Сверкающие глаза

      Напряжение, владевшее Сареном, Чаквас отмечала и по таблицам и графикам на экранах корабельной системы медицинского контроля, и видя турианца в коридорах и отсеках корабля.       Врач ощущала, как у неё исчезает время для безделья. Казалось бы, какие у медика военного корабля обязанности, если нет войны и никто не заболел, не ранен и не травмирован? Проверяй состояние медикаментов, готовь инструменты, контролируй санитарно-медицинские показатели корабля и экипажа, обучайся, тренируйся. И, пожалуй, всё. Оказалось, этого недостаточно. Во всяком случае – для неё. Две недели кошмара на «поле комплектации» остались в очень далёком прошлом и почти не вспоминались. Потому что не было теперь времени вспоминать такое.       Никто не отменял обычных врачебных забот, но к этому списку добавилось общение с Аллой Селезневой – теперь уже регулярное, по нескольку раз в день. Не по видеоканалу, но аудиоконтакты и текстовые сообщения для главных корабельных врачей стали привычными. Алла много рассказывала Карин о жизни волговцев, не акцентируя внимание собеседницы на командире крейсера. Это сейчас, как понимала Чаквас, не нужно. Зато Селезнева очень живо интересовалась медицинскими данными азари, турианцев и, конечно же, протеанина.       Карин было приятно чувствовать свою непререкаемую исключительность. Она стала единственным медиком, получившим «доступ к телу» представителя расы, ещё несколько суток тому назад прочно считавшейся и объявлявшейся вымершей.       Следуя медицинской и своей личной этике, Чаквас обсудила с Явиком вопрос о передаче части информации в распоряжение главного врача «Волги» и тот, к удивлению Карин, очень чётко обозначил пределы, за которые, как он выразился, «выходить не следует».       Убедившись не раз на практике в очень богатых и эффективных расовых возможностях и способностях воина древней расы, Карин строго следовала ограничениям. Явик спокойно относился к тому, что часть закрытой информации регулярно уходит в распоряжение Медслужбы ВКС Империи. Возможно, как считала Карин, так он готовил почву для возвращения своей расы в пространство Галактики. Да, с очень дальним прицелом, но… Такие вещи надо готовить заблаговременно.       Карин привыкла, что Явик заглядывает к ней в Медотсек очень часто, конечно, когда у него есть такая возможность. Он очень занят и востребован, сам ведёт большую и сложную работу. Приближается Цитадель и протеанин, как понимала Чаквас, задействовал часть своих возможностей и способностей для того, чтобы добыть побольше информации о происходящем на Станции. О проблемах и вопросах, которые остаются не решёнными и негативно влияют на жизнь обитателей Цитадели. Независимо от расы, пола, социального и имущественного положения.       Явик часто и охотно рассказывал Карин о протеанах. Не только о том, что было интересно для Чаквас как для медика, нет. Об очень многом. Конечно же, он с неизменной теплотой говорил о Таэле, хотя, как чувствовала врач, он не рассчитывал на то, что протеанка даст согласие и станет главной подругой единственного «оставшегося на свету» представителя древней расы. Он, как и Шепард - Дэйне, давал Таэле свободу решать и выбирать. В этом, как ощущала Чаквас, старпом и воин древней расы были очень похожи.       Таэла и Тангрис несколько раз связывались с Чаквас по видеоканалу, в основном они присылали текстовые сообщения. У командира протеанского фрегата и её старшего помощника, конечно же, было немало дел, но Чаквас постоянно удивлялась тому, как протеан на всё хватает – для них, казалось бы, нет такого понятия, как дефицит времени. Явик, понимая недоумение корабельного врача, пояснил, что жизнь научила протеан, во-первых, распараллеливаться, а во-вторых, не бояться действовать с максимальной нагрузкой.       Явик немало рассказывал о войне протеан со Жнецами. Да, он о многом не говорил, но о том, что могло помочь Карин написать книгу об индоктринационном воздействии, говорил подробно и чётко. Иногда Карин шутила, что хочет прямо цитировать высказывания собеседника в своей книге. И Явик, улыбаясь, отвечал, что нисколько не возражает, но, поскольку книга пишется не только при его участии, но и при участии Бенезии и Сарена, а также Таэлы и Тангрис. Будет, как он говорил, проблематично прибегать каждый раз к прямому цитированию со ссылками на источник - то есть на конкретного разумного. Чаквас отметила, что для неё нет никаких сложностей в том, чтобы процитировать слова не одного, а нескольких разумных. И подчеркнула, что она наоборот рада, что в специализированной книге будут зафиксированы мнения конкретных разумных органиков, а не туманно-неопределённые суждения, неизвестно кому принадлежащие. Ведь ясно же, что, прежде всего, важна доказательность.       Написание книги, общение с волговцами, с Явиком и протеанами, турианцами и азари, нормандовцами, выполнение ежедневных медицинских протоколов и программ – всё это достаточно резко и определённо сократило время, расходуемое совсем недавно на спокойное ожидание. На Цитадели свободного времени, как понимала Карин, будет ещё меньше. Там предстоит сделать немало для организации и укрепления медслужбы Штаб-Квартиры, для изучения медицинской обстановки на Станции. Не только, конечно, в мирное время, но и в военное.       Пока что следовало готовиться, ведь как пояснил протеанин, Цитадель, если удастся предотвратить её раскрытие в положение гигантского ретранслятора, подвергнется атакам огромных флотов «креветок». Выдержать которые предстояло не только самой станции, но и её обитателям. Явик также подчеркнул, что Жнецы обязательно попытаются организовать бомбардировку станции, а также - осуществить несколько попыток высадить массированные десанты. Потому медицинская защита Станции приобретала особое значение: если Станция будет бороться, надо сделать всё, чтобы в самой полной мере защитить жизнь и здоровье её обитателей.       Явик показал Карин уникальный мыслеобраз: на месте Станции зияет чёрный провал, из которого потоком идут гигантские «креветки». Протеанин отметил, что за этот мыслеобраз, разошедшийся по Империи с быстротой молнии, отдали свои жизни несколько десятков протеан. Сама станция, как указал Явик, потом снова появится на прежнем месте, но она уже будет пустой. На ней, как поняла Карин, останутся только Хранители, переждавшие критический момент где-то в глубинах корпуса Цитадели.       Чаквас хорошо помнила, что Совет Цитадели издал специальный указ, согласно которому категорически запрещалось мешать Хранителям выполнять их функции. Запрещалось также пытаться вступать с ними в контакт или стремиться изучать их, в том числе и дистанционно, с помощью приборов. Теперь, как понимала Карин, эту практику придётся менять. Если Хранители раз за разом выживали на Станции и продолжали её обслуживать, то они знают многое об этой конструкции, что по тем или иным причинам оставалось неизвестным для остальных разумных органиков, Цикл за Циклом населявших Цитадель. Если стоит вопрос не только о сопротивлении, но и о победе над Жнецами, надо попытаться вступить с Хранителями в контакт. Советники Цитадели и прочие чиновники могут издавать десятки указов. Но… как шутят земляне-имперцы, обилие законов компенсируется необязательностью их исполнения.       Для того чтобы узнать многое о Цитадели до того момента, как на галактику обрушатся Жнецы, придётся напрячься всем нормандовцам. Без малейшего исключения. Безусловно, важная роль в решении ряда вопросов и проблем, связанных с изучением и освоением Станции, будет принадлежать Шепарду и Явику, а также Бенезии и Сарену с Найлусом. Но и остальным обитателям фрегата придётся работать едва ли не круглосуточно. Время стоянки быстротечно, а дел - очень много. Надо будет заняться и Советом Цитадели, и СБЦ, и пообщаться и повидаться со многими постоянными и временными обитателями Станции.       Явик в один из последних визитов в Медотсек натолкнул Чаквас на одну важную мысль: надо уделить повышенное внимание медицинским аспектам, связанным с результатами раскопок. Проще говоря – тому, какой была медицина в прошлом. Протеанин не скрывал, что и его раса довольно легкомысленно относилась к детальному изучению наследия тех же иннусанонцев, не говоря уж о более древних расах – предшественниках предков протеан. Теперь эту практику предстояло если не сломать полностью, то серьёзно и существенно скорректировать.       Говоря о раскопках и важности их изучения, пусть и с точки зрения медика, Явик отметил, что и сам он выжил благодаря умело и главное – быстро организованным раскопкам. Равно как выжили и его соплеменники - потому что удалось достаточно быстро пробиться к периметру цитадели Базы. И - успеть пробудить многих протеан до того момента, как автоматика саркофагов начала бы делать неизбежные ошибки, приводящие к гибели тех, кто доверился технике и технологиям.       Так в общении воина древней расы и медика появилась новая тема. Благодаря Явику и Шепарду – протеанин и землянин нередко приходили к Чаквас в Медотсек вместе – Карин смогла накопить достаточно материала для того, чтобы начать планомерное изучение раскопок, осуществлённых на Иден-Прайме. Теперь, когда планета осталась далеко позади, Чаквас получила полный доступ к этой информации. И, обращая, закономерно, очень значительное внимание на медицинские аспекты, врач не забывала изучать и исследовать и многие другие вопросы и проблемы, дополняя файл «заметок по поводу», из которого со временем вполне могла получиться книга. Информацию по раскопкам – не только тем, которые были осуществлены на Идене, но и на других планетах, известных протеанам, присылали Таэла и Тангрис, а также другие обитатели «Клинка Ярости». Немало данных присылали профессор Сташинский и члены «четвёрки» и их помощники.       Грустно, конечно, думать о том, что жизнь прошедших поколений приходится изучать по остаткам так называемой материальной культуры. Но… Карин продолжала накапливать материал и осуществлять его предварительную сортировку, понимая, что эта работа – необходимая предпосылка к осуществлению гораздо более сложного и важного проекта. Для корабельного врача не было секретом то, что иденцы, а с их подачи – и жители многих других планет и станций – приступили к реализации специальных программ. Целью которых было накопление информации о борьбе со Жнецами и её сохранение в форматах, предположительно более-менее понятных и доступных новым расам разумных органиков.       Явик немало рассказал Чаквас – и не только ей – о технологиях, на основе которых были созданы Маяки. Часть этой информации ушла на Иден, к «четвёрке» и Сташинскому, часть – на Землю, в основном – в Империю, но и в Альянс тоже. Часть забрали себе турианцы, передав её по своим каналам в Иерархию.       Бенезия тоже получила часть информации – ей она пригодится для написания уже начатых книг, а также - для общения с жительницами Тессии и, конечно же, с Лиарой. Рано или поздно пожилая азари увидится с дочерью, прибудет на материнскую планету расы и начнёт осуществлять свою работу вне рамок Матриархата. Так что информация ей потребуется самая разнообразная и накапливать и сортировать её необходимо уже сейчас, заблаговременно.       Матриарх не скрывала от Чаквас, что эта информация будет важна и для Лиары - с приближением момента Вторжения Бенезия очень надеялась на то, что дочь не будет покидать пределы Тессии. Ей нужна будет работа, способная поглотить всё свободное время. Работа, связанная с наукой, с археологией и изучением опыта, культуры и жизни предшественников азари и протеан, а также иннусанонцев. Да, многие направления этой работы придётся возвращать к жизни – существовали у азари и раньше программы, направленные на изучение отдельных аспектов прошлого. В том числе и связанного с жизнью и деятельностью инорасовых разумных органиков, но… Теперь очень многое придётся организовывать и осуществлять по-новому.       Бенезия говорила с Карин и о том, что очень надеется на участие Лиары в одной из программ, целью которых будет сохранение максимально полной информации о борьбе со Жнецами. Как бы эти программы ни назывались, они должны быть осуществлены. Для того, чтобы в случае неудачи будущие расы разумных органиков не тратили время и ресурсы на повторение ошибок погибших рас, а двигались вперёд, к окончательной победе над гигантскими полумашинами.       Говоря об этих программах, Бенезия мрачнела, и Чаквас её очень хорошо в такие моменты понимала: жить больше восьми веков – сложно и тяжело. Хочешь - не хочешь, а понять очень многое глубоко и полно – придётся. Хорошо, если вовремя. Явик, изредка присутствовавший при таких разговорах, отмечал, что и у протеан были попытки сохранения такой информации для будущих рас разумных органиков. И Маяки были только частью наиболее полно реализованных попыток.       Благодаря общению с Аллой Карин знала, что в Империи эти программы осуществляются непрерывно. Причём запись и сохранение идут постоянно, информация не только накапливается, но и сортируется, создаются своеобразные «ключи», пользуясь которыми, будущие обитатели Земли смогут понять многое. Именно понять, а не тупо усвоить.              Жнецы раз за разом обрывали жизнь наиболее развитых рас разумных органиков «на взлёте». Почему? По самым разным, как утверждал Явик, поднабравшийся информации благодаря постоянной связи с иден-праймовцами и выжившими соплеменниками, причинам. Возможно, они, а точнее – их скрывшиеся «в туман» создатели и руководители, действительно боялись усиления и укрепления конкуренции. Возможно, они следовали каким-то жестковатым, неспособным к быстрым и просчитанным наперёд изменениям, схемам. Возможно, они боялись симбиоза разумной органической и разумной синтетической жизни. Ведь каждый раз, ну почти каждый раз Жатва неизменно начиналась тогда, когда проявлялись первые признаки конфликтного взаимодействия между органиками и синтетиками.       Карин много думала о том, как следует оценивать взаимодействие разумной органической и разумной синтетической жизни. Уже не было секретом неоднозначное отношение нынешних разумных органиков - как к виртуальным, так и к искусственным интеллектам. Были те, кто стремился уничтожить или предельно ограничить и тех и других. Были те, кто считал, что без них невозможно быстро и оптимально решать усложняющиеся и множащиеся вопросы и проблемы. И были те, кто считал, что именно синтетическое тело – наиболее вероятный «контейнер» для органического сознания, органической памяти, органического «я». А интерес к синтетическому разуму – промежуточный этап перед переселением сути разумного органика в синтетический носитель.       ИИ считают быстро, просматривают и сортируют зетабайты информации в секунды, но… полёт творчества у них всё же очень ограничен. С одной стороны сами разумные органики обставляют ВИ и ИИ частоколом «законов робототехники» - как понятных, так и охранительных ограничений. С другой… разумным органикам не хочется окончательно уступать первенство синтетическому разуму и его носителям. Значит… значит, скорее всего, предстоят столетия сосуществования. И потому важно сделать очень многое для того, чтобы это сосуществование разумных органиков и разумных синтетов не превратилось в постоянный или эпизодический кошмар для тех и для других.       Конкуренция, взаимодействие, соревнование будут иметь место. Даже конфликты, как убедилась Чаквас, воспользовавшись информацией, переданной Явиком и его выжившими соплеменниками, тоже будут. Но… Без взаимодействия Жатвы будут иметь смысл, потому что на нынешнем этапе своего развития разумные органики откровенно слабы – и физически и умственно - по сравнению с синтетиками. И для того, чтобы конфликт не разгорелся неостановимым пожаром, полумашины – Жнецы и уничтожали раз за разом высокоорганизованную разумную органическую жизнь в Галактике. Потому что уничтожать разумных синтетиков полумашинам, как убедилась Карин, не было никакой необходимости. Их достаточно было перепрограммировать, что и доказывали геты, выступившие в качестве десантной команды Жнеца-наблюдателя. Где и как сумела эта «креветка» разжиться такими эффективными и послушными сообщниками – интересно, конечно, знать, но… пока это знание неактуально.       Андерсон, насколько знала Чаквас, не противник ИИ. Он использует ВИ на «Нормандии» в полную силу. И постоянно убеждает остальных сокомандников в том, что полагаясь на синтетический разум, следует тренировать и развивать разум органический. Иначе равновесия не достичь.       Будет ли равновесие оптимально? Пока – да. Потому что достичь такого равновесия будет очень трудно. Возможно, но – трудно. Шепард как-то сказал, что для победы над разумной машиной разумному органику придётся выложиться на сто процентов, а может быть - и на двести. Но – не меньше, чем на сто. То есть – полностью. Многие ли разумные органики готовы настолько напрячься? Чаквас была уверена, что нет. Тот же Шепард, к примеру, получил внегалактические возможности и способности, но старается использовать их крайне редко, по очень большой и острой необходимости. А в остальное время обходится максимальным использованием сугубо человеческих возможностей и способностей, которые, чего уж там скрывать, очень немногие земляне когда-либо в полную силу применяли. Наверное, поэтому он смог так быстро и эффективно повлиять на нормандовцев с первых минут своего пребывания на борту «Нормандии».       Ничего сложного, ничего необычного. Но… Фрегатовцы начали меняться. Карин сравнивала экипажи «Нормандии» - нынешний и тот, который был на борту корабля во время стоянки у «Арктура» и находила мало соответствий. Очень многие нормандовцы сильно и глубоко изменились. В лучшую, конечно, сторону. У них ведь нет внегалактических возможностей и способностей. Потому они стараются развить, раскрыть, задействовать человеческие, базовые. Под влиянием такой личности, как Джон Шепард, это сделать захочется очень сильно и - побыстрее. Интересно ведь ощутить себя обновлённым, способным сделать то, на что раньше и не решился бы никогда.       Работы много и её нужно сделать в очень короткие сроки – никому точно неизвестно, когда Жнецы массово вторгнутся в галактику. В том, что вторжение полумашин будет носить массовый характер, убеждены не только нормандовцы, но и иден-праймовцы, а также имперцы. Задавить сопротивление массой – это классика схем столкновения. Хорошо знакомая большинству землян. Три мировых войны наложили на людей свой неустранимый отпечаток. Человечество привыкло воевать. Мало что изменилось, когда соперниками и конкурентами землян стали инопланетяне.              Явик отмечал в разговоре с Карин, что цитадельцы – не только Советники, но и простые обитатели – уже в курсе происшедшего на Иден-Прайме, многое знают о роли экипажа и команды фрегата «Нормандия» и потому готовятся встретить корабль у Станции. По-разному, конечно встретить, когда официально, а когда и неформально. И для того и для другого будет время и возможность – в этом Чаквас была твёрдо убеждена. Главное – не дать в обиду Бенезию, а то ведь ретивая советница Тевос попытается, чего доброго, арестовать или просто взять под стражу матриарха, уже опознанную как участницу нескольких десятков бесчинств в отдалённых звёздных системах. С Сареном и Найлусом тоже будут сложности – с подачи Советника-турианца их обоих могут лишить званий и статусов Спектров. Сарена уж точно есть за что по цитадельским и расовым турианским законам: он тоже отметился во время инцидентов в ряде отдалённых населённых миров. А вот Найлуса… Во-первых, для острастки желающим посамовольничать. А во-вторых… Хорошо ведь известно, что Найлус – ученик и последователь Сарена, так что, наказав первого, нельзя не наказать второго.       Протеанин тоже готовился к пребыванию возле Цитадели и на самой Станции. О деталях этой подготовки Чаквас мало что знала, но понимала – воин древней расы полностью задействует свою уникальную невидимость, чтобы без помех побродить по Цитадели и собрать побольше важной и профильной информации, а также – понаблюдать жизнь нынешних разумных органиков во всей её полноте и разнообразии. О том, что СБЦ и Спектры не смогут ни отследить, ни задержать протеанина, Чаквас уже знала: протеанин не скрыл от врача корабля, что очень многие его способности и возможности не зависят от «упакованности» уникального скафандра, они врождённые и пользоваться ими протеане учатся с младенчества. С Ингваром Темпке у Явика – полный контакт и максимально возможное взаимопонимание, глава службы РЭБ рассчитывает с помощью воина древней расы получить богатую информацию по широкому кругу вопросов.       На Явика, как знала Карин, ложится большая нагрузка по подбору и тестированию персонала Штаб-Квартиры «Нормандии». Если уж никто из нынешних обитателей фрегата - за исключением отстранённого от работы и службы бывшего снабженца - не останется на Цитадели. То… Нельзя допустить малейших проколов в этом важном деле. С помощью Явика и Шепарда будет набран минимальный штат и определены требования к тем сотрудникам, которые будут приходить позднее, когда возникнет необходимость в расширении. Пока можно обойтись стартовым минимумом, а там…              Алла Селезнева не стала скрывать от Карин, что у Светланы Стрельцовой в приказе о взаимодействии с «Нормандией» есть пункт об объединении двух кораблей в Отряд. Так имперцы обозначили это подразделение – просто и универсально. Может быть, это название и приживётся, разве что писать его придётся с прописной, а не со строчной буквы, но это… приемлемо. Очень, хочется верить, скоро, после первой встречи командиров и старпомов двух кораблей, «Волга» займёт постоянное место рядом с «Нормандией», а значит, и на Станции появятся волговцы, которые уже сейчас планируют базироваться в Штаб-Квартире.       Со временем Штаб-Квартира «Нормандии» будет закономерно переименована в Штаб-Квартиру Отряда и, конечно же, расширена. Возможно, она займёт целый квартал, а возможно, вырастет и в небольшой изолированный секретный городок, где будет всё необходимое для работы, службы и жизни отрядовцев.              Так и соединяются прошлое, настоящее и будущее. Одно без другого и третьего – немыслимы. Интерес к прошлому определяет полноту и совершенство настоящего, а то в свою очередь в немалой степени программирует то, каким станет будущее – и для отдельного разумного органика и для всего населения галактики.       Стечение обстоятельств, часто именуемое судьбой – общей и индивидуальной – подарило нынешним разумным органикам многих рас возможность встретиться и пообщаться с протеанином. Тайна существования других протеан будет сохраняться – в этом у Карин не было никаких сомнений. Но даже один Явик – это не подарок, это дар судьбы, позволяющий обоснованно – ведь протеанин не бездельничает и действует столь быстро, эффективно и качественно, что все нормандовцы стараются, так или иначе, равняться на него, не устраивая открытого соревнования и не впадая в грех нездорового соперничества. Обоснованно надеяться на лучшее, в первую очередь – на окончательную победу над Жнецами.       Старшая Раса есть Старшая Раса, у неё – свои возможности, свои ресурсы, свои правила и взгляды на жизнь. Вставший рядом с Явиком землянин Джон Шепард дал протеанину возможность уравновесить свои расовые возможности и способности с потребностями и нуждами современных разумных органиков. Плотное и результативное общение с азари и турианцами позволило Явику избежать предсказуемой угрозы замыкания на одну расу, которую до сих пор считали новичком в Большом Космосе.       Раздумывая над деталями происшедшего, Карин отмечала, что шансы разумных органиков на победу над Жнецами растут. Не так быстро, как хотелось бы и потому прибытие фрегата на Цитадель и работа нормандовцев на Станции прямо и серьёзно повлияют на скорость и полноту изменений, обусловливающих падение и ликвидацию расы полумашин. Можно и нужно помнить о договоре со Жнецом-Наблюдателем, но надо и понимать, что он – полумашина, а не разумный органик и не разумный синтет. Он – нечто среднее, потому изначально глубоко чуждое большинству обитателей галактики. Пришелец из Тёмного Космоса, разведчик, наблюдатель, соглядатай – да как угодно его назови, он – чужак. С началом войны он может встать в строй боевых кораблей и начать пользоваться своим богатым и серьёзным вооружением уже не для обороны – для нападения на миры разумных органиков.       Война будет сложной. Не такой длительной, какую вели протеане – на несколько столетий сопротивления сил у обитателей нынешней Галактики вряд ли хватит, но очень затратной. Если, конечно, не удастся побыстрее и пополнее мобилизоваться. Но и тогда рассчитывать на лёгкое противостояние не следует: опасно делать ставку на простоту и беспроблемность.              Десятки рас заплатили своими жизнями и своим существованием за то, чтобы в конечном итоге появилось содружество рас разумных органиков, способное сокрушить Жнецов, отправить полумашины, как выражаются земляне-имперцы, «на свалку истории». Для этого надо сейчас напрячься, сделать всё максимально полно и качественно. Препятствий и проблем будет, немало, но главное – победить Жнецов, прервав круговерть Циклов, прервав Жатвы.              Карин вспоминала последние письма, пришедшие от мамы и папы. На Земле тоже готовятся. И в Альянсе Систем и за его пределами. О том, как готовятся имперцы, родителям, да и самой Карин было известно только в общих чертах, даже меньше, чем о подготовке столь крупных игроков на земной арене, как Китай и Япония с Африкой и Австралией к отражению вторжения. Корейцы старались не отставать, тянулись изо всех сил. С их стремлением к перфекционизму достичь значительных успехов будет несложно. Хватило бы времени.       Именно на недостаток времени указывали и мама и папа, понимая, что дочка неожиданно оказалась на острие событий не расового, а общегалактического масштаба. Британия тоже готовилась, но как-то неспешно и откровенно скучно. Словно политики, рулившие ситуацией на острове, сомневались в том, что вторжение действительно будет осуществлено. Америка в очередной раз замкнулась сама на себя, объявила военную и гражданскую мобилизацию. Канада пока не замыкалась, но мобилизацию – военную - объявила. Часто военная мобилизация во многих странах совпадала по времени и масштабам с гражданской мобилизацией.       Были и попытки провернуть «тестовые» режимы, но… всё меньше землян считали вторжение Жнецов выдумкой – добытые СМИ и независимыми журналистами факты, подкреплённые видеосъёмкой и копиями документов, обладали сокрушительной убеждающей способностью. Маховик раскручивался не так быстро, как хотелось бы, но ведь раскручивался. Теперь длительная стоянка на Иден-Прайме уже не казалась Карин ненужной - за это время земляне преодолели «разгонный» отрезок, свыклись с мыслью о том, что их жизнь скоро очень осложнится, и начали действовать.       Имперцы выдвинули два лозунга, конечно же, неофициально: «Приказано – выжить» и «Враг будет разбит. Победа будет за нами». Были и другие лозунги, не менее распространённые в Империи, а главное – действенные.       Мотивация – нужна, мотивация – важна. Да, надо выжить, выстоять под первым, самым страшным и разрушительным ударом Жнецов. А потом… как можно быстрее, напрягая все силы, приблизить окончательную и бесповоротную победу над Жнецами. Если для этого придётся организовать карательную экспедицию в Тёмный Космос, то – так тому и быть. И так – будет. Потому что земляне хотят применить весь свой расовый военный опыт, всё своё военное мастерство не в качестве поставщиков наёмных воинов и не в качестве миротворцев, а в качестве общерасового карающего меча, способного не только обезглавить, но и уничтожить врага.              В земной «клуб космических держав», оставшиеся за его пределами страны уже не лезли – они взялись за организацию противовеса – создали свой собственный клуб и активно развивали и совершенствовали его. Развернулась программа вооружения гражданских кораблей, формировались партизанские отряды, создавались отряды ополчения. Военные историки вполне ожидаемо оказались крайне востребованы. Они читали циклы общих и специализированных лекций, встречались с воинами и ополченцами, бывали в конструкторских бюро, на полигонах и в лабораториях. Штурмовали архивные залежи бумажных и пластиковых, а также электронных документов, делая их доступными для миллионов соплеменников. Простым и понятным языком говорили о сложных и трудных вещах.       Предприниматели, бизнесмены, финансисты и промышленники искали и находили новые приложения для своего потенциала. Их усилия ценились, ведь главное значение отводилось теперь не гражданскому, а военному сегменту экономики.       Военные медики с удивлением наблюдали, с каким упрямством и упорством гражданские медики взялись за изучение военной и военно-полевой медицины. Да, были попытки неуклюже формализовать этот процесс, но в этот раз очень многое держалось на энтузиазме, энергии и неравнодушии неформальных объединений и талантливых одиночек. Многие пенсионеры-медики вернулись в строй и их знания и опыт оказались очень востребованы и по достоинству оценены.       Земля и её жители готовились к войне, как и положено, возглавив работу, осуществляемую во многих человеческих внеземных колониях, на немногочисленных крупных, средних и мелких космостанциях. Да, не всё, не везде и не сразу получалось, но… У Карин не раз складывалось обоснованное впечатление, что люди получили желанный шанс полностью реализовать себя. Не по приказу свыше, а потому, что альтернативой будет гибель расы. Информация, переданная Явиком иденцам и переправленная на Землю в самом приоритетном порядке, поначалу, конечно, произвела эффект разорвавшейся бомбы, а потом, когда с Идена поступили данные из множества источников, стало ясно, что это – не дешёвая сенсация, а своевременное, полное предупреждение.              Врачу нередко приходится иметь дело с трупами разумных органиков. Разных рас, разной степени сохранности. Конечно, можно, а в интересах профессии – даже нужно ограничиваться телом и его проблемами. Но… Это же тело разумного органика, который родился, сколько-то дней, месяцев, лет, десятилетий, а может быть – и столетий прожил. Что-то чувствовал, что-то понял, что-то узнал, что-то сам привнёс в этот мир своего, личного, уникального. Пусть не чрезмерно, но всё же, всё же.       Потому… Карин уже не удивлялась чуткости и чувствительности – в хорошем смысле этих слов – Шепарда. Если бы не он… Если бы не эти его качества, не было бы у нормандовцев встречи с воином древней расы, не было бы встречи с его соплеменниками, не было бы интереснейшей работы и общения. Были бы встречи и общение с турианцами и азари, а вот с протеанами – не было. Тоже – вариант, но по сравнению с воплощённым в реальность он какой-то теоретический, блёклый, невыразительный.       Карин видела и чувствовала, как Явик, хранящий свои эмоции и чувства под непроницаемой психобронёй, переживал и скорбел, узнав о количестве погибших на Базе соплеменников. Возможно, он чувствовал, что выжил несправедливо, что он должен был умереть, а выжить должны были они. Так сложилось, что они, его многие соплеменники, погибли по тем или иным причинам, а он - выжил. К счастью, не один – Карин видела протеанина, пытавшегося свыкнуться с тяжелейшей для разумного органика перспективой полного одиночества. А как ещё можно назвать одиночество, когда вокруг – любые разумные органики, кроме твоих соплеменников. Тех самых, которым часто ничего не надо вслух пояснять. Кто понимает тебя интуитивно и чувственно.       С тех пор восприятие тела и души у Чаквас немного изменилось. Где-то усовершенствовалось, где-то дополнилось. Но – не осталось прежним. Если изменились другие нормандовцы, то измениться должна была и она, главный корабельный врач. Кому, как не ей посчастливилось видеть протеанина в его естественном виде, без бронескафандра. У протеан, конечно, было бельё, и была лёгкая, средняя и тяжёлая верхняя одежда. Но… для военнослужащего ассортимент всего этого, во-первых, очень ограничен, а во-вторых, строго функционален.              Явик многое рассказал Карин о технологии криостазиса, используемой протеанами уже несколько сотен лет. Постоянно совершенствуемой, кстати. Некоторые детали Явик по понятным причинам не озвучивал и не оформлял в виде письменных текстов и мыслеобразов, потому что для медика они малополезны, а вот для инженеров и техников – сверхважны и сверхценны.       Адамс в беседе с Карин неоднократно отмечал, что благодаря информации, переданной Явиком, многие корабельные инженеры и техники - как нормандовские, так и входившие в состав экипажей и команд других космокораблей Альянса Систем - смогли внести ряд изменений и дополнений, повысивших и улучшивших десятки показателей. Уже это позволяло надеяться, что встреча нынешних военных и гражданских кораблей со Жнецом уже не будет столь гарантированно гибельной для малоразмерных, по сравнению с «креветкой» космических железно-пластиковых «птиц».       Карин заинтересовалась историей Империи и нашла на имперских сайтах немало для себя нового и полезного. Не только, кстати, медицинских, которые тоже в последние несколько суток подкорректировали свою тематику и заполнение, уделив повышенное внимание вопросам и проблемам подготовки к галактической войне. На гражданских сайтах общего сегмента тоже многое поменялось в лучшую сторону. На форумах кипели страсти, каждую минуту появлялись тысячи разнотемных и разноразмерных комментариев. Люди общались, обсуждали, уточняли, выдвигали предположения.       Просматривая листинги форумов по отдельным веткам, Карин убеждалась раз за разом в том, что ответ на главный вопрос. Тот самый, который прошлые поколения разумных органиков и ушедшие по вине Жнецов в небытие расы разумных органиков могли и должны были вероятнее всего задать нынешним поколениям и нынешним расам: «наша жизнь и смерть были напрасны?». Он, этот ответ, уже сейчас формулировался как однозначное «нет». Твёрдое и определённое. Интерес к истории, к прошлому, подстёгнутый заинтересованностью в актуализированном понимании протеан, пусть даже и единственного выжившего, рос в геометрической прогрессии.       Бенезия, приходившая поздним вечером в Медотсек к Чаквас, по обыкновению своему засиживавшейся допоздна за заполнением медицинских «форматок», отметила, что на этом фоне писания её дочери Лиары выглядят с каждым часом всё бледнее и бледнее. Конечно, как чувствовала, а может быть и знала матриарх, Лиара сохранит заинтересованность в изучении протеан, точнее – остатков их преимущественно материальной культуры. Но… это – только часть, а целое – это общение с реальным, здоровым и живым протеанином. Этот шок, это узнавание, как выразилась мудрая матриарх, ещё у Лиары впереди. И вряд ли они будут легки для девы-азари. Трудно, отмечала пожилая азари, совместить подростковый максимализм и «морепоколенность» с опытностью, свойственной Явику. Карин, услышав об опытности воина древней расы, усмехнулась и отметила, что протеанин в любом случае не тупой служака, у которого в мозгах одна извилина и та от фуражки.       Азари усмехнулась ответно, и кое-что рассказала Чаквас о своих разговорах с протеанином. Врач была изумлена: протеанин всё меньше представал перед ней только воином, только армейцем, только боевиком-спецназовцем и диверсантом. Такой глубины и разносторонности теоретических и практических знаний, умений и навыков сложно было ожидать от большинства нынешних обитателей галактики. Значит, по меньшей мере, сегодняшним разумным органикам есть к чему и куда стремиться.       Явик не кичится своей исключительностью, он помогает, поддерживает, советует, подсказывает. Бывает, что и берёт сложнейшую работу на себя. Но, в основном он остаётся на вспомогательных позициях и побуждает современных разумных органиков раскрывать свои личные и коллективные возможности и способности полностью самостоятельно. Такая настройка воина древней расы безумно нравится и землянам, и турианцам, и азари, в расовых пространствах которых клубы фанатов и сторонников протеан растут как грибы после дождя и разворачивают кипучую позитивную разнонаправленную деятельность. Протеанину это по душе, он постоянно переписывается с фанатами, отвечает на десятки и сотни вопросов, дарит кое-какие материалы. По меньшей мере, он чувствует себя востребованным и, к счастью, давно уже не одиноким.       Воин древней расы вынужден скрывать от всех, что на самом деле не одинок, что у него есть соплеменники, есть та, кто готова, по всей вероятности, стать его главной подругой. Удивительным образом общение с нынешними разумными органиками помогает Явику жить и действовать с прежней эффективностью и разнонаправленностью. Сам протеанин в беседах во время ежедневных медконтролей не раз отмечал, что ему очень приятно сознавать свою необходимость и оставаться на вторых ролях, не претендуя на первенство. И уточнил один-два раза, только под настроение, что ему и его выжившим соплеменникам очень приятно видеть своими глазами, а главное – чувствовать тот прогресс, который свойственен многим расам, известным протеанам ещё с младенчества. Возможно, был какой-то период стагнации, зависания, упадка – как угодно можно обозвать времена «торможения». Явик придерживался мысли, что это – всего лишь следствие насильственного уменьшения интенсивности и темпов развития. Предпринятого протеанами для того, чтобы убрать молодые расы разумных органиков из-под губительного воздействия Жнецов.       Карин как-то спросила Явика, к какому же возрастному периоду он относит развитие нынешних рас, хотя бы большинства из них. Протеанин не стал спешить с ответом, несколько минут молчал, давая возможность врачу выполнить ряд медицинских манипуляций. Потом, надевая скафандр, ответил, что формально из подросткового возраста большинство современных рас разумных органиков ещё не вышли, но социальный возраст, как и календарный – понятия весьма условные. Потому всё будет зависеть от того, насколько полно нынешние расы разумных органиков подготовятся к Противостоянию. А там… Там будет одно из двух: либо победа над Жнецами, либо смерть.       Явик со свойственной ему беспощадностью здесь не видел полутонов. Потому что и Жнецам, хоть и полумашинам, могло элементарно наскучить повторяющееся «бодание» с разумными расами органиков, сопряжённое с неизбежной, как казалось, селекцией. Теперь Жнецы, чтобы сократить расходы, а главное – сроки Жатвы, вполне могли решиться на тотальное уничтожение всех разумных органиков, независимо от расового уровня развития. Наделение Шепарда внегалактическими возможностями и способностями, выживание не одного Явика, а почти сотни протеан вполне могли подвигнуть Жнецов к переходу к кардинальным мерам воздействия на объекты Жатвы.       Как понимала Чаквас, Явик слабо верит в то, что нынешним разумным органикам независимо от расы удастся воевать, пусть и с переменным успехом, десятилетиями и тем более – столетиями. Единства нет, общей империи со всеми её скрепами – нет. Разнообразие – хорошо. Но… лучше всё же быть готовыми проявить единение. И воплотить его во что-то более эффективное и результативное, чем противостояние, длящееся месяцами и годами. Если уж Жнецы готовы к кардинальным мерам, то тем более к ним – по отношению к Жнецам, конечно – должны быть готовы и разумные органики.       С инженерами и техниками корабля, как знала Чаквас, Явик предметно обсуждал возможности прорыва к получению информации об уничтоженных Жнецами расах разумных органиков. Через взаимодействие с ноосферой - посредством контакта с обломками Жнецов. Последним крупным воплощением ликвидированной полумашинами разумной органической развитой и высокоорганизованной расы. Инженеры и техники «Нормандии» были впечатлены как масштабностью мышления протеанина – вот что значит старший офицер протеанского спецназа, способный действовать не только на тактическом, но и на стратегическом уровне, так и грандиозностью самой задачи. Даже начало реализации подобного проекта сулило столько выгод и преимуществ, что чистая прибыль уже в первом приближении исчислялась миллиардами кредитов. И это – без учёта всех сопутствующих «положительных моментов». Карин знала – в том числе и от Андерсона и от Явика, что инженерная служба корабля уже кое-что делает в этом направлении, находясь в активном контакте с инженерными службами других военных альянсовских кораблей. Всё же Адамс имел огромный практический опыт и большую сеть знакомых и коллег. А это сейчас – важно и необходимо для подготовки к противостоянию и затем – к удару возмездия по Жнецам.              Бенезия скупо, но всё же достаточно детально рассказывала о том, как её Лиара занималась археологическими раскопками на ряде планет. Да, фактически полвека молчания наложили свой отпечаток на полноту информации, но… Сейчас важно было понять, что и на самой Тессии тоже найдётся немало ценного и важного для понимания древней, в том числе и протеанской и допротеанской истории азари. Новая информация способна очень быстро переформатировать восприятие нынешних синекожих красоток и одновременно, как горько отметила Бенезия в полуночном разговоре с Карин, вскрыть ложь и непрофессионализм Матриархата в целом и отдельных его сотрудниц в ряде важных для расы направлениях жизнедеятельности. Чаквас согласилась с тем, что в данном случае азари ждут потрясения, которые невозможно будет замолчать. Именно из-за наплевательского отношения к изучению и исследованию прошлого Иден-Прайм, на котором, как оказалось, размешался и протеанский Маяк, и протеанская база, и протеанский корабль, был передан неофитам Большого Космоса – людям. Совет Цитадели достаточно неуклюже попытался изменить ситуацию в свою пользу, намереваясь незаконно – не считать же законом «хотелки» Советников Цитадели – отобрать у человечества столь важный и ценный источник информации. Только прибытие к Идену «Нормандии», как оказалось, помогло избежать ещё более негативного варианта развития событий. Тогда Маяк не достался бы ни землянам, ни Советникам Цитадели, а попал в руки легендарного Жнеца.       Явик не скрывал, что Маяк надолго на борту фрегата-прототипа не останется. Уже сейчас корабль является желанной и крайне важной целью для атак со стороны экстремистов разного толка. А Маяк… Чаквас и сама догадывалась, что способный к очень быстрым полётам «Клинок Ярости» может сблизиться с «Нормандией», ушедшей от Цитадели, к примеру, к «Омеге». И дальнейшая перегрузка Маяка на борт протеанского военного боевого фрегата – это уже чисто техническая задача. С которой выжившие протеане при поддержке инженеров и техников фрегата-прототипа справятся в самые короткие сроки. А там… Пусть считается, что Явик оставил Маяк на одной из мёртвых планет. Какой – не столь важно.              Карин часто смотрела на снимок, запечатлевший Явика и Шепарда, сидевших на саркофаге и остро понимала, что именно с этого момента многое в жизни разумных органиков поменялось окончательно. Взгляд останавливался на деталях, схватывал картину в целом. Мыслей рождалось столько, что сознание подчас отказывалось выделять среди них главные. Все были важны. И все были… своевременны.       Эти раскопки, на которые Шепард улетел в полуобморочном состоянии – как врач, Карин об этом могла судить профессионально безэмоционально и доказательно. Они изменили окружающий мир и многих, а со временем – очень многих разумных органиков.       Первыми по согласованию с нормандовцами в Интернете Иден-Прайма опубликовали свои видеозаписи и снимки археологи профессора Сташинского. Этот снимок, с Шепардом и Явиком, сидящими на саркофаге, стал за несколько минут топовым, пробился в лучшие рейтинги. И… остался там на несколько суток. Он возглавил длинный список других снимков и видеозаписей, которые множились с каждой минутой. Нормандовцы жёстко управляли этим процессом, и журналисты Иден-Прайма быстро убедились, что с экипажем и командой земного боевого военного разведкорабля шутить нельзя. Потом вышла книга снимков, посвящённых бою над Иденом и его последствиям. Снимок с Шепардом и Явиком, сидящими на саркофаге, был напечатан на обложке дорогого подарочного издания. Его тираж за считаные часы был полностью раскуплен, и потребовались сутки, чтобы удовлетворить скачкообразно возросший спрос.       Сколько самых разнообразных комментариев породил этот снимок. Археологи… воспрянули духом, их работа стала ценной, важной и полезной не только для узкого круга профильных специалистов и учёных, но и для широкой общественности.              Свободное время у Карин таяло как лёд под лучами весеннего солнца. Уделив должное внимание медицинским аспектам раскопок на Иден-Прайме, вдоволь пообщавшись с членами «четвёрки», осваивавшими всё новые и новые «башни», Чаквас обратилась к немедицинским вопросам и проблемам, связанным, тем не менее, с раскопками. И, с удовлетворением и сдержанной радостью ощутила, что время для безделья в ближайшем будущем сократится до минимума. Такой интенсивности бытия врач, обладавшая уникальной специализацией, ещё никогда раньше не чувствовала. Вовлечённость в широчайший круг дел, вопросов и проблем доставляли Карин невыразимые словами удовлетворение и удовольствие уже сейчас. А сколько ещё нового, важного и ценного ждёт её, корабельного врача, впереди – на Цитадели и на «Омеге»? Много, очень много.