Сверкающие глаза

      Командирские заботы имеют обыкновение становиться бесконечными и одновременно – разнообразными. Казалось бы, фрегат ушёл от Иден-Прайма всего несколько стандартных, кое-где именуемых ещё «земными» суток назад. А изменений на борту уже сейчас – предостаточно. Происшедшее на Идене странным и неожиданным образом встряхнуло фрегатовцев. Во многих смыслах встряхнуло. И, конечно же, заставило посмотреть на свою жизнь более внимательно.       Долгая стоянка была на Идене? Очень долгая. Работы у всех нормандовцев там было много. Никто не бездельничал. Жизнь, между тем, не состоит из одной работы. Или, скажем, из одной общественно полезной деятельности, если говорить более «расширительно». Любому человеку, да вообще любому разумному органику приходится решать вопросы, касающиеся и его персонально. Например, хочет ли он остаться одиноким, установить дружеские отношения или согласен на семейный уровень взаимоотношений?       Выбирать надо было, выбирать осознанно и чётко. Так, чтобы двусмысленностей не допустить. Потому что после Иденского происшествия жизнь фрегатовцев закономерно и даже вполне ожидаемо, оказалась, насколько это вообще возможно, под «увеличительным стеклом» общественного мнения. Благодаря Экстранету, планетным и станционным Интернетам любая информация копируется, передаётся и складируется темпами, невиданными ещё несколько лет тому назад. А пятьдесят-сто лет тому назад в такие темпы вообще никто из землян не поверил бы.       Интересная ситуация получается. Позади – Иден-Прайм, на котором у многих фрегатовцев остались разумные органики – и не только люди, кстати, с которыми теперь были установлены или приятельские или дружеские или вполне семейные отношения. Да, обошлось пока без регистрационно-документирующих процедур, но сейчас, после Третьей мировой войны, с этим стало как-то попроще. Не всё же сводить к бюрократии и штампованию всяческих бумажных и пластобумажных писулек.              Капитан Андерсон привычно подошёл к закрытому бронезаслонкой иллюминатору. Несколько часов пришлось привести за столом, теперь тело просило физической нагрузки, хотя бы самой простой.       Выходить из каюты не хотелось, а вот пройтись было необходимо. Да и думалось в движении как-то легче. Одно дело – документы, другое дело – раздумья и размышления.       Экипаж фрегата – небольшой по численности. Каждый член команды – важен и необходим. Взаимозаменяемость – поддерживается, но… Впереди – Цитадель и, пока корабль не встал на выделенный диспетчерами Станции участок, ещё есть возможность подготовиться, спрогнозировать, спланировать работу, которую придётся осуществлять на Цитадели.       Здесь к фрегатовцам будут проявлять острый интерес. В том числе и такой, какой в определённых кругах называют «брачным». Во все времена и всегда именно так пытались заложить основы системы воздействия на жизнь членов другого сообщества разумных органиков. Привычнее, конечно, думать о людях, но сейчас, спустя три десятка лет после активации Харона следовало привыкать думать и об инопланетянах, свыкаться с фактом существования нечеловеческой логики мышления и поведения.       Было бы проще, если бы на борту фрегата были только люди. Намного проще. В этом у Андерсона не было никаких сомнений. Но… Первым на борт фрегата прибыл Спектр, турианец Найлус Крайк и заявил о том, что он должен теперь находиться на борту очень долго – аж до самой Цитадели, куда следовало отвезти Маяк, а тот в свою очередь забрать с Иден-Прайма.       Потом на борту фрегата появились вытащенные Шепардом буквально с «того света» турианец Сарен Артериус и азари Бенезия Т'Сони. Ситуация ещё более усложнилась. А уж когда на борту появился протеанин Явик… Андерсон был близок к тому, чтобы подумать о выходе ситуации за многие, ох, многие безопасные пределы. Или рамки – как угодно можно здесь определить. Так что о монорасовости теперь можно твёрдо и прочно забыть.       Да, Иден – человеческая колония. Не монорасовая. Там, кроме людей, живут азари, турианцы, саларианцы, даже кварианцы имеются. И ханары, и дреллы. Почти полный интернационал, как сказали бы в старину.       Есть, конечно, ограничения, вызванные несовместимостью биологии. Например, невозможно людям рассчитывать на то, что в браках с турианками или турианцами у них могут родиться дети. Ряд других моментов всякого рода тоже приходится учитывать – от религиозных, к примеру, предпочтений и до продолжительности жизни.       На Цитадели, безусловно, многое знают о происшедшем на Иден-Прайме. И заинтересованы - не только узнать, но и понять намного больше. В том числе и проявив стремление к конкретным фрегатовцам. Не всегда только платоническое, к сожалению, нет. Разумные органики при всей разнорасовости действуют, почему-то удивительно однообразно. Уже сейчас Ингвар докладывает о десятках сообщений на электронную почту фрегата, содержащих, если совсем упростить, три пункта: «люблю, жду, целую, обнимаю».       Не всегда понятно, кому данное обращение адресовано, но задуматься об этом лучше сейчас, пока первый челнок фрегата не оказался в форменной осаде чересчур любвеобильных цитадельцев обоего пола. Можно спрогнозировать, что и другие челноки будут взяты в такие же осады. И этому надо будет как-то противодействовать.       Угроза вторжения Жнецов тоже заставляет нервничать и фрегатовцев и иден-праймовцев и цитадельцев. Доказательств тому – сотни и тысячи. Ингвар уже запустил автоматические программы, собирающие информацию о «зацепках», на эти доказательства указывающих. Цифры счётчиков – зашкаливают, постоянно требуется добавлять разрядность, восьми привычных, стартовых давно не хватает.       С кого начать? С тех, у кого есть пары и вполне официальные по нынешним временам семейные отношения? Или – с тех, кто почти окончательно записался в хронические одиночки?              Сам-то ты, командир, к какой категории себя относишь? Карин тебя, может и любит, но ей не нравится та неопределённость, в которой ты пребываешь уже долгое время. Бракоразводные процедуры ты не завершил, свидетельство о разводе – официальное, зарегистрированное и заверенное – так и не получил. С законной женой отношений не поддерживаешь – твоё право, но дети-то в чём провинились? Для них ты – отец. Почему «дети», а не ребёнок? Да потому, что совсем недавно, несколько часов тому назад Ингвар принёс тебе ридер с файлом, который… мягко говоря, выбил тебя, командир, из душевного равновесия на несколько десятков минут. Согласись, что для спецназовца твоего уровня подготовки, это – слишком долгий срок.       В этом файле содержались доказательства, что у тебя не один ребёнок, а двое. Один – сын, а второй – дочь. У тебя двое детей, командир. Двое, а не один. И как теперь выглядит твой союз с Карин? Как теперь выглядят твои стремление и желание - во что бы то ни стало развестись с законной женой совершенно официально? Как теперь выглядят твои взаимоотношения с Кали Сандерс?       Три женщины рядом с тобой, командир. Три. Не вопрос, если ты согласен на многожёнство, это - вполне работоспособный и главное – реальный вариант. А ты уверен, что каждая из них согласна делить тебя с двумя другими женщинами? Да ещё знать, что у тебя уже есть двое детей?! Ты уверен, что Кали согласится ждать тебя? Ты уверен, что Карин посчитает такой сценарий взаимоотношений нормативным? Она, кстати, не так уж и молода. И если захочет отодвинуть рождение ребёнка куда-нибудь в будущее, года на два-четыре, то согласись, у неё для этого шага должны быть железобетонные основания. А ты сам-то как считаешь, можешь ты лично стать хотя бы частью этих оснований?       Молчишь? Выбор и впрямь непростой. Ладно, с Кали Сандерс понятно – она далеко и сейчас говорить о ней, как о супруге… Может даже преждевременно. Станция «Академия Гриссома» - особая. Там работы всегда хватает и Кали там – сверхвостребована. Ясно, что она не собирается менять такую интересную и напряжённую, а главное – постоянную работу на роль домашней хозяйки и матери энного количества детей. Для того чтобы даже подключить к своему ежедневному коктейлю всё, что связано с семейной жизнью, ей нужны очень и очень серьёзные основания.       А какие тут основания-то? Ты летаешь, она сидит на Станции. Письма, аудиоконтакты, видеоконтакты? Ты считаешь, что этого будет достаточно? Для кого будет достаточно? Для тебя? Возможно. Ты – мужчина, тебе мало что надо. А Кали – женщина. Ей надо - закономерно при том - гораздо больше. В том числе и прежде всего – того, что и относится к семейной жизни.       Как она посмотрит на твой затянувшийся развод? Как она оценит то, что у тебя – двое детей? Она, между прочим, молода, а значит конкурентов у тебя в борьбе за её руку и сердце уже сейчас – предостаточно.       Да, вы сказали друг другу, что любите. И что? Это разом решает все проблемы? Нет. Это только порождает новые. Потому что едва по каналам Экстранета прошла информация о происшествии на Идене, на станции «Академия Грисома» сразу заинтересовались деталями случившегося. Ты сам знаешь, командир, как умеют «копать» умники-разумники. И Кали здесь – не счастливое для тебя исключение. А приговор.       Приговор твоему стремлению не только напомнить о себе, но и… поддержать огонь страсти. Можно в одном видеоконтакте сказать «люблю», но семья – это не серия «люблю» ежедневно через биллионы километров. Это – тесное взаимодействие. Может, Кали и решится забеременеть от тебя. На Станции это можно счесть нормативным вариантом развития событий. А дальше что? Дети, растущие без отца, видящие его только на экранах? Ты сам-то уверен в том, что это – нормально будет? Не уверен, ясно, что не уверен.       Кали будет требоваться не только твоя помощь – финансовая, к примеру, но и твоё физическое и не кратковременное, заметь, присутствие рядом. А у тебя, командир, впереди – дальний полёт. Можно сказать – дальний поход. Не кругосветка вокруг «шарика» - гораздо дальше. И прервать этот поход, прилететь несколько раз на Станцию ты сможешь? Нет, ясное дело, что нет. Потому… Лучше будет не держать Кали даже в качестве некоего запасного варианта.       Значит, что у тебя остаётся, командир? Только бывшая, хочется верить, что действительно бывшая жена и Карин? Думаешь, это проще, чем ситуация с Кали? Жалко тебя разочаровывать, но – не проще. На Землю тебе тоже в самое ближайшее время прибыть – не удастся. И нет ничего, что хотя бы в малой степени говорило о том, что твоя бывшая жена согласится прилететь, к примеру, на ту же Цитадель и тем более – на «Омегу». Одна или с детьми – не слишком уж и принципиально. А каково ей будет узнать о том, что ты знаешь о втором ребёнке? Она-то это пыталась, стремилась скрыть и вдруг – ты об этом знаешь. Столько трудов, надежд и планов – насмарку. Считаешь, что тебе это позволит легче и бескровнее развестись?       Не тешь себя иллюзиями, командир. Женщины, обиженные, а в данном случае, при всей иррациональности это именно такой случай – бывают чрезвычайно изобретательны. Может, физически они и слабы, хотя не все и не всегда, но зато в искусстве построения и реализации схем взаимоотношений мало кто из мужчин сможет составить им действенную конкуренцию.       Ты же об этом знаешь, командир. Не зря тебя учили психологии и многому прочему целый год в Академии Эн-Семь. Да, с тех пор, как ты окончил курс, многое изменилось, но ведь и переподготовку и доподготовку ты проходил более-менее регулярно, так что твои знания в этих областях не устарели очень уж намного.       Карин – трудяга. Она работает, она действует, на неё истово молятся не потому, что она красиво говорит, а потому что она спасает жизнь. И даёт возможность человеку – и не только человеку – выздороветь, ощутить себя нормальным, сильным и – счастливым. Она вышла замуж за свою работу. А ты способен составить какую-нибудь конкуренцию этой работе? Вряд ли, командир. Не строй пустых иллюзий.       Да, Карин – женщина и ей, может быть, свойственно жалеть мужчин. Есть у неё основания жалеть мужчин, есть. Самые разные. Когда общие, а когда – строго индивидуальные. И тебя она жалеет. По-своему жалеет. Чем она уж в точности руководствуется – сейчас это не столь уж важно. Но жалеет она тебя – факт. Понимает. Чувствует. А ты её?       Она к тебе, командир, ближе всех. Ближе Кали, ближе бывшей жены. Чисто физически – ближе. Это тоже немаловажно. Речь ведь не идёт о том, что она вот так сразу должна от тебя забеременеть, командир, не так ли? Она – единственная врач на корабле, да к тому же – хирург. Травматолог, если уж совсем удариться в повышенный уровень точности формулировок.       Считаешь, что перед дальним походом высшей категории сложности ты имеешь право вывести из строя единственного врача? Да, при всей естественности причины, именно вывести из строя. Есть в экипаже те, кто имеет фельдшерскую, медсестринскую или медбратовскую подготовку, но это – максимум. А врач в экипаже – одна.       Ты – спецназовец, командир. И должен понимать – в группе может и не быть второго медика, обладающего врачебным уровнем подготовки. Чаще всего так и бывает. Поэтому тебе надо сделать всё, чтобы защитить Карин, а не добавить ей вроде бы вполне понятных и даже где-то извинительных хлопот. Да, природу и эволюцию не обманешь, но… Не дело сейчас всё сводить к стандартному сценарию. Даже если институт семьи, красочно выражаясь, весь в трещинах – мелких, средних и крупных, это не значит, что этого института нет вообще. Он есть. А пока он есть – надо держать себя в рамках.       Шепард, кстати, тоже попал в сложную ситуацию. Впрочем, в жизни человека вряд ли много простых ситуаций. Это ещё вопрос, потому что по-разному эти ситуации можно оценивать.       Когда он только появился на борту, у него была единственная любовь – Дэйна. Девушка, знавшая его едва ли не с раннего детства. Хорошо, с детсадовского возраста. А сейчас Джону больше двадцати пяти. Дэйна знает Джона двадцать лет. И да, она знает его прекрасно. Если она до сих пор не ушла от него, значит, по меньшей мере, он ей не отвратителен. Было бы по-иному – ушла бы и не вернулась.       Джон… он и её бережёт, считает, что она должна завершить спортивную карьеру, а уж потом думать о детях. И, соответственно, о семье. Это означает, в общем случае, что до свадьбы-женитьбы у Шепарда – минимум десять лет. Как ты считаешь, командир, у Джона и у Дэйны точно будут эти десять лет? А затем – ещё минимум десять лет семейной жизни?       О Жнецах ты теперь помнишь. Постоянно помнишь, командир. А раз Жнецы явятся в количестве, намного большем, чем один, то… Надо быть честным перед самим собой и признать, что ни у Джона, ни у Дэйны может и не быть этих десяти лет до свадьбы и десяти лет – минимум – после свадьбы. То есть в общей сложности – двадцати лет.       С рождения каждый разумный органик ходит под единственной непреодолимой и неотвратимой угрозой – смертью. И не ведает, не знает, когда она, эта смерть, его настигнет. А она может настичь – поздно или рано. Настигнет. А тогда, когда речь идёт о вторжении Жнецов, для которых разумные органики любой расы – только материал для строительства новых «креветок» по принципу «одна полностью умерщвлённая раса – одна «креветка»», сам понимаешь, что вероятность гибели и Джона и Дэйны возрастает в разы.       Джона будут убивать или – пытаться убить уже на том основании, что он, пережив жуткую трансформацию, получил внегалактические способности и возможности. А Дэйну будут убивать или пытаться убить хотя бы для того, чтобы через неё воздействовать на Джона. Сам понимаешь: канал воздействия здесь – безотказный. Трудно что-то противопоставить. Потому… Ты ведь знаешь, что Джон фактически отпустил Дэйну. Но она его – не отпустила.       Она верит в него. Верит и этим уже очень помогает Джону. Она понимает, очень хорошо понимает, пусть и только на чувственно-эмоциональном уровне, что Джон ходит по краю пропасти и часто бывает там, где смерть – полновластная хозяйка. А сейчас – особенно хорошо понимает. И, тем не менее, продолжает верить в Джона и ждать его. Ждать, невзирая на то, что по стечению обстоятельств рядом с Джоном теперь – матриарх азари Бенезия Т'Сони.       Да, она вроде бы тоже замужем за Этитой – азари, Мятежным Матриархом, практически изгоем. Оказывается, не любят пророков в своём отечестве, не только у людей, но и у многих других рас разумных органиков. И хотя можно долго перечислять причины, по которым напрашивается вывод о «свободности» Бенезии, Джон принял другое решение.       Почему? Да потому что он учёл именно угрозу вторжения Жнецов. А в таких условиях семья – наиболее прочная структура и родственные связи здесь и сейчас будут иметь критически большое значение. Потому Джон и не стал применять свои внегалактические способности и возможности. Не стал осложнять Бенезии жизнь.       Азари хотела детей от Джона? Хотела. Она любит его, да, любит, пусть и последней любовью матриарха азари. У неё впереди – двести лет. Максимум двести лет. На большее она и не рассчитывает по ряду причин, которые, в том числе, долго озвучивать. И она была бы счастлива большую часть этого срока прожить рядом с Джоном. Прожить как жена, и, конечно же, как мать его детей. Но – Жнецы сейчас – это такой фактор, который игнорировать не получится. А у Бенезии, к тому же, ещё и взрослая, пусть и единственная дочь имеется. Да, да, Лиара Т'Сони.       Шепард не желает разрушать семью, не желает быть клином, разрезающим единство Бенезии, Этиты и Лиары. Какое угодно, командир, но – единство, не подлежащее никакому сомнению. Это – семья и во время противостояния со Жнецами, сколько бы времени оно ни длилось, семья будет той основой, которая обеспечит прочность единения очень многих разумных органиков. Разнорасовые браки, межрасовые браки – сейчас не редкость. Далеко не редкость. Потому… сам понимаешь, что Шепард не пойдёт на что-либо, могущее нанести малейший урон единству Бенезии, Этиты и Лиары.       Полюбит Лиара Шепарда – это будет её выбор. Может быть, тогда и Джон полюбит Лиару, как полюбил её маму. Захочет Лиара углубить и упрочить отношения с Шепардом, согласится на это Джон – тогда вхождение Шепарда в семью Т'Сони и с азарийской и с человеческой точки зрения можно будет считать нормативным и даже безопасным.       А Бенезия… Она будет любить Джона. Просто любить. Без прицела на беременность, без прицела на детей от него. Можно быть уверенным – и обоснованно уверенным, что Бенезия будет счастлива стать бабушкой для нескольких азари. А Этита, вполне возможно, согласится стать дедушкой. Всё же не всегда надо противоречить, вставать в оппозицию. Можно изредка, хотя бы недолго разрешать себе насладиться жизнью. Обычной, немного грешной жизнью, командир.       Если же Бенезия решится, то - вряд ли Этита или Лиара смогут что-то возразить. Сам ведь знаешь и понимаешь: Джон вполне мог стать отцом детей Бенезии уже здесь, на фрегате. И – не пошёл на это. Не стал доводить ситуацию до крайности. Да, да, до той самой – появления детей. Но ведь в будущем, даже во время войны ситуация – и ты сам это прекрасно понимаешь, командир, может сложиться и так, что Бенезия согласится и тогда Джон тоже может согласиться. Тогда у матриарха азари и молодого землянина появятся дети.       Вроде бы и уникальный случай, но… В условиях войны с гигантскими разумными кораблями такие уникальные случаи будут, думается, множиться. Ибо придётся привыкнуть к крайностям. Ко многим крайностям, командир.       Одна из этих крайностей – уже на борту. Это – протеанин Явик. Многое сделали нормандовцы для того, чтобы иденцы – и не только они – поверили в то, что он – единственный выживший протеанин. Многое, но не всё. И Ингвар тебе, командир, уже не раз приносил очередные доказательства того, что далеко не все разумные органики верят в то, что Явик – единственный выживший протеанин. Может, эти разумные органики основывают свои убеждения на том, что одному вообще очень трудно жить, тем более – через полсотни тысяч лет после того, как твоя Империя была фактически уничтожена. А может, они, эти разумные органики, что-то такое чувствуют. И понимают – им говорят далеко не всё.       Явик – сложен, Явик – страшен, Явик – малопонятен. Это в полной мере ощутили и фрегатовцы, и иденцы. Старшая Раса. Не Старая, как те же азари с турианцами и саларианцами, а именно Старшая.       Можно не сомневаться в том, что соплеменники Явика сделают всё для того, чтобы остаться неизвестными, невидимыми и неощутимыми. Протеане это умеют – ты сам в этом не раз мог убедиться. Это – их выбор. Им совсем не обязательно снова выходить вперёд. Для чего? Для того чтобы их гарантированно уничтожили Жнецы? Так ведь в случае поражения Сопротивления Жнецы уничтожат вообще всех нынешних разумных органиков. И вряд ли на этот раз протеане уцелеют.       Можно, конечно, понадеяться на некое чудо, на некий случай, но… Лучше – не надо питать ложных и не нужных надежд. А понимать, что вопрос стоит именно так: «или – или». Или разумные органики убивают всех Жнецов подчистую, либо Жнецы упаковывают всех разумных органиков в пасту и строят почти два десятка новых «креветок», которые переводятся в Тёмный Космос.       У Явика, ты сам знаешь, есть любимая протеанка. Таэла. Командир протеанского боевого корабля. Твоя коллега, кстати. А у Таэлы есть старпом – протеанка Тангрис. Которая, как ты знаешь, весьма и весьма неравнодушна к Шепарду.       У протеан, согласно последним сообщениям, полученным Явиком, всё поставлено в систему. Надо возрождать расу – и почти все протеанки обзаводятся женихами и мужьями, беременеют от них и теперь часть корабля, продолжающего «прочёсывать» Большой Космос в поисках пригодного для протеан уединённого мира, напоминает, а точнее - является большим таким родильным домом.       Очень немногие протеанки остались свободны от этой почётной, но очень обременительной роли. Среди них, конечно же, Таэла и Тангрис. В целом понятно, почему именно они: Таэла – командир корабля, да ещё, если будет найдена колония – фактическая глава Совета Расы. У протеан так принято, они привыкли к этой схеме, она у них не даёт сбоев. А Тангрис… Как только будет найдена колония, молодая протеанка оставляет старпомовскую должность – кандидатов на неё уже сейчас предостаточно – хоть среди протеан, хоть среди протеанок – и становится командиром корабля. Потому что Таэла стопроцентно будет нужна на поверхности планеты, выбранной для колонизации.       Скажешь, Таэла не хочет родить от Явика детей? Сам же говорил с протеанином и знаешь, что ещё как хочет. Но – дисциплина и порядок у протеан – глубже, чем в крови. Благодаря строгим установкам они две тысячи лет сопротивлялись Жнецам. Вряд ли в истории Жатв было много подобных случаев столь успешного, а главное – длительного сопротивления.       Не нравились Жнецам такие упорные и устойчивые расы. Очень не нравились. Потому-то родные планеты протеан и были распылены Жнецами. Со всем их живым и мёртвым содержимым. Горькая страница в истории расы, очень горькая.       Тангрис, кстати, тоже не прочь родить от Шепарда детей. А теперь посмотри, в какой ситуации оказывается твой коллега и старпом: у него уже фактическое многожёнство в полном масштабе вырисовывается. И Шепард не бегает от такой перспективы, но… Он категорически уклоняется от реализации массового стандартного сценария – женитьба и дети. Причём и от того и от другого он отказывается очень умело и в то же время – непоколебимо. А значит и Бенезия, и Лиара, и Тангрис сохраняют главное в жизни любого разумного органика: свободу выбора. Своего собственного выбора, заметь. Они-то прекрасно понимают, что, даже если они выбрали Шепарда, то это ещё не значит, что он непременно выбрал их всех. Или - каждую из них. Кого-то из них.       Дэйна – особый случай, поэтому её можно здесь и не рассматривать внимательно как часть этой схемы. Лиару и Тангрис – тоже. Остаётся Бенезия, но и она тоже как-то быстро покидает схему.       Что это означает? Это означает, командир, что твой старпом – однолюб по природе. И, следовательно, ни одна из этих женщин так и не заняла в его сердце, душе и сути главного места. Это место по-прежнему вакантно.       Да, ты можешь вспомнить о некоей Светлане Стрельцовой. Да, она, вполне возможно, влюбилась в Шепарда. И Джон, так или иначе, ответил на её чувства. Но с ней ситуация ещё более сложная. Она – землянка, но одновременно – имперка.       Сложная нация. Очень сложная. Для европейцев – непонятная. Для британцев – крайне непонятная. Думаешь, легко они сойдутся – Джон и Светлана? Быстро? Ясно, что нет.       Потому… Не следует торопиться с выводами, командир. Да, очень хочется поверить, что именно Светлана Стрельцова станет единственной для Шепарда. Этот вариант – легче и безопаснее всех других, исключая разве что вариант Дэйны. Но здесь главное – время. Сам понимаешь, что «притираться» Светлана и Джон будут очень долго. Очень, подчёркиваю, командир. Потому давай лучше вернёмся к Явику и Таэле.       Протеанин и протеанка. Любят друг друга и… не могут отдать себя во власть главного природного и эволюционного сценария. Потому что война уже идёт. Война с врагом, способным поставить жирный крест на всех разумных органиках вместе взятых.       Можно спрогнозировать, что если протеане и найдут для себя удобный и безопасный мир, к примеру, какую-нибудь уединённую звёздную систему или отдельную планету, то Явик постарается почаще бывать рядом с Таэлой. Возможности у протеан для этого – достаточно богатые и значительные, хотя сам Явик по понятным причинам и не поясняет никому из фрегатовцев ни общую схему, ни детали. Меньше знаешь – не только крепче спишь, но и не скажешь, в случае чего.       Тангрис - молода. Слишком молода - даже по протеанским меркам. Если действительно протеане живут десятки тысяч лет, то… сам понимаешь, для Тангрис землянин Шепард – эпизод, не более того. Потому многое можно списать на девичью влюблённость эмоционально-чувственную по большей-то части.       С остальными фрегатовцами - легче. Если не особо вдаваться в детали, командир, то здесь - либо убеждённые одиночки, среди которых есть и мужчины и женщины, либо - те, кто ещё не встал окончательно на путь образования полномасштабных семейных союзов.       Найлус ещё себе пару не нашёл, Сарен – тоже, да они даже и на Иден-Прайме себя ограничивали в контактах с турианками. Да, общались, но основное время и силы уделяли службе и работе. По самым разным причинам. Хотя ты сам знаешь, что Сарен очень активно настраивал Найлуса на большую свободу во взаимоотношениях, всё же Крайк молод, моложе Сарена. А Сарен… он опасается вступать в сколько-нибудь близкие взаимоотношения из-за своей изломанности. И физической, и психической и любой другой. Всё же пребывание в тисках хаскококона сильно меняет разумного органика. Во многих смыслах, если не во всех. Потому Сарен и не хотел ни с кем из турианок сближаться. Да и старше он Найлуса. Годами.              Работа, напряжённый график сделали своё дело. Если и сформировались какие-то взаимоотношения между нормандовцами и иден-праймовцами, то они редко когда достигали стабильного уровня, граничащего с образованием обычной семьи. Всё же одно дело встречаться и общаться, живя, к примеру, на одной планете и совершенно другое – когда между тобой, оставшимся на планете и твоей условной половинкой – биллионы километров совсем не виртуального, а предельно реального пространства. Не каждый разумный органик готов месяцами и годами поддерживать высокий уровень взаимоотношений в таких условиях.       Потому пока что обоснованных сигналов об образовании «предсемейных связей» у Андерсона не было. И это – несмотря на то, что в силу необычности ситуации фрегатовцы очень и очень внимательно следили за тем, чтобы не «накосячить» во взаимоотношениях с иден-праймовцами, будь то люди или представители любой другой известной разумноорганической расы.       Нет, нельзя было исключать, что ситуация изменится. Андерсон был уверен, что она должна измениться в самое ближайшее время. И произойдёт это, точнее – может произойти, уже тогда, когда «Нормандия» ляжет в дрейф на внешнем рейде Станции.       Цитадель – большая, густонаселённая и потому глупо было бы утверждать, что никто из нормандовцев не захочет завести полезные и важные знакомства, уровень которых быстро преодолеет расстояние от приятельства к «половинке».       Вот и получается, что уже сейчас фрегат – «между двух огней» - между Иденом и Цитаделью. Дальше к этому списку добавится «Омега» и… Да практически на любой населённой планете у фрегатовцев будут знакомые, друзья и будущие «половинки». А там и до свадеб дело дойдёт.       Казалось бы, зачем ему обо всём этом думать? Люди на фрегате сплошь взрослые, дееспособные, у большинства на плечах – погоны.       Если кратко, то, во-первых, Андерсон не хотел, чтобы через «половинки», друзей, приятелей и просто знакомых некоторые силы, а в перспективе – очень многие силы – получали бы один или несколько рычагов воздействия на фрегатовцев. Вступать в бюрократические структуры формируемого достаточно стихийно расового и межрасового Ополчения нормандовцы отказались. В персональном, а не в коллективном порядке. И Андерсону осталось только официально, как высшему офицеру корабля, подтвердить этот отказ документально. Потому не следовало кому бы то ни было давать малейшую надежду, что использовав дружеские, приятельские или более высокоуровневые взаимоотношения, чувства и эмоции, можно будет «вертеть» экипажем «Нормандии» в целом. Или - какими-нибудь его членами отдельно.       Во-вторых, дальний полёт-поход, который и начнётся от Цитадели, не предполагал длительных стоянок на планетах или у станций – надо было за очень короткий промежуток времени посетить множество миров и собрать максимум актуальной информации о положении дел во многих областях. Это означает, что никаких гарантированных длительных свиданий – даже на несколько часов и тем более суток - никакие «половинки» рассчитывать не могут.       Да, будут, в чём сам Андерсон не сомневался, более-менее длительные остановки, но они далеко не всегда будут запланированными, предсказуемыми и совместимыми с неслужебными интересами и потребностями нормандовцев.       Не надо давать разумным органикам ложных надежд – это будет честнее. Получится встреча – хорошо, не получится – фрегат в походе, а не на прогулке по просторам космоса. Это – военный корабль и у него достаточно специфические задачи.       В-третьих, если действительно собирать информацию в ходе длительного и дальнего похода-полёта, то одновременно придётся участвовать в неизбежных боестолкновениях. Основные цели: Жнецы, «церберовцы» и Коллекционеры. Плюс к этой «цветистой компании» добавлялись оборзевшие наёмники, рабовладельцы, пираты и все, кто подходил под категорию «возможные или реальные прислужники Жнецов».       Здесь придётся вспомнить о важном принципе, гласящем, что в некоторых случаях лучше на задание направлять неженатых и бездетных мужчин. А в разведке таких заданий – больше, чем в любом другом армейском подразделении. Потому - нельзя допускать «пограничности», неопределённости во взаимоотношениях между фрегатовцами и теми разумными органиками, которые остаются вне корпуса военного боевого корабля.       В-четвёртых, нельзя забывать об опытности и крайней изворотливости Жнецов, а также о результативности и пугающей действенности их оружия – индоктринации.       Присутствие Явика снимает многие вопросы и проблемы, но… Нельзя бесконечно долго «грузить» протеанина сложностями и трудностями, порождёнными неосмотрительностью землян. Уйдут с борта фрегата в Азарийском Пространстве Бенезия и Лиара. Турианцы-Спектры останутся на борту – они уже сейчас согласны стать простыми воинами-стрелками, если уж так сложатся обстоятельства, и изменить эти рамки не удастся никоим образом. Но и тогда надо будет насторожённо проверять очень многие внешне безобидные вещи.       Вот и получается, что пока не следует форсировать углубление и укрепление взаимоотношений между фрегатовцами и всеми остальными разумными органиками.       Да, надо быть трезвомыслящим и признать, что чуда не произойдёт и далеко не всё можно предусмотреть, предвидеть и предупредить, но стремиться к максимум не просто надо – необходимо. А значит… Значит, надо привыкнуть к одиночеству на корабле и одиночеству корабля.       Война со Жнецами – тот момент, когда очень точно определяется, сколько реально стоит и что собой представляет каждый разумный органик отдельно. Сложно с таким тезисом согласиться, ещё сложнее – смириться, но доказать, что он – неработоспособен – ещё более сложно. Почти невозможно.       Было и ещё одно обстоятельство, о котором Андерсон часто задумывался: неопределённость момента начала Вторжения Жнецов. Вряд ли будет какое-то одно событие, скорее всего война с гигантскими разумными полумашинами приобретёт ещё более выраженный гибридный характер, а значит… Значит уже сейчас экипаж фрегата «Нормандия» действует и живёт в условиях реальной войны. На войне разумные органики тоже знакомятся, приятельствуют, дружат, влюбляются, женятся, выходят замуж, рожают и воспитывают детей, но… Надо будет на многое посмотреть очень критически.       Война с «креветками» - предельно нестандартна по своей сути и старые протоколы, правила, планы могут и не сработать. Если нет точного момента начала Противостояния, то оно фактически уже идёт. Для фрегатовцев это – очевидно, а вот для всех остальных разумных органиков – вряд ли.       Как всё это совместить так, чтобы избежать потерь среди фрегатовцев и среди тех, для кого фрегатовцы стали очень дороги? А таких разумных органиков, для которых фрегатовцы – далеко не чужие, уже сейчас, после Иден-Прайма и до Цитадели – очень много.              Андерсон понимал, что ответы на эти вопросы он сразу не найдёт. И знал, что будет искать ответы на эти вопросы очень долго. Столько времени, сколько потребуется. А ещё ему потребуется несколько раз отвечать на эти вопросы в новых условиях.       Довоенный период сменится военным и, очень хочется верить в то, что военный период сменится достаточно быстро послевоенным.              Взгляд командира корабля упал на настенный экран, транслировавший упрощённую карту-схему. После Цитадели – «Омега», а там пойдут расовые миры. И – не только расовые. Терминус с Траверсом тоже очень сложны.       После Иден-Прайма в жизни нормандовцев очень многое изменилось. И ещё больше изменений принесёт с собой пребывание фрегатовцев на Цитадели. Позднее эти изменения будут следовать с пугающе-настораживающим постоянством, множиться и усложняться, комбинироваться между собой.       Хочется, очень хочется, конечно, верить, что разумные органики – и те, кто на борту «Нормандии» и те, кто за её пределами, выдержат груз этих изменений, не сломаются и не отступят. Но одной веры – мало. Надо помнить о том, что поставлена задача: не только выдержать первый удар разумных гигантских кораблей, но и победить эти «креветки», а также всех их помощников-приспешников.       Нельзя увлекаться позиционным противостоянием, надо делать всё, чтобы сократить период неопределённости. И постоянно помнить, что цена Победы над Жнецами может оказаться огромной. Слишком часто Жнецы одерживали верх над разумноорганической жизнью и уходили в Тёмный космос победителями. Слишком часто. Потому надо очень внимательно смотреть на многие привычные и обыденные вещи и ситуации. В том числе и на межличностные взаимоотношения. Быть, а не казаться, хотя иногда так хочется именно казаться, а не быть.