Сверкающие глаза

      Несколько часов Ария провела в своём кабинете в Штаб-Квартире. Она не стала проходить туда «парадным» входом, обычным для остальных посетителей – прошла по служебному проходу, поднялась по лестнице, поприветствовала охранников – им тоже должно быть приятно и важно знать, что хозяйка – на месте и им не приходится охранять пустой кабинет и подходы к нему.       Усевшись в кресло, Ария бросила быстрый взгляд на полупрозрачную стену: всё в норме, танцовщицы-азари изгибаются, вызывая неподдельный восторг зрителей, бармены работают в поте лица, никаких осложнений, никто не достаёт оружие и не отвешивает оппонентам оплеухи. Спокойно.              Неслышно ступая, в кабинет вошёл турианец Гризз. Уж как он договорился с батарианцем Гривзом, об этом Арии было знать в деталях не интересно, но Гривз – помощник, а Гризз – телохранитель. Разница в должностном положении - ощутимая. Кивнув вошедшему, Ария подождала, пока Гризз положит на столешницу укладку с ридерами и замрёт, ожидая обычных распоряжений.       - Найрин Кандрос скоро придёт, – сказал турианец. - Она уже прибыла на причалы Станции, челнок отпустила на фрегат. Идёт погрузка припасов – продовольствия и вооружения. Сложностей с погрузкой и оплатой счетов нет.       - Хорошо, Гризз. – Ария подняла взгляд от экрана настольного инструментрона. Турианец-телохранитель был одним из самых доверенных помощников Арии. Формально, да, помощником был батарианец Гривз. Но… кроме защиты Арии от врагов, Гризз занимается сбором информации от нижестоящих подчинённых королевы «Омеги», подбирает наёмников для устранения «особо проблемных» и «проблемных» персон и разрешения ситуаций, которые любым образом ставят под угрозу полноту и действенность власти Арии на «Омеге». Иногда с согласия и ведома Арии, он давал нижестоящим подчинённым задания, правильное, быстрое и эффективное выполнение которых могло повысить авторитет того, кто их выполнит, в глазах королевы «Омеги». В условиях удалённости от Цитадели такое повышение рейтинга стоило дорого.       Любимым местом, где обычно пребывал Гризз, когда не выполнял задания вне Штаб-Квартиры Арии, была левая лестница, ведущая к кабинету королевы «Омеги». Обычно Гризз малоразговорчив, он бывал чрезвычайно скуп на слова, но делал всё эффективно и чётко, а это – гораздо важнее и ценнее, чем любые слова, сказанные вслух или написанные на пластобумаге или в электронном файле.       - Я знаю о «Нормандии», – сказал Гризз. – Думаю, что этот корабль… посетит нашу станцию. Но пока… не уверен, что его визит сюда будет… дружественным.       - Посмотрим, Гризз, что они будут делать на Цитадели, – ответила Ария. – И главное – как будут делать.       - Вы правы, – кивнул турианец. – Шепарду… между тем, будет несложно… поднять свой рейтинг в ваших глазах.       - Не будем спешить с выводами, Гризз. – Ария взглянула на экран своего настольного инструментрона. – Что относительно Патриарха?       - Им… не все довольны на Станции, – осторожно заметил турианец.       - Так всегда было и пока… - Ария перевела взгляд на лицо телохранителя.       - Пока нет изменений в худшую сторону, но… думаю, горячая фаза противостояния – близка, – отметил Гризз. – Уже есть отдельные… желающие посчитаться с Патриархом. За всё, – уточнил телохранитель. – Он… стар. И физически недостаточно мощен. Старость… Ему - много лет и он давно уже занимается только рассказами о своих былых подвигах. Это, не буду спорить, некоторых разумных впечатляет, но… Вряд ли этого хватит у Патриарха надолго, чтобы сдерживать недовольство собой.       - Посмотрим. Все мы стареем, Гризз, – отметила Ария. – Знаю, многие его желают физически прикончить, чтобы этим… деянием сделать себе громкое и сильное имя в банде.       - Патриарх… - негромко сказал телохранитель. – Он во многих своих проблемах виноват сам. Он не умеет держать рот на замке, становится по-стариковски… словоохотливым.       - И подрывает своими разглагольствованиями мой авторитет, – проговорила матриарх.       - Да, – односложно ответил Гризз, повернувшись вполоборота к столу, за которым сидела королева «Омеги».       Лучи потолочных и настенных светильников по-иному сошлись на лице турианца и проявили колониальные метки. При другом освещении лицо турианца-телохранителя выглядело чистым, лишённым отметок, но…       - Я знаю, что мои отметки… схожи с отметками на лице турианца Найлуса Крайка, – сказал Гризз, поняв взгляд Арии. – Точнее, не похожи. Они – такие же. Да, мы – из одной колонии. И, похоже, турианцам… предстоит сыграть свою особую роль в…       - Пути «Нормандии» по галактике? – спросила Ария.       - Да, – согласился Гризз. – Турианские Флоты… воюют на Дальних Пределах и потому редко появляются здесь. Расстояния – большие. Времени на путь туда-обратно – уходит много. А здесь… Здесь войска турианцев… что-то вроде пугачей. Шуму – много, а толку… толку – мало, – уточнил он. – При определённых сценариях деятельности нормандовцев на Цитадели это… может измениться. В лучшую сторону.       - Надеешься? – мягко спросила матриарх.       - Да, – кивнул Гризз. – Турианцам… надо вспомнить. Хорошо вспомнить, глубоко и полно, что они – воины. Настоящие воины. Такой враг, как эти гигантские корабли… потребует от турианцев… максимума.       - И - не только от турианцев, – добавила Ария.       - Да, – турианец кивнул и повернулся, намереваясь выйти из кабинета.       Ария разложила ридеры на столешнице, услышала тихое «чмокание» уплотнителей – телохранитель ушёл.              Турианцы. Птицемордые. Серый цвет для них – обычен. Гризз – прозвище, в переводе на один из наиболее распространённых земных человеческих языков означает «серый». У людей… «серым» не доверяют, считают, что они – ненадёжны. Потому что не выбрали твёрдо и окончательно свою сторону конфликта.       Вторжение Жнецов – как раз та ситуация, когда выбор будет окончателен. Остаться в стороне – не получится, потому что вариантов – всего два. Не три, а два! Победа или смерть.       Умереть – легко. Достаточно только отказаться от борьбы и сдаться. Жнецы… сделают остальное. А вот победить… Победить будет… очень сложно. И эти слова не отражают всей тяжести, которую предстоит взвалить на себя, решившись на противостояние с полумашинами, с этими гигантскими, безусловно, разумными кораблями. Каждый из которых, если верить новополученным многочисленным материалам – последнее материальное воплощение высокоразвитой разумной органической расы.       Такие корабли невероятно трудно уничтожить существующими средствами. Потери среди кораблей разумных органиков будут… колоссальными. Не огромными – именно колоссальными. Но даже это слово вряд ли полностью отражает катастрофические для разумных органиков последствия Вторжения.              На экране инструментрона появилось окно с сообщением о том, что Найрин уже направляется к «Загробной Жизни». У Арии было только несколько минут до прихода «заклятой подруги» и уже сейчас было ясно, что думать о вторжении Жнецов придётся долго и… трудно. Теперь – думать. И - планировать.              На пороге кабинета встала стройная фигурка турианки-биотика. Предводитель отряда наёмников «Когти». Взглянув на гостью, Ария вспомнила строки из досье: «В отличие от предыдущего лидера «Когтей», Найрин высокоморальна и обладает выдающимся военным опытом. Это и многое другое позволило ей превратить «Когти» из плохо организованной банды в дисциплинированный отряд, способный на многое. Теперь – многое, что можно с полным правом счесть положительным.       Трудно не помнить размолвку. Трудно видеть только положительное, только хорошее. Возраст даёт опыт, который ох, как не прост. Жизнь не всегда бывает приятной. Чаще всего она – горька и беспощадна. Ария знала, слышала, как Найрин, в кругу своих ближайших сподвижников сказала: «Несмотря на нашу размолвку, я благодарна Арии. Она помогла мне вспомнить себя». Простые, негромкие, удивительно искренние и точные слова.       Ария краем глаза видела, как Найрин пододвинула к столу кресло, села и замерла. Не спешила начать разговор, понимала, что властительница «Омеги» сейчас… думает о многом таком, что плохо сочетается с разговорами.              Турианка сумела сделать то, что от неё, может быть, мало кто из разумных органиков ожидал. Сейчас «Когти» - уже не банда, а хорошо обученный отряд, способный защитить обитателей «Омеги» от многих опасностей.       - Похоже, Ари… У нас… Даже не знаю, как сказать… – начала турианка. – То ли сложности, то ли облегчение, – она умолкла, внимательно разглядывая продолжавшую сидеть за рабочим столом хозяйку «Омеги». – Эта «Нормандия»… Слишком многим она, как выражаются земляне, «спутала карты». А скольким ещё спутает – даже представить – и то страшно.       - Тоже… стала изучать земную культуру и историю. – полувопросительно-полуутвердительно ответила матриарх.       - Ты права, – кивнула турианка. – Стала. Много интересного для себя нашла. Может быть, мой разум… В ряде моментов и бунтует и бастует, но вот что удивительно, Ари… У людей есть много такого, что действует на чувства, эмоции… А этого, нужного действия… сложно добиться, если действовать только через разум.       - И ты… Но ведь ты…       - Я понимаю, Ари, – ещё раз кивнула гостья. – Мы, турианцы, двуполая раса, вы, азари – однополая. Не будем сейчас говорить, почему у вас теперь нет мужчин-азари.       - Протеане… постарались, – негромко ответила матриарх. – Чего уж тут скрывать-то. Если землянам удалось выкопать на Иден-Прайме живого адекватного протеанина… Хотя я до сих пор не понимаю, как техника… пусть и протеанского уровня, смогла нормально проработать пятьдесят тысяч лет. Ну… почти пятьдесят тысяч лет. – Ария помолчала несколько минут. – Но если Явику-протеанину…       - И не только ему, – осторожно и очень негромко вставила Найрин.       - У тебя тоже? – несколько изумлённо прошептала азари, понимая, что турианка, привыкшая внимательно вслушиваться, без особого труда отфильтрует голос хозяйки кабинета от «фоновых» шумов.       - Да. У меня – тоже, – сказала Кандрос, не уточняя больше вслух никаких деталей.       Не надо. Это – информация для немногих, хотя… Как знала Найрин и, вероятнее всего, ещё лучше знала Ария, далеко не все обитатели «Омеги» верили в то, что протеанин выжил один. О том, что могли выжить и другие протеане… мечтали многие обитатели Терминуса. Наверное, схожие надежды были и у жителей Пространства Цитадели. Обычно… Разумным органикам иногда… свойственно верить в несбыточное или, на худой конец, в маловероятное.              Кандрос не торопилась продолжать разговор. Она тоже была не слишком молода, не первый день и не первый месяц была знакома с Арией и… как это часто бывает, понимала, насколько важно быть рядом с разумным органиком, даже если придётся молчать и не сказать ни слова вслух.       Для многих обитателей Терминуса и жителей «Омеги» обстоятельства знакомства Арии и Найрин продолжали «скрываться в тумане», но… на станции-центре криминального мира Галактики… спокойно относились и не к таким ситуациям.       Правда, такой ситуации, которая была бы связана со Жнецами, внезапно переставшими быть легендой, ещё не было. Чего не происходит в этом мире. В который так не просто придти и из которого… очень не хочется уходить. Даже если знаешь, понимаешь и чувствуешь, что твоя единственная жизнь скоро или очень скоро подойдёт к своему закономерному концу.       Хочется разумному органику верить, что он, так или иначе, будет жить вечно. Хочется и с этим желанием ничего нельзя поделать. Особенно хочется жить долго тогда, когда разум говорит совершенно определённо, что для многих разумных органиков срок жизни очень сократился. Далеко не все устоят под нажимом, под ударом Жнецов. Потери среди разумных органиков даже после первой атаки, первого удара Жнецов будут… огромными.       Не глядя на гостью, Ария вспоминала строки из «личного дела». Найрин родилась на Палавене, в семье уважаемых потомственных военных. Нет ничего удивительного в том, что и она долго и успешно служила в армии. До того момента, пока у неё не проявились экзотические для птицемордых биотические способности.       Подозрительно относящиеся к биотикам турианцы сделали всё, чтобы Найрин как можно скорее оказалась в спецотряде «Кабала», где, впрочем, её способности и специфический опыт, были серьёзно недооценены. Настолько серьёзно, что Найрин вскоре написала рапорт об отставке и ушла в наёмницы.       Несколько лет Найрин продавала свои услуги тем, кто мог за них заплатить «нормальную» цену. Затем… не надо сейчас поднимать из архивов всякие детали, Кандрос оказалась на «Омеге». Тогда эта станция считалась настоящим раем для способных бойцов.              Первые годы жизни на Станции стали переломными для Найрин: ею заинтересовалась Ария. Турианка и азари встретились, матриарх помогла турианке развить биотические таланты и прочие военные навыки до возможного максимума. Т’Лоак не давила на новую знакомую, дала ей полную возможность привыкнуть к новому образу жизни и новым, сначала нежеланным умениям.       Ария и Найрин много путешествовали по «Омеге». Потом… когда Кандрос закономерно освоилась и решила «выйти из тени» правительницы Станции, у них возникли и усилились «системные» разногласия. Одно время Ария даже считала, что Найрин покинула «Омегу». Потом, как выяснила разведка королевы Станции, стало ясно, что турианка всего лишь очень искусно прячется, используя и секретные «омеговские» проходы и тайные помещения. В том числе и те, которые «по доброте душевной» и из «дружеского расположения» показывала ей Ария.       Скоро, очень скоро разведка принесла Арии весть о том, что Найрин сместила и уничтожила прежнего предводителя «Когтей» и возглавила банду, превратившуюся затем в дисциплинированный и очень хорошо вооружённый и подготовленный отряд наёмников.       - Считаешь, что… Коллекционеры обратят на Станцию своё… внимание? – спросила Найрин.       - Да. Теперь – самое прямое, – подтвердила Ария. - Они в последнее время очень интересуются землянами и такое усиление людей, которое произошло после событий на Иден-Прайме… Мимо их внимания - явно не прошло. Они вынуждены будут активизироваться. В какой форме и в каких направлениях они активизируются – здесь можно долго гадать и прогнозировать, но ясно, что люди… - матриарх помедлила несколько секунд, - становятся для Коллекционеров серьёзными конкурентами. Думаю, что они вполне способны положить конец всевластию этой расы, какой бы скрытной и таинственной они эти жукообразные, ни были.       - Ты… обратила внимание на то, насколько внешне Коллекционеры схожи с протеанами? – спросила турианка. – Впрочем, я понимаю, что эта схожесть не прошла мимо твоего внимания, Ари.       - Не прошла. Ты здесь… права, – кивнула матриарх. - И, думаю, что теперь, когда приближается Вторжение Жнецов… Понимаю, что умалчиваю о многом, Найри, но… Коллекционеры будут стремиться сделать всё, чтобы получить базу теперь и в нашем Большом Космосе. Возможно, возле центра Галактики, каким бы он ни был, места много, но этим жукообразным нужен будет плацдарм здесь. База, какая бы она ни была там, за ретранслятором – «Четвёркой», уже, как минимум, мала. Коллекционерам нужно будет закрепиться здесь и лучше чем «Омега» я лично места для центра плацдарма… не усматриваю.       - Значит… - негромко произнесла Кандрос.       - Значит, поскольку твоя группировка теперь становится достаточно мощной и заметной среди гражданского населения Станции, Найри, именно тебе и твоим сподвижникам придётся заняться подготовкой основной части жителей «Омеги» к противостоянию с Коллекционерами, – сказала Ария. – И, думаю, если подтвердится окончательно версия о том, что за Коллекционерами… тоже стоят Жнецы… Твои «Когти» должны сделать всё, чтобы гражданские обитатели Станции перестали быть лёгкой добычей для этих жукообразных.       - Там ведь ещё… люди окопались, – уточнила Найрин. – В заретрансляторном пространстве. Построили, как доносит разведка…       - Моя и твоя, – вставила Ария.       - Именно, – подтвердила турианка. - Моя и твоя разведки указывают, что в заретрансляторном пространстве люди построили станцию, как свою базу. Церберовцы. Назвали – «Аверн». И ваяют там… оружие.       - Как бы уточнили не только люди, - сказала матриарх, - массового поражения. На мелочи церберовцы, кстати, по большинству признаков, тоже подчинённые Жнецам, размениваться не желают.       - Как и «андромедовцы», впрочем, – чуть недовольно проговорила Найрин. – У самих «андромедовцев» проблем в рамках программы «спасайся, кто сможет», проблем, как я знаю, не меньше, чем у тех разумных органиков, кто в силу самых разных причин решил всё же остаться…       - А может, просто не сумел уплатить за очень дорогой билет, пусть и в один конец, на этих «ковчегах» - сказала Ария. – Если ты о Луне Шэнкс…       - Именно о ней, – кивнула турианка. – Пока что – о ней. А там и до остальных очередь дойдёт. Эта глава службы безопасности основательницы «Инициатива «Андромеда»… Как же её звали…       - Кого? Главу или её боссиню? – усмехнулась матриарх.       - Главу, – сказала турианка.       - Тогда, если не ошибаюсь, Луна Шэнкс, – ответила Т’Лоак. - Человек, землянка. Глава «Андромеды», уточню тебе тоже для памяти, Найри, звали Джиен Гарсон. А ту, напоминаю, Луна Шэнкс. Тогда, когда ты с ней соприкоснулась, не будем сейчас уточнять детали, она занималась поисками кварианского учёного. Некоего Шио'Лета вас Новарра, который каким-то, не удивлюсь, если исключительно дистанционным образом, занимался, так или иначе, исследованием галактики Андромеда и, как в плохих романах, неожиданно пропал. Шэнкс получила втык от Гарсон, после чего вынуждена была вплотную и лично заняться поисками этого умника-разумника.       - Её, помнится, сопровождал военнослужащий ВКС Турианской Иерархии, действовавший под прикрытием и представлявшийся всем неким Санджином Винником, – сказала, скрывая улыбку, Кандрос.       - Именно. – Ария улыбаться не стала, но расслабилась, откинувшись на спинку кресла и опустив руки на подлокотники. – Оказался твоим, Найри, двоюродным братом.       - Сейчас по моим данным, - посерьёзнела Кандрос, - он снова вернулся на «Нексус». Туда-обратно летает часто, хоть и затратно это, но… Сложности у «Андромеды» нарастают и думается мне, что проект уже находится под серьёзной угрозой срыва.       - Или, как минимум, под угрозой возникновения целой цепочки, а точнее – системы больших и маленьких, как взаимосвязанных, так и не связанных между собой проблем. Нестабильно там, согласна, – отметила матриарх. – Ладно, общие рассуждения оставим философам, они за это зарплату немаленькую получают, а сами…       - Сами вспомним о том, как Тирэн Кандрос, назвавшийся Санджином Винником, прибыл на твою станцию, Ари, – негромко сказала турианка-биотик. – Батары, помнится, попытались заставить Луну и Тирэна заплатить стыковочные сборы, но мне удалось вмешаться раньше, чем дело дошло до стрельбы на причалах и в «рукавах». Тирэн… Он – горяч, это верно.       - Может и хорошо, что Луна не знала, кто такой этот её сопровождающий-турианец на самом деле, – размышляя, сказала Ария. – А может быть, и плохо. Факт остаётся фактом, Найри. Своим вмешательством в ситуацию – вряд ли турианец не смог бы отбиться от парочки охреневших от временной безнаказанности четырёхглазых – ты расшифровала двоюродного брата перед Луной, та автоматом вообразила, что её, человечка, предали, а значит, надо решать ситуацию кардинально.       - Угум. Наставила на Тирэна оружие, – поддакнула Найрин. – Я еле успела включить биотику.       - Но потом женская солидарность берёт верх, – сказала Ария.       - Возможно, возможно. Я потом, как и Луна посчитали, может быть даже и одновременно, что Тирэн… В общем, он задолжал нам обеим как минимум, пояснения, – она помолчала несколько секунд. – Ари, ты…       - Мне тоже надо меняться, Найри, – сказала негромко азари. – Иначе… угроза моего смещения может быть очень резко и быстро реализована и у меня не будет времени выстроить и реализовать ситуацию в свою пользу. Сейчас… чехарда в высшем руководстве Станции – путь к дезорганизации всей жизни на «Омеге». И дело даже не в том, что кто-то исправно пытается со мной спорить, нарушая один из главных принципов станционной жизни, а в том… Что у нас теперь есть общий враг, победить которого мы сможем, только задвинув наши распри и противоречия в самый-самый дальний угол.       - М-да, – турианка встала с кресла, прошлась по кабинету, взглянула на подиумы, где продолжали изгибаться в соблазнительных позах танцовщицы-азари. – Всё же Тирэна пришлось представить тебе, как местной королеве. И – убедить уже тебя, что Тирэн не представляет угрозы ни для тебя, ни для Станции в целом.       - Убедить меня в этом, если помнишь, Найри, оказалось достаточно легко, – отметила Ария, оставшаяся сидеть в кресле, к чему Кандрос отнеслась с полным пониманием. – Ты и сама… довольно особый член своей семьи…       - Угум. «Паршивая овца», – резко остановившись у полупрозрачной стены, полуобернулась к собеседнице турианка-биотик.       - Сама сказала, – ответила Ария. – Впрочем, мы… все непоследовательны, хотим и общего и частного и всего по максимуму, что, кстати, не всегда получаем.       - В нужной мере, в нужное время, нужного качества. – Найрин вернулась в кресло, устроилась поудобнее. – Ты ведь тогда позволила Тирэну продолжить своё расследование…       - С условием, что он на станции – не задержится, – уточнила матриарх.       Кандрос кивнула:       - Иерархия не стала менее параноидальной с тех пор, как мне самой пришлось покинуть мой родной Палавен. – Я и сама не ожидала, что Тирэн станет таким большим циником. Хотя, мне помнится, он… очень сильно колебался, стоит ли присоединяться к Инициативе полностью.       - Лучше уж пусть колеблется – решение будет обдуманным и точным, – отметила Ария.       - И, кажется, он принял его, – сказала Найрин. – Если о нём до сих пор мало известно, значит, скорее всего, он таки получил место на одном из ковчегов.       - Считаешь, что турианский ковчег… если такой, конечно, существует, проблемен? – спросила матриарх.       - Да, считаю, – подтвердила Кандрос. – Потому-то я и просила двоюродного брата хорошенько подумать о том, чтобы присоединиться к «Инициативе «Андромеда»» по-настоящему. Думаю, когда он решит что-то по-крупному, то мелочи, типа решения о том, где следует пребывать, он примет… легче и обдуманнее.       - Возможно, – согласилась хозяйка кабинета. – Тирэн… тогда решил выследить саларианца-биотика и перед своим исчезновением, кстати, предположил, что может быть, я ещё увижусь.       - С моим братом? – усмехнулась Найрин. – Возможно, возможно. Он – неуёмен в хорошем смысле этого слова. Миссию он выполнил. Зету, правда, упустил, но пожелал последовать за ним куда угодно. И я знаю, что от своих слов он… не откажется. Сильным и опытным противником этот саларианец-Зета оказался. Спасибо тебе за оружие, Ари. Тирэну оно… помогло, а возможно… спасло жизнь.       - Всегда пожалуйста, подруга, – ответила Ария.       - Заклятая подруга, – уточнила турианка.       - Возможно, возможно. Всё в этом мире изменчиво и призрачно, – сказала матриарх       - Увы. – Найрин посерьёзнела. – Жнецы, похоже, лезть вперёд своих помощничков разного калибра не собираются. Жукообразные тоже вряд ли проявятся сразу и в полной мере.       - Значит, у тебя тоже такое… предчувствие? – спросила матриарх.       - Очень чёткое и точное. К сожалению, – обошлась без кивка турианка-биотик. - Лезли люди в наши миры? Лезли, ещё как лезли. И будут лезть. Ладно, пусть лезут. Они же не с войной к нам лезут.       - Но есть среди них те, кто лезет с войной, – отметила Ария.       - «Цербер», – уточнила Найрин. - Сначала пытались возвысить человечество над всеми остальными расами разумных органиков. Чего по первости не бывает, но потом… Потом это стремление убралось со «света» в «тень». И вот теперь… выясняется, что не только Коллекционеры, но и «церберовцы» нацелились на нашу Станцию со слишком ясными захватническими устремлениями. Место им требуется для реализации своих замыслов.       - Всем место требуется, – негромко с долей ясной ненависти ответила матриарх. – Галактика, пусть даже и её исследованная часть, оказывается удивительно маленькой для всех замыслов, посещающих мозги и сознания разнорасовых разумных органиков.       - Тем не менее, всё же мы различаем хорошие и плохие замыслы. – Найрин встала, нервно прошлась от двери к полупрозрачной витрине. – Пока различаем.       - И это – главное, – ответила матриарх, спокойно отнесясь к желанию гостьи в очередной раз пройтись. Найрин была большой любительницей пеших прогулок. Для неё отмахать сотню километров без всякой биотической поддержки – самое милое дело. – Если мы ещё не будем различать плохое и хорошее… Перестанем быть разумными органиками.       - Сколько же будет этих выборов… - произнесла Найрин, остановившись у полупрозрачной стены.       - Сколько будет – столько будет, – матриарх крутнулась в кресле, чтобы видеть собеседницу не поворачивая головы. – Ты… настраиваешь своих на максимальное сопротивление «церберовцам»?       - Настраиваю, – сказала турианка-биотик. – Я знаю, что Коллекционеры первыми не полезут на Станцию. А вот «церберовцы» - полезут. И с ними придётся воевать. А с Коллекционерами и Жнецами – потом, по возможности.       - Считаешь, что Шепард и его коллеги своим появлением на «Омеге»… смогут уравновесить ситуацию? – матриарх опустила взгляд на экран настольного инструментрона, прочла заголовки поступивших сообщений.       - Почему нет? Смогут или не смогут – вопрос дискуссионный, но в том, что попытаются – я не сомневаюсь, – сказала Найрин, обшаривая взглядом пространство «Загробной Жизни», доступное взгляду и чутко прислушиваясь к одной ей доступному диапазону звуковых волн. Тонкий слух турианцев… Азари, как понимала Кандрос, он напрягал. Неудобно было признавать, что другая раса разумных органиков оказалась хоть в чём-то лучше синекожих красоток.       Недоверие между Найрин и Арией имело долгую историю. Уточнять детали сейчас турианке не хотелось, но… Если уж азари считают себя бесполыми существами, то… пусть не удивляются, что их таковыми считают и другие расы разумных органиков. В специфическом смысле. Никто не в состоянии заблокировать и тем более отменить силу и влияние «зова пола». Можно сотни раз говорить, что вопросы пола для тебя не существуют, но… Раса, оставшаяся без мужчин, сумела, может быть и благодаря тем же протеанам, как-то приспособиться к этому положению. Азари стали общедоступными сексуальными партнёрами. И даже с турианцами они умели ладить, хотя различия в физиологии – и не только в физиологии – были у азари и птицемордых настолько фундаментальными. Легче было представить себе турианца и кварианку в одной постели, чем… Чем ту же турианку и азари в той же одной постели. Без последствий в виде детей, само собой.       Далеко не всегда секс служит только деторождению, далеко не всегда. И хорошо, что не всегда. Была Найрин в постели у Арии?! Была. Почему бы и не быть? Если дети не планировались и обе предохранялись, то почему бы и нет?       Потом… Потом разошлись пути Арии и Найрин. А может, это не пути разошлись, может взаимоотношения между ними стали другими? Исчезла эта сексуальная связь. Или, точнее… Стала менее доминирующей, чем раньше. Сейчас, бывало, Найрин тоже составляла Арии компанию в постели. Но… Не на всю ночь и даже не на большую часть времени, выделяемого для отдыха.       Найрин понимала, почему Ария временами становится… непереносимо жестокой и безрассудной. Эти три десятка лет взаимодействия Старых Рас с неофитами Большого Космоса – землянами… дались ей очень нелегко. Они для Арии оказались накрепко связаны со смертью от рук землян единственной дочери – Лизелль. Обстоятельства гибели молодой азари - сейчас непринципиально, сколько ей к тому моменту исполнилось полных лет - до сих пор являются тайной не только для Найрин, но и для самой Арии. Может быть, это и к лучшему, когда не знаешь, не ведаешь и не понимаешь всех этих обстоятельств. Может быть, знай Ария эти обстоятельства в деталях, она была бы гораздо менее спокойной и мягкой? Может быть, почему не может?!       Ария… да, она была и наёмницей, и десантницей. Но… Она нервничает и беспокоится, ведь «Омега» - не военная станция. Здесь никто по большей части не имеет и малейшего понятия о воинской дисциплине и субординации. Гражданская станция. И впереди – война со Жнецами. Боевыми, военными, тяжеловооружёнными кораблями. Придётся вооружать всех разумных органиков поголовно. Да, на «Омеге» мало тех, кто ни разу в своей жизни не брал в руки огнестрельное или лучевое оружие. Далеко не всегда доходит до применения ножей и кастетов. Максимум – мордобой голыми руками или лапами. Да хоть ногами, но всё же без тяжёлых и средних огнестрельных и лучевых ранений обходится. А сейчас…              - Ты… напряжена, Ари, – сказала Найрин, отойдя от полупрозрачной стены и подойдя к рабочему столу. – У меня такое… то ли впечатление, то ли ощущение, что ты…       - Ты права, Найрин, – сказала матриарх. - У меня… есть необходимость улететь со Станции. Так что, как обычно… Присмотри тут… за всем. Куда и зачем лечу… Говорить не буду. Вернуться постараюсь побыстрее, через несколько часов. Максимум – через сутки, – азари подошла к двери кабинета. – Ну… будь тут, – она переступила порог и пошагала по коридору к лестницам.       - Буду, – ответила турианка. – Куда же я денусь. – А про себя подумала: непонятно как-то. Срывается со Станции куда-то в неурочное время. И моё положение какое-то непонятное… Ари, конечно, стремится и пытается опереться на меня, но… Какое время сейчас вообще урочное? Вот так сразу, стоило землянам выкопать на Иден-Прайме Маяк и – началось… Явился Жнец, считавшийся до этого максимум бесплотной легендой. И… мирное время превратилось в предвоенное.              Водитель челнока быстро доставил Арию на борт её личного фрегата, подождал, пока пассажирка покинет салон, выключил основные системы «кораблика». Не первый раз он возил Арию по самым разным маршрутам. Не только со станции на фрегат и обратно. По многим другим маршрутам. Азари всегда была немногословна, сдержана.       Пилот фрегата принял маршрут, вывел корабль за дальние маяки «Омеги» и вскоре фрегат направлялся к ретранслятору.       Ария не спешила уходить в каюту, осталась в пилотской кабине, только прислонилась к приборной стойке, привычно глядя на черноту космоса, разбавляемая неверным светом многочисленных звёзд.                            Флайер с Советницей Тевос на борту прибыл в Доки, когда челнок с личного фрегата Советника уже опускался на плиты посадочной площадки.       Азари-матриарх уважала точность и чёткость. Об этой её особенной настройке знали все, кто хотя бы раз в жизни контактировал с ключевым членом Совета Цитадели. Понимали, что синекожая высоченная красотка, мастер биотики не будет церемониться с теми разумными органиками, кто осмелится ей без достаточных на то оснований попротиворечить.       Поднявшись на борт «кораблика», Тевос уселась на лавку. Поправила красно-белое платье, взглянула на собственное отражение в стекле иллюминатора боковой салонной двери, вздохнула. Достаточно подумать самой о том, что её пусть и временное исчезновение со Станции будет замечено, отмечено и истолковано, как начнёшь собственной тени бояться.       Челнок ушёл к фрегату, ожидавшему владелицу за пределами внешнего станционного рейда. Несколько минут – и он входит в ангар, попадая в лапы стабилизационно-фиксирующей системы и подходя – медленно и осторожно – к металлопластиковому трапу.       Увидеться, встретиться с Арией… Надо. Как бы ни относились к жителям Терминуса обитатели Пространства Цитадели, невозможно отрицать один очевидный факт: и там и там живут разумные органики. Потому нельзя до абсурда доводить ситуацию, нельзя противопоставлять одну часть населения исследованной части галактики - другой части населения, пусть и обитающей в другом регионе той же части галактики. Нельзя. Достаточно того, что впереди не обычный межрасовый конфликт, а война с внегалактической расой. Раз за разом отправлявшей в небытие десятки рас разумных органиков. Потому… да, в мирное время можно до хрипоты требовать выдачи из Терминуса отдельных разумных органиков, на которых уже заведены следственные дела, можно даже насильно, по возможности, извлекать их с этой территории, находящейся вне юрисдикции Цитадели. А в предвоенное, да ещё в такое… Надо как-то находить и использовать новые точки соприкосновения. Повраждовать и попротиворечить успеем. Или – не успеем, потому что погибнем. Как погибли многие другие, ныне почти неизвестные расы разумных органиков.       По слухам, основанным на обрывочных документальных данных, среди этих рас встречались и разумные синтетики. Если хоть одна раса такая подключится к нынешней ситуации… Мало будет приятного. Очень мало. Впрочем, одна такая раса уже, к сожалению, подключилась. Геты. Эти «скафандрики», кварианцы… возжелали крупно облегчить свою жизнь. Свалить или спихнуть на роботов, на киберов, на синтетов всю чёрную, тяжёлую работу.       Не получилось. Да ещё так «не получилось», что всю расу разумных органиков – тех самых «скафандриков» в полном составе разумные синтеты выгнали с материнской планеты, как выражаются земляне, взашей. Гнали до ретранслятора. Могли бы и дальше, но… замкнулись в материнских системах кварианцев, которые лет триста с тех пор обитали только на своих кораблях. Всех, какие сумели собрать.       Могли бы стрелять синтеты по этим кораблям? Могли. И – не только по кораблям. Стреляли? Стреляли, отрицать это – глупо. Факты доказывают обратное. Попадали? Конечно, попадали, а что ещё можно ожидать от синтетов, ИИ которых объединились в сеть?! Притом так быстро и надёжно объединились, что… разленившиеся кварианцы не смогли, как ни пытались и как ни старались, ничего этому объединению противопоставить.                            Полёт до Иллиума прошёл… обычно.       Фрегат встал на внешний рейд, лёг в дрейф, челнок быстро доставил Советницу Тевос в космопорт – далеко не самый главный, но крупный.       Ария ждёт. Есть у неё тут… что-то вроде резиденции. А почему бы и нет? У Советницы тоже есть явные и тайные уголки, в которые, при случае, она может уйти… Если так сложатся обстоятельства. А пока эти самые обстоятельства складываются так, что Советница Тевос встретится с лидером криминального мира Терминуса и обсудит, как принято выражаться в СМИ, «широкий круг вопросов и проблем, представляющих для сторон взаимный интерес».                     Иллиум был лучшим местом для такой встречи. На Тессии было бы сложно. Один Сверхмаяк протеанский чего стоит. Да, он спрятан под статуей богини Атаме, но… есть немало азари, которым, в силу разных причин известна – с разной полнотой - эта тайна.       Последняя она у азари? Нет, не последняя. И, может быть, хорошо, что не последняя.              Тевос сошла с борта челнока, прошла по крытому переходу в зал прилёта. Ничего, она не считает, что как Советник Цитадели, должна непременно воспользоваться спецзалом для особо титулованных персон и прочими преимуществами. Да, на неё обращают внимание. Кто-то проходит равнодушно, кто-то изумляется, кто-то удивляется, кто-то пытается сделать снимок, а то и записать видео. Известная личность, Советник Цитадели. Для многих – это первая встреча лицом к лицу с действующим Советником, да ещё и матриархом азари.                     Тевос не сомневалась, что к ней-то уж точно никто приставать не будет. Все хорошо знают неприступный характер пожилых азари, не вспоминая ещё о том, что азари обычно не задумываются о боевом применении биотики. Сразу применяют. Потому шутить с ними мало кто рисковал. А те, кто всё же рисковал – те, обычно, жалели потом ровно столько времени, сколько им оставалось дышать без посторонней помощи.              Далеко не все расы практикуют, к примеру, лицевые колониальные отметки. Турианцы, волусы, немного – саларианцы. Азари тут тоже отметились – кто-то из синекожих красоток считает, что без этого несмываемого украшения вполне можно обойтись, а другие – полагают, что без этой детали их образ будет неполным и неточным и нечётким.       Тевос получила свои лицевые «отметины» в раннем детстве, даже в младенчестве. Мастерица-азари, которая эти «отметины» наносила, оказалась настоящим профессионалом. На голубой коже белые линии смотрелись… можно сказать, что естественно. Да, кто-то мог счесть, что их много, но… самой Тевос так не казалось, а мнение других разумных есть мнение других разумных и оно в данном случае для неё неактуально.              Присланный Арией наёмный флайер стоял у выхода из зала прилёта. Тевос открыла «верх» кабины, устроилась за пультом, опустила «верх» и включила двигатели. Можно было обойтись и без прогрева, системы позволяли стартовать немедленно. Но матриарх не спешила и несколько минут сидела, глядя на пляшущие показатели на экранах. Завораживает немного и позволяет подумать о чём-то своём, хотя…       О чём своём можно думать, когда земляне в очередной раз отличились так, что уже не только Совет с Корпусом Спектров, но и СБЦ трясёт мелкой дрожью. Только при одном упоминании о людях. И не важно, в каком контексте эти люди упоминаются. Да в любом! И сразу все разумные органики начинают нервничать, у кого, конечно, как получается и как кто умеет. А раз начинают органики нервничать, значит, жди беды и жди проблем. А против такой проблемы, как Жнецы… Пусть даже пока, слава Богине, один, вряд ли какая другая проблема большой покажется.                            Флайер быстро преодолел путь из космопорта в коттеджный посёлок, где располагалась одна из резиденций Арии Т'Лоак.       Посадив машину на площадку, Тевос откинула «верх» кабины и вышла, привычно выпрямляясь. Сколько раз она вот так, вытянувшись струной, стояла на балконе Зала Заседаний Совета Цитадели.       Почему стояла? Потому что этот ритуал венчал собой всю часто многосуточную работу аппаратов Советников и привлечённых специалистов. Вершина редко когда бывает по площади больше основания, потому… Можно было и постоять несколько часов. Хоть шесть, хоть двенадцать. Зато… Мало кто из разумных органиков мог обвинить Советников в излишнем стремлении подольше позаседать.              - Проходи, Тева. – Ария встретила гостью на пороге, отступила в сторону, пропуская в прихожую. – Рада, что прибыла… быстро и… вовремя, – матриарх указала на дверь кабинета. – Там будет… лучше разговаривать. Комната – маленькая. Надоели, если честно, эти залы. Веришь, сама на Станции стараюсь почаще бывать в своей маленькой личной квартире. Той самой, где родилась Лизелль.       - Знаю, Ари. – Тевос прошла следом за хозяйкой в комнату, служившую королеве пиратов кабинетом, села в кресло, проигнорировав диван.                     Ария села рядом с Советницей, тоже не обратив внимания на диван. Может потом, позднее, будет возможность присесть на него, а сейчас… Сейчас – не до этого. Сейчас надо о многом поговорить. И разговор этот… будет не лёгким для обеих матриархов. Почему-то было ощущение, что… общение может закончиться ссорой. Или – охлаждением взаимоотношений. Чего только в жизни не бывает? Всё бывает. Вот, появились земляне – и время пошло ощутимо быстрее. Во многих смыслах быстрее.       - Ты права, Тева, время пошло быстрее, – сказала Ария. - Не могу сказать точно, хорошо ли это или плохо. Хочется, очень хочется убедить себя в том, что это просто факт действительности, но… Придётся говорить о многом, Тева.       - И предполагаешь, что… - выдохнула Советница.                     - Предполагаю, – кивнула матриарх. – Мы с тобой… не первый десяток и даже не первую сотню лет живём на свете. Люди – что, они только три десятка лет пребывают - с переменным успехом - в Большом Космосе. А мы – не первую тысячу лет. Потому… - Ария махнула рукой, обратив внимание на то, как на неё искоса своим фирменным взглядом взглянула Тевос.       - Потому мы едва не уснули, Тева, – ответила королева «Омеги».       - Но ведь не уснули ведь… - осторожно заметила Советница.       - Не уснули, – подтвердила Т'Лоак. – Сама ведь знаешь, как пришлось изворачиваться твоему аппарату, пытаясь задержать ретивых птицемордых, возомнивших себя ни много, ни мало, спасителями Большого Космоса и возжелавших получить очередной полигон для боевых стрельб.       - Земляне бы ответили… - произнесла Советница.       - Ответили бы, – вздохнула Ария. – И что толку-то от этого ответа? Одна звёздная система, несколько планет, несколько станций, немного астероидов. Для настоящего турианского Флота это - сущий пустяк. Дела то – на считаные часы. Даже по земному счёту, не говоря уже о галактическом, – она помолчала. – Ответили бы, но… Сама ведь помнишь, что птицемордые выдали землянам проект своего турианского фрегата двухвековой давности. Поновее – не нашли. Или – не захотели по ряду причин найти. Есть, конечно, информация…                     - О том, что к созданию, а точнее – перелицовке этого фрегата турианской постройки приложила лапы человеческая группировка «Цербер», – сказала Советница. – Так это… почти что общеизвестная в узких кругах информация. Птицемордые не особо это скрывают, да и от технарей, регулярно отслеживающих в своём информационном сегменте новинки. И – не только новинки… Словом, от них, - отметила Тевос, - сложно утаить столь очевидную информацию. Тем более, если с полного согласия турианцев проект подвергся адаптации… под человеческие особенности и потребности.       - И как считаешь, дело пахнет… объединением усилий? – задала провокационный вопрос Ария.       - А куда мы денемся, Ари, – сказала Тевос. – Если уж на Идене землянам пришлось объединять усилия наземников с фрегатовцами, то… Сама ведь помнишь, Альянс Систем, мнящий себя представителем всего человечества, включает всего двадцать стран, а на Земле, даже по каким хочешь данным, этих стран и, соответственно, людей – гораздо больше двадцати. До двух сотен доходит, Ари. А Альянсовцы жмут так, словно… как это люди говорят, они – «пуп земли».       - Расширение количества стран, вовлечённых в земной «космический клуб»… вызовет массу негативных последствий, – сказала Ария. – Сейчас, как ты знаешь, у нас в Терминусе пока ещё мало человеческих колоний, но если активность в силу расширения человеческого «космоклуба» увеличится… в наше пространство хлынут земляне и… сама ведь понимаешь, у нас планет, пригодных для колонизации, гораздо больше, чем в Пространстве Цитадели. А раз так… то возникнут сложности.                     - И где они только не возникнут, Ари, – ответила Советница. – Везде возникнут. Станцию уже сейчас трясёт, разведка каждый час кладёт мне на стол новые донесения о выявленной активности нормандовцев. Ладно там этот протеанин Явик с его расовыми возможностями и способностями, но… фрегатовцы ведь более умно поступили: активировали всю разведаппаратуру своего корабля в боевом режиме и теперь копают – мои аналитики в осадок выпадают от желания пообщаться с корабельными спецами. Боюсь только, что на фоне пакета нарытой фрегатовцами информации о состоянии дел на Цитадели СБЦ и прочие правоохранительные органы будут весьма непрезентабельно выглядеть.       - А если они ещё и пустят эту информацию в оборот, Тева, то вы будете поставлены перед жёсткой необходимостью действовать, – сказала Ария. – Притом так действовать, что дымиться будете. Не биотикой, Тева, не биотикой. Потом исходить будете. Ох, придётся нам вспомнить, хотя бы тем, кто к азарийскому племени принадлежит, что мы всё же бывшие водоплавающие. Париться придётся.       - Придётся, значит, попаримся. – Тевос начинала злиться и Ария это отчётливо ощущала. – Как мне объясняться с саларианцем, за спиной которого маячат когда одна, а когда две саларианки-далатрессы и которые спят и видят, как бы устроить возможно большему количеству несхожих на рогатых саларов разумных парочку крупных пакостей, да так, чтобы все вздрогнули и прониклись? О Спаратусе не говорю – для меня он дисквалифицировался уже давным-давно. Я вообще считаю его недееспособным, потому что ест - за троих и пьёт - за пятерых. И куда в этого костлявого столько горячительных напитков помещается?! Сама иногда удивляюсь! – Советница сжала кулак и хрястнула со всего размаха по ближайшей полке.       - А ты сама? – спросила Ария.       - Я? – Тевос развернулась к собеседнице всем телом. – Да я не знаю, как ещё удерживать ситуацию в более-менее безопасных рамках. Нашу с тобой расу, Ари, считают расой дипломатов, уверены, а бывает – и убеждены, что мы, синекожие красотки, способны разрулить любую сложную ситуацию, сделав так, чтобы всем… ну или большинству было хорошо или, по меньшей мере, не больно и не горько. А я вот… не знаю. И боюсь, что такой комплект разумных, которые приближаются к нам на борту небезызвестного теперь, к счастью или – к сожалению, фрегата «Нормандия», устроит нам локальный настоящий многоуровневый кошмар. И уж конечно, постарается… Не попытается, а постарается пройтись по «верхам». А учитывая то, что корабль – разведывательный, Ари, и то, что они уже несколько часов как врубили все свои спецсистемы в боевой режим и собирают информацию не горстями, а ковшами… Ковшами, Ари! Я не говорю о том, что там, на борту фрегата, вдруг нашлись матриарх азари Бенезия и Спектр турианец Сарен Артериус. Это – мелочи, потому что оба относятся, во-первых, к хорошо знакомым нам всем расам, а во-вторых, являются хорошо знакомыми нам всем личностями. А вот протеанин… Знаешь, я совершенно искренне и открыто могу заявить, что я его не просто опасаюсь уже сейчас. Я его - боюсь. Одного его – боюсь. Потому что чувствую, Ари, что он один способен поставить по стойке «смирно» всё многомиллионное население Цитадели. Сколько там у нас на Цитадели по последней статистической сводке населения?       - Тринадцать с чем-то миллионов, Тева, – ответила властительница «Омеги». – Знаешь, ты права. Я как подумаю, что способен сотворить или совершить один этот протеанин… Сначала – на Цитадели, а потом… Потом – на «Омеге». Мне… мне тоже страшно становится, Тева. Вот перед тобой… могу это сказать, а другому кому на Станции – побоюсь, поопасаюсь. Даже столу в своём вроде бы собственном кабинете - не смогу сказать. Вслух – не смогу. Потому что знаю, что слушают, а может быть и записывают… видео. Как подумаю, что смотрят и слушают… Тошно становится. Чувствуешь себя на сцене… А я уже давно не была на такой сцене… Чтобы спокойно относиться к тому, чтобы тебя во всех ракурсах снимали… Отвыкла я от этого, – с горечью заявила Ария. - Знаю, что после Цитадели фрегат-прототип, скорее всего, пойдёт к «Омеге». Ну… пусть не прямо к «Омеге», а боязно уже сейчас так… Редко, когда мне так боязно было. Надеюсь только на то, что фрегат не сразу пойдёт от Цитадели к «Омеге». Потому… прости, но я тебя уже сейчас понимаю… Как могу, Тева, конечно.       - И что, считаешь, как я должна действовать? – спросила Советница. – Вот… Я хочу знать твоё мнение. Потому что рассчитывать на саларианца с турианцем… Мне сейчас очень трудно.       - А сама как мыслишь? – ответно спросила Ария.       - Я уже и не знаю, – честно призналась Тевос. – Сама ведь помнишь о том, что фактической властью Совет над расовыми правительствами не имеет, а тут… Тут придётся вспомнить, что мы – Советники. А власть… Да какая тут власть-то особая нужна?! Так, небольшая координация. А основную работу возьмут на себя расовые правительства. Хотя… наверное, я чересчур оптимистична. Сама ведь понимаю, что… выдаю желаемое за действительное, но… умирать вот так просто по чужой воле… не хочется.                            Тевос замолчала и Ария не стала её торопить с продолжением. У неё самой душа была… не на месте. Долгая жизнь… оказывается очень короткой, едва только перешагнёшь во вторую половину своего личного тысячелетия… А тут ещё… сильный и беспощадный враг, по сравнению с которыми даже рахни – куда уж там кроганам – кажутся сущими младенцами.       - Ты так и… - вдруг сказала Тевос.       - Вот так и осталась… одна, – ответила Ария. – После того, как погибла Лизелль… я охладела к близким взаимоотношениям со всеми и любыми разумными органиками. И ещё, чувствую, это время охлаждения, к концу не подошло.       - А… как ты насчёт… - продолжила Тевос.       - Шепарда? Хоть у меня и нет таких возможностей, какие есть у тебя, Тева, но вот чувствую я, что… Не я его главная любовь, Тева. Не я… Да и… посмотреть на него поближе, не буду скрывать, мне - хочется. Почувствовать. Не на удалении, а вблизи. Потому… подожду, пока фрегат прибудет на «Омегу». Рано или поздно он… прилетит.       - Будешь ждать? – без улыбки спросила Советница.       - Буду, – ответила Ария. – Потому что… хоть с увеличением числа прожитых лет… считается, что чувства и эмоции охладевают, вот чувствую, ощущаю, что не будет рядом с нами Шепарда – отправимся мы следом за…       - Протеанин – выжил, – сказала Тевос. – И дело даже не в том, один ли он выжил или не один…       - За протеанами. За большинством протеан, – закончила властительница «Омеги».       - Не думаю, Ари, – негромко сказала Советница. – Не думаю. Не отправимся мы следом за протеанами. Не отправимся. Потому что верить надо, Ари. Без веры… ничего хорошего не будет. Плохого – будет много. Прости, говорю много, хоть я и политик, привыкла языком молотить, но сейчас… говорю от сердца. Не сказала бы я этих слов с трибуны какой-нибудь. А тебе – скажу. Верить - надо. Потому что это – наша жизнь. Наша, Ари. Другой жизни не будет. У нас – во всяком случае. И потому… понимаю теперь, что мне меняться надо. И менять отношение к землянам. Менять, – рука Тевос поднялась, замерла, покачалась из стороны в сторону, словно примериваясь к удару по ближайшей поверхности, затем опустилась. – Вот видишь, хочу снова со всей силы ударить по чему-нибудь твёрдому. Хоть так разрядить раздражение и… страх. Да, Ари. Страх. Не только перед протеанином. Не перед этими гигантскими полумашинами. Перед собой… Вот летела к тебе на Иллиум… думала о многом. Да, сидела вроде ровно, прямо, молчала, но… душа-то не на месте, а сознание… даже и не знаю, как сказать. Вроде и не должна так… в разнос выходить, а… Вот уже сейчас… не знаю, как вернусь на Цитадель. Время-то идёт, срок прибытия фрегата-прототипа приближается. А Станция… не готова.       - Считаешь, что нормандовцы… - осторожно заметила Ария.       - Могут пойти на то, чтобы провести свою работу, к которой они, безусловно, готовятся, не в один заход, а в несколько, – вздохнула Тевос. – Потому верю, что… собрались они чистить Станцию… капитально. По-страшному чистить, Ари. До блеска чистить! Я вот покопалась в новонайденных материалах, которых сейчас в Экстранете – полным-полно. И поняла, что нормандовцы в их нынешнем составе вполне способны сотворить со Станцией что-то такое, что они уже сделали с Иден-Праймом.       - Ты намекаешь, - осторожно поинтересовалась королева «Омеги», - что снова применят многовекторность влияния?       - Вот ты правильно сказала, Ари. Многовекторность, – произнесла Советница. – Я сижу на Цитадели, а работаю… если это вообще можно назвать работой, не с расовыми правительствами, а с их представителями. А что чаще всего решает представитель?! Да ничего он не решает! Вовне это я могу сказать-то лишь тебе, а так… маска, которая того и гляди, прилипнет к моему лицу уже не на время, а навсегда. Применят нормандовцы многовекторность. Из Иден-Прайма, совсем недавно колонизированного землянами, они уже создали не только одну из лучших житниц, но и самую передовую академию, готовящую кадры для организации Сопротивления.       - Кстати, Тева, а если… если представить себе, что нормандовцы нацелились сделать из Цитадели свою базу? – поинтересовалась Ария.       - Если они собираются чистить Цитадель, то для чего-то они должны это делать? – ответила Тевос. – Если они хотят создать на Цитадели свою базу, штаб-квартиру или что-то подобное, то почему это нужно запрещать и почему этому надо препятствовать в изменившихся условиях?       - Да уж. После того, что нормандовцы провернули на Иден-Прайме… - сказала Ария. - Вряд ли их какая-то ма-а-а-ленькая Станция впечатлит. Всего-то десяток с небольшим миллионов разумных на борту. А то – планета. Пусть и меньше десятка миллионов разумных живут там, но зато, подумай, Тева, пла-не-та.       - Впечатлит - не впечатлит, Ари, но… Сама ведь разумеешь, что раз за разом именно Цитадель становилась центром всей разумной органической жизни? – сказала Тевос.       - Разумею, – подтвердила властительница «Омеги». – И? Что из этого следует?       - Из этого следует, Ари, что надо ломать практику, когда Цитадель раз за разом становилась центром не только разумной жизни в Галактики, но и…       - Смерти? – резко сказала Тевос.       - Именно, – подтвердила Ария. - Если верить протеанину, а оснований не верить ему хотя бы в этом у меня лично нет, Тева, то… Цитадель – гигантский ретранслятор, через который за несколько минут можно перебросить в нашу галактику столько этих «креветок», сколько через обычный ретранслятор их пройдёт добро, если за несколько суток. Только подумай, Тева! Суток! Это не близкая к моей «Омеге» «Омега-четвёртая», из которой с регулярными, пусть и несколько изменяющимися интервалами, вываливаются и в которую заходят крейсера Коллекционеров. Вот и подумай, Тева, о том, на что смогут обратить внимание нормандовцы в первую очередь, – подытожила Ария. – На саму Станцию, на её конструкцию и на её функционал. А её населением, Тева, они займутся в свой следующий прилёт к Станции. В следующий, подчеркну это. Потому что уж в этом я уверена. Так что… У тебя ещё будет время и возможность повлиять на ситуацию, как сумеешь только ты сама.       - Не уверена, что смогу повлиять на ситуацию должным образом, Ари, – произнесла Советница. – Я ведь… не одна. И понимаю, что не смогу всё сделать в одиночку так, как надо.       - Хорошо, что понимаешь, Тева, – негромко ответила королева «Омеги». В другой раз ты мне бы по-иному ответила. Другими словами и с другим выражением.       - Сказала бы, – признала Советник. – Это ты верно уточнила, – она помолчала, затем продолжила. – То ли я старею слишком быстро в последние несколько десятков лет, то ли просто…       - Заткнись, Тева, – остановила её Ария. – Это ты матронам будешь рассказывать о своём почтенном возрасте. Если захочешь рассказать, конечно. Мне - можешь не уточнять. А относительно того, что ты стареешь… Так мы все стареем.       - Особенно – сейчас, – сказала Тевос. – До тебя «Нормандия», думаю, вот нутром своим чувствую, Ари, не скоро ещё доберётся, а до меня, до Цитадели – меньше суток хода. Диспетчеры доложили, что Андерсон – командир фрегата, специально выбрал дальний, самый длинный маршрут. В другом случае, Ари, «Нормандия» оказалась бы у Станции спустя сутки с половиной. Сутки с половиной, Ари! – воскликнула Советник. – За это время я бы вообще ничего не успела.       - А так, когда фрегат летел по длинному маршруту – успела? – поинтересовалась властительница «Омеги».       - Не знаю. Когда улетала с Цитадели – считала, что успела хоть что-нибудь, – честно ответила Советник. - Когда корабль подлетал к Иллиуму – полагала, что теперь знаю позиции других Советников по этой проблеме. Ну, той, связанной с фрегатом и его экипажем, – уточнила Тевос. – А сейчас… Не знаю. Понимаю, что подобное незнание для меня – так очень плохой признак, но сделать… ничего не могу. Вот чувствую, что не могу. – Советница встала, подошла к двери, взялась за ручку. Подождала, замерев на несколько минут, затем отпустила ручку, отшагнула. Взглянула, чуть повернув голову, на табло часов – времени до возвращения на Станцию осталось мало, а там… Там предстоит хоть что-нибудь успеть до прихода к внешнему рейду этого фрегата-прототипа.                     Подняв глаза, Тевос увидела, как Ария подходит к окну, останавливается в шаге от окна. Хотя лицо властительницы «Омеги» Тевос не видела, она могла с уверенностью сказать, что Ария… задумалась и опустила взгляд. То ли на подоконник, то ли ниже.       - Считаешь, что… - Ария не обернулась, не стала менять позу. – Знаю, тебе надо возвращаться на Станцию. Там у тебя график будет ещё тот…       - Будет, – не стала отрицать Тевос. – Хотела, чтобы мы… с тобой побыли… наедине, а вот… не получается, – она помолчала. – Не стойкие мы с тобой стали, не стойкие…       - А может быть, наша стойкость уже не постоянная, а… импульсная? – сказала Ария.       - Может быть. – Тевос смотрела на головные отростки властительницы «Омеги». – Прости, подруга. Мне надо возвращаться в порт, – она открыла дверь, переступила порог.              Выводя флайер на курс к космопорту, Тевос обдумывала ход встречи с Арией. Не всё получилось так, как хотелось. Не удалось побыть с подругой наедине. А ведь думалось и об объятиях разумов и о многом другом, без сомнения, приятном. Не получилось.       Да, они – давние подруги, плотно общаются. И продолжали общаться. Только… эта ситуация на Иден-Прайме… плюс экипаж фрегата, плюс протеанин, плюс оказавшаяся на Жнеце азари-матриарх Т'Сони, плюс оказавшийся там широко известный своей жестокостью Сарен Артериус, Спектр. Коктейль из личностей получается – не дай Богиня.              Пересев на фрегат, и дождавшись выхода корабля за пределы внешнего рейда Иллиума, Тевос включила наручный инструментрон, развернула средний экран и просмотрела заголовки пришедших сообщений. На некоторые ответила сразу, на некоторые – тогда, когда фрегат уже подошёл к местному ретранслятора, а некоторые – только просмотрела, когда фрегат подходил к Кольцу Цитадели.              Проходя по коридорам Кольца, ведущим к Президиуму, Тевос почувствовала, что немного успокоилась. Повидалась она с Арией? Повидалась. Поговорила? Поговорила. Остальное… Надо выстраивать ситуацию, чтобы лучше спрогнозировать варианты развития событий.              Ария вернулась на «Омегу», сразу прошла к себе в кабинет в «Загробной Жизни», уселась за стол. Многое в прошедшей встрече ей не нравилось, но за столетия она сумела приучить себя к тому, что не всё происходит так, как хочется. Станция требовала внимания.