слова ему было необходимо. Хоть от Шепарда, хоть от Андерсона, который был рядом со своим старпомом в тот момент и молчал, давая возможность своему младшему по возрасту коллеге проявить себя.       Шепард и проявил. Он не только говорил, но и показывал. Наглядно. На экранах. Найлус был впечатлён показанными текстами – Шепард хорошо подготовился к этому разговору, который, как понимал сейчас Сарен, рано или поздно должен был состояться. Хотя бы для того, чтобы Найлус своей неуёмностью вконец не разрушил выстроенную Шепардом и Андерсоном программу переформатирования экипажа и команды фрегата. Уж эти-то двое хорошо понимали, что ждёт «Нормандию» и её обитателей впереди. Нет, не лёгкий полёт.       Возможно, Дэвид и Джон это чувствовали, ощущали, понимали, но именно эти чувства, ощущения и понимание спасли нормандовцев, когда корабль пришёл к Идену. Да, важную роль сыграло единство подготовки Андерсона и Шепарда – им не пришлось притираться и приноравливаться друг к другу слишком долго: одинаково высокий ранг подготовки смог преодолеть разницу в возрасте, которая часто становится непреодолимой для военнослужащих. А бывает – и для штатских.       Шепард сказал турианцу Найлусу Крайку, что турианцы – боятся. И оказался прав. То, с позволения сказать, «соединение», которое встретило землян, стремившихся активировать третий ретранслятор, не было тем Флотом, о котором в галактике столько раз упоминали. Этих Флотов было у турианцев аж тридцать, плюс пятнадцать резервных. Дело даже не в количестве, дело в качестве. Эти Флоты держали оборону на Дальних Пределах, а о событиях, которые происходили там, Советники предпочли ничего не знать. Турианцы, блюдя секретность и интересы расы, не говорили об этих событиях никому из представителей других рас, хотя, конечно, понимали, что разведки не дремлют и кое-какие данные просачиваются сквозь «стену молчания».       Шепард правильно сказал, что турианцы немало поспособствовали заключению Фариксенских соглашений, ударивших, прежде всего, по людям. К счастью, не по всем землянам, только по их части. По той самой части, которую представлял Альянс Систем. Двадцать стран, мнящих себя крупнейшими и важнейшими и, соответственно, сильнейшими. Оказалось, что есть ситуации и обстоятельства, когда важна не сила и влиятельность части чего-то целого, а сила и влиятельность всего этого целого.       Вторжение Жнецов как раз и является такой ситуацией и таким обстоятельством, когда сила части не значит ничего, а вот сила целого значит всё. Как минимум – победу или смерть. Третьего – не дано. Да, пафос, да, выспренность, но без этого нет разнообразия жизни разумных органиков, того самого разнообразия, которое и придаёт этой жизни непередаваемо привлекательные и важные вкус, цвет и аромат.       Шепард вскрыл многое. И многое сказал Найлусу. На многое открыл молодому турианцу-Спектру глаза. Заставил его подумать о многом по-новому, а о многом – даже впервые. Пусть. Это полезно. Иногда – полезно вынудить молодого разумного органика понять, что он – только часть целого, но не всё целое и далеко не всё по этой самой причине будет вращаться и зависеть от него персонально.       Шепард хорошо подготовлен. И, кстати, хорошо подготовлен не только практически, но и теоретически. Он, британец по рождению, не чужд интереса к истории и культуре других стран Земли. Он многое знает об Империи. Он многое знает о Японии, Корее, Китае, Австралии, Африке. О многих земных странах и народах. Он чувствует себя защитником не интересов «группы товарищей», прикрывшихся лейблом «Альянс Систем», он чувствует себя защитником интересов человечества, всей расы в целом. Это… очень тяжело ощущать и чувствовать. Это способно раздавить… Но Шепард – способен выдержать эту тяжесть. И способен выстоять. Потому, вероятнее всего, Высшие Силы и знали, что он пройдёт через труднейшую трансформацию с минимальными потерями. И умно распорядится предоставленными ему новыми возможностями и способностями. По той простой причине, что как высококлассный спецназовец, Шепард умеет максимально раскрывать сугубо расовые человеческие возможности и способности.       Уже сейчас Шепард готов защищать не Британию, а всё человечество. Он ощущает всех землян за своей спиной. И – только так. Потому что подготовка спецназовца такого уровня, какого удалось достичь Джону Шепарду, стоит архидорого. И оплачивается она из налогов простых землян. Да, возможно, в первую очередь – британцев по рождению и происхождению, но… Как говорят земляне, «деньги – не пахнут». Очень сложно, а временами и невозможно определить их точное происхождение. Потому… Вполне возможно, что Шепард считает, что его подготовку оплатили все земляне, независимо от национальной принадлежности. Потому он готов защищать всех землян, всех людей. Потому он смог столь полно, чётко и эффективно, а главное – результативно, раз за разом общаться с соплеменниками на Иден-Прайме.       Шепард упомянул тогда о России, которую изучал. Не академически, конечно, но… оказалось, что он изучал её очень внимательно, вдумчиво, неравнодушно. «Не верь, не бойся, не проси». Как точно и как полно он воспринял смысл этой фразы, столь любимой имперцами. Потом, позже будет обнаружена слежка за нормандовцами со стороны экипажа и команды имперского разведкрейсера, потом будет выявлена влюблённость в Шепарда командира этого разведкрейсера. Всё это будет потом, но, может быть, уже в ходе того разговора с Найлусом Крайком, Шепард что-то такое ощущал? Что-то такое, что связывало его предельно неформально, неофициально с Россией, с Империей. Одной из нескольких Империй, возродившихся и выстоявших в горниле Третьей мировой войны. Да, землянам хотелось, чтобы Вторая Мировая была последней, столь масштабной и кровопролитной войной в их истории, но… К сожалению, не все желания сбываются. После Третьей Мировой многое у землян изменилось. Имперцы, безусловно, продолжат наблюдать, а может быть – и следить за нормандовцами. Что-ж, пока они не вмешиваются в происходящее, а только наблюдают… Пусть.       Шепард назвал Крайка – Спектра цепной шавкой Совета Цитадели? Что-ж, очень точное и правдивое, а главное – справедливое определение. Корпус действительно превратился из инструмента решения галактических проблем в инструмент решения проблем, порождённых непрофессионализмом и откровенной тупостью Советников, прежде всего – ключевых Советников Цитадели. Созданный для противодействия кроганам, Корпус утратил навыки и качества высококлассных разведчиков, проморгал и наличие подземной базы на Иден-Прайме, и наличие саркофагов с живыми протеанами. Да, Корпус, говоря земным языком, запаршивел. И Сарен ничуть не кривил душой – он сам шёл на крайности, в том числе и потому, что видел всё несовершенство управления, осуществляемого Советниками Цитадели. Всю вредоносность этого управления и руководства он понимал слишком хорошо, ведь Корпус – главный инструмент всевластия Совета, который без внеправового и внезаконного подразделения на самом деле мало что может и - умеет.       Шепард не скрывал перед Найлусом того, что Корпус стал таким… беззубым и маломощным именно под влиянием тупых зажравшихся Советников. Были бы другие Советники – был бы другим Корпус, а так… Годы, проведённые Сареном вдали от суеты жизни, годы в хаскококоне, сколько бы их ни было… там, в этом хаскококоне и время-то идёт совершенно по-другому: год за три может пройти спокойно и свободно. Если бы Корпус был более профессионален, вряд ли бы люди получили Иден-Прайм. Ну ладно «прохлопали» Советники подземную протеанскую базу и саркофаги с живыми протеанами – всё же надо сделать скидку на объективно существующее несовершенство нынешних техники и технологий. Но не заметить протеанский Маяк?! Не первый, кстати, попавший в руки Советников теми или иными путями. А значит, поиск и выявление Маяков вполне было поставлено на регулярную основу. Почему здесь система дала сбой?       Потому что люди пришли в галактику быстро, решительно и сразу стали разворачивать бешеную активность. Потому что земляне стали «копать» в стольких направлениях, что даже силами стоящего над расовыми и межрасовыми законами Корпуса невозможно было ни ослабить, ни заблокировать, ни остановить эту активность неофитов Большого Космоса. Потому что люди стали выявлять проблемы и вопросы с поистине карьерно-экскаваторным упорством.       Для землян Старые Расы не были авторитетом. Да, ксенофобия у землян была очень сильной, очень развитой. И, если судить по той же Эшли Уильямс, она осталась такой и сейчас. Земляне привыкли в одиночку решать проблемы, которые Старые Расы даже коллективно не всегда решать-то умели и могли. Потому Найлус, поняв, что у Шепарда припасено немало разгромной для турианцев – и не только для них - информации, решил остановить старпома… Иначе…       Иначе и Иерархия и Совет Цитадели бледно бы выглядели. Очень бледно. Разведфрегат. Прототип. Сборный, набранный в страшной спешке, вне любых протоколов, процедур и правил, экипаж. Два спецназовца ранга «Эн-Семь» во главе команды. Всё сложилось так, что Шепард за считаные часы слишком многое понял и узнал. А может быть, узнал и ещё раньше, ведь много лет он провёл в вынужденном «запасе».       Знания, опыт, навыки, умения… Шепард старался наращивать их и сохранять даже в годы вынужденного бездействия. Не безделья, нет. Именно бездействия, редко, правда, прерываемого выездами на полигоны, стрельбища и миссии в пределах Солнечной системы.       Шепард остановил, а точнее – жестоко и эффективно осадил зарвавшегося Найлуса. Посадил турианца-Спектра под фактический домашний арест в каюту, лишённую любых систем связи и информации. А это по нынешним временам – очень ощутимое и жестокое наказание. Современный разумный органик привык к водопадам самых разных данных, обрушивающимся на него ежедневно и ежечасно. Вне этого коктейля нынешний разумный органик чувствует себя крайне неуютно и неуверенно.       Шепард не знал о том, что будет дальше, что будет потом, позже. Он не знал ни о Жнеце, ни о том, что на борту этой «креветки» возглавляемая спецназовцем-«эн-семёркой» группа высадки найдёт турианца и азари. О многом, очень многом он не знал, но… Он знал, что дальше будет только хуже. Не может быть, а будет только хуже. И потому – заранее готовился.       Сарен тоже готовился. Он знал, что если Шепард и Чаквас вынули его из хаскококона, вернули к нормальной, к настоящей жизни, то… Он обязан сделать всё, чтобы Жнецы ушли в прошлое. Исчезли. И больше никогда не вернулись. Циклы надо прервать. Жатвы надо остановить. Потому что рано или поздно Жнецы одержат окончательную победу и в Галактике, пусть даже и в исследованной её части, никогда не будет больше никаких разумных органиков. В любом смысле разумных.       Сарен знал, что Бенезия пишет две книги. Знал, что и Явик многое пишет, обдумывает, вспоминает. И тоже писал многое. Урывками. В перерывах между тренировками в трюмном спортзале и общением – рабочим и неформальным - с фрегатовцами. В зале БИЦ и - на постах в отсеках корабля. Часто писал ночью, когда спать не хотелось – жалко было тратить часы на сон, на ничегонеделание.       Многое удалось написать. Несколько десятков файлов. Все они за небольшим исключением – не всё удалось дописать до желаемого состояния, теперь находились в ридере, лежащем в поясной укладке. Это – данные по многим вопросам, которые, если повезёт, помогут Андерсону и Шепарду, а также другим землянам решить многие проблемы. Не только на Цитадели.       Артериус не собирался много и долго говорить с Андерсоном. Понимал и знал, что Дэвид этого многословия не оценит положительно. Потому… Пусть командир земного разведфрегата увидит турианца-Спектра и прочтёт хотя бы небольшую часть из файлов ридера. Хотя бы начнёт читать. Тогда… Сарен встанет и выйдет из каюты капитана Андерсона. Потому что… Потому что время слов – прошло. Наступило время дел.              Впереди показалась дверь командирской каюты. Сарен пошёл медленнее – спешить всё равно не хотелось, да и дать время Андерсону подготовиться к встрече, какой бы короткой по времени она ни была – необходимо.              Андерсон был оповещён вахтслужбой фрегата о том, что к его каюте идёт Сарен Артериус. Это не было секретом, тем более что и, по мнению капитана Андерсона, время для разговора с легендарным своей жестокостью Спектром Совета Цитадели наступило. Коротким или длительным будет этот разговор – зависит от очень многих обстоятельств. Знал Андерсон и о том, что Сарен что-то пишет достаточно регулярно, оформляет в отдельные файлы. Вряд ли Спектр будет так напрягаться, если в этой писанине нет прямой необходимости.       Садясь за стол, Андерсон почувствовал приближение Артериуса. Вахтслужба предупредила, сам почувствовал, значит, разговора – не избежать. Да и не надо избегать – на Цитадели свободного времени будет ещё меньше, а времени для таких непростых разговоров – вообще не будет. Так что лучше, если этот разговор состоится сейчас.              - Прошу разрешения, командир, – на пороге каюты выросла фигура турианского Спектра.       - Проходите, Сарен, присаживайтесь. – Андерсон жестом указал на свободное кресло, стоящее перед рабочим столом, видел, как Спектр закрывает за собой дверь каюты на защёлку. Значит, разговор будет не простым. Что-ж, уединённость необходима именно для таких разговоров. Если дело касается событий прошлого, единого для двух разумных органиков – тем более необходима.              Сарен сел, пододвинул кресло к столу поближе, но начинать говорить не спешил. Несколько минут в каюте царила тишина.       Преодолев себя, Артериус взглянул на сидевшего напротив Андерсона.       - Я… был не прав во многом, – произнёс Спектр. – Тогда, когда вы, земляне, пришли в Большой Космос… Я не сразу, далеко не сразу осознал, понял, что в Галактике… очень многое изменилось. Существенно изменилось. Настолько изменилось, что вам, людям, надо было дать место в Совете и ввести в состав Корпуса Спектров. Не в одиночном, в массовом порядке ввести, – сказал турианец, помолчав несколько секунд. – Я… был неправ, не понимая, не осознавая всего этого. В общем. И - в деталях. Потому… Потому я не смог тогда смириться с происходившими вокруг изменениями. И пытался… вернуть прошлое. То самое, где вас, людей, не было. Ни физически, ни как иначе. Я пытался задержать развитие и укоренение изменений, связанные с вашим появлением в Большом Космосе, в котором мы, представители Старых Рас, царили и правили столетиями. Нам… было хорошо, а главное – спокойно. Вы, люди, это спокойствие нарушили и – разрушили. Я… я пытался задержать эти разрушения и воспрепятствовать всему новому, что принесли вы, земляне. – Сарен потянулся к поясной скафандровой укладке, достал ридер. – Это… некоторые данные, которые могут быть полезны вам при работе на Цитадели. Там… там предстоит многое менять. – Сарен опустил взгляд, пододвинул ридер по столешнице ближе к Андерсону, встал. – Я… Я пойду к себе. Мне… Мне трудно что-либо ещё добавить к сказанному, – он старательно избегал обращаться к хозяину каюты по имени, фамилии или званию.       Сделав несколько шагов, Сарен остановился у двери каюты, обернулся:       – Мне очень жаль, что я проявил тогда… по отношению к вам, землянину, такое… непонимание, – с этими словами он открыл дверь, переступил порог каюты и закрыл створку за собой.              Путь до салона не занял много времени. Найлус куда-то ушёл.       Не включая свет, Сарен прошёл к своей койке, лёг и закрыл глаза. Наверное, сейчас Андерсон включил ридер и читает файлы. Может быть, в течение этих полутора суток он сочтёт необходимым поговорить со старшим Спектром. А может быть, и не сочтёт. Земляне… жутко самостоятельны в своих действиях, потому… поступят, скорее всего, по-своему.       Пусть. Важно, чтобы удалось остаться на корабле даже в том случае, если Советники примут решение о лишении Сарена звания и статуса Спектра. О Найлусе сейчас думать не хотелось – там другие обстоятельства и другие особенности.       Да, выбор небольшой: либо сохранят статус и звание, либо лишат. Надо не ждать этого выбора, а делать всё, чтобы подготовиться к любому, ну пусть к большинству вариантов развития событий.              Андерсон включил ридер, оставленный Сареном, взглянул на список файлов, открыл первый по порядку, начал читать. Пока ещё была возможность вот так, спокойно и неторопливо читать тексты, вдумываться, анализировать. Всего через несколько часов… это может стать непозволительной роскошью – Ингвар уже доложил, что Явик настаивает на включении разведывательных систем фрегата в боевой режим. Что-ж, протеанин по-своему прав – можно десятки раз наслаждаться выплывающей из тумана громадой Цитадели, но сейчас для фрегатовцев важно не умилиться впечатляющему воображение и восприятие виду гигантской конструкции, а решить много проблем, напрямую с ней связанных. Самых разнообразных, далеко не всегда простых.       Потому сейчас, читая тексты, написанные Сареном, Андерсон понимал – заканчиваются последние спокойные часы перед очередным пиком нагрузки. Надо будет разрешить Ингвару подключить разведмодули фрегата к работе – Явик всё равно задействует свои расовые возможности и способности – в этом у «первого после бога на борту» не было никаких сомнений. Значит, надо будет и землянам постараться не отстать, уже на подходе собрать побольше информации. Воздействие на обитателей Станции должно быть комплексным, многоуровневым, а для этого… Придётся очень хорошо напрячься уже на подходе к Цитадели. Что-ж. Так и будет.              Несколько десятков минут Андерсон читал файлы, параллельно делая отметки на экране своего командирского ридера и изредка набирая тексты на клавиатуре настольного инструментрона.              Отложив ридер в сторону, Андерсон встал, прошёлся по каюте, взглянул на табло часов. Спокойное время в очередной раз подходило к концу.       Сарен сказал всё, что считал нужным сказать и ответа ему не требовалось. Во всяком случае – озвученного, словесного. И так всё было понятно: корабль идёт к Цитадели, на которой у каждого нормандовца будет много, очень много работы. И сейчас не нужно тратить время на уверения в лояльности и во взаимопонимании. Надо работать, надо действовать. А слова… Слова в очередной раз подождут.              Несколько нажатий на сенсоры наручного инструментрона – и в наушном спикере капитана Андерсона проявляется голос Ингвара:       - Пост РЭБ – на связи, командир.       - Включайте разведывательные модули корабля в режим, Ингвар, – распорядился Андерсон, набрав на клавиатуре наручного инструментрона несколько кодов. – Разрешения посланы.       - Принял, командир. Включаю. – Ингвар прислал текстовую квитанцию и отключился от аудиоканала.       Коллегам Темпке придётся в ближайшие несколько часов забыть не только о сне, но и о еде и о любом, сколько-нибудь длительном отдыхе. Потом, чуть позже, подключатся все другие нормандовцы. Независимо от расы. Сейчас расовое деление не важно – надо сделать общее дело наилучшим образом.              Вернувшись к столу, Андерсон поудобнее устроился в кресле, пододвинул к себе клавиатуру настольного инструментрона, включил средний экран.       На настенных экранах каюты проявились план-схемы, на которых вспыхивали огоньки, указывающие на активацию многих систем и контуров фрегата. «Нормандия» просыпалась, обретала настройку боевого разведывательного корабля, входила в режим реальной работы.