Сверкающие глаза

      Выходя из кубрика, отведённого под размещение вахтслужбы фрегата, главный вахтенный офицер корабля, первый лейтенант Чарлз Такер увидел на браслете своего наручного инструментрона мигающий светодиод, означавший получение текстового сообщения.       Раскрыв малый экран, Чарлз отступил в сторону, освобождая проход и закрывая створку двери, после чего открыл прибывший файл.       Командир Андерсон сообщал, что время вахты Чарлза у Звёздной Карты перенесено на более поздний срок. Заместитель Такера, второй лейтенант Томас Грин уже принял вахту у старшего помощника – капитана Шепарда.       Такое уже происходило раньше и не означало, что на корабле или в экипаже возникли какие-то сложности.       Оглянувшись на закрытую дверь кубрика, Такер направился в импровизированную столовую, чтобы там, устроившись за столиком, обдумать складывающуюся обстановку.              В столовой никого из фрегатовцев не было – корабль готовился к постановке на участок внешнего рейда Станции, включение разведконтуров в боевой реальный режим потребовало усиления вахт на постах и в отсеках.       Конечно, непривычно вот так, менять настройку, ведь в ближайшие три часа Чарлз должен был принять на себя значительную часть ответственности за корабль и экипаж, но, вероятнее всего, командир Андерсон решил, что второму лейтенанту Грину будет полезнее попрактиковаться в сравнительно стабильных, пусть и резко усложнившихся условиях. Что-ж, такое тоже может быть.       Мысли коснулись содержания последнего письма от жены. Маленькие дети – близняшки, сын и дочь. Им едва исполнился год. Конечно же, они – неотлучно рядом с мамой, перешедшей на надомный режим работы. Обычное дело для недавно родившей – да ещё и двойню – женщины-британки.       Много всего произошло за последние несколько суток. Джейн активно интересовалась, конечно, насколько это возможно при её возросшей загруженности, происходящим на Идене, а также – на борту «Нормандии», смотрела все выпуски новостей, в которых появлялись сюжеты об этом и… очень остро и глубоко понимала своего мужа. Не пеняла ему за то, что долго не писал, пока на Идене соблюдался режим «информационной блокады», не выговаривала за редкие письма – всего два-три небольших «записки» за те часы, что прошли с момента старта фрегата-прототипа с Идена и до момента прихода к Цитадели.       Чарлз радовался пониманию подруги, был ей очень благодарен за поддержку и за спокойствие. Другая бы… Нет, у Чарлза есть Джейн и её с детьми ему вполне достаточно для счастья.       Несколько лет учёбы в высшей военной школе, офицерское звание – второй лейтенант и сразу после церемонии выпуска – женитьба. Нет, не поспешная, не необдуманная. Джейн знала Чарлза давно: все четыре года учёбы в военной школе они часто встречались и общались. Их семьи тоже познакомились и - подружились. Не было никаких конфликтов, а непонимание, временное, недолгое, вполне ожидаемое и понятное – преодолевалось спокойно и по-деловому, без эмоций и без каких-либо «резких движений».              Подруга забеременела. Её шеф – пожилой известный финансист, ценивший трудолюбивую и знающую младшую коллегу, без долгих раздумий и разговоров сразу перевёл Джейн на облегчённый график работы. И Чарлз немного успокоился: по меньшей мере, женщины обеих семей уже взяли над будущей мамой ненавязчивое шефство, а молодому офицеру надо было зарабатывать авторитет и вес в армейской среде.              Одно дело – курсант, другое дело – действующий офицер. Пришлось помотаться по гарнизонам Британии, удалось отговорить Джейн от необходимости следовать за мужем везде и всюду.       Служить, заниматься реальным делом было интересно, полезно и увлекательно. Да, нагрузки были большие, но ещё в военной школе преподаватели предупредили своих курсантов о такой перспективе и постарались со своей стороны сделать всё, чтобы будущие офицеры наилучшим образом подготовились к физическим и психическим перегрузкам.       Были, конечно, и длительные – до двух-трёх недель зарубежные командировки. Пришлось послужить в армиях Германии, Америки, Канады, Франции, зато опыт был не только богатым, но и разнообразным, не позволял останавливаться на достигнутом.       Командование оценило серьёзность отношения Чарлза к службе. И, когда Джейн стала счастливой многодетной мамой, Такер получил звание первого лейтенанта. Возросла зарплата, усилился и увеличился социальный пакет, что, надо признать, было весьма кстати для молодой семьи.              Теперь после службы Такер спешил домой, к жене и детям. Джейн радовалась – главный друг не избегает общения с сыном и дочкой, не наследует негативный пример многих сослуживцев, которые не знали, как подойти, что сказать, что допустимо в обращении со столь маленькими детьми.       В выходные дни – к счастью, были и такие, почти каждую неделю – Чарлз охотно оставался с детьми на несколько часов, давая возможность подруге отдохнуть от хлопот по дому. Сходить к подругам, к родителям, посидеть в кафе с коллегами. Джейн успокоилась и восстановилась, у неё ни разу не пропало молоко, она убедилась, что Чарлз вполне способен управиться с заботами о близнецах и не допустит, чтобы с детьми произошло что-либо плохое.       Конечно же, супруги отметили десятимесячный юбилей дочери и сына – ну нравились им обоим «круглые» даты. Год – ещё два месяца надо ждать, а тут десять месяцев – вполне достойная «отмечания» дата.       И, как чувствовали, что не придётся им отмечать вместе, всей семьёй первую годовщину. Пришёл Чарлзу вызов на корабль – да ещё какой: фрегат-прототип «Нормандия», совместная турианско-человеческая разработка.       Джейн удивлялась, изумлялась, но… была удивительно спокойна. Это спокойствие подруги очень помогло Такеру – он собрался, попрощался с родителями, женой, детьми и отправился на «поле комплектования», где фрегат-прототип готовился к полёту на Иден.              Сложности? А в каком деле их нет. Были сложности, были.       Чарлз был назначен главным вахтенным офицером фрегата. Специфика службы в разведке такова, что многие стандартные схемы и протоколы здесь не действуют – свои имеются. Более эффективные и привычные. Потому пришлось Такеру доучиваться уже на практике – командир Андерсон сразу загрузил молодого перспективного офицера работой, выделил ему помощника и заместителя в одном лице – второго лейтенанта Томаса Грина и добился, чтобы прислали ещё трёх вторых лейтенантов на должности вахтенных офицеров. С тех пор и закрепилось в понимании фрегатовцев, что Такер – главный вахтенный офицер корабля, Грин – старший вахтенный офицер корабля, а три вторых лейтенанта – вахтенные офицеры корабля. Эту «тройку» часто называли просто «вахтенными» и никто из вторых лейтенантов не усматривал в этом нарушения или оскорбления. Главное – реальное дело, а не внешнее представление о нём.              Вроде бы и не нужно Такеру всё вот так снова и снова вспоминать. Но если ты круглосуточно живёшь службой, знаешь и любишь свою работу, разбираешься в её тонкостях и способен делать пусть не большие, но вполне реальные успехи, иногда сравнимые с чудесами. То… Почему бы и не вспомнить, тем более что в этом полёте, обещавшем быть вполне рутинным, как определяли его сами фрегатовцы, «доставочном», случилось много всего важного и сложного. Что, даже если судить только по сухой служебной статистической отчётности далеко не в каждом походе космического боевого корабля происходит.       Хорошо поступил старпом Шепард, очень хорошо. Побудил, не заставил, а именно побудил фрегатовцев облачиться в лёгкие космические скафандры, дал понять, что это – не блажь, не самодурство второго по значению офицера на борту корабля, а необходимость.       Сейчас Такер отчётливо представлял себе, сколько жизней нормандовцев спасли скафандры, когда фрегат атаковал гигантского Жнеца. Да, по всем нормативным документам разведкораблям категорически запрещалось вступать в бой, если противником является такой корабль, но… Шепард и Андерсон делом доказали фрегатовцам, что бывают моменты, когда атаковать такие громадины не только разрешается – их необходимо атаковать.       Хорошо, что успели провести ряд тренировок, полноценно использовали вирт-системы фрегата. Устали нормандовцы, конечно, но… Тренировки дали возможность фрегатовцам «проснуться» и поверить в себя. А когда начался бой – не полигонный, не стрельбищный, не виртуальный, Такер почувствовал, как пробуждается в нём что-то такое… чему сразу-то и названия не подберёшь. Взрослость, мудрость и… готовность пойти до конца. Эти минуты противостояния с легендарным Жнецом Чарлз запомнил на всю жизнь. До мельчайших деталей запомнил. И знал, и понимал, что так же, строго индивидуально запомнили эти мгновения и остальные нормандовцы. Доклады, команды, визг и вой исполнительных механизмов оружия и - гигантская креветка, переставшая быть персонажем устных и письменных сказаний о древних временах…       Потом… потом началась работа на Иден-Прайме. Да, пришлось «встать на охрану» поверженного Жнеца, пришлось поспособствовать обустройству отдельного стояночного поля. Это всё – обязанности вахтенных офицеров корабля, часть их работы.       Такер ощутил такую острую востребованность своих знаний, умений и навыков, что почти и забыл о таких вещах, как сон и еда. И никто из старших офицеров корабля не пенял ему за эту забывчивость. Наоборот, все фрегатовцы работали столь же интенсивно, потому что… Потому что дел всегда много, а времени всегда мало. Так уж заведено в этом мире, в этой реальности.       Сразу и не перечислишь всё, чем пришлось заниматься членам вахтенной службы фрегата-прототипа. Многим. И обычным, рутинным и необычным, даже пионерным. Участвовал Такер во многих работах – его никто не загонял в рамки: может человек поспособствовать – пусть попробует, лишних людей всё равно на борту военного корабля нет, все нужны, все необходимы, все важны.       Трудно было? А как же без этого?! И личные трудности тоже были. Обходя корабль, стоя на вахте у Звёздной Карты, Такер видел, как трудно переносят фрегатовцы невозможность увидеть своих родных и близких на экранах, услышать их голоса, получить от них письменные весточки.       И сам страдал, понимал, что Джейн переживает, волнуется, беспокоится. Да, ясно, что часть информации о происшедшем ушла с планеты. Десятыми дорогами, может быть и тайными, но – ушла. Людской телеграф - работает, без этого нет общества разумных органиков. Потому Джейн… многое знала, а ещё больше – понимала и чувствовала. Она… Она страдала. И – терпела. Офицерская жена. Не каждая, ох, не каждая женщина способна так ждать. Джейн… сумела.       Как же был рад Такер, когда смог написать Джейн большое письмо, в котором пояснить очень многое. Знал, понимал, чувствовал, верил – это письмо необходимо его главной подруге.       Джейн получила это письмо – оно отправилось с борта фрегата по «золотым каналам». Андерсон разрешил всем фрегатовцам отправить несколько писем, воспользовавшись этой уникальной специальной системой связи. И прислала ответ – сообщение и несколько видеофайлов. Такер увидел своих подросших детей – и сына, и дочку. Услышал их… И понял, что ему есть что защищать, есть за что бороться и за что страдать – за то, чтобы его подруга и дети выжили. Угроза вторжения Жнецов стала ощущаться… Гораздо яснее, точнее, чётче и сильнее, чем раньше. Не только на Идене, но и на Земле и в других человеческих колониях.       Происшедшее на Идене стало на декаду центральной темой для большинства средств массовой информации в исследованной части галактики. Роль и значение военнослужащих, как отметили все фрегатовцы, быстро и ощутимо возросли. Выросли конкурсы в офицерские школы, военные училища, толпы юношей осаждали вербовочные конторы.       Силуэт Жнеца стал узнаваемым символом новейшего времени для большинства разумных органиков любой расы, перестав быть только зримым воплощением некой легенды. Теперь это была угроза – реальная, страшная и неотвратимая. Очень многие понимали, что если проявился один Жнец – следом очень быстро придут и другие «креветки» и тогда… тогда придётся воевать всерьёз.              Когда на борту появился протеанин… Такер, как и многие другие фрегатовцы, впервые реально ощутил, что значит общаться со своим – в каком-то крайне сложном смысле – предком. Да, было время, когда он опасался Явика, в том числе и потому, что быстро понял: нечего ему противопоставить четырёхглазому разумному органику, который всех остальных разумных органиков почти постоянно именовал – и вслух, и письменно - не иначе, как «примитивами».       К вполне понятному шоку добавилось и потрясение от возможности увидеть рядом с собой легендарного Спектра Цитадели Сарена Артериуса. Оказалось, что Найлус Крайк – действительно его ученик и верный последователь.       Двое турианцев-Спектров объединились в неразрывный тандем и уже на Иден-Прайме зарекомендовали себя как очень знающие и строгие беспощадные правоохранители. Одна эпопея со стритрейсершей стала для иден-праймовцев темой номер один на добрых четыре дня. Турианцы добились отправки девушки-убийцы троих землян не куда-нибудь в колонию-поселение, а в легендарную своей неприступностью Тюрьму Спектров, размещавшуюся на Цитадели. Туда же вместе со своей дочерью-убийцей отправился и её отец, осуждённый Спектрами за многочисленные экономические и финансовые преступления.       Теперь бывший бизнесмен и стритрейсерша оба работают физически на благо Станции и её обитателей. И будут работать так всю оставшуюся жизнь. Такие порядки в этой тюрьме, что отлынивать от физического труда там… невероятно сложно. Почти невозможно.       Матриарх азари Бенезия Т'Сони… Редко, очень редко матриархи посещали родную планету человечества или Солнечную систему. Им, вполне вероятно, хватало азарийского пространства и многочисленных обитаемых миров Большого космоса, где селились синекожие красотки. Все фрегатовцы знали, что её, как и Сарена Артериуса, спас из хаскококона старпом Шепард, рискнувший своей сутью и одержавший впечатляющую победу.       Оказалось, что хаскизацию можно победить, но для этого… Нужно очень и очень постараться, напрячься и рискнуть… очень многим.       Сарен занялся решением правоохранительных проблем на Идене, продолжил обучать Найлуса. Теперь турианцы стали, можно сказать, неотъемлемой частью экипажа и команды фрегата. Да, предполагалось, что они могут быть отозваны Советом Цитадели или Иерархией, но… Слишком это маловероятным представляется и не одному главному вахтенному офицеру, но и почти всем фрегатовцам.       Отношения Бенезии и Шепарда – это только их дело. Личное. Так решили нормандовцы, поняв, что старпом выстроил ситуацию. Сориентировал выжившую - в полном смысле этого слова - пожилую азари на скорейшее воссоединение и полное восстановление взаимоотношений как с дочерью – той самой Лиарой Т'Сони, сделавшей себе в ксеноархеологии имя исследованиями о протеанах, так и с Мятежным Матриархом Этитой – одной из ключевых фигур Матриархата Азари.       Фрегатовцы очень высоко оценили стремление Шепарда остаться для Бенезии не на вторых, а на третьих и пятых ролях. Да, между Шепардом и Бенезией было единение. И что? Это не оскорбило и не обидело Бенезию и Шепард не сразу, далеко не сразу пошёл на это – только тогда, когда убедился, что азари действительно хочет этого, а не делает вид.       Но и тогда Шепард остался верен себе: он не стал разрушать семью Т'Сони, не стал осложнять жизнь пожилой азари. Да, она хотела ребёнка от Шепарда. Нормальное вполне предсказуемое желание для разумного органика. И дело тут не в том, что этим старшая Т'Сони хотела отблагодарить Шепарда за своё спасение, нет. Дело в том, что она полюбила молодого необычного землянина. Полюбила той самой последней, острой, горькой и глубокой любовью, свойственной и доступной далеко не всем матриархам азари.       Такер и его младшие коллеги не раз и не два видели, как Шепард и Бенезия гуляют вместе по Идену и по фрегату, как Шепард спокойно и легко несёт далеко не миниатюрную азари на руках и она не скрывает своего удовлетворения и радости.       А уж прощание Бенезии с соплеменницами перед отлётом… Старшая Т'Сони осталась в памяти иденцев как очень и очень необычная матриарх азари. И теперь, совсем скоро в этой необычности убедятся и обитатели Цитадели.              Сидя за столиком, Такер скользил взглядом по интерьеру столовой и думал о том, что теперь он может написать письмо сыну, а Джейн прочтёт его. Прочтёт так, что сын, несмотря на своё малолетство, поймёт. Многое поймёт. Сын должен знать, чем сейчас занят его папа. Это – необходимо, это – нормально.       Надо постараться за оставшееся время… сформулировать основные положения, можно сказать – тезисы этого письма. Джейн многое понимает. И знает о том, чем занят её главный друг большую часть времени суток: тут и скрывать-то особо нечего – рутина есть рутина. Журналисты, освещавшие события на Идене, связанные с пребыванием «Нормандии» на планете, больше раскопали вполне правдивого и обоснованного, чем озвучили или показали сами фрегатовцы, но для Джейн всё равно важно мнение мужа и друга. Сумеет она пояснить детям многое: дочка тоже интересуется, очень интересуется происходящим вокруг. Познают близнецы мир. Большой и… сложный.       Интересно, как бы он пояснил сыну то, чем занимается сейчас, вот эти несколько суток, прошедшие с момента входа в систему, где располагался Иден-Прайм? Современные дети рано осваивают всякие гаджеты и это – нормально, обычно и привычно. В этом нет ничего вредного – с этими гаджетами новым поколениям разумных органиков жить долгие десятки лет…       Если эти десятки лет у них будут. Жнецы – серьёзный противник. Большинство СМИ не скрывают этого факта, да и не скроешь такое.       Сверхдредноут. Один. А если таких сверхдредноутов будет хотя бы сотня? Явик доказал, в том числе и с помощью своих уникальных, предельно информативных мыслеобразов, что таких гигантских кораблей были… тысячи. Пространство Империи Протеан намного превышало по площади нынешнее Пространство Цитадели - даже если к нему добавить и территории Траверса и Терминуса – всё равно будет намного меньше. Но защищаться, обороняться, нападать и наступать не десяток лет, не сотню, а две тысячи лет… Сильны протеане, очень сильны!       Нормандовцы знают многое о возможностях и способностях Явика, но они понимают, что он не проявил и сотой доли своего потенциала. Возможно, цитадельцев ждут большие сюрпризы, сложные, тяжёлые и опасные. Много сюрпризов. Но… Старшая Раса должна действовать привычными для неё способами, средствами и методами. Потому-то Явик больше всего доверяет именно нормандовцам, а среди них – Шепарду.       Теперь-то фрегатовцы знают, что Явик выжил не один – за ним теперь как минимум сотня соплеменников, успевших и сумевших уйти с Идена на своём боевом фрегате с говорящим названием «Клинок Ярости». Они – скрываются, а Явик… Явик делает вид, что выжил только он один.       До поры, до времени это будет срабатывать. Старшая Раса может себе такое позволить. Лучшая власть та, которую не замечаешь. Так говорили земные, а оказалось – не только земные - мудрецы. Протеане примут своё, уникальное участие в предстоящем Противостоянии со Жнецами, теперь уже не в качестве ключевой расы, а как «одни из».       После войны, после победы над расой гигантских кораблей, протеане сделают свой выбор и либо останутся в безвестности, либо войдут в обновлённую семью разумных органических рас.       Многое, очень многое зависит от того, как будет осуществлена запланированная работа на Цитадели. Потому-то в столовой нет никого из фрегатовцев – все принимают пищу, проще говоря – завтракают, обедают и ужинают на рабочих местах. Командование фрегата не настаивает на том, чтобы делались предусмотренные распорядком дня общие перерывы, ясно, что до момента постановки корабля на участок внешнего рейда надо сделать очень много, а времени… Времени, как всегда, не хватает.       Джейн пояснит многое сыну и дочери. Удивительно, но в свой годик – теперь уже с небольшим «дополнением», мальчик и девочка изумляют и маму, и папу, и врачей, и нянь. Они развиты не по годам. Понятно, что планшеты и ридеры для них стали обычными и привычными вещами очень быстро – не прошло и нескольких месяцев. Всё меняется во внешнем мире, ничто не остаётся постоянным, значит… Значит, и люди тоже меняются, развиваются, совершенствуются.       Сын и дочь с гордостью рассказывают сверстникам, что их папа служит на той самой «Нормандии». Пояснений часто и не требуется: название корабля, остановившего Жнеца над Иден-Праймом известно теперь большинству землян и - не только землян. А уж добывать информацию из планетного Интернета и межзвёздного Экстранета дети разумных органиков учатся теперь очень, очень рано. Тексты, конечно, малюток пока интересуют мало, а вот картинки, видеоролики – это для них привычно. Джейн показала мужу во время одного из последних сеансов связи рисунки детей: там изображены весьма похоже, и фрегат, и Иден-Прайм. Коряво, конечно, в общих чертах, в полном соответствии с особенностями детского восприятия, но главное – очень узнаваемо. А значит… значит, очень скоро можно будет с Цитадели, если получится, рассказать детям о том, чем приходится заниматься не в общем, а конкретно. Дети любят конкретику, это для них важно и даже необходимо.       Потому… Потому надо уже сейчас, если выдалась такая возможность, подумать очень серьёзно над тем, как рассказать сыну и дочке о своих обязанностях и о своей работе. А работа – сложная, интересная и во многих деталях непохожая на общепринятые армейско-флотские стандарты.              Столик чист, вокруг никого. Чарлз Такер достал из поясной скафандровой укладки служебный ридер, включил прибор, вывел на экран содержимое файла Устава ВКС, быстро нашёл нужный раздел. Да, формулировки привычны для взрослого человека, офицера, а вот для ребёнка надо это изложить как-то по-иному, проще и доступнее. Да, сложно это и сразу такое не осуществишь, тем более – с наскока, но… Кое-какие моменты вполне можно озвучить и даже показать.       Обычная фраза: «Вахта — особый вид дежурства на кораблях Военно-Космических Сил, требующий непрерывной бдительности и неотлучного пребывания на посту». А для ребёнка её можно изрядно сократить и сказать, например, что папа во время вахты отвечает за корабль и экипаж в ничуть не меньшей степени, чем командир или старпом. Потому ему нельзя ни на что другое отвлекаться, нельзя покидать свой пост и нельзя быть невнимательным или неосмотрительным.       Да, такое сложно звучит, но… когда это озвучивает не какой-нибудь чужой посторонний дядя, а родной папа – можно рассчитывать на высокий уровень понимания. Далеко не всё можно сказать вслух, очень многое можно дать понять безмолвно, так, что и объяснить словесно вслух - вряд ли быстро получится.       А объяснить – надо. И самому себе и своему подрастающему сыну. Дочке – тоже, кстати, надо объяснить, но, думается, она и сама поймёт многое. Или мама ей пояснит. Так, как может только родная мама.       Андерсон, конечно, развернулся, выдавил из адмиралитета и генералитета Альянса всё по максимуму. Можно сказать, что успел выдавить, пока давали то, что можно было давать и получать выдавленное. Когда у тебя из команды и экипажа волевым решением списывают на берег высококлассных специалистов, без которых и корабль - не корабль, а так, лоханка непонятного назначения, приходится думать, как из этой ситуации выходить и желательно – с минимальными потерями.       Нет, пока о том, что смог сделать старпом Шепард, говорить не надо, надо говорить о том, что Андерсону удалось «провернуть» непосредственно с вахтенной службой фрегата-прототипа. А «провернуть» удалось не так и мало. Главное – пять человек высококлассных офицеров-практиков не попали «под раздачу» и смогли избежать «списания на берег». Потому что без вахтслужбы новейшим кораблём-прототипом очень трудно управлять. Можно, конечно, глупо такое отрицать, но – сложно.       Пять человек, вошедших в состав корабельной вахтслужбы способны справиться со многими задачами. Основная сфера их ответственности, конечно же, корабль, но и на экипаж и команду они влияют очень серьёзно. Главный вахтенный офицер, старший вахтенный офицер, вахтенные офицеры – у них у всех дел на корабле всегда хватает. Да, старшие и средние и младшие офицеры корабля тоже имеют своё вахтенное расписание и также стоят вахты, дежурят, обеспечивают активную и пассивную защиту и безопасность фрегата и его экипажа и команды, но вахтслужба всегда и везде несёт основную нагрузку.       Как главный вахтенный офицер, Чарлз Такер руководит всей корабельной вахтой, а также специальными вахтенными постами в отсеках, обеспечивающих управление кораблём, применение оружия и разведку. В этом полёте уже несколько раз было так, что вахтенные обходились без «отдыхающей» смены.       Если бы не группа охраны и защиты корабля. Так называемая «дежурная группа», в состав которой приказом командира Андерсона были зачислены полисмены, не имевшие кроме воинской, никаких иных специальностей, но успешно прошедшие ускоренную десантную подготовку и сдавшие зачёты и экзамены, то такая практика могла бы стать постоянной.       Многое решает обстановка, складывающаяся как на корабле, так и вокруг него – от неё зависит длительность вахты для отдельного члена экипажа, продолжительность патрулирования или обхода. Многое зависит, иногда – очень многое.       Впереди – новая стоянка. Уже не на планете, а всего лишь у Станции, да ещё на внешнем рейде. Командир Андерсон не согласился на стыковку со Станцией, а ведь предлагали диспетчеры Кольцо, указывали и на возможность посадки на любом из «лепестковых» космодромов. То ли Советники дали такое указание, то ли глава ЭсБеЦе Паллин активность проявил. Службист птицемордый.       На стоянке корабля - на рейде у Станции - на борту останется минимальный экипаж и, конечно же, вахтенные. Командир Андерсон особо подчеркнул, обратившись к фрегатовцам по громкой связи, что все нормандовцы обязательно получат возможность побывать на Цитадели. И не просто побывать, а пожить там на несколько суток. Минимум декаду кораблю придётся простоять у Станции…       Надо будет вахтенным напрячься, впереди – трёхсменные вахты, кто-то один должен оставаться в готовности подменить любого из четверых, заступивших на посты. У фрегатовцев на Цитадели предстоит столько работы, что уже сейчас командир Андерсон предполагает задержку с вылетом от Станции ещё как минимум на декаду. Итого – почти месяц стоянки. Да, двадцать семь часов, не шестьдесят четыре, но и не двадцать четыре часа, привычные для землян. Долго, очень долго придётся простоять у Станции. И не просто простоять – а поработать. Активно, результативно, интенсивно. Иначе – нельзя, потому что Жнецы могут атаковать в любой момент.       Минимум, максимум… На Земле, как знал Такер, внимательно наблюдают за тем, как фрегат подходит к Цитадели, как его встречают, что говорят на Станции о предстоящем пребывании нормандовцев на Станции. Разные, конечно, есть мнения и суждения, но так всегда было, есть и будет. Одни делают и действуют, другие наблюдают со стороны и обсуждают. А бывает – и осуждают. Редко когда одобряют или возвеличивают. Да и превозносить пока особо не за что.       Если впереди действительно длительный полёт, а сомневаться в этом - пока оснований нет. Дальше может быть и, скорее всего, будет тяжелее. Первый Жнец проявился, остальные – не замедлят.              Как всё это объяснить детям? Джейн – не сможет. Многое надо видеть своими глазами, в репортажах почти нет сюжетов о внутрикорабельном житье-бытье фрегатовцев. Секретность, специфика корабля-прототипа и разведфрегата. Привычно, конечно, можно и нужно понадеяться на то, что через какое-то время Джейн с детьми сможет побывать на борту, но… Не скоро это будет.       Уже сейчас вахты надо усиливать – всё больше и больше челноков и катеров появляются возле корабля. Внешне это частные «кораблики», но среди них есть и зарегистрированные как принадлежащие станционным СМИ, а значит, на их бортах может быть установлена следящая и иная разведывательная аппаратура. Повод для такой специфической активности есть: всем хочется узнать побольше и о протеанине, и о матриархе азари, и о турианце Сарене Артериусе. Да и о том, как удаётся фрегатовцам столь много сразу узнавать о происходящем на Цитадели.       О том, например, что произошло с несколькими турианцами-подростками вся Станция уже несколько часов как знает. СМИ дают полный спектр оценок: от самых положительных, до самых отрицательных. Никто из обитателей и гостей станции, вероятнее всего и не сомневается, что это сделал протеанин. Ни у одной из нынешних Старых Рас, не говоря уже о неофитах Большого космоса, землянах – нет таких возможностей. И многие, очень многие разумные органики – и не только те, кто обитает на Цитадели - радуются тому, что протеанин сдержался, не стал убивать «вышедших за рамки» подростков. Откуда цитадельцы и не только они узнали, что Явик действительно хотел, а точнее – мог убить всех «заигравшихся»? Убить, не ступив на причалы Станции. Убить, не приближаясь к Станции.       Впрочем… Особого выбора у Явика и не было: либо проявить крайнюю жестокость, либо сдержаться, либо вообще счесть увеличение количества граффити на стенах Станции внутренним делом нынешних рас разумных органиков. Он – сдержался. Но и не сделал вид, что происшедшее его – не касается. Отреагировал. Потому в том числе, что и для протеан Цитадель многое значила. И - продолжает значить. Она – средоточие многих «долгоиграющих» проблем, но она же, как это часто бывает, и средоточие решения многих проблем, корни которых далеко не всегда находятся здесь же, на Станции. Часто они очень, очень далеки от неё.       Можно и нужно будет сказать сыну, что прежде, чем стать главным вахтенным офицером фрегата «Нормандия», папа много учился, прочёл десятки книг, решил сотни задач и примеров, а затем - сдавал зачёты и экзамены. После этого командир фрегата своим официальным приказом допустил старшего Такера к самостоятельному несению вахты.       Для сына и дочки будет важно узнать, что никто, кроме командира корабля и старшего помощника командира корабля не могут приказывать папе, а все остальные члены экипажа и команды обязаны выполнять – точно и в срок все распоряжения и требования главного вахтенного офицера.       Можно будет пояснить сыну и дочке, что папа должен много знать и уметь, за многим - постоянно и внимательно следить, должен быть готов действовать самостоятельно, командовать и руководить членами экипажа корабля, если возникнут сложности и проблемы, а времени на доклад командиру или старшему помощнику - не будет.       Благодаря тренировкам, проведённым на фрегате до момента входа в звёздную систему, где располагался Иден-Прайм, вахтенным офицерам – и не только им - удалось подготовиться к реальным, практическим действиям в случае разгерметизации корабля вследствие, к примеру, повреждения обшивки. Сейчас уже хорошо известно, что многие иденцы засняли начало боя «Нормандии» со Жнецом с самого начала, но это – извне, а изнутри… Вряд ли эти записи быстро станут достоянием широкой общественности. Кое-что можно будет рассказать и показать и детям и подруге, но… Важно, чтобы они это увидели своими глазами, а с такой возможностью… придётся подождать.       Не время сейчас для экскурсий на борт фрегата-прототипа, хотя… Двадцать дней стоянки у Цитадели. Почему бы Джейн не прилететь на Станцию на несколько дней? Гостиниц – и неплохих, кстати, на Цитадели - больше чем достаточно, номеров свободных хватает, потому проблем с поселением не будет. Надо бы предложить подруге такой вариант, пусть обдумает его неторопливо и спокойно и примет решение. У неё на руках двое детей, ей виднее, стоит ли так делать.       И… Она знает, что главный друг не будет обижаться на неё, если она откажется прилетать на Цитадель: сейчас дети – главное и они должны быть в безопасности. Полёт и Станция… Для годовалых детей это сильная физическая и психическая встряска. Джейн, конечно, посоветуется с врачами, с мамой. Это – обычно и нормально. И – примет своё решение.              Тогда, во время боя для Такера окончательно перестали быть сухой теорией строки Устава, определяющие обязанности вахтенных офицеров в экстремальных условиях. Те самые, где говорится о борьбе за живучесть корабля, об аварийных тревогах, о ситуациях возникновения биологической и радиационной опасности.       Такер всегда знал, что и Андерсон и Шепард внимательно наблюдают за происходящим на фрегате и вокруг него. Они – высокоподготовленные спецназовцы, «эн-семёрки», но… удивительное дело, а может быть – и ничего в этом удивительного и нет: они не ставят себя выше остальных нормандовцев, не кичатся своей подготовленностью, уровнем своей готовности к таким сложностям, как бой со сверхдредноутом над населённой разумными органиками планетой.       Вахтенные офицеры знают, что и Андерсон и Шепард всегда придут на помощь своим младшим коллегам, но не будут везде и всюду их замещать, не будут везде и всюду проявлять свою подготовку. Часто бывало – и Такер об этом хорошо знал - что командир фрегата и его старший помощник появлялись в проблемных постах и отсеках вовремя, но и тогда - лишь наблюдали, направляли – не командами, а советами и - не вмешивались, если фрегатовцы действовали нормативно.       Такер твёрдо знал, что в случае чего, у него, как у главного вахтенного офицера корабля есть право действовать полностью самостоятельно. Да, позднее, когда ситуация стабилизируется, придётся представить командиру и старпому полный отчёт и ответить на множество непростых вопросов, но это будет позже. Сначала придётся действовать самостоятельно и брать на себя всю ответственность. Всю!       Для того чтобы соответствовать столь высоким требованиям (на разведкораблях лишних людей нет - и никогда не было) Такер и его младшие коллеги в свободные от вахт часы напряжённо учились. И помнили о том, что им категорически запрещено во время несения вахт отвлекаться на какие-либо занятия, не относящиеся к служебным обязанностям.       Как всё это и - не только на словах - показать сыну и дочери? Многое изменилось с того момента, как на Идене появился Жнец. Многое, этого отрицать нельзя. Словесно, вслух – для детей, которым едва исполнился годик – это будет сложно, тут в пятнадцать минут - не уложишься.       А… А если не рассказать, а показать?       Такер задумался. Тут было два варианта. Первый – все нынешние дети любят виртуальные развлечения, когда они сами могут создать и запрограммировать понятный им мир, населённый сказочными персонажами. Если в качестве сказочных персонажей будут выступать вполне реальные люди, точнее – их воплощения, то… Почему бы и нет? Можно будет и самому создать такую простую, точнее – упрощённую виртуальную среду, запрограммировать её и пусть дети сами увидят, чем занят их папа, находясь на вахте. Не надо вдаваться в излишние подробности, а вот общую картину можно будет создать достаточно быстро и легко – если уж с программированием интерьеров и персонажей справляются годовалые дети, то уж взрослый человек справится с этим и быстрее и лучше. Второй вариант… Нет, он хуже. Хотя бы потому, что годовалые дети не в состоянии выдержать спокойно просмотр полуторачасового видеофильма. Так что… придётся обойтись без них, хотя там тоже показана работа вахтенных офицеров космических кораблей. С ошибками – явными или неявными, искажениями – куда же без них, ведь секретность никто не отменял, но – показана. И всё же полтора часа для маленьких детей – слишком много. Вот когда они подрастут… Тогда, может быть, они и сами научатся видеть эти ошибки, искажения и недочёты. А пока… Нельзя обманывать их доверие. Придётся остановиться на реализации первого варианта – использовать виртуальную среду.       Нет никаких сомнений в том, что у вахтслужбы корабля на стоянке у Цитадели будет немало работы, но уже сейчас Андерсон и Шепард делают всё, чтобы понятие «отдыхающая смена» не превратилась в фикцию.       С некоторым изумлением Такер отметил, что ему совсем не хочется возвращаться к стандартному варианту, прямо предусмотренному действующим Уставом ВКС, являвшемся, по сути, совокупностью нескольких десятков специализированных Уставов, регламентировавших отдельные стороны жизнедеятельности «военного крыла» Альянса Систем. О «гражданском крыле», тем более – о политиках главному вахтенному офицеру сейчас не хотелось не только думать, но даже и вспоминать.       Когда командир и старпом сойдут на причалы Станции, фактически – на саму Станцию, он, главный вахтенный офицер, первый лейтенант Такер останется на корабле полновластным хозяином.       Со стороны может показаться, что у вахтенных на стоянке на внешнем рейде Станции будет меньше забот и хлопот, но это – неверное впечатление. Потому что на борту остаётся Маяк, или, может быть, его муляж или макет – кто из разумных органиков точно может знать, где кончаются возможности протеанина? А если цитадельцы будут хотя бы немного уверены в том, что Маяк – по-прежнему на борту «Нормандии», значит…       Значит, они будут пытаться проникнуть на борт корабля и выкрасть этот артефакт. Сейчас не важно, найдут ли они сам маяк или нарвутся на его имитацию. Сейчас важно знать и понимать, что вахтенной службе «Нормандии» придётся быть постоянно начеку: разумные бывают очень изобретательны. Вряд ли следует рассчитывать на то, что они не учтут могущество Явика.       Да, обязанностей у вахтенных во время движения корабля гораздо больше, чем на стоянке, но сейчас важно как можно лучше подготовиться к предстоящему длительному и сложному полёту. Дальше, после отлёта «Нормандии» от Цитадели на это может не остаться достаточно много времени.       Стоянка на внешнем рейде вряд ли тоже будет спокойной. Сейчас Такер уже знал: Андерсон сумел убедить диспетчеров Станции в необходимости предоставления участка для стоянки «с краю». Но… Это не должно быть основанием для расслабленности. Учитывая несомненные «вкусности», скрытые на прототипе, разумные органики – независимо от расы – пойдут на всё, чтобы узнать о новинках поподробнее и побольше. А если получится – попытаться выкрасть новшества. Всё стандартно, всё обычно и даже иногда – предсказуемо. Нет, нельзя рассчитывать на предсказуемость.       Надо будет усилить наблюдение как за другими участками стояночного поля дальнего рейда Станции, так и за ближним рейдом, а также внимательно смотреть за областями, приближёнными и удалёнными к зарейдовому пространству. Надо обеспечивать непрерывность дрейфа и положение постоянной готовности к немедленному отлёту, надо сделать всё для контроля над содержимым – живым и мёртвым – прибывающих и отлетающих с борта фрегата челноков.       Колёсные транспортёры здесь использовать не удастся - небольшое облегчение, очень небольшое. А вот челноки придётся использовать все и один держать на борту в резерве, в готовности к немедленному вылету. И контролировать и его и его содержимое очень и очень плотно, постоянно. Нельзя будет допускать приближения к борту корабля чужих челноков и катеров, а также - малых и средних космических кораблей. Вряд ли кто-то будет рисковать подгонять к небольшому военному фрегату крупный корабль, но и этой возможности тоже исключать нельзя.       Надо будет строго держать фрегат в пределах выделенного участка, чтобы у диспетчеров Цитадели не было оснований для предъявления формальных и неформальных претензий.       Приём и отправка челноков – тоже забота вахтслужбы «Нормандии», а учитывая предстоящую активность фрегатовцев на Цитадели можно смело прогнозировать, что челноки будут сновать туда-сюда с минимальными интервалами. Значит, как минимум двух вахтенных офицеров надо будет направить в трюм на постоянное дежурство – им там, на месте, будет легче разбираться с мелочами и деталями.       Отсюда, от Звёздной карты можно будет точнее уловить и контролировать общую картину с движением «корабликов», их разгрузкой и погрузкой, посадками и взлётами.       Не скоро, очень не скоро надо будет выполнять требования, изложенные в Уставе в подразделе об обязанностях вахтслужбы при подготовке корабля к полёту. Придётся редко бывать в кубрике, выделенном для размещения сотрудников вахтслужбы и большую часть суток проводить или в обходах, или в патрулировании, или у Звёздной Карты.       Двум вахтенным офицерам в трюме фрегата придётся работать едва ли не круглосуточно – оборот челноков будет очень напряжённым, Андерсон предупредил об этом всех сотрудников вахтслужбы в специальном письменном сообщении. Этой паре вахтенных офицеров надо будет контролировать посадку и высадку разумных органиков, проверять все отправляемые и принимаемые грузы, вести учёт и фиксацию событий в вахтенных журналах.       Можно было бы вспомнить и об обязанностях вахтенных офицеров «Нормандии» при осуществлении стыковки «Нормандии» с Кольцом Станции, но… если этого не будет в самое ближайшее время – стоит ли о таком говорить? Минимум необходимого прописан в Уставе ВКС, в соответствующих подразделах, а максимум… Максимум надо будет устанавливать «по факту», учитывая множество неочевидных деталей и особенностей, которые невозможно выявить заранее – только при непосредственном контакте.       Многое, очень многое можно и нужно будет воплотить в виртуальной среде. Пусть и сын и дочь узнают и увидят, чем занят их папа в рабочее время, называемое ещё и служебным. Им необходимо это знать полно и точно уже сейчас, чтобы понимание происходящего было правильным и исчерпывающим.              Убрав выключенный ридер в поясную скафандровую укладку, Такер встал из-за стола и покинул столовую, возвращаясь в кубрик. У него оставался час до заступления на вахту у Звёздной карты. Всего один час, за который надо было прочесть несколько десятков сообщений, освежить в памяти тексты нормативных документов, уточнить множество деталей в ходе общения с другими вахтенными офицерами.       Потом, после вахты у Звёздной карты будет несколько часов и тогда можно заняться программированием виртсреды. Детям и подруге будет интересно и полезно знать детали. В этом Такер не сомневался.