Сверкающие глаза

      Несколько суток. Суммарно – несколько десятков часов прошло с момента ухода «Нормандии» с Иден-Прайма. Можно было бы и уточнить, что эти сутки следует мерить по земным стандартам, а не по иденским, но… Какая разница-то?!       Джессика полностью самостоятельно исследует уже восьмую по счёту башню. Та, которая была ближе всего к селению, тоже вошла в это число. Теперь освоение башен идёт на Идене поистине «ковровым» методом. Терять такие сооружения, оставлять их стоять просто так? Да никогда!       Теперь башни оживали. Возможно, они вспоминали свою молодость, когда протеане, осваивавшие Иден, только-только начали их строительство. Эти шпили, на многометровую высоту поднимавшиеся в небо Идена, утверждали своим присутствием непокорный дух разумных органиков. Если уж эти каменные исполины – ну нравится людям всё мерить на свои стандарты – выстояли пять десятков тысяч лет, то ещё одну тысячу, как минимум, они точно простоят. Благодаря собранным Джессикой данным строители и инженеры с проектировщиками разработали «веер» технологий, позволяющих укрепить башни, сделать их маловосприимчивыми к ударам зарядов и к возможным землетрясениям. Чем чёрт не шутит, может Жнецы и тектоническим оружием побаловаться вздумают.       С башен очень удобно было вести наблюдение. И дедовским методом – с помощью подзорных труб и биноклей и с помощью видеокамер и всевозможных сенсоров. Потому на башни была возложена ещё одна задача – обеспечение плотного контроля недоступности продолжавшихся археологических раскопок для чужаков. Конечно же, было сделано всё, чтобы поставить под наблюдение и контроль поведение и деятельность - как гостей, так и сотрудников археологических экспедиций и партий. Недоверие друг к другу – тоже хороший останавливающий фактор. Знаешь, что за тобой следят – и ведёшь себя в строгих рамках. Не знаешь – тоже ведёшь себя нормативно, потому что подозреваешь: рыпнешься – не помилуют, ввалят по самые гланды.       Мальчишки… Луис и Мигель… Неугомонные, заводные. Они взяли на себя все проблемы, связанные с физическими нагрузками. Так что Ванессе и Джессике осталась чисто интеллектуальная работа. Повышенное внимание к деталям дополнилось воспитанным и укреплённым стараниями протеанина вниманием к взаимосвязям – и девочки образовали тандем, способный, как это часто бывает, свернуть горы в прямом и в переносном смысле.       Приходилось согласовывать свои действия, координировать работу многих сотен других детей и подростков, распределяться по площадкам. Надо было ориентировать охранников-взрослых - будь то ополченцы, полицейские или военнослужащие – на задержание чужаков, как минимум ведущих себя хоть в малой степени подозрительно, принимать участие в опознании задержанных нарушителей периметров территорий археологических площадок.       Явик оказался прав, намекнув всем четверым, что эта работа будет продолжаться и после того, как «Нормандия» покинет планету.       Так и случилось. Да, однотипной работы оказалось с избытком. Взрослые часто называют такую работу рутинной и шутят, что жизнь человеческая, да, наверное, не только человеческая, состоит из рутины процентов этак на восемьдесят. Что-ж, вполне возможно.       Явик был чёток и последователен в своих рекомендациях и советах. Он сразу предупредил, чтобы «четвёрка» и её добровольные помощники и сподвижники не пытались выходить за рамки, очерченные основной задачей – контроль протеанского наследия. Да, на первый взгляд эта работа была не слишком объёмной и не слишком сложной, но все члены «четвёрки» быстро и полно убедились в том, насколько первый взгляд бывает и обманчив и ошибочен. В границах района, если бы Явик того пожелал, работа по охране и контролю над протеанским наследием была бы выполнена за эти несколько десятков часов. Или несколько земных суток – кому как удобнее считать, тот пусть так и считает. Но… Явик сразу сориентировал «четвёрку» на то, что эту работу необходимо выполнять в масштабах всего Идена. А это – совершенно другие, резко расширившиеся рамки, разом усложнившие задачу.       Одно дело – разбираться в коврово-индивидуальном режиме, пусть и ежедневно, с десятком – тремя археологических площадок и пятнадцатью – тридцатью протеанскими башнями. И на этом остановиться, начав поиск других направлений для приложения своей активности. И другое – иметь возможность защищать протеанское наследие в пределах атмосферного щита целой планеты!              Информации оказалось – Ниагара отдыхает со своими объёмами водосброса. Луис и Мигель скооперировались, но у них оказалась «долгоиграющей» и проблема поддержки изучения обнаруженной на территории района подземной скальной, ни разу не протеанской базы, а это… Это уже - слишком серьёзно.       Удалось, правда, доказать, что иннусанонцы не являлись строителями этой базы, но, по ряду признаков, использовали её пространства для удовлетворения собственных потребностей. Что-ж, закономерно. То, что создано одним разумным органиком, может быть применено и адаптировано другим разумным органиком, а также - перестроено или вообще разрушено.       Проявились и другие направления. «Четвёрка» изучала свой родной район под новыми углами зрения, с новых, ранее неведомых позиций. Ряды последователей, сочувствующих и помощников Мигеля, Луиса, Ванессы и Джессики множились, работа приобретала системность и последовательность, распределялась и контролировалась «пирамидально».       На стратегическом уровне далеко не всё выглядело заслуживающим определения «тишь да гладь». Всё же прошли только несколько земных суток, удалось, конечно же, развернуться, придать своей деятельности общепланетный характер, но одновременно, как и предупреждал протеанин, «полезли» вперёд и вверх многочисленные проблемы. А за ними – ошибки и неизбежные в таких условиях вопросы, вплоть до полупанического: «Да что же это такое деется-то, а?!».       Приходилось отвечать на самые неожиданные и сложные вопросы, быстро спускаться со стратегического на тактический уровень и не менее быстро возвращаться «наверх», потому что из окопа вид совсем другой, более узкий, чем с наблюдательного пункта планетарной армии. Именно армией и становилась «четвёрка» - особой, предельно нестандартной, потому что в ней были только дети до шестнадцати-восемнадцати лет. Да, были поползновения расширить рамки вверх, доведя предельный возраст лет этак до двадцати пяти, но… Остановились вовремя, потому что тогда пришлось бы «четвёрке» делиться с более старшими новоназначенцами-командирами не только формальной и фактической властью, но и информацией. А вот этого уже нельзя было допускать ни в коем случае. У взрослых – свои уровни доступа, протеанин, как знали все члены «четвёрки», поработал с юношеством, взрослыми и пожилыми иденцами очень серьёзно и сейчас у каждого «этажа» «возрастной пирамиды» были свои сферы деятельности и ответственности.       И тут… То ли Луис, то ли Мигель – кто-то из них успел первым. То ли оба руководителя «мужского сектора» «Четвёрки» одновременно. Они доложили Ванессе и Джессике о том, что взрослые. Как бы выразиться помягче. Оправились, похоже, от шока, вызванного бурной и эффективной деятельностью протеанина.              - Джесси. – Луис не скрывал своей озабоченности, густо пересыпанной недовольством, когда говорил с подругой-коллегой по аудиоканалу шифрованной связи. – Сложности нарастают, прогноз - вообще неутешительный. Я понимаю, что это – взрослые люди, которым, в общем-то, меняться поздновато, но… Если мы прошляпим, то грош цена будет нашей «четвёрке». Потому я переслал тебе файл с «мыслями по поводу». Просмотри, обсуди с Ванессой. Надо «разворачивать» свои контрмеры, иначе мы утратим контроль над значительной частью протеанского наследия.       - Получила, Луис. – Джессика отметила мерцание индикатора приёма файлов на браслете наручного инструментрона. – Действуй пока в рамках «мыслей по поводу». Знаю, что они у тебя дельные и работоспособные. Я с Ванессой обговорю и мы - подключимся, как только сможем. Постараемся побыстрее. Пока! – она переключила каналы - надо успеть пообщаться с командирами групп, действовавшими в другом полушарии планеты.       «Очередь» на связь с «четвёркой» не уменьшалась, даже если и была ограничена аудиоканалом и каналом передачи текстово-графических сообщений. Видеоканалы члены «четвёрки» старались использовать по-минимуму.       Короткое аудиообсуждение с получившей такой же файл Ванессой не принесло Джессике облегчения. Следовало ожидать, что Явик не упустит этого негативного момента и… отреагирует. Да так, что мало взрослым обитателям Иден-Прайма точно не покажется! А пока… пока надо сделать всё, чтобы со своей стороны удержать ситуацию под контролем. Как там говорится у имперцев, если чуть перефразировать? «На Явика – надейся, а сам – не плошай»? Именно так! А значит, надо действовать. И - как можно быстрее.       Трудно, очень трудно за несколько суток, считай – несколько десятков часов, хоть по иденским, хоть по земным стандартам исчисления времени. Трудно за это время переломить откровенное и твёрдо укоренённое не только в сознании – в подсознании, а может быть и в самой сути разумных органиков – отношение взрослых к детям как к… досадному недоразумению. Нет, конечно же, никто не призывал всех взрослых землян всерьёз любить всех детей поголовно только потому, что они – дети. Но… Это балансирование, это флюгерирование иногда проявляло и даже порождало такие призывы. Не получалось полноты. И взрослые… не пускали детей в свою жизнь слишком уж глубоко и полно. Разумно? Да, разумно! У каждого возраста должны быть только свои территории. Должны! Только не тогда, когда погибать, умирать и травмироваться будут не только взрослые – будь то мужчины или женщины – всё равно, но и подростки, и дети! Все! По той простой причине, что они – разумные органики, а не разумные синтеты вроде гетов, умудряющихся три сотни лет подряд держать в страхе все Старые Расы. Таком страхе, что кроганы вполне могут достаточно долго покурить в сторонке, нервно оглядываясь. С рахни – сложнее. С этими жукообразными и тем более – с их королевами… как-то и сравнивать сложновато, но…       Трудно. Потому что прошло несколько суток в очень лучшем случае. Не недель, не декад, не месяцев. Несколько! Суток!       За такой срок больших и прочных изменений ожидать – по меньшей мере, глупо. А надо не только ожидать, но и получать эти изменения! Реально получать. Не на пластобумаге – в действительности! А тут…       Страх прошёл, и рутина вернулась! Привычка, как говорят имперцы, вполне может быть второй человеческой натурой. Для чего? А чтоб лень потешить и не напрягаться особо часто и помногу!              Джессика держала эмоции при себе, внешне оставалась спокойной, а внутри… Внутри она дала себе немножечко свободы. Потому что чувства и эмоции, если их очень-очень часто и по-серьёзному сдерживать, когда-нибудь могут в самый неподходящий момент окончательно исчезнуть. И больше никогда-никогда не появиться. А для человека, как для разумного органика, да ещё девочки-подростка, чувства и эмоции играют далеко не последнюю роль. Так природа захотела. Или, может, эволюция повелела.       Ванесса, возможно, и чувствует острее, потому ей стоит побольше доверять там, где дело касается и чувств и эмоций.       Джессика пыталась сдержаться, но ей это сейчас плохо удавалось. Не нравилась укрепляющаяся перспектива. Очень не нравилась.       Снова... Снова придётся возвращаться на тактический уровень. Несколько суток, во всяком случае - первые двое суток после ухода «Нормандии» от Идена, члены «четвёрки» провозились именно с налаживанием узлов и взаимосвязей тактического уровня. Приходилось думать, как организовать охрану территорий археологических раскопок, как отслеживать и классифицировать изменения так, чтобы не поднимать «в ружьё» каждый раз ополченцев, а то и полицию с воинами гарнизона ВКС.       Джессика вспоминала, как набираясь опыта, она и её трое ближайших друзей и сподвижников «обезопасили» первые несколько археоплощадок. Казалось бы, чего проще-то, ан нет! Да, археологи нечасто работают там, где вокруг предостаточно разумных органиков или рядом с хорошо заметными издалека строениями искусственного или естественного происхождения.       Разнообразие? Да, было разнообразие. Среди этих нескольких площадок одна располагалась прямо на окраине соседнего селения, другая – на берегу озера, третья – в карьере, где добывали песок и глину, четвёртая – у скальной гряды. Так что разнообразия очень даже хватило на первый раз, к счастью, не оказавшийся последним.       Дети любопытны по своей природе, так что наблюдение за происходящим на археоплощадках четвёрка во главе с Ванессой вели, распределившись, по нескольку часов подряд. Рисовали план-схемы, выясняли расписание – у каждой археологической экспедиции оно своё. Да, обед - по расписанию, ужин с завтраком – тоже, но…       Остальное очень и очень индивидуально. Одно дело – работать на открытом месте, куда солнечные лучи достают свободно. Полдень – он и на Идене полдень и жарковато бывает даже больше чем где-нибудь на южных пляжах на Земле. Так что днём на археоплощадке людей можно было застать только по очень большой надобности – все отлёживались или отсыпались непременно в глубоком тенёчке, под плотными тентами.       Лезть отдыхать в балки или в машины, которые не прикрыты навесами?! Да ни в жизнь! Археологи, конечно, рисковые люди, но не самоубийцы. Когда жара только-только крепчала, ещё не достигнув своего пика, люди на площадке заканчивали работы на открытом лучам местного светила пространстве, а когда спадала – постепенно активизировались, рассчитывая эффективно, а главное – результативно поработать в вечерние и в ночные часы. Благо с энергией у археологов почти всегда было всё в порядке – и генераторы, и солнечные батареи и накопители, и осветители со штангами – всегда в большом количестве и в готовности.       Как только светило покатилось подальше от зенита, жизнь на археоплощадке не замирала, как можно было бы предположить, а наоборот становилась всё более активной. Подлетали и подъезжали машины, выгружались и грузились контейнеры, оглядывались по сторонам и осваивались нечастые гости из числа разумных органиков.       Эти-то разумные органики и напрягали членов «четвёрки» больше всего. Каждого приходилось пропускать через фильтры баз данных, к которым протеанин – спасибо ему большое за это – помог «четвёрке» получить свободный доступ. С открытыми базами и половины с четвертью информации о гостях археологов получить бы не удалось, потому что снова слишком педалировалась тема личной жизни и служебной тайны, а так… Хоть удавалось понять, кто есть кто и что он такое по служебной и должностной иерархиям.       Прибывающим в лагерь гостям археологи часто передавали всевозможные контейнеры, которые приходилось отслеживать, а иногда – и обыскивать, если удавалось это сделать тихо и быстро, а главное – незаметно.       Постепенно именно здесь, в такие моменты вовлекались в практическую работу «четвёрки» местные ребятишки. Да, гоняли сорванцов археологи нещадно. Руководствуясь самыми разными причинами и основаниями. Но… Разве что-то может остановить или задержать быстроногих и крайне любопытных мальчишек? У которых стремление испытать себя в трудном деле, сопряжённом с какой-никакой опасностью и желанием преодолеть очередной запрет, в этом возрасте часто превышает все и любые тормоза?       Девочки в это время держались на заднем плане, собирая и обрабатывая информацию, выполняя наблюдательные и координирующие функции. Звучит казённо, но хочешь заниматься взрослым делом – учи и используй соответствующую недетскую терминологию и не морщись от возможного канцелярского привкуса и аромата!       Мальчики бегали, прыгали, крались, подолгу лежали и сидели за кустами и за камнями, таились и мелькали там и сям, часто заставляя взрослых археологов – и самих учёных и рабочих, приданных в помощь исследователям, сомневаться в том, что они действительно видели человеческий силуэт.       Самое веселье наступало вечером или ночью, тогда ведь далеко не всё пространство археологической площадки освещали софиты на мачтах, потому удавалось получше и маскироваться и таиться. Главное – добыть информацию, главное – отследить, главное – успеть и суметь понять и общую картину, и её детали.              Приходилось знакомиться и с новосозданными ополченческими подразделениями, и с местными шерифами-полицейскими и их помощниками, и с командирами небольших групп воинов ВКС Альянса Систем. Гражданский арест применить к выявленному нарушителю-одиночке не всегда возможно – к детям продолжают относиться, как к склонным любое дело представлять вариантом игры… Не всегда, далеко не всегда взрослые понимают, что дети не только играют, они заняты и серьёзными делами. А уж конкуренцию со стороны детей далеко, далеко не все взрослые согласны терпеть хоть в какой-нибудь мере!       Так что надёжный контакт и взаимопонимание с представителями силовых структур – как военных, так и правоохранительных – очень помогали четвёрке, благо Явик передал немало информации, позволявшей гарантированно устанавливать и поддерживать взаимовыгодные отношения. Доказательства - они везде доказательства, а понимание их сути… Да, оно бывает разным, но если доказательств много и они не одинаковые… Редко какой взрослый, ознакомленный с ними не в одиночку, сможет отмахнуться.              Одно успешное задержание, второе, третье, четвёртое. Поток обретает силу далеко не сразу, потому важно было не допустить «проколов» на начальном этапе работы. Джессика и Ванесса, понимая желание мальчишек поактивничать физически в любом опасном предприятии, всё же старались их сдерживать. Луис и Мигель – сорванцы ещё те, но… Главное – собрать побольше информации, зафиксировать и картину в целом, и её детали, и взаимосвязи.       Взрослые - они любят потом месяцами, а бывает – и годами разбирать всякие мелочи. Хоть в ходе следствия, хоть в судебных заседаниях, хоть в приватных встречах. На месяцы и годы рассчитывать не приходилось – Жнецы могли придти в галактику и на следующие сутки, потому… Приходилось прилагать максимум усилий в единицу времени.       Джессика знала, что и Ванесса, и Мигель и Луис не устают благодарить Явика. Своими мыслеобразами он столькому их научил, столько пояснил, столько поведал… Три полноценных элитных института с пятнадцатилетним сроком обучения – и это тот минимум, который сумел передать протеанин своим маленьким помощникам-землянам.       Теперь предстояло оправдать доверие и сделать всё, чтобы никто из разумных не мог больше никогда вольготно обогащаться за счёт протеанского наследия.       Беспризорное имущество - и то не всегда можно использовать всем и каждому, кто его нашёл, а если у имущества есть владелец и хозяин – тут уже вступают в дело рамки и морали и писаного закона. Шаг в сторону, за пределы «полосы допустимого» – уже кража. И - дальше по списку.       Сама Джессика тоже благодарила Явика. Чаще – безмолвно и очень редко – вслух, да и то, когда была одна. Знала и понимала, что Явик работает не за благодарности и материальные стимулы любого рода. Он работает для того, чтобы эта война стала для полумашин последней. И для того, чтобы протеане выжили, прошли сквозь эту войну, усилились и стали частью семьи разумных рас, которая обязательно будет сформирована в первом послежнецовском Цикле.       Как будет называться послевоенная эпоха – об этом можно поспорить и поговорить, но ещё важнее сделать всё, чтобы она наступила реально. И потому «четвёрка» не знала в первые дни покоя.       Луис и Мигель, когда лично, а когда и по связи уговаривали Джессику и Ванессу отдыхать побольше. Приятно, конечно, когда о тебе заботятся хорошо знакомые мальчики. Но… Дело есть дело и сначала надо сделать всё по максимуму. А потом… Отдохнуть, если получится хотя бы подремать минут двадцать – и то уже хорошо.       Мальчики взяли на себя все технические вопросы, обеспечив «четвёрку» и её множащихся помощников надёжной связью и снабжением необходимыми вещами. Так что… Удавалось сделать очень много.       На переговоры по системам планетного Экстранета – хоть районным, хоть региональным, хоть общеиденским – приходилось по-первости тратить десятки минут. А иногда - и часы, но все члены «четвёрки» понимали: это только поначалу, пока поток не набрал силу, скорость и мощь. А там такие долгие разговоры уйдут в прошлое, общение приобретёт телеграфный, сугубо деловой характер. Дело – прежде всего, а обсуждения – по возможности. Хвалы и награды – в самую последнюю очередь.       Иденские дети любили с малолетства ходить пешком долго и много. В пределах района этого было достаточно, а вот в пределах региона и планеты передвижение «на своих двоих» оказалось… проблематичным. Расстояния - серьёзные, а неспешная ходьба… На неё не было столь много времени, сколько бы потребовалось.       И взрослые, и дети чувствовали, как сжимается предвоенное время, как оно в буквальном смысле истончается. Потому «четвёрке» пришлось освоить пассбусы, попутки, полюбить передвигаться автостопом. Вроде и привычно это для сельских ребятишек, но… Не для всех и не для каждого – индивидуальные особенности приходилось теперь учитывать в гораздо большей степени, чем раньше. Одновременно пришлось вызубрить «картинки», план-схемы и карты путей сообщения – от просёлочных дорог до автострад общепланетного значения и веток Монорельсовой дороги.              Джессика с каждым часом, отдалявшим в прошлое момент старта «Нормандии» с Идена, чувствовала всё острее, как она взрослеет и понимала: примерно то же самое чувствуют и её трое ближайших друзей. А уж как страдала Ванесса… Ведь ей ещё приходилось и эмоционально взрослеть ураганными темпами, а это… совсем не сладко. Совсем!       От переговоров между собой – деловых, пусть и многословных поначалу, «четвёрке» приходилось довольно быстро переходить к делу, ведь разговор хорош для координации действий до начала работы, ну ещё - в небольшой, даже незначительной степени – во время работы, а действовать всё же лучше всего молча. Распределились по площадкам – и начали.       У каждого члена «четвёрки» - свои задачи, свои обязанности и своя область деятельности. Даже если Мигель или Луис, меняясь, сидят в родном посёлке, это ведь не означает, что они отдыхают, развлекаются или бездельничают. Совсем не означает!       Надо было всё чаще лично встречать подразделения правоохранителей и военнослужащих - альянсовцев-вэкээсовцев, ополченцев, пояснять им детали изменения обстановки в контролируемом периметре очередной археологической площадки и направлять прибывших по служебной надобности «гостей» туда, где в этот самый момент точно находились разумные органики, представлявшие как минимум следственный интерес.       Взрослая жизнь нахлынула полновесным потоком, но, благодаря стараниям Явика, её приход не оказался для «четвёрки» фатальным. Ясно, что далеко не сразу следователи поверили, что «четвёрка» поставляет исключительно точную и проверенно-перепроверенную, подкреплённую документами информацию, но это было предсказуемо и ожидаемо. Чем дальше, тем меньше недоверия и настороженности было между «четвёркой» и сотрудниками оперативных и следственных подразделений Иден-Прайма.       Рисковали ли Ванесса, Джессика, Луис и Мигель? Ещё как рисковали! Для взрослых, понявших, что дети их отследили, застали за неблаговидными занятиями, да ещё и «навели» правоохранительные подразделения, члены «четвёрки» быстро стали врагами. Несмотря на свой юный возраст.       Очень-очень быстро разумный органик начинает понимать, что опасным может быть всё, что угодно. А уж если дело коснётся собственной безопасности и собственного выбора, то тут вполне ожидаемым является и переход к крайним мерам.       Если бы не Явик, передавший Ванессе, Джессике, Луису и Мигелю мыслеобразами немало «профильной» информации, то исполнители и посредники смогли бы нанести членам «четвёрки» невосполнимый ущерб в самом начале. В первые часы, когда ещё не схлынула печаль, вызванная уходом «Нормандии» с Идена.       Предаваться вполне понятной заторможенности было тогда нельзя. Надо было действовать. И Мигель с Ванессой и Луис с Джессикой действовали. Рисковали, но действовали.       Редко кому из земных детей попадались на жизненной дороге такие наставники, каким стал протеанин. И потому «четвёрке» и её множившимся помощникам и сподвижникам удавалось избегать многих «сетей», расставляемых воротилами теневого оборота протеанских артефактов. На всех и любых разумных органиков, посмевших хоть как-то воспрепятствовать делу, в котором, как всегда, «ничего личного – только бизнес». Ан нет! Бизнес, тем более - теневой, становился личным делом для любого из его участников. Потому что приходилось в него вкладывать очень много личного – деньги, влияние, время, материальные ресурсы. Можно спорить, было ли всё это сугубо личным. Но - без личной заинтересованности теневой оборот не смог бы почти мгновенно реанимироваться после периода «задавленности».       Был такой период, был! И наступил он, как отметила Ванесса, достаточно быстро. Что являлось на тот момент лучшим доказательством эффективности воздействия, оказанного протеанином на ситуацию с оборотом протеанских артефактов.       Да, Явик сейчас действовал не лично - через посредников. Какими и являлась «четвёрка» и её множащиеся с каждой минутой добровольные помощники и сподвижники из числа детей и подростков, живших на Иден-Прайме.       Видя, ощущая, чувствуя, как протеанские артефакты перестают быть предметом торга и средством незаконного обогащения разумных, ни в коей мере не приложивших руки и разумы к их созданию и сохранению. Видя и чувствуя это, члены «четвёрки» с трудом сдерживали законную гордость и удовлетворение. Явик поручил им реальное, большое, сложное дело. Детям так хочется быстро стать взрослыми, что они жаждут поучаствовать в таком деле почти всегда!              Средства массовой информации Иден-Прайма следили за работой «четвёрки». В новостных выпусках – районных, региональных, общепланетных – регулярно появлялись репортажи о том, что удалось сделать Мигелю, Луису, Джессике и Ванессе, а также их помощникам для того, чтобы Иден сохранил за собой славу сокровищницы протеанского наследия.       Музейщики искренне благодарили «четвёрку». За то, что теперь имеют возможность и представить широкой общественности в своих экспозициях и внимательно и подробно изучить многие артефакты, которые раньше надёжно исчезали в недоступных множеству разумных частных коллекциях. Учёные Идена, как знали все члены «четвёрки», получали возможность исследовать всё новые и новые артефакты. А главное – Явик им присылал профильную информацию, резко облегчавшую их изучение и описание.       Большинство артефактов переводилось в хранилища, в лаборатории, в музеи. Ясно ведь, что когда к Идену придут Жнецы, нельзя будет допустить потери артефактов. Да, многие собрания и коллекции будут уничтожены и повреждены. До этого момента ещё пока, хочется верить, далеко. Потому и исследователи, и музейщики заработали в усиленном, а кое-где - и в авральном режимах.       Артефактам, прошедшим полное описание, классификацию и большинство разрешённых Явиком исследований, предстояло переселение в залы подземной скальной крепости – части гигантского комплекса. Профессор Сташинский стал главой команды учёных, для которых этот комплекс становился и местом обитания и местом работы и местом славы. Речь ведь шла не о протеанах, не об иннусанонцах, а о тех расах, о которых у нынешних разумных органиков не сохранилось вообще никакой исходной, пусть и крайне фрагментированной информации.       Здесь была новизна, здесь была настоящая научная целина. А сам комплекс стал крупнейшим открытием, едва только было доказано, что его несколько уровней простираются на сотни и тысячи метров под поверхностью Иден-Прайма. И - включают в себя десятки помещений разного размера и назначения.       Исследования, конечно, только начинаются, но уже сейчас ряд залов уже используются под склады и хранилища. Условия под землёй, среди мощных скальных массивов оказались предельно комфортными для очень многих «применений». Так что протеанские артефакты будут в гораздо большей безопасности там, чем на поверхности Идена.              «Четвёрка» участвовала в опознании задержанных. Ванесса и Джессика видели и исполнителей, и посредников. Случалось – даже некоторых воротил. Пытались эти разумные, в большинстве своём – земляне, обогатиться за счёт того, что им ни в коей мере не принадлежало, что они рассматривали только как средство обмена на всякие блага…       Приходилось опознавать и через одностороннее зеркало, и по изображениям на экранах видеокамер. Каждый раз возникало ощущение… Сложное такое.       Слишком мало современные разумные органики знают о… себе самих. И о том, что было отрицательным в их сути, и о том, что было положительным.       Хорошо, что период «вседозволенности» для осмелевших теневых дельцов оказался коротким. Явик отреагировал – члены «четвёрки» это сразу почувствовали. Где – мягко, где достаточно жёстко, а где – и жестоко. Так что ситуацию с контролем над протеанским наследием удалось пока что удержать на необходимом и безопасном уровне. Как сказал Луис: «Похоже, что Явик способен «достать» любого разумного органика через биллионы километров пространства и повлиять на его разум и плоть очень, очень эффективно. Сильная раса. Могучая раса. Имперская раса».       Луис, как признали Джессика, Ванесса и Мигель, был прав. Протеане, действуя через своего соплеменника, оставшегося в кажущемся одиночестве «на свету», возвращались в Галактику, в её исследованную часть, всерьёз и надолго. И - не собирались отдавать своё расовое наследие в чужие руки.