Сверкающие глаза

      Тевос была недовольна. С самого утра день – не задался. Такое уже было – и не раз, но сегодня… Ладно, азари-матриарху как-то удалось не переколотить гору посуды у себя на кухне, но ведь очень хотелось! Ещё как хотелось!       Хорошо ещё, что включила автопилот и тихо и спокойно добралась на личном флайере до квартала, в котором традиционно располагались Аппараты Советников Цитадели. Благодаря автопилоту – тихо и спокойно. Что ей перед самой собой-то скрывать? Хотела ведь взять управление на себя. Ещё как хотела! Несколько раз касалась пальцами панели с сенсорами системы приоритетного управления. Это ведь её личная машина или чья? Её. А значит – имеет право ею рулить. Вот и хотела рулить, но странное дело, как только она несколько раз прикасалась пальцами к сенсорам, желание порулить очень быстро слабело. Какими-то странными волнами приходило – и снова слабело.       «Весёлой» полёт-поездка получилась.       Выйдя из салона на площадке, Тевос огляделась по сторонам и не спеша направилась к порталу входа.       Поклоны, улыбки, подобострастные взгляды. Изо дня в день одно и то же. Как только ты пересекаешь весьма условную границу возраста матриарха и достигаешь сколько-нибудь высокого должностного положения, очень многие разумные, которые всего этого не достигли… начинают считать тебя чем-то вроде «службы помощи попавшим в беду».       Просьбы, мольбы, слезливые рассказы о тяжёлом беспросветном житье-бытье. Всё это водопадом рушилось на сотрудников отдела внешних связей Аппарата Советника Азари. А ведь казалось, что в этот отдел будут направляться важные и нужные письма. Поначалу так и было, но потом… Азари ведь очень многочисленны – миллионы и миллиарды живут в самых разных мирах исследованной части галактики. Потому ждать даже приблизительного единообразия в поведении… Глупо. Для матриарха азари – глупо вдвойне. А может быть – втройне.       Поднимаясь по лестнице – кровь бурлила, недовольство и раздражение уменьшаться не желали, и, если бы матриарх-Советник выбрала лифт… В тот момент она не была уверена, что кабина доберётся до нужного этажа в целости и сохранности. Со всем живым содержимым внутри. Поэтому, волевым усилием подавив стремление пойти к лифтовому холлу, Тевос прошагала к лестничному холлу и, чувствуя нарастающее изумление, удивление, а временами даже форменное, как выражаются земляне, охренение сотрудников Аппарата, стала подниматься по лестнице. И хотелось бы останавливаться на каждой третьей или пятой ступеньке, но… Нельзя показывать перед клерками свою слабость. Нельзя.       Вот и нужный этаж. Кто-то угодливо распахнул дверь, отступая в сторону, кто-то поспешно юркнул в какой-то кабинет, кто-то, преодолевая «возрастную» слабость, добежал до коридорного перекрёстка, стремясь уйти из поля зрения идущей неспешным шагом Советницы-азари.       Обычная картина. Кто-то радуется твоему появлению, но таких – мало, кто-то равнодушно воспринимает сам факт твоей «материализации» здесь и сейчас – таких тоже не так уж и много. А самое поганое, что очень много недоброжелателей. Всяких-разных. Вот эти зыркнут глазами – так хоть вешайся. А уж о всяких репликах за своей спиной, пусть и озвученных шёпотом… Тевос знала достаточно много.       Приходилось терпеть. И уметь не замечать. Как говорят земляне: «На каждый чих не наздравствуешься?» Именно так. Иногда получается не замечать, иногда – нет. Разнообразие. Хоть такое, а то ведь… Чем дольше живёшь, тем… меньше встречаешь этого разнообразия.       Прошла в крыло, где располагался рабочий кабинет, вошла в приёмную, поздоровалась с секретарями и ассистентами. Прошла в свой кабинет, привычно огляделась по сторонам. На ближайшие часы – это её убежище.       Надо ведь как-то разобраться со своим внутренним настроением и состоянием. Потому что… Пока дошла до своего крыла, того самого, где кабинет… Два-три раза хотелось активировать биотику и устлать коридоры и переходы трупами. И кто бы ей объяснил, почему такой раздрай в душе.       Дверь плотно закрыта, окно – занавешено. Вот стол, обычный, рабочий, вот кресла, вот стулья. Вот стол для совещаний, вот уголок отдыха. Всё вроде привычно и обычно, но спокойствия даже самого минимального – нет.       На столешнице теснятся ридеры. Напротив кресла – две стопки ридеров с самыми важными документами, отчётами, подборками. Заведённый порядок позволяет держаться в рамках. Позволяет… Но – не сегодня.       Надо собраться и надо заставить себя поработать. Хотя бы полчаса, час, а там, может, этот раздрай утихнет. Хотя… Очень неспокойно на душе и очень, очень горько.       Что-то вокруг слишком стало быстро многое, слишком многое меняться. Стара она, матриарх азари Тевос, для таких быстрых и многочисленных изменений. Стара. А как подумаешь, что тебя отодвинут в сторону, дадут пенсию, пусть и очень большую и выпрут за пределы политики и власти… И снова решаешь, что только став трупом, покинешь это кресло и этот пост. Может быть, азари – все такие. Может быть – большинство, а может быть – значительная часть.       Из тех, кто прорвался к таким высотам – наверное, всё же, большинство. Наркотик? Возможно, что и наркотик. Но без этого наркотика жизнь превращается в простое бессмысленное переползание из одних суток - в другие, из одной недели - в другую. Из декады - в декаду, из месяца - в месяц. Из года - в год.       Ладно. Надо сесть и поработать. Хорошо ещё, что утро здесь достаточно, хм, безусловно, всё же один из самых элитных районов станции, можно себе позволить даже голографическое небо созерцать.       Пока что видеть Тевос пришлось только собственный кабинет, погружённый в полумрак.              Подойдя к креслу, азари-матриарх хотела было присесть, но её внимание внезапно привлекло марево в правом дальнем углу кабинета. В комнате и так было достаточно темно, но… Это марево в рост азари… Какое-то оно слишком необычное.       - Не садись, – прошелестел голос в сознании Тевос.       Странно знакомый голос. Вроде и слышала его когда-то, но сейчас даже под пыткой, наверное, вспомнить бы не смогла.       - Ты и под пыткой не вспомнишь меня. Но мне и не нужно, чтобы ты меня вспомнила. Мала ты слишком для такого, – продолжал голос.       Физически он исходил из марева. Во всяком случае, Тевос была в этом уверена. А фактически… Фактически он звучал, продолжал звучать в её сознании. И азари-матриарх понимала, что если она хоть полсловечка кому-нибудь из помощников, секретарей, референтов скажет, что слышит голоса – она в момент лишится поста. И тогда…       - Ты быстрее лишишься поста, если не будешь выполнять мои приказы, – прошелестел голос. – И да, я тебя слышу. Слышу, что ты думаешь, слышу, что ты сказала бы вслух.       Марево оформилось в фигуру пожилой азари-матриарха. Лицо соплеменницы Тевос было незнакомо. Хотя… Её же предупредил этот голос, что вспомнить обладателя голоса она не сможет? Предупредил.       - Именно, – подтвердил голос. – Предупредил. А сейчас – к делу. Ты отдашь приказ об обстреле подошедшего к Станции фрегата «Нормандия».       - Я не… - попыталась было возразить Советница.       - Не «некай», азари, – оборвал потуги Тевос голос. – Я же сказал, что мала ты слишком для такого. Возьми верхний ридер из правой пачки прямо перед тобой. Включи - и ознакомься с файлами. Сразу скажу – файлы уничтожатся сразу по прочтении. Так что предать их огласке ты не сможешь, – фигура азари стояла неподвижно, но губы… Губы определённо шевелились в такт слышимому Тевос голосу. Могло вполне показаться, что эта азари говорит вслух, но в кабинете стояла полная тишина.       - Давай, открывай файлы и читай. Времени мало, а тебе надо отдать распоряжения, – поторопил голос. – Да, я - беспощаден. А ты – ленива. Давай, читай!       Тевос протянула руку, взяла указанный голосом ридер, включила и открыла первый файл.       - Читай, читай. И выполни всё так, как там написано. В твоих интересах повиноваться, азари, – продолжил голос, дав Советнице несколько секунд тишины. – Действуй.       Активировав настольный инструментрон, Тевос отдала несколько устных распоряжений. Вполне нейтральных. Внешне.       - Тебе страшно? Понимаю. Стрелять по военному кораблю расы-неофита – страшно. Могут последовать ответные меры. Возможно, что крайние, – голос уютно угнездился в сознании Тевос. – Продолжай.       - Но… Дальнейшие мои приказы… - пролепетала Тевос.       - Будут выполнены, – голос посуровел. – Ты думаешь, ты одна на меня работаешь? Нет. Ты – одна из очень многих. И те, кто будет выполнять эти твои приказы, будут повиноваться мне. У них нет другого выхода. И да, ты их не узнаешь, а они – не признаются. Наше влияние – выше вашего понимания, азари. И не спрашивай меня, много ли нас. Отвечу сразу – много. Очень много. Продолжай отдавать приказы, азари. Время – дорого.       Тевос, поглядывая на экранчик ридера, склонилась над столом, набирая на клавиатуре инструментрона тексты распоряжений. Может быть, действительно голос - влиятелен.       - О, да – прозвучал снова в сознании Советницы тот же голос. Спокойный, размеренный и уверенный. – Я – очень влиятелен. Работай, работай.       Тевос примерно представляла себе цепочку, по которой пойдут отданные ею письменные распоряжения.       - Концов никто не найдёт, – уточнил голос. – Так что не силься понять – это выше твоего уровня понимания, азари. Работай.       Если на каждом этапе сидят те, кто повинуется голосу точно так же как она… Какой смысл тогда во всей этой пирамиде?       - Никакого, азари. Вы сами придали этой пирамиде смысл и всемерно держитесь за этот смысл, защищаете его, – голос по-прежнему звучал уверенно и чётко. – Смыслов – много, а жизнь у разумного органика – одна. И шарахаться из стороны в сторону – сами так захотели – приличествует только в юности и в молодости. Дальше менять выборы как-то становится всё труднее и труднее. Работай, азари, работай.       Тевос набирала распоряжение за распоряжением, смутно понимая, что делает что-то не то и не так. Но остановиться и воспротивиться – в эти минуты она чувствовала, что у неё просто не хватит ни смелости, ни духу даже попытаться.       - Правильно думаешь. Не хватит, – снова прозвучал в сознании Тевос голос. – Ты слаба. Возраст, болезни, усталость. Всё в комплексе подготавливает твоё тело к переходу в тлен. Тлен! – возглас заставил Тевос вздрогнуть всем телом. Разве что руки не задрожали, а так… Вздрогнула матриарх очень сильно. – Скоро будет и твой момент передать своё тело нам для Тлена.       - Я как-то… - пробормотала Тевос, продолжая набирать тексты распоряжений.       - Не собираешься умирать? Тебе напомнить, что смысл вы, разумные органики, создаёте сами. И поддерживаете сами. А так ничего из происходящего вокруг особого смысла не имеет, – продолжал голос. – Будешь послушна и исполнительна – проживёшь подольше. Не будешь послушна и исполнительна – умрёшь мгновенно, а твоё тело достанется нам. Душа, кстати, тоже. Мы умеем ловить и тела разумных органиков и их души. Хотя… Совсем не считаем себя великими и всесильными. Работай! – чуть повысил свою громкость голос.       - Работаю, работаю, – поспешно пробормотала Советник.       Голос не лгал. Если бы Тевос знала… Но она не знала, для неё пирамида исполнителей была достаточно эфемерной, на уровне голой, составленной кое-как схемы. Исполнители - повиновались. То ли распоряжения были составлены особым образом, хотя внешне были совершенно обычными, то ли ещё что, но указания достигали нужных исполнителей и те начали воплощать их в реальность.              - Командир. – Джеф кивком поблагодарил собиравшегося уходить на отдых сменщика-пилота и уселся в кресло, активируя канал аудиосвязи с каютой Андерсона. – Если уж журналисты нас взяли в оборот…       - Понимаю, Джеф, – откликнулся «первый после бога». – Что-ж, давай потихонечку двигай «Нормандию» к внешнему рейду. Потихонечку, понял?       - Как не понять, командир, – подтвердил Моро. – Тут до сих пор вокруг нас немало их катеров и челноков вращаются. Того и гляди, попытаются таранить.       - А ты постарайся сделать так, чтобы обошлось без таранов, Джеф, – сказал Андерсон.       - Ясно, сэр. – Джеф поправил свою кепку и активировал две дополнительные клавиатуры, выходя на связь с Диспетчерской Службой Цитадели. – Цитадель-главная, я – фрегат «Нормандия». Прошу радиус и курс на выделенный для фрегата участок Внешнего Рейда. Повторяю: Цитадель-главная, я – фрегат «Нормандия». Прошу радиус и курс на выделенный для фрегата участок Внешнего Рейда.              Первой жертвой внутренней силы не слишком обычных «распоряжений», пришедших «с самого верха» стали диспетчеры Службы движения. Тогда-то и была выключена связь с бортом фрегата. Временно, но – в нужный момент.              Андерсон встал с кресла, подошёл к каютной двери. Что-то беспокоило его. Очень беспокоило. И не катера и челноки журналистов, продолжавшие виться вокруг корабля – инженеры, техники, РЭБовцы сделали всё, чтобы охочие до сенсаций и секретов писаки и снимаки не получили никаких данных, позволяющих выйти за пределы обзорных заметок и статей.       - Вахтенный, – командир фрегата прикоснулся к наушному спикеру.       - Здесь вахтенный, командир, – откликнулся офицер, стоявший у Звёздной Карты.       - Боевая готовность - номер два. – Андерсон открыл каютную дверь, переступил порог, прикидывая, за сколько секунд он успеет добраться до постамента Звёздной Карты.       Выходило, что за минуту-полторы. Можно было бы и быстрее, если бежать, но бежать – не хотелось. Вспомнилось, как он впервые узнал, что бегущий старший офицер вызывает в военное время не смех, а панику.       - Есть, командир. Боевая готовность номер два, – ответил вахтенный офицер, склоняясь над Картой и прикасаясь к сенсорам нескольких клавиатур. – Выполнено, командир.       - Особое внимание – на оружие Станции - в секторах, рядом с которыми проходит курс корабля. – Андерсон в этот момент уже был на лестнице.              Второй жертвой странных распоряжений, пришедших « с самого верха» стали командиры батарей орудий противокорабельной обороны Станции, вынужденные отдать серии протокольных приказов на активацию орудийных систем в боевом режиме. Именно к этой работе они готовились месяц за месяцем и год за годом. Привычное дело, которое когда-то должно было перерасти из тренировок в боевое применение. Есть орудие. И есть цель для этого орудия. Задача – уничтожить цель. Обычная и привычная. А значит – «будет исполнено». И – никак иначе.              - Есть, командир, – отозвался вахтенный, заметив мерцание в одном из секторов Карты. - Вижу движение. Станция активировала пять бортовых противокорабельных систем. Секунду…              Третьей жертвой странных распоряжений, пришедших «с самого верха», стали командиры нескольких кораблей, нёсших боевое дежурство по охране Станции. Рутина, перемежаемая тренировками. И в самом деле-то: кто будет атаковать Станцию, находящуюся под такой мощной охраной? Скорее дойдёт до того, что в очередной раз корабли охранения получат боевой приказ на уничтожение какой-то «скорлупки», нарушившей одно или несколько правил. А то, что такой «скорлупкой» вдруг оказался разведфрегат-прототип – случайность, не более того. Приказ на активацию орудийных систем в боевом режиме многие члены экипажей фрегатов Флота Охраны Цитадели восприняли как желанную перемену в унылой череде воинских будней.              - Три фрегата Флота Охраны Цитадели тоже активировали оружие, – доложил вахтенный офицер. - Подтверждаю. Пять станционных противокорабельных систем и три фрегата - против нас. Приказ?       - Поддерживать боеготовность-два. Скрытно активировать средства подавления наведения. – Андерсон подошёл к постаменту Звёздной Карты, поднялся на постамент, сел в кресло. – Похоже, у многих на Станции не выдержали нервы. – Он вчитался в выводимые автоматикой на экраны Карты данные. – Да, определённо не выдержали.              Командир «Нормандии» не знал, как много разумных органиков вовлечены в это действо. И он заблуждался вполне добросовестно, не зная, что для выполнения отдельных частей этого действа совсем не требуется нервное потрясение, перенапряжение или чего-нибудь похуже. Всё гораздо проще и одновременно – страшнее.              - Командир, докладывает пост РЭБ, – в наушнике спикера прорезался голос Ингвара. – Активацию оружия Станции и нескольких кораблей Флота Охраны подтверждаем. Выданы приказы сопровождать нас как цель.       - Вот как… - произнёс Андерсон. – Подавление целеуказания?       - Выполняем, командир. В скрытом режиме. У них пока нет данных о включении наших систем.       - Продолжать, – бросил Андерсон.       - Есть. – Ингвар переключил каналы.       - Командир, вести корабль к внешнему рейду становится сложнее, – в аудиоканале проявился голос Джефа. – Нет, проблема – не в журналистских «скорлупках», они не мешают, даже постепенно начинают уходить. В разные стороны. Такое впечатление, что фрегаты Флота Охраны и обороны Цитадели оттирают нас к Станции. Если точнее – принуждают к стыковке к Кольцу. В Карантинных доках. Расчёт конечной точки - подтверждён.       - Связь? – спросил Андерсон, подозревая реализацию одного из худших в данной ситуации сценариев.       - Не отвечают, командир, – доложил Моро. - Я уже пять раз запросил диспетчерскую службу о радиусе и курсе. Ответа нет. Иду по рассчитанному нами курсу. Прессли – за пультом, сэр.              Обращений пилота фрегата-прототипа в зале Диспетчерской службы не слышали – связь по этому каналу была выключена. Точнее – подвергнута фильтрации. Канал «Нормандии» был блокирован. Остальные корабли получали указания вовремя и в полном объёме.              - Хорошо. Продолжай двигаться потихоньку.       - А иначе и не получится, командир. Пока что журналистских «скорлупок» вокруг - слишком много. Да и эти «проснувшиеся» фрегаты Флота охраны… Мягко говоря, они слишком близко. Не дают ускоряться, сэр. А на крайности…       - С крайностями – подождём, Джеф. – Андерсон вгляделся в изображение, транслируемое основным экраном-виртсредой Звёздной Карты. – Продолжай двигаться. Потихоньку.       - Понял, сэр. Выполняю. – Джеф переключил каналы.              - Командир. – Титов прикоснулся к наушному спикеру, ещё раз прошёлся взглядом по экранам своего пульта. – Цитадель активировала бортовое противокорабельное оружие и навела его на «Нормандию». До пяти фрегатов Флота Охраны и Обороны Станции также держат фрегат-прототип в прицелах. Информация от наших агентов как на кораблях вокруг Станции, так и с самой Станции подтверждена.       - Ясно. – Светлана выпрямилась, дописав абзац текста на экране настольного инструментрона. – Держите меня в курсе этих событий, Станислав.       - Есть, командир. – Титов переключил каналы.              Андерсон просматривал протоколы журналов, стремясь понять, куда цитадельские бунтовщики хотят вывести ситуацию. В том, что действует небольшая сплочённая группа разумных органиков, пожелавших в очередной раз «выйти за рамки», он не сомневался.              Командир «Нормандии» многого не знал. По вполне понятным причинам.       В диспетчерский зал Цитадели вошли десять турианцев в полувоенных скафандрах без каких-либо знаков различия. Птицемордые быстро оцепили плотной «стенкой» одно из кресел, занятое матроной-азари. Один из турианцев, оказавшийся внутри «кольца» жёстко и бесцеремонно вытолкнул диспетчера-азари из кресла, уселся и сразу включился в канал связи с фрегатом-прототипом. Молчание Диспетчерской Службы Цитадели, столь сильно нервировавшее Джефа Моро и навигатора Прессли, было прервано резким и неожиданным для фрегатовцев образом.              - Внимание. Фрегату ВКС Альянса Систем Земли «Нормандия». Запрет входа на внешний рейд. Повторяю: запрет входа на внешний рейд. Следуйте к Кольцу. Координаты дока для стыковки высланы. Повторяю: следуйте к Кольцу. Координаты дока для стыковки высланы, – в спикерах командира фрегата и вахтенного офицера внезапно проявился голос турианца.       - Командир, - тут же вышел на связь Моро, - Раньше всё азари озвучивали. Это, предполагаю, не диспетчер говорил. Нам что, войну объявили? Персональную? Файл с координатами – получил. Те же, что мы и предполагали. Один из причалов Карантинного дока. Кольцо, – добавил пилот.       - Возможно, – негромко проговорил Андерсон, видя, как стоявшие за пультами БИЦ сокомандники всё чаще посматривают в сторону Звёздной Карты. – Пока продолжай двигаться к внешнему рейду, Джеф. Есть ещё отрезок…       - Есть, командир, подтверждаю, – ответил пилот. – Двигаюсь и буду двигаться, хотя фрегаты… сокращают дистанцию. И эти противокорабельники станционные… Не хотелось бы получить от них несколько зарядов в борт…       - Думаю, что начать стрелять сейчас для них… нежелательно. – Андерсон с трудом удержался от озвучивания крепких выражений. – Продолжай, Джеф.       - Есть, командир. Выполняю. – Моро переключил каналы.              Пять противокорабельных систем. Учитывая, что зашевелились и несколько фрегатов Флота охраны… Возможна классическая «вилка». Фрегат получит серьёзные повреждения. Пока ясно, что земной корабль пытаются принудить пристыковаться в Карантинных доках Кольца. Оттуда так просто вырваться не удастся – отдельные системы управления и мощная система удержания кораблей вплоть до крейсера… М-да. Бунт на Станции крепчает. Локальный. Хорошо, что не всеобщий.              То, что Андерсон принимал за бунт, на самом деле никаким бунтом не являлось. Система выполняла свои функции, всего лишь использовав другой вектор. Если есть то, что разрешено, значит, обязательно есть то, что запрещено. А также – то, к чему Система относится более-менее безразлично, проще говоря – равнодушно. На этот раз вместо «разрешено» вывесилось «запрещено», а был ли в этом вывешивании смысл – Система объяснять не обязана, да и не приучена.              Звёздная Карта засвидетельствовала, что «вилка» имеет место быть. Марки прицелов противокорабельных орудий Станции сошлись на фрегате – РЭБовцы сумели получить к их системам наведения пассивный доступ. С фрегатами Флота Охраны было сложнее, но их марки прицелов тоже «проявились» и сошлись на «Нормандии».       - Командир, похоже, по нам собираются стрелять. Мы уже на полдороге к Внешнему Рейду, – в спикере проявился голос Прессли. – Курс проложен и уточнён, но выдерживать его стало сложнее. Эти журналисты… Остались полтора десятка «скорлупок». Двигаются хаотично, предполагаю, что там самые отвязные пилоты, какие только в медиакорпорациях и нашлись. Начнём стрелять… Даже если «по площадям»… Эти кораблики попадут под заряды, командир.       - Рассчитали. – Андерсон снова едва удержался от крепких выражений. – И подставили, – добавил он. – Не нас, журналистов подставили. Даже если там одни пилоты… Хотя, судя по продолжающейся вакханалии в СМИ Цитадели – там далеко не одни пилоты, а как минимум журналисты с операторами видеосъёмочного оборудования.              - Командир. Цитадель переходит к активному выдавливанию «Нормандии» в направлении причала Карантинного дока Кольца. Журналистские «кораблики»… Подозреваю, что там за управлением – одни камикадзе и остались. – Титов сверился с изменившимися показаниями в таблицах на нескольких экранах. – «Нормандия» продолжает следовать прежним курсом.       - Они верят в то, что Цитадель по ним стрелять не будет, – сказала Стрельцова. – Ни Станция, ни корабли Флота Охраны, – приподняв пальцы над сенсорами, Светлана вызвала на настенный экран дубли «картинок» экранов на пульте Титова. – Вижу.       - Получена информация по спецканалам, командир, – продолжил Титов. – Действует ограниченная группа чиновников. Похоже, та самая, которая предполагалась. Код «одна треть».       - Приняла, – вздохнула Стрельцова. – Наша агентура…       - Пишут, снимают, накапливают и обрабатывают информацию. Санкции на вмешательство пока не получили. – Титов вызвал на дополнительные экраны тексты пришедших файлов. - Да и… вмешиваться как-то… Преждевременно, как минимум. Можем испортить «поляну» нормандовцам. А это – нежелательно.       - Согласна. Значит, пока - пассивно, – отозвалась Стрельцова.       - Вроде как, командир, – согласился Титов. – Но… Жмут фрегатовцев сейчас, наблюдаю, весьма конкретно. Не удивлюсь, если Андерсон просматривает варианты активного огневого противодействия. В том, что РЭБовцы готовы от пассивных средств перейти к задействованию активных – уверен.       - Наше «торговое» представительство на Цитадели? – спросила Светлана.       - Готово вмешаться, командир, – подтвердил старпом. – С учётом того, что все понимают, насколько многогранно действует Империя, особого удивления по поводу проявления интереса к неторговым делам – не ожидается.       - Что-ж, подождём. – Стрельцова просмотрела изменившиеся «картинки». – Ситуация может и не затянуться.       - Остроты особой - не наблюдается, – сказал Титов.              - Фрегату «Нормандия». Запрет входа на внешний рейд, – прозвучал в канале связи корабля с Диспетчерской Службой Цитадели голос турианца, присвоившего себе диспетчерские полномочия. - Повторяю: Запрет входа на внешний рейд. Следуйте по полученному курсу к Кольцу Станции к указанному причалу. Повторяю: Следуйте по полученному курсу к Кольцу Станции к указанному причалу.       - Не хотят афишировать попытку «бунта»? – спросил вахтенный офицер.       - Похоже. – Андерсон активировал ещё несколько экранов, раскрыл экран пультового инструментрона, просматривал на нём варианты прохода к зарезервированному для фрегата участку внешнего рейда. – Если не успокоятся – подготовьте на синтезаторе речи ответ: отказ от швартовки к станции. По формуле. Без отступлений.       - Есть, командир, – вахтенный развернул ещё один пультовой инструментрон, начал выбирать в меню формулировки, слова и подстраивать голос, которым предстояло озвучить ответ «Нормандии».       - Джеф, попробуй реализовать этот вариант, – негромко сказал Андерсон, проверив ещё раз расчёты. – Пересылаю.       - Получил командир, – откликнулся пилот. Помедлив несколько секунд, он продолжил. – Готов, командир.       - Начинай выполнять предварительную часть, Джеф. Основную начнёшь позднее, по отдельной команде. Главное – продвинуться к внешнему рейду и занять указанное настоящими диспетчерами место, – сказал Андерсон. Уточнять вслух, что он, командир корабля, не считает турианца «настоящим диспетчером» было излишне.       - Понял, командир. Пока что отмены резервирования Диспетчерская Служба не подтверждала, значит, там никто не встанет из «середняков» и «крупняков». – Моро ввёл с клавиатуры данные курсопрокладки. – Готово, сэр. За секунду по вашему приказу начну реализацию основной части варианта.       - Пока ждём, Джеф, – сказал Андерсон, просматривая на боковых экранах Карты журналы координат кораблей Флота Цитадели.       - Да, сэр. – Моро переключил каналы.              - Фрегату «Нормандия», – резкий голос турианца-квазидиспетчера снова возник в аудиоканале связи корабля с Диспетчерской Службой Цитадели. - Немедленно измените курс на рекомендованный вам. Повторяю: Фрегату «Нормандия». Немедленно измените курс на рекомендованный вам. Дальнейшее продвижение по прежнему курсу будет пресечено применением оружия. Повторяю: дальнейшее продвижение по прежнему курсу будет пресечено применением оружия.       - Командир, они что, реально готовы стрелять? – повернулся к «первому после бога на борту» вахтенный офицер.       - А что им ещё остаётся? – спросил Андерсон, не прерывая работу с журналами. – Как говорят имперцы-земляне, «взялся – ходи».       - Гм… - вахтенный смутился. – Но тут – определённо не шахматы, сэр.       - Согласен, – кивнул Андерсон. – Здесь – сложнее. Здесь – реальная жизнь. И переиграть - не получится.       - Продолжаю движение по прежнему курсу, командир, – доложил по аудиоканалу спикера Моро.       - Принято, – коротко отозвался Андерсон.       Если Моро продолжает продвигать корабль по прежнему курсу, значит… Значит, добраться до назначенного участка внешнего рейда он считает вполне достижимой целью. Много ли бунтовщиков среди чиновников на станции? С учётом автоматики и полуавтоматики – не так уж и много. Если же применили ручное управление… То всё равно – немного.              - Их немного, командир, – на постамент поднялся Явик. – И стрелять они - не будут. Пугают. Но стрелять – не будут, – повторил он, встав рядом с креслом, в котором сидел «первый после бога».       - Явик… - чуть громче сказал Андерсон.       - Я вмешиваться не буду, командир. Нет необходимости, – ответил протеанин. – Хотя, конечно же, могу. Я уже знаю, что во многих событиях цитадельцы учуяли моё влияние. Это несложно предположить. Сложнее – доказать, – подчеркнул воин древней расы. – Да и на Станции – та же «триада». И сейчас… в дело вступают силы стабилизации. СБЦ и прочие структуры, ответственные за спокойствие и равновесие на этой… гигантской конструкции, – уточнил Явик. - Так что выстрелить им – ни со Станции, ни с кораблей – не дадут. – Протеанин повернулся и сошёл с Постамента. – Я – к себе. Ситуация скоро разрядится, командир, – он вышел из БИЦ.                            Явик как всегда, сказал кратко и не стал использовать ни мыслеобразы, ни длинные словесные пояснения хоть вслух, хоть с помощью текстовых выкладок. Хотя никто из землян, находившихся на борту «Нормандии» и не сомневался: при необходимости их необычный сокомандник воспользуется всем этим разнообразием.              Адъютант Венари Паллина шёл к своему шефу и молился всем Духам одновременно. А как ему было не молиться-то – произошло нечто, во всех известных ему документах называемое чётко и ясно – «экстренным случаем». В некоторых, хм, руководствах оно определялось ещё жёстче: «ситуация кризиса первой категории». Может, относительно категорийности и надо было бы поспорить, но спорить не хотелось. Ибо слишком много было непонятного.       Прошагав по коридору, турианец-адьютант чётко повернул налево и вошёл в крыло, где располагался кабинет Директора СБЦ. Поднявшись по неширокой и довольно короткой лестнице, адьютант открыл дверь и вошёл в кабинет.        Сидевший за столом турианец средних лет поднял голову.       - Прошу разрешения доложить, генерал, – адъютант вытянулся в струнку, одновременно доставая из поясной скафандровой укладки ридер. – Ситуация кризиса первой категории. Материалы, – он подал ридер своему шефу, успев включить экран и развернуть так, чтобы Паллин сразу увидел текст. – Мы вытрясли всё, что смогли, генерал. Но… Это надо остановить. Без вашей санкции спецназ СБЦ не может пойти на боевое применение сил и средств.                     Паллин взглянул на экран. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы схватить суть.       - Даю санкцию. – Венари расписался на экране ридера, вернул его адьютанту. – Действуйте.       - Есть, сэр, – чётко повернувшись на месте кругом, турианец торопливо прошагал к двери кабинета.       Информация о том, что сам директор СБЦ санкционировал массированное применение сил Спецназа СБЦ, дошла до командиров подразделений меньше чем за полминуты. Ещё через полминуты сигналы тревоги зазвучали в казармах и ровно через две-три минуты флайеры, нагруженные тяжеловооружёнными турианцами-спецназовцами, отправились по адресам, указанным в ориентировке, которую, собственно, и подписал директор СБЦ.              Паллин сидел за столом. Смотрел на дверь, давно закрытую ушедшим адьютантом. И вспоминал. Сейчас он – ветеран с тридцатилетним стажем службы, связующее звено между СБЦ и Советом Цитадели. Его считают – и небезосновательно – исполнительным и требовательным. Знают, что он следует букве закона и не терпит, когда пренебрегают общими правилами.       О том, что содержалось в ридере, принесённом весьма расторопным адьютантом, Паллин кое-что уже знал раньше. Такие новости до «верхов» пирамиды СБЦ доходят быстро. А как же иначе – такое количество нарушений законов, да ещё образующее цепочку взаимосвязанных между собой эпизодов. Нельзя такое «зевать», нельзя. Так учили Паллина его наставники два-три десятка лет тому назад, когда он только-только начинал службу. И уже тогда Венари верил в то, что надо придерживаться каких-то рамок.       Надо. А ситуация, о которой его проинформировали, была не только за рамками допускаемых законом и правилами вольностей, а вообще за гранью понимания Паллина. Попытаться стрелять по военному разведкораблю землян?! Это как?! Кем или чем надо вдохновиться, чтобы на такое решиться?!       Теперь-то известно, что приказ пришёл с самого «верха». А значит – из Совета Цитадели.       Удивительно, что на этот раз Советники – хоть один, хотя больше верится в коллегиальное решение, но и индивидуальное тоже допустимо, не воспользовались своей «карманной» армией – Спектрами. Да, понятно, что Спектры не могут заменять собой всех и вся. Да и сил не хватит – Спектры призваны действовать далеко за пределами Цитадели. Исследованная часть Галактики весьма обширна, так что… Вполне вероятно, что на Цитадели не нашлось достаточного количества свободных от заданий Спектров для осуществления такой комбинации.       Диспетчер Службы движения и операторы систем противокорабельной обороны Станции – те, кто оказался «крайними» в этой ситуации. Без их содействия добиться успеха не удалось бы. Хорошо, что добровольные помощники сработали на опережение - как сказали бы земляне-имперцы, «настучали» куда следует». Потому адъютант и успел, пришёл со всей поспешностью. Пока ещё прокрутится пирамида исполнителей.       Разделение труда, разделение ответственности, разделение компетенции. Благодаря этому разделению и удалось пресечь развитие ситуации до логического конца. Пока – технически, а через несколько минут… Хотелось бы побыстрее, конечно, но – нельзя, и так дежурные группы спецназа СБЦ действуют сейчас со всей скоростью, на какую способны. Быстрее только взрывая всё на своём пути, и устилая палубы и уровни Станции трупами ни в чём, в общем-то, особо и не повинных разумных органиков.       Эти Советники со своей «карманной армией» Спектров - заигрались. Забыли, что есть Закон, что есть общие правила, которые созданы, сформулированы и введены в действие не просто так, а чтобы уравновесить ситуацию, не давать ей, раз за разом не давать сползать к любой крайности.       Именно такая крайность и пресекалась сейчас Спецназом СБЦ, получившим верховную для своей структуры санкцию – от самого Директора Службы.       Выше? Можно и повыше, но обычно Советники Цитадели не склонны сами себя наказывать. Потому придётся наказывать их силами представителей других структур. В том числе – силовых и правоохранительных.       Эта «карманная армия» Спектров… С каждой декадой в течение тридцати лет она становилась всё проблемнее и проблемнее. Паллин пришёл на службу в СБЦ тогда, когда люди только-только пробились в Большой Космос. Жёстко пробились. Можно даже сказать – остро.       Впервые ли следователи СБЦ приходили к нему, директору, чтобы получить санкцию на разработку, а затем и привлечение к ответственности по закону и суду кого-нибудь из Спектров? Нет, не впервые. Помнится, особенно остро помнится Паллину, что к нему приходил некий Гаррус Вакариан, который просил, а фактически – требовал санкции Директора на проведение расследования в отношении Сарена Артериуса – самого результативного и одновременно – самого жестокого из сотрудников Спецкорпуса. Улик этот Спектр не оставлял. Во всяком случае, таких, которые позволили бы хоть в чём-нибудь его обвинить и, соответственно, заставить ответить перед Законом.       Спектры стояли над Законом. Во всяком случае, так считали Советники. Но так не считал Паллин. Да, Гаррус Вакариан, следователь СБЦ, качественно провёл расследование, хотя… Как он мог вообще добиться хоть каких-нибудь результатов, если вся деятельность Спектров замкнута на Совет Цитадели? Он ведь просил дать ему возможность «выйти» непосредственно на Совет! Просил. Но для Паллина удовлетворение такой просьбы означало бы немедленное завершение карьеры, а пойти на такое Венари не мог - не хотел. Потому это расследование было закрыто распоряжением Директора СБЦ, а Гаррусу Паллин устно приказал вернуться к своим обязанностям. Короче говоря – вести другие расследования, ведь «в производстве» у любого следователя СБЦ находятся одновременно несколько дел. Пусть не простаивает и не прохлаждается.              Венари встал, неспешно подошёл к окну. Большое, почти во всю стену, хотя архитектурно оформлено как некая лоджия или застеклённый балкон. Офис директора СБЦ традиционно располагается неподалёку от посольств в Президиуме. Здесь тихо, спокойно, всё усиленно охраняется и просматривается как видеокамерами, так и датчиками локаторов и сканеров. Потому преступлений мало, правонарушений в целом тоже. Так, мелочь. Всё же здесь живут и работают не узкозапрограммированные киберы, а вполне свободные разумные органики. Потому… Да, иногда бывают… случаи.       Стрелять по земному кораблю – разведчику. Военному. Да ещё и прототипу?! Экстрим, как выражаются молодые земляне, полнейший.       С какой стати стрелять-то? Фрегат крутился вокруг Цитадели? Крутился. И довольно долго. Имеет право – он находился в районе, который предназначен для выбора направления движения кораблей, а точнее – в некоей двойной «сфере». Только пересекая границу второй, ближней к Цитадели «сферы» фрегат терял бы право выписывать такие траектории, а внутри этого района – да пожалуйста, сколько угодно.       Пилоты должны иметь право выбрать курс и возможность положить на него свой корабль? Должны. Тут вокруг Станции, кстати, находятся несколько десятков ретрансляторов. Своеобразный центр «паутины».       Далеко не сразу вылетев со Станции или покинув её внешний или внутренний рейды, пилоты однозначно понимают, куда следует направить корабль. Для принятия решения о направлении дальнейшего движения и предназначена эта двойная «сфера». Вблизи ретрансляторов пролегает граница «внешней сферы», за которой пилоты обязаны следовать строгим правилам Службы Движения Цитадели. Так что очереди у ретрансляторов – обычное явление, а вот толпы из разноразмерных кораблей там не формируются. Порядок есть порядок.       Люди составляют большинство членов экипажа этого военного разедывательного корабля. Почти повторяется ситуация Первого Контакта. И на этот раз, хочется верить, что стрельбы не будет. Спецназ СБЦ остановит излишне ретивых исполнителей. Ну помнут их немного, так медики откачают и приведут в должное состояние. Допросы? Будут, как же без этого, но… Если приказ действительно пришёл с самого верха… Будут сложности, обязательно будут. Большие и… разнообразные.              Люди. Паллин повернулся спиной к окну, шагнул к столу, активировал экран наручного инструментрона. Да, фрегату был выделен участок для дрейфа в пределах внешнего рейда. Чем бы ни руководствовалось командование военного боевого разведывательного фрегата – здесь оно в своём праве. Участок забронирован, стоянка оплачена. Не так уж и надолго – меньше месяца. Точная продолжительность сейчас не важна.       Земляне знают, что директор СБЦ очень недолюбливает кроме Спектров только людей. Ни одна другая раса, даже ханары и дреллы с волусами и элкорами не вызывают такого сильного неприятия у главы центральной правоохранительной станционной структуры. Так что в офисе директора СБЦ земляне – очень редкие гости. Да, бывают случаи, когда от таких «контактов» нельзя уклониться, но массовости не наблюдается.       Похоже, если удастся пресечь попытку пострелять, нормандовцы – и прежде всего их командование – явятся в СБЦ для получения более полного представления о случившемся. Это – по легенде, а если серьёзно, то…       Хватит того, что уже сейчас на этом корабле – два Спектра-турианца. И Совет до сих пор не предпринял никаких шагов для того, чтобы как-то решить эту проблему.       Предполагалось-то всего лишь вывезти с Иден-Прайма, отданного Советом под человеческую сельскохозяйственную в основном колонию, некий протеанский Маяк. Приходилось Паллину слышать об этих штуках. Хотя бы потому, что СБЦ контролировала подступы к причалам, на которые прибывали челноки с этими странными «шпилями». И вот теперь на борту фрегата – ещё один такой артефакт. Впрочем, ему ли не знать, что очередные «умники» утверждают – и им верят – что на борту «Нормандии» никакого Маяка уже нет. А вот протеанин там имеется. Единственный выживший.       Единственный ли? Вот в чём вопрос. Очередной вопрос. Самый сложный. Если бы на борту фрегата-прототипа, прибывшего с Иден-Прайма не было бы протеанина, всё было бы более-менее понятно, предсказуемо и подчинялось бы простым правилам. А этот разумный уже на Идене проявил себя столь многообразно, что о Явике – так кажется он представился – уже легенды по этой сельхозколонии землян ходят.       Единственный или не единственный – не суть важно. Важно то, что этот протеанин… способен накопать на Цитадели немало компромата на всех разумных органиков, которых он, чего доброго, продолжит интенсивно обзывать «примитивами». И устно, и письменно.       А если учесть, что его расовые возможности и способности дают результаты, которые очень многими опытными разумными органиками обозначаются как чудо, то… Сложный этот «посетитель», очень сложный.       Придётся выставлять опять патрули и посты сотрудников СБЦ возле причала, на который придёт челнок с Маяком? Придётся, куда денешься. И контролировать эту перегрузку тоже придётся. Лично. Потому что не каждый день Маяки привозят на Цитадель.       И почему его не покидает мысль о том, что Маяк протеанин Советникам не отдаст? Имеет, кстати, полное право. Этот артефакт создан и принадлежит его расе. Так что всё – по закону. А раз по закону, то…       Получается, что он, директор СБЦ, должен в очередной раз пойти против прямого приказа Совета Цитадели. В резко усложнившейся ситуации. Да и… Что-то не особо верится, что за время, прошедшее с момента отлёта «Нормандии» с Цитадели Спектры Сарен и Найлус непременно сошлись во мнении, что Маяк должен быть передан Совету Цитадели и поступить как-то иначе нельзя. Не верится в это Паллину.       Получается, что два Спектра Совета Цитадели – на стороне протеанина. Если учесть возможности и способности этого «единственного выжившего» - условно или безусловно – это другой вопрос, то… у обоих Спектров нет другого выбора. Может быть, действительно, иногда Галактика нуждается в услугах Спектров? Но тогда… надо бы, по меньшей мере, тщательнее отбирать кандидатов в Спектры.       Появляются же такие жестокие и беспощадные Спектры, как тот же Сарен Артериус. Затем этот турианец – да, он соплеменник Паллина, но он – другая личность, а не клон Венари. Потому… Так вот, затем этот турианец становится куратором землянина Дэвида Андерсона. Который, кстати, командир этого фрегата-прототипа, вот судьба взбрыкнула-то. И благополучно, в кавычках, конечно, выводит дело к провалу землянина на пути к званию, должности и статусу Спектра Совета Цитадели. Первого Спектра-человека.       Теперь же Сарен влияет на Найлуса, которого Совет, оказывается, не так давно отрядил на Иден Прайм за протеанским Маяком.       Маяк Совет, скорее всего, не получит.       И каков результат? Совет обложен со всех сторон. Если поверить в то, что Сарен – это тот страшный и поистине неуязвимый турианец, которого, случалось, видели, что называется, там и сям. И, случалось, заставали за весьма неблаговидными поступками. Если он был найден не где-нибудь, а именно на борту Жнеца – того гигантского корабля, по сравнению с которым все турианские дредноуты выглядят сущими недоразумениями. То… Похоже, как выражаются земляне – и не только имперцы, кстати, «бумеранг вернулся».       Придётся Совету думать, как выйти из этой весьма и весьма неоднозначной и щекотливой ситуации. В том числе подумать над тем, чтобы дать статус и звание Спектров не только Андерсону, но и Шепарду. Если Андерсону – понятно за что и почему, то Шепарду… А как ему не дать, если он, по данным разведки Цитадели, стал практически несменяемым напарником протеанина Явика.       И иденцы практически не сомневаются в могуществе протеанина. Этот жукоподобный держит не иначе как за горло всех разумных органиков любой расы, которые раньше, следует признать, весьма вольготно обогащались за счёт теневого - и потому незаконного - оборота протеанских артефактов. Как внутрииденпраймовского, так и межпланетного, если так, конечно, можно выразиться.       Можно. Можно и нужно. Потому что на этот раз земляне, составляющие подавляющее большинство в экипаже фрегата-прототипа, сорвали «банк» и выиграли «джек-пот». Шепард, если верить донесениям той же разведки Цитадели, вырвал из хаскококона – та ещё проблема, с которой предстоит разбираться и разбираться – и Сарена Артериуса и азари Бенезию Т'Сони. Относительно бывшего расового религиозного лидера у Разведки Цитадели тоже предостаточно компромата имеется. Такого, что азари эта имеет возможность, а скорее всего – необходимость – надолго «присесть» и не куда нибудь, а в Тюрьму Спектров. В одну из малокомфортабельных камер.       Только вот проблема: фрегатовцы теперь её не отдадут. А чиновники Цитадели – любого уровня, вне всяких сомнений попытаются – и неоднократно - привлечь её к ответственности. Страшна была эта матриарх, которую изредка видели, страшна. Если это действительно была Бенезия Т'Сони, то… Пожалуй, придётся порекомендовать видеопродюсерам свернуть надоевший цитадельцам сериал про ханнара Бласто и снять действительно блокбастер. С турианцем и азари в главной роли. Сладкая и смертельно опасная пара.       Не позволят этому произойти те же фрегатовцы. Все сразу и каждый по отдельности – не позволят. Если правда, что Бенезия и Шепард, хм, были в весьма близких отношениях, то этот суперспецназовец, о котором, кстати, среди иден-праймовцев тоже легенды – и весьма правдивые – ходят, не отдаст ту, кого он вытащил из хаскококона. Нравится ли чиновникам или нет такой поворот, но они, скорее всего, вынуждены будут смириться. Несмирение им очень дорого обойдётся. «Эн-семёрка» при поддержке протеанина может Цитадель пересобрать. И не утомиться при этом особо. Так что Бенезия теперь для чиновников Цитадели тоже, считай, недоступна. К примеру, как центр Галактики.       М-да. «Джек-пот» сорвали именно земляне. Значит… Советники должны будут утереться. И помолчать.       Сам Паллин теперь очень хорошо понимал, почему Совет предоставлял Альянсу всё новые и новые уступки. Фрегат-прототип формально принадлежит теперь именно Альянсу Систем Земли. На нём летают преимущественно земляне. Напрягались ли земляне, вырывая этот джек-пот у судьбы? Ещё как надрывались. Потому что далеко не каждый экипаж военного боевого корабля Турианских ВКС смог бы вот так, с минимальными – это перепроверенные, между прочим, данные – потерями противостоять – и ещё при полной наземной поддержке – гигантскому кораблю, легендарному Жнецу.       Экипаж и команда фрегата «Нормандия» - смогли. То, что они сделали над Иденом… Три часа подряд не сходило с экранов всех новостных СМИ, которые лидировали в пространстве Цитадели и далеко за его пределами. Экстранет копировал на десятки серверов и порталов ролики, кадры и тексты, посвящённые этому «смогли» со скоростью, однозначно засвидетельствовавшей: случилось нечто совершенно необычное.       Вот так и получилось, что самая неперспективная раса оказалась способной оставить далеко позади полтора десятка Старых Рас. Вряд ли удастся теперь кому-то, не принадлежащему к расе людей даже попытаться повторить хотя бы часть успехов, уже достигнутых землянами. Разве что теперь могут начаться и уже, кажется, если верить сводкам Разведки Цитадели, начались поиски других протеанских баз и отдельных саркофагов, но… Как-то в успех этих поисков не особо верится. Иден-праймовцы захватили здесь категорическое лидерство, противопоставить которому по большому счёту-то и нечего. Человечество определённо наращивает аппетиты.       Внутренняя разведка СБЦ доложила недавно, что фрегатовцы как-то очень остро заинтересовались тем самым Гаррусом Вакарианом. Казалось бы, что особенного в этом следователе СБЦ, но Вакариан, точнее сказать – Вакариан-младший – весьма известная личность. Звание «лучшего снайпера Иерархии» Примарх кому-попало не присвоит. Это совершенно точно.       Непростой интерес проявляют фрегатовцы к этому молодому турианцу, очень непростой. Как бы они его не забрали к себе на борт. Хотя… Как снайпер, Гаррус там будет очень даже на месте. И если правы те разведчики, которые утверждают, что дальше фрегат пойдёт в очень дальний полёт, то… Вакариан-младший будет счастлив принять участие в этом полёте, ведь там будет гораздо меньше рамок, которых в работе следователя СБЦ ожидаемо больше.       Нужны такие рамки?! Нужны. Хотя… После такого «прокола»… придётся многое перестраивать. Возможно, что Гаррусу полёт на «Нормандии» позволит научиться терпению и большему уважению к законам и правилам. Все взрослеют. И этот молодой турианец не избежит этой участи. Потому что молодость, как любят шутить земляне, это очень быстропроходящий «недостаток».       Самому Паллину тоже придётся о многом подумать. Теперь уже – очень и очень серьёзно. Впереди – война со Жнецами. Не межрасовый конфликт, а столкновение галактического уровня. Воевать будут все расы. С врагом, который придёт извне.       Горько осознавать, что у Жнецов вполне могут оказаться среди нынешних разумных органиков пусть и хорошо замаскированные, но эффективные и результативные сподвижники и помощники. Такие, например, как те, что готовились стрелять по «Нормандии». Земляне теперь, особенно иден-праймовцы, захватившие лидерство в деле подготовки к отражению Вторжения, весьма активно преследуют, например «церберовцев». Да, формально это - весьма прочеловеческая организация землян, но фактически она на вполне официальном уровне уже признана террористической. Как люди совмещают в своём разуме две такие противоположные оценки – Паллину было непонятно. Вполне возможно, как предполагал Венари, что и, придя на Цитадель, нормандовцы «прокачают» станцию и её обитателей на предмет выявления агентов этой организации. С соответствующими последствиями – мягкими, средними и тяжёлыми для обнаруженных «проводников». Всё меняется. И взгляды фрегатовцев на эту организацию, равно как и на её деятельность, тоже, вероятнее всего, очень поменялись. Тянется такая «ниточка» ещё с Иден-Прайма и нет никаких гарантий, что на Станции нет сотрудников этой структуры. Кое-какие данные на церберовцев у СБЦ имеются уже сейчас, и со временем их вполне может стать больше. Намного больше.              На инструментрон Директора пришёл первый текстовый доклад спецназовцев.       Раскрыв файл, прочтя текст, Паллин удовлетворённо выдохнул: теперь стрельбы не будет. Группы спецназовцев СБЦ захватили всех – и тех, кто готовился стрелять из противокорабельных орудий, и тех, кто отстранил от работы диспетчера службы движения.       Ясно, что фрегатовцы очень чётко определили, что вместо азари на связь почему-то вышел турианец. Нарушение традиции - очень, очень заметный факт. Потом, позднее придут доклады более подробные, а сейчас ясно главное – фрегат достигнет назначенного ему участка на внешнем рейде Станции, ляжет в дрейф и очень скоро его челноки придут на зарезервированный причал. Обычный, а не тот, куда пытались направить не челноки – саму «Нормандию» заговорщики.              Сказанное необычным сокомандником подтвердилось спустя минуту в полной мере.       - Фрегату «Нормандия». Продолжайте следовать к выделенному для вас участку Внешнего Рейда, – послышался в аудиоканале наушных спикеров вахтенного офицера и командира голос диспетчера-азари. - Повторяю: Фрегату «Нормандия». Продолжайте следовать к выделенному для вас участку Внешнего Рейда.       - Я - фрегат «Нормандия», – откликнулся Моро. – Двигаюсь к назначенному участку Внешнего Рейда.              - Командир. – Титов коснулся дужки спикера. – Кризис на «Цитадели» - преодолён. Фрегату дали «дорожку» на зарезервированный участок Внешнего Рейда. Пересылаю файлы.       - Приняла. – Стрельцова включила экран третьего настольного инструментрона, вывела в отдельных «окнах» содержимое файлов. – Вижу. Согласна, кризис – преодолён. Продержите ситуацию под контролем до момента прибытия на Станцию первого фрегатского челнока, Станислав.       - Есть, командир. – Титов посмотрел на пультовые экраны. – Получены данные от наших агентов. Подтверждение преодоления локального кризиса. СБЦ сработала. Спектры не подключались.       - Ясно. До связи, Станислав. – Светлана погасила экран третьего инструментрона.       - До связи, командир. – Титов коснулся пальцами сенсоров пультового инструментрона, отдавая серию приказов.              Переключив каналы, пилот вышел на связь с Андерсоном:       - Командир, похоже, там… взялись за ум?!       - Может быть, Джеф. Может быть, – негромко ответил Андерсон, продолжая внимательно читать строки логов. – Напряжение… спадает. Фрегаты Флота Обороны…       - Отходят на позиции, командир, – вклинился Ингвар. – Марки прицелов с нашего корабля – сняты. Будем требовать объяснений?       - Будем. Как только прибудем на челноках на станцию. – Андерсон взглянул на вахтенного офицера, тот коротко кивнул и внёс в файл запись с пометкой «выполнить». – Но сначала – дрейф в пределах участка.       - Принято, командир. – Ингвар переключил каналы.       - Есть, командир, – отозвался вахтенный. – Разрешите продолжать работу?       - Разрешаю. – Андерсон сошёл с постамента, стал обходить пульты БИЦ. Надо поговорить с людьми, принять доклады по ситуации, выслушать рекомендации.              - Командир. – Шепард подошёл, когда Андерсон отходил от пульта РЭБ. – Последние данные по ситуации на Станции. Пришли только что, – старпом подал ридер. Андерсон включил экран прибора, вчитался.       - Значит-таки закон «одной трети» в данном случае – консерваторов – сработал, – резюмировал «первый после бога на борту».       - Похоже, что сработал, – кивнул Шепард. – Считаю, что в среде Советников царит большой раздрай. И этот раздрай… не будет нам однозначно на пользу.       - Там стабильности никогда не было. – Андерсон встал на первую ступеньку лестницы, повернулся к стоящему рядом старпому. – Считаете…       - Да, командир. Всех вооружить, всем – скафандры, полный боезапас, готовность к немедленному применению оружия и переходу на режим полной изоляции - как скафандров, так и челноков с фрегатом. Доверять очень многим разумным органикам на этой станции… мы уже не можем. – Шепард подождал, пока Андерсон преодолеет несколько ступенек. – И… командир, считаю, что сейчас на Станцию нельзя идти… Во всяком случае – пока – ни Спектрам, ни Бенезии, ни Явику.       - Я пойду на Станцию именно сейчас, коллеги, – рядом с командиром и старпомом проявился из «невидимости» протеанин. – Самый лучший момент для проведения скрытой разведки - сейчас.       - Он прав, командир, – к офицерам подошёл Сарен, за спиной которого привычно встал Найлус. – Чем раньше мы проведём полную разведку, а я не сомневаюсь в талантах и способностях Явика, тем меньше времени нам потребуется на то, чтобы решить все наши вопросы и проблемы, связанные со Станцией. Список, как вы знаете, командир, большой, потому уточнять не буду.       - Многие вопросы и проблемы по-прежнему будем решать параллельно, – сказал Андерсон. – Этот инцидент… пока не будем на нём акцентировать внимание местных жителей. Ни простых, ни властью облечённых. Сами проявятся. Тогда и реагировать будем.       - Согласны, командир, – турианцы кивнули.       Сарен посмотрел на Андерсона:       - Всё же нам придётся спуститься всем, командир. Кроме Бенезии. Когда решим вопрос с размещением Штаб-Квартиры и проведём полную проверку – тогда она сможет появиться на Станции, – старший Спектр посмотрел на протеанина. Тот в знак согласия едва заметно прижмурил все четыре глаза. – И… надо по минимуму с экипажем. В основном – военные силы. После такого финта – особенно нежелательно кого-то из экипажников подставлять.       - Да? – к говорившим подошёл инженер Адамс. – И как прикажете оценивать пригодность выделенных нам помещений и зданий? Дистанционно? Нет и нет.       - Инженер. – Сарен неодобрительно посмотрел на Адамса. – Мы заботимся о безопасности всех фрегатовцев. С нас двоих оборзевшие Советники могут вполне быстро и относительно безопасно снять статусы и звания. Потому рисковать всеми сразу – нельзя. Группа высадки – другое дело.       - Нет и нет, Сарен, – воспротивился Адамс. - Дистанционно такие вопросы - не решаются!       - Сар, он прав, – в разговор вступил Найлус. – Без инженеров и техников нам нельзя будет качественно провести разведку предложенных нам вариантов размещения. А проводить разведку подуровней лепестков под кварталом… Вообще очень сложно будет без наших технических кудесников. Мы, Сар, не можем везде и всюду подменять узких специалистов. Нашей универсальной квалификации на всё - не хватит.       - Адвокат, – произнёс Сарен. – Ладно, – турианец-Спектр взглянул на Адамса. – Тогда – самый полный обвес скафандра и оружие по полной схеме, инженер.       - Уже иду. – Адамс повернулся и направился ко входу в Инженерный отсек.       - У нас есть проблема, – сказал Сарен, глядя вслед уходящему главе Инженерной службы фрегата. - И эта проблема – отстранённый снабженец, – турианец помедлил, переводя взгляд на Андерсона. – Командир, если в проблему вмешалось СБЦ, вряд ли сейчас Гаррус Вакариан сможет отказать себе в возможности заняться предельно нестандартным делом. Потому…       - Ему ничего особо и делать не придётся, Сар, – сказал Найлус. – Только прибыть, проследить за погрузкой в фургон и за отправкой в КПЗ. А дальше – стандартная процедура. За этим субъектом такой список тянется – любой шлейф свадебного невестиного платья обзавидуется. Не найдётся оснований для освобождения из-под стражи. Не найдётся, – подчеркнул младший Спектр.       - Идеалист, – рыкнул Сарен, чуть недовольно, но вполне добродушно. – Основания можно измыслить, разумные органики всегда этими талантами славились. Машина посчитает одно, а разумный органик прикажет другое. Впрочем… Я - согласен, от Гарруса тут мало зависит. Думаю также, что и Паллин не позволит «отвязному» следователю «порезвиться». Невыгодно это командованию СБЦ, очень невыгодно. Но всё равно. Надо проследить за этой «проблемой» до двери КПЗ. А там пусть «процедурники» думают. Мы им подскажем, в каком направлении, остальное они сами… скомпонуют, – ядовитая усмешка Сарена показала немалую степень готовности старшего Спектра проявить вовне свою легендарную жестокость. – Не сбежит, командир. Некуда ему бежать. Я говорил с Явиком, он поставил его под слежение. А также очень грозился ограничить его в возможности свободно передвигаться… бегом. Я отговорил, сказал, что это пока – лишнее. Протеанин согласился, но я уверен – сделает эта «проблема» шажочек в сторону от линии курса – и это будет его последний свободный шаг в оставшейся жизни. Хорошо, если он сможет хоть как-то передвигаться… в инвалидном кресле.       - Значит, решено. – Андерсон дошёл до двери своей каюты первым, остановился в шаге от створки, обернулся. – Вы все знаете, что и как делать. Найлус, Сарен, можете идти, – подождав, пока турианцы не дойдут до лестничного «стакана», он посмотрел на Шепарда. – Джон, переговорите, прошу вас, с Бенезией. Поясните ей… Словом, знаете.       - Знаю, командир. – Шепард кивнул. – Разрешите идти?       - Идите. – Андерсон несколько секунд смотрел вслед уходившему старпому, выслушал короткий доклад по аудиоканалу наушного спикера, пришедший от инженера Адамса. – Согласен. Задействуем два челнока. – Переключив каналы, он увидел идущих по коридору Аленко и Дженкинса. – Кайден, Ричард, подойдите.       - Да, командир, – лейтенант и капрал приблизились, остановившись в двух шагах от Андерсона, козырнули.       - Берёте второй челнок, сажаете туда «проблему» под усиленный конвой, – сказал «первый после бога» - С вещами. И – часть группы выделяете – сами решите, кто полетит, из более опытных – для организации прикрытия и охраны пассажиров первого челнока. Небольшую часть группы – двух-трёх полисменов-десантников – можете посадить и в первый челнок. По согласованию с Шепардом. Задача ясна?       - Ясна, командир. – Аленко козырнул. – Разрешите выполнять?       - Выполняйте. – Андерсон открыл дверь каюты, вошёл внутрь, механически закрыл створку на защёлку, прошёл к столу, сел в кресло, положил обе руки на столешницу.              Несколько минут сидел молча, смотрел в одну точку.       «Началось. Как прав был Явик, когда говорил о проблемности и Станции в целом, и её населения и Советников. А теперь… Теперь в нас, военный боевой разведывательный корабль ВКС Альянса Систем Земли цитадельцы намеревались стрелять. Не случайно. А могли ведь и таранить. Три десятка лет прошло… Хотя, что им, Советникам и их окружению, три десятка лет - они за три сотни лет не справились с кварианско-гетской проблемой, не решили проблему батарианцев, – подумал Андерсон. – А теперь накапливают проблемы, даже не пытаясь начинать их решать. Хоть как-то. Классическое «после нас – хоть потоп». И повод очень-очень уважительный: нашествие Жнецов, после которых вообще никаких разумных органиков не оставалось в живых. Мёртвые тела, возможно, были и во множестве, но ведь проблемы создают не мёртвые, а живые. Вот нас, фрегатовцев, и постарались перевести в категорию «мёртвых». Привычно и стандартно, следуя одному из самых вероятных сценариев».              Шепард шёл к салону, в котором жила Бенезия. Знал, что она недавно вернулась с прогулки по кораблю – хоть и пожилая азари, но двигаться себя заставляет, следит за своей физической формой, напрягается.       Как ей объяснить, что сейчас нельзя появляться на Цитадели? Нет сомнений в том, что РЭБовцы – и не только они – сделают всё, чтобы матриарх была полностью в курсе происходящего на Станции – как в общем, так и детально, но… Как всё же сложно, что не можешь внятно пояснить другому разумному обычную вроде бы ситуацию. Потому что это – не чужой тебе разумный.       Традиционный красный сигнал на панели ВИ замка быстро сменился зелёным. Дверь ушла в сторону.       Матриарх, сидевшая за письменным столом, обернулась ко входу, крутнувшись в кресле. Работает. Пишет книгу. Напрягается.       - Заходите, Джон. – Бенезия встала, чуть прогнулась, подождала, пока капитан войдёт в салон и закроет за собой дверь. – Ингвар уже сообщил. И я убедилась, что вся информация о происходящем на Цитадели… мне теперь доступна. Много… интересного, – она говорила рвано, видимо приход старпома отвлёк её от обдумывания очередного абзаца текста, а может быть целой страницы. Непростое повествование, очень непростое. – Присаживайтесь, – она взглядом указала на стоящее рядом со столом свободное кресло.       - Бена. Я прошу… - Шепард сел в кресло, повернулся к вернувшейся в своё кресло собеседнице. – Не надо сейчас стараться попасть на Цитадель. Там, мягко говоря, сложно.       - Джон, я понимаю. Сама не ожидала, что цитадельцы решатся применить Флот Охраны и оружие станции, – ответила Бенезия. – Но… Вы же, уверена, понимаете, что у них нет другого выхода. Они действуют стандартно: нет корабля, нет экипажа – нет проблемы. Я… уверена, что они начали бы стрелять. Прицельно. На поражение, – матриарх сделала паузу в несколько секунд, затем продолжила. – Не привыкли они к вашей человеческой активности. Я-то понимаю, мне пришлось… Переключиться, что ли.       - Бена… - чуть укоризненно произнёс Шепард.       - Пустое, Джон, – коротко махнула рукой пожилая азари. – Я знаю, вы считаете, что пришли не вовремя. Но… У меня… Вы же помните, Джон, что я всегда, в любое время очень рада вас видеть. А книга… Книга может немного и подождать, тем более что никакая книга не сможет соперничать с реальностью. Так что… не берите в голову, это – сущая мелочь, Джон. Я рада вас видеть, – сказав это, азари взяла руки сидевшего напротив землянина в свои руки. – Очень, очень рада, – её голос стал более звучным, глубоким. – И я счастлива, что именно вы пришли меня… отговаривать, – она едва заметно усмехнулась. – Не буду скрывать, Джон, очень хотела быть в числе первых пассажиров, прибывших на причал Станции с борта фрегата, но… Выбирать не приходится. Понимаю, что моё физическое появление там может вызвать всплеск ненужной активности одной трети чиновников, желающих выслужиться перед своим начальством и перед Советниками, – она рвано вздохнула, задержала дыхание, вздохнула глубже и спокойнее. – Вам пришлось бы меня ограждать от эсбецешников и гражданских чинуш, желающих повысить свой личный рейтинг в глазах начальства за мой счёт, – она внимательно посмотрела в глаза Шепарда. – Джон, скажите, только честно. Когда вы… разрешили бы мне прибыть на Цитадель?       - Только тогда, когда проверили бы предложенные нам все «точки», Бена, – ответил Шепард. – И «лепестки» под ними. На полную глубину.       - Это, заняло бы минимум несколько часов, – задумчиво сказала азари. – Не меньше двух-трёх.       - Да. Примерно, – согласился капитан. – Потом надо было бы проверить здания, предварительно освоиться. Ещё несколько часов. Мы бы не торопились, так что провозились бы около суток. Хоть цитадельских, хоть земных.       - Явик рвётся в автономную разведку? – Бенезия чуть сильнее сжала руки Шепарда.       - Да, – подтвердил капитан. - Он считает, что должен высадиться на Станцию с первой группой. В режиме «невидимости». Утверждает, что это – лучший момент.       - Может быть и так, – сказала матриарх. – Не всем следует знать о его реальных возможностях и способностях. Даже в малой степени. И не всем нужно знать, что он - уже не на корабле. Как и Маяк, впрочем.       - Да, – согласился Шепард. Хорошо, что Маяк мы передали на борт «Клинка». Не скрою, многие фрегатовцы до сих пор делятся впечатлениями о процессе передачи контейнера с артефактом. Думали стандартно – на челноках перевозить будем, на подвеске, а оказалось всё гораздо проще. Неяркое свечение вокруг контейнера, две минуты игры красок в ограниченном пространстве – и всё. Ни одна ищейка, ни один сканер ничего не найдут. Впечатляют возможности «Клинка…» - Шепард усмехнулся, быстро погасив улыбку, посмотрел на собеседницу. – Бена, так ты не будешь рваться вперёд?       - Не буду, Джон. Теперь – точно не буду, – ответила азари. – Спасибо, что пришёл. Иди. У тебя много дел. А у меня… У меня появилось дополнительное время на работу над книгой. Я думаю, что первые её главы я очень скоро «выглажу» и смогу представить цитадельцам, – матриарх отпустила руки Шепарда.       Старпом встал. Ему не хотелось уходить, но предстояло ещё много сделать для организации и осуществления высадки с челноков на Станцию, а это требует его личного присутствия и участия.       Заставив себя повернуться к двери и дойти до створки, Шепард отодвинул полотно в сторону, вышел и, закрыв дверь за собой, неспешно пошёл по коридору. Надо было спуститься в трюм, где уже началась подготовка челноков к полёту.              - Дэвид, это как?! – Чаквас вошла в каюту Андерсона. – Ты считаешь?!       - Да, Карин, я – считаю. – Андерсон встал из-за стола, подошёл к гостье, стоящей у двери, закрыл створку на защёлку. – Понимаю, сам хотел и планировал, что ты полетишь на первом челноке, но после того, как на нас Станция навела противокорабельные орудия и ещё пяти фрегатам приказала «вмешаться»… Скажу прямо, Кари. Мне, как командиру корабля, не хочется терять единственного врача. И мне, как человеку, не хочется терять тебя, – он посмотрел сверху вниз в глаза своей подруги. – Понимаю, что выгляжу, да и являюсь в данном случае человеком, который не держит своего слова, но… Вот честно скажу, Кари, не знаю, что нас теперь там, - он коротко кивнул в сторону иллюминатора, - ждёт. Едва челноки приземлятся на причале, Советники могут извернуться и лишить наших Спектров званий и статусов, а там и до ареста хоть турианцев, да хоть всей нашей группы высадки, мало отличающегося от силового захвата, может дойти. После такого «всплеска» верить цитадельцам у меня – да и не только у меня – получается с большим трудом. Классическая «ложка дёгтя в бочке мёда». А дальше, уверен, будет только хуже. Некоторые пункты этого «хуже» я уже сейчас могу перечислить, озвучив, но не думаю, что это нужно. Сама понимаешь и знаешь, Кари. – Андерсон на несколько минут умолк, затем продолжил. - Так что прости. Но ни одна женщина и девушка до того момента, как мы не установим периметр охраны в нашей станционной Штаб-Квартире, борт фрегата - не покинет.       - Может ты и прав, Дэвид, – негромко сказала Чаквас. – Я тебя слушала и думала: ты во многом прав. Понимаю, что если кто-то из цитадельцев рыпнется на «захват», целью которого станет кто-то из женщин и девушек… Может начаться стрельба, а уж о физическом противостоянии я не говорю – это будет в любом случае. А Бенезия?       - С Бенезией поговорит Джон. Уверен, она его – послушает. И… Сама ведь знаешь, Кари, у неё сейчас много работы над книгой об индоктринационном воздействии. Мне она как-то намекнула, что намерена опубликовать первые главы своей книги именно на Цитадели. Насколько я понял, она будет придерживаться такого решения. Пока это будет возможно. И потому… пусть азари тоже пока побудет на фрегате. Рано ей появляться на Цитадели. Да, она появится на Станции, я в этом уверен и даже убеждён, но… Не раньше, чем мы наладим «мост» между причалом, отданным нам в пользование и периметром Штаб-Квартиры, – негромко сказал Андерсон. – Не раньше, Кари. Решай сама, будешь ты об этом говорить с Бенезией или не будешь. Но… Рисковать вами мы - не можем. Ни сейчас, ни в будущем. За Беной может, уверен в этом, начаться на Станции форменная охота, да и за любой из вас – тоже. – Андерсон отступил на шаг, сверху вниз глядя на свою подругу. – Прости. Мне неловко признавать, что я… пытался выдать желаемое за действительное, но… Если уж в нас попробовали прицелиться, готовились к стрельбе по фрегату… Это такой клубок проблем… Быстро - не раскрутишь.       - Понимаю, Дэвид. – Карин шагнула вперёд, взяла руки Андерсона в свои руки. – Понимаю и принимаю твоё решение, – она помолчала несколько секунд. – Если будет необходимо… Я поговорю с Бенезией. А с остальными женщинами и девушками я переговорю в самое ближайшее время. Знаю, что они сами многое поняли, поэтому особо не стремятся попасть в первые группы высадки.       - Это – хорошо, – вставил Андерсон.       - Хорошо, – согласилась Чаквас. – Но я всё же усилю эту настройку, Дэвид, – с этими словами Чаквас повернулась и, открыв створку двери, вышла из командирской каюты.              «Она справится, – подумал Андерсон. – Никто кроме неё лучше не поговорит с женщинами. Мне вмешиваться не следует. Карин сделает так, что… Найдёт нужные слова, повлияет - и на чувства и на эмоции. Я так не сумею. Могу, конечно, попытаться, но если есть человек, который сделает это лучше – вмешиваться не нужно».       Активировав инструментрон, Андерсон прочёл последние рапорты, отдал несколько письменных распоряжений. И хотелось бы порассуждать и подумать о случившемся более подробно, но сейчас важнее было провести нормально высадку. Нельзя медлить. Надо действовать. Иначе… Цитадельцы опомнятся и тогда начнутся большие сложности. Дело может дойти до взятия фрегата-прототипа на абордаж. Экстрим, конечно, но загнанные в угол крысы, а Советников в эти минуты Андерсон по-иному и не воспринимал, бывает очень опасна.       Шепард пойдёт с первой группой, его присутствие необходимо. Явик – тоже в первой группе, но, вероятнее всего, он уйдёт в невидимость ещё в трюме фрегата, а затем… Интересно, но почему-то верилось, что протеанин спокойно может «прогуляться» с фрегата на станцию и без челноков. Говорил ведь, что в течение часа способен спокойно выдержать и вакуум, и невесомость, и прочие «прелести» открытого космоса. Но в этот раз он, скорее всего, погрузится в первый челнок, сумеет для нормандовцев обозначить своё присутствие и заблокировать попытки сканирования челноков, выходящих за пределы защитного поля фрегата-прототипа, которые вполне могут предпринять цитадельцы. После такого финта с активацией противокорабельных систем… Некоторые «горячие головы» могут пойти и дальше и на большее.              - Капрал. – Шепард недовольно посмотрел на бывшего снабженца, терявшегося на фоне двух облачённых в тяжёлые бронескафандры полисменов-десантников.       - Здесь, сэр. – Дженкинс остановился в двух шагах от капитана, козырнул.       - Гаррус предупреждён. На причале его, - короткий кивок в сторону конвоируемого, - ждёт патруль СБЦ, которому приказано доставить взятого под стражу в КПЗ. Вам – сопроводить его, - на этот раз кивка не последовало – и так было всё ясно, - до самой двери камеры и сдать с рук на руки, оформив все документы. Все до единого, капрал. Задача ясна? – взгляд на стоявшего по стойке смирно унтер-офицера.       - Так точно, сэр. – Дженкинс козырнул. – Разрешите выполнять?       - Выполняйте. – Шепард отступил на несколько шагов от челнока. Хоть и не хотелось допускать провоз бывшего снабженца в головном «кораблике», но… Пусть уж лучше Гаррус видит, что всё очень серьёзно и «клиента» надо будет прессовать по полной программе. Практика необходима и объект для очередного раунда очень даже сложный. Гаррус таких любит.       - Пшёл, – один из конвоиров толкнул прикладом бывшего снабженца. – Зашёл, сел и пасть - на замок. Глаза можешь закрыть – целее будешь. Откроешь без команды – будешь наказан.       Снабженец похвально быстро поднялся по короткому неширокому трапу в салон челнока, где его уже ждал другой конвоир, сел в указанное кресло, тотчас закрыл глаза и безучастно воспринял то, что кроме обычных привязных ремней его тело было закреплено ещё и предохранительной скобой. Как только конвоир проверил замки, в салон вошёл второй конвоир, находившийся уже на трапе, и встал чуть сбоку от бывшего снабженца. Первый конвоир встал с другой стороны.       Явик, подойдя к трапу, привычно для фрегатовцев замерцал, настраивая в очередной раз систему «невидимости». В этот раз он воспринимал высадку на Цитадель как проникновение на неизвестную территорию. Слишком много изменилось. Потому повозиться с настройками надо было более основательно и подольше. Остальные нормандовцы – как включённые в состав группы высадки, так и провожающие, ждали, понимая, что присутствие протеанина, пусть и ушедшего в «невидимость», не позволит бывшему снабженцу повыступать. Да и остальным фрегатовцам, которым предстояло подняться в салон первого челнока, будет спокойнее – они-то точно знают, что протеанин – рядом. А куда он пойдёт после приземления – это решать только ему.       Шепард не торопился подниматься по трапу. Стоял у второго челнока, разговаривал с лейтенантом Аленко. Капрал Дженкинс подошёл к трапу первого челнока, переговорил с одним из конвоиров.       В ангар вошли турианцы-Спектры, одетые в полностью снаряженные скафандры. Оружие – по самому полному комплекту – и винтовки, и дробовики, и пистолеты. Боезапас в укладках. Сарен и Найлус поднялись в салон первого челнока, сели на лавку, проигнорировав кресла. На сгорбившегося и скукожившегося бывшего снабженца оба Спектра не обращали никакого внимания, предпочтя пообщаться на родном языке между собой, предварительно отключив переводчики.       Пришедший в ангар Андерсон пообщался с техниками, инженерами. Небольшое оживление, вызванное появлением командира, быстро сошло на спад. Ничего вроде особенного не происходило, но – нормандовцы готовились к высадке на Цитадель после иден-праймовских событий и после того, как их фрегат побывал под прицелами орудий как Станции, так и кораблей Флотов Охраны. Командир пообщался с каждым членом группы высадки – хоть несколько секунд, но все поняли: для Андерсона это очень важно.       Аленко разрешил грузиться в салон второго челнока полисменам-десантникам только после того, как самолично проверил их скафандры и оружие. Водитель челнока провёл контроль бортового вооружения и систем подавления сканирования. На отдельном экране пилотского пульта светилась упрощённая схема челнока – на ней в случае поступления сигнала должно было проявиться изображение прицела. Звуковое извещение было настроено инженерами и техниками под руководством Адамса – «трюмачи» проверили оба челнока «от и до» несколько раз.       В салон первого челнока поднялся капрал Дженкинс. Присутствие младшего командира напрягло бывшего снабженца, но Ричард не обратил внимания на состояние и настроение конвоируемого, он, усевшись рядом с турианцами на лавку, увидел, как Шепард повернул голову к входному порталу ангара. Там, в полутьме, обычной для трюма, угадывалась фигура матриарха азари.       Капитан видел Бенезию, а она видела его. И Ричард был готов засвидетельствовать где угодно, что этого им было вполне достаточно. Азари не требовала от Шепарда, чтобы он отвлёкся от предполётной работы, от общения с сокомандниками. Она провожала капитана, и никто из фрегатовцев не видел в этом ничего предосудительного или особенного. Двое разумных любят друг друга.       Шепард переговорил с Андерсоном, прошёл ко второму челноку, поднялся в салон, переговорил с несколькими полисменами-десантниками, передал Кайдену ридер с последними служебными файлами, подождал, пока лейтенант скопирует файлы на свой наручный инструментрон, вышел на трап, огляделся по сторонам и неспешно спустился вниз, на палубу трюма.       Андерсон не спешил уходить, он поговорил с Адамсом, несколькими техниками, работавшими у колёсных транспортёров и ещё одного челнока.       В салон первого челнока поднялся Адамс. Поднявшийся со своего места Дженкинс помог инженеру разместить укладку с инструментом и приборами под лавкой, указал на свободное кресло и помог застегнуть ремни привязной системы, после чего вернулся на своё место, снова найдя взглядом Шепарда, стоявшего у второго челнока.       Старпом, внимательно оглядев челнок, кивнул водителю, тот кивнул в ответ. Как понял Дженкинс, это означало, что погрузка на борт второго челнока полностью завершена. Пошла вниз салонная дверь, перекрывая проём прохода. Шепард не торопился, внимательно наблюдал. Что он ждал? Неприятностей? Проблем? Вопросов? Неполадок? Ричард привык к тому, что старпом очень внимателен к мелочам, к деталям и к взаимосвязям между ними. Сейчас, когда вроде бы на Цитадели всё улеглось, фрегаты Флотов охраны вернулись на свои позиции, капрал не понимал, почему Шепард медлит. Ведь без его команды техники не откроют ангар?       - Командир, мы - на месте, – раздался в динамиках громкой связи голос Джефа. – Корабль – в дрейфе. Вокруг – более менее чисто, четыре челнока и три катера. Все – официалы, новостные СМИ Цитадели. «Подстав» не отмечено, мы проверили. РЭБовцы «прокачали» и «кораблики» и тех, кто сейчас у них на борту.       - Подтверждаю, командир, – послышался в динамиках голос Ингвара. – Замечаний нет. Оружия на бортах нет, фрегаты Флотов Охраны своих позиций не меняют и оружие не активируют. Цитадель тоже деактивировала свои системы противокорабельного оружия.       Шепард открыл инструментрон, ознакомился с пришедшими текстовыми сообщениями. Андерсон ждал его доклада, тоже просматривая на экране своего наручного инструментрона снимки Звёздной Карты и данные со сканеров и локаторов.       Дженкинс, видя такую неспешность, понял, что старшие офицеры корабля не желают подставлять челноки под возможный удар. А такой удар, насколько теперь мог понять Ричард, вероятен и возможен. Вряд ли недоброжелатели на Цитадели окончательно успокоились. Фрегат достиг выделенного Диспетчерской Службой Цитадели участка Внешнего рейда, лёг в дрейф. Теперь начался отсчёт промежутка времени, когда вполне ожидаемо прибывший корабль выпускает челноки.       - Капитан Шепард. – Андерсон свернул экран наручного инструментрона, посмотрел на стоящего у трапа первого челнока старпома. – Ваше мнение?       - Выпускаем челноки, командир, – ответил спецназовец, поднимаясь по трапу и входя в салон. – Надо лететь.       - Открыть ангар, – отдал команду Андерсон.       Ричард не удивился: право на такой приказ – только у командира корабля. Шепард покидает борт, пусть даже и временно, а Андерсон остаётся. Хотя… Может было бы и лучше, если бы вместо Шепарда полетел Андерсон? Дженкинс не знал правильного ответа на этот вопрос, но был уверен, что в любом случае кто-то – либо командир, либо старший помощник обязаны оставаться на борту «Нормандии». Так требует устав, традиция, здравый смысл, наконец.       Салонная дверь первого челнока плавно пошла вниз, перекрывая проём входа.       Шепард садиться в кресло не стал, взялся за поручень, подошёл к закрывшейся двери, посмотрел в иллюминатор.       Техник взмахнул «факелами-указателями», давая водителям челноков знак «Приготовиться». Оба кораблика приподнялись над платформами – водители провели последние предполётные проверки систем.       Мерцнули два зелёных индикатора над перекрытым защитным полем проёмом портала ангара.       Вставший слева по ходу движения челноков техник выписал «факелами-указателями» фигуру, означавшую приказ «Взлёт-Вылет» и первый челнок, придвинувшись к порталу, пробил марево защитного поля. Через несколько секунд со своей платформы следом за ведущим устремился второй челнок. Высадка на Цитадель началась.