Сверкающие глаза

      Корабль в очередной раз лёг в дрейф.       Таэла и Тангрис, вполголоса переговариваясь, уточняли «веер направлений», по которому предстояло лететь несколько следующих часов. Да, фрегат способен месяцами держать глубокую маскировку, может легко обгонять – и намного – любой современный корабль, каким бы быстрым он ни был, системы «Клинка…» уловят почти любой сигнал. Возможности - ограничены, но… хочется верить, что они расширятся по мере того, как будут укрепляться силы и способности разумных органиков. Независимо от расы.       Несколько последних суток, хоть по цитадельскому, хоть по земному времени, протеане напряжённо работали.       Таэла знала, что Явик не раз говорил нормандовцам о том, что протеане – не спят. Ни в азарийском, ни в турианском, ни в человеческом понимании этого слова. Протеане снижают активность до предела, но – не спят. Потому… многое удалось успеть сделать за это время. Ни на минуту не выключались системы, снимавшие информацию с доступного датчикам и сканерам окружающего корабль пространства. Автоматика перемалывала потоки данных, преобразовывала их в доступные восприятию и пониманию протеан образы и форматы. Посты и отсеки сортировали и просматривали файлы. В конечном итоге восприятие разумного органика отличается, иногда – очень фундаментально - от восприятия автоматики.       Теперь, когда корабль остался, может быть, единственным крупным «осколком» Империи, протеане старались изучить его намного лучше. Тангрис распределила соплеменников по отсекам и постам, организовала сменяемость. Нельзя несколько суток без достаточных оснований осматривать один пульт или - один комплект систем. Утомление протеанам тоже знакомо, а сейчас… пока ещё вокруг нет войны… Нельзя допускать его увеличения до предельных отметок. Протеан осталось очень мало. Надо помогать Явику, страховать его, обеспечивать. Быть его тылом, стать надёжным тылом. Надёжным – прежде всего остального.       Усиленно, углублённо изучать содержимое материальной части фрегата – непросто, но сложнее всего искать что-то в информационных накопителях. Там, по современному счёту, зетабайты информации и просмотреть всё быстро и качественно… При всём совершенстве подготовки это невозможно сделать в одиночку с необходимым качеством.       Если бы не решение, принятое на общем собрании протеан несколько суток назад, возможно, с такой работой можно было справиться. Но… решение было принято и его надо выполнять. Нелегко было принять именно такое решение. Если коротко и в целом сформулировать, то… было решено рискнуть и в короткие сроки увеличить численность протеан. Потому почти все протеанки… сейчас были, как бы выразились земляне, «в положении». Можно исписать горы пластобумаги инструкциями и рекомендациями, но когда наступает момент для их воплощения в реальность…       Таэла всё это видела и чувствовала, когда раз за разом обходила фрегат. Весь, без малейшего исключения. Плюс работа в Центральном, плюс прокладка и утверждение окончательного курса для ближайших нескольких часов полёта, плюс… Можно многое планировать и предусматривать. Но сейчас перечислять всё, чем приходится заниматься ежесуточно – не хотелось. Потому что на неё, как на командира корабля выпало то, что вряд ли бы «потянула» даже Тангрис – работа с информационными носителями. Не теми, которые вполне предсказуемо и обычно находятся на постах или в отсеках. Теми, место которых – Центральный Пост. Минимум три-пять часов Таэла занималась просмотром содержимого многочисленных информационных носителей, находящихся в укладках, штатно расположенных в пультах Поста.              Несколько экранов. Взгляд протеанки привычно перескакивает с пластины на пластину, выделяет необычные места. Много планет - просмотрено. Много систем – пройдено. Не тех систем, которые известны нынешним разумным органикам.       Можно как угодно относиться к отказу от разработки и строительства кораблей и двигателей, способных обходиться без ретрансляторов. Мало кому удавалось увидеть будущее, наступившее через полсотни тысяч лет, в пространстве Галактики, в котором уже нигде… может быть – вообще нигде – не осталось живых протеан, кроме как на фрегате «Клинок Ярости».       Центральный - пуст. Корабль идёт на автопилоте. Кажется, так называют подобные системы земляне? Скорее всего, именно так и называют. Протеанки – все, кроме Тангрис и Таэлы, сейчас – в Медотсеке. Пришлось занять несколько смежных отсеков и кают, но… ситуация… предельно нестандартная. Теоретически её можно было бы не только вообразить, но и описать… А вот практически… Ясно, что мало кто из протеан смог бы всерьёз подумать о таком стечении обстоятельств. Равно как и о том, как правильно действовать в подобной ситуации.       Взгляд скользит по строчкам, переходит с экрана на экран. Пальцы левой руки быстро и чётко нажимают сенсоры клавиатуры – почти все протеане в одинаковой степени владеют обеими руками. Иначе… нельзя. Превосходство должно быть действенным. Даже сейчас. Пальцы правой руки нащупывают в укладке, извлечённой из пульта инженера корабля, очередной носитель информации, рука медленно переносит кристалл к прорези накопителя, пальцы разжимаются, вспыхивает ещё одно экранное окно.       Вместо привычных строк – помнится, земляне-имперцы называют это месиво символов странным словом «абракадабра». Файл, стоявший первым в списке, повреждён. По размерам он… достаточно большой. На шифровку – не очень похоже, но прежде чем добраться до шифра, надо ещё понять, как преобразовать это месиво.       Автоматика свою задачу выполнила – выдала рекомендации и варианты дальнейших действий. Теперь – самое сложное. Принять решение. Копии содержимого файлов – созданы, в случае необходимости можно будет вернуться к исходникам. Кстати, автоматика уже подсунула в «оперативное окно» не оригинал содержимого носителя, а именно копию. Так, как минимум, спокойнее.       Таэла смотрит на индикаторы на экранах. Видит, что автоматика уже провела анализ. Файл, а точнее – сам носитель, на котором он был расположен, механически повреждён. Некоторые каталоги - тоже повреждены. Автоматика доложила о невозможности их восстановления. А этот файл с «абракадаброй». Он… явно не зашифрован каким-то слабым шифром. И он – один из немногих, оставшихся доступными для чтения. Поскольку носитель был извлечён из укладки, располагавшейся в пульте инженера корабля, нет ничего удивительного, что он повреждён механически.       А вот это - уже интересно: автоматика предварительно привела файл в порядок, но… остальное можно сделать только вручную. Аналитическая система выдала прогноз: если окончательное упорядочение будет выполнять один разумный органик, то процесс затянется минимум на двадцать восемь часов.       Взгляд на табло часов – нет, такого свободного промежутка в расписаниях нет. Есть отдельные части, но…       Пальцы Таэлы набрали на клавиатуре комбинацию. Строки и столбцы сдвинулись. Как бы там ни было, теперь ясно, что придётся согласовываться с другими членами экипажа и команды. Одной – не справиться, поскольку это – не единственная работа, которой должна уделить внимание командир корабля. Да и у других соплеменников есть свои задачи, переносить время выполнения которых… нельзя.       Пальцы левой руки на второй клавиатуре набрали стандартные тексты запросов. Взгляд на экран – несколько секунд вполне можно подождать. Пусть коллеги примут решение сами и главное – обдуманно. Пока ещё можно не спешить.       Вот и первые ответы. Почти все – положительные. Шифровка файла, по данным автоматической аналитической системы – многоуровневая, так что… Можно и нужно попросить, чтобы коллеги в порыве дружеского участия не стремились вскрыть все уровни шифрования. Можно понадеяться на то, что они поймут.       Пальцы правой руки набрали уточняющие запросы, отправили их по списку адресатов. Нельзя сейчас умалчивать о деталях и о планируемых шагах. Выжившие протеане заслуживают полноты доступа к информации.       Как же хочется убедиться в том, что в этом глубокозашифрованном файле, почти единственном из сохранившихся на носителе в более-менее «доступном» состоянии, находится действительно важная информация. И очень хочется верить в то, что эта информация… поможет найти для протеан новый дом, новую материнскую планету. Да, ясно, что колония долгое время будет слабой, придётся работать едва ли не круглосуточно, но…              Уточнение, сделанное Таэлой в сообщении, отосланном коллегам, сработало. Командира поняли правильно. Можно говорить, что соплеменники вполне могли посчитать это вариантом реализации права командира, но… Лучше обо всём этом подумать потом, позднее.              - Таэл, я получила твоё сообщение. – Тангрис вошла в Центральный, подошла к пульту, за которым сидела командир, села в свободное кресло. – Коллеги… скоро подойдут. Считаешь…       - Очень надеюсь на это, Тангри, – не стала отрицать Таэла. – Я просмотрела десятки, может быть – сотни кристаллов. Были среди них повреждённые? Были. Были среди них зашифрованные, в том числе и многоуровневыми шифрами? Были. Были и повреждённые и зашифрованные? Были. Но этот кристалл… Да, его я в одиночку расшифровать - не могу… То есть… могла бы, но это бы заняло много времени и… пострадали бы другие работы, не были бы выполнены другие задачи. Можешь счесть это…       - Предвидением? – мягко спросила Тангрис.       - Я бы поопасалась сразу прямо определить это именно так, – ответила Таэла. – Сама знаешь, мы пролетели много систем, изучили много планет.       - Это… было тяжело, – сказала старпом.       - Очень тяжело, – не стала отрицать Таэла. – Видеть в реальности, как изменились… Не могли бы измениться, теоретически или в результате виртуальных симуляций, а именно изменились многие системы и очень многие планеты, звёзды… Знакомые нам по теперь уже древним временам и ставшие во многом другими. И среди этих систем и планет… не осталось, к огромному моему – и не только моему – сожалению, таких, где могли бы мы закрепиться и… остаться.       - В том числе и потому, что наши симуляции чётко указывают, Таэла, на то, что в ближайшие несколько месяцев туда могут прибыть минимум – авантюристы, а максимум – разведывательные корабли. Я не говорю о том, что туда, в эти системы, непременно явятся корабли ранга крейсера. Ты ведь знаешь о «Волге»?       - Знаю, – кивнула старпом.       - Можно не указывать на корабли. На конкретные корабли, – уточнила Таэла. – Но факт состоит именно в том, о чём ты и сказала. Туда могут явиться многие корабли. Один за другим. Да, хорошо известно, что у немногих рас есть действующие корабли с двигателями, позволяющими не пользоваться ретрансляторами. Мы ими тоже не пользуемся. Можем не пользоваться. Но такое положение будет не всегда неизменно. В критический момент… Эта технология может быстро перестать быть секретной и тогда… Как часто бывает в кризисных ситуациях… В результате – наше местонахождение будет вскрыто. Нынешним расам наше проявление – не нужно. Нам оно – тем более не нужно.       - Мы… слабы? – спросила Тангрис.       - Сама понимаешь. Так что озвучивать – не буду, – ответила Таэла. – Когда всё вот так… складывается, хочется немного поверить в чудо. Или в то, что можно счесть чудом, пусть оно и чудом никаким не является. Я могу ошибаться в характеристиках и в оценке, любой разумный органик может, но… Возможно, мы, разумные органики, так устроены, что нам нужно то, что способно поддержать нас в самую трудную минуту. Сложно сейчас сказать, является ли Вторжение Жнецов этой трудной минутой. И хотелось бы определённости, но её у меня сейчас – нет.       - Я знаю, что Жнецы, скорее всего, знают о том, что выжил не только Явик, – сказала Тангрис. – И ты права… сложно представить себе более критическую ситуацию, чем вторжение этих полумашин в Галактику.       - Повторное вторжение, – уточнила Таэла. – Это… сложно. Далеко не все протеане могли себе такое… вообразить даже…       - Мы ведь… хотели… - негромко произнесла Тангрис. – Мы… мы хотели победить. А если бы не победить, то хотя бы… выбросить Жнецов из Галактики. Выбросить… как можно дальше, – от волнения она стала говорить рвано и ей, как понимала Таэла, стало не хватать воздуха. Спазм сковал Тангрис горло.       Протеане хотели победить, но… отступали. Отступали, огрызаясь, не сдаваясь. Жнецы - давили. Их давление стало постоянным. Возможно, «креветки» играли с протеанами. Как с чистокровными, так и с теми, кто только-только принял их самоназвание как своё… Принял очень недавно. Так или иначе, но… принял.       Протеане отступали. Сопротивлялись, но отступали. А потом… потом, чего уж там скрывать, были… разгромлены. Можно и не считать чудом то, что почти сотня протеан выжила. Можно – не считать, но легче и привычнее всё же счесть это чудом. Жнецы – полумашины, протеане – органики. Логика – разная, восприятие – разное.       Постепенно на экране вспыхивали всё новые и новые значки – коллеги Таэлы и Тангрис получали копии файла и принимались за расшифровку. Потом с помощью автоматики… Именно – с помощью, а не при полном приоритете – эти копии будут объединены. По мере готовности. Детали можно не учитывать, но процесс расшифровки – ускорится многократно.       Возможно, что разумные органики плохо приспособлены для рутинной, монотонной работы, но… Здесь работа – творческая. Очень трудно запрограммировать творчество. Для этого нужно нечто большее, чем строки сложнейшего программного кода. Для этого нужно то знание и то понимание, которое свойственно только разумным органикам. Полумашины… Да, они сильны, могучи, прекрасно вооружены. Но если бы всё было так просто… Протеане были бы уничтожены через несколько часов, максимум – суток, после того, как волны гигантских кораблей хлынули в обитаемые миры. А получилось так, что разумным органикам удалось продержаться не несколько суток, а несколько столетий. Две тысячи лет плюс минус несколько сотен лет. Детали – не принципиальны. Важны, да, но – не принципиальны.              Работа по расшифровке – ускорилась. Тангрис ушла на старпомовский обход – служба продолжается. Таэла взяла себе копию, взялась за расшифровку. Командир не может всегда, везде, всюду сохранять предельную дистанцию между собой и остальными членами экипажа и команды. Иногда… как, например, сейчас, надо сблизиться.       Таэла понимала, что коллеги не станут преодолевать все уровни шифровки. Оставят главное ей - своему командиру. Если уж она нашла этот файл, то вскрыть защиту предстоит именно ей. Это – не обсуждается. Это – понимается. Так, как могут понять только разумные органики. Не полусинтеты, не синтеты – только органики.              Час, другой. Тангрис вернулась с обхода, села за свой пульт. Погрузилась в изучение лавины данных. Старпом занимается кораблём и экипажем не в общем, а в частном. Потому… Она не стала брать себе копию, не стала расшифровывать свою часть кода.       Пусть. У неё предостаточно другой работы. Будет ли обнаружено в этом файле после снятия последнего уровня шифровки что-нибудь важное и ценное или не будет – ко всему надо быть готовым заранее. И к удаче и к неудаче.       Нельзя в преддверии новой войны со Жнецами думать только о хорошем. Надо больше думать о плохом. О том, например, что может произойти, если в ближайшее время не удастся найти планету.       Очень скоро корабль будет перегружен. А точнее – перенаселён. И… придётся не только летать, но и дрейфовать, стараться уходить как можно дальше от мест, где даже теоретически могут появиться корабли авантюристов или разведчиков – хоть пилотируемые, хоть автоматические.       Придётся менять план и программу и выживать, ограничив рождаемость. Да, с этим сложно смириться и свыкнуться, но… может быть, столь ненавистный Жнецам вариант мирного взаимовыгодного сосуществования разумных органиков и разумных синтетов, на самом деле не так уж плох, хотя бы потому, что органики должны научиться понимать синтетов, а те, в свою очередь - понимать органиков. Понимать – в том числе означает и умение мыслить как собеседник. Значит, надо учиться думать, как синтет. Принимать без эмоций, чувств, дрожи все – и плохие и хорошие варианты развития событий. Принимать и – понимать. Не как органик, как синтет. Спокойно и где-то даже равнодушно.       Это – сложно, но… не потому ли Жнецы столь сильно опасаются именно такого варианта событий, что он… способен приблизить органиков к окончательной победе над полумашинами?              Ещё один час прошёл. За этот час Таэла, заморозив расшифровку своей копии, смогла совершить обычный командирский обход корабля. Побывать в Медотсеке, превратившемся в настоящее женское царство. Пусть, это вполне предсказуемый и потому нормативный вариант развития событий. Женщины должны рожать. Должны, потому что кроме них и вместо них это никто не способен сделать так, как надо, так, как должно. И сейчас… Сейчас надо сделать всё, чтобы у выживших протеан было продолжение. Самое обычное, самое привычное, самое предсказуемое и нормативное продолжение.       Дети. Те, кто сможет прожить долго. Нет, не обязательно только счастливо – жизнь она не всегда однозначно мягкая и лёгкая. Но – долго. Потому для протеанок сейчас главное – выносить детей и родить их нормально. У каждого ребёнка есть отец. И никакая сила, никакие обстоятельства не заставят отцов отказаться или… или предать своих детей и их матерей.       Раса - выжила. Уже – выжила. И должна укрепиться, должна размножиться, усилиться. Нельзя просто сидеть, лежать и – ждать улучшения. Надо создавать эти улучшения, надо укреплять их.       Протеанки… конечно же, они помогали своим соплеменникам. Всем, чем могли в столь, как выражаются земляне, «интересном» положении. Да, люди правы. Дети – это великое чудо.              Мало кто знает о протеанах такие детали. Интимная тема. Закрытая тема. Как угодно. Да, понимают, что протеане, как разумные органики, тоже должны как-то продолжать свой род, но, к счастью, почти никто не знает, как именно это происходит. И Таэла и Тангрис многое рассказали доктору Чаквас. А как иначе, если ей, землянке, офицеру медслужбы ВКС Альянса Систем Земли доверяет Явик, единственный, оставшийся «на свету» протеанин? Если не доверять никому, то… вряд ли даже сосуществование выживших протеан с нынешними расами разумных органиков будет безопасным и нормативным, не говоря уже о планируемом вхождении протеан в семью органических рас, являющихся на данном этапе хозяевами исследованной части Галактики.       Чаквас знает многое о физиологии, анатомии и прочих медико-биологических «подробностях» протеанской расы. Она-то прекрасно знает, что протеане – двуполы. Ни Таэла, ни Тангрис почти ничего не скрывали от Карин. Потому что знали, что она – умна и опытна. Редкая удача – найти столь разумного органика, способного не только многое знать, но и многое понимать, а главное – верно, точно и глубоко чувствовать.              - Расшифровка остановлена, Таэла, – негромко сказала Тангрис. – Части – соединены. Ошибок соединения не обнаружено. Проверка – трёхкратная – выполнена.       Подруга верна себе. Трудно сказать, кто она сейчас в большей степени – подруга или старпом. Наверное, всё же больше подруга. В это хочется верить.       Таэла остановила расшифровку своей копии. Всё уже сделано. Защита… преодолена. Остались максимум один-два уровня. Коллеги верили в то, что с ними их командир справится в одиночку. Это – её право. Если носитель был найден в Центральном Посту, в пульте инженера корабля, то… возможно на нём – секретная или, как минимум, закрытая информация.              - Благодарю всех, принявших участие в расшифровке файла, – негромко сказала Таэла, активировав конференцсвязь по спикерам. – Вы сократили время, которое для нас сейчас… слишком дорого. Ещё раз – спасибо вам. Большое спасибо, – она переключила каналы, взглянула на экран. Теперь… минимум несколько десятков минут она и только она потратит на снятие последних уровней шифрования. Два удара, два шага и… текст или что там ещё может содержаться… будет доступно. Абракадабра символов станет обычным текстом или обычным снимком. Что бы там ни было… Так хочется верить, что действительно важное.       Тангрис ушла – у неё много дел в других отсеках корабля. Она не любит… во всяком случае - сейчас сидеть на месте, не хочет тратить время на пластобумажную работу, на формальности. Она хочет непосредственно участвовать в ситуации. Влиять на происходящее лично, самостоятельно. Посредничества она не любит. Хороший старпом. И – очень хороший командир. Потому что старший помощник – не менее профессиональный руководитель экипажа, чем командир. Остальное – формальности.              Один из уровней шифрования, предпоследний остался позади. Рухнул. Сломался. Детали… приятны. Было интересно преодолевать сопротивление кода. Ощущать силу своего разума. И… доверять своим чувствам. Знать, что необходимо продолжать расшифровку, понимать, что в результате там, в исходном тексте или в исходном снимке может не оказаться ничего ценного и ничего важного. Хотя… можно спорить о том, что считать ценным и важным в данном конкретном случае.       Таэла продолжала работать. Корабль летел по курсу, жёстко и строго выдерживаемому автопилотом. Изредка командир взглядывала на контрольные экраны, убеждалась в том, что пока что нет ничего необычного или, по меньшей мере, странного, после чего возвращалась к работе над кодом.       Хорошо, что осталось что-то доступное только разумным органикам. Автоматы, виртуальные и искусственные интеллекты, конечно, сильны, быстры и способны переработать зетабайты информации в секунду, но… Земляне шутят, что быстрее всего на свете мысль человеческая. Они правы. Именно мысль. И – не только человеческая. Да, людям было непросто понять, что мечта об инопланетном органическом разуме стала реальностью, отрицать которую – сложно и даже невозможно.              Второй уровень – пал. И проявился текст. Не слишком короткий, не слишком длинный. Взгляд Таэлы побежал по строке. Символ за символом. Обычный текст. Но вот содержание…       «Шапку» командир фрегата «прохватила» за несколько секунд. А дальше… Таэла перечитала абзац несколько раз. И не могла поверить в то, что прочла именно это. Именно об этом.       В Империи было немало тайн, информация о которых делилась на части, сохраняемые в разных регионах подконтрольного протеанам Пространства. Далеко не всегда часть хранилась на планете, в астероиде, на станции. Иногда часть хранилась на корабле.       В этом тексте была почти полная информация о засекреченной протеанской базе, расположенной на одной из планет в слабоисследованном секторе. О таких базах не только не говорили – о них и знали-то единицы разумных.       Если это действительно так… То можно вообразить себе всё, что угодно. Даже то, что до этой базы Жнецы – не добрались. Или, по меньшей мере, не смогли её разрушить полностью.       Несколько суток «Клинок Ярости» прочёсывает пространства со звёздными системами, о которых нынешние разумные органики имеют слишком расплывчатое представление. Да, кое-какие данные могли предоставить интересующимся авантюристы, безбашенные, лишённые «тормозов» исследователи, презревшие протоколы и правила – все или почти все рамки.       Перечитывая текст, занимавший центральное «окно» на экране, Таэла набирала на клавиатуре запросы к корабельным базам данных.              Тангрис подошла бесшумно и быстро, положила перед Таэлой ридер.       - Обновлённые данные. Я просмотрела все логи, Таэ. Есть то, что поможет, – негромко сказала старпом.       - Ты… взволнована, – шёпотом ответила Таэла.       - Я… Я прочла текст, Таэ, – сказала Тангрис. – Не время сейчас говорить… о многом. Надо… действовать. Если мы доберёмся до Илоса… То мы сможем обрести базу, о которой знают слишком немногие. Эти данные, - взгляд старпома коснулся ридера, и Таэла без труда проследила направление взгляда, - могут сэкономить нам декады и месяцы пути. И минимум - месяцы работы по обустройству колонии.       - Ты права, Тангри, – шёпотом ответила Таэла, опуская взгляд на экранчик ридера и касаясь когтем сенсора, перелистывающего страницы. Механика… надёжна. Электроника – тоже. У них, возможно, разная степень надёжности. – О, значит…       - Люди – неуёмны, Таэла. Об этом, - старпом указала взглядом на экранчик, - знают немногие земляне, но… имперцы, пусть даже не все – знают. Это – не сенсация, это обычный, где-то даже – нормативный вариант развития событий.       - Да, это – не сенсация. Она может стать сенсацией, но… - Тангрис замялась, - Не станет. Имперцы сделали это для того, чтобы мы… обрели что-то более реальное, чем надежда.       - Они передали тебе… информацию? – удивилась Таэла.       - Командир разведкрейсера Империи Светлана Стрельцова любит Джона Шепарда, – ответила Тангрис. - Как женщина, как личность, как человек, как разумный органик, – она помолчала несколько секунд, затем продолжила. - Мы… мы, каждый из нас почти всегда ищем свою половинку. Того или ту, которая станет нашим идеальным дополнением, позволяющим нам, обоим, раскрыться максимально. Так, как надо раскрываться тогда, когда ты знаешь, что твой век жизни… очень короток, – она помолчала несколько секунд. - Нелегко узнавать, что кто-то может прожить десяток тысяч лет. Очень нелегко. И ещё сложнее узнать, что ты столько прожить – не сможешь. Может, не узнать, а осознать это особенно глубоко, остро и полно.       - Так…       - Эту информацию передала мне не Стрельцова. Данные пришли от Командования ВКС Империи, – сказала Тангрис. – Сама понимаешь… Так или иначе, многое уже известно. И Жнецам, и землянам, и турианцам и азари. Хотя бы некоторым, хорошо, что не всем.       - Туда… мало кто летал, – отметила Таэла.       - Да, – подтвердила Тангрис. – Немногие разумные. И – не только люди. Наверное, это то, что действительно объединяет органиков, наделённых разумом.              - Давай посмотрим детали, – произнесла старпом, склоняясь над ридером. – Итак, если взглянуть на эту кляксу на снимке-схеме, то…       - Кляксу? – улыбнулась Таэла. – Человеческое определение.       - Пока что только люди - в основном - знают о многих деталях, связанных с нашим… возвращением, – отметила Тангрис. – Почему бы не понять нынешних землян глубже и полнее?       - Ты права, – кивнула Таэла. – Эта клякса – основа. Пространство Пангеи относится к слабоисследованным частям Млечного Пути, – она переключила изображение на экранчике ридера. – По размерам клякса – большая, но пока что единственный авантюрист-землянин, сумевший более-менее надолго задержаться в этом пространстве, смог пролезть только в одну небольшую систему с тремя планетами. В разных, известных сейчас землянам источниках, эта система проходит под именем «Убежище».       - Судя по этим данным, - Тангрис кивнула на экран, на котором светился текст расшифрованного файла, - наши соплеменники назвали эту систему весьма символично – «Убежище». И, кстати, примерно так же систему назвали земляне. Радиоастрономы, конечно. Или – те, кто близок к радиоастрономам. Представление, конечно, о системе у людей, мягко говоря, не полное, но… Хотя бы такое… Хорошо, что оно есть. Ты прочла это название, Таэ. И потому… не будем озвучивать его… Мы обе его прочли. Если мнение наших соплеменников и мнение землян, кем бы они по должности и по профессии ни были, совпадает, то… Это не знак, но что-то близкое к нему. Потому…       - В этой системе – всего лишь три планеты. И мы, и земляне уже назвали эти планеты. Пусть по-разному, но назвали, – сказала Таэла. – Хорошо, что у них не остались номерные идентификаторы. Это…       - Вселяет надежду, - поддержала подругу Тангрис, - Ты права, Таэ, это – вселяет надежду, – она помолчала. – Агетотон, Илос, Зафе. Люди постарались по-умному назвать все обнаруженные авантюристом-разведчиком планеты. Не смирились с тем, что они уже имеют буквенно-цифровые шифры в качестве имён. Да, радиоастрономы постарались, но важно увидеть эти планеты не приборами, а собственными глазами. И… многое понять.       - Нам тоже многое придётся понять, Таэ, – сказала Тангрис. – Сама ведь понимаешь… Знаю я тебя, просмотрела уже возможные курсы. Пусть даже предварительно.       - Просмотрела. Идти придётся долго, даже на нашей обычной скорости, какую земляне обожают называть не иначе, как крейсерская. А главное… Не уверена я, Тангрис, в том, что эти координаты – точные. Не хочется рыскать в космосе лишние часы. Теперь – не хочется, – подчеркнула Таэла. – Одни координаты у радиоастрономов, другие - у разведчиков, третьи – у авантюристов, четвёртые… даже сложно озвучить такое, но… у нас, поскольку мы расшифровали этот файл совместными усилиями.       - Столько комплектов координат редко когда бывает, – отметила Тангрис. – Во многом они не противоречат один комплект другому, так что особо рыскать – не придётся.       - Я сейчас думаю о том, как оповестить о нашей находке экипаж, – сказала Таэла. – Мы сидим здесь вдвоём, в пустом Центральном Посту, пока что информация за его пределы не вышла. Да, в расшифровке файла принимали участие очень многие наши коллеги. И они имеют право знать, что в нём. Вполне обычная ситуация.       - Что нам сейчас известно? – спросила Тангрис.       - Немногое, Тангри, – ответила Таэла. – Вторая планета, вращающаяся вокруг звезды, именуемой, кстати, и нами, и землянами, будь то разведчик-авантюрист или радиоастроном, почти одинаково – Убежище. Радиус – небольшой, продолжительность года – примерно равна земной. Сутки – в два, а точнее – даже в три раза длительнее земных. Температура поверхности – жарковато там, конечно, почти сорок градусов по Цельсию. Я пользуюсь земными единицами измерения, Тангри, потому что уважаю право землян, право людей на приоритет. Мы знали об этой планете только по рассказам. Сама понимаешь, они… специально, намеренно были такими, чтобы нельзя было точно идентифицировать… очень многое. Мы знали, например, что эта планета предположительно покрыта зеленью, но вряд ли сейчас дело обстоит именно так. Мы знали, по неполным и неточным рассказам, конечно, что там тоже есть наши протеанские башни и есть наши города, столь знаменитые и известные своими арками. Мы… мы идём к этой планете спустя, страшно подумать, пятьдесят тысяч лет, потому я скорее поверю, что там, филиал ада, чем смогу убедить себя, во всяком случае – сейчас, что там что-то осталось от рая, пусть даже и исключительно протеанского. Возможно, что планета – опустошена, возможно, что она стала гораздо менее пригодной для жизни разумных органиков. Сама ведь помнишь, мы не можем выходить за определённые рамки. Один неверный опрометчивый шаг – и мы можем погибнуть. Теперь уже - окончательно.       - Ты… - произнесла Тангрис.       - Я очень хочу верить, Тангри, в то, что протеане выжили не только на Иден-Прайме, – сказала Таэла. - Но… после того как я почувствовала переживания Явика, прошедшего через спуск к осознанию полного своего одиночества – и личностного и физического… Я склонна не верить в слишком разноцветные и радужные ожидания. Я поняла, что легче, сейчас, перед второй для нас, протеан, войной со Жнецами… Легче будет предполагать… худшее.       - Пожары, опустошающие лицо планеты? – спросила старпом.       - В том числе и это. Мы, протеане, знаем об Илосе немногое, – сказала Таэла. - Только то, что содержится в не слишком точных и не слишком полных описаниях из различных источников. Да, упоминания об этой планете были известны нам и ранее. Были. Важно знать, Тангри, важно понимать, что именно было на этой планете нашего, протеанского, накрепко связанного с нашей расой. Если там были пожары, значит… значит, все существа, которые имели дыхательную систему, уже вымерли и жизнь, если она там сохранилась, переместилась под землю. В пещеры, в пустоты. Куда угодно, потому что на поверхности… не выжить. Без возможности дышать – не выжить.       - Мы слишком далеко, Таэл, – сказала Тангрис. - Пока – слишком далеко. И быстро, за несколько часов долететь не получится.       - А хотелось бы, – едва заметно усмехнулась Таэла.       - Ещё как хотелось бы, – подтвердила Тангрис. – Было бы очень хорошо, если удалось бы сократить время на подход к планете и на десантирование. Время сейчас, Таэ, становится очень дорогим. Жалко его тратить на рутину.       - А ведь придётся, – вздохнула Таэла.       - Придётся, – подтвердила Тангрис. – Но, Таэла, посмотри на это с другой стороны: нам не надо будет лететь вслепую, делать огромные по протяжённости петли зигзагов, чтобы в очередной раз убедиться в том, что и эта планета – непригодна ни для временной остановки, ни для организации колонии.       - А ты уверена в том, что на Илосе, о котором и так слишком мало сведений, превышающих туристский уровень, сейчас, через полсотни тысяч лет, всё более-менее – в допустимых для нас пределах? – спросила Таэла.       - Не уверена. Но там… там ведь ещё две планеты, – несмело возразила старпом.       - Ты права, – подтвердила Таэла. – Первая, ближайшая к местному светилу планета – Агетотон. По земному названию. В данном случае оно – более приемлемо. Наше название – длиннее и, поскольку информация о планете тоже не превышает в большинстве известных нам источников, туристский уровень, можно воспользоваться земным. Итак, плотная атмосфера Агетотона по данным, которые в той или иной степени смог снять с датчиков своего кораблика авантюрист-разведчик и потом подтвердили так или иначе земные радиоастрономы, содержит углекислый газ и этан. Атмосферное давление на планете чудовищно велико.       - Составляет восемьдесят четыре с небольшим довеском атмосферы по земному счёту, – уточнила Тангрис. – Для людей, да и для нас тоже – это очень много. Даже слишком много. Мы, конечно, попрочнее, чем люди, но… Не хотелось бы даже планировать высадку на такую планету. И тем более, откровенно говоря, не хотелось бы планировать организацию на ней колонии, даже нашей, протеанской.       - Температура тоже хороша. В кавычках, – сказала Таэла. – Гораздо больше, чем безопасная, ну пусть относительно безопасная для нас, органиков. В целом – пятьсот с небольшим градусов, если считать по поверхности.       - Сила тяжести на планете и высота орбиты – точно не известны, – отметила Тангрис. – По некоторым данным, доверять которым полностью я считаю преждевременным, поверхность имеет высокое содержание серы, встречаются залежи золота.       - Уже по этой причине земляне, во всяком случае, многие, толпами бы ринулись на эту планету, – сказала Таэла. – Не все, конечно.       - Может быть, может быть, – сказала старпом.       - По имеющимся данным, Тангри, мы и так не сможем высадиться на этой планете, – то ли возразила, то ли уточнила Таэла. - Во всяком случае – надолго. Тем не менее, есть более интересная информация.       - Ты об этом? – Тангрис пролистнула несколько страниц на экранчике ридера.       - Да, именно об этом, – подтвердила командир фрегата. – В нескольких районах Агетотона обнаружены – силами радиоастрономов и сканерами кораблика, управляемого авантюристом-разведчиком – обломки, которые могут являться фрагментами рухнувших протеанских колоний.       - Аэростатов, - с благоговейным придыханием сказала Тангрис.       - Если судить по площади, на которой сканеры и датчики обнаружили эти обломки, Тангри, то население аэростатных колоний превышало сто тысяч протеан, – сказала Таэла.       - Значит, можно не спускаться на планету, а парить над ней, только изредка посещая её… - подытожила старпом.       - Можно, – подтвердила Таэла.       - Если судить по имеющимся данным, вторая планета… - несмело и осторожно продолжила старпом…       - Да, – сказала Таэла. – Планета, точнее – относительно небольшой водородно-гелиевый газовый гигант. У нас по нему, оказывается, ещё меньше данных, чем смогли углядеть и понять земляне. Так, например, они определили, что на экваториальной орбите гиганта – они, кстати, назвали его Зафе – расположены несколько тонких колец, состоящих из обломков. Их спектральный анализ, между тем, показал, что они имеют искусственный характер.       - Газовый гигант, – задумчиво произнесла Тангрис. – Если так, то, скорее всего там были…       - Станции по добыче гелия-третьего. – добавила Таэла. – Земляне не стали делать таких предположений, возможно, что и далеко идущих, но… они, возможно, убеждены в том, что наши соплеменники, Тангрис, добывали там именно этот компонент топлива.       - И – не только топлива, Таэл, – согласно кивнула старпом. – Хотя это сейчас – не так уж и принципиально. Я тут посмотрела… Согласно картографическим данным, Илос сейчас находится в районе Терминус, в системах, доступ к которым был возможен лишь с помощью ставшего не так давно по протеанским меркам, легендарным, Мю-ретранслятора. По земному счёту… четыре тысячи лет тому назад Мю-ретранслятор был отброшен далеко в космос в результате взрыва сверхновой. С того момента доступ на Илос и в скопление, в котором он находится, считается невозможным.       - Считается, – повторила Таэла, просматривая на экране ридера страницы текста. – Я знаю, ты уже прочла. Мю-ретранслятор связан с несколькими другими ретрансляторами. Пройти через него – единственный способ попасть в систему Простор Пангеи и добраться до Илоса.       - Который, по совокупности известных нам теперь данных, является, несомненно, протеанской колонией, – отметила Тангрис. - Над одной из ближайших к нему планет – аэростатные колонии, над другой – станции по добыче гелия-третьего. Тогда… Илос вполне может оказаться сверхсекретной протеанской базой, а значит – эта планета была стопроцентно обитаема нашими соплеменниками.       - Которые, между тем, столь надёжно спрятались, что единственный путь к звёздной системе, весьма символично названной Убежищем, оказался заблокирован, – сказала Таэла, просматривая ещё несколько страниц. – Может, и хорошо, что Мю-ретранлятор оказался для нынешних разумных органиков недоступен. Всё же они, сильно упрощая, слишком молоды и неопытны для того, чтобы иметь прямой доступ к колониям, слишком засекреченным даже для нас, соплеменников и соотечественников их обитателей.       - Вольных или невольных, – произнесла Тангрис.       - Если считать невольниками тех, кто прибыл на Илос в рамках секретной программы, которая вполне могла выполняться на Илосе… - то да, невольников. Долга и чести. – Таэла закрыла файл. – Я прочла до конца, Тангри. Теперь… Давай подумаем о деталях, прежде чем это всё или часть… станет известно всем выжившим, – она взглядом указала старпому на свободное кресло.              Тангрис не стала возражать, села и повернулась к командиру.       - Данные во многом совпадают и у нас и у землян, – после недолгого молчания сказала Таэла. - Уверена, что кое-какая информация есть и у других ныне известных в галактике рас. Полигон, как любит выражаться Явик, маленький, – протеанка набрала на клавиатуре пульта код, включились дополнительные экраны. – Предварительное моделирование показывает, что Мю-ретранслятор был сдвинут со своей изначальной орбиты в тот момент, когда расположенная неподалёку от него звезда превратилась в сверхновую. Потому ретранслятор был выброшен из родной звёздной системы, но не повреждён. Пробуждение сверхновой обволокло ретранслятор раскалённым газом и пылью, потому его стало технически невозможно засечь, а значит – быстро и безопасно приблизиться к нему.       - По некоторым данным модели – даже вручную управляя кораблём, – отметила Тангрис.       - Да, – подтвердила Таэла. – Сканеры не могут найти в межзвёздном пространстве такие, условно говоря, «холодные» объекты, которые не имеют собственного теплового излучения. Раскалённый газ и пыль… Хорошая маскировка. Изначально, как показывает модель, этот ретранслятор находился в системе, контролируемой расой рахни, поэтому даже столетия спустя наследственная память королев рахни хранила координаты его местоположения, обнаруженные после долгих лет постоянных поисков.       - Рахни, по обновлённым данным, - добавила Тангрис, - очень «территориальная» раса, они, условно говоря, очень привязаны к своим землям, вследствие чего стремились, пытались надёжно перекрыть все возможные пути на свою территорию. В то же время они, как мало какая другая раса разумных органиков, очень хорошо знают свои владения, и им удалось обнаружить Мю-ретранслятор первыми. Единственными среди рас разумных органиков. Могу сказать, что это стало одной из самых важных тайн расы рахни.       - Рахни, кстати, до сих пор не передали эти координаты никому из нынешних разумных органиков, – уточнила Таэла. – Это означает, что, не имея кораблей и двигателей, способных быстро преодолевать пространства между скоплениями и туманностями, мало кому удалось бы быстро добраться до Мю-ретранслятора.       - И – безопасно добраться, – добавила Тангрис.       - И – безопасно, – согласилась командир фрегата. – «Клинок Ярости», конечно, не «чистый» разведфрегат, как, к примеру, та же «Нормандия». Потому у нас нет таких возможностей по просеиванию данных, но кое-что удалось установить. Если разумные органики в силу ощутимой разницы между ними и рахни до сих пор не имеют точных координат, значит, быстро добраться до ретранслятора, а затем и до Убежища они - не смогут.       - Совет Цитадели не будет устраивать детальные полномасштабные поиски Мю-ретранслятора, в том числе и по той простой причине, что посылка поискового флота в системы Терминуса спровоцирует войну между населением обоих Пространств, – сказала Таэла.       - Совет Цитадели – слаб. И эту слабость придётся преодолевать нормандовцам. Потому что слабая система управления в таких условиях, какие складываются сейчас – это часть гарантированно смертного приговора всем разумным органикам. – Тангрис посмотрела на пультовые экраны.       - Подытожим. – Таэла встала, сделала несколько шагов вокруг пульта. Сидеть дольше не хотелось. Тело просило движения. – Если Совет Цитадели что-либо унюхает относительно координат Мю-ретранслятора – поздно или рано – в данном случае это всё равно, то…       - При всём неоднозначном отношении к «системе невидимости», какое существует даже у технарей, Совет может в определённый момент подпасть под власть эмоций и чувств, - сказала Тангрис, - и приказать экипажу и команде «Нормандии» найти этот ретранслятор. Причину и основание можешь, Таэла, придумать сама, они – достаточно стандартны.       - Могу, – командир фрегата не удивилась резкости, проявленной старшим помощником. – Но озвучивать - не буду. Ты права, Советники будут пытаться спастись любыми путями и любыми средствами. Здесь ключевое слово – «спастись». Свои личные шкуры они ценят очень высоко. Гораздо дороже, чем жизни и благополучие всех остальных других разумных органиков.       - Отвлечёмся от нужд Советников Цитадели, Таэла, – продолжила Тангрис. – Явик накопал достаточно компромата на любого нынешнего обитателя Станции. Если этот компромат со всей доказательственной базой попадёт в Экстранет…       - Эта команда политиканов всего лишь будет заменена другой командой и продолжит выполнять системную задачу, – сказала Таэла. – Расстреляем мы всех Советников и всех разумных органиков любой ныне известной расы, которые связаны с этими Советниками. И что дальше? Ничего ведь по-большому счёту не изменится. Есть плохое, значит есть и хорошее. Это не умничание, Тангри, а правда. Может быть, даже и правда жизни.       - Для кого-то из разумных органиков Таэ, правда состоит в том, чтобы выжить любой ценой, – ответила Тангрис. – Ты сама понимаешь, что Советники могут быть инфицированы Жнецами. Я употребляю этот термин, потому что имею информацию о применении Жнецами двух типов индоктринации – быстрой и медленной. Какой тип применён по Советникам – не знаю, но что-то жёстко мне подсказывает, что применён. Хотя бы – по ключевым.       - Потому-то нормандовцы и не хотят в первый же прилёт к Цитадели оставлять на Станции кого-нибудь из своих, – сказала Таэла.       - Не озвучивай, Таэ. Один всё же там останется, – отметила Тангрис. – Да, этот отстранённый от должности снабженец.       - Ненадолго, – возразила Таэла.       - Хватит времени для того, чтобы его инфицировать, – сказала старпом. – Я передала предложения Явику. В целом он – в курсе. Детали он просмотрит на месте. Собственно, он уже приступил к просмотру.       - Знаю. – Таэла едва заметно кивнула. – Ты передала предложения, а Явик… примет правильное решение по месту, учтя детали, которые отсюда можно не увидеть и не почувствовать.       - Хорошо, командир. Полагаю, что теперь наступило время рассказать и показать всё… нашим соотечественникам и соплеменникам. – Тангрис шагнула к выходу из Центрального Поста. – Они и так проявили к нам обеим… далеко не служебное уважение, позволив столько времени провести наедине.              В кают-компании фрегата собрались все свободные от вахт и неотложных работ протеане.       Таэла прошла к командирскому креслу, но садиться не стала, опёрлась руками о спинку и замерла на несколько секунд:       - Земляне… люди, которых мы, протеане, знали ещё в младенческом для расы возрасте, сейчас уже три десятка лет находятся в Большом Космосе, – негромко сказала Таэла. - Их приход в Большой Космос помог нам… протеанам… выжить. Их страсть, их стремление познавать, позволили нам, выжившим, пока остаться в безвестности. Окрепнуть, размножиться, преодолеть шок возвращения… Окончательно преодолеть. И - принять необходимое и посильное участие в борьбе с нашим старым, теперь уже – общим врагом, – командир фрегата взглянула на настенные экраны, увидела лица своих соплеменников, оставшихся на своих постах, но внимательно следивших за происходящим в кают-компании. – Мы уже несколько суток хоть по нашему протеанскому, хоть по земному, хоть по цитадельскому счёту времени, перелетаем из одной звёздной системы в другую. Всем вам известна наша цель. Нам нужна своя планета, нам нужна своя колония. И… у нас есть информация, которая позволит нам сократить время поисков. – Таэла нажала несколько сенсоров на своём наручном инструментроне, выводя на дополнительные настенные экраны информацию с носителя, найденного в укладке инженерного пульта.       Специально просить коллег ознакомиться с ней не потребовалось – все находящиеся в кают-компании фрегата не были новичками, потому нескольких минут им вполне хватило, чтобы прочтя недлинный текст и ознакомившись с дополнениями – картами, схемами и расчётами, понять, что экипажу и команде «Клинка Ярости» очень повезло.       Таэла молчала, ожидая, пока соплеменники осознают происшедшее. Она не надеялась увидеть и услышать удивлённые возгласы или выражения искреннего восторга. Ясно чувствовала, что её коллеги… потрясены.       Илос был легендой протеанского мира. Оказывается, он действительно существовал. Даже если в файле были примерные координаты – секретность никто не отменял и отменить не сможет – они в любом случае резко сокращали время на поиски пригодной для протеан колонии. Одна планета звёздной системы – аэростатные города, вторая – источник ценнейшего гелия-третьего даже сейчас…       - Командир… - сказал один из протеан. – Значит… - он посмотрел на Таэлу, замершую у своего кресла.       - Это означает, что у нас появился конечный пункт нашего путешествия, – негромко ответила Таэла. – Путь к Илосу… будет очень трудным, а главное – долгим. Да, он будет пролегать по неизвестным для нынешних разумных органиков звёздным системам, но… часть нашего пути проляжет по системам, которые были в деталях не известны даже нам, протеанам. Потому… уверена, что нам… надо собрать побольше информации о том, что находится в этих системах. И уточнить и дополнить многие данные по уже известным нам системам. У нас появляется новое, сложное и очень важное направление работы, коллеги. В остальном… каждый из нас, думаю, волен осознать и понять происшедшее. Все данные – у вас. Полёт - продолжается. Курс будет скорректирован, но в остальном… Прошу всех вернуться к работе, – она подождала, пока из кают-компании выйдут все, отшагнула от кресла, повернулась, отметила, как погас последний настенный экран.       Спешить возвращаться в Центральный Пост или идти к себе в каюту… не хотелось. Начало речи – хорошо, середина – приемлема, а вот конец… Не слишком оптимален. Точнее – совсем не оптимален. Соплеменники и коллеги ждали от неё другого.       Впереди – долгий полёт. Менее долгий, возможно, чем полёт, предстоящий «Нормандии», но… у каждого корабля и у каждого экипажа – свои полёты, свои задачи. Протеанам предстоит скрываться, таиться, а нормандовцам – организовывать Сопротивление. Организовывать, не возглавляя. Оставаясь на вторых, третьих, пятых ролях. Руководителей устраняют в первую очередь. Закон обезглавливания действует хоть для протеан, хоть для людей, хоть для любых других разумных органиков.              Не хотелось покидать кают-компанию. Таэла вернулась к креслу, села, пододвинулась к столу, опёрлась о столешницу. Свет в помещении стал меркнуть – сработала автоматика, настроенная на экономию энергии. Протеанам свет не нужен: они привыкли таиться во тьме, привыкли прятаться, если в этом была необходимость. Может быть, и глупо прятаться сейчас, но… сотня протеан вряд ли сможет сейчас коренным образом повлиять на баланс сил в Противостоянии. Тем более, когда три десятка протеанок – в «положении». Фактически в строю осталось меньше семи десятков протеан. Это меньше, чем было на борту, когда фрегат «Клинок Ярости» покидал Иден-Прайм.       Таэла чувствовала, что известие об обнаружении протеанской базы на Илосе… не только взволновало, оно… потрясло соплеменников. Это потрясение может повлиять на многое. На состояние – физическое и психическое, а на поведение, на планы. Конец обращения оказался скомкан. Должно пройти время до того момента, как члены экипажа и команды успокоятся, обдумают ситуацию, осознают детали, примут их. Ожидание… далеко не всегда приятно. Надо не ждать, надо работать, надо действовать.       Оглядевшись по сторонам, Таэла встала, пододвинула пустое кресло к столу, направилась к выходу из кают-компании. У неё тоже есть работа, которую кроме неё, кстати, никто из обитателей фрегата выполнить не сможет. А значит, нельзя становиться слабым звеном. Надо поработать.       Немногочисленные протеане, выходившие из своих отсеков, видели Таэлу, неспешно идущую к Центральному Посту. Если командир вернулась к работе, значит… надежда на лучшее ещё не погибла. И сколько бы ни длился этот полёт к легендарному Илосу… Может быть, там действительно удастся основать колонию, где родятся новые поколения протеан. Может быть, там удастся пока остаться в полной безвестности для многих нынешних обитателей Галактики.