Сверкающие глаза

      Тевос нервничала. Сейчас ей было решительно всё равно, как она выглядит со стороны и какое производит впечатление: огромная личная квартира недалеко от Президиума – хорошее место для того, чтобы хотя бы недолго побыть самой собой – обычной азари-матриархом, а не чиновницей высшего ранга.       Эти земляне… Раньше, всего несколько десятков лет назад, ей с огромным трудом удалось согласовать приказ, остановивший турианский военный флот, уже направлявшийся к вскрытому людьми ретранслятору. Птицемордые хотели «вбомбить» землян в их «каменный век», вбомбить так, чтобы эти прямоходящие бесхвостые обезьяны – и куда эволюция подевала их хвосты, спрашивается – больше никогда не стали даже полукосмической расой.       Флот был остановлен, а скрежет челюстей турианцев, составлявших экипажи его кораблей, слышали, кажется, и на Цитадели. Недовольство было очень сильным, но… турианцев за столетия приучили к дисциплине и повиновению. Потому… Подчинились, никуда бы не делись эти «цепные шавки».       В Совете до сих пор «рулят» азари и саларианцы. А турианцы… Они так, для мебели тут присутствуют. Сбивают остальных, менее значимых Советников с толку и порождают у них очередные, новые ложные надежды на то, что когда-нибудь, в обозримом будущем, им тоже удастся заменить турианцев, встать на место Спаратуса.       Турианцы сыграли свою роль в борьбе с кроганами и больше такого шанса на пусть и временное, но величие, им давать нельзя. Если эти птицемордые захотят… Армейцы – тупы, но - эффективны. Потому… лучше их держать на коротком поводке. Всю расу.       Хорошо. Удержать. Но они – хитры, они чем-то таким занимаются на Дальних Пределах, куда у остальных рас Пространства Цитадели нет доступа. Не потому, что корабли этих рас турианцы туда не пускают, нет. Очень далеко эти Дальние Пределы расположены. Именно туда турианцы регулярно отправляют новые и новые Флоты. Именно туда. А здесь, в пространстве Цитадели они… Не напрягаются, если выразиться коротко. И не обращают особого внимания на недовольство со стороны азари и саларианцев.       Не даёте развернуться здесь? Не проблема, мы развернёмся на Дальних Пределах. Там… Там даже интереснее. Вот. Именно так написал в своём отчёте один из агентов-наблюдателей. Что стоит за этим интересом? Да что угодно. Дальние Пределы есть Дальние Пределы, турианцы – раса, привыкшая к колонизационной активности, для них расселиться о-о-чень далеко – вполне привычно и обычно. Для азари, впрочем, тоже, но… У турианцев в чести минимализм потребностей, а вот азари так… Не могут, если не вдаваться в подробности.       И вот теперь… Теперь возникли очередные сложности. Много было их за последние сто лет? Очень много. Но таких – точно раньше не было. На борту этого земного фрегата прототипа – два Спектра Цитадели. Оба – турианцы. Вроде бы в этом нет ничего особенного, но… Один из них – Сарен Артериус. Тот самый, исчезнувший несколько десятков лет тому назад. Все идентификаторы, как один – совпали. И сомнения - исчезли. Это – он, тот самый легендарный Сарен Артериус, одно имя которого заставляло дрожать любых правонарушителей. Почему? Да потому что он ни во что не ставит жизнь разумного органика.       Нервничает она? А как тут не нервничать?! Пришёл Советник-саларианец, хорошо, что пришёл в кабинет, а не куда-нибудь ещё. И… с порога, буквально с порога заявил, что он с помощниками не успевает измыслить ничего, что позволило бы вскрыть «Нормандию» в прямом и в переносном смысле. За несколько среднегалактических суток короли шпионажа и убийств из-за угла не смогли ничего измыслить такого, что помогло бы ответить на очень многие вопросы!       Саларианец мялся, шатался, но всё равно пытался донести до своей собеседницы-Советницы одну важную на его взгляд мысль: они обязательно что-нибудь измыслят, но - позже. Сейчас им хронически не хватает, прежде всего - времени.       Это – стандартная отговорка. Не только времени не хватает этим рогатикам. Да и смешно рассуждать о нехватке времени существам, скорость обмена веществ у которых в разы превышает свойственную представителям большинства других рас Пространства Цитадели.       Стоп. А если времени не хватает быстро думающим и быстро действующим рогатикам, то… То дело может оказаться действительно очень сложным. Саларианцев все знают, как непревзойдённых мастеров тайных операций, способных доставать информацию – и не только информацию – из самых защищённых мест. А этот фрегат… Да разве только Советник-саларианец расписался в своём бессилии?!       Только очень недалёким и приземлённо мыслящим разумным кажется, что Советникам Цитадели докладывают одни профессора и академики, а вот простые исполнители ничего напрямую доложить не могут. Могут. Ещё как могут!       Тевос не только со слов Советника-саларианца знала о сложностях, с которыми столкнулись службы Цитадели, пытавшиеся получить доступ к информации, находящейся на приближавшемся к станции земном боевом корабле. Нет, того, что на сленге технарей называется «отлупом», проще говоря – активным противодействием, они не получали. Их попытки просто вязли то ли в болотной жиже, то ли в тумане… Неизвестно. По-разному, очень по-разному описывали спецы то, с чем им пришлось столкнуться при штурме «информационного поля» фрегата «Нормандия».       Да, прототип. Да, турианская разработка. Двухвековой давности, кстати. Но… С того момента, как на борту фрегата появился протеанин… Службы Цитадели, да и не только Цитадели, всё чаще стали откровенно и чётко заявлять о своём бессилии. Старшая Раса.       Советник-саларианец не всё знает – он живёт-то, как и большинство его соплеменников, не больше сорока лет. Не всё знает и Спаратус – продолжительность жизни представителей его расы сопоставима с продолжительностью жизни землян: сто – сто пятьдесят лет. Какое это имеет значение? Простое: надо учитывать не только настоящее, но и прошлое.       Иден-Прайм никогда не числился привлекательной планетой. Советники держали его в «запасниках». Там, конечно, были небольшие разнорасовые поселения, но никаких особых работ, тем более – масштабных, никогда не проводилось.       Да, оба Советника – и турианец, и саларианец, пусть даже саларианец – в меньшей степени, а турианец – в большей, но они оба имели непосредственное отношение к процессу и итогу принятия решения о передаче Иден-Прайма в распоряжение землян. Если бы…       Если бы командиры крейсеров разведки турианского флота выполнили протокольные требования… Была бы найдена и капсула с протеанином, и подземная протеанская база и многие, многие протеанские артефакты. В том числе – и протеанский Маяк.       Поленились, не захотели напрягаться, не захотели проводить полномасштабное обследование планеты.       Результат – не замедлил. Теперь у землян – огромное преимущество. Теперь в их распоряжении – Маяк и живой взрослый протеанин. Воин, офицер высокого ранга. Знаток своего дела. И очень, очень развитая личность. Вот так сразу столкнуться с фактом возвращения протеан – пусть даже одного-единственного, хотя в этом теперь можно и усомниться… И начать чувствовать свою слабость и уязвимость. Поневоле подумаешь о том, что противопоставить протеанину Совету Цитадели нечего. Нечего!       Горечь. Острая горечь. Такой горечи Тевос не знала даже тогда, когда шла война с кроганами, шла война с рахни. Эта горечь – другая. В галактику вернулась высшая, лучшая раса предшествующего Цикла. Можно было бы поистине бесконечно строить предположения о том, как протеанину удалось прожить эти пятьдесят тысяч лет. Но - факт оставался фактом: пока этот протеанин на стороне фрегатовцев, службам Станции не удастся достичь малейшего успеха. А значит… значит, не удастся выполнить распоряжения Совета Цитадели.       Тевос подошла к столу, переворошила ридеры. Да. Вот последний отчёт станционной службы слежения. Фрегат включил разведконтуры и теперь «читает» Станцию. Ещё немного – и он вполне может взять Цитадель под «информационный колпак». Возможно – почти такой же, какой уже был применён им на Иден-Прайме.       Ладно, Иден – всего лишь отдельная, сравнительно малонаселённая колонизированная землянами с разрешения Совета Цитадели планета. Но центральная Станция исследованной части Галактики… Это… Это же совершенно другое дело! Если фрегату удастся взять Станцию под «колпак»… А в том, что при поддержке протеанина нормандовцам это удастся сделать сомнений у Тевос уже почти что и не оставалось… То…       Неприятно, очень неприятно чувствовать себя слабой, бессильной и… глупой. Да, да, глупой, несмотря на свой почтенный возраст и статусы матриарха и Советника.       Какой там жизненный опыт? Протеане были списаны! Списаны, как вымершая раса! И - забыты! За-бы-ты! Потому что… Потому что если кто-нибудь, хоть в индивидуальном, хоть в массовом порядке узнает о том, каким-таким образом азари умудрились стать практически несменяемым членом Совета Цитадели и закрепили за собой статус ключевой расы… Быть беде.       Быть беде для азари. Такое инорасовые разумные органики не простят никогда. И среди синекожих красоток тоже найдётся немало тех, кто отринет расовые предрассудки и поддержит требование наказания для своей расы. На-ка-за-ни-я! А ведь как привычно рассчитывать на то, что все азари, стройными рядами...       Нет, теперь – не получится. Особо отвязные умники-разумники вообще с цепи сорвались: им сравнительно недавно стало казаться, что кто-то за ними очень внимательно наблюдает, а временами – даже следит. За каждым шагом, за каждым вздохом, за каждой мыслью. Это для столь тонких натур, как эти учёные… Оказалось слишком непереносимым. И они начали писать во все инстанции.       Совет… А точнее она сама, матриарх-Советница Тевос вынуждены были рявкнуть, но…       Очень быстро пришлось убедиться, что слежку за собой ощущают едва ли не все разумные, населявшие или хотя бы побывавшие на Цитадели за последние несколько суток. Очень плотную, внимательную и глубокую слежку. Неприятную – слов нет. Непривычную? Ещё какую непривычную!       Получается, протеанин в одиночку втихую сканировал и держал под контролем, наблюдением и информационным колпаком всю Цитадель со всем её живым и мёртвым содержимым несколько десятков часов. Ясно, что за это время он собрал немало интересной, в том числе и компрометирующей информации. И теперь…       Теперь поздно что-либо предпринимать, что-либо менять. Потому что на все эти изменения требуются минимум часы. Которых у обитателей Станции и её гостей – нет. Фрегат «Нормандия» - уже рядом с Цитаделью, его разведывательные контуры всё определённее, всё плотнее «обнимают» Станцию.       Советники привыкли к тому, что свободу их действий, их решений ничто не ограничивает. Для обеспечения этой свободы и был создан Корпус Специальной Тактической Разведки. Да, формально - для обеспечения безопасности галактики, точнее – галактической безопасности. Но, во-первых, вся галактика – очень большая, на все планеты, звёздные системы, пояса астероидов, скопления и туманности власть Советников Цитадели физически не может быть распространена. Ведь Советники – вполне обычные разумные органики, не являющиеся богами. А, во-вторых, галактическая безопасность кроме высокого смысла имеет и второй, вполне приземлённый: безопасность самих Советников от силы общественного мнения.       Если простые разумные органики прознают о том, чем руководствуются Советники, принимая решения… Совет Цитадели перестанет физически существовать в рекордно короткие сроки. Никакой дредноут не сможет их быстро забрать со Станции. И вот теперь…       Тевос остановилась, почувствовав на своём лице дуновение ветра. Странно… В огромной квартире не могло быть сквозняков – здесь установлена система принудительной вентиляции, но сейчас не включён режим проветривания. Значит…       Значит, это можно тоже счесть предупреждением. Ясно, о чём.       Взяв со стола ридер, Советник-азари включила прибор и вчиталась в текст. Так и есть: стенограмма, пусть и очень сокращённая, переговоров диспетчеров Цитадели с пилотом «Нормандии». Не соглашается этот землянин-лейтенант Моро ни на что, кроме места для корабля на внешнем рейде Станции. Можно, конечно, согласиться и на это, но ведь… На борту прибывшего к Станции земного военного фрегата-прототипа – протеанский Маяк. И пока что рано думать о том, что Маяк не удастся получить в распоряжение цитадельских умников-разумников.       Руководитель научного Центра, о котором, кстати, мало кто из обитателей Станции знает, уже десять раз обращался к Совету с просьбой поточнее сообщить срок, когда Маяк будет на причалах Станции. Написал этот салар и о том, что его коллеги готовы забрать артефакт даже с причалов космопортов, расположенных на лепестках Станции.       Тоже выход, но… Не хотелось бы допускать малейшую огласку. Очень не хотелось. Эти журналисты… Да и просто любопытствующие зеваки… Ох, трудно работать на перенаселённой станции, где почти каждый разумный органик мнит себя не меньшим, чем пупом галактики.       И как теперь выковыривать Маяк с фрегата? Ясно, что если на борту кроме артефакта ещё и протеанин, то… Вряд ли теперь удастся безболезненно извлечь контейнер с артефактом с земного корабля и перевести его на причал Кольца Станции, а затем – в лабораторию, подчинённую непосредственно Совету Цитадели.       Протеанин не даст – всё на его стороне, даже законодательство Пространства Цитадели, которому, пусть и нехотя, но подчиняются большинство рас разумных органиков. В общих чертах, конечно, подчиняются, но на стратегическом уровне управления и это считается успехом.       А вот поражением будет невозможность или даже того хуже – неспособность Совета Цитадели забрать с фрегата-прототипа Маяк. Если подтвердится информация, пришедшая в Совет весьма кружным путём…       Пальцы матриарха азари пробежались по боковым граням стопки ридеров. Ага, вот этот носитель. Включив прибор, Тевос вчиталась. Действительно, агентура Совета, размещённая на Идене, сообщает, что теперь стало крайне сложно вывозить протеанские артефакты с Иден-Прайма или переправлять их в частные коллекции. Не помогают даже статусы дипломатической почты и военного груза. Артефакты-то непростые, не какая-нибудь мелочёвка, которой, в случае чего можно и пожертвовать, а ценнейшие экземпляры. И теперь… Теперь таможенная служба Иден-Прайма вылавливает контейнеры с этими артефактами в любых местах и под любыми прикрытиями.       А если… Нет, это… это слишком пионерно, это слишком, слишком немыслимо. Получается, что протеанин через тысячи километров космического пространства в режиме реального времени продолжает отслеживать ситуацию на Идене? И не просто отслеживать – управлять этой ситуацией – хоть в целом, хоть в деталях?!       Ей, Советнице в это поверить нелегко. Почему? Да потому, что поверь она в это – и доказательство того, что протеанин способен творить настоящие чудеса обретёт черты неопровержимого факта. Не доказательства – факта. Доказательства можно ещё отвергнуть, а вот как отвергнешь такой факт?!       Да, агентура Совета на Идене сообщает, что невероятную активность развернули дети землян. Подростки – от десяти до шестнадцати лет. Есть данные, которые, впрочем, никто особо и не скрывает, что во главе этого детского общественного движения стоят две девочки и два мальчика. С ними, как утверждают агенты Совета, протеанин встречался и общался. Не только с ними, но и с их родителями. А это значит… Это значит, что трогать этих четверых и всех их родственников нельзя ни в коем случае – ясно же, что все они контролируются и защищаются протеанином. Если уж он в одиночку сумел заблокировать вывоз с Идена протеанских артефактов, напугал частных коллекционеров – хоть тайных, хоть явных – до лёгкого заикания, то уж защитить своих ключевых – и не очень ключевых сторонников он точно сумеет. Эффективно сумеет.       Старшая Раса. Как же этот протеанин появился не вовремя. Жнецы… Да, это – угроза, но неизвестно ещё, нет никаких точных указаний на то, что они нападут на галактику в самое ближайшее время. А протеанин - уже действует. Причём действует так, что поневоле поверишь в то, что именно эта раса являлась ключевой для предшествующего Цикла.       Пальцы правой руки матриарха азари нервно пробежались по граням собранных в неровную стопку ридеров.       Схватив нужный, Тевос утопила сенсор включения – трудно переучиваться на сенсоры с механических кнопок. Спасибо разработчикам, учли особенности психики долгоживущих рас, таких, как кроганы и азари.       Так… Вот и «писания» некоей Лиары Т'Сони. Посвящённые, конечно же, протеанам. И только им. Может, эта азари и дева, может, она и подросток по возрасту, но ей-то явно не только за красивые глаза и смазливую мордашку с веснушками дали степень доктора ксеноархеологии. Она потрясающе последовательна и похвально упряма в своих научных изысканиях. Вот и сейчас она направилась… Куда же она направилась?       Тевос пробежалась пальцами по клавиатуре настольного инструментрона, взглянула на экран. Вот и расписание движения грузовозов, автоматика выделила нужную строку.       Терум. Вулканическая планета, на которой верховодят, кстати, тоже земляне. Добывают в весьма неблагоприятных для разумных органиков условиях ценные минералы. Сейчас не важно, какие именно, важно то, что на этой планете тоже отмечены протеанские артефакты. Мелочи вряд ли заинтересуют младшую Т'Сони, а вот крупняк. Он на этой планете тоже имеется. Полевая агентура и агентура Совета на Теруме в один голос утверждают, что не имеют никакого точного представления о том, на какой артефакт (или на какую совокупность артефактов) в этот раз нацелилась слишком молодая доктор ксеноархеологии.       Тем не менее… Тевос чуть заметно мотнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Тем не менее, от этой археологини цепочка тянется… Цепочка тянется к её матери. Агентура Совета, располагавшаяся на небольших кораблях в космическом пространстве Цитадели, клянётся всеми богинями и богами, каких только можно сыскать в пантеонах, что не имеет ни малейшего точного понятия, откуда на Иден-Прайме взялась мать Лиары. Никто не может внятно пояснить Совету, каким-таким образом она оказалась на этой колонизированной землянами планете.       Хотя… Если обычные агенты затрудняются ответить на такой вопрос… Может быть, самое время обратиться к необычным агентам? К тем, которые не останавливаются перед необходимостью преодолеть рамочные требования? Такие среди агентов Совета тоже есть. Их – мало, но они – есть.       Снова пальцы правой руки матриарха зашарили по граням сложенных стопками ридеров. Информации – вагоны, а времени в сутках – то же самое количество, что и сто и двести лет тому назад. А сейчас… Если подтвердится, что этот протеанин держит за горло не только обитателей Идена, но и всех обитателей Станции… Вообще кисло всем будет. В масштабах исследованной части галактики – будет. Ничего хорошего тогда не будет. Если протеанин применит хотя бы часть своих скрытых возможностей… Кисло и очень плохо, хорошо, если не больно - будет всем!       Ага, вот. Единственный ридер, незаметный такой. Нет, не серенький, стандартный, фабричный. Проверенный-перепроверенный, конечно, опломбированный. Но именно в нём собиралась информация от таких вот «безбашенных» агентов. Кто знает, когда она может потребоваться, чтобы решить правильно, а главное – быстро очередную проблему. Не самую простую, кстати.       Сенсор утопился в панель – визуально, конечно, на самом же деле он никуда не утапливался. Виртуальность восприятия, такая виртуальность.       Экран осветился, проступили строки «содержания». Или «оглавления». Или «списка файлов». Как кому из разумных органиков угодно это воспринимать, так он эти ровные строчки и воспринимает.       Взгляд матриарха побежал по строкам «содержания». Палец левой руки замер над сенсором, позволявшим осуществлять перелистывание страниц – ясно же, что на экране весь «список» не уместится. Слишком много файлов, ёмкость у нынешних ридеров – похвально запредельная.       Вот и нужный файл. Открытие – секунда времени, не больше. Взгляд Тевос уцепился за первую строчку, побежал по символам, складывавшимся в слова, предлоги, фразы.       М-да. Что-то вроде этого следовало ожидать. Вряд ли матриарх азари, тем более такая, как Бенезия Т'Сони, смогла бы долгое время скрываться на Иден-Прайме, там ведь большинство жителей составляют земляне, а матриархи азари – они выделяются… Слишком многим выделяются. Даже внешне. А если учесть и психическую ауру…       Нет, скрыться на Иден-Прайме матриарху уровня Бенезии не удалось бы. Слишком за ней всякого-разного негативного числится. Видели её в разных населённых мирах, видели в разных звёздных системах. И не всегда она была там, мягко говоря, законопослушной. Нет, в розыск её не объявляли – до такого уровня её социальная опасность, слава Богине, не повышалась ни разу. Но на заметку – взяли.       И теперь Бенезию слишком много разнорасовых разумных органиков видели именно на Иден-Прайме. Видели, чувствовали и общались с ней. Разговаривали! С матриархом азари разговаривали так, словно она только-только готовилась стать матроной. Она сама себя вела совсем не как матриарх – это утверждали десятки агентов Совета, расквартированных на Иден-Прайме. А уж «отвязные» агенты… Кстати, как они предпочитают представлять момент появления матриарха на Идене?       Тевос вчиталась. Пролистала несколько страниц. Вернулась к первой прочитанной странице. Перечитала эти несколько страниц ещё раз. Задумалась.       Нет, она, конечно, предполагала, что наиболее «свободомыслящие» агенты Совета могут удумать всякое-разное, но чтобы заявить о том, что матриарх была пассажиркой Жнеца?! Этого гигантского корабля?!       Такое не укладывалось спокойно и тихо-мирно в голове даже у Тевос, готовой ради достижения цели пойти на очень многое.       Стоп. А если действительно предположить, что Бенезия Т'Сони, которая «засветилась» за прошедшие годы в ряде населённых миров и совершила там разнообразные правонарушения, которые многие юристы до сих пор считают подходящими под определение «преступление»… Если предположить, что она действительно была пассажиркой этого Жнеца… То…       Получается, что всё это время, когда она творила противоправные «художества» в десятках населённых миров, за её спиной стоял этот Жнец?!       Тевос глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешеный бег мыслей. Нет, в это крайне трудно поверить. Именно крайне трудно. Потому что тогда… Тогда придётся поверить в то, что война со Жнецами уже идёт. И все россказни турианцев, помешанных на армейских порядках, в том числе и россказни помощников Спаратуса – Советника от Турианской Иерархии – не миф, а реальность?! Война – никогда не кончается?!       О, Богиня! Зачем тогда дипломаты?! Зачем тогда переговоры, зачем тогда эти бесконечные обсуждения, зачем вся эта бюрократическая многомесячная переписка, временами очень похожая на бесцельное перебрасывание мяча с одной половины поля на другую?! Зачем всё это?! Если Жнецы уже здесь – хотя бы один, если он оказался способен подчинить себе многоопытную – а другими матриархи азари уровня старшей Т'Сони и не бывают – Бенезию, члена Азарийского Матриархата, то… Впору заказывать себе персональный погребальный саркофаг и договариваться о «выстреле» им в сторону ближайшей звезды.       Война со Жнецами никогда не заканчивалась. Она сводилась к минимуму, к уровню тайной войны. И – продолжалась! Продолжалась, а не заканчивалась!       С такой точки зрения выглядят незавершёнными и противостояние с рахни и противостояние с кроганами. С рахни… Не всё так ясно и понятно, а с кроганами, даже придавленными беспощадностью и безжалостностью генофага… С ними-то как раз ясно, что они – не смирились. И если проявить малейшую слабину – волна ящеров захлестнёт галактику! Так мощно и быстро захлестнёт, что никакие Жнецы не потребуются!       И вот теперь… Теперь ясно, что Жнецы уже здесь. Хотя бы один. Но и с ним никакие корабли флотов рас Пространства Цитадели могут и не справиться.       Могут! Не надо питать ложных иллюзий, основанных на вере в лучшее. Жнецы – такой противник, который заставляет думать только о худшем. О лучшем думать… невероятно трудно.       Почему? Да потому что многое, что имело место в прошлом, предстаёт в совершенно другом свете. Та же младшая Т'Сони – «у меня нет доказательств, но я знаю, что права!». Знала она… Знала! Но и она, получается, не знала, насколько могущественны протеане. Даже один…       Мысли путаются… Сразу надо думать о многом, может быть – даже одновременно, но… возраст. Старость – не радость. Так не только люди говорят.       Вдох. Выдох. Нет, до конца – не успокоиться. Нет на это времени. Надо дочитать писания этих «безбашенных», затем – ещё раз перечитать писания младшей Т'Сони. Без этого даже начать решать столь многоуровневую проблему нечего и пытаться.       Несколько минут тишины. Если бы не бешеный бег мыслей… Можно было бы счесть их временем отдыха. Но – нет, отдыха в очередной раз не получилось. А ведь мысли о почтенном возрасте даже в простом календарном исчислении всё равно настойчиво лезут в голову. Напоминают о том, что эту войну, это нашествие, она, Тевос, может и не пережить. Может, это даже и к лучшему. После такой войны все обратятся к событиям прошлого. Начнут «копать». И – найдут. Много интересного найдут. Негативного. А потом… Потом начнут искать фигурантов этого интересного и негативного. И если найдут фигурантов, то - не помилуют. Восприятие окружающего мира после такой встряски меняется… бывает, что и кардинально. До сих пор вспоминают войну с рахни, до сих пор вспоминают войну с кроганами. И теперь… Теперь впереди война с этими гигантскими кораблями.       Средства массовой информации уже разнесли подробности о битве над Иден-Праймом по всем населённым мирам. Рейтинг землян повысился сразу на несколько десятков пунктов. Ещё немного – и людей перестанут считать недоразумением и выскочками. А это - уже плохо.       Для Старых Рас это – очень плохо. Потому что теряется уважение, снижается уровень почёта, падает уровень признания былых заслуг… Кого будут интересовать теперь былые заслуги-то?! Сейчас все будут интересоваться только нынешними заслугами. А таких у Совета Цитадели – немного. Их почти и нет, если уж совсем честно. Перед самой собой какой смысл рисоваться-то? Выбрать надо, выбрать.       Глава Ассоциации СМИ на Цитадели – турианка, кстати, недавно, несколько десятков минут тому назад прислала на инструментрон Советницы-азари какое-то сообщение. Короткое. Но дела, вечная круговерть позволили тогда Тевос только пробежать по строкам взглядом. Нет ничего «оперативного» и экстренного – значит, можно отложить. Дооткладывались!       Где, кстати, этот ридер? Надо найти и перечитать это сообщение. Потому что, если верить оперативному извещателю – вот и его «баллон» всплыл на экране настольного инструментрона, то… Журналисты всех мастей уже готовы окружить прибывшую к Цитадели «Нормандию» настоящим «коконом». И сделать всё, чтобы добиться хоть какой-нибудь новой, а лучше – новейшей информации. Эксклюзив, приоритет – для журналистов это - очень важно. Очень!       Снова нервные, чуть подрагивающие пальцы правой руки матриарха бегут по граням сложенных в стопки ридеров. Снова в голове появляются мысли о том, что ридеров - много, а времени на чтение их содержимого – мало.       Так и есть. Турианка-журналистка, настоящая, как сказали бы люди, «акула пера и клавиатуры», предупреждала свою знакомую, невзирая на разницу в рангах, о том, что журналисты готовы понизить рейтинг Совета до минимума. А это уже - плохо. Очень плохо! Потому что политикам и чиновникам рейтинги нужны - высокие и стабильные. Если власть перестанут уважать и побаиваться – нет, о любви тут и речи не может быть, но сохранить уважение и боязнь надо бы любыми путями и средствами…       И вот теперь… Если вся эта армада челноков и катеров ринется к прибывшему фрегату… Будет сложно! Журналисты – невероятно настойчивы и пронырливы, они способны на многое.       Только вот окажутся ли они способны добыть информацию с борта корабля, уже включившего специальные разведывательные контуры? Да ещё и с борта корабля-прототипа, на борту которого находится протеанин. Не факт, далеко не факт, что окажутся способны. Значит… Значит, придётся журналистам довольствоваться стандартной процедурой.       Стоп. А ведь эта стандартная процедура невероятно усложняет работу по перегрузке Маяка на Цитадель. И понятно, и ясно, что протеанин не позволит это сделать теперь, но… надо же исчерпать все возможности! Надо. Исчерпать. Все. Возможности. Надо!       Плохо только, что былого единства в рядах сотрудников Аппарата Совета Цитадели – хоть общего, хоть расового – не наблюдается уже несколько десятков часов. С того момента, как «Нормандия» сняла «инфококон» с Иден-Прайма сюда пошла всякими-разными путями такая информация, которая способна зарезать без ножа.       Задумались разумные органики. Над многим задумались. Для долгоживущей Советницы-азари это - более чем очевидно, благо, как минимум, ей есть с чем сравнивать, в отличие от представителей и представительниц более короткоживущих рас.       Если нет единства, значит… Значит, возможно неповиновение. Причём – массовое. Проще говоря – бунт. И это тогда, когда и так, в относительно спокойной обстановке противопоставить приближающемуся военному земному боевому фрегату у цитадельцев, если уж говорить совсем откровенно, практически нечего. Протеанин… Оказался ой как не прост и ой как силён… Не было бы его… Было бы всё намного спокойнее и легче. Благо, сценарии имеются и для их реализации – хоть одного, хоть нескольких, можно было бы дать временный карт-бланш тому же Спаратусу. Пусть пожилой турианец вспомнит молодость, возомнит себя лихим лейтенантом, желающим воинской славы, почестей и наград. Сегодняшний-то Спаратус даже половины из всего из этого не желает ни в коей мере. Вот и встряхнула бы Советника от Иерархии такая возможность.       Разведфрегат… Он ведь не предназначен для участия в линейных боях. Собрал информацию, забрал диверсантов – и улетел, тихо и малозаметно. А если повезёт – так и вообще незаметно убрался из сферы досягаемости.       Теперь такое - не получится. Азари не зря называют и считают расой дипломатов – синекожие красотки приучены взвешивать все варианты и все возможности очень качественно и тщательно. Не все поголовно, конечно, но те, кто взлетает на определённые этажи чиновничьей иерархии, должны пройти переподготовку. Серьёзную и жестокую. Тогда-то их всех и приучают к такому «взвешиванию».       Значит, вероятнее всего, журналистам и прочим работникам СМИ Цитадели, а также тем, кто сумеет прилететь к Станции, учуяв возможность поживиться какими-никакими, но «жареными» фактами, пока фрегат не встанет на выделенный ему диспетчерами Цитадели участок на внешнем рейде, ничего не «светит». В том, что фрегат продолжит собирать информацию о происходящем на Станции, используя как возможности протеанина, так и свои стационарные специализированные разведывательные устройства, у Тевос не возникало ни малейших сомнений.       Придётся входить в контакт с командованием фрегата. А там командиром – тот самый Дэвид Андерсон. Который, вероятнее всего, слишком хорошо помнит, как Советники поверили не ему, непосредственному исполнителю задания Совета Цитадели, а его куратору – Сарену Артериусу. Который, кстати, вот совпадение-то, тоже находится на борту того же фрегата-прототипа и за эти несколько прошедших суток стал очень, очень известной личностью не только в пределах Иден-Прайма. О его рейде по правоохранительным органам Идена многие жители планеты до сих пор вспоминают с содроганием.       Сложная слава у Артериуса. Сложная и неоднозначная. Если так, то…       Придётся, придётся предположить, что договориться с фрегатовцами не удастся. А давить на Удину – бесполезно. Узнав о том, что протеанин прописался на борту фрегата, этот землянин заявил, что теперь он не властен над происходящим на «Нормандии». Похоже, с этим согласны и руководители посла человечества, находящиеся на Земле. Краткое название у планеты. Очень краткое. И говорящее. Слишком ясно и чётко говорящее. Удина не сможет повлиять… В том числе и потому, что на борту два Спектра Цитадели.       До сих пор Тевос, как ни старалась, не смогла добиться от ключевых Советников – о неключевых как-то даже и не вспоминалось – хоть какого-нибудь единства во мнении о том, стоит ли лишать статуса и звания Спектра обоих или хотя бы одного из находящихся на борту «Нормандии» турианцев.       Какое там… Информация творит с разумными органиками поистине страшные вещи: узнав о том, как лихо работали оба турианца на Идене, Спаратус восхитился и вообще отказался участвовать в любых обсуждениях вопроса о лишении своих соплеменников – хоть обоих, хоть одного – статуса Спектра. Более того, он заявил, что именно так и должны поступать настоящие Спектры. И даже сказал, пусть и весьма тихо, понадеявшись, что саларианец-Советник и советница-азари не услышат, что завидует и Артериусу и Крайку.       Завидует он, как же. Впрочем, как соплеменник соплеменникам он им может позавидовать. Может. И потому – завидует.       А раз завидует, значит… Значит единогласного решения «тройки» по поводу лишения Сарена и Найлуса званий и статусов Спектров не удалось принять до нынешнего момента. Если случится что-нибудь похожее на чудо и удастся протащить такое решение сейчас, даже спустя час-полтора… Нет, это уж вряд ли. Спаратус ушёл к себе, снова нажирается и не желает не только принимать посетителей, но и выходить на связь. А без него… Такое решение - по любым протоколам и правилам - принять будет невозможно. Не доводить же дело до экстренной ситуации. Это вообще будет за гранью понимания большинства населения Цитадели и так не слишком лояльного к Совету и его членам.       Сама Тевос и хотела бы лишить и Сарена и Найлуса звания и статуса Спектра, но… Если бы у обоих турианцев за плечами не было активной и, надо признать, положительно-результативной работы на Идене… Это было бы сделать легче. А сейчас, когда Экстранет едва ли не ломится - во всяком случае, в отдельных своих сегментах - от всё новых и новых подробностей воспринимаемой исключительно в восторженных цветах и красках деятельности турианцев-Спектров в пределах этой человеческой колонии. Идти на слишком резкие движения, пусть и чиновничье-бюрократические. Как-то не слишком оправданно это. Не доводить же, в самом деле, ситуацию до экстренного уровня. Тогда вообще можно потерять управление. И получить гору неприятностей самого разного характера.       М-да. Тут есть о чём подумать. И о том, что протеанин категорически откажется передавать на Цитадель Маяк – так, кажется, называется этот артефакт – тоже следует подумать очень серьёзно, как и о том, что же тогда делать-то придётся.       Тевос задумалась, привычно поднимая из глубин памяти отдельные моменты, факты, взаимосвязи, события. Минута уходила за минутой, а матриарх азари сохраняла полную неподвижность.              Полчаса прошли. Мельком глянув на часовое табло, Тевос выключила ридеры. Как бы там ни было, придётся предпринять определённые усилия. Для того чтобы хотя бы попытаться забрать Маяк. Надо также сделать всё, чтобы попытаться лишить Сарена и Найлуса статуса и звания Спектра, а также… Также нужно сделать всё, чтобы заставить фрегатовцев выдать Службе Безопасности Цитадели матриарха Бенезию. Что бы там ни было, как бы там ни было – она виновна по ряду статей как расового, так и межрасового законодательства. Составы преступлений ясны не только юристам, но и неспециалистам в области права. Потому…       Потому надо постараться упредить ситуацию, насколько это вообще возможно. А для этого… Для этого придётся пообщаться сначала со Спаратусом – всё же он – Советник от Иерархии, а Сарен и Найлус... Кроме того, что они Спектры, они ещё и офицеры Армии Иерархии. Сейчас – не до точности названий – ухватить бы ситуацию в целом и не дать ей развернуться «не в ту» сторону. А до деталей… время дойдёт. Позже.              Выключив ридеры и сложив их аккуратной стопкой, Тевос вышла из квартиры и направилась в гараж.       Можно было бы и пройтись пешком, конечно, но… Не время сейчас показываться на глаза многим разумным. Надо занять кабинет в хорошем ресторане и пригласить Спаратуса туда. От еды и выпивки турианец-Советник не откажется. Возможно, что и беседа тогда пройдёт в нормальной обстановке. В официальных кабинетах о таком разговаривать как-то не хочется, а вот в ресторанном кабинете – почему бы и нет?!              Усевшись в кресло двухместного флайера – своего, личного, не служебного какого-нибудь, Тевос помедлила, занеся руку над панелью управления.       Торопиться не хотелось. Почему-то подумалось, что Советник-Саларианец тоже захочет принять участие в разговоре. Он умный, мыслить любит и умеет очень нестандартно, потому… можно и не предупреждать.       Задав маршрут и подождав, пока машина, повинуясь автопилоту, вылетит за пределы гаражного отсека, Тевос поудобнее устроилась в кресле и стала рассеянным взглядом шарить по окрестностям.       Она любила летать вот так, одиноко и свободно. Ей тогда легче и лучше думалось. Сейчас, пока флайер, следуя по сильно удлинённому маршруту – сама выбрала, так что пенять не на кого – летел над жилыми районами – промышленные были далеко в стороне, где-то слева, у края лепестка – Тевос снова ощутила внутренний, едва заметный укол. Для себя она обозначила его «как напоминание о возрасте».       «Возможно, что я – дипломат и даже – любитель компромиссов, но есть вещи, которые я никогда не оставлю без своей защиты и поддержки, – подумала матриарх. – Слишком рьяные «мастера клавиатуры и стилуса», особенно из числа землян… Всё же тридцать лет прошло с того момента, как эта раса вошла в пределы Большого Космоса… Они считают, что я эти вещи буду защищать как… как пантера, вот. Советник-саларианец Валерн… По-своему он – опытен, но… ясно, что в их расе всем рулят не саларианцы, а саларианки. Это, если следовать человеческой логике, соответствует некоторым признакам матриархата, хотя… всё условно. Пусть он тоже скажет своё слово, а то «триумвират» ещё чего доброго начнут считать «дуумвиратом», а это уже будет плохо для стабильности. Не люблю платить стабильностью. Я всё же дипломат и именно стабильность для меня – цель и основа».              Флайер плавно снизил скорость, мягко притёрся к плитке посадочной площадки. Ресторан был старым – мало кто в Президиуме помнил, когда и кем, а также при каких обстоятельствах он был основан. Выйдя из машины, Тевос привычно внимательно огляделась по сторонам, пока крыша салона вставала на своё место.       Тренькнул сигнал, сообщивший владелице, что охранная система включена и Тевос неспешно направилась ко входу. Она любила этот ресторан, хотя, если совсем честно, крайне редко в нём бывала. Сейчас он казался ей лучшим местом для серьёзного разговора с Советником-турианцем и Советником-саларианцем.       Далеко не все беседы следует вести в официальной обстановке. Надо иногда давать понять и почувствовать, что Советники - разумные органики, а уж потом – чиновники и политики.              Двери плавно распахнулись, точнее – разъехались в стороны, открывая широкий проход. Старая система, очень старая. У людей, кстати, она тоже есть и, если не изменяет память, пользуется большой популярностью.       Можно, конечно, не вспоминать о людях столь часто, но сейчас придётся, потому что основу экипажа фрегата «Нормандия», уже наделавшего много шума в информационном пространстве Экстранета и планетных Интернетов, составляют именно земляне.       Приветливо кивнув метрдотелю, Тевос прошла следом за турианцем к двери отдельного кабинета, подождала, пока сопровождающий приоткроет створку, убедилась, что столик на три персоны уже приготовлен и, передав в руки метрдотеля кредитный чип с беловатой каймой – аналог «иридиевой карты» у землян, вошла внутрь.       Дверь она оставила приоткрытой – незачем от кого-то прятаться, встреча деловая, никаких вольностей не планируется и не предвидится. К тому же не все участники предстоящей встречи пришли, незачем им осложнять жизнь – пусть поймут, что, несмотря на тему предстоящего разговора, вокруг всё же не стены официального правительственного учреждения, а вполне доступный для простых разумных органиков ресторан. Да, да, здесь было специальное меню для малоимущих цитадельцев и их, если они, конечно, не выходили за строгие общепонятные рамки, никто не гонял и не преследовал. Это не воспринималось как популизм: цитадельцы считали, что так и должно быть. Потому что это – нормально.              Тевос прошла к столу. Особо что-то в сервировке поправлять не пришлось: официанты – саларианцы, азари, турианцы – сделали всё очень хорошо.       Усевшись в одно из кресел – полумягких, не располагающих к расслабленности, Тевос посмотрела на часовое табло, цифры которого мерцали над входом в кабинет. Надо подождать остальных.              Советник Спаратус встал из-за стола, прошёлся по кабинету. Если бы не сообщение от Тевос, он бы уехал к себе на квартиру и предался бы… расслаблению. С вином и обильной пищей. Всё равно, что о нём подумают. Он воспринимал свою роль Советника не как честь, а как ссылку, как изгнание. На территории Иерархии он нашёл бы себе более достойное занятие, а тут… Здесь, на Станции больше лентяев, бездельников и глупцов, чем где-либо ещё в исследованной разумными органиками части галактики.       Теперь эта ситуация с прибывающей на внешний рейд Цитадели «Нормандией». Она уже усугубляется. Взволновала она обитателей Цитадели. Очень взволновала – этого отрицать нельзя: все станционные СМИ пестрят статьями, заметками, комментариями, видеороликами. Мнения – самые разные, можно найти на любой вкус, под любое настроение. И – никто в действительности не знает ничего существенного. Да, знают, как повели себя нормандовцы на Иден-Прайме, почти всё понимают, что к чему и почему. Почти всё. А то, что не понимают – домысливают.       И теперь… Теперь Иден-Прайм стремительно, иного слова и не подберёшь – меняется. Мало того, что азари – эти синекожие красотки – пришли в местные школы читать курсы своей расовой истории и культуры, так теперь туда же, в местные школы подтянулись и турианцы. И многие другие расы, включая таких экзотов, как ханары и волусы. Земные дети, потомки фермеров, крестьян берут новых преподавателей в осаду, просят и даже требуют рассказывать подробности. Учат, запоминают, находят такие взаимосвязи, что наставники изумляются – им самим такое и представить было сложно… Другой взгляд, со стороны – и такое. Поневоле задумаешься: а так ли необходимо было отряжать сразу флот для того, чтобы наказать землян?       И многое, многое другое. Сейчас ни о чём другом не хочется думать, кроме как о предстоящей беседе с Тевос. Возможно, и Валерн придёт – он любит посидеть с глубокомысленным видом. Любит на себя напялить плащ с капюшоном – ему кажется, что тогда он выглядит более привычно, поскольку капюшон скрывает рога. Бывают же безрогие саларианцы? Бывают. А у Валерна это – пунктик.              Остановившись у окна, Спаратус чуть обернулся и гаркнул:       - Лейтенант!       Две-три секунды – и молодой турианец в повседневном мундире появляется на пороге, вытягивается. Ждёт указаний, приказов. Взгляд – не то что бы очень тупой, но и исполнительной готовности в нём найти можно не много. А это – плохо. Адъютант всё же, у Советника Цитадели служит, а не на блок-посту каком-нибудь на Духами забытом астероиде.       - Подготовьте машину. Отвезёте меня в пункт двадцать восемь, – посторонним совершенно не обязательно знать, куда направляется Советник-турианец, а лейтенант уже выучил многочисленные таблицы кодовых обозначений – это было первое, что потребовал от новоназначенного адьютанта Спаратус. – Затем вернётесь и продолжите работу в приёмной. Вопросы?       - Никак нет, – вытягивается молодой офицер ещё больше.       Спаратус отметил, что исполнительной готовности в глазах подчинённого стало чуть больше, но всё равно – недостаточно.       - Выполняйте. У вас – восемь минут. Время – пошло, – говорит Спаратус, цедя слова командным тоном, не оставляющим никаких сомнений в их официальной значимости.              Лейтенант-турианец исчезает за дверью. Спаратус подходит к столу. Ничего с собой брать не нужно – предстоит обмен мнениями, а для этого никаких ридеров и тем более пластобумаг не потребуется. Отойдя от стола и повернувшись к окну лицом, Спаратус замирает. Дал подчинённому восемь минут – не следует торопить и стоять над душой. Лейтенант сам проверит машину, подготовит её к полёту, ему тоже надо собраться – не по тревоге ведь, пусть не спешит, но… Время у него всё равно ограничено.              Он не знал, что лейтенант, закрыв за собой начальственного кабинета и выйдя из приёмной, прошёл по коридору, спустился по лестнице – лифта ждать было слишком долго, да и не хотелось. Всю дорогу он пытался успокоиться.       Не так молодой офицер себе представлял службу у соплеменника, старшего офицера, Советника Цитадели от Турианской Иерархии. Совсем не так представлял. Он, конечно, знал о некоторых проблемах, вопросах, с которыми как-то придётся совладать, но… Советник в обращении с адьютантом оказался очень сложным и неровным. Он, конечно, слюни не распускал и не лез с распростёртыми объятиями и словесными заверениями в вечной дружбе и полном расположении, а среди старших офицеров ВКС Турианской Иерархии, как знал лейтенант, были и такие «кадры», но…       Чем острее ощущалась угроза Жнецов – а её ощущал уже сейчас так или иначе практически любой разумный органик, тем Спаратус становился… мягко говоря, неуравновешеннее. К его стремлению хорошо поесть и выпить лейтенант уже научился относиться более-менее спокойно. К его командно-распорядительной интонации, столь обычной для общения с теми соплеменниками, кто был намного ниже его по званию – тоже пришлось как-то привыкнуть. Но к его страху и неготовности вспомнить о том, что он не просто носит форму старшего офицера Армии Турианской Иерархии, но и принимал присягу и прослужил достаточно много лет «в рядах»… Лейтенант привыкнуть не мог, как ни пытался.       И вот сейчас Спаратуса надо везти в ресторан. Со стороны распоряжение Советника-турианца выглядит пристойно – офицер отдаёт своему младшему коллеге ясный, точный и чёткий приказ, который, если разобраться, не требует пояснений. Но если знать, что скрыто под кодовым обозначением… Вряд ли останешься спокойным: в ресторан? В рабочее-то время? А у Советника-турианца оно всегда считается рабочим, он – офицер и потому на службе пребывает не восемь-десять часов, а полные сутки. У него нет неслужебного времени, оно у него, формально конечно, всё служебное.       И – ресторан? Мало Спаратусу наедаться по четыре раза в сутки, запершись в своём служебном кабинете. Теперь ещё и ресторан добавился. И эти повелительные интонации, сделавшие бы честь какому-нибудь бандитскому вожаку…       Делать нечего, приказ надо выполнять, да и время поджимало. Благо невысоко, в здании, занимаемом аппаратом Советника от Турианской Иерархии, было не больше девяти надземных и трёх подземных этажей.       Спустившись на первый подземный, лейтенант прошёл в гараж, открыл крышу двухместного флайера, быстро проверил машину, включил двигатели и приборный комплекс на прогрев. Можно было бы, конечно, связаться со Спаратусом по аудиоканалу, но сейчас Советник в таком состоянии, что лучше доложить лично. Значит, придётся проделать путь по гаражу, лестнице и коридору в обратном порядке.       Вздохнув, лейтенант закрывает крышу салона флайера и направляется к выходу из гаража.       Ровно через семь минут с момента отдачи приказа молодой офицер открывает дверь советнического кабинета:       - Машина готова, – докладывает лейтенант стоящему у окна старшему офицеру.       Хорошо, что в таких условиях можно воспользоваться правом на безличное обращение.       - Идёмте, лейтенант. – Спаратус поворачивается. Секунда – и он стоит рядом с адьютантом. – Идёмте, – повторил Советник, переступая порог своего кабинета и выходя в приёмную.              Спустившись в гараж, офицеры-турианцы подошли к машине. Спаратус подождал, пока лейтенант откроет салон, уселся в кресло и пристегнулся, проверил, как защёлкнут механический замок привязных ремней, посмотрел на лейтенанта, набиравшего на клавиатуре пилотского пульта команды:       - Полетели, – коротко бросил он. – Не гони. Обычная скорость. Торопиться, слава Духам, нам пока некуда.       - Слушаюсь, – лейтенант поднял машину в воздух.              Всю дорогу до ресторана Спаратус молчал, глядел куда-то за ветровое стекло флайера. У лейтенанта, изредка поглядывавшего на своего начальника, создалось впечатление, что Советник смотрит в одну точку и о чём-то глубоко задумался. Может, так оно и было на самом деле. Спаратус часто «выключался» из реальности, но в этот раз, возможно, он «выключился» особенно глубоко и полно.       Не решившись помешать Спаратусу остаться наедине со своими мыслями, лейтенант-турианец рулил флайером, радуясь возможности воспользоваться ручным режимом управления. Автоматический режим в машине тоже был, но сейчас младший офицер не хотел его включать, почему-то полагая, что Спаратус этого не одобрит.              Флайер опустился на посадочную площадку перед рестораном. Подождав, пока крыша салона поднимется на достаточную высоту, Советник отстегнулся, встал с кресла и вышел из машины, привычно прогибаясь.       - Можете возвращаться, лейтенант, – коротко распорядился Спаратус, полуобернувшись к адьютанту. – Разберитесь с документами, с сообщениями, со звонками. Для всех, кто будет интересоваться, где я и чем занят – я на встрече с другими Советниками Цитадели. Когда вернусь – вы не знаете. Вопросы?       - Никак нет, – лейтенант выжидающе посмотрел на Спаратуса.       - Возвращайтесь в офис, лейтенант, – повторил Советник и нажал на крышу машины, давая автоматике флайера приказ закрыть салон.       Крыша пошла вниз, лейтенант включил двигатели, поднял машину в воздух. Посмотрев на Советника, направившегося ко входу в ресторан, лейтенант положил машину на курс возврата и включил полуавтоматический режим.       Да, Советник изменился. Непонятно только, причём – в очередной раз, в лучшую или худшую сторону. А что сейчас можно определить как лучшую сторону? Или – что можно однозначно определить, как худшую. Чем ближе момент начала Противостояния – тем подобных вопросов у лейтенанта-турианца и, вероятнее всего, не только у него, возникало всё больше и больше.              Вернув машину в гараж, лейтенант поднялся на этаж офиса Советника от Турианской Иерархии, вошёл в приёмную, уселся за свой рабочий стол. Экраны настольных инструментронов почти одновременно осветились. Советник оказался прав: было много входящих сообщений, записей о зарегистрированных звонках, извещений о ждущих рассмотрения документах. Взглянув на дверь кабинета шефа, молодой турианец принялся «разгребать завалы».              - Тева. – Спаратус вошёл в кабинет, кивнув метрдотелю и, убедившись, что сопровождающий ушёл, подошёл к азари, сидевшей в кресле. – Ты взволнована больше обычного. Это из-за того фрегата?       - И из-за него – тоже, Спарат, – не стала отрицать Советница. – Садись, подождём Валерна. Думаю, он придёт сам, не будет присылать помощников. Что бы там ни говорили далатрессы, он – работает. И достаточно много.       - Если ты так полагаешь… - задумчиво сказал Спаратус, усаживаясь в кресло, стоящее рядом с тем, в котором восседала Советница-азари. – Может, так оно и есть на самом деле, – он придвинул своё кресло к столу. – Эк сколько приготовили здешние повара. Считаешь, что всё это мы съедим? – он повернул голову влево, взглянул на собеседницу.       - Если не съедим, Спарат… То попросим отвезти в офисы, – ответила Тевос. - Часть отдадим помощникам – пусть тоже порадуются, а часть заложим в холодильники. Чувствую, у нас впереди – очень напряжённая работа, – азари набрала на засветившейся виртуальной клавиатуре несколько команд. – Вот. Если мы не съедим – всё будет упаковано и затем – доставлено в офисы. А там – разберёмся.       - Если Валерн не будет задерживаться… Я вполне могу и подождать, – сказал Спаратус, обозревая блюда, стоящие на столе. – Я понимаю, мне многое нельзя из этого разнообразия, но даже то, что мне подходит… Выглядит очень привлекательно. И я с трудом заставляю себя не протягивать руку и не хватать аппетитный кусок, – признался он.       - Понимаю. Сама тоже с трудом сдерживаюсь, но… Когда сложности увеличиваются – я стараюсь не давать себе воли, – едва заметно усмехнулась Тевос.       Когда долго работаешь рядом с кем-нибудь, поневоле начинаешь воспринимать его не только как некую «трудовую функцию», не только как исполнителя какой-то определённой работы. Начинаешь интересоваться им, как личностью. У Спаратуса, как знала Тевос, было немало проблем. В основном личных. Он держался, но… Всему, очевидно, есть предел. И сейчас азари видела перед собой турианца, который на несколько минут позволил себе сбросить всегдашнюю маску Советника и стать тем, кем он был – пожилым разумным органиком. Ощущающим всё сильнее и бег безжалостного времени, и ограниченность собственных сил, и невозможность успеть сделать всё как можно лучше.              Спаратус молчал, вертя в пальцах правой руки бокал и глядя на «батарею» сосудов с напитками резко расфокусированным взглядом. Тевос знала этот взгляд. Он появлялся у Спаратуса тогда, когда тот был в растерянности.       Вот так сразу узнать о том, что выжил Сарен Артериус… Получить все доказательства – документальные, неопровержимые и… знать, что именно ему, Советнику от Иерархии предстоит окончательно засвидетельствовать перед Примархом, что Сарен Артериус действительно жив и вернулся… Это – сложно, трудно, тяжело и… больно.       Турианцев… учат смиряться с потерями. Многими. Очень многими. И Спаратус смирился, что Артериус, его соплеменник, кадровый офицер Армии Иерархии и Спектр – не пропал, а погиб. И вот теперь… Несвойственно, очень несвойственно разумным органикам встречаться с теми, кого они уже давно считают погибшими, умершими, пропавшими. Так, вероятно, устроена психика, что она старается не акцентировать внимание на том, что сейчас, в этот момент, не так уж важно.       - Я не нахожу оснований, Тева, чтобы требовать снятия с Артериуса и Крайка статусов и званий Спектров, – негромко сказал Спаратус. – Из того, что я знаю, следует, что… Найлус Крайк не мог выполнить приказ Совета Цитадели по независящим от него причинам. Если бы не протеанин… Можно было бы говорить о невыполнении приказа Совета, а так… Не может нынешний турианец, к тому же – самый молодой Спектр Совета, выстоять и составить любую конкуренцию протеанину, – с горечью заметил Спаратус. – Не может, – повторил он. – Если… если подтвердится то, о чём продолжают талдычить в своих статьях самые «отвязные» умники-разумники…       - То, что протеане ели живых и мёртвых турианцев, Спаратус? – спросила Советница-азари. – Так я тоже поинтересовалась. Протеане и азари ели. Как живых, так и мёртвых. Наверное, они и саларианцев… употребляли.              - Употребляли. – Советник-саларианец Валерн появляется, как всегда, неожиданно и тихо.       Тевос бросила на пришедшего в кабинет внимательный взгляд: снова он обрядился в этот плащ с капюшоном. Ладно там далатрессы – им это положено по возрасту, но Валерн… Он что, намеренно себя старит? Или как?       - Или как, Тевос, – кидает саларианец, усаживаясь в свободное кресло и пододвигаясь к столу. – Я и опоздал-то только потому, что хотел добиться от разведки Саларианского Союза хоть какой-нибудь внятности. Единственное, чего я смог добиться - заверений, что все сколько-нибудь способные мыслить спецы находятся в глубоком шоке от того, что успел учинить протеанин на Иден-Прайме. А ещё больше от того, что им так и не удалось ничего противопоставить влиянию, которое протеанин оказывает и продолжает оказывать. Как на обстановку на Иден-Прайме, так и на сбор информации о происходящем на Станции. На таком фоне я… - саларианец залпом выпивает стакан воды, ставит сосуд на блюдце и несколько секунд внимательно смотрит на лицо Спаратуса. – Я не нахожу оснований для того, чтобы потребовать лишить статусов и званий Спектров Совета Сарена Артериуса и Найлуса Крайка. Они… Каждый по-своему, конечно, но – не виноваты в том, что ничего не могут противопоставить протеанину. В первую очередь не может противопоставить, конечно, Найлус Крайк, – уточнил Валерн. – О Сарене Артериусе… Это – более сложная ситуация. Мне, перед тем, как я сумел сесть в свой флайер, пришлось выслушать немало гипотез. От самых предсказуемых даже для моего уровня образованности и понимания до самых пионерных. Вполне можно подтвердить, что он воскрес из мёртвых. Если информация о… индоктринации, используемой Жнецами, подтвердится… То вряд ли даже ГОР в её нынешнем… распределённом состоянии… сможет что-либо противопоставить протеанину, его силе, возможностям и способностям. Мне раз пятнадцать заявили, что даже слежку за ним не смогут организовать… полномасштабную. Пришлось связаться с далатрессами. Те обещали… нажать. А потом, после разговора с главами их сообществ… - Валерн помедлил. – Я и сам понял, что мы… Не сможем ничего противопоставить протеанину. Ни-че-го! Чувствовать себя отодвинутым на… Нет, не на второй план! На пятый или на десятый! – воскликнул Валерн. – Это… Это невыносимо больно!       - А Шепард? – спросил Спаратус, до этого момента спокойно и молча взиравший на сильно нервничавшего саларианца-Советника. – Каково мнение Саларианского Союза об этом… феномене?       - Не надо, Спаратус. – Валерн с мольбой во взгляде посмотрел на турианца. – Не надо! Не добивайте меня! Я и так уже не слишком-то и молод и здоров. Землянам… Землянам, которых мы, саларианцы, не считали способными на что-нибудь стоящее, неожиданно достались одни из главных призов, если, конечно, в данной ситуации можно так выразиться.       - Можно, можно, – мягко и негромко заявил Спаратус.       - Найлус… Я уверен, не от него зависело назначение Шепарда старшим помощником командира фрегата «Нормандия», – заявил Валерн. – Потому…       - Найлус – не ребёнок, – сказал Спаратус. – Спектр Совета. Воин. Потому должен был держать ситуацию мёртво. И отслеживать – в деталях.       - Легко рассуждать, – вздохнул Валерн. – Очень легко рассуждать, находясь за миллионы километров от места событий. Найлус – молод. Да, он - не ребёнок, согласен. Но он и не патриарх-турианец, умудрённый богатейшим жизненным опытом. А резать и расстреливать всех глупцов… Это – не выход.       - Иногда – требуется, – заметил Спаратус.       - Иногда, – снова вздохнул Валерн. – Согласен. – Но не тогда, когда всё следует сделать так, чтобы не привлекать излишнего внимания. Сами знаете, набегут журналисты с воплями «Общественность имеет право знать!» - и все наши ошибки – будут вытащены на свет. А мы будем… глупо и жалко выглядеть. Оно нам надо?! – воскликнул Валерн. - На нас же отыграются! Будто мы – боги. А мы – обычные разумные органики.       - Нам дана власть, Валерн, – рыкнул Спаратус. – Большая власть. Политическая – в первую очередь. Затем – экономическая, финансовая.       - Ага, – кивнул саларианец. – И для чего нам вся эта власть, если вон там, - он неопределённо махнул рукой куда-то в сторону, - летит космический корабль землян, на котором такой квартет проблем и вопросов собран, по сравнению с которым рахни и кроганы выглядят невинными детьми, играющими в какой-нибудь песочнице. Идиллия – закончилась, – с горечью выдохнул Валерн и замолчал.       - Проблемы и вопросы были всегда, Валерн. – Спаратус неодобрительно посмотрел на саларианца. – А вы – размякли. Вы, сумевшие обуздать кроганов.       - Кроганов мы обуздали, – согласился Валерн. – Тут вы правы, Спаратус. А вот Шепарда-землянина и протеанина мы, саларианцы, обуздать не сможем. Потому что за ними стоит что-то внегалактическое, по сравнению с чем даже Жнецы выглядят бледновато. Мягко говоря, – подчеркнул Советник.       - Коллеги, – мягко вступила в разговор Тевос. – Дело не в том, кто сейчас бледно выглядит. Дело в том, что без протеанина и без землянина Шепарда мы не сможем эффективно противостоять Жнецам.       - Чего? – Спаратус развернулся в кресле к Советнице-азари, сохранявшей полное спокойствие и уже тянувшейся рукой к бокалу с чем-то очень ароматно пахнущим. – То есть…       - Можно подумать, коллеги, что мы с вами втроём что-то там решаем, – заявила Тевос. - Особенно – сейчас, – она помолчала несколько секунд. Кварианцев мы объявили изгоями?       - Объявили, – согласился Спаратус. – Даже оформили это Законом Цитадели.       - Вот. И до сих пор мы не вытурили кварианцев за пределы Станции, – заявила Тевос. - Какова цена, коллеги, нашему общему решению, если оно до конца не исполнено?       - Было бы оно единственным таким… - недовольно пробурчал Валерн. – А оно ведь - не единственное.       - Да, я помню. Второе наше решение – запрет на разработки в области ИИ. – Тевос отпила глоток из бокала, поставила сосуд на столешницу. – И кто этому запрету полностью подчинился? Да никто! Разведка Матриархата Азари, разведка Совета однозначно доказывают… Доказывают, коллеги, что работы в области совершенствования искусственных интеллектов про-дол-жа-ют-ся! Какова цена нашему решению?! Ноль кредитов! Впору заявлять о том, что наше решение и не начали выполнять. Каждая раса – и моя в том числе – продолжают работы в области ИИ. Потому что не считают возможным останавливать их по самым разным причинам. И этих причин гораздо больше, чем причин запрещать и останавливать эти работы.       - ИИ поставят нас, разумных органиков, «в угол» и оставят там, – проскрежетал Валерн. – Я, поскольку моя раса занимается пионерными разработками, несколько больше осведомлён. В том числе и о последствиях. Кварианцы тоже побаловались с ИИ. И где они теперь? На кораблях скитаются по Галактике. Фактически, советница Тевос, – саларианец кинул недовольный взгляд на азари. – Триста лет тому назад геты – создания кварианцев уже выполнили наш закон о придании кварианцам статуса изгоев. У нас нет другой расы разумных органиков, которая бы несколько сотен лет обитала не на планете, не на станции, а на космических кораблях, – подчеркнул он. – И сейчас не важно, сколько у кварианцев кораблей. Сейчас не важно, в каком эти корабли техническом и ином состоянии. Сейчас важно то, что мы должны были действенно запретить работы над ИИ, а мы этого не сделали. Я и мои предшественники предупреждали вас, Советница. Предупреждали о том, что запрет на разработки в области ИИ нельзя ограничивать только формальными рамками. Вы же помните о том, что мы предлагали реализовать целую программу.       - Помню, – не стала возражать Тевос. – Отлично помню. Но и вы, Валерн, помните, что я и вам, и вашим предшественникам объясняла и доказывала, что невозможно весь личный состав Корпуса бросить только на решение этой проблемы.       - Говорили и доказывали, – Валерн откинулся на спинку кресла, посмотрел на Советницу.       Азари передёрнуло от взгляда этих больших водянистых глаз. Неприятное ощущение. Очень неприятное.       – Корпус немногочисленен, – продолжил саларианец. - Он и должен быть немногочисленен. Иначе мы, Советники, не сможем эффективно его контролировать. А если…       - Так или иначе, ясно, что если мы затеем хотя бы что-нибудь похожее на процедуру лишения Сарена и Найлуса званий и статусов Спектров – это не удастся скрыть, – сказал Спаратус. – Журналисты рыщут по станции. Как будто им прижгли – всем и каждому – одно неназываемое вслух в приличном обществе место. Я ещё раз повторяю – сейчас это скрыть не удастся.       - Уж не готовы ли вы, Спаратус… - начал было Валерн.       - Я - готов, – повернулся к саларианцу-Советнику турианец-Советник. – Я – готов. Я готов признать, что мы сглупили, когда поверили Сарену и отказались принять в ряды Спектров Дэвида Андерсона. Нынешнего командира фрегата «Нормандия». Прошлое имеет обыкновение быть рядом и возвращаться. В самый неподходящий момент возвращаться, – подчеркнул Спаратус. – А два таких «возврата»… Я имею в виду…       - Мы поняли, Советник, что вы имеете в виду, – произнесла Тевос. – Андерсона и Сарена, – она помолчала, снова потянувшись к бокалу. Только сейчас Спаратус увидел, что тот пуст только на четверть. – Согласна, такой «возврат» игнорировать нельзя. Ясно, что выбор у нас, коллеги, небольшой. Лишить Сарена и Найлуса званий и статусов Спектров мы не сможем: Станция бурлит, все – ну, почти все – настороже, внимание к нашим действиям и словам – резко повышенное. В такие времена даже только озвученные голосом слова могут быть очень быстро и точно приравнены к действиям. Потому… Думаю, никаких движений в сторону попыток лишения Артериуса и Крайка званий и статусов Спектров предпринимать сейчас не следует. Я подчёркиваю, коллеги, сейчас. – Азари сделала большой глоток, отодвинула бокал от губ, но ставить на столешницу не стала. – Как бы нам ни хотелось всевластия и всемогущества, у нас сейчас выбор очень ограничен. Одну возможность мы уже использовать не сможем. Или нас… сметут. Быстро и эффективно. Хорошо, если оставят в живых. Могут и не оставить, – уточнила Тевос. – Никто из нас не молод, а в такие времена… Стариков очень легко и быстро убивают. Полагаю, вы знаете причину такого отношения? – она посмотрела сначала на Спаратуса, потом на Валерна и перевела взгляд на бокал, чуть-чуть покачав его в пальцах, любуясь игрой света на гранях.       - Опыт… Необходимый в изменившихся донельзя резко и существенно условиях опыт – отсутствует, – выдавил Валерн.       - Вы правы, Советник. Именно поэтому, – согласилась Тевос. – Потому нам придётся, всем троим – об остальных Советниках я и не говорю – это решение только наше, оно – нашего уровня – нам, всем троим, придётся согласиться с тем, что лишать Найлуса Крайка и Сарена Артериуса статусов и званий Спектров сейчас - нельзя. Может быть потом, когда нибудь, в обозримом будущем, но сейчас – нет. Если мы хоть шажочек в этом направлении сделаем – нас сомнут.       - С участием этого… протеанина, – с чётко различимым яростным неудовольствием уточнил Валерн.       - Да и без него желающих – предостаточно, – коротко, как от надоедливого мелкого насекомого, отмахнулась левой рукой Тевос, крепко удерживая бокал в правой.       - Если мы оставляем звания и статусы Крайку и Артериусу… Это придётся как-то мотивировать, – задумчиво произнёс Спаратус. – Да и мне перед Примархом легче будет отчитаться по полной программе, а не на основе, хм, эпизодов.       - Для особо непонятливых, Спаратус, - Тевос чуть снисходительно глянула на Советника, - существует такая полезная вещь, как общедоступные средства массовой информации. Вы – турианец, вам и решать, как заставить журналистов напрячься и выполнить задачу наилучшим образом, – азари перевела взгляд на Валерна. Тот едва заметно, но вполне отчётливо даже для Советника-турианца кивнул. – Вот. И Советник Валерн поддерживает. Со своей стороны, уверена, он напряжёт подчинённые Саларианскому Союзу профильные СМИ - и всё будет в лучшем виде. Я тоже выполню свою часть работы со СМИ Азарийского Пространства. Так что с этим – проблем, думаю, во всяком случае – больших – не будет.       - С этим-то возможно и не будет, – согласно кивает Валерн. – Но вот с Шепардом и Андерсоном… Та ещё проблема. Я помню, проходила информация о том, что Сарен и Найлус готовы остаться на борту фрегата простыми воинами-стрелками.       - Примарх не озвучивал желания лишить их офицерского статуса и званий, Советник, – сказал Спаратус.       - Если ваш Примарх, Советник, так считает. Наверное, у него есть для этого весомые причины, – ответил Советник-саларианец. – Я в этом не имею оснований сомневаться, – подчеркнул он. – Вопрос в том, что если мы даём статусы и звания Спектров и Шепарду и Андерсону… Я рассматриваю это сейчас лишь как возможный вариант развития событий. То… Нам придётся пообщаться с адмиралитетом и генералитетом Альянса Систем. При этом нам, здесь сидящим, думаю, не следует пытаться продолжать выдавать желаемое за действительное. И считать, что этот Альянс Систем представляет всё человечество. Мы ведь в том числе и потому не даём землянам место в Совете, что они до сих пор не создали организацию, действительно представляющую интересы всей расы. Я убеждён и уверен, что Альянс Систем – не та организация, которая способна представлять интересы всего человечества. И потому для меня Донелл Удина – только землянин и посол. Не более того. До Советника ему… мягко говоря, – Валерн кидает короткий взгляд на азари. – Слишком далеко. Слишком, – подчёркивает он, делая короткий взмах рукой, и умолкает.       - Шепард и Андерсон до сих пор – капитаны, – задумчиво говорит Тевос. – Насколько я осведомлена в военных проблемах Альянса Систем, там царит невероятная и крайне неприемлемая для военной структуры этой организации путаница с воинскими званиями. Формально и Андерсон и Шепард должны носить звания полковников. То есть – коммандеров. А никак не капитанов. Капитан, если я не ошибаюсь, это средний офицерский состав, их достаточно много. А вот коммандер – старшеофицерский состав. Их уже - гораздо меньше. – Тевос помедлила несколько секунд. - Если оба упомянутых офицера имеют высший спецназовский ранг «Эн-Семь», то я лично считаю, что Альянс попытается воздействовать и на Андерсона и на Шепарда в том ключе, чтобы напомнить им, что они, прежде всего – люди, а уж потом – Спектры Совета Цитадели.       - Да, – кивнул головой Спаратус. – Вы правы, – лёгкий уважительный кивок в сторону азари. – Но, коллеги, согласитесь… Четыре Спектра Совета Цитадели на одном корабле…       - Скажите "спасибо" или даже "большое спасибо", Спаратус, что фрегатовцы не педалируют тему передачи в их распоряжение более крупного корабля, – недовольно бурчит Валерн.       Тевос, слушая саларианца, понимает, что он кругом прав: формально для четырёх Спектров Цитадели Совет должен наплевать на правило "самообеспечения" Спектров и предоставить более крупный корабль, как минимум уровня крейсера. Дредноут… Это – вряд ли, но крейсер… выглядит почти обязательным дополнением.       - Только где Совету взять этот корабль, – замечает Спаратус. – У Совета, насколько я могу судить из почерпнутого в ежедневных пресс-релизах, и так достаточно проблем.       - Не буду отрицать, коллеги, – вставляет Тевос. – Наша власть становится всё более декларативной. И это – плохо. Но, к сожалению, в последнее время, думаю, вы все это отметили, большинство рас пространства Цитадели занялись своими внутренними проблемами и мало что остаётся на долю внешнего взаимодействия. Торговля – да, экономика – да, перевозки – да. А остальное – почти всё… Теперь это всё – внутренние дела рас. Каждой расы. Оставшееся общим нам приходится удерживать с огромным трудом и большими затратами времени и сил. Да и других ресурсов, которые, уверена, нет нужды здесь озвучивать.       - Именно так, – чуть менее раздражённо говорит Спаратус.       Валерн молча кивает:       - Четыре Спектра Цитадели – большая сила. Двое людей, двое турианцев, – размышляя, негромко добавляет Советник-саларианец. – Такого раньше никогда не было. Я, естественно, заинтересован в том, чтобы понаблюдать за развитием этой ситуации, но… Одновременно… Должен признать, что я не верю в то, что нормандовцы согласятся сменить корабль.       - Нам же легче будет, – замечает Спаратус. – У меня нет возможности попросить Примарха пригнать сюда к Цитадели даже лёгкий крейсер. Я наперёд знаю, что получу отрицательный ответ. И хорошо, если без дополнений, – отметил Советник-турианец. - А ведь нормандовцам, если на борту окажутся четыре Спектра – лёгкий не подойдёт, им – тяжёлый подавай. А такие – только с особого согласия Примарха передаются. И я таких случаев передачи знаю не много. Очень немного, – подчеркнул Спаратус.       - Можем сыграть на том, что удалось накопать моим «безбашенным», - вдруг заявил Валерн. Взгляды азари и турианца устремляются на лицо «рогатого» собеседника. – Собственно, нет ничего реального. Одни предположения, правда, даже, на мой взгляд, не особо смыслящего в хитросплетениях доводов – весьма и весьма работоспособные. Если подтвердится угроза Вторжения Жнецов.       - А она может не подтвердиться? – с кислой усмешкой вопрошает Спаратус.       Азари-Советник молчит и сохраняет внешнее спокойствие.       - Может и не подтвердиться. – Валерн, сказав это, выдерживает трёхсекундную паузу, затем продолжает. - Если мы не хотим массовой паники на Станции, не следует педалировать эту тему. Иначе на Цитадели воцарится хаос. А он нам – не нужен, – подчеркнул Советник-саларианец. – Я могу продолжать, Спаратус? Или вы познакомите нас с выкладками ваших «безбашенных» умников-разумников?       - Продолжайте, коллега. Крайне интересно послушать, что такого нарыли ваши «безбашенные», – лицо Спаратуса на несколько секунд искажает ироничная усмешка, – наши турианские «безбашенные» в этом направлении пока что не могут составить вашим «безбашенным» достойную конкуренцию, – сказав это, Советник-турианец умолкает и внимательно смотрит на саларианца.       - Так вот, - подавив вспышку недовольства, продолжает Валерн, - наши, слишком свободные в своих выводах умники-разумники доказали, насколько это вообще возможно, что на Земле формируется второй реальный космический клуб. В первый, как вы знаете, входят двадцать стран Земли, а ведь есть ещё две сотни стран, которые в обычных условиях никогда бы не стали членами никакого, подчёркиваю, никакого космического клуба. И этот новый космический клуб возглавляется такими монстроподобными странами, как Австралия, Япония, Китай и Россия. Плюс минус одна-две страны. Наши свободолюбивые умники-разумники в своих построениях пришли к более интересным выводам, коллеги. Они мне не так давно - буквально несколько часов назад - доказали, уложившись меньше чем в четверть часа и преодолев страсть к многословию, что за «Нормандией» маячит тень имперского российского разведывательного боевого тяжёлого крейсера.       - Хорошо, что не Жнеца, – кидает Спаратус. – Но… Всё равно, коллега, мысль у ваших разумников-умников – по-прежнему на высоте. Нечто такое наши разумники-умники предполагали, но ваши, как всегда, используя интенсивность, сумели накопать больше деталей. Признаю, здесь вы нас опередили. И, - осторожно осведомляется Советник-турианец, - известно ли название этого тяжёлого разведкрейсера?       - Известно, – кивает чуть небрежно Валерн. – «Волга».       - Прилетели. – Спаратус, сделав короткий выдох, резко встаёт с кресла, делает поспешный шаг от стола. Останавливается, поворачивается к саларианцу. – Знаю я об этом крейсере. Много всякого-разного. Не всё, конечно, но… Нашептали мне. Раньше шептали мало, а в последнее время – всё больше.       - И чем этот крейсер так знаменит, коллеги? – спросила Тевос. – Признаюсь, я не очень внимательно слежу за последними новостями земной военной сферы. Так что просветите меня, дремуче-необразованную, пожалуйста.       - Охотно, – сказал Валерн. – Дело в том, что командует этим крейсером девушка, не достигшая и тридцати лет. При этом она, как и положено, имеет чин капитана первого ранга, подготовку профессионального, весьма высококлассного пилота и ко всему прочему – мастера-снайпера. На неё в Имперском Российском Астрофлоте, если и не молятся, то что-то очень близкое… наблюдается. Да и экипаж у неё… Не просто сборка разных случайно-намеренно собранных разумных, а семья.       - Там, где появляется женщина – там появляется семейственность, – хмыкнул Спаратус.       - Дело не в семейственности, Советник. – Валерн кинул на Спаратуса короткий недовольный взгляд. – Дело в том, что родственные взаимоотношения тоже требуют развития и совершенствования. А у землян был период, когда семью пытались разрушить. В общепланетарном масштабе. Пытались, подчёркиваю! И достигли в этом разрушении немалых успехов, – уточнил саларианец. – Немногие, очень немногие страны избежали печальной участи. И Россия – одна из стран, которая сумела устоять. Семья там – крайне важна, потому институт семьи сохранён, развит и укреплён максимально. Я подчёркиваю, максимально! – чуть повысил громкость голоса Валерн. – Командир крейсера – из многодетной семьи. У неё - два старших и один младший брат. И она, насколько мне удалось понять из озвученных рассуждений наших умников-разумников, «заряжена» на многодетность.       - Вы от нас что-то скрываете, Валерн? – матриарх-Советница меряет саларианца вопросительным тяжёлым взглядом. – Ваша информированность… Не знаю, приятно или неприятно, но потрясает, а также указывает, что вы в очередной раз говорите намного меньше, чем знаете.       - Да ничего я не скрываю, – сделал короткий взмах рукой Советник-саларианец. - Есть у меня один умник-разумник. Молодой саларианец-учёный. Психолог. Так он, ознакомившись с разведперехватами… В общем, он заявил, что командир крейсера влюбилась в старпома Шепарда.       - А он? – задал вполне ожидаемый вопрос Спаратус.       Тевос насторожилась.       - Насчёт этого у моего «кадра» чётких суждений нет, – ответил Валерн. – Тем не менее, психолог, пусть даже и молодой годами, кровь бродит и всё такое… Он отмечает, что эта девушка… с высокой вероятностью станет для Шепарда единственной.       - И… - выдыхает Спаратус.       - На этом фоне психолог предположил возможность объединения в недалёком, вполне, на его взгляд, обозримом будущем, двух кораблей в единое подразделение, - продолжил Советник-саларианец. - И даже обозначил его как «Отряд».       - С каждым вашим высказыванием Валерн, ситуация закручивается всё туже и туже, – сказала Тевос. – Вы предполагаете, что Империя… скрыто следит за «Нормандией» и, в случае необходимости, даст своё согласие на то, чтобы тяжёлый разведкрейсер «Волга» встал рядом с фрегатом «Нормандия»?       - Да. Я предполагаю, что такой вариант возможен. В нынешних условиях, – уточнил Валерн. – Россия входит в число крупных стран Земли, которые не подписали Фариксенские соглашения. И потому не обязаны сдерживать себя в строительстве средних и больших кораблей, – уточнил он. – Потому, предполагаю, что как только на борту фрегата «Нормандия» окажутся четыре Спектра Совета Цитадели, среди которых – двое землян, следует ожидать присоединения к «Нормандии» разведкрейсера «Волга». Это – два мощных современных разведкорабля.       - Но у Цитадели «Волга»… вряд ли появится, – отметил Спаратус.       - Имперские корабли не становятся даже на внешний рейд Станции, это правда, – сказала Тевос. – Но что-то мне подсказывает, что для нормандовцев Цитадель станет чем-то вроде базы.       - Это ещё один момент, на который я бы хотел обратить ваше внимание, коллеги, – сказал Валерн. – Если даже фрегат и встанет на внешний рейд станции, вероятность того, что нормандовцы отдадут нам Маяк – ничтожна. Но на Цитадель они - высадятся. По ряду причин, которые я не вижу необходимости озвучивать в силу их понятности. Журналисты приготовят фрегатовцам свою встречу, официалы из местной администрации – свою. Думаю, фрегатовцы не преминут постараться войти с нами в контакт. В том числе и минуя посла Удину, – уточнил Советник-саларианец. – Будем слушать нормандовцев?       - Почему бы не выслушать? – спросила Тевос. – Посмотрим поближе на них всех. Думаю, у них нет оснований кого-то оставлять на борту фрегата на всё время стоянки. Да, меняться они будут, в этом у меня сомнений нет, но уверена, что все фрегатовцы побывают на Цитадели. А общее время их пребывания вполне может растянуться до полновесной декады, – уточнила Советница-азари. – Поговорим с командным звеном, с турианцами встретимся. Надо будет – устроим встречу с почти всем личным составом команды и экипажа фрегата.       - Они по некоторым данным, - несколько уклончиво заявил Валерн, - собираются основать на Станции свою Штаб-Квартиру. Я бы обозначил это как вполне предсказуемый и нормативный ход. С их стороны, – подчеркнул Советник-саларианец.       - Но оставлять на Станции они никого не планируют, разве не так? – спросила Тевос, отметив подтверждающий кивок Валерна. – Получается, что весь персонал они будут набирать или из местных обитателей или приглашать из других населённых миров? Это может потребовать минимум двух-трёх суток.       - Может и так, – сказал Спаратус. – Я знаю, например, что у них на борту есть некий субъект, которого они хотели бы побыстрее отправить на Землю. Он… мягко говоря, проштрафился. Как я понимаю, дело находится в компетенции Альянса Систем и лично посла Удины. Но и нам, Совету тоже следует хорошо и плотно понаблюдать за развитием этой ситуации. Много интересного и полезного, уверен, сможем узнать в первую очередь о землянах.       - Будем считать, что это – компетенция Альянса Систем. Будем наблюдать, а вмешиваться – только в крайнем случае, – подытожила Тевос. – Возражения есть? Нет. Так и отметим.       Азари не делала никаких записей, но и Валерн и Спаратус знали, что представительница расы-дипломата способна за несколько минут так точно и чётко сформулировать сложнейшие тексты официальных документов любого уровня так, что они требовали минимальной правки и согласования. Отметка – пусть и виртуальная – сделана, а значит… Можно перейти и к другим вопросам.       - Что будем делать с Бенезией, Советник? – Валерн бросил на Тевос вопрошающий взгляд.       - Полагаю, что Совету вмешиваться на данном этапе напрямую нельзя, – ответила Советница-азари. – Пусть ею сначала займутся СБЦ и местные гражданские чиновники. Это – их уровень ответственности. И компетенции – тоже. Совет в данном случае может лишь поддержать правильные и откорректировать неправильные действия.       - Есть предположение, Советник, что в силу ряда обстоятельств фрегатовцы не выдадут ЭсБеЦешникам матриарха азари, – сказал Валерн. – Это предположение основано на известных вам агентурных сведениях, полученных, в том числе и с Иден-Прайма, – подчеркнул саларианец. – В основном – оттуда, – уточнил он. – Видеоролики, снимки. Против них трудно выдвигать опровержения.       - Я напомню, Советник, что люди рассматривают азари как сексуально-доступных, – заявила Тевос. – Шепард – молод, ему нет и тридцати. Да, у него на Земле осталась любимая девушка, но он не давал обета безбрачия. Обета целомудрия он тоже не давал. И вообще в монахи он, насколько мне известно, не постригался. Даже если он и вёл себя с Бенезией весьма вольготно. Не буду этого отрицать - моя агентура тоже представила мне снимки и видеоролики, а уж в комментариях я едва не утонула. То я, ознакомившись, пусть и бегло с этим массивом, могу лишь сказать, что всё здесь более чем нормативно. Если действительно Бенезия была спасена из корпуса Жнеца и каким-то, пусть и непонятным мне образом возвращена в нормальное состояние. Я сейчас не сомневаюсь в том, что все свои преступления она совершала под непреодолимым внешним воздействием этой гигантской креветки. То она имеет право далеко выходить за рамки, обычные для сопоставимых по возрасту и статусу, пусть и прошлому, матриархов азари. Надо признать как факт, что Бенезия Т'Сони выжила и вернулась. Мы, конечно, - подчеркнула Тевос, поймав недовольные взгляды Спаратуса и Валерна, - со своей стороны должны сориентировать и сориентируем СБЦ и гражданских чиновников на то, что они всесторонне, насколько это вообще будет возможно, проверили Бенезию. Но нельзя забывать, что она находится в близком контакте с Шепардом, а согласно психопортрету, он не склонен оставлять тех, кто ему дорог, без защиты и опеки. Так что экстремизма допустить в этой ситуации ни в коем случае нельзя. И это – уже наш уровень компетенции, коллеги.       - Ладно, – сказал Валерн. – Согласен. Вы всё в общем верно расписали, Советник. Но, боюсь, что местное чиновничество и часть персонала СБЦ не будут готовы проявить подобную гибкость, пусть и необходимую в нынешних условиях. Возможен бунт.       - Подавим, – чуть раздражённо сказала Тевос. – Мы не можем не дать СБЦ и местному гражданскому чиновничеству исполнить свой долг. Но не можем и допустить того, что действия по старым схемам и протоколам нанесут дополнительный ущерб многому и многим. Так что придётся, коллеги, мониторить ситуацию, – азари отхлебнула из бокала несколько глотков, поставила сосуд на столешницу. – Будет возможность и тем более – необходимость… Я сама встречусь с Бенезией. Мне она… интересна. Не для всех эта информация и детали, коллеги, но уж для нашего с вами уровня это будет… необходимо. Хотя… думаю, настаивать на встрече я не буду.       - Почему? – спросил Спаратус.       - Потому что «Нормандия» не последний раз прилетает к Цитадели, Советник, – ответил Валерн. – Если здесь они намереваются основать свою штаб-квартиру, то, учитывая, что на борту фрегата-прототипа теперь находятся четыре Спектра-Цитадели, следует поспособствовать нормандовцам в выборе места для офиса. Сориентировать СБЦ и местное чиновничество. Не исключаю, что фрегатовцы заинтересуются подземными уровнями и внимательно, даже очень внимательно изучат надземное пространство над тем местом, где они согласятся разместить офис. Как бы он ни назывался – Штаб-Квартира или ещё как.       - Сложности возрастают, – буркнул Спаратус.       - Да. Тем не менее, коллеги, мы собрались здесь не только разговаривать, но и покушать, так что давайте уделим внимание еде. А потом, если будет необходимость, продолжим обсуждение ситуации и её деталей, а если нет – вернёмся в свои офисы, – сказала Тевос, пододвигая к себе чистую тарелку и начиная с помощью столовых приборов накладывать на неё порции еды, взятой с больших блюд.              Час прошёл в почти полном молчании. Тевос отмечала, что Советники обдумывают и сказанное, и услышанное, многое вспоминают, стараются уложить в схемы, сценарии. Может быть, и не нужно будет ни о чём другом говорить. Разве что вскользь.              Так и произошло. Валерн поел как всегда быстрее всех и, встав из-за стола, обошёл кабинет по периметру.       - На Цитадель не так давно прибыл тюремный доставщик с Иден-Прайма, – сказал саларианец. - Привёз мужчину-бизнесмена, за которым – хвост в основном экономических и финансовых преступлений, а также – его дочь, умудрившуюся убить сразу троих – беременную женщину и её маленькую дочь. Они помещены в Тюрьму Спектров.       - Надо бы подтвердить правомерность этого решения, – сказал Спаратус, вставая. – Я знакомился с детальными отчётами. Нигде нет никаких нарушений протоколов и процедур. Всё в рамках. И приговор – законен и полностью, я подчёркиваю – полностью обоснован.       - Поддерживаю, – сказал Валерн. – Я смотрел материалы. Сопоставил с материалами разведперехватов с Идена. Действия Сарена и Найлуса – правомерны и находятся в допустимых пределах. Приговор – обоснован. В нынешних условиях – жестоко, но справедливо.       - Я ознакомилась с ситуацией только в общих чертах, коллеги, – сказала Тевос, отодвигая тарелку и вставая с кресла. – Могу сказать, что у меня нет замечаний или возражений. За такое… надо наказывать серьёзно. И даже жестоко. Не было бы перед нами угрозы вторжения Жнецов – возможно, я бы первая выступила против и настояла на переводе заключённых в другое место лишения свободы, пусть даже и на Станции, но сейчас… Это необходимо.       - Тогда – утверждаем, – подытоживает Спаратус.       "Его соплеменники приняли решение – ему и утверждать" – отметила матриарх-азари.       Турианец-Советник неспешно направляется к двери, Валерн следует за ним в двух шагах. Тевос, оглядевшись по сторонам – ничего никто не забыл, не будет ли каких сложностей – и выходит из кабинета следом за Валерном.              Пока шли по залу ресторана – Спаратус и Валерн вызывали флайеры. Тевос порадовалась своей предусмотрительности: свой флайер она не отсылала обратно в гараж офиса, оставила на стоянке. Так что…       - Мы подождём свои машины, Советник, – учтиво кивает Спаратус, останавливаясь на крыльце и отходя чуть в сторону. – А вам – успешного возвращения в Офис. И – спасибо за разговор. Многое прояснилось.       - Рада, Советник, – Тевос кивает искренне, без тени фальши или игры. Спаратус – нормальный разумный. Да, со странностями. А у кого их нет?              Подойдя к своей машине, азари-Советник подождала, пока поднимется крыша и откроется вход в салон. Оглянулась, посмотрела на о чём-то беседовавших Валерна и Спаратуса, села в кресло, опустила крышу и подняла машину в воздух.              Когда азари-матриарх вошла в приёмную, наручный инструментрон дважды проиграл короткую музыкальную фразу, означавшую, что Советники вернулись в свои офисы.       Помощницы на месте не оказалось - видимо, отошла по делам. Открыв дверь кабинета, Тевос вошла, прошла к столу, активировала настольные инструментроны. Предстояло разобраться с накопившимися документами.              Спаратус прошёл в свой кабинет, не обратив на сгорбившегося над рабочим столом адьютанта ни малейшего внимания.       Как бы ни был приятен и полезен разговор, его ход и результаты требовали и обдумывания и осмысления. Чем Советник-турианец и занялся, едва угнездился в своём сверхпривычном рабочем кресле.              Саларианец вошёл в кабинет, где его уже ждали две далатрессы. Между ними состоялся длинный разговор, в ходе которого были обсуждены малейшие детали состоявшегося общения Советников.       Мнения. Мнения. Мнения. Их надо учитывать, увязывать и – использовать. Саларианцы всё это умели гораздо лучше многих других рас и от этого своего преимущества отказываться не собирались. Ни под каким видом.