Сверкающие глаза

      Явик не лукавил, когда сказал сокомандникам, собравшимся у настенных экранов, что ему надо завершить некоторые работы.       В своей каюте протеанин, едва войдя внутрь, закрыл дверь на замок, прошёл к большим настенным экранам, расположенным на противоположной от входа стене, активировал их, несколько минут потратил на уяснение изменений.       Автоматика сработала штатно – все четыре направления держались в «допустимых секторах», сбоев не было зафиксировано. «Ручная» проверка подтвердила их отсутствие. Информация собиралась, обрабатывалась, складировалась.       Цитадель – сложный участок работы, отмеченный в общем плане как «перспектива», потому несколько часов тому назад на системы, ответственные за слежение за ним, Явик направил дополнительные ресурсы. Сейчас воин древней расы знакомился с наиболее существенными «отметками», сделанными автоматикой и требовавшими осмысления.       Иден оставался позади и в прямом и в переносном смыслах. Там всё равно всё будет так, как позволят местные условия. Смешно и глупо было бы надеяться, что вмешательство одного протеанина сможет что-то кардинально изменить – для этого иденцам придётся проделать свой собственный, уникальный путь, в том числе и под обстрелами, десантами, бомбёжками. Предстоящая война будет не похожей на предшествующие, потому что в этой войне поставлена задача: добиться сначала паритета, потом – перевеса, а затем – победы над разумными гигантскими кораблями и их пилотами.       Да, повторяться приходится. Иначе – не убедить, не заставить задуматься, не привести к мысли о необходимости изменений. Мысль материальна, она – основная движущая сила в Галактике, во всяком случае – в той, какая была известна протеанам. Может быть, иннусанонцы и думали как-то по-иному, но у них и стартовые и «ходовые» условия были иными, в чём-то – принципиально другими. Наверное, и нынешние разумные органики, независимо от расы, тоже мыслят не так, как протеане. Причины этого понятны – другие стартовые условия, другая эволюция.       И с себя, как представителя ключевой расы предшествующего Цикла, ответственность снимать нельзя. Да, протеане вмешались в эволюцию ряда рас. Пусть учёные строят свои схемы, пусть выдвигают гипотезы, пусть формируют теории и даже создают учения – это всего лишь частный взгляд на очень сложную многоуровневую систему, какую определяют часто просто и кратко – «окружающая действительность».       Не свойственно разумным органикам глубоко задумываться о своём прошлом. Многие и своего раннего детства не помнят – разве что отдельные детали, моменты, события. А так – тёмная пелена. И без спецметодов её преодолеть не получится: самоделки здесь не сработают.       Если протеане вмешались в эволюцию ряда рас – что-ж, придётся это признать и попытаться использовать это в интересах победы над «креветками». Да, раньше изменения были необходимы, чтобы Жнецы «не заметили» слишком молодые расы разумных органиков и не посчитали их для себя угрозой, а теперь… Теперь пришло время «вскрыть пакеты», дать возможность проявиться их новым способностям и возможностям, в том числе и заложенным протеанами.       Бенезия – матриарх, член Матриархата, религиозный лидер расы. Ей-то хорошо известна проблема ардат-якши, «демонов ночного ветра», убивающих своих сексуальных партнёров из-за генетического сбоя. В последние несколько сотен лет эта проблема проявилась, а в последние несколько десятков лет – стала обращать на себя внимание представителей почти всех ключевых рас. Если к такому «вниманию» подключатся периферийные расы – быть беде. Потому… Придётся вмешаться.       Цитадель – первый населённый мир, в котором земляне пока что не играют сколько-нибудь заметной роли. Да, они присутствуют, участвуют, но не более того. Всем руководят азари, турианцы и саларианцы.       Бенезия боится. Она очень боится. И – страдает. Потому что здесь, на Станции, у неё нет столь мощного прикрытия, какое она имела на Идене – там люди составляют численное, а временами – и качественное большинство, всё же это – человеческая колония. А Цитадель – нет, здесь земляне на пятых-шестых ролях. Иногда по своему значению они даже опускаются ниже ханаров и кварианцев. Есть особенности, есть. Нельзя этого отрицать, но нельзя также заниматься самоуспокоением.       Матриарх уверена и, может быть, даже убеждена в том, что нормандовцы её защитят во время пребывания на Станции. Но… Она также знает и понимает: цитадельские обитатели, в первую очередь – Советники – не будут вникать в мелочи и детали. Да, Бенезия виновна во множестве преступлений и правонарушений, которые она совершила, находясь под полным управлением Жнеца. Но само это основание. Оно настолько пионерно, непривычно и необычно. Стандартные «смягчающие обстоятельства», принятые в нынешнем писаном законодательстве – хоть расовом, хоть межрасовом – здесь почти бессильны.       Медленно, слишком медленно изменяется письменное законодательство. Чиновники не любят напрягаться, утруждать себя рутинной работой. Можно назвать ещё минимум десяток причин, по которым межрасовое законодательство не является примером для расового, хотя, в принципе, оно и должно быть лучшим, чем любое расовое – такое количество разнообразнейших прецедентов не в каждом расовом можно найти. А тут…       Почему мысли пошли в сторону законодательства? Да потому, что надо поговорить с турианцами-Спектрами. Серьёзно поговорить. О многом. Придётся говорить о стратегии и тактике, о политике, экономике, социальной сфере и многом другом.       Разговор предполагался трудный. Хорошо ещё, что Цитадель была поставлена «под мониторинг» вскоре после старта фрегата с Иден-Прайма и к настоящему времени мало того, что был накоплен богатейший фактический материал, но и сделаны – где полностью автоматически, а где и вручную – ценные и важные выводы.       Основываясь именно на них, Явик предполагал инициировать преобразование Корпуса Спектров в структуру, которая займётся только правоохранительной деятельностью. Не секрет, что она ею занималась и раньше, но, как могли бы вполне аргументированно доказать многие разумные органики, Спектры очень часто занимались тем, что внезаконными способами, средствами и методами исправляли ошибки, допущенные членами Совета Цитадели. А это уже серьёзное основание для того, чтобы данную структуру боялись, а не уважали.       Любить Спектров не требуется, но их следует… подкорректировать. Иначе в предстоящем Противостоянии со Жнецами Специальный Корпус Тактической Разведки Цитадели ждёт крах и ликвидация. В большинстве спрогнозированных вариантов развития событий – жестокая и принудительная. А это – судьбы слишком многих разумных органиков, это их личное, семейное, родовое, клановое будущее. Да какое угодно по уровню будущее. Допустить крах Спектров – значит ослабить силы разумных органиков тогда, когда любое преимущество, любой ресурс становятся критически важны.       Сарен – понятно, пятьдесят лет или чуть меньше его практически редко кто из разумных органиков видел, а если и видел, то издали или в последний момент своей собственной жизни. Артериус успел приобрести славу Спектра, известного, прежде всего своей жестокостью и стремлением добиваться результата любой ценой, даже самой страшной.       С Найлусом – сложнее. Ученик Сарена, фактически приведённый в Корпус Артериусом, бывший наёмник, а к таким, с позволения сказать, персонажам, профессиональные воины, работающие преимущественно на государство или ему подобные структуры, относятся, мягко говоря, негативно. Может быть, ему было легче, чем Сарену, но… Хорошо ведь известно, что оценочные суждения редко бывают однозначно-справедливыми.       Потому… То, что Спектры-турианцы, столь разные и в то же время - тесно связаны между собой, составляет одну из ключевых особенностей, обусловливающих тяжесть, трудность, сложность и конфликтность предстоящего разговора.       Надо дать возможность младшему и старшему Спектрам обдумать свою роль в изменившихся условиях. Нельзя их отпускать с борта фрегата без подготовки, в том числе – и «накачки»: иначе «съедят» их обитатели Цитадели, как выражаются земляне-имперцы, «и фамилии не спросят».       Найлус всерьёз увлёкся историей Российской империи, сидит в Экстранете, постоянно что-то скачивает, перечитывает, пишет заметки. Нет, о воинском ремесле и подготовке Спектра он не забывает – Сарен им доволен, но… Крайк молод и это накладывает существенный отпечаток на его поведение и мышление. Да ещё и возвращение наставника из почти что небытия… Тоже встряска для психики – значительная.       Нет, крейсер «Волга» в ближайшие две-три декады у Цитадели не появится – его маршрут, зона работы находятся далеко в стороне от главной станции исследованной части галактики. Так что… придётся справляться своими силами.       Шепард больше думает о Дэйне и Бенезии, чем о Светлане Стрельцовой. И он прав: как там ещё сложатся эти отношения, станут ли они действительно близкими – неясно.       Бенезия изредка видится с Шепардом, но чаще он ходит к ней в салон, чем она к нему. Поведенческие стандарты. Считается, что женщина – а для Шепарда матриарх азари Бенезия – безусловно, является женщиной, не должна часто ходить к мужчине, пусть даже формально-официально холостому. Да и лучше, когда Шепард сам, сообразуясь со своим, весьма напряжённым рабочим графиком, приходит к Бенезии, а не она отвлекает его от работы с экипажем и командой корабля, от решения множества больших, средних и малых проблем.       Конечно же, Шепард строго уважает право матриарха на уединение в салоне, потому старается сначала отправить текстовое сообщение – запрос, а потом, получив согласие, придти минута в минуту, да и не задерживаться уж слишком надолго       Азари тоже работает – пишет книги, думает, вспоминает, готовится к встрече с мужем и дочерью, а прежде всего – к тому, как она появится перед цитадельцами. Одни воспримут её как члена Матриархата, другие – как религиозного лидера азарийской расы, третьи – как пожилую азари-матриарха – холодную и немногословную, четвёртые – как правонарушительницу, которую неплохо бы привлечь к серьёзной ответственности за содеянное.       Потому… Сложно сейчас старшей Т’Сони. Она нервничает, волнуется и… да, боится. Потому что Шепард совершил настоящее чудо: подарил азари возможность вернуться к обычной полноценной жизни из жестоких объятий «хаскококона». И, конечно же, он любит Бенезию. Любит как личность, а потом уже – как женщину. И пожилая азари расцветает, чувствуя такую любовь, позволяющую относительно легко преодолеть разницу в возрасте, в психологии, в культуре, во многом другом.       Она рада общаться и видеться с Шепардом, активно интересуется его жизнью и работой и старается, стремится ему помочь всем, чем возможно.       Могут ли у Шепарда и Бенезии быть более близкие взаимоотношения? Те самые, которые предполагают рождение и воспитание детей. Да, азари, но и Шепард и Т’Сони не на словах, а на деле доказали, что для них это не является препятствием. Могут, конечно, почему нет?! Чаквас подтвердила, что если Шепард применит свои особые способности, пусть даже в минимальной степени, матриарх сможет стать счастливой многодетной мамой.       Специфика пути Бенезии как религиозного лидера наложила сложный отпечаток на этот аспект жизни азари, а сейчас… Сейчас ей крайне ценно, важно и нужно ощущать себя полноценной женщиной. Эти заморочки – женщина или не женщина азари – для Шепарда не имеют ни малейшего значения. Он любит не тело Бенезии, а её личность и душу. Хотя, чего уж там отрицать, азари–матриарх Бенезия привыкла следить за своим внешним видом очень пристально и сейчас, в столь почтенном возрасте «сохранилась», как выражаются земляне, на диво хорошо. Так что она, безусловно, чувствует и внимание Шепарда к своей внешности, к своему телу и это внимание ей, как ощущал Явик, очень нравится.       Без Спектров-турианцев будет сложно решить проблему скорейшего "снятия" с борта фрегата-прототипа низложенного «интенданта», проще говоря – снабженца. Потому надо сделать всё, чтобы Советники и их помощники отложили принятие решения о целесообразности дальнейшего пребывания Сарена и Найлуса в рядах Спецкорпуса на возможно более длительное время. А для этого, прежде всего надо правильно настроить как Артериуса, так и Крайка.       Приглашать их сюда, в свою каюту нет необходимости – теперь турианцы живут в достаточно просторном салоне, потому лучше такой разговор провести на «их» территории. Шепард скоро заступит на обычную старпомовскую вахту по кораблю, а турианцы… У них и своих хлопот хватает.       Протеанин активировал наручный инструментрон, набрал на клавиатуре текст обычного запроса на визит, закрыл экран и свернул клавиатуру, после чего вернулся к ознакомлению с данными, выведенными на экраны. Четыре глаза, способные двигаться независимо, да ещё и снабжённые двумя зрачками, позволяли с недоступной современным разумным органикам скоростью, точностью, чёткостью и полнотой следить одновременно за несколькими объектами, попутно считывая с них информацию, но… Главное – не лениться, работать, совершенствоваться, действовать. И успех – придёт, задача будет решена, а цель – достигнута.       Потратив несколько минут на ознакомление с информацией: в первую очередь – той, что касалась Цитадели и обстановки вокруг Станции, во-вторую – той, что касалась Иден-Прайма и обстановки в его планетной системе, а в третью – той, что касалась ситуации на борту «Клинка Ярости», протеанин почувствовал небольшой нагрев запястья. Пришло ответное сообщение. Развернув малый экран, Явик прочёл недлинный текст, сложил в заранее приготовленные две коробочки кристаллы с файлами, которые могли понадобиться в ходе разговора. Выключил настенные экраны, переведя аппаратуру в скрытый режим работы. И, убедившись, что каюта выглядит жилой, но не производит впечатления информационного центра, вышел в коридор, привычно активировав охранную систему.              Дверь салона, где обитали Спектры-турианцы, была, как отметил протеанин, заранее приоткрыта. Вообще-то птицемордые обитатели не переняли привычку старпома-землянина оставлять дверь приоткрытой почти постоянно, но… У каждого разумного – свои настройки и если Сарен и Найлус согласились поступать именно так… Почему, собственно, нет?!       Явик вошёл в салон, увидел Сарена, сидевшего в рабочем кресле перед столом и что-то набиравшего на клавиатуре настольного инструментрона. Экран прибора был предусмотрительно развёрнут тыльной стороной к входной двери, так что «полюбопытствовать» не удалось.       Найлус сидел на койке-полке и, судя по его довольной морде, получал большое удовольствие, читая очередной текст из Свода Имперской истории – яркая обложка комплекта дата-кристаллов лежала поодаль. Не было никаких сомнений, что именно часть этого собрания и изучает сейчас турианец.       Протеанин сделал ещё один шаг, полуобернулся и закрыл за собой входную дверь.       Сарен, отвлёкшись от набора текста, бросил короткий понимающий взгляд на гостя:       - Садитесь, Явик. Кресло свободно. Я правильно понял, вы пришли поговорить о Цитадели и о Корпусе? – старший Спектр вернулся к набору текста.       - О Цитадели… - Явик сделал секундную ясную паузу, затем продолжил. – О ней можно было бы долго говорить. Даже с помощью мыслеобразов. Это – слишком обширная тема. Потому я пришёл поговорить именно о том, что касается вас обоих, – протеанин говорил негромко, чётко и спокойно и это хозяевам салона понравилось.       Усевшись в указанное кресло, Явик продолжил:       - О Корпусе. И - о его влиянии на Цитадель и на обстановку в галактике. В целом в предвоенный период.       - Согласен. Дело нужное, – произнёс Сарен, поворачиваясь в кресле к протеанину. – Найлус, пересаживайся с кровати на кресло, так удобнее будет разговаривать, – добавил старший Спектр.       - Уже, – молодой турианец «перетёк» с полки на кресло, устроился поудобнее. – Явик, я знаю, мы ещё будем выбирать себе позицию на внешнем рейде, так что время у нас есть.       - Есть, – подтвердил протеанин. – Но – мало. А обсудить придётся многое. Поэтому будем общаться и словесно, и, если потребуется, с помощью мыслеобразов. Сразу скажу – для передачи и приёма мыслеобразов совсем не обязателен телесный контакт, так что брать вас за запястья мне не потребуется.       - А раньше… - сказал Найлус.       - Я это делал потому, что было необходимо приучить ваши тела и сознания к такому способу передачи и приёма информации. Этот период уже завершён – теперь вы привыкли. И нет необходимости каждый раз обеспечивать телесный контакт, – уточнил воин древней расы. – Поэтому… давайте начнём с обзора общеизвестной информации о Корпусе, а потом, по мере необходимости, будем уточнять обзор и говорить о вещах необщеизвестных.       - Желаете уточнить полную картину, Явик? – спросил Сарен, сохранявший спокойное выражение лица. У турианцев лица – на взгляд землянина – слишком костистые, но даже они способны к очень выразительной мимике.       - Да, – коротко подтвердил Явик.       - Хорошо, – сказал Найлус, бросив короткий взгляд на наставника. Тот, как отметил протеанин, едва заметно кивнул.       И в самом деле, пусть «молодой» понапрягается – ему полезно, а Сарен освоится и будет вставлять дополнения и замечания, о сути которых Найлус, по понятным причинам, может и не знать.       – Полное название – Специальный Корпус Тактической Разведки. – Крайк помедлил несколько секунд, затем продолжил. – Вообще-то название многих разумных вводит в заблуждение, но оно стало традицией, да и не всегда надо обеспечивать полное понимание и прозрачность. Могу утверждать, что сокращённое наименование организации – «СПЕКТР» - известно большинству разумных органиков, а вот полное – не всем. Может, потому, что все за столетия привыкли к аббревиатурам и прочим сокращениям длинных фраз, а может и по какой иной причине. Не мне об этом судить. Формально, согласно открытому письменному законодательству, Спецкорпус является правительственной организацией.       - Тут… возникают ещё большие сложности, которые сейчас усугубляют ситуацию, – вставил Сарен. – Формально Совет Цитадели не выполняет правительственных функций, поскольку существуют и активно действуют расовые правительства и подчинённые им чиновничьи структуры. Но… Насколько я сумел понять, вернувшись из хаскококона, нам, разумным органикам, легче что-нибудь из окружающего нас мира просто «обозвать», не особо задумываясь о смысле.       - Многие небезосновательно подозревают, что Корпус занимается шпионажем, диверсиями, саботажем и ликвидациями, – продолжает Найлус. – Как бы Спектры ни прятались, как бы ни легендировали свои действия, большинство разумных органиков понимает, что в основном мы занимаемся, если уж совсем по-книжному, силовыми акциями. Объекты которых имеют немало шансов покинуть этот мир, уйдя заодно из жизни.       - Нахватался ты, Най, – чуть одобрительно лениво говорит Сарен.       Найлус на похвалу или, может, это замечание было, не реагирует – оно ему привычно.       - В составе Корпуса в основном азари и турианцы. Саларианцы… предпочитают «не светиться», они большие поклонники «тайной войны», поэтому столь откровенная реклама им ни к чему, как они полагают, – продолжает свой рассказ младший Спектр. - Но в Корпусе они есть, свою принадлежность к организации – не афишируют. Учитывая их славу и специализацию, на эти попытки «зашифроваться» особо внимания никто не обращает.       Найлус несколько секунд молчит, собираясь с мыслями и, вероятно, формулируя то, что предстоит сказать. Явик отмечает, как волнуется молодой Спектр и понимает, что для таких волнений есть все основания – прибыв на Цитадель, придётся решать многие вопросы и проблемы «силовыми» средствами, а для этого нужны веские, очень серьёзные основания.       – Теоретически Спектром может стать представитель любой известной в галактике расы разумных органиков, - уточняет Крайк, - но на практике чаще всего ими становятся представители рас, входящих в Совет.       - Точнее – в лидирующую, ключевую «тройку», – негромко, но чётко и уверенно добавляет Сарен. – Азари, саларианцы и турианцы. Да, для этого есть немало оснований, но с другой стороны, Совет Цитадели, как сказали бы земляне, давно превратился в некий «триумвират». Формально – Советников почти десяток, фактически из них активно работают только трое, а остальные играют роль «массовки». Для меня это – во всяком случае - теперь, после выхода из хаскококона - слишком очевидно, но, думаю, и для Найлуса тоже. Сколько усилий, времени, ресурсов каждая раса тратит на то, чтобы получить место в Совете Цитадели, а потом выясняется, что доступ к принятию действительно важных и сложных решений, достойных стратегического уровня управления, надёжно перекрыт несменяемой «троицей». Советники, уверен, изо всех сил поддерживают «сказочку» о том, что для любой расы огромной честью является зачисление её представителя в ряды Спецкорпуса, а фактически… Фактически многие расы не получают такой возможности на протяжении столетий.       Сарен склоняет голову, прикрывает глаза. Явик отчётливо ощущает, что сказав это, Артериус внутреннее постарел как минимум на год.       – Мы, турианцы, оказывается, живём не намного дольше, чем люди, но… до сих пор нас считают «цепными шавками Совета Цитадели», – говорит он с явным волнением в голосе. - Расу – шавками?! Это… сложно воспринять спокойно, безучастно и взвешенно.       Сарен умолкает и в каюте воцаряется тишина. Протеанин обдумывает услышанное. Разговор получается с самого начала сложным, напряжённым и… нервным. Предположения, как и ожидания, начинают оправдываться.       Время поджимает – неизвестно, сколько Моро, общаясь с диспетчерами Станции, сможет кружить «Нормандию» вокруг Цитадели, подыскивая самый лучший, по его мнению, участок на внешнем рейде. Ясно, что на место на внутреннем рейде он не согласится, а к причалам «Нормандию» пока и сами диспетчера не пропустят – невелико значение у прибывшего военного разведфрегата, да и прототипов здесь перебывало немало, так что…       - Если бы люди более «плотно» вошли в состав Совета Цитадели, вполне возможно, что Советники разрешили бы им претендовать, причём реально, на право направлять своих соплеменников в состав Корпуса Спектров, – продолжает Найлус. - Во всяком случае, по документам предусмотрена именно эта процедура, но… Советники любят внезаконные ходы, которые часто становятся откровенно незаконными. Так что… в случае с Андерсоном они, вероятнее всего, посчитали, что лучше будет сделать наоборот: сначала ввести землянина в состав Корпуса, а там…       - Там и о месте для человека в составе Совета можно будет подумать, – продолжил мысль Крайка Сарен.       Молодой Спектр никак не отреагировал на услышанное дополнение, но это лучше всего свидетельствовало о его согласии со сказанным наставником.       - Официально Корпус был основан в шестьсот девяносто третьем году, но фактически эта дата весьма условна, – сказал Крайк. - Она считается именно официальной датой, к тому же в те времена была известная разноголосица с месяцами и днями, потому посчитали за лучшее обозначить привязку события к хронологии только годом. Считается, между тем, что Спектры появились после того, как в состав Совета Цитадели вошли саларианцы, – уточняет Найлус. – В течение ряда лет Спектры действовали тайно, осуществляя незаметное решение множества проблем. Когда произошло восстание кроганов, Совет был серьёзно обеспокоен угрозой вторжения ящеров в Пространство Цитадели. Тогда было принято решение – детали этой процедуры мне, конечно, неизвестны – рассекретить деятельность Спектров. С того момента Спектры стали действовать более-менее легально и открыто, получив право требовать и получать всемерную поддержку от любых учреждений, предприятий, организаций и от отдельных разумных органиков. – Найлус помедлил, шумно выдохнув и вдохнув воздух. - Мне говорили на инструктажах… Это, конечно, нельзя назвать обучением, скорее «введением в специальность», что первые Спектры были выбраны из числа лучших саларианцев, а среди них лидерство держали агенты Группы Особого Реагирования – легендарной ГОР. Я не всё понял в истории Корпуса, особенно – в первом, начальном периоде его существования. Мне стало ясно, что он был создан, как выражаются в таких случаях люди, «по образу и подобию» саларианской Группы Особого Реагирования. Тогда, когда членами Корпуса стали саларианцы… Корпус начал меняться. Стали очень сильно использоваться чрезвычайные полномочия, ставившие сотрудников Спецкорпуса над любыми законами. Корпус потерял чёткую организационную структуру – количество агентов нарастало, а Советники не знали, как с этим следует совладать. Мне не всё ясно в истории о первом Спектре Совета Цитадели Било Гюрджине, саларианце, но, насколько я сумел понять, он точно не был образцом чести и достоинства и прочих добродетелей, которыми, вроде бы должен быть наделён кадровый сотрудник Спецкорпуса. Прекратилась - в первом периоде истории Корпуса - и практика тренировок, зато развилась практика «выборов» новых членов СПЕКТР. И когда… я попытался только намекнуть, что мне для выполнения задач на Земле потребуется материальная поддержка. Мне резко ответили, сославшись на решение Совета Цитадели, которое мне, впрочем, отказались предъявить – теперь-то я понимаю, что это решение могло быть и устным – что я, как агент Корпуса должен обеспечивать себя сам. Я – наёмник, привык к самостоятельности. Но поначалу считал, что Корпус всё же правительственная, вполне официальная организация. Это обстоятельство… То, что я должен был сам себе всё искать и добывать, хотя действую не в своих собственных интересах… Я достиг определённых успехов в начале выполнения задания Совета. Но и представить себе не смог, каким будет продолжение и главное – финал, – честно и открыто признался Найлус.       Несколько минут в салоне было тихо. Три фигуры, неподвижно замершие в своих креслах, приглушённый свет, позволяющий не напрягать глаза. Услышанное надо было обдумать.       Найлус успокаивался, как отметил Явик, медленно. Немудрено, ему досталось больше сложностей и трудностей, чем он мог бы даже вообразить. Но всё же с ними он сумел справиться. И - обрёл своего наставника и учителя. Снова получил возможность совершенствоваться. И - верить, что его поддержат, ему помогут.       Крайк посмотрел на Явика, перевёл взгляд на Сарена, после чего продолжил:       - На втором месте по значимости стояли десантницы-азари. Когда я улетал с Цитадели на Землю, я узнал, что по перепроверенным данным… Тогда я не стал уточнять, насколько и как перепроверены эти данные… Так вот, по перепроверенным данным, за всё время существования института Спектров лишь два матриарха азари отказались от предложения стать членом организации. Среди матрон не было ни одной, кто бы подписал официальный отказ, а по правилам устные отказы – не принимаются и не имеют юридического и практического значения. Мне также доказали, основываясь на уже обработанной и изрядно обезличенной статистике, что дев азари в Организацию не брали принципиально: наёмничество и танцы возле шестов, даже в соединении с хорошей биотической подготовкой никогда не являлись достаточными основаниями для официального приёма в ряды агентов Спецкорпуса. – Найлус помолчал секунду-две. – Так дело было в прошлом, так оно обстоит сегодня. Не буду отрицать, что идея расширения личного состава Спецкорпуса владеет многими умами. Перед отлётом на Землю я видел рекламу нового фильма, точнее – новой серии фильма о вымышленном Спектре-ханаре. По имени Бласто. Я посмотрел несколько серий в перерывах между выполнением заданий Совета и могу сказать, что сериал пользуется спросом, но почти никто из зрителей не воспринимает его содержание серьёзно. Может быть потому, что ханары… слишком экзотичны не только в качестве Спектров, но и в обычных рутинных условиях? Не знаю. Расширение – это проблема, которую придётся как-то решать уже сейчас, но идти на такие крайности, какие показаны в том сериале… на мой взгляд, это – преждевременно. Ханары… может быть они и хороши при выполнении отдельных задач, но пока их диапазон применения представляется мне, во-первых, неясным, а во-вторых – очень ограниченным. – Найлус снова кинул короткий взгляд на наставника. - С древних времён было принято считать, что в основном Спектры выполняли наблюдательную функцию, а также являлись некоей «первой линией обороны Совета».       - Совет уже тогда… мнил о себе слишком много, – с неудовольствием в голосе негромко отметил Артериус. – Если б не хаскококон, наверное, я бы спокойнее к этому сейчас отнёсся, а после пребывания в этих тисках… Нет, я не могу спокойно это воспринимать.       - Ты и раньше, Сар, не мог, – негромко отметил Найлус. – Тебя не зря считают самым жестоким Спектром за всю историю Корпуса. По-разному можно посмотреть на твои методы, средства, способы и стили работы, но…       - Ты сам знаешь, Най, - ответил Артериус, - что турианцы подключились позднее. Гораздо позднее. А сначала-поначалу всем рулили только азари и саларианцы. Которые, к тому же, как теперь мне хорошо понятно, а не только известно, оказались против ящеров слишком слабы. Вот так – слишком слабы, – подчеркнул наставник. – У азари до сих пор нет нормальной регулярной армии – на десантницах и наёмницах много не навоюешь, особенно если враг – многочисленен и опытен, способен не останавливаться перед необходимостью нести большие потери в боестолкновениях. Саларианцы – те вообще большие поклонники исключительно тайной, теневой войны, а там… Там многого достичь можно только в том случае, если удастся хорошо просчитать и понять противника. Я искренне сомневаюсь в том, что Жнецы позволят саларианцам «просчитать» себя и уж тем более допустят к высоким уровням «понимания», – заявил старший Спектр. – Так что…       - Ты прав, Сар, – коротко сказал Найлус. – Когда восстания кроганов начались – а не начаться они не могли по ряду причин – то… Считается, что Спектры – азари и саларианцы – оказались готовы к этому. Они реально начали войну исключительно диверсионными ударами, в некоторых не слишком открытых «источниках информации» определяемыми как стратегические. Мне пришлось об этом узнавать… залпом, я – наёмник и доступа к таким высокосистематизированным и специфическим данным у меня раньше не было. Теперь я знаю, что вследствие этих ударов планеты, населённые кроганами, погрузились во тьму – были осуществлены множественные диверсии на энергостанциях, которых у кроганов и так было не особо много. Экстранет, имевший свои собственные энергосети, оказался наводнён компьютерными вирусами. Кроганы не привыкли жить в минимальном комфорте – это умение пришло к ним потом, после поражения, а тогда… Тогда, как я узнал, Спектры блестяще применяли партизанскую тактику ведения боёв. В результате Спектрам удалось замедлить наступление кроганов. И продержаться в таком сдерживающем прыть ящеров режиме до вступления в войну нашей расы.       - Вот так и расширялся Совет Цитадели. Принудительно-вынужденно, несистемно. – прошептал Сарен. – До сих пор мы – турианцы… Люди называют таких, как мы, «чернорабочими». Мы, как я понял после возвращения из хаскококона, действительно стали ими и до сих пор, до сих пор не приобрели для Совета какую-нибудь исключительную значимость, ценность, важность. «Цепные шавки Совета»… - произнёс он чуть громче. – Что-ж, это – про нас. Я только надеюсь, что до войны нам, турианцам, удастся – не на словах, на деле - вспомнить, что мы – раса воинов. Если мы это забудем… Если не сможем воевать на два фронта… Мы… мы погибнем.       Сарен умолкает. Явик не смотрит на него, понимает, что сейчас взгляд, пусть даже короткий, будет… слишком остр и болезненен для турианца, сумевшего – с посторонней помощью, конечно – вырваться из тисков хаскококона. Сарен - уникален и эту уникальность и Корпус и Советники попытаются использовать в своих личных и узкоклановых интересах. Важно не дать им это сделать, важно сохранить за Сареном, да и за Найлусом тоже – право на звание и статус Спектра. А там… Там можно и сам Совет с Корпусом «почистить». Сарен и Найлус начнут чистку Корпуса, навербуют себе осведомителей и исполнителей, а там… «процесс пойдёт».       Лишившись Корпуса, как «инструмента своей воли», Советники вынуждены будут понять, что время их всесилия и безнаказанности закончилось. Без Корпуса – фактически «карманной армии», Совет мало что стоит.       - Все отчёты Спектров… - продолжает Крайк. – Считается, что они «запечатаны». Неточное определение, конечно, но бюрократам, чиновникам, они роднее кровных живых и мёртвых реальных родственников. Доступ к отчётам Спектров посторонний разумный органик может получить только с официального письменного коллективного решения Совета Цитадели, оформленного документально по всем бюрократическим правилам. – Найлус на несколько секунд умолкает – эта словесная эквилибристика не нравится ему, напрягает, но молодой турианец пересиливает себя и продолжает. – Только Совет знает точное количество действующих на любой момент времени агентов-Спектров.       - Я говорил с Шепардом, – негромко вклинивается Сарен. – По его словам разведка Альянса Систем предполагает, что их – около сотни.       - Возможно, – отмечает Найлус и продолжает. – Совет Цитадели не стремится постоянно и существенно расширять ряды Корпуса Спектров и сегодня. Считается, что каждый кандидат в Спектры должен доказать Совету, что он обладает исключительными способностями, уверенностью в своих силах, умением принимать трудные решения.       - Вот слушаю я тебя, Най. Вроде бы ты всё правильно говоришь. – Сарен поворачивается в кресле к своему ученику, смотрит на него мягко и как-то испытующе. – Как по писаному, так, кажется, называют такой стиль речи люди. Я тебя слушаю, примеряю ситуацию, описываемую тобой к реальности… И вижу совершенно другое. Мало того, что вижу, пусть и внутренним взором – с этим я бы смирился, но я чувствую. Чувствую как минимум двусмысленность. А как максимум – лживость того, что говорят Советники и того, что они делают, и того, что они планируют сказать и сделать. И того, что они уже сделали и сказали. Кругом – ложь. И особенно она густа – вокруг Советников. Они сами не видят и не чувствуют этой густоты. Я покопался в Экстранете, поговорил с Шепардом. Не всё можно найти в Сети и не всему там можно верить. Важны личные, индивидуальные впечатления, а Шепард, как спецназовец высокого ранга, может отделить важное от неважного. Он… не настаивал ни на чём. Только предоставил данные. И посчитал, что дальше я разберусь сам. Я разобрался. Пришлось, конечно, посидеть, подумать. Я пришёл к выводу, что Советники ведут себя так, словно руководят не огромной многонаселённой частью галактики, где жителей – миллионы и все они – очень разные. А… максимум небольшим селением. Кажется, земляне именуют такие селения хуторами. Решили они привлечь в ряды Спектров человека, выбрали на эту роль Андерсона. У них были все возможности провести огромную, важную и нужную подготовительную, предварительную работу. Они всю эту работу, как я теперь понимаю, спихнули на исполнителей, не проконтролировали их деятельность, вполглаза и бездумно просмотрели их отчёты. В результате…- В результате Андерсон повёл себя не так, как хотели Советники, – сказал Артериус. – Не буду отрицать, тогда я был… слишком инфицирован верой в безгрешность Советников. Потому, посчитал, что людям… ещё не время принимать на себя ответственность Спектров. Только недавно я получил, пусть и кружными путями информацию, что такой же точки зрения придерживается и мой соплеменник, нынешний Советник от турианцев Спаратус. Не удивлюсь, если он будет всемерно противиться принятию решения о предоставлении звания и статуса Спектра Шепарду и Андерсону. Уж не знаю, кому из этих двоих он будет антипатизировать больше, – старший турианец помолчал несколько секунд. – Отбор в Спектры даже внешне представляется как очень непростая многоступенчатая процедура. Да, есть случаи приёма в ряды сотрудников Спецкорпуса разумных органиков, у которых нет за спиной многих лет успешной службы в вооружённых силах или в силах правопорядка. Я знаю также, что каждый кандидат на должность агента Корпуса некоторый период времени находится под наблюдением, в ходе которого проверяется его биография, психологическое состояние. Советники, конечно, принимают своё решение, но чаще оно совпадает с мнением сотрудников Аппарата Совета – как общих отделов, так и расовых. Агент Спецкорпуса – не кабинетный сиделец, поэтому неудивительно, что Советники всемерно способствуют тому, чтобы кандидат прошёл проверку боем, выполнив задание под руководством наставника-Спектра. Сейчас, после возвращения из хаскококона, я по-иному смотрю на очень многие вещи, но… Сравнивая ситуации, в которых мне пришлось побывать самому, ситуации, о которых я знаю со слов других сотрудников Спецкорпуса, я не могу понять, почему Советники приняли негативное решение относительно Андерсона. Понимаю, что это могло быть обусловлено рядом причин, о части которых мы, вероятнее всего, никогда и не узнаем. Но… Даже если Андерсон, а не я, сжёг бы тот завод, хотя я и не отрицаю, что я свалил вину за это кровавое действо на Андерсона. Вряд ли Советники, получающие точные и чёткие отчёты о почти каждом шаге сотрудника Спецкорпуса, выполняющего их задание. Вряд ли они не поняли, что кто бы из нас двоих ни был инициатором такого действа, это не должно влиять негативно на право Андерсона стать Спектром, – Сарен замолчал на минуту, повернул голову вправо-влево, разминая затёкшие мышцы шеи. – Спектры, да и Советники тоже. Они привыкли, что я решаю проблемы именно так. Что их удивило в том, что так мог поступить и Андерсон? Только ли несоответствие психологических характеристик прогнозной карте? Нет. Тут - что-то другое. Возможно, что-то большее, чем простое и понятное нежелание расширять ряды Спецкорпуса за счёт привлечения на службу в него землян. – Артериус снова замолчал, но теперь уже на несколько секунд, затем продолжил. - Я собираюсь сделать всё, чтобы и Шепард и Андерсон стали Спектрами. Андерсон заслужил это право и честь ещё раньше. А Шепард… Таких Спектров, как он, в Корпусе… очень мало. Они есть, я не сомневаюсь, но их действительно очень мало. А сейчас… Сейчас нам всем очень надо, чтобы таких Спектров стало больше.       Артериус умолк.       Явик продолжал неподвижно сидеть и слушать. Пусть турианцы-Спектры сами разберутся во многом, обсудят многое, обдумают многое. Когда челноки «Нормандии» придут на причалы Станции, может получиться и так, что протеанин не сможет быть постоянно рядом с турианцами и им придётся самостоятельно «работать» с коллегами–Спектрами. Это – только их ответственность, потому… Да, наблюдать, следить, контролировать протеанин будет – такова у него сейчас работа, но… Основную часть общения с членами Спецкорпуса Сарен и Найлус возьмут на себя и будут действовать автономно. Пусть сейчас, пока «Нормандия» кружит рядом со Станцией, турианцы-Спектры разберутся во многом. Когда придёт время действовать на Станции – они совершат меньше ошибок и достигнут более важных и нужных результатов. Не надо вступать в беседу младшего и старшего Спектров, не надо мешать их общению.       Оба турианца знают и чувствуют присутствие представителя Старшей Расы – Явик и не особо скрывается, сам ведь пришёл. Нельзя отрицать, что Спектры-турианцы тоже много думали об этом и обговаривали между собой отдельные моменты предстоящей работы. Всё же учитель – очень важен для ученика, он почти всегда, если достоин – второй по значению после родителей. Так что… Пусть сами многое продумают, а если потребуется – проговорят вслух.       - Не уверен, – произносит Найлус. – Я много материалов прочёл об Аните Гойл, но… Её преемник, посол Доннел Удина… Не кажется мне заслуживающим такой чести – быть пусть и формальным, но всё же представителем человечества на Цитадели. Анита, не буду отрицать очевидного, она тоже немало ошибок совершила, но… С одной стороны, первым такое… более простительно, чем тем, кто идёт следом, а с другой стороны… Первые вроде бы и не имеют права на такие ошибки, которые Гойл уже успела совершить. Её отношение к проекту «Андромеда»… Слишком неоднозначно и… у меня есть такое ощущение, что оно… слишком вредоносно.       - Я читал об этом проекте, – сказал Сарен. – Ты, Най, прав. С одной стороны Гойл не могла позволить, чтобы человечество приняло участие в проекте, который предусматривает уход нескольких десятков тысяч соплеменников в почти полную неизвестность. А с другой… Вполне возможно, что она кое-что знала о грядущем вторжении Жнецов. И, пусть ограниченно, но способствовала тому, чтобы часть соплеменников и их новых соседей по Галактике… получили шанс спастись, – он помолчал две-три секунды, затем продолжил. – После выхода из хаскококона эта неопределённость… Иногда она сильно, очень сильно бесит меня. Я помню, что Анита Гойл была женщиной. Крайне подверженной, как и большинство её сестёр по полу, эмоциям и чувствам. Понимаю, что она выступила с минимальной поддержкой проекта «Андромеда» только потому, что в тот момент значительная часть работ по проекту была уже выполнена и «отрабатывать назад» было бы сложно. Но… Я усматриваю в её отказе от активного содействия проекту ещё одну причину, которую, как мне представляется, мы, Спектры, тоже должны очень серьёзно учитывать в своей работе.       - Если не ошибаюсь, - осторожно заметил Найлус, - ты, Сар, указываешь на то, что кораблями Проекта в значительной степени управляют ИскИны?       - Да, – подтвердил старший Спектр, внутренне, как отметил Явик, порадовавшись сообразительности и проницательности своего ученика. – Именно. Если учесть, что Станция столетиями стояла покинутой, то предполагать не меньше, чем развитого ИскИна на месте-посту «управителя» Станции, который многим «рулит» напрямую, без посредников и одновременно держит в повиновении расу Хранителей – вполне работоспособный вариант. Если так подумать, то… Запрет Совета Цитадели, оформленный законодательно, так или иначе, укладывается в общую логику ситуации: Советники опасаются конкуренции разумных органиков с Искусственными Интеллектами. Потому всячески – как умеют и могут, конечно, то есть бюрократическими средствами и методами, противодействуют развитию исследований в области искусственного интеллекта. Которые между тем, продолжаются, невзирая ни на какие запреты и реальное, пусть и даже очень слабое, неэффективное противодействие со стороны сателлитов Совета.       - Назара говорил, что противостояние разумных органиков и разумных синтетов, - осторожно и почти шёпотом сказал Крайк, - является основной причиной начала любой Жатвы.       - Может быть и так, – согласился Артериус. - Назара прекрасно чувствует ситуацию и говорит то, что ему и его расе выгодно. Как бы там ни было, Жнецы, как и их прародители не были оригинальны. Они всего лишь действовали в рамках, обусловленных природой и эволюцией. С этих позиций Цитадель с ретрансляторами, которые явно управляются не вручную какими-то покорёнными Хранителями, а минимум ИскИном, выглядит не решением проблемы, а способом её заморозить. Порочным, нестойким и крайне неудобным способом, – подчеркнул старший Спектр. – Если мы, нынешние разумные органики, не можем обойтись без ВИ. Если мы не можем теперь очень многое передоверить ручному управлению, где всё определяет подготовка и профессионализм обычного разумного органика, независимо, кстати, от расы. То нам надо очень хорошо подумать над тем, как решить эту проблему взаимодействия и сосуществования с ИскИнами.       - Если удастся доказать, что Станцией действительно «рулит» ИскИн… - задумчиво, опустив взгляд на пол салона, сказал Крайк. – Советники будут бледно выглядеть со своим запретом на исследования в области искусственного интеллекта. Так или иначе, но я уверен – им придётся признать, что, по меньшей мере, просто сосуществовать разумные органики и разумные синтеты могут. Очень долгое время - могут. Да, согласен, что ИскИн Цитадели долгое время не проявлял себя никак. Хотя ещё вопрос – как на это посмотреть и на что обратить внимание. Хранители не выглядят полностью свободными от внешнего сильного влияния. И такое влияние могут обеспечивать не только Жнецы, но и ИскИн, который постоянно находится на Цитадели. И является её неотъемлемой частью.       - Потому нам действительно надо думать уже сейчас о взаимодействии и сосуществовании с ИскИнами, – сказал Артериус. – С одной стороны, ясно, что ИскИн может являться и, скорее всего является истинным управляющим центром не только Станции, но и Сети Ретрансляторов. А с другой – ясно, что вернуться в «доИскИнную» эпоху никакая из ныне известных рас разумных органиков не захочет. Остаётся одно – выстроить взаимоотношения с ИскИнами и их материальными платформами, которые будут, не сомневаюсь, очень разнообразны, на паритетных взаимовыгодных началах.       - Надо будет прочесать Станцию вдоль и поперёк, – отметил Крайк. – И… Постараться найти места «узлов» ИскИна. В том, что он использует «распределённую» модель, я не сомневаюсь.       - Я – тоже, – сказал Сарен. – Только… Мне известно, например, что Андерсон весьма неоднозначно относится к перспективе оснащения «Нормандии» каким-нибудь, пусть и очень сильно ограниченным ИИ. Мне трудно сказать, чего в этом отношении к ИскИнам у командира больше – принятия или отрицания. Но ясно, что ему очень не хочется уступать синтетам. Да и… Если только представить себе, что мы каким-то образом докажем, что Станцией столетиями рулит именно ИскИн, а не сообщество Хранителей. Это вызовет… Весьма нервную реакцию. Одно дело – мириться с расой разумных органиков, пусть и низведённой до уровня чернорабочих и другое дело – знать, что твоим металлопластиковым обиталищем управляет искусственный интеллект. Помнится, у землян подобная технология носила очень даже говорящее название: «умный дом».       - Мне становится страшно от одной мысли, что если предположение об ИскИне, управляющем Цитаделью, подтвердится. То, не кому-нибудь другому, а именно нам, нормандовцам, придётся взять на себя миссию по установлению с ним контакта. И впоследствии – заключению договора, – произнёс Найлус.       - Договор с ИскИном раз за разом отправлявшим сообщества разумных органиков в пасть Жнецам? – удивлённо спросил Артериус, удостоив соплеменника весьма красноречивым неодобрительным взглядом. – Это как вообще понимать, Най?       - Так и понимать, – ответил Крайк. – ИскИн – существо разумное, но весьма ограниченное в своей свободе. Тут ведь просто – если пришёл правильный сигнал, обладающий всеми признаками истинного – у ИскИна нет другого выхода, кроме как включить определённую процедуру реагирования. Он, не знаю, к счастью или, к сожалению, не настолько свободен в проявлении своей сущности. Если Цитадель и строили Жнецы, то программировать ИскИна могли и не они. А те, кто для Жнецов являлся прародителями. Это всё же меняет дело. Можно сколько угодно раз воздействовать на Хранителей, заставляя их игнорировать сигналы Жнецов об активации Станции в режиме гигантского ретранслятора. Но если кроме Хранителей доступ к исполнительным механизмам имеет ИскИн. И этот доступ обладает признаками приоритетного… Тут уже роль Хранителей сводится к уровню «статистов». Противостоять ИскИну Хранители не могут. Условно говоря, ИскИн Цитадели и является душой Станции. А с душой – не шутят. – Крайк замолчал.       Явик понимал: молодой Спектр-турианец не привык к столь длительным разговорам и тем более не приучен произносить столь длинные речи. Наёмничество и служба в Корпусе не предполагают многословия. Там ценят действия, а не цветистые суждения.       - Во времена Аниты Гойл к синтетам относились ещё более нетерпимо, – делает предположение Найлус. Сарен молча кивает – правильно. – А сейчас, когда человечество представляет Донелл Удина… Возможно, стало полегче. Но – очень ненамного.       - Не буду отрицать очевидного: и Гойл и Удина работали и работают над тем, чтобы люди становились Спектрами. И затем - вошли в состав Совета. Равными среди равных, – говорит Сарен. – Так уж получилось, что первым кандидатом в Спектры от людей стал Дэвид Андерсон. Не знаю в деталях, чем руководствовались земные альянсовские чиновники и чем руководствовались тогдашние послы. Не сомневаюсь, у них были или могли быть какие-никакие формальные и логические основания. Но результат… Сейчас я полагаю, что и сам не знал, как действовать правильно. Много думал об этом. Пришёл к выводу, что нам, турианцам, «цепным шавкам Совета», очень многим не нравилась перспектива, прорисовывавшаяся очень ясно и чётко: люди, которых нам, турианцам, не дали вбомбить в каменный век, встанут рядом с нашим Советником на трибуну Зала Совета Цитадели. Тогда… Я не задумывался о том, кто должен стать Советником Цитадели от землян. Но Андерсона в этой должности я точно ни тогда, ни сейчас не вижу.       - А Шепард? – спросил Крайк.       - Шепард – воин-профессионал, а не чиновник-политик, – ответил Артериус. – Думаю, он также откажется занять формальный пост Советника – не к этой роли его годами готовили в сверхзакрытом учебном заведении. Не для этого он с восемнадцати лет в армии служит. Нет, не для этого, – повторил старший Спектр. – Уверен, что Советники попытаются заблокировать рост его влияния, но… Шепард не согласится принять статус Советника, не захочет тратить время на чиновничье-бюрократические игрища.       - Нам придётся признать, что в предстоящей войне… Потери среди разумных органиков будут гигантскими, – негромко сказал Крайк.       Сарен отчётливо и медленно кивнул, признавая правоту суждения, высказанного соплеменником.       – И в этой связи то, что сделал ты, Сар… - продолжил Найлус. - Многие, не только Советники, оценят и воспримут уже по-иному. А значит… Будет больше оснований признать и твою правоту и правоту Андерсона, изначально выступавшего против такого жестокого варианта выведения ситуации к финалу, – чуть витиевато выразился младший Спектр.       Сарен ответил соплеменнику и напарнику далеко не сразу. Прошло не менее минуты, прежде чем Артериус внимательно посмотрел на Крайка и произнёс:       - Может быть и так. Я помню… Явик часто повторяет одну и ту же фразу. Не только её, конечно. Он часто говорит: «Полигон - един», а вот отношение разумных органиков к тому, что происходит на этом полигоне – может и будет очень, очень разным.       - Совет отказался принять Андерсона в ряды Спектров, – продолжил Найлус. – Я не отрицаю, он может и сейчас отказать.       - Может, – подтвердил Сарен. – Если мы, фрегатовцы, ему позволим это сделать. А мы ему это сделать – не позволим. Советников надо давить. Профилактически, реально давить.       - В первый прилёт это… давление будет сложно организовать, – усомнился Крайк. – Больше времени и ресурсов придётся потратить на разведку.       - Разве? – изумился Сарен. – Я многое знаю о Советниках, в том числе и нынешних, такого, что практически гарантирует их ослабление. Не знаю как с лишением поста, но ослабить их позиции во многих областях та информация, которой я обладаю, да и не только я, может очень существенно.       - А так ли необходимо, Сар, начинать сразу с «крутых» мер воздействия? – спросил Найлус.       - Я бы начал сразу давить, – ответил старший Спектр. – Словами не смогу сейчас объяснить почему. Но… Понимаю, что так могут сложиться обстоятельства, что иного выхода не будет. Да, любое моё давление – индивидуальное или наше объединённое давление – я имею в виду давление со стороны всех фрегатовцев – сможет и весьма существенно, к тому же, ослабить Советников. Но - не более того. Мы – слишком явные новички на Цитадели, учитывая ситуацию с Маяком. Потому рассчитывать на сколько-нибудь большой успех в давлении сразу – не приходится. А Советники… они все и каждый из них сильно укоренены на Цитадели и придётся потратить очень много времени на то, чтобы постепенно, далеко не сразу, лишить их права и возможности и в дальнейшем бездельничать и заниматься межусобной грызнёй.       Сарен не стал смотреть на Явика, но протеанин ощутил острое желание старшего турианца задать вопрос. Или, точнее, несколько вопросов. Сдержался – и хорошо, что сдержался.       - Как бы там ни было, надо будет менять направленность работы Спектров, – сказал Найлус.       - Да. Ты – моложе, тебе всё кажется, что можно легко взять и изменить то, что не по нраву, – отреагировал Сарен на слова соплеменника и напарника.       - Не отрицаю, – мотнул головой Крайк. – Да, я моложе и никогда особо не был связан с регулярной армией. С юности я – наёмник, а наёмники действуют за пределами строгих правил и рамок, обычных, привычных и даже необходимых для кадровых воинов-профессионалов. Речь о том, что Спектры должны перестать чувствовать себя воинами «карманной армии» Совета Цитадели. Новая война требует новых, нестандартных и необычных решений. И одним из таких решений является вывод Корпуса Специальной Тактической Разведки из подчинения Совета.       - И какую же роль ты видишь необходимой для Спектров в изменившихся условиях? – спросил Сарен, с любопытством взглянув на напарника.       - Уж во всяком случае – не роль «исправляльщиков» ошибок, допущенных Советниками, – чуть вспыхнул молодой Спектр. – Первые Спектры появились как ответ на необходимость, но они действовали по большей степени тайно. Были диверсантами, становились убийцами, действовавшими «по наводке Совета». Для мелких и средних стычек с оппонентами, может быть это – лучше всего, но когда впереди у тебя маячит такой враг, как Жнецы… Тут одними диверсиями и партизанской войной - не обойдёшься, – подчеркнул Крайк. - Здесь нужна системность, организация и готовность сплачивать и направлять большие коллективы разумных органиков, чётко знающих, что они воюют не за интересы группы разумных, окопавшейся где-то там, далеко в тылу. А за гораздо близкие интересы: жизнь, свободу безопасность своих родителей, жён, мужей, дочерей, сыновей, каких угодно дальних кровных и не очень родственников. А также – своих боевых товарищей. Спектры должны поставить право Советников использовать Корпус для исправления допущенных просчётов и ошибок гораздо ниже права Корпуса быть во главе Сопротивления, объединяющего огромное количество разумных органиков.       - Интересно, кто из разумных органиков после того, как Спектры зарекомендовали себя как вершители воли Совета Цитадели, поверит в то, что мы способны на большее? – спросил Сарен. – Нас, напомню, Най, выбирали Советники. Или их помощники – это здесь не имеет критического значения, поскольку последнее слово, каким бы оно ни было, оставалось всегда за Советниками. А конкретно – за этой «троицей».       - Тем не менее, оружие не всегда остаётся неизменным, – заметил младший турианец.       - Что ты хочешь этим сказать? – поинтересовался Сарен, сдерживая недовольство и раздражение.       - Я хочу сказать, что выбору надо не противопоставить, а предпоставить именно тренировку, – уточнил Найлус, не обратив особого внимания на настроение, владевшее соплеменником. - Сам ведь помнишь: «Спектров – не тренируют, их выбирают». А теперь нам нужны будут не только выбранные Спектры, но и не выбранные. И всех их придётся тренировать. Для того чтобы они смогли выстоять в борьбе со Жнецами, – подчеркнул Крайк. - А эти «креветки» и их пилоты – пострашнее кроганов и рахни вместе взятых будут, – чуть повысив голос, заявил младший Спектр.       - С тем, что пострашнее будут – согласен, – ответил Артериус. – Но совместить выбор и тренировку… Будет отсев и, как предполагаю – значительный.       - Будет, – подтвердил Найлус. – Будет, – повторил он. – Но будет и нечто другое, важное и необходимое. В Корпус придут не только азари и турианцы. В Корпус придут не только саларианцы. В Корпус придут люди, придут многие другие расы. И это – усилит наши позиции Специального Корпуса. Потому что надо быть готовыми к боям не только на Цитадели и вокруг Станции, но и в расовых пространствах. Ретрансляторы, в чём я уверен, Жнецы могут и отключить. Тогда… Всем расам придётся опираться на местные силы. И – на местные ресурсы.       - Борьба в окружении? – то ли спрашивает, то ли констатирует Сарен, задумавшись и немного уйдя в себя.       - Хуже, – уточняет Найлус, успокаиваясь. – В осаде. Жнецам, насколько я понял, необходим материал для строительства новых «креветок». Поэтому наиболее сильные расы, вроде тех же азари и нас, турианцев, Жнецы будут стараться не уничтожить, а подчинить. Индоктринацией в том числе.       - Тоже – проблема, – соглашается Сарен, сделав особый упор на слове «проблема» и явно понимая под ним «индоктринацию», а не что-нибудь другое. – А как насчёт «Своими поступками они ставят себя превыше всех званий и должностей»? Что ты об этом думаешь, Най? Как это изменится по смыслу, едва только начнётся Противостояние со Жнецами.       - Звание у нас всех будет только одно – разумный органик, а должность… - Найлус задумался, но ненадолго. – Защитник галактики и всего богатства жизни в ней. Хоть органической, хоть не органической. Больше того – защитник всего, что существует в галактике, что в ней находится. Мёртвое и живое. Это – наш мир. Жнецы здесь – агрессоры, захватчики, оккупанты. Не более того, – подчеркнул Крайк. - И они должны быть вышвырнуты из галактики туда, откуда пришли. В Тёмный Космос. Где их ждёт окончательный разгром от силы и мощи нашего оружия.       - Люди бы сказали, Най, что тебе – прямая дорога в политические деятели, – явно впечатлённый «спичем» напарника и ученика, Сарен довольно скалится, но в остальном сохраняет серьёзность. – Или – в идеологи.       - Я хочу не только говорить, я хочу действовать. И действовать я хочу больше, чем говорить, – отвечает младший Спектр. – Но… Я понимаю, что надо будет менять душевную, духовную, моральную, этическую… Многие настройки личности разумного органика придётся менять. Потому… Да, потому надо будет и говорить с жителями Галактики. Говорить о многом. Наталкивать на определённые мысли, заставлять задуматься, учесть какие-то детали. А уже потом – убеждать, доказывать.       - Лучшей является власть, которой разумные органики не замечают, – грустно заметил Сарен. – Я вот, побывав в шкуре хаска… Причём – стопроцентного… По-иному воспринимаю теперь смысл этой фразы. Казалось бы, немудрёное высказывание. Но… И оно, оказывается, не настолько уж и справедливо во всех мыслимых случаях.       - Таких фраз, которые были бы справедливы всегда и везде… - Найлус на несколько секунд замолкает, потом выпаливает с вполне взрослой убеждённостью. – Таких фраз не существует! Каждая фраза имеет свой сектор воздействия, где она сработает лучше всего. А власть… Тут одна власть: хочешь ты жить свободным или хочешь переродиться и стать… рабом Жнецов. Послушной их марионеткой. Тупым исполнителем их воли, бессильным обойтись без их направляющего воздействия-влияния. Никаких средних выборов Жнецы нам не оставляют. – Найлус посмотрел на Сарена, отметив, как наставник напрягся и внешне постарел ещё больше. – Сар… Тебе придётся многое объяснить членам Спецкорпуса. Никто из турианцев не знает о хаскизации того, что знаешь ты.       - Боюсь, что я не смогу обойтись здесь без помощи Бенезии, Най, – заметил Артериус. – Да, я понимаю, что многое должен пояснить соплеменникам сам, но в Корпусе много агентов-азари. И надо как-то пояснить Бенезии, что и без её воспитательно-разъяснительной работы здесь будет трудно обойтись.       - Если Бенезия получит статус Спектра… - задумчиво говорит Найлус. – Это – тоже вариант. Вернувшись на Тессию, она сможет действовать более свободно. Напасть на Спектра… Матриархатовцы, уверен, пойдут на такое только в самом крайнем случае.       - А для них этот крайний случай и наступит, едва только Бенезия окажется на причале любого космопорта Азарийского Пространства, – возразил Сарен. – Нет, думаю, она – не согласится. Я с ней говорил, она… в силу своего возраста и в силу своего статуса – мудрая и очень опытная. Ни разу я не отметил в ней желания или стремления стать Спектром. Нет. У неё - свой путь. Именно – идеолога своей расы, её духовного руководителя и наставника.       - Матриарх Азарийской Расы? – спросил Крайк. – Нет, я понимаю… Это – тоже вариант, но Матриархат… будет ожесточённо сопротивляться влиянию Бенезии. Она… уникальна для азари. Потому что единственная смогла вернуться из тисков хаскококона.       - Тем более она будет в Азарийском Пространстве под постоянной угрозой, – заметил Сарен. – Её могут просто запереть в каком-нибудь жутко секретном научном центре и разобрать на запчасти. Под благовидным предлогом поиска ответа на вопрос о том, как же ей удалось вырваться из тисков Жнеца. Матриархатовцы могут захотеть и себе урвать частичку такого могущества. А если захотят – будут делать ощутимые поползновения к реализации такого сценария. Предсказуемого и неприемлемого, – он взглянул на Явика. – Яв, прости, но вы, протеане…       - Я помню, что мы существенно повлияли на азари, Сарен, – ответил протеанин. – И я со своей стороны сделаю всё, чтобы Бенезия стала сложным противником для Матриархата и его приспешников. Матриархат – неоднороден, но и там есть здоровые силы, на которые, уверен, Бенезия сможет опереться. Я сделаю, что смогу. Этот процесс – не быстрый.       - Понимаю, – кивнул Сарен. – Сейчас важно прикрыть Бенезию на Цитадели. Потому что её могут потребовать выдать для осуществления суда. За преступления, которые она совершала, находясь под полной властью Жнеца. Или – выкрасть. Или – убить. Её не оставят в покое на Станции – в этом я уверен. Потому, – он снова посмотрел на воина древней расы. – Яв, я догадываюсь о том, что ты предпримешь разведрейд – и не один – по Станции…       - Понимаю, Сарен, – Явик посмотрел на старшего Спектра. – Что-ж. Я думал об этом варианте. Когда я буду на Станции – Бенезия будет под моей защитой и охраной, – внешне протеанин остался спокоен и неподвижен, но оба турианца почувствовали, что обидчикам Бенезии придётся несладко.       - Этого пока достаточно. Со своей стороны я попрошу её поприсутствовать в Корпусе Спектров и сам сопровожу её, – сказал Артериус.       - Хорошо, – кивнул Найлус. – Если потребуется – я её тоже сопровожу. И в Корпусе и по Станции. Нельзя её выпускать из-под нашей охраны. Нельзя, – добавил он.       Явик смотрел на молодого турианца и ясно чувствовал, что тот немного влюбился в Бенезию. Да и Сарен, похоже, не избежал этой участи. Не незавидной, не сомнительной. Наоборот, очень почётной. Нет никаких сомнений в том, что Бенезия сохранит верность Этите, нет также сомнений в том, что она глубоко и верно любит, кроме Этиты и Лиары, конечно же, только Шепарда. Но влюблённые в матриарха азари турианцы – далеко не дети и не подростки. Шепард поступил очень хорошо, не ослабив Бенезию беременностью в такое сложное и неоднозначное время. И Бенезия это очень высоко оценила. Есть определённые признаки того, что чуть позже она согласится на новую близость с Шепардом. Не по обязанности отплатить за спасение – по своей свободной воле, по своему свободному выбору.       Вряд ли Шепард и на этот раз даст возможность Бенезии забеременеть… Значит, он принял решение «отложить до победы над Жнецами». Теперь многое предстоит отложить до победы над «креветками». Очень многое. И Шепард не торопится удовлетворять свои вполне понятные и предсказуемые мужские желания. Не стремится пойти на поводу у эволюции и у природы.       Среди новых последователей и сторонников Бенезии будут, конечно же, теперь не только азари, но и представители многих других рас разумных органиков. И это – очень хорошо, поскольку, как минимум, поспособствует объединению рас перед лицом реальной, серьёзной угрозы. А Бенезия обретёт новый смысл своей жизни: помочь разумным органикам, принадлежащим к разным расам, не только выстоять под прессом Жнецов, но и победить эти гигантские разумные корабли.       - Не забыть бы большинству из нас, что не следует пытаться встать над всеми, – погрузившийся в размышления Сарен, кажется, перестал чувствовать энергетику распалившегося Найлуса.       Явик не спешил озвучивать свои суждения. Не настаивал на том, чтобы турианцы не делали пауз в обсуждении проблем Корпуса Спектров в связи с приближающимся Вторжением Жнецов. Паузы в разговоре нужны. Они дают возможность разумным органикам подумать над сказанным, над услышанным, над понятым. Сделать выводы. Сформулировать то, что ещё предстоит озвучивать. «Своими поступками»…. «В делах, в боях обретёшь ты Право своё»…       «Как же всё запуталось, как же всё смешалось, – думал протеанин. - Ещё немного – и придётся уверовать, что Империя никуда и не уходила. Верно говорили иннусанонцы – пока жив последний иннусанонец – Иннусанония – так предки свою звёздную империю называли – жива. Очень верно говорили».       - Много времени прошло с того момента, как меня принимали в ряды Спектров, – задумчиво сказал Сарен. – Очень много. Сейчас, наверное, пусть редко, но в Зале Совета на официальной церемонии звучат слова, которые далеко не сразу стали постоянной формулой: «Спектры — это идеал, это символ. Воплощение смелости, целеустремлённости и самоотдачи. Они — правая рука Совета, инструмент нашей воли». Я, если честно, закопался в Экстранет, - сказал Артериус, посмотрев на Явика. - Найлус подтвердит. И поинтересовался, всегда ли Спектры составляли именно идеал, смысл, воплощение смелости, целеустремлённости и самоотдачи. Ответ на такой вопрос оказался ожидаемо сложным и неожидаемо – неоднозначным. Прямого ответа я получить не смог, но, проведя в поисках несколько часов, уверен, что этот ответ формулирует каждый разумный органик лично для себя. Для меня… Оказалось – далеко не всегда. Снова – выдача желаемого за действительное, снова словесная шелуха, лишённая и намёка на смысл. А смысл, если откровенно, совсем откровенно – в последней фразе этой формулы. И, в отличие от всех предшествующих фраз формулы, эта фраза – действует. Реально действует, – подчеркнул Сарен. – Не знаю, как насчёт правой руки, как по мне, так Советники сами предпочитают быть своими собственными правыми руками и соответственно, полностью владеть и управлять ими самостоятельно. Но вот относительно «инструмента нашей воли» - здесь всё совершенно точно. Спектры предназначались для того, чтобы внезаконными способами, средствами и методами решать накопившиеся в результате некачественной, непрофессиональной и откровенно вредной работы Советников Цитадели – кем бы они ни были в разные периоды – проблемы.       - Потому-то Спектры и держат ответ только перед Советом Цитадели, – сказал Найлус. – С одной стороны это – удобно, поскольку поддержка «верхов» в реальном мире стоит дорого и очень востребована, а с другой – слишком напряжна и чревата всякими-разными серьёзными неприятностями.       - Формально, конечно, Спектры, они действительно – лучшие воины разных рас. Но вот в том, что они действительно заботятся о мире и стабильности, у меня теперь, после столь длительного пребывания в хаскококоне – большие сомнения, – сказал Сарен. – Я не сомневаюсь – нет у меня таких оснований, что Спектры решают проблемы и задачи любым способом, какой сочтут необходимым. У них, образно говоря, «развязаны руки». Но… Если мы настолько включены в ткань эволюции и природы, то зачем нам столь большая свобода, которая приводит к таким финалам, как Жатва?       В салоне ненадолго воцарилось молчание. Было о чём задуматься, вспомнить, поразмыслить. Никто из троих разумных органиков не спешил продолжать говорить вслух. Явик молчал, только слушал, но для обоих турианцев молчание воина древней расы не означало недовольства или чего похуже. Они уже привыкли к тому, что Явик мало говорит, но много делает. И сейчас понимали, что как бы там ни было, всем фрегатовцам придётся на Цитадели столкнуться с огромным количеством разных сложностей и трудностей. Нормандовцы, конечно, готовились, но ко всему подготовиться… Нет, невозможно.       - Спектры действительно до сих пор работают поодиночке, – сказал Сарен. – Я нашёл немало свидетельств этого в Экстранете. Бывает, конечно, но очень-очень редко, когда Спектры работают группами по двое - по трое. Главное, что я уяснил, не скрою, со смешанными чувствами, Спектры сохранили свою индивидуальность. Одни из них – миротворцы, улаживающие конфликты дипломатическими способами, средствами и методами, другие – боевики, устраняющие возмутителей спокойствия физически. По Экстранету, его материалам, конечно, сложно судить. Но, в большинстве случаев, тенденция - сохранена: задача, поставленная Советом, всегда оказывается выполненной. Хотя нельзя отрицать, что для её выполнения Спектры часто идут на многие нарушения общегалактических и расовых законов.       - Отправка Спектра, как мне объяснили, - вставил Найлус, - это ещё не военное вмешательство. Чаще это – свидетельство, что Совет обеспокоен складывающейся ситуацией. Может оно и так, а может и не так. Я бы обратил внимание сейчас ещё и на то, что именно «обеспокоенность складывающейся ситуацией» даёт возможность Спектру действовать далеко за пределами необходимости.       - Не буду спорить и отрицать, – вставил Сарен. – Совет очень часто закрывал глаза на те методы, которыми я пользовался, чтобы выполнить поставленную задачу. Меня и других Спектров Советники ориентировали на то, чтобы мы действовали так, как сочтём нужным. Применяя как дипломатические способности, так и грубую силу. Должен подтвердить, что официально и раньше и сейчас Спектры – выше любого закона. Хоть межрасового, хоть расового. Это, мягко говоря, вызывает активную, но чаще пассивную негативную реакцию. Мне известно, например, что нынешний глава СБЦ турианец Венари Паллин относится к Спектрам резко негативно именно из-за того, что сотрудники Спецкорпуса не связаны рамками законов. Да и киномагнаты постарались – ради получения дополнительной прибыли от проката новых и новых фильмов они, как я смог убедиться, за прошедшие годы создали Спектрам репутацию супергероев, спасающих Галактику.       - Не всем же нравится думать, что спасти Галактику можно только коллективными, но никак не индивидуальными усилиями, – отметил Найлус. – Да и проще эта «одиночность» главного героя воспринимается зрителями, пришедшими в видеозал или в видеотеатр не напрягать мозги, а расслабиться и отдохнуть.       - Тоже верно, – согласился старший Спектр. – Хотя я бы сказал, что индивидуальные усилия каждого разумного органика будут сейчас… критически важны.       - У меня есть интересная информация, – сказал Явик. – Она касается тех самых усилий, – он достал из укладки скафандра кристалл и подал его Сарену. – Просмотрите. На носителе – единственный файл. Там – всё. Делить на части не пришлось. Краткое изложение.       Артериус вложил кристалл в ячейку считывателя на браслете инструментрона. Развернулся экран.       Минуту или две старший Спектр хранил молчание, затем, понимая, что от него ждут хотя бы короткого рассказа о прочитанном, закрыл экран:       - Дело касается Гарруса Вакариана, коллеги. В ходе отслеживания, выполняемого теперь не только Явиком, но и спецконтурами фрегата, удалось выяснить и подтвердить стремление этого молодого турианца – сотрудника СБЦ и следователя, стать членом Корпуса Спектров.       - Вот так всегда и бывает, – негромко сказал Найлус. – Планируешь, что разумный органик выполнит определённую работу, сыграет определённую роль, а он проявляет похвальную самостоятельность и упорство. Насколько я сумел, конечно, заочно, узнать Вакариана-младшего, я могу сказать лишь одно: нет никаких сомнений, что если он подаст документы в Управление Кадров Спецкорпуса, то вряд ли у командиров найдутся основания ему отказать.       - Он работает на Цитадели, известен практическими достижениями, склонен к самостоятельности, ответственен. Для того чтобы убедиться в его высоких качествах – любых – не надо снаряжать отдельного агента Спектра и направлять его на другой конец исследованной части Галактики, – сказал Сарен. – Но… Если он станет Спектром, а в том, что он может получить и статус и звание, у меня лично никаких сомнений нет, нам придётся в срочном порядке искать другую кандидатуру на должность Паллина. Жаль, если Гаррусу придётся менять специализацию.       - Да и профессию тоже, – уточнил Найлус. – Спектр чаще всего – боевик, а Гаррус, как следователь, уделяет огромное значение бумажно-бюрократической работе. Сложности - будут… Надо бы обсудить это с Андерсоном и Шепардом. Я лично выступаю за то, чтобы Вакариан-младший продолжил службу в рядах сотрудников СБЦ, избавляя станцию от присутствия разнообразных преступников. Это сэкономит ему много времени, а главное – сил, которые могут понадобиться… очень скоро, – молодой Спектр перевёл взгляд на протеанина, но тот продолжал сидеть неподвижно и сохранять молчание. – Мне тоже пришлось… столкнуться с такой ситуацией.       - Расскажи, Най, – заинтересовавшийся Сарен повернул голову и прямо взглянул в глаза своего ученика. – Это, наверное, важно.       - Это касается Авитуса Рикса, – уточнил Найлус.       - Авит? – удивился Сарен. – Один из моих учеников. Очень способный. Больше десяти лет прослужил в Корпусе.       - Он ушёл из Корпуса и вступил в «Инициативу «Андромеда», – пояснил Найлус. – По данным, которыми я располагал на момент убытия с Цитадели на Землю, его назначили старшим помощником Первопроходца турианского ковчега. Корабль называется «Натанус».       - Не знал. – Сарен чуть выпрямился. – Надеюсь, он нашёл то, что искал и будет доволен найденным… какое-то время, – старший турианец пристально посмотрел в глаза Найлуса.       – Насколько я могу почувствовать, Сар… Это далеко не всё, что было в файле. – полувопросительно-полуутверждающе сказал Найлус.       - Да, – не стал отрицать справедливость предположения своего ученика Сарен. - Явик нашёл информацию, что одна из Спектров… возможно ты её тоже знаешь, она - азари и работает в Корпусе достаточно давно, её, кстати, зовут Тела Вазир.       - Слышал о ней, – кивнул Крайк. – Всякое-разное. Продолжай, Сар.       - Явик предполагает, что она работает не только на Корпус, – сказал Артериус и резко замолчал.       Услышанное очень не понравилось не только Артериусу, но и Найлусу. Старший Спектр едва сдержался, чтобы не ударить кулаком по близстоящей тумбочке.       - Я знал её, – наконец произнёс Сарен. - Она провела много результативных, и я бы сказал… эффективных расследований. Не всегда, далеко не всегда следовала моему примеру. Насилие в таких масштабах, которые были обычны для меня, ей, определённо, было чуждо. Да, она не останавливалась перед крайностями, но… Больше она уделяла времени и внимания сугубо кабинетной работе, изучению материалов, экспертизам. А теперь я узнаю, что она… служит одновременно Корпусу и Серому Посреднику. Такой агент… - Сарен секунду помедлил. – Заслуживает смерти. У Посредника, насколько я помню, есть своя «карманная» армия, состоящая из наёмников. Подозреваю, что своего нанимателя они никогда в глаза не видели, но в наше время это уже не является необходимым условием службы нижестоящего вышестоящему. У Совета существует чёткая инструкция насчёт того, что делать в случае предательства Спектра. – Сарен сжал пальцы обеих рук в кулаки. – В том, что это – предательство я не сомневаюсь, – он помолчал две-три секунды, справился с волнением, добавил. – Предателя Советники должны официально лишить звания и статуса. А затем – поручить другому Спектру выследить и арестовать. Или, если потребуется, убить предателя, – он посмотрел на Крайка. – Предполагаешь…       - Да, – сказал, вступая в разговор Явик, отметив облегчение, испытанное Найлусом, избавленным от необходимости отвечать на сложный вопрос наставника. – Не исключено, что это задание будет предложено кому-то из вас двоих в качестве проверки лояльности интересам Совета Цитадели, – протеанин посмотрел на замерших в креслах турианцев и продолжил. – Также я не исключаю, что нам, фрегатовцам, придётся войти в контакт с Серым Посредником, о расовой принадлежности которого в Экстранете до сих пор ведутся ожесточённые споры. А также - понять, что же стало причиной столь экстремального выбора, сделанного не самой последней по возможностям и способностям агентессой Корпуса.       - Вопрос в том, способствует ли такой экстремальный выбор сохранению стабильности в Галактике в предвоенный период, – сказал Сарен. – Пока мы не вышли на Серого Посредника – мы не сможем дать точного или хотя бы приемлемого – в первом приближении – ответа на этот вопрос. И такой выбор сейчас даже мне лично не кажется оптимальным. Советники, на мой взгляд, уклоняются от формализации рамок, в которых должны действовать Спектры Совета Цитадели. А это ставит под сомнение необходимость существования писаного права – хоть расового, хоть межрасового. Это – путь не к стабильности, а к беспорядку. Сейчас, перед столкновением со Жнецами…       - Нам старые инструкции уже не помогут, Сарен, – прервал турианца Явик. – Может, и хорошо, что Телла Вазир сделала такой, кажущийся чрезмерно экстремальным и потому непривычным выбор. Возможно, она тоже не видела вживую или на экране своего босса. Но, по меньшей мере, её нестандартный выбор подтверждает, что нынешние разумные органики способны построить систему Сопротивления на основах, которые позволяют надеяться хотя бы на паритет с разумными гигантскими кораблями. А потом, в перспективе – на победу над «креветками» и их пилотами.       - Возможно, – сказал Артериус. – Вы, протеане, воевали со Жнецами две тысячи лет. Не думаю, точнее – не уверен, что мы, нынешние, сможем продержаться хотя бы сотню. Понимаю, что можем повоевать один или два десятка лет, но вряд ли больше. Не вижу оснований питать пустые иллюзии.       - Разве вся история Корпуса специальной тактической разведки не указывает на то, что в определённые моменты надо суметь встать над законом, моралью, нравственностью для того, чтобы выполнить задачу? – спросил Явик. – Разве мы не стоим сейчас перед единственным в нашем общем положении выбором: жизнь в свободе или смерть в неволе? Хаскизация – это сразу и навсегда, – подчеркнул протеанин. – Нельзя же отрицать хотя бы такого простого факта, что мощи Шепарда, какой бы значительной она ни была, не хватит на то, чтобы вытаскивать раз за разом из тисков хаскококона десятки и сотни разумных органиков. Наша задача в общем виде формулируется предельно просто: победить Жнецов. Для этого придётся напрячься. Быстро и по страшному. – Явик встал с кресла, выпрямился. – Если так не напрягутся две трети ныне живущих разумных органиков – на победе можно ставить крест.       - Но посопротивляться-то мы сумеем? – спросил Найлус.       - Сумеем, – подтвердил Явик. – Вопрос только, во что нам, нынешним, обойдётся такое сопротивление, и как долго мы сможем эффективно сопротивляться. То есть - с минимальными материальными и разумноорганическими потерями. Если мы не будем напрягаться в режиме хотя бы «пятьдесят на пятьдесят» круглосуточно и ежедневно, на протяжении нескольких десятков лет – наше сопротивление не продлится очень долго. И, в конечном итоге, мы станем историей. Все. В очередной раз, – Явик выпрямился ещё больше и внимательно посмотрел на обоих турианцев. – Спецкорпус тактической разведки Цитадели должен начать нормальную работу в предвоенный период и продолжить её успешно осуществлять тогда, когда в галактику массово вторгнутся Жнецы. Галактическая безопасность – основная цель Корпуса, закреплённая на страницах сотен сайтов и порталов Экстранета и планетных Интернетов. Если в галактику вторгнутся первые несколько Жнецов… Не исключено, что очень многие разумные органики зададутся простым вопросом: «А кто, собственно, должен защищать их, гражданских-штатских от таких страшилищ?». Полезут эти многие разумные органики в Экстранет, который первые декады ещё будет работать относительно устойчиво. Найдут ссылки на Спецкорпус и… Если мы не напряжёмся сейчас, то тогда, когда посыплются с разных сторон вполне резонные вопросы – напрягаться может быть слишком поздно, – Явик на несколько секунд замолчал, потом достал из скафандровой укладки два футляра с носителями данных и положил на стол. – Это – информация, собранная мной о Корпусе Спектров. Я начал собирать её с момента старта «Нормандии» с Иден-Прайма. Уже сейчас пошли повторы, потому я выполнил систематизацию и предварительный анализ собранного массива. Остальное предлагаю осмыслить вам обоим. Это – ваша сфера, в которой вы – специалисты. Часть информации собрана с помощью сотрудников службы РЭБ фрегата, в том числе и та, что была получена после включения в боевой режим разведывательных спецконтуров корабля, – уточнил протеанин. – Она касается не только настоящего, но и прошлого и возможного, подчёркиваю, возможного будущего Спецкорпуса. Как структуры и как совокупности разумных органиков, привыкших действовать в экстремальных условиях. – Явик повернулся к двери, но обернувшись к сидевшим в креслах турианцам, добавил. – Мы о многом важном и ценном поговорили. До прибытия фрегата на участок внешнего рейда Станции есть ещё время, – протеанин нашарил взглядом часовое табло на стене салона. – Не думаю, что нас так быстро допустят на стояночное место, поэтому вполне возможно, будет и дополнительное время, – он шагнул к двери салона. – Я буду у себя или в БИЦ. Если будут вопросы – отвечу. Если смогу, – с этими словами протеанин открыл створку, переступил порог и бесшумно вернул створку на прежнее место.       - Ушёл, – выдохнул Найлус.       Сарен промолчал, чувствуя, как нервное напряжение спадает. Ненамного, но спадает. Протеанин старшего Спектра до сих пор «напрягал», но разговор… Он был полезен. Хотя… Можно ведь счесть это не разговором – воин древней расы больше времени молчал и сидел абсолютно неподвижно, никак не влияя на общение двух турианцев Спектров. Или, всё-таки влиял? Кто теперь сможет точно ответить на этот вопрос?       Найлус встал, склонился над столом, открыл укладки. Сарен успел заметить, что кристаллов в каждой из коробок было очень много. И все кристаллы – средней плотности записи.       - Хорошо, что не высокой, – словно «услышав», о чём думает наставник, сказал Крайк. – Полагаю, Явик прав. Пока в нашем присутствии в БИЦ нет особой необходимости и вряд ли «прицеливание» продлится долго – у нас обоих есть время ознакомиться с этой информацией. А пока будем лететь в челноках к причалам Станции – обдумаем детали наших действий на Цитадели. Мне почему-то кажется, что посадку в челноки вахтслужба фрегата объявит не скоро. – Найлус взглянул на Сарена. – Будем делить коробочки между собой?       - Бери себе любую, – решил Сарен. – Всё равно их не много. Разделим работу, распараллелимся. Пододвигай кресло к столу. Я тоже пододвину, сядем, включим инструментроны и поработаем. Предлагаю, – Сарен встал, пододвинул своё кресло к столу, - сесть рядом, а не напротив друг друга. Меньше придётся двигать кресла, если потребуется что-то увидеть одновременно и обсудить.       - Согласен. – Найлус активировал свой настольный инструментрон, вложил в приёмный отсек первые несколько кристаллов, взятых наугад из коробочки. – Поработаем, – он открыл на экране первый файл и удивлённо посмотрел на Сарена. – Явик как всегда очень скромен. Мало того, что он дал нам возможность обсудить ситуацию с Корпусом, он ещё предоставил нам предельно конкретную и полную информацию, собранную им лично и РЭБовцами. А так же, как я уже увидел в первом же открытом файле – варианты решения многих проблем и вопросов. – Найлус продолжал читать текст файла и через несколько секунд добавил. – Это сможет нам помочь в реальной работе на Станции. И даже до того момента, как мы окажемся на причалах.       Сарен выслушал напарника, включил свой настольный инструментрон, загрузил в приёмный отсек прибора несколько кристаллов, активировал экран.       - Действительно, – сказал он. – Явик провёл огромную работу. Ты прав, Най. Это нам очень поможет в реальной работе на Цитадели. Теперь наша очередь напрягаться, – сказав это, Сарен опустил взгляд на экран и в салоне воцарилась рабочая тишина.