Сверкающие глаза

Саманта Трейнор – Альянс              Небольшой одноместный номер в маленькой гостинице, затерянной в середине жилой зоны одного из лепестков Цитадели, был погружён в приятный для глаз полумрак. Лежавшая на кровати девушка, укутанная до плеч лёгким покрывалом, спала. Старые стрелочные часы на тумбочке, стоящей рядом с кроватью, негромко тикали. Часовая стрелка стояла на отметке «9», а минутная вплотную приблизилась к отметке «12».       Едва секундная стрелка коснулась отметки, рядом с которой находилась минутная стрелка, циферблат осветился неярким красноватым светом и зазвучал негромкий прерывистый сигнал будильника.       Девушка открыла глаза, взглянула на часы, откинула покрывало в сторону, села в кровати, чувствуя, как уходит расслабленность и отступает дремота. Спать больше не хотелось.       Отпуск? Почему бы нет? Целая декада? Ещё лучше. А на Цитадели она находится всего лишь второй день. Сутки были потрачены на неспешную адаптацию – и можно считать, что некоторой скованности в движениях и в мыслях, вызванной вполне понятной неуверенностью от вала новых ощущений, уже не чувствуется. Значит, удалось-таки привыкнуть. На Цитадели много-много нового и непривычного. Утро вторых суток выдалось более-менее спокойным.       Встав с кровати, Саманта посмотрела на занавешенное окно. Хорошо, что здесь можно ложиться спать в любое удобное время – гостиница расположена на лепестке, искусственного неба со сменой дня и ночи нет, так что… Да, ещё и службы гостиничные работают круглосуточно. Удобно, не надо терять время на ожидание начала рабочего дня.       Обнажённость своего тела Саманту не пугала – на этаже жили одни женщины, мужчин не было – специально узнавала у администратора, просила номер именно в таком окружении. Не хотелось видеть этих мужиков – любой расы и возраста. У них постоянно одно на уме… Даже мысленно озвучивать не хочется. Думают, что если у девушки «кукольное» лицо и ладная фигурка, так она…       Нет и нет. Мужчины Саманту давным-давно не интересовали. Разве что как коллеги по работе или сослуживцы. Дальше этой границы Трейнор никого из мужчин не пускала и не собиралась пускать хоть в ближайшей, хоть в отдалённой перспективе.       Девушка подошла к окну, коснулась рукой ткани занавесок. Плотная, тяжёлая. Можно было и ставню пластиковую надвинуть, но это уж совсем-совсем лишнее. На Цитадели – спокойно. Очень спокойно. Хотя… как аналитик по обработке данных, Трейнор выделяла в этой пелене спокойствия многочисленные и ощутимые диссонирующие нотки напряжения. Для неё – ощутимые. Она привыкла искать, находить и ловить именно такие «нотки». Выходящие за «рамки».       Повинуясь лёгкому взмаху руки, ожил настенный экран. Миловидная азари-диктор зачитывала очередную сводку цитадельских и галактических новостей:       «Фрегат-прототип «Нормандия», приписанный к ВКС Альянса Систем Земли продолжает находиться в «сфере выбора направления» недалеко от станции Цитадель. Мы не располагаем какой-либо точной информацией о намерениях командования корабля. Нашему корреспонденту, обратившемуся в Объединённый Секретариат Совета Цитадели, удалось лишь выяснить, что на борту фрегата, прибывшего к Станции, находится протеанский Маяк, который, по договорённости с руководителями Альянса Систем Земли должен быть передан в распоряжение Совета Цитадели. Советники, как сообщили нашему корреспонденту в Объединённом Секретариате, ожидают прибытия фрегата на внешний рейд Станции, после чего, по всей вероятности, будет осуществлена операция по перевозке Маяка с «Нормандии» на Цитадель с помощью нескольких челноков. Артефакт, как пояснили нашему корреспонденту эксперты, достаточно большой, поэтому, вероятнее всего, его доставят на Цитадель в контейнере на внешней подвеске. К другим новостям мы вернёмся через минуту».       Рекламная подборка была отключена умным ВИ, выдавшим на экран «геометрическую» заставку и выключившим звук. Если бы не значительная сумма отпускных, выданных руководством подразделения Альянса Систем, где работала Саманта, пришлось бы мириться с зазывными воплями и мельтешащими картинками, но теперь целую декаду можно провести в относительной тишине и покое. «Переключиться» – так, кажется, шутила одна из подруг и сослуживиц Саманты, которая и порекомендовала Трейнор пробыть несколько дней на Цитадели, а также - подсказала небольшую, уютную и дешёвую, но не третьесортную гостиницу.              Пройдя в санкомнату, Саманта включила воду, отрегулировала температуру и встала под «дождик». Можно было бы задействовать и «струю», но сейчас хотелось понежиться. В конце концов, она целый год работала достаточно интенсивно и теперь может расслабиться. Декада здесь, затем – четыре-пять дней у родителей – надо будет ещё определиться с датой вылета с Цитадели в Терминус – туда не особо часто ходили рейсовые корабли – по самым разным причинам, о которых Саманта, конечно же, была осведомлена.       Вода приятно массировала кожу, побуждала не фокусироваться даже мысленно на проблемах и вопросах, но куда же от них денешься-то?       «Нормандия». Как гражданский специалист ВКС Альянса Систем, Саманта знала немного больше, чем насквозь штатский землянин или инопланетянин любой известной расы. Этот корабль не был в полном соответствии с процедурой принят в состав ВКС Альянса Систем. Только формально он был приписан к флотилии, которой командовал адмирал Михайлович. Но… Об этом адмирале говорили, как о «сидящем не на своём месте». Высший офицер «бредил» крейсерами, а ему под командование дали флотилию, состоящую только из фрегатов. Ни одного крейсера! Впрочем, «бредил», возможно, слишком резкое и сильное определение: любил Михайлович порассуждать о крейсерах. И что тут такого страшного и опасного? Командиром флотилии он был неплохим, со своими обязанностями, насколько знала Саманта, справлялся хорошо, начальство его, если не любило, как родного, то ценило и не притесняло.       Диктор новостной программы сказала правду. «Нормандия» действительно была отправлена на Иден-Прайм для того, чтобы забрать оттуда найденный и выкопанный археологами Протеанский Маяк. Интересная штука. Трейнор догадывалась, что информации – самой свежей, ценной, а главное, новой, в этом артефакте больше чем предостаточно, но… Как часто бывает, политики Альянса Систем решили в очередной раз прогнуться перед Советом Цитадели. В ВКС ходили упорные слухи, что для ускорения вывоза Маяка на Цитадель Совет приказал контролировать процесс Спектру–турианцу Найлусу Крайку. Одному из самых молодых Спектров и к тому же – ученику и последователю известного своей жестокостью Спектра Сарена Артериуса.       Ощутив, что расслабление достигло нужного предела, Саманта взяла с полки кусок мыла и, включив воду в кране над раковиной, намылила руки. Положив кусок мыла обратно на полку, девушка стала намыливать плечи, руки, шею и продолжила размышлять о том, что теперь было известно о «Нормандии».       В ВКС Альянса было известно, насколько Спектр Крайк оказался нетерпелив и жёсток. Хорошо, что не жесток. Многие утверждали, что он буквально выпер «Нормандию» в полёт, не позволив завершить все процедуры по приёмке корабля в состав ВКС Альянса Систем. И всё потому, что хотел, возможно, наследуя пример своего учителя, выполнить поставленную задачу в кратчайшие сроки и любой ценой.       Саманта продолжала намыливать тело, не спеша становиться под «дождик».       Спешка с организацией полёта на Иден-Прайм и оттуда на Цитадель была более чем ощутимой. Настолько сильной, что командование ВКС Альянса Систем не успело завершить процедуру подбора и назначения старшего помощника командира корабля.       Командиром, кстати, был назначен опальный капитан Дэвид Андерсон, тот самый, кого Альянс чуть раньше рекомендовал на пост первого Спектра-человека. Не получилось. И, оказалось, что куратором у Андерсона был тот самый Сарен Артериус. Вот так причудливо переплетаются ниточки, формируя полотно Судьбы.       Капитан Джон Шепард был назначен на пост старшего помощника командира «Нормандии» едва ли не в самый последний момент, когда фрегат уже направлялся к «Арктуру». Новый корабль, да ещё прототип, совместная человеческо-турианская разработка. Большинство других кораблей стартовало в свои первые полёты-походы от пределов «Поля Комплектации», но, учтя наличие на борту фрегата Спектра Совета Цитадели, было принято решение об отправке «Нормандии» к «Арктуру», куда должен был прибыть новоназначенный старпом.       Мало того, что высшими офицерами на корабле были два спецназовца «эн-семёрки», да ещё и вместо двенадцати специалистов, без которых фрегат-разведчик и прототип не может нормально выполнять свои функции, на борт прислали двенадцать полисменов. Обоснование? Стандартное, как выражаются острословы, которых среди имперцев-землян немало, «как бы чего не вышло». В смысле – плохого не случилось. Потому посчитали, что обычных военных полисменов в чине сержантов будет достаточно.       Может быть и достаточно. Для простой доставочной операции по типу «взял, перевёз, выгрузил». А полёт «Нормандии» сразу осложнился так, что до сих пор многие подструктуры ВКС Альянса трясёт – и периодически и достаточно долго непрерывно – так, что не остаётся сомнений: такого в Альянсе Систем даже спланировать в самых апокалиптических сценариях не смогли. А может быть, не успели? Или - не захотели?       Если проще обрисовать ситуацию, то к Иден-Прайму явился Жнец. Да, да, сверхдредноут, легендарный гигантский корабль. Во плоти. Не эфемерный какой-нибудь прозрачный, а вполне себе металлопластиковый. И из чего бы ни был изготовлен его корпус, находившиеся на Иден-Прайме воины контингента ВКС Альянса Систем, впечатлились. Весьма сильно. А затем – очень сильно впечатлились, когда фрегат-прототип при поддержке персонала климатических и энергетических станций Иден-Прайма принудил «креветку» - ох и быстро стало это обозначение Жнеца привычным для землян – опуститься на поверхность Иден-Прайма, а говоря проще – лечь. Двухкилометровый корабль – даже турианцы не рисковали при всей своей оснащённости и обеспеченности такие строить – лёг и замер.       Попытался, правда, высадить десант, но… Не получилось. Фрегатовцы отработали по гетам прицельно и весь десант не смог уйти сколько-нибудь далеко от «креветки».       О том, что было дальше – а случилось тогда всякого-разного очень много, Саманта кое-что знала. Благо СМИ – и экстранетные и интернетные – разошлись не на шутку, особенно, когда уходивший к Цитадели фрегат снял с Идена «информационную блокаду».       Происшедшее на Идене – и в целом и любая составная часть – заставляли Трейнор по-новому оценивать свою жизнь и строить совершенно другие планы на будущее.       Намылив ноги, девушка растёрла их, затем встала под «дождик», чувствуя, как струи воды, стекая сверху вниз, массируют, расслабляют и чистят кожу, снимают нервное напряжение.       Эмоции, чувства. Происшедшее на Иден-Прайме Трейнор застала только частично – пассажирник, следовавший с Земли на Цитадель, прошёл сравнительно близко от Иден-Прайма. И Саманта кое-что видела из интернетных новостей, редко когда прорывавшихся в Экстранет. Получалось, что Иден-Прайм, переживший вторжение Жнеца, становился очень сильной Академией, готовившей командные и рядовые кадры Галактического Сопротивления.       Война со Жнецами – на пороге. От одной такой фразы, даже услышанной, сжималось сердце, холодело в висках. Не какой-нибудь, пусть даже очень большой межрасовый конфликт – галактическая война с гигантскими кораблями. А если учесть ещё и то, что стало известно об одном из самых эффективных средств, используемых Жнецами в борьбе с разумными органиками – так называемой «индоктринации»… Против такого оружия… У большинства нынешних разумноорганических рас не было никаких противоядий. Никаких!              Выключив воду, Саманта вытерла тело банным полотенцем, надела на ноги шлёпанцы и вышла из санкомнаты. На кухонной стойке – специально попросила, чтобы такая была в номере – быстро приготовила простой завтрак: тосты, травяной чай, немного фруктов.       Теперь фрегат «Нормандия» находится рядом с Цитаделью. И, вероятнее всего, очень скоро он ляжет в дрейф в указанном диспетчерами Станции квадрате внешнего рейда и…       В том, что теперь Советники получат Маяк, Саманта очень сильно сомневалась. На борту фрегата находился единственный выживший протеанин и, как знала Трейнор из материалов пресс-релизов ВКС Альянса Систем, были определённые признаки того, что на самом деле протеанин не одинок. Только вот доказать что-то определённо – либо то, что он действительно один, либо то, что он не один – пока что соответствующие службы Альянса Систем не могли. Саманта понимала, что поиском ответа на этот важный вопрос заняты и профильные службы других разумноорганических рас, но…       Если протеанин, пусть даже один-единственный, пусть даже самый последний – на борту «Нормандии», то он не отдаст Маяк Советникам. Это – артефакт его расы и вряд ли он захочет его отдавать нынешним разумным органикам. Да, руководителям, но пятьдесят тысяч лет разницы… Перед такой цифрой бледнеют любые притязания.              Подойдя к креслу, стоявшему возле кровати, Трейнор надела бельё и развернула небольшой коврик, уложив его на свободное пространство под потолочным светильником. Двадцать упражнений в достаточно быстром темпе с несколькими подходами прекрасно активировали мышцы, убрали «сонное» онемение и разогнали кровь.       Свернув коврик, девушка положила рулон рядом с кроватью, выпрямилась и шагнула к столу. Усевшись за стол на простой табурет, Саманта принялась за еду. Неспешно и размеренно. А как ещё иначе? Мало кто знал – медицинская тайна, личная информация, служебная информация - что у Саманты были проблемы с желудочной секрецией. Потому – диета и ещё раз диета. Строгая. Того – нельзя, этого – нельзя, это – редко и по чуть-чуть. В общем, ограничений – масса. И если бы медицинские проблемы исчерпывались только этим…       Поневоле поверишь, что судьба, щедро давая, одновременно очень многого лишает. Трейнор-младшая страдала аллергией на весьма обширный список различных веществ и потому была вынуждена постоянно принимать антигистаминные препараты. Да ещё и желудочная секреция. Медики и Саманта, конечно, знали, что проблема здесь – комплексная. Протонная помпа – это не какое-нибудь техническое устройство, как могли бы подумать не слишком осведомлённые в деталях разумные органики, а фермент, выполняющий важнейшую роль при секреции соляной кислоты в желудке.       Ингибиторы, которые Саманта вынуждена была принимать пожизненно, должны были исключать возможность производства излишков соляной кислоты. Подробности вспоминать Саманте не хотелось - ограничения были разумны, понятны и не делали жизнь очень пресно-однообразной.              Прибрав вымытую посуду в шкафчик, девушка огляделась, подошла к шкафу, открыла створки и сняла с «плечиков» полувоенный комбинезон – куртку и брюки. Плотная ткань, преимущественно чёрного цвета, вставки более светлой ткани с «сетками», позволявшими обеспечить достаточную вентиляцию. Никаких знаков различия, никаких эмблем, хотя во время рабочих будней приходилось прикреплять знаки Альянса Систем и бейдж с фотографией и фамилией и именем, а также полоской с машиночитаемой информацией. В отпуске во всём этом необходимости не было никакой, и Саманта наслаждалась возможностью побыть не сотрудницей, не профессионалом-аналитиком по обработке данных, а обычным человеком.       Хоть и не полагалось сразу после завтрака заниматься физкультурой, но тело, ощутившее возможность почти полностью расслабиться, просило небольшой мышечной нагрузки, и Саманта решила устроить пробежку.       Кое-что на Цитадели она, конечно, видела из окна такси-флайера, но то был вид сверху и сбоку, а вот чтобы окунуться – пока не удавалось. Впереди была минимум неделя, и хотелось знать, в каком окружении находится эта небольшая и уютная гостиница.              Переобувшись в лёгкие кроссовки, и придирчиво оглядев себя в зеркало, Саманта вышла из номера, спустилась вниз и покинула гостиницу.              Ограда осталась позади. Саманта бежала медленно, понимая, что надо дать себе возможность и время для дополнительной адаптации. Нельзя, вредно сразу давать максимальную нагрузку сразу после еды, если, конечно, нет никаких экстренных случаев, когда обычные условности и ограничения надо отвергать. Многорасовое окружение Трейнор не напрягало: за тридцать лет людям пришлось привыкнуть, что они теперь точно не одиноки во вселенной.       Хотя никаких особых экзотически выглядевших инопланетян вокруг не было – разве что ханары и может быть, элкоры не вписывались в рамки человеческого восприятия, а так… Всё обычно, две ноги, две руки и тело почти человеческое. Ладно, хоть так. А вот… эти Жнецы… Да, «каракатицы», но сразу чувствуется острая и сильная чуждость. Могилой тянет от них. В ВКС Альянса Систем говорили, что это – полумашины, а не чистые машины, что только ещё больше запутывало и усложняло картину. Геты – это чистые машины, без примеси органики, созданные чистыми органиками. И вот, появилось «среднее звено».       Обычная улица, таких и на Земле предостаточно. Яркая разноцветная реклама, гомон разговоров, обрывки реплик, звуковые сигналы – когда мелодичные и негромкие, а когда резкие и очень хорошо слышимые. Группки разнорасовых органиков, стоящие на тротуарах – их надо было обходить – мало ли по каким причинам остановились вот так просто посереди «полосы» несколько разумных. Этикет требовал невмешательства и, может быть, так поступать было правильно.       В ВКС Альянса Систем все гражданские специалисты проходили большой курс начальной военной подготовки. Для мужчин он был обязателен, с женщинами же контракт старались не заключать, если военные медики не давали своё «добро». А если дали, значит, хоть и гражданский специалист, а нормативы по общей и специальной физической подготовке, владению лёгким стрелковым оружием, маскировке, рукопашному бою и выживанию - изволь сдавать.       Саманта вздохнула – это всё европейские требования, а вот в Российской Империи подавляющее большинство женщин служат в армии в обязательном порядке. И там точно начальной военной подготовкой дело не ограничивается. Впрочем, везде по-разному.       Широкая лестница привела Трейнор на другой уровень. Конечно, бежать по лестнице было труднее, появлялись мысли о том, что споткнёшься – и кубарем полетишь вниз, но в рамках курса начальной военной подготовки всех гражданских специалистов в обязательном порядке учили правильно и безопасно падать. Всякое может быть, а уйти с линии огня и из зоны поражения иногда гораздо легче, к примеру, прыжком или по-пластунски, то есть ползком, прижимаясь всем телом к земле. А значит, надо уметь падать в почти любых условиях – быстро и надёжно. В смысле – безболезненно для тела, конечно.       Саманта посматривала по сторонам, отмечая в памяти интересные магазины, кафе, рестораны, всякие маленькие и средние «бутики». Если у неё есть неделя отдыха, то сидеть безвылазно в номере – это как-то странно. Надо двигаться, надо гулять, надо, если будет интересный собеседник или собеседница, пообщаться.       Трейнор видела нескольких бегущих землян – те тоже занимались физкультурой – кто в рамках программы оздоровления и поддержания формы, а кто и полупрофессионально и профессионально. Те, заметив новенькую, чуть притормаживали, кивали. Саманта кивала в ответ – этот жест её ни к чему не обязывал. Да и трудно говорить, если хочешь сохранить ритм дыхания и ритм движения. Можно, конечно, но пока лучше уделять максимум внимания чему-то одному – либо разговорам, либо движению вперёд.       Пробегая мимо большого торгового центра, Трейнор услышала обрывок дикторского текста программы аудионовостей: «Фрегат «Нормандия» вышлет челноки на один из причалов Кольца. Как сообщили нашему корреспонденту в Секретариате Посольства Земли, командование фрегата заявило о своём намерении основать на Цитадели свой офис. Что не выходит за рамки полномочий, предоставленных командованием ВКС командирам разведкораблей. Предварительное согласие СБЦ и гражданской администрации Цитадели, как подтвердили нашему корреспонденту в Управлении делами Станции, было получено. В ближайшее время часть экипажа фрегата «Нормандия» будет осматривать здания, предложенные Управлением Делами Станции для организации офиса.       «Круто берутся нормандовцы, – подумала Саманта. – Очень круто – целое здание под офис экипажа военного фрегата. Пусть даже разведывательного и прототипа… Впрочем, наверное, по-другому после Иден-Прайма им поступать нельзя. Не поймут цитадельцы другого поведения. Интересно, а Явика-протеанина многим цитадельцам удастся увидеть? Насколько помнится из информационных сообщений, он обожает уходить в некую «невидимость». И тогда его ни увидеть, ни почувствовать не могут не только разумные органики, но и любые следящие системы. Старшая Раса – этим всё сказано».       Трейнор сориентировалась по указателям, висевшим над тротуаром на очередном перекрёстке, подождала, снизив скорость бега, разрешающий сигнал и вовремя перебежала улицу, повернув налево. Надо было начинать «замыкать кольцо», чтобы вернуться к гостинице.       Предстояло прочесть немало книг, слава богу, не по специальности и не по работе – всего лишь отдохнуть в кресле за лёгким, не напрягающим мозг чтением, которое современная молодёжь снова именует «чтивом».       Разумных на тротуарах было немало, но бежать было можно довольно быстро. Редкие патрули СБЦ, иногда – врачи и фельдшеры, но те исключительно по вызовам и всегда рядом маячил специальный флайер. Скамейки – где полупустые, где пустые, а где и занятые полностью. Пустых – мало. Воздух… достаточно чистый, во всяком случае, как городской – вполне обычный.       Вот так бывает – попадаешь в другую среду, а все привычки и все стандарты привозишь с собой. А точнее – в себе. Так было и в жизни Саманты – её родители долгое время жили в Лондоне – старой британской столице. Затем… многое изменилось и в лучшую и в не очень хорошую стороны – не хотелось сейчас погружаться в разбирательство в деталях, но… им пришлось уехать, а точнее улететь с Земли и найти себе новый дом – в одной из человеческих колоний в системах Терминуса.       Отдалённый регион, расположенный за Аттическим Траверсом и славящийся своей кажущейся «неуправляемостью». Да, этот регион не контролируется расами Совета Цитадели. Хотя, как свидетельствуют многочисленные проверенные и перепроверенные, а потому – фактические данные, представители этих рас активно расселяются в данном регионе, столицей которого является широкоизвестная станция «Омега». С раннего детства Саманта много слышала о её правительнице – азари-матриархе Арии Т'Лоак.       Экспансия рас Совета Цитадели в этот регион продолжается, там существуют множество колоний, которые, к тому же, полностью независимы – законы Совета Цитадели в этих мирах не имеют никакой реальной силы. О кварианско-гетских проблемах Саманта к моменту поступления в школу знала столько, что могла бы составить уверенную конкуренцию многим дипломированным экспертам, гораздо более старшим хотя бы по возрасту.       Несмотря на то, что вроде бы системы Терминус – средоточие порока и криминалитета, немалое количество колонистов продолжали поддерживать тесные связи с родными мирами и, особенно – с материнскими планетами своих рас. Не забыла о Земле и Саманта – родители не позволили. Много времени и внимания уделили тому, чтобы дочка не стала глупой и тупой поселенкой, для которой пределы колонии часто совмещались с пределом мечтаний. Трейнор-младшая и сама не желала останавливаться на достигнутом, приложила максимальные усилия для того, чтобы стать одной из лучших учениц школы. До медалей дело не дошло – в причины этого Саманта тоже сейчас углубляться не хотела. Но… должности среднего и высшего уровня «светили» выпускнице очень ровно и, как оказалось, вполне реально.       Совет Альянса Систем по продвижению программ ротации кадров обратил внимание на оценки, которые были многократно подтверждены на протяжении всех лет учёбы в школе. И потому - предложил Саманте Трейнор и обучение в Оксфорде, и стипендию. Благодаря усилиям родителей и собственному упорству Саманта ничем не отличалась в худшую сторону от ровесниц, оставшихся жить на Земле, которые тоже штурмовали эту твердыню высшего образования. Абитуриенток, попавших в одну учебную группу с Трейнор-младшей, почти наповал сразил её приятный лондонский акцент. И это при том, что подруги быстро выяснили: Саманта очень долгое время прожила и вне Земли и вне Солнечной системы.       Саманта вгрызлась в «гранит науки» с присущей ей последовательностью и обстоятельностью, окончила курс обучения, став одной из лучших. По условиям контракта с Альянсом, оплатившего ей и обучение и платившего на протяжении всех лет учёбы немаленькую стипендию, она проработала в структурах Альянса Систем несколько «послевыпускных» лет, после чего окончательно сделала выбор в пользу занятий наукой. И - перешла на работу в одну из научных групп, работавших в структуре Совета Альянса Систем по науке.       Поскольку Альянс ориентировался в первую очередь на работу с колониями, расположенными за пределами Земли, а сотрудники научных групп часто работали в малоосвоенных или вообще не освоенных мирах, военная подготовка считалась обязательной и проводилась не формально, а фактически. Сборы, полигоны, стрельбища, учения, маневры. Виртуальные миры, генерируемые в Тренировочном Центре Альянса, иногда заставляли всерьёз опасаться за свою телесную и умственную целостность, а часто – и за жизнь. Потому Саманта представляла себе, даже не имея доступа ко всем данным и документам, что именно произошло на Иден-Прайме и какие могут быть последствия этой ситуации.       Обратный путь до гостиницы не занял много времени.              Взбежав по лестнице на этаж, Трейнор-младшая подошла быстрым шагом к двери своего номера, щёлкнул замок – ВИ узнал постоялицу и разблокировал замки – и первое, что увидела Саманта, переступив порог своего временного обиталища, был яркий сигнал пришедшего по электронной почте официального сообщения на экране настольного инструментрона.       Закрыв дверь, девушка подошла к столу, присела в кресло, активировала инструментрон своим кодом.       Прочитанное сообщение её не обрадовало. Не зря она думала о «Нормандии», не зря вспоминала о ситуации, связанной с Иден-Праймом. Руководство подразделения просило, а фактически – приказывало аналитику Трейнор повнимательнее присмотреться к событиям на Цитадели, связанным с прибытием к Станции и пребыванием на её борту членов экипажа фрегата-прототипа.       Отдых-отпуск закончился, так и не начавшись. Возможно, у неё и будет несколько свободных часов ежедневно, но… Всё остальное время придётся чередовать виды вполне рабочей нагрузки: сидеть над инструментроном, прочёсывая базы данных, которые с Цитадели «достать», возможно, и легче, но времени на это «доставание» надо потратить тоже немало. А уж на изучение их содержимого – двойная и тройная норма здесь будет вполне адекватной оценкой предстоящих трудозатрат. Надо будет побывать во всех точках, которые уже отобраны фрегатовцами под возможные места расположения офиса, это тоже дело не быстрое. Плюс надо присмотреться и к самим нормандовцам и при этом постоянно помнить, что и они будут тоже присматриваться к окружающим их разумным.       Весело будет. Хотела отдохнуть, называется. Впрочем… Она же профессионал или? Если профессионал, да ещё и аналитик по обработке больших объёмов данных, то почему она боится такой, в общем-то, достаточно безопасной работы, которую, кстати, придётся вести «в поле», но не где-нибудь на едва исследованной первично планете, а на вполне оборудованной, освоенной и густонаселённой станции. Под названием «Цитадель». Так что вполне можно совместить полезное – работу и приятное – отдых. На Цитадели всё для этого есть.       В конце текста сообщения приводились кликабельные ссылки на адреса местных представителей соответствующих служб Альянса Систем, которые были, оказывается, уже в курсе того, что Трейнор-младшая прибыла на Цитадель. Значит, в случае необходимости, ей смогут предоставить и лабораторию, и доступ к местным компьютерным мощностям. Тоже существенно облегчит работу, но главное… Главное – можно будет попрактиковаться в уникальных условиях.       Выключив настольный инструментрон, Саманта отодвинула кресло от стола. Мысли привычно вернулись к теме «Нормандия». Сейчас фрегат – в «междусферье Выбора» - так на профессиональном сленге аналитиков называлось пространство, в котором пилотам космических кораблей давалась возможность спокойно и свободно избрать или, если надо, несколько раз достаточно безопасно поменять направление движения их «скорлупок».       Ясно, что фрегат рано или поздно пойдёт – или уже пошёл, что следует уточнить особо – к назначенному диспетчерами участку внешнего рейда. Не хочет командир фрегата-прототипа стыковать корабль к Кольцу – его право. Не желает, чтобы «Нормандия» вставала на внутренний рейд, где и оплата будет в разы больше – тоже его право. Важно не упустить момент прибытия первого челнока и внимательно, а временами – очень внимательно присмотреться и к деталям этого действа и к взаимосвязям между ними. Первое впечатление – оно очень важно, в том числе и потому, что свежо.              Покрутившись в кресле, Трейнор переобулась в мягкие тапочки – можно было оставить и «выходную» обувь, но в своём номере она должна иметь возможность «добавить «домашности». До халата на голое тело вряд ли дело дойдёт, а расслабить ноги – почему, собственно, и нет?       Военный фрегат. Была бы Саманта насквозь гражданским специалистом – она, чего доброго-то, написала бы тут же рапорт об отставке с должности и быстренько удалилась - куда-нибудь, в более спокойное место. На Цитадели тоже есть такие. Если «Нормандия» пришла к Цитадели, то, скорее всего, следующей станцией, которую фрегат рано или поздно посетит, будет «Омега». А значит… Возможно, фрегатовцы от Цитадели действительно полетят не к Земле, а в сторону «обители зла и порока». Может, и в колонию, где живут родители Трейнор-младшей «Нормандия» прибудет. Хотя бы на орбиту. Колония эта очень звучно и необычно называется – «Горизонт».       Впереди – война. Значит, колонистам придётся теперь напрягаться, вооружаться и заниматься военной подготовкой. Иначе… выстоять под ударами таких гигантских кораблей не удастся. Возможно, а точнее – очень вероятно, что иден-праймовцы стали первопроходцами, получившими уникальные возможности и уникальный опыт. Явик – отметился, Шепард, о нечеловеческих способностях которого ходят десятки легенд – тоже, остальные нормандовцы – почти все – тоже не сидели внутри фрегата в бездействии. Если так дальше пойдёт…       Никто из фрегатовцев не стремится занять какие-либо штабные и командные должности в структуре формирующегося Галактического Сопротивления. Название, конечно, условное, во многом – рабочее, но Саманта не видела оснований его менять. Пусть будет таким. Важно не название, важна суть и направленность деятельности организации.       Противостояние Жнецам – очень сложная задача. Если протеанин выжил, то он, безусловно, многое рассказал, а может быть – и показал фрегатовцам. Иден-праймовцы – многие, но, конечно, не все поголовно, в восторге от его «мыслеобразов». Уникальная технология, повторить которую даже в очень приблизительном масштабе – не получится ни в самое ближайшее время, ни в отдалённом будущем.       Впереди – галактическая война. И Цитадель… окажется под ударом Жнецов. Мнения на этот счёт, безусловно, существуют самые разные. Но в большинстве случаев есть чёткое понимание, что станцию Жнецы будут как минимум обстреливать, а как максимум – стремиться высадить десанты. Каждая такая «волна» незваных гостей, учитывая факт «засветки» гетов, попавших в полное подчинение к Жнецу, будет весьма многочисленной. Значит, цитадельцев ждёт, как минимум, введение на станции режима военного, а в перспективе – осадного положения. Да и крупную ротацию обитателей Станции тоже исключать нельзя: раньше Цитадель воспринималась – и небезосновательно, кстати, как место пребывания – хоть временного, хоть постоянного – весьма обеспеченных разумных органиков, а теперь. Теперь богатым и знаменитым придётся искать более удобные, а главное – защищённые и безопасные уголки. Для того чтобы попытаться и постараться выжить, несмотря на всю призрачность такой надежды.              Встав с кресла, Саманта прошлась по номеру, открыла шкаф и переоделась в футболку и спортивные штаны. Да, нарушение формы одежды гражданского специалиста Альянса Систем, и, к тому же отпуск-то официально не отменили. Но… Такое сообщение ставит на отпуске либо большой и жирный знак вопроса, либо большой и не менее жирный крест. Увы.       Так что лучше, если предстоит бдение над экранами инструментронов, одеться чуть комфортнее. А форма - подождёт. Вполне возможно, придётся поближе познакомиться с фрегатовцами. Если информация о том, что они желают при офисе организовать какую-то научную группу… Тоже - вариант и начальство, думается, не откажет. Удастся устроиться на постоянную работу на Цитадели – это хорошо, не удастся – у Трейнор-младшей предостаточно работы в структурах Альянса на Земле. Пока вроде бы беспокоиться не о чем, но… Эта предстоящая война… Она - волнует и напрягает.       Сильно понервничать придётся, если не удастся избежать контакта с фрегатовцами. Это Саманта предвидела уже сейчас, когда поудобнее усаживалась за стол, намереваясь провести за экранами двух инструментронов – настольного и наручного – несколько ближайших часов.       Странные эти нормандовцы, очень странные. Впрочем, в присутствии единственного выжившего протеанина, выжившего Спектра-турианца Сарена Артериуса, выжившей матриарха азари Бенезии Т'Сони трудно остаться прежним. Обстоятельства и внешняя среда способны очень круто изменить или, как выражается не только нынешнее молодое поколение, но и вполне взрослые разумные, «переформатировать» личность. Сразу и не поймёшь, как надо будет вести себя, общаясь с разумными, выдержавшими такое…       Быстро и слова подобрать нужные не удаётся… Эмоции, чувства – они проявляются автоматически, пусть даже и неосознанно, а вот слова… Слов не хватает. И, возможно, не хватит и при первом разговоре с нормандовцами. Где и когда состоится этот разговор? Кто знает…              Сняв с запястья браслет наручного инструментрона, Саманта уложила его на стол, активировала, разворачивая экран и клавиатуру. Из поясной укладки достала небольшой футляр, в котором хранились азарийские шахматы – «Кепеш Якши». Раздумывая над очередной проблемой, Саманта любила играть в этот аналог человеческих шахмат. Коллеги по научной группе, в которой она работала, говорили, что далеко не каждая азари рискнёт потягаться с ней, хотя, конечно же, может попытаться, если и не выиграть, то хотя бы свести результат партии к «ничьей».       Активировав экран настольного инструментрона, Саманта набрала на клавиатуре несколько команд и впилась взглядом в экран. Началась работа.        Келли Чамберс – «Цербер»              Обитатели Цитадели, как свидетельствовали социологические опросы, всё чаще прислушивались к выпускам новостей. Крутившийся вокруг Станции фрегат «Нормандия» привлекал всеобщее внимание не только тем, что пока не стремился занять место на внешнем или внутреннем рейде, но и тем, что, по всей вероятности, очень плотно «снимал» информацию о происходящем на Станции. Кто-то из цитадельцев относился к этому равнодушно – и таких было довольно много, но немало было и тех, кому это очень не нравилось по самым разным причинам и тех, кому эта повышенная внимательность и восприимчивость фрегатовцев к происходящему на Цитадели очень были по душе.              На один из причалов «Кольца» прибыл челнок с рейсового «пассажирника». Миловидная невысокого роста зеленоглазая девушка, выделявшаяся из толпы разве что своими рыжими волосами, быстро прошла таможню и паспортный контроль, наняла флайер и направила машину к гостинице, где, как она уже знала, её ждал номер.       Пока флайер, придерживаясь установленного диспетчерами маршрута, летел в потоке, изредка поворачивая то вправо, то влево, ныряя вниз и поднимаясь чуть выше, девушка, удобно устроившись в кресле, вспоминала то, как получила от одного из руководителей «Цербера» задание: временно поселиться на Цитадели. И постараться узнать как можно больше о фрегате и его экипаже. По заведённой в «Цербере» практике она не знала, кто именно из руководителей отдал ей это распоряжение, возможно, что даже сам неуловимый Призрак – глава организации, а может быть – кто-то из его немногочисленных, но особо доверенных помощников. В «Цербере» ходили упорные слухи о том, что Призрак мало кого принимает у себя из сотрудников лично, ещё меньше тех, кому он доверяет.       Выйдя на площадь перед гостиницей, девушка вытащила сумку, поставила её на подлетевшую гравиплатформу и пошла к порталу входа в гостиничный комплекс – всего пять этажей, но довольно новое здание, ещё не проходившее ни одного капитального ремонта. В конечном итоге, номер заказывала не она и вряд ли её поселят в какой то «общий». Хорошо, если одноместный, соседки и тем более соседи – нежелательны.       - Мисс Чамберс? Келли Чамберс? – обратился к девушке администратор, бросив быстрый взгляд на экран настольного инструментрона.       Девушка, подойдя ближе к стойке, кивнула, предъявив клерку свою «ай-ди» карту. Почему бы и не использовать свои настоящие имя и фамилию? Она ведёт вполне легальную жизнь, имеет профессию, специальность, позволяющую получать достаточный доход и иметь хорошую практику.       - Ваш ключ, мисс, – администратор проверил ай-ди карту, выложил на столешницу брелок с ключом. – Третий этаж, левое крыло. Номер триста двадцать семь, мисс.       - Хорошо, спасибо. – Келли обернулась к тележке, та на секунду «опоясалась» колечком из светодиодов, подтвердив готовность следовать за нанимательницей. – Когда у вас тут завтрак, сэр?       - В девять, – клерк взглянул на часовое табло. – Через сорок пять минут, мисс. В обеденном зале этажа, мисс.       - Хорошо. – Келли направилась к лестнице.       «Замисскался, – думала она. – Я, конечно, рыжеволосая и у многих – не только мужиков – считается, что обладательницы рыжих волос какие-то очень нестандартные. Пусть. А этот клерк… Он, вероятнее всего, ещё не врубился в рабочий режим. Пересменка закончилась, на ночной смене его не было – психофон другой, свежий. Так что об усталости – хоть физической, хоть психической говорить не приходится. Может он и не выспался, что элементарно, но «мисс». Ему что, в очередной раз «не дали»? Впрочем, мне без разницы».       Лестница осталась позади. Келли некоторое время назад, пока не оказалась на лестничной площадке между «маршами», чувствовала на себе взгляд клерка, оставшегося стоять за стойкой, но не придала этому обстоятельству особого значения. Возможно, этот клерк – рядовой осведомитель местной Службы Безопасности. Работа у него такая – наблюдать за постояльцами. Вот он её и делает. Так, как умеет.       Коридор третьего этажа оказался обычным – двери справа, двери слева. Хорошо ещё, что двери располагались в «шахматном» порядке, так что постояльцы не могли проявлять незаметный интерес к тому, что происходило в номерах, расположенных напротив их номеров.       Открыв ключом дверь своего номера, Келли пропустила вперёд гравитележку, с интересом оглядываясь по сторонам, вошла и закрыла дверь на защёлку. Не хотелось никого видеть, хотя сотрудники гостиницы имели обыкновение, как помнила Чамберс из «ориентировки», использовать эти десять двадцать минут после вселения нового постояльца для предложения всяческих услуг – как гостиничных, так и внешних. Работа у «гостиничников» такая, так что нет причин для возмущения.       Поставив сумку в угол, где стоял большой платяной шкаф, Келли проводила гравитележку до входной двери, снова закрыла створку на защёлку. Почему-то никто из персонала не спешил с рекламой своих и не своих услуг. Впрочем, всякое могло быть.       Ещё в салоне флайера Чамберс на экране своего наручного инструментрона – благо машина шла на автопилоте, потому и отвлекаться на управление не было необходимости – просмотрела сводку последних новостей Станции. Среди массива разнокалиберных событий она выцелила то, что представляло для неё особый интерес: сообщения о том, что фрегат «Нормандия» продолжает вращаться вокруг станции и, по всей видимости, его экипаж занят обработкой «снимаемой» с Цитадели информации. Разведфрегат, а значит… Значит там аппаратуры слежения предостаточно. И теперь нормандовцы, формально уже получившие право на вход на внешний рейд Станции и даже знавшие номер участка для постановки корабля в дрейф, набирают, если не критическую, то близкую к ней массу данных, позволяющую иметь почти полное представление о происходящем на Станции.       Не торопятся. Значит и у неё, сотрудницы «Цербера», есть ещё время для подготовки. Одно дело – готовиться к работе, находясь в салоне обычного пассажирника и совсем другое – находясь на Станции.       Келли достала из сумки укладку, открыла застёжки, развернула карманный клапан. Ай-ди карта с отметкой «Пресса». Аккредитация – Чамберс посмотрела на экранчик своего наручного инструментрона – принята, значит, проблем, скорее всего, не будет. Журналистов на причале, куда придут первые челноки с фрегата, будет предостаточно, так что затеряться в толпе можно без особого труда.       Келли смущал один пункт в задании, а именно «попытаться завербоваться в состав экипажа фрегата». Основания для отдачи такого распоряжения у руководства «Цербера» были: с борта корабля «списывали» - пока можно было ограничиться таким определением сути ситуации – одного из членов экипажа. Некоего снабженца, впрочем, теперь уже бывшего. Задавать вопросы о том, откуда у «Цербера» столь детальная информация Келли не хотела – и так было понятно, что руководство организации всё нестандартное отслеживает очень и очень внимательно, а происходящее на «Нормандии» вопило о своей нестандартности.       Остаётся приложить определённые общие и специальные усилия – и можно многое узнать. Чего-чего, а «узнавать» церберовцы умели и любили. Даже если «узнавать» приходилось, преодолевая, а то и ломая сопротивление осведомлённых в деталях разумных органиков. Аппаратура ломалась на раз-два, это даже не было сколько-нибудь сложно. Как всегда, сложнее всего было именно с разумными органиками.       М-да. Завербоваться… С какой именно стати-то? Она – гражданская, а по ориентировкам, ходившим среди подключённых к решению проблемы сотрудников организации, на борту не было никого из гражданских. Разве что за исключением матриарха азари Бенезии Т'Сони, но ведь это совсем другой случай. Сравниться с пусть и бывшим, но религиозным лидером расы землянка Келли Чамберс не считала возможным, не улавливая «момента совместимости». Судя по тем же «ориентировкам», Бенезия на борту фрегата – не навсегда. Она, скорее всего, покинет «Нормандию» где-нибудь в Азарийском пространстве.       В «ориентировках» чётко указывалось, что после стоянки у Цитадели фрегат «Нормандия» пойдёт не к Земле и не к «Арктуру», а к пределам Азарийского пространства. Данные о следующем пункте маршрута корабля у церберовцев, как чувствовала Чамберс, были очень предварительными, но ведь и окончательного решения командование фрегата-прототипа ещё не приняло, а значит, всё могло измениться очень быстро. И на эти изменения повлияют и ход, и результаты работы фрегатовцев на Цитадели.       Так что «доставочного» рейса - не получилось. Для «Цербера» не было секретом, что фрегат принял на Иден-Прайме на борт протеанский Маяк, который должен был быть доставлен согласно предварительной договорённости с Советом Цитадели на станцию. Все «расклады» спутало появление живого протеанина. Формально – единственного выжившего, хотя та же разведка «Цербера» небезосновательно, надо думать, утверждала, что протеанин совсем не так одинок, как это представляется на первый взгляд. Ладно, одинок - не одинок. По-разному бывает.       Именно присутствие среди нормандовцев протеанина, представителя не Старой, а Старшей Расы было способно поставить крест на любой попытке Чамберс завербоваться на службу на фрегат. По тем же «ориентировкам», с которыми Келли успела ознакомиться, протеанин ещё на Иден-Прайме повлиял на многое, а Цитадель… Она, как утверждали аналитики «Цербера», не будет представлять для него ни малейшей проблемы. В любом смысле.       Можно, конечно, посчитать руководителей «Цербера» упрямцами, но хотя бы попытаться завербоваться следовало. Иначе в отчёте придётся написать всё, как есть, а значит, признать, что поставленная задача не была выполнена. Вряд ли Призрак и его ближайшие порученцы нормально воспримут «провал» миссии Чамберс. Речь даже не шла о том, чтобы рассчитывать на поощрение. Речь шла о том, что за невыполнение миссии к Чамберс могли быть применены санкции.       Да, формально «Цербер» представлялся сугубо гражданской организацией. Ага. Гражданской. Военная – не полувоенная, а именно военная дисциплина, иерархичность, форма, конспирация, сделавшая бы честь большинству земных официальных спецслужб и прочее, и прочее и прочее. Так что с точки зрения Келли «гражданскостью» от «Цербера» даже не пахло.       Усевшись в кресло, Келли включила инструментрон, развернула экран и углубилась в чтение «ориентировок». Следящая автоматика молчала, значит, «жучков» в номере не было. Потому можно было читать спокойно и свободно.       Эмоции многих обитателей Цитадели зашкаливали. Это Чамберс, как психолог, сразу отметила. Как же, приход нашумевшего на Иден-Прайме фрегата к Станции - какое-никакое, но отвлечение от рутины, очередной выход за опостылевшие рамки. Долго можно было перечислять признаки. И картинку чёткую и полную – нарисовать. Но… Задача оставалась прежней – попытаться прорваться на борт фрегата и заменить этого снабженца.       Келли усмехнулась: руководители «Цербера» хоть и не шутили, но вряд ли видели хоть один внятный путь для легализации своего агента на «Нормандии». Попытаться, конечно, стоило, но не привлечёт ли эта попытка повышенное внимание нормандовцев к «Церберу»?       В том, что фрегатовцы обратили пристальное внимание на бывшую руководительницу археологической экспедиции и, возможно, связали её ускоренный отлёт с Идена с вербовкой в «Цербер», Чамберс не сомневалась. Как и в том, что сотрудники «Цербера» уже включены – поголовно – в «стоп-лист» и «красный список». Проще говоря – объявлены врагами фрегатовцев. Со всеми соответствующими последствиями. Как бы там ни было, но попытаться следовало.       Нет, на причале нечего даже пытаться завербоваться. Тупой номер. Нормандовцы такие решения спонтанно не принимают, они будут медлить, что, в общем-то, не только допустимо, но и вполне предсказуемо. Так что придётся идти кружным путём. Ждать удобного момента и стараться быть поблизости.       В «ориентировках» указывалось, что фрегатовцы намерены создать на Цитадели свою штаб-квартиру. Офис? Именно офис. Обычная практика. Найдут помещение, приведут его в порядок, адаптируют под свои нужды. По тем же ориентировкам выходило, что фрегатовцы обычными несколькими комнатами в бизнес-центре или на первом этаже какого-нибудь жилого дома не ограничатся – разведчики доказали, что аппетиты нормандовцев распространяются на уровень «корпус» и «квартал». А это уже – очень и очень серьёзно.       Значит… Значит, нормандовцы, едва оказавшись на Цитадели, развернут бурную многоканальную деятельность. Проще говоря, вероятно, что они уже распределили между собой обязанности, намереваясь действовать приблизительно так же, как они уже действовали – и довольно успешно, кстати – на Иден-Прайме.       В журналистское прикрытие полностью поверить Чамберс не могла. И не только потому, что в составе экипажа «Нормандии» плотно и прочно «прописался» протеанин, но и потому, что обмануть двух высококлассных спецназовцев – это надо было очень и очень постараться. Эта троица – Андерсон, Шепард, Явик – нагоняла на Келли жуткую тоску, сигнализировавшую о высокой вероятности провала возложенной на неё миссии. И дело ведь не только в психологии или журналистской легенде, а в том, что всё оказалось гораздо сложнее.       На эмоциях и на чувствах сыграть, конечно, можно и она попытается это осуществить, но… В каком же качестве ей «прописаться» на фрегате-то? Военный корабль, а она – гражданская, проще говоря – штатская. Личный секретарь? Смешно, но… Возможно, эта легенда сможет сработать. В конечном итоге Келли никогда не считала себя глупой и тупой, да и её коллеги тоже не числили девушку среди «тормознутых». А потому, учитывая, что журналистами именовали себя не только дипломированные «акулы» клавиатуры и камеры, но и те, кто довольно сносно умел писать разнообразные разнотемные тексты и снимать ролики и отдельные хроникально–документальные, а также постановочные кадры. Можно было совместить журналистскую легенду с легендой молодой девицы, желающей устроиться на должность личного секретаря старшего помощника командира фрегата.       Да, да, ясно, что такое не предусмотрено регламентами, правилами, нормативами и инструкциями. Но и то, что уже удалось «провернуть» нормандовцам на Иден-Прайме не вкладывалось ни в какие мыслимые рамки. Прямо операция «Немыслимое» в своей очередной вариации какая-то!       Относительно азари-матриарха Келли не беспокоилась – Бенезия рано или поздно уйдёт с борта, так что особых проблем не будет - ни сначала, ни потом. Да и «покопать» эмоциональное состояние мультирасового экипажа будет очень интересно. К тому же на борту фрегата уже двое Спектров и если Совет Цитадели не лишит турианцев их званий и статусов, уже это обстоятельство позволит далеко выйти за протокольные рамки, а значит. Значит, удастся устроиться на работу в экипаж фрегата пусть даже и на экзотическую для военного корабля должность.       Если уж совсем честно, то Келли в успех вербовки не верила совершенно. Но - приказ есть приказ, его следовало выполнять, а значит – проявлять инициативу. И даже - быть нахальной. Но прежде надо будет покрутиться возле фрегатовцев и нормандовцев, присмотреться и прислушаться ко многому. А если её вычислят, в чём Чамберс и не сомневалась, то можно и пустить в ход легенду о желании поработать на борту корабля. Такого красивого, заметного и значительного.       Да, фрегатовцы быстро прокачают её, поймут, что она по образованию психолог, а значит её профдеформация, выражающаяся и в поведении и в манере говорить вполне объяснима.       Что-ж, попытаться стоит, но… Страшно-то как! Важно ведь понимать, что мультирасовый экипаж в приложении к «Нормандии» - это коллектив из личностей далеко не последних по своим качествам. Да и кривить душой и выдавать желаемое за действительное, утверждая, что важна только личность, а не раса и не пол. Как-то не получится в полной мере. На самом деле важна и личность, и раса, и пол. Всё придётся учитывать, чтобы хотя бы попробовать прорваться на борт «Нормандии». А затем, если получится – надо будет очень-очень постараться – закрепиться в команде и в экипаже.       Формально экипаж – это те, кто никогда не сходит с борта корабля, не действует за его пределами. А вот команда – это экипаж плюс те разумные органики, которые могут действовать вне корпуса корабля. В ориентировках указывалось на существование на борту фрегата «группы высадки», которая как раз и была таким подразделением, способным действовать за пределами фрегата. И командовал этой группой, как ни странно, спецназовец – капитан Шепард, выполнявший также обязанности старшего помощника командира «Нормандии».       Что и говорить, сложный «кадр». И – опасный. Агентура «Цербера», действовавшая на Иден-Прайме в один голос свидетельствовала о потрясающей эффективности и результативности работы этого человека, прозрачно намекая на то, что обычный разумный органик с такими задачами не справился бы в кратчайшие сроки.       Вероятнее всего, если удастся закрепиться на борту фрегата, Келли будет обязана подчиняться, прежде всего, капитану Шепарду. М-м-м. Секретарша. Ладно, в интересах дела можно и пострадать и потерпеть. При всей своей ультраподготовленности Шепард – обычный человек, мужчина-землянин. А потому ему будет приятно иметь помощницу, которая проинформирует о новых сообщениях, пришедших на его имя по сети Экстранета, напомнит о запланированных и подготовленных встречах старпома и членов экипажа корабля.       Да, да, Чамберс читала все-все «ориентировки», в которых были любые данные, касающиеся экипажа и команды фрегата «Нормандия». Любые схемы крайне непостоянны, а значит, можно рассчитывать найти щёлку, проскользнуть в неё и – закрепиться на новых позициях. Легально и законно полученный диплом о присвоении учёной степени магистра психологических наук тоже сыграет – Келли в этом была не просто уверена, но и убеждена – положительную роль в успехе трудоустройства. А вот о том, что она – сотрудник «Цербера», приписанная к ячейке «Лазарь», Шепард знать не должен. Во всяком случае – не должен узнать от неё самой. А там – как будет. Интересно будет ей, как квалифицированному психологу, понаблюдать изнутри за жизнью экипажа и команды этого корабля, отследить психическое и физическое состояние фрегатовцев не только в статике, но и в динамике.       Для психолога привычно давать своему клиенту разнообразные советы. Шепард и другие фрегатовцы могут, конечно, не прислушиваться к тому, что скажет Чамберс. Это – их выбор, а свою работу она попытается и постарается делать надлежащим образом. Сказано – завербоваться – следует постараться завербоваться. А там, дальше – она всё же не ребёнок, сориентируется и найдёт возможность задержаться на борту фрегата подольше.       Ну хорошо, благоразумие требует рассмотреть и вариант «расшифровки». Ну узнает Шепард, что она работает в «Цербере». И что? Он что, тут же распорядится её, молодую девушку, убить? Или прикажет разобрать на органы? Или подвергнуть допросу с пристрастием? Последнее – вероятно. Как психолог, Келли склонялась к мысли о том, что с Шепардом удастся поговорить. Он же не считает, что перед ним всегда – не разумный органик со своими индивидуальными личностными особенностями, а простая и туповатая трудовая функция? А раз не считает, то… Может же он поинтересоваться мнением Келли о «Цербере»? Может, почему нет. Всегда надо постараться или хотя бы попытаться просчитать побольше разнообразных вариантов – это придаёт необходимую гибкость общению.       Если Шепард спросит мнение Келли о «Цербере»… Что-ж, она скажет именно так, как думает. Пусть и со стороны этот ответ будет выглядеть… м-м-м-м… своеобразно. Она может сказать, что «Цербер» вовсе не является организацией, ориентированной на подавление остальных разумноорганических рас Галактики. Может сказать, что «Цербер» всего лишь стремится обеспечить человечеству в целом необходимые преимущества, не подавляя никого из инорасовых разумных органиков. Без излишней нужды, конечно. Сама Келли может чистосердечно признаться, что не верит в сориентированность «Цербера» на нанесение умышленного вреда представителям других разумноорганических рас, которые не противостоят человечеству.       Шепард сможет убедиться, что Келли Чамберс к инопланетянам относится без предубеждений и способна об их душевном благополучии заботиться не меньше, чем о душевном благополучии землян-членов экипажа и команды фрегата. Может быть, впоследствии, уже после ухода от Цитадели, на борту корабля появятся – в том числе и в силу спектровского статуса – новые члены экипажа и команды. Тогда Келли сможет дать психологическую оценку новичка и предложить командованию фрегата варианты наилучшего «подхода» к новобранцу.       Именно к новобранцу – она понимает, что Шепард и Андерсон рано или поздно поставят вопрос ребром: или Чамберс принимает присягу воина Альянса Систем, или - отправляется в короткое безвозвратное путешествие – хоть на ближайшую станцию, хоть на борт ближайшего пассажирника, хоть на причал ближайшей планетной колонии. Полувоенный, а временами – очень даже военный стиль и уклад жизни в «Цербере» привили Келли любовь и уважение к форме, протоколу соподчинённости, иерархии, дисциплине. Так что она не видела особых препятствий в процедуре адаптации к своему новому военно-служивому статусу в рамках ВКС Альянса Систем. Формально она из Альянса Систем никуда не выходила, поскольку «Цербер» - часть структуры Альянса, пусть и не афишируемая.       Хм. Интересно, а как Шепард будет к ней обращаться? Строго по фамилии, коротко так «Чамберс» или всё же, например, «Советник Чамберс»? А может, его удастся уговорить звать её по имени? И в дальнейшем Шепард будет называть её «Келли»? Ясно, что до таких вольностей и до таких сценариев ещё очень далеко, но помечтать-то можно. Она ведь девушка, а для девушек мечты, как известно, живительны.       Возможно, удастся поговорить с капитаном. Ну, например, почти наедине. У Келли, как у психолога, язык подвешен очень-очень неплохо. И поговорить она любит. Может и Шепард хотя бы послушает её рассуждения. Нет, совсем не требуется ему отвечать как-либо на её реплики. Вполне достаточно взгляда, кивка, какого-нибудь короткого жеста рукой – разведка «Цербера» узнала, что для старпома именно такие жесты наиболее характерны. Хотя… Шепард - слишком сложная личность.       В конце концов, Шепард – прежде всего мужчина. И очень редко когда мужчина никак, ну вот совсем никак не реагирует никоим образом на присутствие рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки привлекательной телесно женщины. Ну… девушки. Если он… как выражаются земляне-имперцы, приударит за ней как-либо, то… Что-ж, она не будет против. Её научили быть пластичной, гибкой, в определённых пределах – податливой. А сама она, изучив доступные материалы о Шепарде, в том числе и добытые разведкой «Цербера», посчитала для себя самой вполне возможным установление с Шепардом некоей романтической связи.       Известно, что Шепард не одинок. Дэйна – спортсменка, профессионал. Но она – далеко, на Земле. И - строго следует, как утверждает Служба Наружного Наблюдения, своему правилу – ни шагу за пределы атмосферного щита материнской планеты людей. Что-ж, Земля – большая, у Дэйны много возможностей профессионально проявить себя.       Рядом с Шепардом сейчас - другая женщина. Можно ведь азари считать женщинами? Можно, для людей это весьма распространённая точка зрения. Матриарх азари Бенезия Т'Сони. Много, конечно, неясностей с тем, как Шепарду удалось её вытащить и из Жнеца и из хаскококона. Но… Некоторые «отвязные» аналитики «Цербера» утверждают, что между Шепардом и Бенезией отношения перешли на «постельный» уровень. Но вроде бы вполне понятных и даже ожидаемых последствий в виде беременности пока не наблюдается, несмотря на все потуги разведчиков «Цербера» узнать об этом побольше и поточнее. А значит… Значит, Бенезия для однолюба Шепарда не является «светом в окошке». Почему «однолюба»? Так ведь Шепарда «прокачали» в структурах «Цербера» достаточно «плотно» и этот психотип-психопрофиль был признан наиболее полно описывающим ряд особенностей личности старшего помощника командира фрегата «Нормандия».       Может, Келли и удастся «разбавить» своими близкими взаимоотношениями с Шепардом его известную и вполне понятную сориентированность на поддержание взаимоотношений – и, как утверждают спецы «Цербера» - достаточно близких – с Бенезией. И о том, что матриарх азари при проходе «Нормандии» через Азарийское пространство – а в том, что курс разведфрегата проляжет и там, нет никаких обоснованных сомнений - покинет борт корабля, тоже забывать не следует. Потому… Почему бы не поразнообразить жизнь капитана спецназа ВКС лёгкими, ни к чему особому вроде детей и алиментов на них, не обязывающими? Не факт, что Келли понравится Шепарду уж очень-очень. И не факт, что она сочтёт его достойным действительно серьёзных и близких, пусть и очень стандартных взаимоотношений.       Она любит поговорить – и Шепард вполне может с ней разговаривать в любой удобный момент времени. Она же вроде секретарём при старпоме будет или как?! А раз секретарём, то и о психологической подготовке забывать не следует. Шепард не одинок, так что вроде бы рыбок ему заводить пока что точно ни к чему. Даже в необслуживаемом аквариуме. Но… можно изыскать какой-нибудь другой предлог для регулярных вторжений в его каюту.       Да и дать ему возможность увидеть своего секретаря в чём-то отличающемся от стандартного скафандра и форменного комбинезона тоже вполне обычный ход. Мало, очень мало мужчин, не желающих реагировать на женское тело, ставшее чуть-чуть, самую малость более доступным, чем раньше. Латексный костюмчик, который используется стриптизёршами в ночных клубах Цитадели, Келли предусмотрительно захватила с собой. Если сложатся обстоятельства, то Келли сможет выбрать, что ей будет лучше сделать. Во-первых, она может исполнить несколько танцев, используя как фон одну из стенок в старпомовской каюте. Во-вторых, она может недолго посидеть на коленях у капитана. И в-третьих, она может, не снимая костюма, полежать рядом с Шепардом в его кровати. Можно будет, если сложатся обстоятельства, и скомбинировать эти варианты между собой. Можно будет даже создать цепочку из этих вариантов. Играть надо, играть. Мужчины любят такую игру, да и для Келли эта игра будет безопасна – она ведь не собирается беременеть от Шепарда вот прямо сразу. Предохранится – она умеет это делать качественно. Да и Шепард. Он… если покопаться в его сложном психопрофиле, то можно, к примеру, легко понять, что на женщину он не набрасывается. Считает, что она – прежде всего личность, а уж тело – это, во всяком случае, только во вторую очередь. Потому опасаться невоздержанной животной реакции Шепарда на полуобнажённое тело Келли может – случайности исключать нельзя. Но, в общем и целом – вряд ли эта реакция будет именно такой.       Готова ли Келли мириться с тем, что на разведфрегате-прототипе ей придётся столкнуться со многими… мягко говоря, психологически острыми моментами? Но ведь… Если ей предстоит потратить столько времени и сил на устройство на работу в состав экипажа фрегата, то ведь это означает одновременно и то, что она будет должна пробыть на борту «Нормандии» как можно дольше, не так ли? А раз так. То… Придётся потерпеть, попытаться и постараться приноровиться, привыкнуть. Иначе задачу, поставленную руководством «Цербера» выполнить не удастся.       Сложно будет? Да, будет сложно. Трудно будет? Да, будет трудно. А когда Келли было легко? Да никогда, пожалуй. Чем больше взрослеешь, чем больше цифра прожитых лет, тем острее понимаешь всю ограниченность человеческой жизни. Её… запрограммированность.       Готова ли она смириться с необходимостью хотя бы внешне поменять своё отношение к «Церберу»? Да, готова. Другой вопрос – насколько ей удастся это сделать полно, точно и чётко. Нельзя же считать фрегатовцев круглыми дураками и непрофессионалами. Да ещё этот протеанин. В интересах сохранения дистанции можно будет вспомнить о широкопрофильном курсе подготовки, который пришлось пройти в «Цербере». А там неплохо научили, в том числе и решать технические вопросы. Потому можно будет уйти в инженерный отсек фрегата, на должность техника. Соответствующие документы «Цербер» подготовил. Лежат в сумке в кармашке.       Вздрогнув, Келли встала, подошла к окну. М-да, пейзаж… хорошо, что не индустриальный, но… какой-то безликий. Очень безликий. Ясно, что Цитадель – дорогое удовольствие, потому каждый старается продать - подороже, а купить – подешевле. Рекламы – квадратными километрами можно мерить, от мерцания-моргания вывесок быстро устают глаза и мысли начинают путаться. Словно в транс впадаешь какой.       Да, она – психолог. Но знают ли люди, как трудно идти в казалось бы, нужном и должном направлении. По тонкому льду. Понимая, что за тонкой и ломкой стенкой под подошвами ботинок – десятки метров холоднющей воды. Десятки метров! Несколько минут – и всё, потому что сознание отказывается принимать в себя факт утопления. А утонуть, провалившись под лёд – проще простого.       Потому что в психике любого разумного органика всё так нестойко… Кисель, который может превратиться за несколько секунд в туман. А затем – в непрошибаемую стенку. И снова в туман, а затем – в кисель. И так – несколько раз за минуту. А если потребуется – за десяток минут. А если надо – то и за час, два, три.       Во что она ввязалась?! Почему в «Цербере» так уверены, что ей удастся, ну пусть не с первого раза прорваться на борт фрегата и стать своей там, в многорасовом экипаже. Она читала отчёты разведки «Цербера». Там чёрным по белому было написано, что с появлением на борту фрегата «Нормандия» протеанина-воина, большинство отработанных и даже результативно-эффективных схем можно списывать в архив. Потому что с этим разумным органиком они категорически на срабатывают так, как нужно. Ни в смысле психического давления, ни в смысле физического влияния.       То, как вертел протеанин разумными органиками на Иден-Прайме, то, как он влияет сейчас – и не в одном направлении, кстати – на ситуацию в этой человеческой колонии – просто уму непостижимо. Сценаристы могли бы озолотиться, сняв пару десятков остропсихологических триллеров. Может, со временем и озолотятся. А может, и нет. Не успеют. Или – не смогут.       Верить в то, что её, агента «Цербера» не «вскроет» протеанин… Самой Келли не хотелось. Она не была глупа, тупа и тем более безрассудна, но остро чувствовала, что воин древней расы… Ей точно не по зубам. И если Явик всегда с фрегатовцами, всегда рядом с Шепардом, то это означает только одно: путь на «Нормандию» для Келли Чамберс очень резко осложнился. Так осложнился, что… не высказать словами. Нет таких слов в человеческом языке. Это надо понимать и… чувствовать.       Нет, серьёзно. Ну хорошо, не удастся поговорить с кем-нибудь из командования фрегата прямо на причале у челноков. Но ведь и дальше у нормандовцев, вероятнее всего сутки расписаны по минутам. Глупо надеяться на то, что вопрос с «трудоустройством» Келли на фрегат будет решён положительно за несколько минут. Скажем, за пять. За такой срок, как чувствовала сама Чамберс, её скорее «пошлют» куда нибудь далеко и очень-очень надолго. А в трудоустройстве – откажут. Категорически откажут.       Очень хотелось бы знать, на каком-таком основании «Цербер», точнее его руководство, решили, что психолог-агент Келли Чамберс вот так прямо сразу войдёт в состав экипажа и команды фрегата «Нормандия» и задержится в нём очень надолго?       В поисках ответа на этот вопрос девушка, снова усевшись в кресло, за несколько десятков минут перечитала содержимое всех файлов в подборке, переданной ей в «Цербере». И ответа не получила. Ни точного, ни приблизительного. Никакого.       Вполне в духе Харпера: поставил задачу, а исполнитель должен решить её и «о выполнении – доложить». Иначе будет больно и очень неприятно. Во многих смыслах.       Можно, конечно, надеяться, что когда фрегат пришлёт челноки на причал Кольца, ситуация сама сложится так, что удастся хотя бы начать прорываться на борт фрегата. Но… Так же ясно, что фрегатовцы торопится назад, на корабль не будут – они будут почти полностью поглощены проблемами и вопросами, связанными с организацией и укреплением своей штаб-квартиры. Или, точнее, офиса. А может, всё же штаб-квартиры - на Цитадели. Подбор места, оборудование, заселение. Да вопросов – десятки. И всеми ими фрегатовцы будут заниматься. Будут!       А ещё они будут изучать Цитадель. Будут! Теперь уже – изнутри, а не снаружи. Всё логично: собрав доступную информацию в ходе многочисленных облётов, нормандовцы будут проверять её и неизбежно вмешиваться во многое, что происходило, происходит или будет происходить на Станции.       И как ей, обычной девушке, не желающей вот так сразу заявлять, что «здрасьте, я к вам из «Цербера». Примете?», пробиться в такой плотный график загрузки делами-проблемами?       Хотя… Почему бы на этой «неожиданности» и не сыграть? Ясно же, что протеанин, всех или почти всех иден-праймовцев, независимо от пола, возраста и расы впечатливший, а то и запугавший мощью своих мыслеобразов, сразу может понять, откуда пришла эта рыжеволосая девушка. Психологи сегодня очень-очень хорошо умеют смотреть на самих себя со стороны. Дорого это умение им далось, очень дорого. Но зато… помогает. И в профессиональной деятельности, и в обычной жизни. Эхо Третьей мировой.       Ладно. Надо ещё раз всё обдумать. А то необдуманные шаги могут вынудить… Да, да, покончить жизнь самоубийством. Призрак, насколько Келли знала, стал очень строг. А временами – беспощаден. Если ему доложат, что некая Чамберс не сумела стать своей среди фрегатовцев – он раздумывать не будет. Да и выбор у него небольшой: всего лишь поставить запятую в классической фразе: «казнить нельзя помиловать». Шутка-то эта – имперская, человеческая, но ею, спасибо Экстранету и Интернету пользуются не только имперцы-русские, но и люди многих других наций и народностей Земли. Вот так вот…       Подумав об этом, Келли вздохнула, пересела за стол – обычный, небольшой и бестумбовый, но вполне официально считавшийся и являвшийся то ли обеденным, то ли письменным. Пододвинула к себе сумку и достала футляр с настольным инструментроном. Пока фрегат не зашёл на внешний рейд и не лёг в дрейф в выделенном для него участке пристанционного пространства – можно решать. И - нужно готовиться.        Эмили Вонг – Цитадель – расследования              - Короче, Эмили, – редактор отдела криминальной хроники «Future Content Corporation» неодобрительно посмотрел на сидевшую в кресле женщину. – Передавайте начатые вами расследования младшим коллегам – пусть тоже привыкают работать на износ, без выходных и обедов по полчаса, а сами… - он сделал короткую двухсекундную паузу. - Подчёркиваю, сами займитесь всем, что связано с «Нормандией». Если фрегат и его экипаж сумели провернуть такое на Иден-Прайме. То и у меня лично и у моих шефов нет никаких сомнений, что ещё большего в любом смысле этого слова от них следует ожидать с момента входа на внешний рейд Станции. И тем более - тогда, когда часть фрегатовцев окажется на Цитадели. Стыковаться со Станцией они не будут, а вот на челноках организуют переброску – это очень и очень вероятно.       - Я не… - начала было Вонг, но редактор поднял руку – в обычном своём жесте – ладонь на уровне плеча. И журналистка умолкла.       - И пока даже не пытайтесь использовать фрегатовцев в своих интересах, Эмили, – жёстко сказал хозяин кабинета. – Я понимаю, вы считаете, что если на борту два Спектра Совета Цитадели, то фрегатовцам всё позволено. И всё - или почти всё - они могут сделать очень легко. Совет Цитадели, по моим сведениям, пока ещё думает относительно того, оставлять ли Сарену и Найлусу статусы и звания Спектров. И пока что нет никаких данных, свидетельствующих, что то или иное решение уже принято или находится в стадии принятия. Нам нужно знать окончательное решение по этому вопросу. И только тогда будет многое ясно. А пока неясно – не пытайтесь взвалить свои проблемы на нормандовцев. Они могут это неправильно понять. И тогда у нас будут дополнительные сложности. Разнообразные, – редактор строго посмотрел на журналистку. Та опустила взгляд, которым несколько секунд назад сканировала лицо и фигуру собеседника. – О ещё большей проблеме я не буду вам напоминать. Вы - профессионал и понимаете, что не следует делать поспешных шагов, если неясен результат.       - Протеанин, – произнесла Вонг. – Вы хотите, чтобы…       - По той информации, которой я располагаю, - сказал редактор, - фрегатовцы не задержатся на Цитадели надолго. Да, они планируют основать здесь офис – вполне предсказуемое действие. Но, по информации, которую мне недавно передали, там будет пока что размещаться только научная группа. Иными словами, фрегатовцы хотят изучить ситуацию на Цитадели и, соответственно, ситуацию во многих других населённых мирах Пространства Цитадели, воспользовавшись базой на Станции. И - её возможностями. Мне также сообщили, что весь персонал научной группы будет набран на Цитадели. Часть, думаю, что небольшая – приглашена из других населённых миров. В том числе и с Земли. Возможно, будут приглашены учёные с Иден-Прайма.       - Но это тоже может стать предметом моего расследования, редактор, – сказала Вонг.       - Может, – согласился хозяин кабинета. – Но я не зря попросил вас передать все начатые вами расследования молодым коллегам. Дело в том, что я и мои наниматели ждут от вас полномасштабного расследования.       - Вы хотите, чтобы я… Просмотрела ситуацию на Иден-Прайме. Потом – ситуацию, связанную с прибытием фрегатовцев на Станцию. Ситуацию с выбором места под офис. Ситуацию с набором и началом работы научной группы. Ситуацию с направлениями работы этой группы на станции. И - ситуацию, связанную с отлётом фрегата? – спросила Эмили.       - Именно так, – кивнул редактор. – Я в вас в очередной раз не ошибся. Сами понимаете, такое будет очень трудно совмещать с проведением других, непрофильных журналистских расследований. Скажу больше – к этому факту – и к тому, что произошло на Иден-Прайме, и к тому, что фрегатовцы намереваются здесь открыть офис и набрать пока что, подчёркиваю, пока что только научную группу. К этому факту проявляют большой интерес и другие средства массовой информации, – редактор отодвинул клавиатуру настольного инструментрона на несколько сантиметров от края столешницы. – Мало кто из них занимается расследованиями, а сейчас нам нужен ответ на главный вопрос, Эмили: что ждёт Цитадель в результате подготовки к войне со Жнецами. Какова будет судьба очень многих жителей и гостей Цитадели.       - В предвоенный период? – поинтересовалась Вонг.       - Да, именно, – согласился редактор. – В предвоенный период. Потому что, если будет война, то та подготовка, которую уже проводят иден-праймовцы, будет неизбежно осуществляться и здесь. А это – крупные изменения в ряде сфер жизни Станции. И - её обитателей и посетителей. Уверен, что те настроения, которые отмечаются на Иден-Прайме… Мягко говоря, они имеют под собой очень серьёзные основания, Эмили. Если коротко, то война может начаться в любой момент. Как выражается одна знакомая вам скандальная репортёрша, «Люди должны знать правду. Они имеют на это право». И вы, с вашим талантом проводить серьёзные профессиональные расследования, здесь – незаменимы, – твёрдо сказал редактор. – Это – не комплимент, Эмили. Это – констатация факта. Пока фрегат идёт к внешнему рейду – у нас есть время подготовиться. Но после того как он встанет на назначенный ему участок рейда – события будут следовать одно за другим. А многие, уверен, будут запараллелены. И нам нельзя будет упустить ни одной детали из доступной для СМИ мозаики.       - И попытаться выйти за рамки доступной мозаики, – сказала Вонг, вставая. – Хорошо, сэр.       - Вот, – редактор открыл ящик стола, достал ридер. – Это вам поможет в составлении плана. Некоторые материалы, – он положил ридер на столешницу и пододвинул по направлению к Вонг. – Возьмите.       - Ладно. – Эмили взяла ридер, покрутила его, спрятала в сумочку.       - Можете идти, – редактор пододвинул к себе клавиатуру, включил экран.              Вонг развернулась на месте с такой скоростью, что едва не сломала один из каблуков, но привыкший к чрезмерной эмоциональности журналистов редактор не обратил на это никакого внимания.       «Как мне заниматься таким масштабным расследованием, имея всего лишь стол и стул в общем зале? Компьютер – понятно, инструментроны – тоже понятно, терминал – ещё более понятно. Но… Он что, хочет, чтобы я вообще погрязла в этом расследовании? – так думала Эмили, шагая по коридору, ведущему к залам, где размещались рабочие места корреспондентов и журналистов. – Он хочет, чтобы я тратила на это расследование не только своё рабочее, но и нерабочее время? А платить он мне будет только за рабочее?»              Войдя в зал, Вонг направилась к своему столу, уселась в жалобно скрипнувшее кресло и взмахнула рукой, привлекая внимание старшего группы журналистов-стажёров.       - Да, мэм, – молодой человек подошёл, остановившись у стола.       - Вот. – Эмили пробежала пальцами по стопке ридеров, вытащила один из середины, придержав стопку сверху другой рукой. – Здесь – информация о проводимых мной расследованиях. Основная. Не вся, – уточнила она. – Направлений немного, но они… Достаточно сложные. Как раз на вашу группу хватит. Берёте – и раскручиваете. Отчёт мне - ежедневно вечером. Если будут сложности – ты докладываешь мне обо всех сразу. Я буду занята одним масштабным, - её губы тронула усмешка, - расследованием. Мне его поручил редактор. И я должна уделить этому расследованию максимум времени. Вы хотели самостоятельной работы, - Вонг подала ридер собеседнику. – Она – ваша. Идите и устройте совет. Сами. Сами, – повторила она, включая последовательно виртуальные клавиатуры компьютера, терминала и настольного инструментрона. – Ты ещё здесь? Давай, распределяйтесь и принимайтесь за работу. Время дорого!              Молодой человек ушёл, но Вонг уже погрузилась в изучение материалов из Экстранета. Надо было составить план и постепенно наполнять его ссылками на профильные материалы, время для изучения которых придёт позже.       Первый пункт – Иден-Прайм, второй – перелёт от Иден-Прайма к Цитадели, третий – Цитадель. Самый простой – это пункт о перелёте. Надо будет поговорить с диспетчерами, штурманами и наблюдателями, это просто и не займёт много времени. Изложить связно основные события, создать картинку курса перелёта, обозначить ключевые точки, связать с хронологией. Всё это можно будет сделать на основе данных, предоставленных специалистами. Главное – графика, придётся попросить виртинженеров поработать. Здесь особо напрягаться не надо будет – картинка простая. Первый пункт об Иден-Прайме… Здесь придётся давать ретроспективу. Страшно признать, но – полную, потому что частичной – не обойдёшься. Надо будет связаться с корреспондентскими пунктами на Идене. Посмотреть, что они могут дать. Даже если это и было представлено зрителям, можно будет переделать, по-иному расставить акценты. Съёмки всё равно не игровые, а документальные, так что особо возникать по поводу авторских прав никто не будет. Ретроспектива есть ретроспектива, здесь ничего уже из «основы» не исправить. А взгляды на происшедшее… могут быть очень, очень разными.       Расследование? Будет редактору расследование. Масштабное и полное? Будет и масштабное и полное. Всё же хорошо, что в ближайшую декаду-две не надо будет пытаться совместить несовместимое – можно будет спокойно заниматься единственным проектом.       Вонг просматривала информацию на экранах, набирала на клавиатурах новые и новые команды, оценивала изменения в «кадрах» и «картинках». Может быть, редактор и на этот раз не требует от неё невозможного? Всего лишь внимательно посмотреть на интересную и сложную ситуацию, которую точно не «зевнут» другие СМИ Цитадели? Он же не требует от Эмили гнаться за новостями? И, к примеру, уже сейчас дневать и ночевать рядом с Кольцом, ожидая, когда на причалы придут первые челноки с «Нормандии»? С этой задачей прекрасно справятся другие корреспонденты, для которых новости – самый важный и самый нужный хлеб.       Редактор, возможно, прав. Надо удовлетворять самые разные запросы: для кого-то из цитадельцев важны новости и он не желает вникать в детали. А для кого-то эти детали очень и очень важны, потому он не интересуется «осколками».       Проработав до позднего вечера за экранами и клавиатурами, Вонг собрала в сумочку ридеры с накопленной информацией, выключила технику и встала, подавив вздох. По меньшей мере, теперь у неё был хотя бы план, а остальное… Остальное она может додумать и у себя дома. Чем ей ещё заниматься-то? Женщина она одинокая, в постоянном мужском внимании не нуждается: надо будет, она его добудет, а это расследование. И в самом деле-то, ведь оно связано с протеанином. А цитадельцы такой факт не пропустят, потребуют и деталей и общей картины. Их без расследования, без обращения к прошлому, к взаимосвязям – не показать.              Выйдя из здания редакции, Вонг привычно огляделась по сторонам. Сколько раз она видела эту картину? Десятки и сотни. Ничего особо не изменилось. Есть отдельные новые нотки в общей симфонии. Главное, что этих ноток будет больше, когда фрегат приблизится к Цитадели. Тогда действительно придётся уделить особое внимание сбору самой актуальной, детальной, в полном смысле новостной информации. И - постараться уяснить и эту информацию, и внутренние взаимосвязи с оставшимися в прошлом фактами и событиями. Можно будет очень осторожно и обоснованно сделать предположения. А то и прогнозы.       Эмили любила ходить пешком. Может, имперцы-земляне и правду говорили, что «волка ноги кормят», но пока что это было действительно так. Не научишься быстро и много ходить – будешь всюду опаздывать. Техника может подвести в любой момент, а вот ноги… Редко когда подводят они.       Не чувствуется пока старость. Так, отдельные намёки, уколы. А, в общем и целом, средний возраст есть средний возраст. Внешне-то она выглядит молодо, потому что старается держать себя в хорошей физической форме. Самой-то очевидно, что первая половина жизни очень скоро будет пройдена. А там… там будет неспешное, неохотное продвижение к старости. Пока можно, надо будет трепыхаться. Социальная пенсия маленькая, а кушать хочется много и всякого-разного вкусного и полезного.       Войдя в квартиру, Вонг заперла дверь, не зажигая свет в прихожей, переоделась. Прошла в комнаты, включила настольную лампу. Мягкое кресло – хорошо. Есть возможность расслабиться и подумать.       Если подумать более глубоко, то… Какая социальная пенсия? Тут, к сожалению, надо постоянно помнить о том, что Жнецы раз за разом побеждали, а разумные органики – раз за разом проигрывали. Со всеми вытекающими последствиями. И сейчас… Ей ли, привыкшей «копать» много, долго, а главное глубоко, не ясно, что здесь, на Цитадели, собрался совершенно небоеспособный «контингент». И это ещё очень мягко и дипломатично сказано.       Нормандовцы… Да, известно, что, во-первых, они планируют открыть на Цитадели офис. А, во-вторых – на базе этого офиса организовать и заставить работать некую научную группу. Обе «новости» проверены и перепроверены. Конечно, фрегатовцы могут взбрыкнуть и переменить планы. Но… У них тоже нет особого выбора: если стоянка корабля у Станции не будет слишком длительной, то рано или поздно и офис, и научная группа окажутся предоставлены сами себе.       «Старо… Старо… По-старому, мыслишь, Эмили, – укорила себя Вонг. – Считаешь, что два турианца-Спектра, матриарх-азари – религиозный лидер расы, Шепард, по слухам обретший внегалактические возможности и способности, наконец - протеанин, который, в общем-то и не обязан быть непременно одним-единственным выжившим представителем Старшей Расы – такой ансамбль на «Нормандии» собрался просто так, «чайку попить»? Нет и нет. Такой ансамбль – вещь о-о-очень долгоиграющая, Эмили. Если даже они ни одного из «своих» не оставляют на Цитадели и даже научную группу и первичный персонал офиса набирают из числа «внешних», то это совсем не значит, что они отпускают ситуацию на волю случая. Вспомни, хотя бы, сколько ты получала прямых, а сколько – косвенных свидетельств того, что протеанин на огромном расстоянии – вполне космическом – держит за горло воротил теневого оборота протеанских артефактов. И ведь влияние этого жукоподобного только растёт. В том числе и потому, что ему помогают. И не только взрослые люди, но и дети. Да, да, Эмили. Та самая «четвёрка», на которую теперь уже, всего через несколько суток после ухода фрегата-прототипа с орбиты Иден-Прайма, начинают не только надеяться, но и молиться. Дети, Эмили! Дети! Подростки! Можешь, конечно, возопить: «куда катится этот мир?!», но от этого вопля не будет никакого толка. Если протеанин держит Иден «под колпаком», а по ряду данных это именно так, то так же, даже в биллионах километров от Станции он может держать и Цитадель. Нет никаких данных о том, что это он не сможет сделать. Ни-ка-ких, Эмили. Ты это должна понять глубоко, полно и точно для того, чтобы это могли понять многие другие разумные органики. Независимо от пола, возраста и расы. Независимо ни от чего. Потому что если не поймут именно так – глубоко и полно, а также точно – Цитадель в очередной раз будет превращена в кладбище и попросту зачищена, как и подавляющее большинство освоенных разумными органиками и заселённых миров. Жнецы могут победить. Мо-гут, Эмили! Если разумные органики кое-что быстренько и полненько не поймут, не осознают и не затрепыхаются на порядки интенсивнее – Жнецы победят. Не напрягаясь. Редактор твой видит далеко не всё. Но он, по меньшей мере, не ошибается в главном. Да, возможно, что фрегатовцы не согласятся формально возглавить рождённое на Идене Галактическое Сопротивление. Которое продолжает формироваться, совершенствоваться и укрепляться. У нормандовцев и без того хватает проблем. Проблем, Эмили, всегда хватает. Иначе ты осталась бы без работы очень быстро и очень надолго. Твой хлеб – это те самые проблемы. Твоя работа – расследовать эти проблемы – как поодиночке, так и в комплексе. Ты любишь видеть детали и взаимосвязи между ними? Ты любишь понимать эти взаимосвязи? Так действуй! Не тормози, а действуй!»       Вонг села в кресло, пододвинулась к столу, достала ридеры из сумочки, активировала экран и клавиатуру настольного инструментрона. Ожили два настенных экрана – столик маленький. При засильи электронных материалов в огромных столах теперь необходимости особой и не было. Так что можно было обойтись настенными экранами.       Работая на клавиатурах и просматривая на экранах «кадры», «ролики» и тексты. Когда - сухие, а когда - и изрядно сдобренные таблицами, графиками и диаграммами. Эмили продолжала размышлять, посматривая изредка на часовое табло и ожидая вечернего звонка старшего группы стажёров.       «Позвонит, обязательно позвонит, никуда не денется. Это не только доклад младшего старшему, это гораздо более многогранное общение. До вторжения Жнецов, этих гигантских креветок-полумашин, осталось не так уж и много времени. Трудно ожидать, что они явятся в галактику вот прямо завтра утром. Или - сегодня поздно вечером. Но и этого исключать - тоже не следует. Потому надо признать, что до самого последнего момента большинство разумных органиков продолжат жить обычной жизнью, которую можно обозвать мирной, обывательской, штатской. А также - озвучить десятка полтора других, хм, эпитетов. Всё же надо согласиться: время вокруг уже не мирное, а в очень, очень лучшем случае - предвоенное. Многие разумные органики, в том числе и из числа тех, кого привычно именуют «горячими головами», могут посчитать, что война уже идёт. Что-ж, они тоже правы. Пусть и не во всём. Странно, очень странно для разумного органика быть во всём правым. Вот буквально во всём. Божественностью попахивает. А это – непорядок».       Вонг достала из стола ещё один ридер, включила, взглянула на экран. Коррупция, в том числе и на Цитадели – явление неустранимое. Даже загнать его в рамки – и это часто воспринимается как задача для богов, а не для вполне смертных и, в общем-то, обычных разумных органиков. Эта тема была для Эмили близка: расследованиями коррупционных действий она занималась практически круглый год. Когда - в большей степени, когда – в меньшей. Журналистский статус облегчал задачу по добыче профильной информации. И - неплохо защищал от многих проблем и вопросов. Но риск – огромный, а вот плата за риск… Весьма скромная. К тому же нельзя отрицать, что расследованиями такого уровня мужчина мог бы, в силу объективных причин, заниматься гораздо эффективнее. Эмили не чувствовала себя способной идти на слишком большой риск везде и всюду, а уж если ты вмешиваешься в более-менее отлаженный механизм, то ставки возрастают скачкообразно. И в результате жизнь окажется не такой уж и значительной платой за успех. Поиск документов, поиск доказательств, их обработка, публикация отрывков, намёков, изложений – всё это каждый раз сопряжено с огромной опасностью. Журналист, корреспондент редко когда защищены полностью от большинства возможных посягательств. Да, удавалось доводить дело до суда. Но и суды тоже не безгрешны – часто было так, что подсудимых освобождали прямо в зале суда – обвинения рушились как карточные домики от порыва ветра.       Доказательства… Тоже сложно и трудно. Редко когда они лежат открыто, а если они скрыты… Приходится осваивать многие смежные, не всегда законные умения, навыки. Развивать способности и возможности. И - пытаться балансировать, чтобы однажды не оказаться самой на скамье подсудимых.       С одной стороны – надо увлечься расследованием, чтобы добиться максимального результата. И, если повезёт, профессионального успеха. А с другой – нельзя слишком уж увлекаться и выходить за определённые рамки. Эмили хорошо помнила одну фразу из «правила Миранды»: «всё, что вы скажете, может быть использовано против вас». И эта фраза – работала через более чем сто лет с момента первого озвучивания. Люди не изменились. Потому коррупция на Цитадели среди землян очень и очень распространена. Работы хватит на ближайшие двадцать лет. И – даже больше, лет на двести-триста.»       Просмотрев содержимое ридера, Эмили убрала его в стол, вернулась к набору команд и заметок.       «Я-то занимаюсь не только расследованием фактов коррупции, но и, например, расследованием фактов нарушений техники безопасности, – думала Эмили, просматривая на экране инструментрона содержимое очередных файлов из Экстранета. – Вот сейчас веду расследование тяжёлых нарушений, связанных с фактами, указывающими на то, что работодатели обожают устраивать под разными предлогами сверхурочные работы. И – не оплачивать работягам их сверхнормативный труд. С этим тоже, к сожалению, мало что можно поделать, чтобы окончательно устранить эту проблему. Но приходится тратить время и силы для того, чтобы работодатели не выходили за определённые, пусть и весьма слабые, даже условные рамки. Мне-то известно, что это нельзя пресечь раз и навсегда. По той простой причине что люди, в большинстве своём, не могут вот так сразу измениться непременно в лучшую сторону. А это значит, что и расследований в области нарушений техники безопасности мне хватит надолго. Очень надолго. До самого начала войны со Жнецами. А там, позднее… Может быть и удастся продолжить такие расследования. Но - с обязательной поправкой на уникальную ситуацию. Знать бы, какой должна быть эта поправка. А ситуация будет действительно уникальной».       Несколько часов работы пролетели как всегда - незаметно. Взглянув на часовое табло, Вонг встала, прогнулась: возраст сказывался, да и сидячая работа… не полезна для здоровья. Совсем не полезна.       «Осталось не так уж и много времени до вечера, можно будет сейчас сделать перерыв. А затем ещё два-четыре часа поработать, – подумала Эмили, делая несложный комплекс физических упражнений. - Потом минимум полчаса надо будет уделить разговору со старшим группы стажёров – пусть доложит, как продвигаются расследования. И затем до полуночи придётся ещё часа четыре посидеть над материалами – попытаться создать «скелеты» ретроспективы. И - изложения информации о полёте «Нормандии» от Иден-Прайма до Цитадели. Хорошо, если вторую часть можно будет написать хотя бы вчерне сегодня. Тогда завтра можно будет активно подвигаться. Ведь не будет же «Нормандия» ещё несколько суток вращаться в этом «предбаннике». А раз не будет, то надо быть готовой выехать или даже вылететь – время будет очень дорого – на место, на причал, куда должны будут прибыть челноки с фрегата-прототипа. Да, причалы стандартны – те, что предназначены для обычных челноков. Потому много времени на предварительный осмотр не будет потрачено. Главное – не упустить момент прибытия челноков и оказаться на нужном причале до того, как туда прилетят «кораблики» с фрегата. Этот «эпизод» крайне важен. Не исключено, что протеанин так и не покажется публике, а зевак и журналистов с корреспондентами, да и «официалов» там, на причале будет предостаточно. Толпа будет большая. Может быть – даже очень большая. Нельзя будет упустить ничего, ни малейшей мелочи. Собрать всю информацию, до которой удастся дотянуться. Ясно, что не только она будет собирать информацию – десятки других работников станционных СМИ тоже напрягутся. Потому надо будет задействовать дронов. А значит - зайти в редакцию, в техотдел. Два-три дрона вполне будут… не лишними. С остальным она справится – это не первое расследование в её практике».       Можно было и не вздыхать, но вздохнуть медленно и глубоко Эмили захотелось так сильно, что она не смогла отказать себе в удовлетворении этого вполне естественного, в общем-то, желании.       Отвлеклась от работы, откинулась на спинку кресла и вдохнула воздуха столько, сколько смогла и сумела. Задержала дыхание. И – выдохнула.       «Редактор прав… С фрегатовцами надо быть очень осторожными. Это – экипаж, это – команда. И даже если никто из них не останется на Цитадели, - думала Вонг, - их влияние с самого первого шага по Станции будет только нарастать. В ряде сфер, которые сейчас и перечислить-то сложно. Потому редактор прав, как ни горько мне это признавать. Чего уж проще-то: подошла, попросила посодействовать и поспособствовать. Шепард, насколько я сумела понять, практически неуязвим и может быть вездесущ. Подготовка позволяет, он всё же «эн-семёрка». А такой ранг только за атлетическую фигуру и отличное здоровье не дают. К другим фрегатовцам и обращаться-то страшно, особенно к Спектрам-турианцам. Они-то, ясное дело, рискуют. Ещё не известно, что скажет Совет по поводу их статусов и званий. Но… Они – часть экипажа фрегата-прототипа и – часть его команды. Неотъемлемая. Да, они самостоятельны. И ни Шепард, ни Андерсон их на «коротких поводках» не держат. Но у них и без того будет немало забот, хлопот и задач во время пребывания на Станции. Вероятнее всего, они будут загружены всю декаду, которая предварительно заявлена как срок стоянки на участке внешнего рейда Цитадели. Так что… придётся на время наступить на горло своему стремлению пусть и на время, но заполучить умелого, а главное – результативного помощника. И - стараться очень многое сделать самой».       Несколько раз вздохнув и выдохнув, Вонг смогла успокоиться достаточно, чтобы продолжить размышлять, глядя расфокусированным взглядом на экран настольного инструментрона.       «Хорошо, что редактор не знает, что работа на него для меня – далеко не единственный источник заработка. Проще говоря – дохода, – продолжала «перебирать чётки» Эмили. – Он хоть и знает, что я иногда подрабатываю диктором нескольких новостных цитадельских каналов. И считает, что там мне платят, в общем-то, неплохие дополнительные деньги. Но он даже не догадывается – и хорошо, что не догадывается о том, что мне платит ещё и Серый Посредник, который заинтересован в моей работе. А также в том, что я даю целостную картину, а не рассыпающуюся от лёгкого дуновения ветерка мозаику. Он-то, Серый Посредник, которого я, по правде говоря, в глаза так и не увидела, платит мне столько, что я могла бы спокойно открыть новостное агентство или агентство журналистских расследований. И - работать полностью автономно. Пусть уж лучше редактор пребывает в заблуждении относительно моих заработков и доходов. А я скоплю себе приличную сумму на старость… Если, конечно, Жнецы будут действительно уничтожены, и я сумею выжить».       Эмили сфокусировала взгляд на экране инструментрона и продолжила набирать команды, заполняя файл с «заметками по поводу». Два-три часа такой работы - и основа для второй части, повествующей зрителям, читателям и слушателям о том, как фрегат «Нормандия» летел от Идена к Цитадели, была в общих чертах готова. «Скелет есть, он – неплох, а мясо и мышцы я наращу. Позже, – подумала Эмили. - Не следует торопиться и увлекаться этим. Главное – факты, главное – то, что будет происходить с момента появления на причале Станции первых челноков с «Нормандии»».       «Для того чтобы не допустить ошибок, когда самой надо будет быть на причале и видеть всё не только через объективы дронов, но и собственными глазами, надо провести большую подготовительную работу. Надо вгрызться в материал, надо проникнуться им, вжиться в него. Иначе… Такое расследование, которое, как уже сейчас чувствуется, будет ценно не только обычному зрителю, читателю и слушателю, но и редактору. И, тем более, Серому Посреднику, не может быть сделано кое-как. Да, на многие вопросы в силу самых разных причин ответить не удастся. В том числе - полно. Но главное – зацепить внимание людей, заставить их поподробнее всмотреться в ситуацию. А там и до вчувствования и до желанного для журналиста понимания дело дойдёт. Должно дойти!»       Два часа пролетели незаметно и Вонг, выключив экраны, встала, прошагала к кухонной стойке, приготовила себе обильный обед. Возможно, в течение получаса после «приёма пищи» она будет слаба, глупа и медлительна, но морить себя голодом сейчас, когда даже о том, является ли нынешнее время предвоенным идут жаркие споры, не порождающие, впрочем, однозначных выводов, как-то не хочется. Да и на вечерние и ночные бдения до полуночи надо «зарядиться».       Всё стандартно. Как шутят имперцы-земляне, «война – войной, а обед – по расписанию». Не получилось в полной мере выдержать это стандартное расписание, не удалось покушать ровно в два часа дня. Но на Цитадели всегда так. Если ты не живёшь постоянно в районах с искусственным небом, то, не поглядывая изредка на часы, можно вполне потерять счёт времени.       Не садясь на стул, Эмили поела. Вымыла посуду, расставив на сушилке чашки, блюдца, тарелки, уложив на места столовые приборы. Движения, физическая нагрузка были ей приятны и не воспринимались как досадные перерывы в работе над расследованием. Жизнь должна быть разнообразной – иначе она очень быстро приедается. И тогда начинают проявляться и усиливаться разнообразные проблемы.       Война… Эмили знала, что на Цитадели есть военные корреспонденты, прошедшие полную профессиональную военную подготовку. Пусть даже только пехотную, но всё же… Значит, большинство эпизодов и картин этой войны, небывалой, галактической, будут запечатлены – техника есть, самая разнообразная. Есть и люди, умеющие эту технику использовать в полной мере.       «Возможно, я и не останусь на Цитадели, – подумала Вонг. – Почему-то мне кажется, что многие земляне вернутся в Солнечную систему. Как минимум. А как максимум – вернутся на Землю. Чтобы там принести ощутимую пользу своей семье. Своему народу, нации, расе. Высокие слова, но без них жизнь становится никчемным времяпрепровождением. И обычно быстро заканчивается. Бесславно заканчивается».              Раздался сигнал инструментрона и Эмили поспешила к рабочему столу. Старший группы стажёров не подвёл – говорил чётко, последовательно, строго по делу. Его коллеги сделали немало. Значит расследования, вынужденно прерванные из-за получения срочного задания, не будут прерваны. Будут получены желаемые и нужные результаты. Потратив на разговор со старшим группы около часа, Эмили отключила связь и, глядя на экран, на который уже вползала заставка, откинулась на спинку кресла, задумавшись. У неё было немного времени, чтобы прокрутить в памяти сообщённое собеседником.       Полчаса или, точнее, сорок минут Эмили обдумывала то, что ей удалось услышать, понять и запомнить. Параллельно она делала заметки стилусом на экране ридера. Умная машинка преобразовывала каракули журналистской скорописи во вполне читабельный печатный текст, к которому придётся впоследствии ещё не раз обратиться.       Выключив прибор, Вонг активировала экраны и клавиатуры инструментронов и погрузилась в работу над «скелетом» расследования, намереваясь до полуночи завершить тезирование и создание «конспектов».        Аль-Джилани – Цитадель – слухи и сплетни              ««Вестерландские Новости», «Вестерландские новости», – вполголоса пробурчала сидевшая за столиком на веранде небольшого кафе черноволосая женщина. – На Цитадели новостей столько, что иногда не знаешь, за что хвататься. Железный остров, – она посмотрела на подошедшего официанта-саларианца, скороговоркой озвучила заказ и несколько секунд смотрела, как салар забирает ридер с меню и стелит на столешницу салфетку. – Нас, землян, людей, на этом железном острове не так и много. Всего около двух миллионов – точной статистики до сих пор никто не имеет. Ну, разве что спецслужбы. А так… Посмотришь – будто обычный проходной двор: кто-то прилетает, кто-то улетает, кто-то остаётся надолго, кто-то - на короткое время. Редко кто остаётся навсегда. Очень мало тех, кто живёт здесь больше двух десятков лет. – Официант принёс поднос с заказом, сменил сервировку. Саларианцы всегда торопятся, всегда спешат, всегда боятся не успеть. Расовая особенность, вызванная краткостью жизни. – Женщина достала ай-ди карту, провела по экранчику поданного официантом ридера. Взглянула на высветившуюся табличку, кивнула. Официант кивать в ответ не стал, «испарился». – Всё, теперь салар меня беспокоить не будет. Подойдёт, только если я его позову, – женщина неспешно принялась за еду. – Пытаешься быть последовательной, исполнительной, точной, чёткой. Но кому здесь это надо… В этом многорасовом окружении столько всего намешано… Островитяне теряются среди жителей континентов и материков. Всегда теряются. Мы привыкли к небольшим миркам, ограниченным пространствам, привыкли вытягивать максимум из минимума. Почти как салары, но… - Женщина повертела в руках свою ай-ди карту. Прочла несколько раз «основные данные»: «Калисса Бинт Синан аль-Джилани. Корреспондент. «Вестерландские новости». Корпункт - Станция «Цитадель». Отодвинула в сторону пустую тарелку из-под салата. Пододвинула суповую тарелку, взяла ложку. - Всем подавай горячие, а если можно – жареные новости. Вот и приходится искать слухи и сплетни. Землян здесь не особо любят и не ценят – это факт, который даже в доказательствах сколько-нибудь серьёзных и не нуждается. Потому… Приходится заниматься тем, что остаётся после набегов всех остальных… хм, «желающих и могущих». А остаётся, - Калисса вздохнула, зачерпывая ложкой суп, - не так уж и много. Два миллиона землян здесь, девять тысяч жителей на моём родном острове в Северной Фризии. Удивительно, что после Третьей мировой войны мы сумели удержать численность населения в прежних рамках. Всякое, конечно, бывало, но – удержали ведь, – она наклонила тарелку, зачерпывая ложкой остатки. – Двуязычие для меня привычно, а вот многоязычие – не очень. Местные языки учить даже с применением общедоступных техник, облегчающих этот процесс – старовата я для такого экстрима. Да ещё и то, чем приходится сейчас мне заниматься… здоровья совсем не добавляет. – Отставив в сторону пустую суповую тарелку, Калисса пододвинула поближе тарелку со вторым, взяла с блюдца кусок белого хлеба и вилку. – Остров. Железный остров. Нет. Лучше - каменный остров. Маленький, но свой родной, а Цитадель… Всего лишь место работы. Мало кто из землян желал лететь в такую даль. Считается, что здесь жить - дорого. – Она поддела вилкой кусок мяса, отправила его в рот, прожевала. – Да, дорого. Если не крутиться, если не работать круглосуточно, то – дорого. А для меня, привыкшей довольствоваться малым – вполне обычно и нормально. Субъективное восприятие. Очень субъективное восприятие. Я – репортёр и меня считают наглой. Имперцы-земляне, кстати, шутят, что наглость – второе счастье. Не знаю, первое, второе, десятое или сто двадцать пятое, но… Если я не буду наглой, я не буду хорошо зарабатывать. И меня никто не будет приглашать на видео, в радиостудии и печать мои статьи и заметки. Никто. Очень быстро выпрут с Цитадели. Придётся лететь на Землю. А там… Перенаселённость. Отсутствие возможности устроиться на работу на длительный срок. Альянс Систем занимается в основном колониями, а те, в свою очередь, всеми силами пытаются отделиться. Кто меньше, кто больше, кто мягче, кто жёстче, но почти все хотят вкусить прелестей самостоятельного «существования». Колония – тоже остров. Небольшой, имеющий возможность как вырасти, так и зачахнуть. Жители континентов и материков этого не понимают. Для них маленькая колония – экстрим, часто – неприемлемый. А для меня… Я делаю своё дело, пусть маленькое, но… Я спокойна, насколько это вообще возможно. – Калисса продолжала пережёвывать запеканку, которую повара сделали то ли очень мягкой, то ли передержали на огне слишком долго. Кто их, этих цитадельских мастеров половника и кастрюли поймёт. – Цитадель – дом. Большой дом. Железно-пластиковый дом. Может быть, самый большой и густонаселённый, но… Остров. И одновременно - дом для… Нет, не бездомных, а очень, очень состоятельных, богатых и активных разумных. Мало похожа Цитадель на мой родной Вестерланд, на мой родной остров, который и после Третьей Мировой войны продолжает восприниматься как «дом для бездомных». Там до сих пор немало древних, старых кладбищ, на которых традиционно хоронили погибших моряков. Море, океан, тоже могут быть кладбищами, но… Всё же человек должен упокоиться в земле, его должна хоронить не стихия, а люди. Должны, - с грустью подумала Калисса. – Не всегда получается. Люди стараются, стремятся, пытаются. Но… Есть то, что сильнее нас. Стихия, природа. Часто моряка хоронят в безымянной могиле. Это… страшно. Есть тело человека, но никто не знает его имени. «Безымянный матрос». Сколько таких могил с такими табличками я видела. До сих пор так хоронят на моём острове очень многих погибших и умерших. Мы, люди, продолжаем оставаться обычными. Простыми. Не стремящимися к совершенству. Потому – очень много безымянных. Я как-то прочла на одном из имперских сайтов «От большинства людей остаётся только «тире» между двумя датами – рождения и смерти». Правильно сказано. – Калисса сдержала вздох, отодвинула тарелку, придвинула бокал с соком. Взяла с салфетки коктейльную трубочку, опустила в бокал. – Очень правильно. Вот и от нас очень-очень скоро может остаться… Да ничего не может остаться! – оборвала она мягкое тягучее размышление, едва не проговорив последнюю фразу вслух, пусть и негромко. – Ничего. Не. Может. Остаться. Горько это сознавать, но… От одного такого корабля вздрогнул весь Иден, а если таких кораблей будет десяток?!… Вздрогнет, уверена и даже убеждена в этом, вздрогнет Цитадель. Здесь же… - Она посмотрела по сторонам, стараясь дольше секунды не задерживать свой взгляд ни на фигурах, ни на лицах немногочисленных разнорасовых разумных органиков, занимавших места за столиками на веранде. – Здесь нет бойцов, нет воинов. Офисный планктон, богатенькие и очень богатенькие. Настолько рыхлые, что пробежать стометровку для них – сродни подвигу. А уж прыгнуть с высоты больше метра – вообще за гранью допустимого. – Калисса опустила взгляд в бокал, взболтнула сок. – Потрепыхаться… Конечно, потрепыхаемся, куда денемся, но будет это трепыхание сродни агонии рыбок на полу у разбитого аквариума… Недолго будем трепыхаться, очень недолго. – Сделав глоток, Калисса разжала губы, отпустив трубочку «на волю». Поставила бокал на столешницу. – Сижу здесь и… понимаю, что большинство посетителей ничего, кроме слухов и сплетен, неспособны воспринять. Большее им и не нужно. Они не желают напрягаться, не желают «выкладываться». Салар-официант по сравнению с ними – трудяга, каких следует поискать. А найдя – наградить не просто «спасибом» или «большим спасибом», а чем-то посущественнее. Не награждают, считают, что он – всего лишь обслуживающий персонал. Будто бы они сами – не обслуживающий персонал. Самомнение… Иногда оно бывает… слишком заметным. А это – вредно. – Вынув коктейльную трубочку, Калисса положила её на салфетку и взяла бокал в руки, поднеся его к губам и делая очередной глоток. Теперь уже - большой. – Надо собираться и топать работать. Слухи и сплетни – мой хлеб. Они, кстати, тоже информация, только признать это решаются и соглашаются далеко не все разумные органики. Может, это и хорошо. – Калисса допила сок, поставила бокал на салфетку, встала. – Уберёт, это его обязанность, а не клиента, – жёстко улыбнулась репортёрша. – А мне надо подумать над тем, где добыть побольше слухов и сплетен по очень-очень интересной теме. – Она вышла с веранды и влилась в поток пешеходов, направлявшийся к ближайшей площади».       Небольшая однокомнатная квартира встретила свою хозяйку тишиной и всполохами от рекламных вывесок, которых вокруг было очень много.       «Вместо освещения, когда хочется поразмыслить – вполне сойдёт. – Калисса закрыла дверь. Не включая свет прошла к шкафу, открыла створки, быстро переоделась. – Приходится носить такое платье… закрытое. Потому что не хочется, чтобы тебя ещё и лапали за все места, пока валяюсь в отключке. Да, таких журналистов бьют. Возможно, что бьют за дело, а на самом деле – потому, что мы слишком на них, обычных обывателей, хоть землян, хоть цитадельцев, не похожи. А также - потому, что мы часто говорим вслух и пишем и показываем то, что они так и не осмелились сказать или написать. Сколько раз мне приходилось менять съёмочного дрона? За то время, пока я на Цитадели – несколько раз, где-то около восьми. Раздражительными становятся разумные – очень быстро. Очень. – Женщина закрыла дверцы, прошла к кровати. – Посидела в кафе и надо бы полежать. А - нельзя. Надо посидеть, подумать. Если я сейчас лягу – я усну. Потому – лучше поработать. – Отойдя от кровати, Калисса присаживается в кресло, пододвигается к столу, включает инструментрон.       На экран в «окно» вываливается официальный портрет капитана Шепарда. – Вот как я к нему подойду?! Явно ведь получу по физиономии. Да ещё хорошо, если обойдётся без сотрясения мозга. Все ведь норовят постучать своими верхними конечностями по физиономии. В смысле – моей физиономии, не своей. Иногда – получается. У них. А у меня получается иногда уклониться от их верхних конечностей. Журналистская этика запрещает мне отвечать теми же телодвижениями и, как выражаются земляне-имперцы, «рукомашеством». Те, кто писал этические принципы, не бывали «в поле» - ни дня, ни секунды.       Или - бывали… Очень мало и очень недолго. Испугались, посчитали, что другие журналисты тоже должны быть пугливыми и безответными. В этом смысле. – Калисса задумалась, глядя на портрет старпома «Нормандии». – Радикальная часть моих читателей требует, чтобы я продвигала прочеловеческие взгляды. В случае с Шепардом это не получится, нутром чувствую: у него в партнёрах-напарниках – протеанин, в любовницах, скажу прямо, матриарх азари, в личной охране – два турианца-Спектра. Вообще-то по всем стандартам охрана старшему помощнику командира фрегата-разведчика, пусть даже и прототипа, не положена. Но… так уж сложились обстоятельства, что теперь будет именно так. И ведь Шепард, этот хитрый мужчина, - губы Калиссы тронула улыбка столь многозначительная, что не продержалась и нескольких секунд – угасла за несколько мгновений, - никого из этих ксеносов не сдерживает: умеют хорошо делать – пусть делают, он не в обиде. Они развиваются, совершенствуются, а он – счастлив. Все начальники в чём-то одинаковы, но таких, как Шепард – точно поискать придётся. А значит – напроситься к нему на интервью. Что мы имеем? – Калисса набрала на клавиатуре запрос и посмотрела на строчки текста в другом открывшемся на экране «окне». – М-да. Хотят организовать свой офис, подыскивают место. Наверняка уже имеют несколько вариантов. Могут сразу после прибытия на причалы заняться именно этим, а не искать встречи с Советниками. Вероятно, вероятно, очень вероятно. Надо просмотреть варианты, насколько это вообще возможно. Придётся понапрягаться, но, чувствую, интервью с капитаном Шепардом окупится. Вот могу поклясться, что окупится. Хотя, не могу не признать, что уже на причалы слетятся очень многие мои, хм, коллеги. – Калисса вызывает на экран третье окно и начинает привычно просматривать новостную ленту. – Т-э-э-кс. Ого, он, оказывается, уже успел на Станции и фанатов завести. Значит, и в Спектры может пойти. А почему нет? Может, у него же два турианца-Спектра в партнёрах и напарниках ходят, да и командиром у Шепарда кто? Правильно, первый кандидат на пост сотрудника Спецкорпуса из числа людей-землян. Как там имперцы говорят на полном серьёзе: «молодым – везде у нас дорога»? Да, так именно и говорят. Так что Шепард – молод, Андерсон, скажем так, стар, потому почему бы и не стать Джону Шепарду Спектром Совета Цитадели? А от выкрутасов фрегатовцев Советники могут, хм, пойти и на то, чтобы и Андерсону присвоить статус и звание Спектра. Это что же получается? Четыре Спектра Цитадели на одном корабле? Насколько я помню… Это очень, очень редкий случай. Собирая долгое время всякие сплетни и слухи, и не такие вещи начнёшь воспринимать абсолютно нормально, – вздыхает Калисса. – Ну ладно, если я зайду с прочеловеческих позиций, на чём и настаивают мои почитатели-радикалы. То… Вряд ли Шепард окажется настолько глуп и туп, сочтя, что это – мои истинные убеждения. Он не так уж и прост, этот старпом. - В ещё одном "окне", открытом на экране, журналистка быстро просматривает скупые сведения о практике сотрудников Корпуса Спектров. – Нужен же Спектрам корабль? Нужен! И, если учесть, что Совет пока что не отказался от своей идеи о самообеспечении своих Спектров. То… Скорее всего, таким кораблём для двух турианцев – Спектров и двух землян – Спектров станет… «Нормандия». Короткий путь – он бывает хорошим и эффективным путём. Это – как раз тот самый случай. Вряд ли Совет сейчас, даже слишком сильно встряхнутый событиями на Иден-Прайме, исхитрится изыскать какой-то другой корабль. Потому, скорее всего, больших изменений ожидать не приходится. – Калисса открывает ещё одно окно на экране, набирает несколько команд, прочитывает появившийся в окне текст. – Хм… Мне придётся задавать Шепарду неудобные вопросы. А что тут, собственно, такого? Я – журналистка и я буду задавать ему вопросы! А его дело – отвечать или не отвечать. И – выбирать, как именно мне следует отвечать. Моё же дело – добиваться нужных ответов. Даже если вопросы Шепарду покажутся, да они и будут такими, если уж совсем честно, провокационными. Ох, чувствую, моё лицо пострадает от его кулаков. Помню, как меня били, помню. Работа у меня такая - иногда битой быть. Кроган – понятно, но волус исхитрился тоже. Шустрые эти «колобки» иногда бывают… чрезмерно. Ханар, правда, меня не ударил, но я чувствовала, что ещё немного и он меня попросту удушит своими щупальцами. Осьминог разноцветный! На радугу стал похож, пока с ним говорила… Они все такие мелкие в своих… проявлениях. Моя хорошая знакомая азари в тысячу раз лучше любого из них… Ладно, невесело, конечно, терпеть побои. Но зато я – скандальный репортёр. И потому мои заметки будут читать ещё и ещё больше читателей, чем раньше. Мне-то это и надо, а будет ли интервьюирован Шепард или кто другой – это не важно. Главное – будут читать, смотреть и интересоваться моими материалами. – Калисса отодвигается от стола, кладёт руки на подлокотники, расслабляется, прикрывая глаза. – И ещё я чувствую, что… Этот Шепард станет едва ли не постоянным персонажем моих заметок и статей. Он попадёт в разные ситуации. И будет, обязательно будет возвращаться на Цитадель. Рано или поздно он вернётся, и я возьму у него очередное интервью. Я хоть и с маленького острова на Земле, но… Иногда и на небольших клочках суши творятся, без всякого преувеличения, великие дела. – Калисса довольно улыбается. – Два-три синяка под глазом стоят хорошего интервью? Стоят! Я в этом – уверена! – Женщина поудобнее устраивается в кресле, протягивает руку, выключает инструментрон и засыпает».              Диана Аллерс – Альянс – военный корреспондент               «Хорошо, что корреспондентский пункт военного «крыла» Альянса Систем Земли на Цитадели расширяется. Очень вовремя, - думала молодая девушка, проходя через рамку сканера системы безопасности в одном из малых космопортов Бекенштейна. – Значит, человечество, пусть даже и медленно, но укрепляет свои позиции. Штампованно звучит, конечно, но… Вся наша жизнь, независимо от расовой принадлежности – сплошной штамп. Ведь выбор-то невелик».       Диана Аллерс перевела взгляд с экрана настольного инструментрона на окно своего кабинета в корреспондентском пункте. Декада пролетела – и не заметила. Да, в работе репортёра так часто бывает, но такая десятидневка стоила нескольких месяцев. И да, это было связано с тем, что произошло на Иден-Прайме.       «Поставить «торчком» всю систему власти на колонизированной землянами планете, причём – совершенно не военизированной, зато – одной из лучших сельскохозяйственных колоний – это надо было суметь. Зато теперь иденцы лидируют в большинстве социологических опросов. Социологи оторвались по полной программе и наваяли столько опросников, словно сидели над ними день и ночь последние несколько месяцев. Академия кадров Сопротивления. Звучит? Звучит. Ещё как звучит, – легко откинувшись на спинку кресла, Диана прогнулась – сидячая работа не благо для тела, но… Может и неправда, но скоро это «сидение» прервётся и предстоит очередной «сеанс беготни». – По некоторым данным, кстати, нормандовцы сумели избавиться от Маяка. Как они это сделали – вопрос другой, но я лично уверена, что здесь не обошлось без протеанина. Похоже, этот жукообразный постепенно активирует свои расовые возможности и способности. Надо признать, они у него впечатляюще большие. Значительные. – Аллерс, давая глазам отдых, посмотрела на крышу ближайшего самого заметного небоскрёба, видневшегося сквозь тройное «остекление». – Так что если цитадельские чиновники пожелают провести обыск… Их ждёт жесточайшее разочарование. Которое быстро достигнет «верхов». В том числе и Советников Цитадели. Хоть всех троих, хоть всех, кто там носит это звание. М-да. – Диана встала, подошла к окну, продолжая смотреть на крышу небоскрёба. – Не думала я, когда летела с Бекенштейна на Цитадель, что здесь будет так интересно. Хотя… Мне ли привыкать к подобным «скачкам»?! Знала я, что на Цитадели меня ждёт должность военного корреспондента Новостной сети Альянса? Знала. Ещё на Бекенштейне я об этом узнала, получила соответствующие документы. Не дающие никакой возможности предположить что-либо иное. Альянс… Теперь придётся «военному крылу» понапрягаться вполне серьёзно. Если уж иден-праймовцев нормандовцы сумели заставить буквально влюбиться и вгрызться в информацию… То Альянсу сама судьба велит поступить по-нормальному. Проще говоря – показать, что мы, земляне, люди, действительно умеем воевать. С любым противником. – Аллерс вздохнула. – Агитки, лозунги. Да, придётся поддерживать боевой дух воинов. Придётся, несомненно. Только… Другая это война, совершенно другая. Не та, которую мы, люди, могли бы себе представить чуть-чуть раньше. Не та. Это – уровень мировой, как минимум – отечественной войны, войны за независимость».       Диана отшагнула от окна, повернулась, оглядела комнату, служившую ей кабинетом. Взгляд остановился на настенном экране, на поверхности которого сменялись виды Бекенштейна. Родины. Сложно, очень сложно было привыкнуть, что не пришлось, не удалось, не довелось родиться на Земле, но… Хорошо, что родители, папа и мама дали возможность быстро и глубоко, а самое главное – ненавязчиво понять, что люди живут везде. Млечный путь. Туманность Змея. Звёздная система Больцман, располагавшая пятью планетами и поясом астероидов. Три десятка лет, большую часть которых младшая Аллерс взрослела и… мудрела. Училась, выбирала профессию, специальность. Фактически – жизненный путь.       Ближайшая к местному светилу – звезде Больцман – планета – Уилер. Крупная, каменистая, обладающая токсичной атмосферой, состоящей из водорода и угарного газа. Это, кстати, не мешает осуществлять добычу полезных ископаемых. Конечно же, с помощью роботов. Современное оборудование легко выдерживало и температуру, и гравитацию, царившие на поверхности планеты. Атмосферное давление – 2,35 атмосферы, температура поверхности – 165 градусов Цельсия выше нуля, сила тяжести – 1,9 «же». В недрах Уилера таились руды алюминия и других лёгких металлов, которые были необходимы очень многим обитаемым мирам в исследованной разумными органиками части галактики. Роботы работали круглосуточно, прибыль от продажи добытой руды была стабильной. Сам факт того, что люди сумели организовать полномасштабную добычу полезных ископаемых в промышленных объёмах, подтверждал в очередной раз, что земляне пришли в Большой Космос всерьёз и надолго.       Ясно, что Бекенштейн – вторая от местного светила планета, должен был стать главной индустриальной базой людей за пределами Земли. Освоение Бекенштейна, развёртывание и запуск добычи полезных ископаемых на Уилере. Всё это должно было подтвердить решимость людей закрепиться в Большом космосе. Закрепиться так, чтобы ни у кого из разумных органиков и мысли не возникало, что земляне снова отступят в пределы своей Солнечной системы и замкнутся в ней, как в скорлупе.       Да, основатели колонии на Бекенштейне придерживались плана, предполагавшего гораздо меньший уклон в сельское хозяйство. Приоритет был отдан промышленности. Равновесие. Равенство. Каждая планета по возможности должна была иметь чёткую специализацию. Невозможно усидеть комфортно, а главное – долго – на двух стульях. И тем более – на трёх. Первое поселение, первое поколение колонистов Бекенштейна заложили фундамент. Который обеспечил настоящий, впечатляющий рывок. Теперь высококачественные товары с Бекенштейна поставляются прямиком на Цитадель. Некоторые острословы – и не только журналисты – называют Бекенштейн «человеческим Иллиумом». Хотя есть и другая характеристика планеты – место, где недавно разбогатевшие разумные органики тратят свои деньги, а о бедняках никто и не помнит.       Продолжительность суток на Бекенштейне – чуть меньше земного «стандарта» - двадцать один час с небольшим. Атмосферное давление – чуть выше земного – 1,17 земных атмосфер. Температура поверхности: в среднем по планете – 43 градуса Цельсия выше нуля, а в обитаемых областях – вполне комфортные для людей и не только для них – 25 градусов. Сила тяжести – чуть-чуть ниже земной – 0,9 «же».       Бекенштейн располагает умеренными запасами полезных ископаемых. Кое-что разрабатывается промышленно, кое-что – полупромышленно, а кое-что остаётся пока в запасниках. Стоило, конечно, больших трудов ограничить аппетиты владельцев горнодобывающих компаний, но, по меньшей мере, уродливых пирамид пустой породы бекенштейновцы не видят до сих пор. А ведь могли бы видеть, если бы… Если бы не сумели остановить жадных бизнесменов. Остановили. В том числе и – переключив их внимание на Уилер.       Ещё этот пояс астероидов, который располагается как раз за орбитой, по которой вокруг местного светила вращается Бекенштейн. Хорошо, что он так близко, хотя… Это ещё как посмотреть. Да, горнодобывающие компании и их партнёры занялись исследованиями и разработкой некоторых астероидов. Прошло всего-то два с небольшим десятка лет. Рывок – рывком, но бесконечного повышения уровня добычи обеспечить не удалось – сил, а точнее – ресурсов - не хватило. Всяких-разных.              Мильгром, именуемый чаще Милгромом – город-столица колонии землян на Бекенштейне. Люди здесь составляют подавляющее большинство, небольшие «анклавы» инорасовых поселенцев присутствуют, но миграция жёстко контролируется и регулируется, потому что и места и всего остального здесь, на планете, очень немного. Удалось остановить разграбление ресурсной базы Бекенштейна и хорошо. Заселили, застроили высотными штыкообразными домами пригодные и безопасные области. Пейзаж, конечно, специфический, сложный, явно неземной, но… Три десятка лет пребывания людей в Большом Космосе после почти столетия освоения Солнечной системы – реального освоения, не виртуального – дали возможность запланировать, даже запрограммировать рывок-скачок.              Селились люди кучно. Высоченные штыки жилых, офисных, производственных зданий иногда напоминали шерстинки – настолько густо строились кварталы в «безопасных» областях. Привыкнуть было… сложно, но если древние говорили, что «человек ко всему привыкает», значит, так оно и есть.       Диана посмотрела на экран. Как раз сменилась картинка, проявился слайд-кадр, отснятый Дианой. Гравилёт забрался на почти максимально разрешённую высоту. Этот снимок Диана сделала сама. За управлением сидел тогда папа, а мама дремала на заднем сиденье. Диана как-то извернулась, высунулась в «верхний люк», так, кажется, называлась эта «опция» и сделала этот снимок. Потом пришлось быстренько возвращаться в салон – на пульте уже мигала яркая лампа. Автоинфор талдычил о недопустимости долгого пребывания на предельной высоте.       Ещё несколько минут задержки – и подлетели бы полицейские гравилёты. Папа быстро закрыл люк крышкой и машина «нырнула» вниз. Вовремя – в двух десятках метрах уже пролетел, снижая скорость и готовясь «зависнуть» полицейский гравилёт.       Диана видела его, но улыбки – довольной и радостной – не скрывала. А зачем? Кадр сделан. И папа не отказал дочке в такой малости. Да и полиция дала ясно понять, что каких-то силовых мер предпринимать не будет, машину и её пассажиров полисмены, находившиеся в спецмашине, опознали в точности и в полноте, а значит… Всё тихо и спокойно.       Подойдя к настенному экрану, Диана вгляделась. Резкость была изумительная. Когда-то, сравнительно давно её называли ещё «никоновской» или «кэноновской». Были в ходу у землян и другие «определения», но эти, как знала Аллерс, наиболее часто встречались в письменных источниках.       Внешне всё выглядело достаточно… Стандартно что-ли. Разнообразие контуров? Было, но в пределах. Всё же высотное здание в три сотни и больше этажей – не тот объект, на котором можно упражняться в «рюшечках». Здесь функциональность важнее всего, а ещё – безопасность. Другая планета, колония, промышленный центр. Потому да, хоть и прослеживалось разнообразие, но оно не «резало глаз». Не лезло на передний план. Не выходило за некие, может быть где-то как-то чётко обозначенные пределы.       На снимке виднелись небольшие личные гравилёты. Бекенштейновцы упрямо именовали флайеры гравилётами – такова была местная традиция, против которой не находилось достаточно весомых аргументов.       Сверху было всё красиво и даже завораживающе – день только начинался, утро оставалось позади. Казалось, что впереди – только мир, только безопасность, только спокойствие. И – рутина обычности, куда же без неё. Главное – плавно, без рывков, без особого напряга жить, работать, действовать.       Небоскрёбы. Таких было предостаточно и на Земле. Строились они и на некоторых планетах Солнечной системы. Там, где для этого были условия. Изначально. Или – созданные в результате терраформирования. Глобального или локального. Сверху-то всё выглядит весьма вдохновляюще и возвышающе. Высота, свет местной звезды. А внизу… Внизу – полумрак и буйство рекламы, которая могла поспорить с системами обычного для людей городского уличного освещения.       Милгром. Столица. Главный город. Промышленный, деловой, культурный центр. В котором было всё – и богатство и бедность, и высота и низость. Всё. Ну – почти всё так, как на Земле.              Третьей планетой был Т'Хоофт. Когда люди вышли за пределы Солнечной системы, они могли ещё впечатлиться: одно дело видеть такие планеты на снимках, полученных с помощью разнообразных телескопов – и не только оптических. И совершенно другое – не только видеть такие планеты на снимках, но и собственными глазами видеть в иллюминаторе космического корабля. Т'Хоофт и был обнаружен экипажем корабля-разведчика землян, когда не удалось по ряду причин добраться для разрядки ядра двигателя до ближайшего газового гиганта, располагавшегося в этой же звёздной системе. Тогда корабль пролетел чуть дальше, приближаясь к светилу. И штурман впервые нанёс Т'Хоофт на звёздную карту. Необщедоступную, кстати. Потом, много позже, точнее – через несколько лет она станет общедоступной. Тогда, когда Т'Хоофт будет изучен стараниями "Хошикири хэви индастриз". Право первооткрывателей, куда же без него. Сейчас Т'Хоофт во всех лоциях и справочниках позиционируется как карликовая планета, обладающая атмосферой из углекислого газа и располагающая богатыми запасами оксида магния. Он, кстати, используется при производстве самых различных товаров – от кабельной изоляции до огнеустойчивых стен быстросборных домов. Запасы полезных ископаемых определены на Т'Хоофте, как «умеренные», поэтому промышленники не особо «зверствуют», рассчитывают на ближайшие две-три сотни лет. Неспешно, спокойно. И – качественно. Так, чтобы не превратить планету в дуршлаг Надо соответствовать лучшим стандартам и постепенно избавляться от статуса «новичков Большого Космоса». Три десятка лет – немалый срок. Пора умнеть и взрослеть.       Диану сейчас не интересовали цифровые характеристики Т'Хоофта. Было желание «пробежаться мыслью» по родной звёздной системе. И понять, что это – большая родина. Которую надо знать, о которой следует помнить. И которую теперь, может быть – очень-очень скоро придётся защищать. От внегалактического врага. От Жнецов.       Четвёртой планетой в системе был Вельтман – водородно-гелиевый газовый гигант. В его атмосфере формировались и продолжали формироваться настолько крупные «буревые ячейки», что их можно было наблюдать даже с Бекенштейна. На орбите газового гиганта находились несколько станций, осуществлявших заправку торговых кораблей гелием-третьим. Была здесь и станция для выработки метастабильного водорода в металлической форме. Как помнила Диана, для осуществления этого процесса требовалось задействовать поля эффекта массы, напряжённость которых далеко выходила за безопасные общепринятые пределы. Водород в такой форме использовался боевыми кораблями станции Цитадель – он был необходим для их маршевых двигателей. Такой источник редкого ресурса нуждался в усиленной защите. Потому, как знала Аллерс, боевые корабли Цитадели практически никогда не покидали орбиту Вельтмана. А корпорация «Дайнамис» неоднократно выходила в лидеры по уровню прибыли, получаемой в качестве платы за производство и передачу в распоряжение ВКС Цитадели столь ценного компонента. Имеющего, без преувеличения, стратегическое для Станции значение.       Постоянное пребывание боевых кораблей ВКС Цитадели в системе Больцман делало эту звёздную систему одной из наиболее активно патрулируемых, а значит – практически безопасных для законопослушных разумных органиков участков в подконтрольной Совету Цитадели области исследованной части Галактики. Пираты, работорговцы, авантюристы и прочие правонарушители всех мастей не решались здесь «буянить» и сколько-нибудь явно «отмечаться». Полицейские и военные силы, дислоцированные в Больцмане, расправлялись с возмутителями спокойствия быстро и крайне безжалостно.       Пятой планетой в звёздной системе Больцман был Фейнман – водородно-метановый газовый гигант, обладающий двадцатью четырьмя спутниками. Сам гигант для разумных органиков, кстати, представлял намного меньшую ценность, а вот на его спутниках добывающие компании пребывали в состоянии непрерывной и жестокой конкуренции. "Хошикири хэви индастриз", "Гуангуй Солюшнс" и "Дайнамис". Все они должны были, согласно условиям официально заключённых и легально зарегистрированных контрактов, продавать добытые материалы только корпорациям, базировавшимся на Бекенштейне. Единственная густонаселённая планета в этой звёздной системе. Поэтому она и получала большие и гарантированные инвестиции в свою промышленность, ведь каждая из фирм желала непременно извлечь из неё максимально возможную прибыль. Сам же гигант, спутники которого подвергались столь серьёзной «разработке», оставался практически нетронутым – он обладал мощной магнитосферой, а непрекращающиеся сильные бури крайне затрудняли его изучение – хоть непосредственное, хоть дистанционное.       Диана вызвала на настенный экран карту звёздной системы. Если разведчик шёл так – лёгкими штрихами, достав из кармашка светоперо, девушка прочертила на экране несколько линий, соединившихся в кривую, то да, действительно, обнаружить планету было легко. А вот если избрать большинство других путей-курсов, то… Не факт, что планета обнаружится именно там, где её ожидают увидеть разумные органики, пусть и осуществившие ряд непростых специальных расчётов и моделирований.       Изображение общего вида звёздной системы пропало с экрана. Его заменила панорама Бекенштейна. Аллерс-младшей очень хотелось дать волю воспоминаниям, тем более относящимся к детству и ранней юности, но… Сейчас не было возможности, да и времени тоже. Взгляд привычно остановился на одном из кварталов столицы планеты – здесь располагался завод по производству оптических приборов. Таких заводов на Бекенштейне было всего три. Если предположения, сделанные специалистами на Иден-Прайме, окажутся правильными, то Жнецы в первую очередь атакуют и постараются уничтожить индустриальные центры. Значит, наибольшее количество атак Жнецов предстоит выдержать именно жителям Бекенштейна. А ведь работа по формированию «сети прикрытия» планеты только-только началась.       Да, Бекенштейн – промышленная колония, а Иден-Прайм – сельскохозяйственная. И по всем более-менее приемлемым раскладам именно бекенштейновцам надо было первенствовать в деле подготовки к отражению атак Жнецов, а получилось так, что лидерство здесь захватили иден-праймовцы. Проще говоря – сельскохозяйственники. Неприятно признавать, но селяне обогнали горожан. Если подтвердится предположение спецов Идена о том, что для парализации индустрии Бекенштейна хватит нескольких залпов с орбиты… То надо максимально ускорить процесс создания вокруг планеты и на планете сети оборонно-защитных центров. А иденцы настаивают ещё на строительстве и скорейшем вводе в строй сегментов, назначение которых – не оборона, а атака. Это – ещё более сложная работа. Всё придётся делать едва ли не одновременно, как минимум – параллельно.       О присутствии в звёздной системе боевых военных кораблей ВКС Цитадели. Или, проще говоря, флота Цитадели… Тоже забывать нельзя. Да, охрана силами части флота Цитадели – полезное дело, но… Усиливать эту группировку придётся. Очень резко и быстро усиливать. А аналитики и прогнозисты Иден-Прайма, подстёгнутые протеанином Явиком, уже сумели подсчитать, что здесь нужно держать не часть флота Цитадели, а едва ли не целый флот, включающий в свой состав несколько дредноутов. Ясно, что такую полутора или двухкилометровую «креветку» может остановить только залп главных калибров нескольких дредноутов, а если в Больцман явятся несколько десятков «креветок»? Тогда и дредноутов придётся здесь держать минимум полтора-два десятка Да, система располагает несколькими планетами и поясом астероидов, но это… Слабое утешение. На такие бои с такими кораблями мало кто мог рассчитывать серьёзно всего несколько дней тому назад.       Нельзя также допустить уничтожения инфраструктуры добывающих, перерабатывающих и распределяющих предприятий – хоть планетных, хоть орбитальных. А это – тоже сложная задача для множества специалистов. Если Бекенштейн – земная колония, то людям придётся очень напрячься. Вряд ли флот обороны Цитадели сможет безопасно, а главное – быстро и равномерно распределиться между районом станции и районом Бекенштейна. Самим землянам придётся справляться. Самим. И – никак иначе.       Диана отошла от настенного экрана, мягко и тихо повернулась, направилась к рабочему столу, но садиться в кресло не торопилась. Остановилась в шаге от стола, посмотрела в окно, но на небоскрёб, а на общую панораму. Глаза отдохнули, а вот разум… Трудно смириться с тем, что твоя родная планета будет атакована «креветками». Внегалактический враг. Сильный, коварный, успешный и… профессиональный.       «Ребёнок колонии» - именно так называла себя Диана. Альянс Систем вложил в Бекенштейн громадные суммы. В общем-то, Альянс и был сориентирован на работу с колониями вне материнской планеты человечества, но одновременно он пытался руководить и жизнью населения Земли, а это было… сложно. Потому колонии - и Бекенштейн не был здесь исключением – старались получить от Альянса максимальную степень независимости. Иногда это им удавалось сделать. Для Бекенштейна близость к Цитадели и наличие её боевых кораблей в пределах звёздной системы означало, прежде всего, возможность быть поближе к Станции и подальше от Земли. И в прямом и в переносном смысле.       Если людей остальные расы разумных органиков – надо же, больше десятка рас вдруг обнаружилось – а ведь рассчитывали на одну-две, максимум – на три. Так вот, если людей остальные расы считали воинами, то… Почему бы не поддержать это мнение. Не словом – делом. И Диана рано сделала свой выбор. Она отслужила в армии Альянса Систем – в космической пехоте, кстати, а затем получила высшее образование и решила специализироваться в журналистике. Выбрала военный сектор и сделала всё, чтобы стать среди его специалистов не только своей, но и одной из лучших.       Она привыкла к командировкам, к походному малоустроенному быту, к тому, что часто не знает, где окажется через несколько часов. Сумела научиться всему, что нужно делать военному журналисту – и снимать сюжеты, и писать тексты, и работать с документами.       Да, она до сих пор считает себя «одной из». Не мнит себя всёумеющей и всёзнающей. Но и прибедняться и унижаться не желает – она слишком хорошо помнит, что там, в полутёмных лабиринтах Милгрома живут многие люди, которым не посчастливилось преодолеть верхнюю границу уровня бедности. Не удалось им и закрепиться сколько-нибудь надолго в так называемом «среднем классе». Или – «среднем уровне». А родителям Дианы – удалось. И путь к этому уровню у них не был лёгким и беспроблемным.       Теперь у неё – собственная передача на военном информационном канале. Она – царица и богиня для нескольких десятков помощников – неплохих и даже очень неплохих специалистов в своих областях. У неё – высокий рейтинг признания среди специалистов и воинов ВКС Альянса Систем и среди обычных штатских землян, имеющих об армейских буднях весьма поверхностное представление.       Сейчас ВКС Альянса Систем… Можно сказать, что «просыпаются». От «спячки». Диана была не просто уверена – убеждена в том, что если бы не работа иденских спецов, то пробудиться от полусна было бы почти нереально. Не видят штатские-гражданские разумные органики, которых, кстати, численное большинство в масштабах исследованной части галактики. Не видят они в опогоненных соплеменниках – и не только соплеменниках – необходимую и реальную силу. А теперь… Теперь придётся сделать очень много для того, чтобы они увидели. Прониклись и поняли. Нет, не то, что могут и дальше бездельничать и предаваться увеселениям. А то, что в будущей войне придётся воевать всем – и военнослужащим и гражданским разумным органикам. Для того чтобы не просто выжить, но и победить внегалактического врага. Прервать цепь Жатв, прервать цепь Циклов. Отправить Жнецов навсегда в прошлое.       Аллерс-младшая склонилась над столом, нажала несколько сенсоров на клавиатуре настольного инструментрона. На вспыхнувшем экране проступили «окна» с уже загруженными текстами. Все они касались событий, так или иначе связанных с экипажем и командой фрегата-прототипа «Нормандия». Если уж фрегат точно будет дрейфовать в одном из участков внешнего рейда Станции, то его обитатели не замедлят проявить деловой и многогранный интерес к Цитадели. И к её обитателям – тоже. Не надо быть провидицей, чтобы обоснованно предположить: прибытие и пребывание нормандовцев может встряхнуть так же Цитадель как всего несколько суток назад – хоть земных, хоть общегалактических – встряхнуло Иден-Прайм.       О том, что следует делать её коллегам-помощникам – будет время подумать. Немного позднее. А сейчас… Сейчас следует решить, как действовать ей самой.       Как военный корреспондент Новостной сети Альянса Систем, Диана могла достаточно близко «сконтактировать» с фрегатовцами. Всё же она не гражданский человек, точнее – не полностью гражданский. Это уже – достаточно значительный «плюс», открывающий многие двери и убирающий многие заслоны. У неё – своя собственная передача на Новостном канале, в его военном сегменте, а это для кадровых военнослужащих-профессионалов – ещё один огромный плюс, резко и существенно усиливающий позиции собеседника. И уж если действительно нормандовцы решили не брать на борт своего корабля никого из гражданских-штатских, то она-то может себе позволить достаточно просто и быстро преодолеть этот запрет-ограничение. И – получить «прописку» на борту фрегата-прототипа, который от Цитадели уйдёт в длительный и сложный полёт по исследованной части галактики.       Для чего? Собирать информацию о реальном положении дел. И, как обоснованно предполагают уже сейчас многие разумные органики – от любопытствующих до специалистов – этим фрегатовцы не ограничатся. Их задачи – гораздо шире, сложнее и труднее банального накопления всевозможных данных. Пребывание на «Нормандии» религиозного лидера расы азари – матриарха Бенезии Т'Сони, а также – двух действующих – вряд ли бывают бывшие – Спектров Совета Цитадели, профессиональных воинов-турианцев. И, конечно же, единственного, оставшегося в живых представителя ключевой расы прошлого Цикла – протеанина Явика. Всё это однозначно указывает, что спектр задач, проблем и вопросов, которые намереваются решать нормандовцы – намного шире и, конечно же, сложнее.       Если Совет не получит Маяк – что-ж. Это решение принял протеанин – владелец артефакта. Полноправный, кстати. Любой юрист это «на пальцах» докажет за очень короткое время. Зато теперь есть у нынешних разумных органиков полно доказательств вероятности осуществления атаки со стороны вторгшихся в Галактику гигантских разумных кораблей. С целью «выпиливания» всей развитой разумноорганической жизни в галактике. Ну, если не во всей, не надо преувеличивать, всё же, то… В очень значительной по масштабам её части. И это важнее получения артефакта. Важнее. А если прислушаться к мнению фрегатовцев, утверждавших, что «выпиливанию» будут подлежать все без малейшего исключения разумные органики, то… На душе становится совсем кисло. И… горько.       Взгляд Дианы скользил по строчкам текстовых файлов, открытых в отдельных «окнах». Многое, очень многое было знакомым. Было на что опереться. Было. Не первый день коллеги и подчинённые-помощники Аллерс-младшей работали по тематике, так или иначе связанной с происшедшими на Идене изменениями. Встряхнулись многие редакции, студии, каналы. И – не только у землян. Но и у турианцев, и у азари. Если оживление у турианцев было более-менее понятно, как-никак в реальность этого мира вернулся легендарный Сарен Артериус, о котором уже многие годы никто ничего определённого и сказать-то не мог, то активизация у азари настораживала.       Похоже, что возвращению в реальность этого мира религиозного лидера расы азари матриарха Бенезии её соплеменницы – не сказать что уж все поголовно, но надо признать – значительная часть – совсем не рады. Если появление Бенезии на Идене было воспринято с очень сильным недоверием в среде синекожих красоток, то… Появление матриарха на Цитадели уже незамеченным и недоказанным не пройдёт.       Вряд ли фрегатовцы об этом не догадываются и вряд ли они этот вариант не просчитывали. А если просчитали, то Бенезия далеко не сразу появится на Цитадели лично. Да и на связь она ни с кем, исключая фрегатовцев, также выходить, скорее всего, не будет. Значит, местным станционным властям до неё – не дотянуться. Ни в прямом смысле, ни в переносном. Не будут ставить нормандовцы под удар пожилую азари. Не будут. А вот обустройством базы на Цитадели обитатели фрегата займутся сразу и всерьёз. И, вероятнее всего, именно этому и будет посвящена основная часть времени, отведённого на стоянку фрегата на внешнем рейде Станции.       Да, уже известно, что нормандовцы планируют «с нуля» набрать персонал для «научной группы». Фактически – базового звена своего офиса, своей штаб-квартиры на Цитадели. И параллельно, конечно, они будут изучать, причём очень плотно и подробно, обстановку на станции. И общаться, контактировать с очень многими разноуровневыми разумными органиками. Расовая принадлежность здесь играет очень малую роль – ясно, что предстоящая война потребует участия всех без исключения известных рас. И протеан, кстати, тоже придётся записать в известные, исключив их из списка вымерших, умерших, уничтоженных.       Из «мелочёвки» корреспондентам альянсовского новостного канала и тем более тем, кто имел отношение к его военному сегменту, было известно, например, что фрегатовцы планируют сдать в СБЦ с позором уволенного бывшего снабженца фрегата. Если верить документам, а не верить им оснований никаких нет, то за этим человеком тянется такой «шлейф» прегрешений, что надо будет очень постараться, если захотеть найти для него мягкого военного судью. В свете перспективы войны со Жнецами мало кто в Альянсе теперь хотя бы на словах сомневается в том, что мирное время подходит к концу. А значит, судить этого бывшего снабженца будут, вполне возможно, уже по законам военного времени. Уж фрегатовцы, возмущённые и где-то даже обозлённые проделками бывшего снабженца и их последствиями, постараются возместить ущерб по самым высоким ставкам. Это означает, что снабженца закроют в камере предварительного заключения СБЦ Цитадели настолько быстро, насколько это вообще позволяют приличия и протоколы деятельности лучшей и сильнейшей правоохранительной структуры Станции. А после того, как снабженец временно поселится в одноместной камере, у него останется только один путь – на Землю. Под суд. Источники в «военном крыле» Альянса Систем уже сообщили – где доверительно, а где - рассчитывая на дальнейшее взаимовыгодное сотрудничество с мастерами клавиатур и видеосъёмочных дронов о том, что снабженцу светит как минимум длительное тюремное заключение с обязательным привлечением к физическому труду. На благо Альянса Систем, разумеется.       Хорошо. Об этом «персонаже» можно больше не беспокоиться – СБЦ выполнит свою часть работы нормально. Быстро и чётко. Мотиваторов – хоть отбавляй, почти четверть личного состава экипажа и команды прибывшего к Станции корабля: двое турианцев-Спектров, религиозный лидер расы азари и самая сильная и тяжёлая «артиллерия» - протеанин Явик.       Никаких сомнений в том, что очень многие журналисты, так или иначе, но просчитывают для себя вероятности и сценарии попадания на постоянное жительство на борт «Нормандии» у Дианы не было – всё стандартно и выбор вариантов здесь очень небольшой. И большинству мастеров клавиатур и видеодронов здесь приходилось вспоминать неоднократно озвученный и зафиксированный «выбор», сделанный нормандовцами ещё на Иден-Прайме: «на фрегате – только военнослужащие». Как ни посмотри на это, он правилен. В первых рядах с врагом должны встречаться воины. Профессионалы, а не любители. Хотя… Теперь на Идене и Ополчение – в большом-большом почёте. Конкурс туда – уже не двадцать, а тридцать человек на место. Как в не самые слабые университеты Солнечной системы – хоть марсианские, хоть земные.       Ну, хорошо, примем гипотетически за вариант то, что фрегатовцы согласятся и примут Диану у себя на «Нормандии». Дадут ей возможность видеть жизнь экипажа и команды экспериментального корабля так сказать, изнутри. А что должна будет делать или, точнее, что сможет делать сама Диана? Создавать, к примеру, репортажи о работе фрегатовцев. Самой разнообразной. Рутинной и не очень. Ясно же, что после того, как фрегатовцы поработали на Иден-Прайме, информация об их реальной повседневной жизни будет цениться. А если совместить эту информацию с информацией о реальной, не приукрашенной жизни других населённых миров – да хоть целых звёздных систем, а также отдельных планет и станций – тут и на серию репортажей, причём на большую серию можно будет замахнуться. Эти репортажи, возможно, поднимут боевой дух защитников органической разумной жизни в Галактике.       Не хочется каждый раз уточнять: «в исследованной разумными органиками части галактики». Стремление к краткости и минимализму очень распространено среди журналистов – дают тебе две минуты – и изволь соответствовать. Не выходи за рамки. Обрежут – и подписи не дадут. А без подписи – рейтинг упадёт. И серьёзно упадёт.       До попадания на борт «Нормандии» - ещё очень далеко. Несомненно, что журналистская братия будет проявлять серьёзный, сильный и ощутимый интерес к тому, как будут действовать нормандовцы на Станции. Здесь у них дел много – и намечено и запланировано. Да, разберутся они – с помощью СБЦ, конечно, с проблемой бывшего снабженца. Будут в основном заниматься поиском приемлемых для себя вариантов размещения базы – штаб-квартиры, а также, когда найдут – её обустройством. Плюс – постоянное, многоуровневое общение. Как с «верхами», так и со «средним классом» и «низами» населения Станции.       В индивидуальном порядке, конечно - толпы нормандовцев нигде ожидать не приходится. Одна эпопея турианцев-Спектров чего стоит. Ясно, что нормандовцы будут действовать поодиночке, редко когда парами. А под защитой и опекой таких спецов, как турианцы-Спектры, двое «эн-семёрок»-спецназовцев и, конечно же Явика… Нет, с нормандовцами под такой «бронёй» ничего плохого не случится. Попытки, ясное дело, будут, а вот об их успешности, во всяком случае – большой успешности – придётся забыть. Надолго. Если не навсегда.                     Так что придётся весьма плотно понаблюдать за нормандовцами. Будет, чем занять эфирное время, закреплённое за передачей. И будет, чем занять практически всех помощников. Редко когда такое бывало раньше. А теперь, вероятнее всего, такое будет почти постоянно. Страшная война – на пороге. Осталось совсем немного до первых залпов. Впрочем, если верить нормандовцам, эта война тоже будет необычной. Возможно, даже гибридной, ползучей. Так что… официального объявления войны, может быть, глупо и ожидать. Разумные корабли-полумашины не будут опускаться до таких сценариев. Не будут. А если так… То… война фактически уже идёт. С того момента, как из облака космической пыли у Идена проступили контуры гигантской «креветки» - легендарного Жнеца.       Пальцы рук Дианы коснулись сенсоров инструментронной клавиатуры. В отдельном окне проступили первые строчки. План работы. Она – руководитель команды, значит, ей и планировать рамки деятельности коллектива. Так всегда было, есть и будет. И – предстоящая работа не касается только её самой. Она касается всех членов группы, ответственной за передачу. Новости – новостями, но теперь нужно будет давать разноплановую информацию. И начать следует с момента подлёта первых фрегатовских челноков к Станции. Можно не сомневаться в том, что на причале, куда диспетчеры направят нормандовские челноки, будет не протолкнуться от коллег-журналистов, дронов там тоже будет немало, вполне понятно желание спецов запечатлеть происходящее в максимальной полноте. И самой Диане тоже предстоит побывать там. Нет, не для того, чтобы непременно взять интервью – вряд ли фрегатовцы уделят общению с журналистами даже минуту – а для того, чтобы самой многое почувствовать и – понять.       Потом, возможно, она станет своей на борту корабля. Если на это дадут согласие фрегатовцы. Возможно, этот вопрос будет окончательно – положительно или отрицательно – решён перед самым отлётом последнего фрегатского челнока со Станции. Не раньше. Вполне предсказуемый и вероятный вариант развития событий. А до этого момента предстоит провести большую работу по фиксации – максимально полной и детальной – всех направлений деятельности нормандовцев на Цитадели. Максимальный охват.       Потому-то Диана и писала сейчас предельно краткие пункты плана. Потом, позднее, она сможет дополнить каждый пункт тезисами, а то и конспектом. Которые уже подлежат чаще всего обсуждению с членами команды – им тоже достанется немало работы, ведь одной везде не поспеть, а в том, что нормандовцы будут действовать сразу по многим направлениям - уже сомневаться-то и не приходится.       Пальцы привычно нажимали клавиши, взгляд не отрывался от экрана. Удобно и быстро. Военные журналисты, военные корреспонденты на любой войне и тем более на такой, уровня галактической, уровня, можно сказать, мировой, являются сильным военным активом. Военным ресурсом. Они – не только летописцы, они своей профессиональной деятельностью призваны и обязаны усиливать другие активы - хоть военные, хоть гражданские. Правда о войне – оружие посильнее многих пушек, торпед и излучателей. Воевать будут все без исключения разумные органики. Если и будут «уклонисты», то их количество можно считать исчезающе малым и даже стремящимся к нулю.       Очень хотелось бы регулярно брать интервью у ключевых фрегатовцев. К числу которых, безусловно, относятся капитаны Андерсон и Шепард. Спецназовцы высшего уровня подготовки, командир корабля и его старший помощник. Вряд ли Шепард вот так сразу будет давать на вопросы Аллерс развёрнутые полные ответы: журналистка для него – никто и зовут её никак. Возможно, что и имя и фамилию интервьюерши старпом не запомнит с первого раза. А если и запомнит – спецназовец он или нет, в конце-то концов – то вряд ли покажет это сколько-нибудь явно. Поначалу. А там… Как сложится. Либо по максимуму, либо по средней «планке», либо – по минимуму. Шепард может и неожиданно закончить любое интервью – хоть заранее согласованное, хоть спонтанное. Обычная реакция разумного органика и к ней любой вменяемый журналист должен быть готов, тем более, если он претендует на то, чтобы и дальше носить звание военного журналиста.       Вопросы, которые Аллерс уже сейчас планировала задать Шепарду – он её интересовал по понятным причинам больше, чем командир Андерсон – могли касаться не только жизни обитателей фрегата, но и происходящего в обитаемых мирах, а также, конечно же, на Цитадели. Вопрос – ответ, вопрос – ответ. И так – до того момента, пока не иссякнут вопросы или пока Шепард не даст понять, что не может – или - не хочет дальше отвечать на всё новые и новые вопросы. В конечном итоге, он – старший помощник, у него дел служебных на корабле – немало. А если он ещё и возглавляет группу высадки, то тем более у него мало времени на разговоры. Даже если они часто определяются как «интервью». Под прицелом камер и микрофонов дрона.       Взгляд Дианы остановился на одном из экранных «окон», в котором находился официальный портрет Шепарда. «А мужчина он… ничего. Видный, – отметила Аллерс-младшая. – И… Интересный. А значит, с ним можно, хм, выйти будет за пределы журналистской этики. Есть и повыше этика – этика взаимоотношений мужчины и женщины. Нет, я не говорю, что сразу прыгну к нему в койку, но поцеловаться то мне с ним уже сейчас хочется. Даже очень хочется. И не по-дружески поцеловать его в щёку, а в губы. Непременно в губы!».       С некоторым трудом и неохотой оторвав взгляд от портрета старпома «Нормандии», Диана подумала о том, как она должна будет действовать, если попасть на фрегат-прототип ей не удастся даже в самый последний момент. Несколько нажатий клавиш – и в появившемся новом окне на экране проступают общие характеристики дредноута «Шаста». Большой, мощный, сильный корабль. Такой даже Жнецу будет непросто уничтожить. И потому… Потому именно на нём и будет находиться Аллерс-младшая. Не одна, конечно, с большей частью своей команды. Находиться всё время этой галактической войны. До победы. Или – до поражения.       Набрав на цифровой клавиатуре недлинный код, Диана вчиталась в строчки текста, появившегося в ещё одном окне. Завещание. Обычное, не содержащее никаких секретных сведений. Такое писали практически все журналисты, а уж военные писали в первую очередь. Сразу, как получали допуск к военным каналам информации. Текст завещания мог меняться бесчисленное количество раз. Диана прочитала его до конца, убедилась, что абзац, в котором она отписывает крупную сумму кредитов на счёт Школы журналистики Университета Милгрома Россберга, никуда не делся – отказываться от такого действия Аллерс-младшая пока не хотела, в конечном итоге эта Школа – её альма-матер, как журналиста. Да, поначалу гражданского. Потому… деньги в любом случае лишними не будут. Если они пойдут на стипендию для новичка из «низов», о чём в завещании тоже говорилось – будет очень хорошо. Поддержка в самом начале пути – любого пути – очень важна, ценна и необходима.       Закрыв файл с завещанием, Аллерс положила руки на подлокотники рабочего кресла, дала себе возможность расслабиться, откинувшись на спинку и положив голову в мягкие объятия подголовника. Сидячая работа для журналиста – явление очень и очень временное. Скоро придётся побегать и походить. Очень много. И – очень долго.       Сложно будет жить на «Нормандии». Очень сложно. Но сложности с лихвой компенсируются ценностью и даже уникальностью любой информации, добыть которую можно только внутри корпуса «Нормандии». Да, фильтрация будет драконовской. В этом Аллерс-младшая и не сомневалась. Один Явик с его расовыми возможностями и способностями чего стоит. А если его «инструментарий» дополнить знаниями и умениями турианцев-Спектров и двух офицеров-спецназовцев высочайшего уровня. То можно не планировать и даже не мечтать о том, чтобы сболтнуть чего-нибудь «на сторону».       А вот обычные отношения… Тут тоже не всё просто. Протеанин – отпадает. О том, что он именует нынешних разумных органиков – и не без оснований, кстати, примитивами, не знал только очень ленивый и нелюбопытный современник Дианы. Потому, при всей уникальности вряд ли он выйдет за пределы «минимального служебного протокола».       Матриарх азари? Тоже отпадает, во-первых, постольку, поскольку она не будет пребывать на борту военного фрегата постоянно – только до того момента, как корабль прибудет в азарийское пространство. И, во-вторых, потому что она слишком неравнодушна к Шепарду и сама замужем за не последней по уровню мощи и значимости азари – Мятежным Матриархом Этитой. И в-третьих, пожилая азари страстно желает воссоединиться со своей дочерью, с которой не виделась и не общалась, страшно подумать, пятьдесят лет по человеческому счёту времени. Так что и здесь выходов за пределы минимального протокола ожидать, мягко говоря, не приходится.       Турианцы – Спектры? Нет, тут вообще ничего не получится. Принципиально отличная от людей раса, причём на самом низком, можно сказать, «аппаратном» уровне. Декстроаминокислоты, гм, другие. Не хочется сейчас лезть в детали. Очень не хочется. Служебный протокол, не самый минимальный, конечно, но тоже очень ужатый.       С врачом фрегата пообщаться? С Карин Чаквас? Можно, конечно. И даже общение легче будет – всё же женщина стопроцентная. Соплеменница. Но опять-таки нельзя забывать о том, что она весьма неравнодушна к Андерсону. Потому ограничения – будут. И достаточно серьёзные.       С остальными фрегатовцами Аллерс-младшую сейчас как-то и не тянуло общаться. Стандартные «установочно-анкетные» данные на них ей были известны, но… Пока даже в предварительном виде не существовало у Дианы никаких мыслей относительно тем для разговора с пилотом фрегата или с его навигатором или с его главным инженером.       Много мужчин на борту фрегата. Много. И многие из них – весьма видные. Но… они все изменились. После Иден-Прайма. Все. И потому… неуставные отношения, проще говоря, межличностные отношения близкого рода – или характера – кому как легче воспринимать и определять – вряд ли будут эффективными и тем более – результативными. Интрига, флирт – пожалуйста, но вряд ли будет что-то большее. Работы будет предостаточно, воинская служба ежедневно и ежечасно своего требует. На безделье мало времени остаётся. А на отдых – и того меньше. Добро, если удастся вклиниться с обычным коротким интервью в пять вопросов, а то ведь и такой малости может не получиться.       Встрепенувшись, Аллерс-младшая склонилась над клавиатурой инструментрона. Убрав большую часть открытых «окон» с экрана, Диана приступила к доработке плана, рассчитывая через час-полтора приступить к его тезированию, а затем – и к составлению и написанию к каждому его пункту более-менее развёрнутого конспекта.