Сверкающие глаза

      Саманта Трейнор – до попытки атаки на «Нормандию»              Ознакомившись с большинством доступных на Станции источников информации о «Нормандии» и работе её экипажа и команды на Иден-Прайме, Саманта выключила инструментрон.       Посмотрев на браслет наручного инструментрона, девушка вздохнула: нельзя будет ограничиться только привычным обдумыванием найденных данных. Нельзя. Придётся поприсутствовать и на причале, куда, без сомнения, Диспетчерская служба Цитадели направит челноки фрегата. Придётся понаблюдать, разумеется, издали, но - не очень удаляясь, за тем, как нормандовцы, их основная группа – прежде всего старпом Шепард и протеанин Явик с турианцами-Спектрами будут знакомиться с предложенными местной станционной властью зданиями, которые могли быть переданы фрегатовцам под штаб-квартиру. Проще говоря – под офис.       Ясно, что время стоянки корабля у Станции ограничено. Потому, скорее всего, нормандовцы распределят между собой задачи, проблемы, функции и каждый займётся выполнением своего «комплекта». Иначе, даже учтя мощь Явика… трудно рассчитывать на то, что удастся сделать всё за столь короткий срок.       Удалось присмотреться повнимательнее к событиям на Цитадели? Тем, что связаны с прибытием к Станции, равно как и с пребыванием на её борту членов экипажа фрегата-прототипа? Удалось. Не зря же она потратила несколько часов на перекапывание просторов Экстранета.       Странное дело, но… не вспоминается теперь об отпуске-отдыхе. Нет таких воспоминаний. Совсем. А такое может быть только в одном случае – если предстоящая работа ценнее, важнее и интереснее чем вся предшествующая. Может же быть так? Ещё как может. И, вероятнее всего, будет. Именно так – будет. Интерес к происшедшему на Иден-Прайме сейчас в Экстранете наблюдается огромный. Материалы – до сих пор появляются. И не только «пересказы» и «адаптации», не только. Важна и ценна любая мелочь, пусть даже просто зафиксированная, даже если на ней не сделан малейший акцент. И таких мелочей – сотни, тысячи. Саманта чувствовала, что неуверенность, некоторая скованность отступают и пропадают. Наверное, было бы труднее «вработаться», если бы прошло, к примеру, пять дней в «отпускном» режиме. А сейчас, когда надо поработать и отпуск не начался, фактически – не начался, то и тема интересная, и перспективы важные и ценные. Почему-бы и не потрудиться?       С Цитадели действительно многие базы данных «доставались» гораздо легче, чем с Земли, любой планеты Солнечной системы или, к примеру, с Иден-Прайма. Что-то можно изучить из содержимого баз данных параллельно с «доставанием» новых и новых порций информации. А что-то приходилось изучать, делая в «копании» в базах перерывы – когда короткие, а когда и длинные.       Точки, отобранные местными властями Станции для размещения будущего офиса – штаб-квартиры. Отдельная тема и отдельная проблема. Удалось побывать только в трёх из десяти, но ведь самим физическим пребыванием в этой точке дело не ограничилось. Надо было осмотреть здания хотя бы снаружи, ведь фрегатовцы сориентировали местные станционные власти на то, что им желателен минимум квартал. Станция… Она только кажется большой, земляне привычны к «гигантомании» - хоть промышленной, хоть жилищной. Потому для них просторы лепестков Станции часто и не кажутся сколько-нибудь большими. Посмотрела Саманта три «точки». Отдельное большущее здание, не сказать, что очень высокое и многоэтажное, но и маленьким его не назовёшь. Это – первая точка. Вторая – два здания, близстоящие друг от друга, но… Они составляют только часть квартала. А остальные здания уже используются. Задействованы. И нормандовцам, как понимала Саманта, это может не понравиться. Они же чётко изложили – Трейнор видела копии документов в служебных сегментах станционного Интранета – что им необходимы именно кварталы. И – не меньше. Но чиновники – они везде чиновники. Не хотят добиваться однозначности, точности, чёткости. Соответствия, в конце-то концов! Вот и пытаются предложить то, что может оказаться и элементарным «неликвидом». А вдруг – «прокатит». Вдруг нормандовцы согласятся. Третья точка, на которой побывала Саманта – это вообще один офисный комплекс. И не сказать, чтобы тоже очень высотный, не сказать, чтобы очень «широтный». Такие обычно называют «средними». В какой мере «средними» - это уже другой вопрос. Но – чаще всего именно «средними» называют.       Саманта осмотрела все здания хотя бы снаружи. Это – в первую очередь. Поискала соответствующие профильные материалы в Интранете и Интернете Станции. Нашла. Изучила. И… конечно же, выделила те варианты, которые могли соответствовать минимальным требованиям, выдвинутым нормандовцами. Во всяком случае – тем, которые были закреплены письменно. В находящихся в распоряжении станционных властей документах. Там, конечно, не всё и, возможно, даже не минимум. Но такие точки, более-менее соответствующие, чиновники Цитадели подобрали. Выбор – за нормандовцами. А может, нормандовцы захотят взять под свою «штаб-квартиру» и не одну «точку», а несколько. Такое тоже может быть.       Полёты, поездки, беготня по точкам и вокруг них – не давали расслабиться, держали в тонусе. Саманте это нравилось. Исчезали, слабели былые опасения, пропадал страх перед объёмами порученной работы.       Ссылки и адреса – пригодились. Почти все. Трейнор пообщалась со многими адресатами – когда только текстовыми сообщениями в чате, а когда и по аудиоканалам. Видеоконтакты тоже были, немногочисленные, но это нормально. И несколько раз Саманта приезжала к представителям Альянса лично. В офисы. В кафе никто не предлагал и не приглашал – ни женщины, ни мужчины. А зачем, спрашивается? Сейчас такое время, когда о предпочтениях почти каждого разумного органика можно собрать почти полную информацию. И соответственно действовать. Незачем друг друга напрягать – и без того проблем и вопросов у каждого хватает.       Дали Саманте доступ к некоторым компьютерным мощностям. Уточнили, что это – для начала. Своеобразный вступительный взнос в дело будущего сотрудничества. О лаборатории по понятным причинам пока речи не было – не надо. Хотя, как узнала Трейнор, свободные лаборатории у представителей Альянса наличествовали. Значит, пока есть незагруженные мощности, есть, куда направить усилия для решения оперативных и перспективных задач.       Фрегат, пока Саманта занималась «текучкой», находился в «междусферье Выбора». Бывало, пилотируемые корабли находились в этой области декадами. Если они никому не мешают – пусть висят, дрейфуют. Никто без особой необходимости гонять корабли по междусферью не будет. Космос даже вблизи Станции – большой. Да и на охране Цитадели стоят серьёзные боевые корабли: надо быть очень рисковым разумным органиком, чтобы решиться на всякие «неадекватные» действия. Контроль, наблюдение – всегда, везде, постоянно. Диспетчера такие корабли - видят, автосистемы – отслеживают.       Пока нормандовцы не приближались и не уходили от Станции, можно было заниматься рутинными вопросами и проблемами. Хотелось, конечно, полететь к родителям на Горизонт, но… Уж лучше быть на Цитадели, поближе к важному и интересному. Надо ведь будет ещё узнать, на какие причалы прибудут фрегатские челноки. Диспетчера это планируют заранее, учитывают нагрузку, наличие посадочных мест, пассажирский и грузовой потоки. Пока что были зарезервированы несколько причалов в разных секторах Станции, некоторые из них – на Кольце. Обычные, стандартные. Без излишеств. Саманта предполагала, что тот причал, на который, в конечном итоге и будут перенаправлены челноки с «Нормандии», будет в какой-то мере дооборудован – всё же такое «прибытие» - далеко не рядовое «явление челноков Станции». Будут учтены интересы встречающих, среди которых будут и чиновники, и эсбецешники, и журналисты, и простые любопытствующие.       Надолго ли затянется встреча? Нет. Несколько десятков минут на разбирательство с отстранённым от должности и фактически уволенным с корабля «на берег» бывшим снабженцем. Затем – обычные формальности вроде таможенно – идентификационного контроля. С этим проблем и вопросов ожидаемо, как предполагала Трейнор, не будет, ведь фрегатовцы не прилетели на Станцию мгновенно, об их прибытии было известно заранее, да и поручение Совета Цитадели Спектр Крайк обязан выполнить нормативно, завершить, так сказать. Как завершить – это уже другой вопрос. Но завершить – должен. Возможно, что прямо на причале нормандовцы разделятся: часть фрегатовцев пойдёт в Офис Корпуса Спектров, часть – в СБЦ, разбираться с ситуацией вокруг уволенного снабженца, часть – и, вероятнее всего, наиболее значительная по численности – займётся «просмотром на месте» предложенных станционными властями зданий для размещения штаб-квартиры. Здесь также можно предположить, что фрегатовцы, которые займутся этим, не будут смотреть всё последовательно. Вероятнее всего, они постараются отсмотреть всё параллельно. Им будет нужно ещё время на размещение в выбранном здании, на минимальное обустройство, на то, чтобы как можно быстрее начать набор «научной группы». Если действительно никто из фрегатовцев на Станции не останется – не считая уволенного снабженца, то ясно, что подбором кадров нормандовцы так или иначе уже занимаются, а когда они попадут на Цитадель – процедура набора продолжится, начнутся собеседования с кандидатами и соискателями. Обычное, в общем-то, дело.       Явик… Судя по всему, если вспомнить некоторые моменты, которые отметили Иденцы, Цитадель ему очень хорошо знакома. По-разному, конечно, знакома. Может быть, он решит самостоятельно ознакомиться с тем, что сейчас представляет собой Станция. Узнать, какова – и в общем, и в деталях, жизнь самых разных разумных органиков, временно или постоянно пребывающих на Цитадели. Если он действительно может уходить в некую невидимость… Что-ж, это – выход. И способ решения очень многих проблем. Ясно, что с единственным выжившим представителем древней расы на Цитадели захотят пообщаться очень многие разумные органики. Потому, используя невидимость, протеанин может легко и свободно регулировать, с кем он будет общаться, а с кем – нет. Да и, собственно, он может общаться и с помощью мыслеобразов. Для этого ему, оказывается, нет никакой необходимости появляться перед собеседником «во плоти». А уж читать мысли, эмоции и чувства разумных органиков, как оказалось, воин древней расы умеет очень хорошо. Может быть – даже отлично. Сейчас… Сейчас надо постоянно помнить о том, что Явик-протеанин – прежде всего воин. Офицер. Командир. Для него Иден-Прайм, как оказалось – далеко не неизвестная и далеко не чужая планета. Он на ней воевал. Долго. Упорно. Результативно. И если он бывал и до войны, и в войну на Цитадели, то… Ясно, что Станция ему тоже очень хорошо знакома. Пусть специфически знакома, но – знакома. Это – точно. Она для него не будет «неизвестным небесным телом».       Благодаря Явику иден-праймовцы многое узнали о том, как им следует организовать оборону своей планеты. Может быть, протеанин поможет подготовиться к атакам Жнецов и цитадельцам. Почему нет? Возможно, он не будет вот так сразу явно или неявно помогать обитателям Станции именно в этом. Он, если верить свидетельствам иден-праймовцев, не является сухарём-служакой. Он хорошо образован и воспитан, много знает и умеет, во многом – разбирается. Значит, он сможет помочь цитадельцам не только как воин.       Ясно, что протеанин будет использовать свои расовые возможности и способности. Вполне обычное дело: каждый разумный органик, прежде всего, использует то, что ему наиболее близко или знакомо. На полном автомате. Чуть ли не рефлекторно. Явик – не исключение. Можно не сомневаться, что протеанин, прежде всего, будет помогать нормандовцев, снабжать их нужной информацией. Самой разной. В том числе – имеющей оперативный характер. Не подлежит сомнению, как полагала Саманта, большая роль протеанина в успешном осуществлении предварительного – и окончательного – отбора кандидатов на должности в «научную группу» Штаб-квартиры «Нормандии» на Цитадели. Да и возможности Явика по проверке окружающего пространства на всякие-разные неприятности и сюрпризы тоже надо учитывать. Явик заинтересован в успехе миссии «научной группы» на Цитадели. Значит, он сделает максимум возможного для того, чтобы миссия не сталкивалась с большими и средними проблемами. Мелкие – будут. Но Явик не настроен подменять собой и своими возможностями и способностями любых нынешних разумных органиков.       Надо помнить о том, что по сравнению с протеанином любой нынешний органик примитивен. Да, звучит резко, воспринимается неприятно. Но это – факт. Если нынешние разумные органики действительно «примитивы», то… Жнецы, особо не напрягаясь, одержат над ними очередную победу. А если нет… То нынешним разумным органикам придётся понапрягаться, не надеясь и не рассчитывая на чудодейственные и сверхэффективные возможности, способности и ресурсы, находящиеся в распоряжении протеанина. Самим понапрягаться. Каждому. Лично. В полной мере.       Вспомнились родители. Колония Горизонт. Расположена в звёздной системе Иера – средней системе, в которой было четыре планеты и, что немаловажно – свой собственный ретранслятор. А вот склада с топливом – не было. Даже и не знаешь, учитывая происшедшее на Иден-Прайме, это хорошо? Или, наоборот – плохо? Планета дала колонии название – поселенцы не стали мудрить и согласились, что если планета колонизирована, значит, колонию следует назвать именем, данным планете. Не надо излишеств. Умеренный климат, условия благоприятствовали для зарождения жизни на углеродной основе. Атмосфера состоит из азота и кислорода, поддерживается обильно произрастающими здесь фотосинтетическими растениями и бактериями. Местная флора, кстати, непригодна для использования в пищу людьми, но почва оказалась плодородной, прижились даже некоторые земные растения. Колонисты привыкли следить очень внимательно за экологическим балансом.       Теперь этот баланс будет, вне всяких сомнений будет очень серьёзно нарушен, едва только в Галактику вторгнутся первые Жнецы. А они… Они обязательно вторгнутся. По-другому и быть не может. Слишком много знаковых событий. Слишком много. А раз много именно таких событий, значит, жди, человек – и не только человек – беды. Такой бедой станет первая, вероятно, самая сильная атака Жнецов.       Тряхнув головой, Саманта постаралась отвлечься от тяжёлых горьких мыслей о предстоящей войне с разумными кораблями-полумашинами. Колонисты Горизонта поспособствовали разработке и использованию генетически созданных «семян-уничтожителей», из которых вырастали питательные, но неспособные к размножению растения. Много приходится вкладывать труда в сельское хозяйство поселения, но… Хочешь сытно есть – надо много работать. И горизонтовцы работали, работают и будут работать. Правда теперь их сугубо мирная работа начинает дополняться военной работой. Информация, переданная Явиком иден-праймовцам, в особенности – та, где протеанин рассказывал об атаках Жнецов на планеты, населённые разумными органиками, уже добралась до колонистов Горизонта. И пошла в дело. Без задержек. Потому что никому не хочется погибать.       С насекомыми – беда. Большие они. Намного больше земных стрекоз. Зато горизонтовцы приучены не шарахаться от «мошкары». Та разумных органиков, тех, кто большеразмерный, облетает сама. Не хочется насекомым умирать от столкновений с чем-то твёрдым. Если уж мошки научились облетать материальные препятствия, которые не двигаются, то почему бы не научиться облетать движущиеся препятствия. А уж кажутся ли мошкаре эти движущиеся препятствия разумными или неразумными – вопрос, конечно, интересный. Но – не ко времени он. Потому – пока отложен. В сторону. Отметить можно разве что то, что насекомые отлично чувствуют себя в более плотной атмосфере Горизонта и при более низкой, чем на Земле, гравитации. Да, они растут, увеличиваются в размерах. Пусть. Если здесь им комфортно, то почему бы и не смириться и не привыкнуть к таким малонапрягающим «странностям»?       Микромир Горизонта. Он оказался достаточно безопасным. Да, есть правило, требование, традиция – перед посещением планеты придётся принять несколько простых прививок. От наиболее заразных болезней, передающихся через почву.       Продолжительность суток – почти тридцать восемь часов, атмосферное давление – одна и семь десятых атмосферы, температура на поверхности – всего тринадцать градусов, сила тяжести ноль целых семь десятых от земной. Цифровые данные. Небольшая гимнастика для ума и памяти. Способ и средство переключиться и – отдохнуть.       Саманта вспомнила многое, что ей удалось узнать о Цитадели. Не в целом, а специально. О том, как Станция, точнее – её обитатели – восприняли информацию, пришедшую с Иден-Прайма. О том, что теперь любой населённый разумными органиками мир окажется под ударом разумных гигантских кораблей. Цитадель – не исключение. Скорее – правило.       Трейнор-младшая вспомнила страх и ужас, объявшие её в тот момент, когда она взглянула на пришедший с Идена уникальный видеоролик. Тот самый, на котором Цитадель раскрывается в «ромашку» и вдруг – растворяется, за несколько секунд – пропадает. На её месте – чёрный провал, из которого идут десятки Жнецов. Разноразмерных. Но – жутких, опасных, стремительных. И – неудержимых. Армада. Поток. Лавина. Ниагара.       Да, теперь известно, что Цитадель тогда была зачищена. Быстро. Жестоко. Безжалостно. На Станции не осталось ни одного живого разумного органика. Разум девушки не принимал версию о том, что тогда, когда Станция снова появилась на прежнем месте – на ней было полно трупов. Поверить в такое было… больно. И – страшно. Наверное, о деталях происшедшего теперь знает только протеанин Явик. И вряд ли он вот так сразу будет говорить с Цитадельцами об этом. Нет. Он будет говорить о другом. Он будет говорить о том, что Цитадель окажется под ударом Жнецов. Станцию Жнецы будут, как минимум, обстреливать. А как максимум – высаживать на неё десанты.       Эти… хаски. Разумные органики, превращённые в оболочки. Бездумно, автоматически выполняющие приказы «креветок». Индоктринация. Хаскизация. Безличность.       На борту «Нормандии» - два разумных органика, пережившие многолетнюю хаскизацию. Подвергнутые индоктринации. И – спасённые капитаном спецназа Джоном Шепардом. Получившим уникальные, возможно – внегалактические возможности и способности.       Саманта почему-то верила в то, что нормандовцы далеко не сразу дадут добро на то, чтобы Сарен Артериус и Бенезия Т'Сони сразу прибыли на Цитадель. Хотя… Возможно, что Спектр Сарен Артериус, защищённый Шепардом и Явиком и сопровождённый своим учеником – Найлусом Крайком, прибудет на Цитадель. Ему ли бояться сложных ситуаций и пасовать перед трудностями. Жестокий турианец, не останавливавшийся перед самыми кровавыми средствами и методами, если их применения требовалось ради выполнения поставленной задачи, наверняка во многом изменился. Такое… не может пройти бесследно.       Сарен с Найлусом прибудут на Цитадель. И начнут… Очень вероятно, что именно они вдвоём начнут реформу Корпуса Спектров. А значит, затронут интересы Советников Цитадели. Скорее всего, оба турианца-Спектра не будут тратить время на осмотр зданий, предложенных властями Цитадели под штаб-квартиру. А сразу после прибытия челноков на причал направятся в Центральный Офис Корпуса Спектров. Может быть, поначалу и вдвоём, но, как доказывают иден-праймовцы, следует ожидать, что учитель и ученик будут и здесь действовать раздельно. Так быстрее. И – эффективнее. Найлус… Он – достойный ученик Сарена. И вполне теперь способен к самостоятельной высокоэффективной работе. Вот и поработает.       Корпусу Спектров надо будет меняться. И – не в угоду Советникам Цитадели. А для того, чтобы вернуться к решению задач уровня галактической безопасности. Стать одним из основных инструментов, защищающих штатских и гражданских разумных органиков от Жнецов и их пособников – хасков.       Если фрегатовцы решили обосноваться на Цитадели, создать здесь свою базу… Это может помочь обитателям Станции. Очень помочь. Собраться, объединиться, дать отпор «креветкам» и их пособникам. Пока что «научная группа»? Что-ж, это – тоже вполне в духе и в традициях разведчиков. Умник-разумник не для всех поголовно разумных органиков представляется опасным. Есть немало таких, кто вообще не замечают научников. В упор не видят. И не чувствуют. А они есть. И они будут делать своё дело. Тихо, незаметно. Но – эффективно. Изучат Цитадель, её обитателей. И предложат многое, что поможет выжить под первым ударом гигантских кораблей.       Ротация? А как обойтись без неё? Никак не обойтись. Те, у кого много денег, обычно не спешат расставаться с ними. Если в Галактику вторгнутся Жнецы, обладатели крупных капиталов, которые избрали Цитадель местом своего постоянного пребывания, чуть ли не жительства – обязательно очень быстро поймут, что на самом деле центральная станция Галактики – совсем не гарантия их выживания. И уж точно не тихая гавань. И – побегут. Со станции – точно побегут. Куда-нибудь, подальше.       Их, этих беглецов, понять можно. Но нужно ли их понимать. Их бегство – только часть процедуры ротации населения Цитадели, которая обязательно будет реализована. В какой мере, форме и масштабе – тут можно дискутировать. Пока ясно, что нормандовцы и об этом думают. Потому что без осуществления ротации населения Цитадель удержать под контролем разумных органиков – не удастся.       Ей самой, кстати, следует подумать очень хорошо над тем, какой выбор и, главное, когда сделать. То ли устроиться на Станции на постоянную работу, то ли вернуться на Землю, то ли обосноваться у родителей на Горизонте. Выбор этот – непрост, очень непрост. Потому что предстоящая война – галактическая. И тихих безопасных мест для разумных органиков не будет. Жнецы будут, без всякого сомнения, будут преследовать разумных органиков везде и всюду. Постоянно. Если действительно Жнецы вырезали раз за разом всю расу разумных органиков, превращали трупы, а может быть – и ещё живые тела в пасту, из которой «лепили» один-единственный большущий корабль-«креветку», то… Пятнадцать больших кораблей – с такой перспективой трудно смириться. Каждый корабль – очень силён. Не каждый флот далеко не каждой расы способен остановить и тем более уничтожить один такой корабль. Нет, то, что произошло на Иден-Прайме, не было случайностью. Но именно это сражение доказало нынешним разумным органикам со всей определённостью – гигантские корабли не неуязвимы. С ними можно и нужно воевать. И – побеждать. Но для этого следует напрячься. Не виртуально. Реально. И – очень серьёзно.       Если Жнец, спускавшийся на Иден-Прайм действительно разведчик, то… Дело очень серьёзное. Потому что информация о бое была, вне всяких сомнений, передана, причём – оперативно, остальным Жнецам. Которых как минимум несколько десятков. И если Жнецы владеют возможностью и способностью подчинять себе разумных органиков и даже разумных синтетов – да, да, тех же гетов, то… В короткие сроки они получат большую и сильную армию приспешников. Не хочется называть их сторонниками. Пусть будут приспешниками. Безвольными, покорными и не умеющими отступать.       Вряд ли о хаскизации, индоктринации и прочих негативных сторонах предстоящего конфликта кто-то сейчас из разумных органиков знает и понимает больше, глубже и точнее, чем нормандовцы. И осознавая это, Саманта чувствовала некую напряжённость внутри себя. Пока ещё челноки не прибыли с фрегата-прототипа на Цитадель. Пока ещё есть время подготовиться, время подумать. А потом, когда челноки прибудут на Цитадель, тогда надо будет действовать. И думать уже придётся параллельно. А это – сложно. Хочется, конечно, подготовить себя к тому, что появление на Станции фрегатовцев серьёзно «встряхнёт» местное население, но… Вряд ли к такому можно подготовиться быстро, просто и легко.       Шахматы «Кепеш Якши». За последние несколько десятков минут младшая Трейнор к ним не прикоснулась. Фишки застыли на «клетках». Где-то на задах сознания мелькают мысли о возможных следующих ходах, которые приведут или к победе, или к поражению. Всё, как в реальной жизни. Только… Очень хочется чего-то среднего. А среднего в будущем противостоянии – не будет. Либо – смерть, либо – победа. Третьего – не дано.              Келли Чамберс – до попытки атаки на «Нормандию»              По сообщениям, содержавшимся в последних станционных выпусках новостей, фрегат продолжал находиться в «междусферье». Вполне обычная ситуация. Потому пока корабль, пришедший от Иден-Прайма, не встал на своё место на одном из станционных рейдах – большинство обитателей Цитадели не обращали на что-нибудь связанное с «Нормандией» никакого внимания. И без того проблем и вопросов, а также задач – хватало. Да, прислушивались чуть поактивнее к выпускам новостей, но к ним, вообще-то, сложно не прислушаться. «Новости» могут вполне заслуженно называться вездесущими. Даже в лифтах Цитадели, тех самых, знаменитых своей неспешностью, и то как минимум аудиовыпуски новостей – постоянный фон. Хочешь, не хочешь, а пока едешь – будешь слушать. И чем дальше едешь – тем больше услышишь.       Снимают фрегатовцы данные о происходящем на Станции? А почему бы не снять очередную порцию, если этому снятию ничто и никто в принципе не препятствует. Была бы здесь система защиты от считывания – тогда другое дело. Может, такая система на Станции и присутствует, может, она и не активна, но… На нынешних разумных органиков не угодишь: если чего-то нет – то им обязательно захочется, чтобы это «что-то» появилось. А если что-то есть, то найдётся немало желающих, чтобы этого «чего-то» не стало.       Гостиница на Цитадели для Келли стала привычным обиталищем. Персонал тоже привык к новой постоялице. Специфика работы, надо быстро адаптироваться к жильцам. Иначе – бизнес пойдёт в упадок. Перестанет приносить прибыль. И начнёт приносить одни проблемы. Задание Чамберс – получила, приступила к его выполнению. Надо узнать как можно больше о фрегате «Нормандия» и его экипаже? Нет вопросов, можно добыть немало данных. Обработать их и представить руководству «Цербера». Главное, чтобы эти данные были как можно более свежими, точными и полными. Третий этаж, левое крыло, триста двадцать седьмой номер. Всё более-менее обычно.       Пока – обычно. Скоро будет – необычно. Настолько необычно, что многие, очень многие разумные органики будут делить время своей жизни на «до» и «после». Хотя… об активном противостоянии пока нельзя говорить. Со Жнецом «соприкоснулись» только члены экипажа и команды военного боевого разведывательного фрегата «Нормандия». И что тут, спрашивается, особого? Разведка всегда сталкивается первой – или одной из первых – со всем необычным, незнакомым. И – опасным. Потому – столкнулась. В очередной раз. Правда на этот раз – с чем-то очень непривычным и необычным. Легендарным. Завтрак в этой гостинице в девять утра? Замечательно. Келли не привередлива в еде. Комната отдельная есть, пища доступна – восхитительно. Главное – можно блюсти одиночество. И – играть свою роль без особого напряжения.       Первичную порцию свежайшей информации Чамберс получила и «отработала» ещё по пути в гостиницу, в салоне флайера. За прошедшие после вселения в номер несколько часов Келли сумела добраться до большинства баз данных. Подгрузила архивные копии сообщений с Иден-Прайма, в которых упоминались либо «Нормандия», либо кто-то из экипажа и команды корабля. Смогла составить собственное представление и впечатление о происшедшем, развернув их в хронологическом порядке. Постепенно становилось понятно, где искать дополнительную информацию.       Жаль только, что не удалось достучаться до борта фрегата, ушедшего от Иден-Прайма. Здесь в событийно-фактической хронологии – пробел. Восполнять который придётся по итогам слежения за деятельностью фрегатовцев, прибывших уже не к Станции, а на саму Станцию. Личина «журналиста» универсальна для таких случаев: много инфы не дадут, но и гонять слишком уж жестоко – не будут.       Не удалось достучаться – это явный минус. А ещё большим этот минус станет тогда, когда ей не удастся успешно завербоваться в состав экипажа «Нормандии». Даже если формально для этого и была возможность – ведь с борта списывали, возможно, что даже и вчистую, бывшего снабженца. А на его место, как знала Чамберс, поставили всего лишь бывшего полисмена. Детали - кое-какие – этого процесса, «Церберу» были известны, но… Должность снабженца – занята, а должность женщины-полицейской… Вряд ли удастся вот так просто и быстро занять. По одной очень простой причине – профессиональной некомпетентности. Келли никогда не числила себя способной служить в каких-то силовых структурах. Ведь там как: сегодня ты сидишь за столом в офисе, а завтра – в полном боевом облачении стоишь в линии перед беснующейся толпой соплеменников и даже соотечественников. И если сидящей в каком-нибудь полицейском офисе Келли себя ещё могла вообразить, то стоящей в полном боевом облачении перед толпой неадекватов – точно нет. И дополнительная сложность, способная порушить любые мыслимые планы «вербовки» - то, что полиция была военной. А это уж совсем рушило любую вероятность выполнения одного из пунктов задания. Да, «Церберу» удалось раскопать, что стараниями Шепарда «штатное расписание» фрегата «Нормандия» было перетасовано очень даже существенно. Но решение, которого придерживались все фрегатовцы – «на борту – ни одного гражданского разумного органика». Оно делало невозможной любую «вербовку» конкретной Келли Чамберс. Логически это - понималось, а вот эмоционально и чувственно – нет.       Оставалось одно верное средство: «накопать» побольше данных. Проще говоря – очень многое узнать. И Келли, уединившись в номере, несколько последних часов усиленно «копала». Информация, кстати, как и деньги, тоже – не пахнет. Она есть. Или – её нет. Третьего – не дано.       Пока фрегат не пришёл на любой из рейдов Станции, можно было бесконечно обдумывать известные данные. И – планировать, прогнозировать, просчитывать. А потом, когда корабль встанет на назначенный диспетчерами Цитадели участок одного из рейдов – придётся действовать.       О многом, связанном с отдельными аспектами предстоящей «вербовки», а может быть – «прорыва» на борт «Нормандии», Келли уже думала раньше. И повторяться не было ни желания, ни сил. Если фрегатовцы узнают, что она – из «Цербера», то сейчас надо не читать некие дополнительные материалы, выуженные автопоисковыми программами из Интернета, Интранета и Экстранета, а старательно и вдумчиво писать завещание. Если легенда даст малюсенькую трещину… Лейтенант-биотик Аленко не будет сдерживаться. Так же, как он не сдерживался, когда убивал здоровенного турианца-преподавателя. И никто из фрегатовцев Кайдена останавливать не будет. До психологических профессиональных наблюдений дело не дойдёт в принципе.       Потому… Надо постараться воспользоваться тем, что есть. Побывать на причалах, куда могут направить фрегатовские челноки. Побывать в большинстве тех мест, которые местные власти Станции зарезервировали за нормандовцами как возможные офисы. Просто выйти за пределы гостиничного номера. А то после многочасовых сидений чувствуешь себя монашкой, принявшей обет уединения. Психологу нужны впечатления, нужна изменчивая среда.       Вздохнув, Келли встала, подошла к шкафу, провела рукой по рукавам нескольких комбинезонов и платьев. Пока не надо «маскироваться» от фрегатовцев – можно надеть любой из этих нарядов. А там… Там будет видно.       Облачившись в комбинезон – платье надевать не ощущалось необходимости, Келли бросила быстрый взгляд в зеркало: вроде бы всё в норме. Оглядевшись по сторонам, убедилась, что в номере тоже всё прибрано, девушка вышла в коридор и направилась к лестнице. Несколько минут – и она выходит из гостиницы.              Эмили Вонг – до попытки атаки на «Нормандию»              Редактор дал задание? Дал. Интересное задание? Да. Реально его выполнить? Реально. Значит, сомнениям в сознании и разуме места нет. – Эмили ознакомилась с текстами рапортов, присланных старшим группы стажёров. Обещала Вонг редактору просмотреть ситуацию, складывавшуюся и, в конце концов, сложившуюся на Иден-Прайме? Эта работа практически завершена. Завершена, а не близка к завершению. А вот с остальными обещаниями пока не всё так радужно.       О том, как осуществлялся в деталях полёт фрегата «Нормандия» от Иден-Прайма к Цитадели, известно очень мало. По понятным, в общем-то, причинам. Военный корабль, да к тому же – разведывательный. Попробуй у такого своруй какую-нибудь «внутреннюю» информацию. Не получится. Во всяком случае – с наскока. А Эмили – далеко не самый крутой спец по добыванию информации. Да, она занимается расследованиями. И прекрасно знает, насколько трудно выколачивать информацию из живых и мёртвых источников. Тем не менее, выколачивать приходится. А тут – облом. В смысле – никакой дополнительной информации о том, что происходило на борту фрегата «Нормандия» во время перелёта от Иден-Прайма к Цитадели, Эмили добыть не удалось.       И не только потому, что корабль – военный, боевой, да ещё и разведывательный. Но и потому, что на его борту два Спектра Цитадели, матриарх – религиозный лидер расы азари и протеанин. Эта группа разумных органиков блокировала любые попытки узнать что-либо точно о происходящем на борту фрегата. А такие попытки – предпринимались. Неоднократно предпринимались. Уже сейчас, в «междусферье» вокруг «Нормандии» вьются несколько дронов, замаскированных, понятное дело, под журналистские и гражданские. Задача у дронов, как понимала Вонг, одна: добыть любую «внутреннюю» информацию. Любую. И пока что никакой новой информации добыть не удавалось. Журналисты – народ упрямый, они не только дроны прислали, но и челноки с катерами. Да, диспетчеры Цитадели ограничили возможность подхода «корабликов» к фрегату, всё же в «междусферье» такой эскорт может быть опасен, но… Когда это журналистов останавливало, если они чувствовали, что материал может быть интересным? Да почти никогда. Это - их хлеб. И, в какой-то мере – смысл жизни.       Ни дроны, ни обитатели катеров и челноков не смогли добиться особых успехов. Да, «Нормандия» была заснята с самых разных ракурсов, с самых разных расстояний. Но – и только. Попытки водителей челноков и катеров приблизиться к кораблю вызывали и негативную реакцию диспетчеров Цитадели, и устные предупреждения по аудиоканалам от вахтенных офицеров фрегата. А с недавних пор очень многие, кто побывал на бортах «корабликов» говорили о странном ощущении, которое они испытали, приблизившись к «Нормандии». Сложное ощущение. Неоднозначное. Не страх, не отвращение, не боязнь, а… Как будто какая-то граница пролегла между фрегатом и остальными «корабликами». И пересекать эту границу – не хотелось. Ушлые мастера дронов и клавиатур, конечно же, высказывали самые разные предположения о том, что могло быть причиной такого необычного ощущения, но большинство, как знала Эмили, были уверены и даже убеждены, что здесь не обошлось без влияния протеанина. Да, на борту была матриарх азари, а азари владели «объятиями разумов» - уникальной технологией, которую, кстати, можно было применять в самых разных целях. Но… Большинство журналистов были уверены, что на таких расстояниях, которые водителям челноков и катеров приходилось выдерживать между «корабликами» и фрегатом, «объятия разумов» у азари не действуют. И это не было результатом стремления объяснить непонятное побыстрее – журналисты залезли в Экстранет, попросили своих коллег, постоянно пребывающих в Азарийском Пространстве, помочь. Те согласились. И – подтвердили, что не было зафиксировано официально случаев, когда «объятия разумов» действуют на несколько десятков метров. Да ещё, когда донор и реципиент находятся в постоянном движении. Может быть, что азари что-то скрывают, но Вонг понимала и другое – журналистам трудно представить, что единственный выживший протеанин способен и на такое.       Невольно вспомнишь о телепатах. Невольно вспомнишь о менталистах. Одно дело – вспоминать о них чисто теоретически. И совсем другое – подозревать, что ты столкнулся именно с носителем таких возможностей и способностей. Причём – не с учеником, а с мастером.       Да, существовали правила, запрещавшие сближения крупных и мелких кораблей в космическом пространстве. Но если бы журналисты раз за разом не нарушали эти правила, они бы не смогли добыть многие, привычно именуемые «жареными» факты. И многое, очень многое осталось бы неизвестным для зрителей, слушателей, читателей.       Вонг вздохнула чуть глубже. Редактор говорил о предстоящей войне. О том, что на станции ожидаются крупные, разнообразные изменения. В ряде сфер жизни гостей и обитателей Цитадели. Передал некоторые материалы, которые Эмили, конечно же, изучила. Как всегда – внимательно, последовательно и глубоко. Редактор был профессионалом и специалистом. Не по диплому, не по сертификату, нет. Он был, можно сказать, рождён для того, чтобы быть журналистом. Высококлассным. Умеющим не только самостоятельно работать и добиваться далеко не рядовых результатов, но и организовывать работу своих коллег. Менее опытных, менее профессиональных. А такое сочетание у специалистов редко встречается. Очень редко. Вонг в этом была убеждена – сама раз за разом находила всё новые и новые практические подтверждения справедливости этого вывода.       Эмили нравилось работать над сложными проектами. И, получив задание поработать с фрегатовцами, она, конечно же, воспряла духом. Да, в журналистской практике немало рутинных задач. И профессионалам приходится заниматься многими неинтересными «информповодами». Которые точно не дадут ни повышения рейтинга, ни увеличения зарплаты. Но… Жизнь разнообразна и не состоит из одних шедевров. А то, что поручил Эмили редактор – обещало быть шедевром. Работать над освещением, осмыслением которого будут многие журналисты. Да что там – десятки журналистов. Всем работы хватит.       Тем не менее, Эмили обрадовалась. И проявила чрезмерную эмоциональность. В положительном смысле, конечно. Хорошо, что редактор понял правильно и не настоял на том, чтобы она работала в «зале». Да, там относительно просторно, даже удобно, но совмещать проработку столь сложного задания с руководством группой стажёров – сложновато. Так что лучше делать всё это за пределами «зала».       Вот передала она молодым журналистам материалы по ведущимся ею расследованиям. И подумала, вспомнив о том, какая война предстоит разумным органикам, населяющим исследованную к сегодняшнему дню часть галактики: а ведь… эту передачу можно воспринять и по-другому. Работу, задачу, так или иначе, но может выполнить почти любой разумный органик. А многие разумные органики реально не переживут эту войну. Очень многие. Хоть пожилые, хоть молодые. Детей? Детей – тоже жалко. Да и не только детей жалко. Всех разумных органиков независимо от возраста – так или иначе, но – жалко. Потому что Жнецы не будут церемониться. Вероятнее всего они не будут сортировать ни расы, ни отдельных разумных органиков по степени «дозрелости». Просто уничтожат всех разумных органиков. Независимо от уровня разумности. И это – больно и страшно осознавать. Потому что ты, как ни крути, женщина. И живёшь эмоциями, чувствами, а не только логикой, которая, вроде бы, нужнее всего при осуществлении расследований.       Молодые… Мало что знают и понимают о смерти. И – о старости – тоже. Так захотели эволюция и природа. Может быть – по-разному захотели. И – по-разному повлияли.       Стажёры занялись своим делом, а Эмили погрузилась в материалы из Экстранета. Хорошо, что теперь есть и универсальные и специализированные поисковые системы, есть отдельные программы, которые позволяют находить что-то очень специфическое в вале «похожего». А то ведь без этих «помощников» утонуть в данных – минутное дело. Три точки, три части расследования.       Что удалось сделать за прошедшие часы? Поговорить с диспетчерами, штурманами и наблюдателями. Как и предполагалось, на это не потребовалось тратить ни много времени, ни много ресурсов. Села во флайер и полетела к Офису Диспетчерской службы Цитадели. Для беседы с несколькими свободными от вахты диспетчерами. Нет ничего сложного – разумные органики–спецы - не на службе, они – «в резерве». Всякое может быть. Но Эмили интересовали те диспетчеры, которые хоть что-то знали о том, что произошло на Идене. И – о том, как осуществлялся полёт фрегата от человеческой колонии к Станции.       Наивно было бы предполагать, что цитадельские диспетчеры ничего существенного об этом не знают. Станция – не просто центральная. Она – столичная. И сюда стекается самая разнообразная информация.       Потому разговор с диспетчерами получился интересным и содержательным. Эмили восхищалась точностью, ёмкостью и чёткостью формулировок. Умеют же люди! Берёшь интервью – получаешь удовольствие. И – не тратишь впустую своё время.       И диспетчеры, и штурманы – они не только говорили, но и показывали. И на экранах, и в виртсредах. Дрон, выделенный редактором Эмили, трудился в полную силу. Так что с графикой проблем не будет особых. Если потребуется – есть исходный материал. На основе, которого редакционные технари что-нибудь да изобразят вполне вменяемое и легкопонимаемое публикой. Без особых усилий.       Штурманы вообще поражали журналистку наглядностью своих выкладок. Для них начертить любую схему – как встать или сесть. Привычно и легко. А на Цитадели плохих штурманов не держали. Центральная станция. Статус требует. Так что… Комплект картосхем теперь у Вонг имеется. Часть уйдёт к редакционным технарям – пусть измыслят там чего-нибудь, а часть – придётся самой использовать.       Получив предельную конкретику от диспетчеров и штурманов, Эмили пообщалась и с наблюдателями. Вот уж у кого нюх - как на целое, так и на частное. Многие, многие детали встали на свои места. Хронометраж, координатность. Скелет нескольких взаимосвязанных материалов вырисовывался – на удивление быстро и полно.       Спецы дали возможность Эмили построить три группы планов и схем. Первая – та, что касается Иден-Прайма. Как фрегат подходил к Идену, как столкнулся со Жнецом, как атаковал «креветку», как проходило противостояние и - как действовал экипаж фрегата потом, когда Жнец был обездвижен и уложен на поверхность Идена. Финальным аккордом здесь была информация о том, как Жнец покинул пределы Иден-Прайма, окутавшись «полем невидимости».       Ретроспектива? Да, ретроспектива. Но Эмили Вонг занимается расследованиями, а не фиксацией отдельных деталей. Хоть маленьких, хоть больших. Для неё и деталь важна, но ещё более важна общая картина происшедшего. А также важны выводы, какие можно сделать. Кое-что для насыщения необходимыми данными пункта «ретроспектива» сделать удалось. Корреспондентские пункты на Идене отозвались, прислали кое-какие материалы. Большая часть из которых уже ушла в Экстранет. И пользуется спросом. Большим спросом.       Поработать пришлось и в здании редакции, и дома. Путь от редакции до дома дополнил норму физической нагрузки. Пеший ход, особенно на сравнительно дальние расстояния – хорошо тонизирует. А Эмили действительно любила ходить пешком. Пока шла – туда-сюда – думала, точнее – обдумывала факты и детали, связанные с организацией на Цитадели «штаб-квартиры» «Нормандии». Если Найлус и Сарен сохранят звания Спектров и вернутся на борт фрегата-прототипа, то корабль автоматически будет выведен из подчинения командованию ВКС Альянса Систем Земли. На этот раз – уже с соблюдением всех законов и иных формальностей. Впрочем, тут и по факту будет достаточно того, что турианцы останутся Спектрами и никуда с борта корабля не пожелают уходить. Остальное – детали.       Нелишним оказался и спонтанно возникший у Вонг интерес к деятельности иденской «четвёрки». Кое-что об этом на Цитадели – спасибо Экстранету – уже знали и взрослые и дети, так что некое «шебуршение» в этом направлении Эмили без труда отметила. Да, протеанин Явик помогает детям, которые с ним пообщались. Не только они одни – но и их родители плотно пообщались с воином древней расы. А значит – они в курсе дела. Да и факт, что родители поддерживают своих сыновей и дочерей активно не скрывался. Протеанин – помогает. Страхует и защищает «четвёрку». Как уж он это делает через биллионы километров – тема отдельного разговора, специального, не интересного широкой публике. Возможно, этот разговор станет основой другого журналистского расследования.       Из офиса Диспетчерской службы Цитадели Вонг вернулась к себе. Уселась за столик. Ожили настенные экраны. Привычный ритм: дом – работа – дом. Не требующий особого напряжения.       Война со Жнецами, с этими полумашинами – приближается. Это – факт. Собственно, можно даже согласиться с тезисом, утверждающим, что она – уже идёт. Многие разумные органики – и не только земляне – утверждают, что война никогда не кончается. Небезосновательно, кстати. На фоне приближающегося массированного удара «креветок» по обитаемым мирам галактики станционная коррупция приобретала ещё более зловещий вид. Если ею не заняться в самое ближайшее время… Выстоять цитадельцам будет невероятно трудно. Нет ведь никаких сомнений, что один из основных ударов Жнецы нанесут именно по Цитадели. А если взять ещё и вопрос с соблюдением правил техники безопасности или вопрос о соблюдении трудового законодательства… Вполне возможно, работодатели уже чувствуют, что скоро мирный режим работы сменится военным и торопятся «снять» дополнительную прибыль. Банально, но работоспособно. Почти всегда.       Просматривая материалы на экране настольного инструментрона, делая светопером отметки, Вонг параллельно думала о том, как следует поступить ей самой. Тогда, когда ситуация вокруг станции потребует введения военного, а затем – возможно, и осадного положения.       Тот скелет, какой удалось создать до наступления условной, станционной «полуночи», пришлось править. Ретроспектива – дело, требующее точности. И – полноты. Фрегат пока не торопился с началом передвижения к назначенному диспетчерами участку одного из станционных рейдов. Но и признаков того, что корабль не будет приближаться к Цитадели – тоже не отмечалось.       Поработав над содержимым немногочисленных «рабочих» файлов, Вонг закрыла инструментрон и вышла из комнаты. Надо было пройтись, а точнее – проехаться к причалам, на которые, вероятнее всего, и будут «приняты» фрегатские челноки. Вызвав наёмный флайер, Эмили села на «пассажирский» диван – не было никакой необходимости самой «рулить». Через несколько десятков минут флайер опустился на площадку, открыл салон, Эмили провела ай-ди картой по пластине считывателя и направилась к линии причалов. Точнее – не к самой линии, а к пассажирскому «коридору-трубе», пролегавшему вдоль этой линии. Сквозь полностью прозрачное покрытие «витринных» окон «коридора» все причалы были как на ладони. Сделав несколько десятков снимков заявленных Диспетчерской службой Цитадели причалов, Эмили облокотилась о поручень и бросила расфокусированный взгляд на панораму причала, на который, вероятнее всего, и будут «приняты» нормандовские челноки.       Хорошо, что есть время подготовиться. Вонг не считала себя пригодной для репортёрской новостной работы. Она занималась расследованиями, не требовавшими результата «здесь и сейчас». Хотя не могла и не хотела, в общем-то, отрицать того, что и в ходе расследований приходилось действовать очень оперативно.       Причал жил своей обычной жизнью. Да, каждый новый челнок – прилетающий или улетающий – обслуживался стандартно, но детали всё же отличались. К тому – больше багажных тележек и контейнеров, к тому – больше внимания таможенников, к тому – больший интерес миграционной и иммиграционной служб. И так далее. Внешне всё спокойно. И даже – рутинно. Наверное, так будет и тогда, когда Станция будет действовать в режиме особого, военного или осадного положений. Во всяком случае, сейчас Вонг была уверена – и жители Станции и властные структуры сделают всё для этого возможное. Да, в первые дни, может быть – в первые декады, что, конечно, хуже, будет сложно, трудно перестроиться. Будут эмоции, будут чувства превалировать над логикой и расчётами. Всё же разумные органики всегда были и оставались разумными органиками, а не киберами металлопластиковыми.       Кстати, о киберах. Если подтвердится, что Жнецы в массовом порядке будут привлекать на свою сторону гетов… Разумным органикам каждый день, да что там день – каждый час и каждую минуту придётся выкладываться по полной программе. Без всяких там перерывов на обеды по полчаса! Да, Жнецы – полумашины. А это значит, что они с примерно одинаковой эффективностью будут подчинять себе и разумных органиков, и разумных синтетов. Наверное, это не единственное преимущество «срединного» статуса «креветок».       Взгляд Эмили проследил «дорожку», какой обычно пользовались прибывающие пассажиры. Перрон. Большинство нормандовцев, включая турианцев и азари, конечно же, воспользуются ею. Причал есть причал, здесь особая вольность не приветствуется, надо удобно и безопасно совмещать пассажиров, грузы и технику. Протеанин… Вряд ли он согласится вот так открыто предстать перед цитадельцами уже на причале. Потому, наверное, он уже в челноке уйдёт «в невидимость». Ту самую, которой он достаточно активно пользовался на Иден-Прайме. Старшая Раса. Возможностей и способностей – весьма действенных и экзотических – очень много. Впрочем, как доказывают многие свидетельства – прямые и косвенные, он не заинтересован в том, чтобы заменять собой остальных нормандовцев. И – не только нормандовцев – вообще всех и любых разумных органиков. Влиять-то он, конечно, будет. В этом нет никаких сомнений. Но вмешиваться во всё и спасать всех и вся, исправлять все и любые ошибки – не будет. Это точно. Значит… Значит, он заинтересован в том, чтобы нынешние разумные органики сами проявили себя. Полностью, активировав свои лучшие качества.       Эмили отвлеклась от созерцания перрона, достала из поясной укладки ридер, включила светоперо, сделала в пустом файле короткую текстовую заметку. Тема протеанина в расследовании должна быть уточнена. А такая деталь – точнее такие детали – важны. Мимо них проходить нельзя. Неполной картина будет. Очень неполной.       Убрав ридер в укладку, Вонг снова оперлась руками о поручень и стала смотреть теперь на сам причал, не акцентируя своё внимание на перронной дорожке.       Когда придут сюда челноки с «Нормандии», здесь будет много разнорасового народа. Конечно, в первую очередь, придут земляне. Да и турианцы с азари поприсутствуют. Остальные расы… По возможности. Хотя… Некоторые могут придти, рассчитывая увидеть протеанина своими глазами. Похоже, что их ждёт разочарование.       Вонг привычно, почти механически намечала маршруты для редакционных дронов. Так, чтобы заснять побольше и поснимать подольше. Конечно же, здесь будут работать и дроны из других редакционных коллективов – пишущие и снимающие журналисты уже осведомлены о многих деталях предстоящего действа и готовятся. Где – стандартно, а где – и нестандартно. Надо будет напрячь технарей, попросить, чтобы поставили последние, проверенные прошивки и программное обеспечение поновее – не следует давать возможность неприятностям «реализоваться на практике». Повторить действо нельзя, значит, надо с первого раза отснять всё, что можно. Вроде бы и мало тут, на причале, можно будет отснять, но это – только первая часть. Вторая – отснять пребывание и работу нормандовцев на самой станции, а третья – отснять, обязательно отснять – отлёт нормандовцев. Всё это уже «забито» в план. Два-три дрона – минимум. Один должен находиться рядом с нормандовцами. Даже не один, если учесть, что фрегатовцы непременно разделятся на группы и распараллелят свою работу. Срок стоянки заявлен до декады, хотя диспетчера и не против продлить его ещё на декаду – пока на рейдах свободных мест хватает. Да и корабль – не рядовой. Фрегат-прототип, совместная турианско – человеческая разработка, да ещё участник реального боя со Жнецом. Любят разумные органики нестандартное, необычное. Какому-нибудь рядовому кораблю «добро» на вход на рейды могут и не дать, а «Нормандии» - дадут. И сейчас, и в будущем. Потому что по правилам Цитадели те предприятия, учреждения и организации, которые имеют офисы на Цитадели, обладают рядом преимуществ в организации и осуществлении пассажирских и грузовых перевозок.       Получается, что дронов надо заказать в техотделе побольше. Дадут? Дадут, куда денутся. Такой информационный повод… редко случается. Для проведения расследования – дадут. Надо будет напрячься, отснять всё, что можно. Не всё получится заснять, не надо себя считать всемогущей. Не надо, но максиму заснять – потребуется.       Перебрав в памяти данные о фрегатовцах, вероятнее всего уже назначенных в «группу высадки», Вонг перевела взгляд на перрон. Обычная метушня, скрывающая под собой отработанные до мелочей процедуры. Разумные органики, автоматы, полуавтоматы. Взаимодействуют и сосуществуют.       Выход на новостные цитадельские каналы… Тоже может потребоваться. Нет, не в смысле создания какой-либо конкуренции тамошним журналистам. А в смысле резервного, дополнительного варианта.       Главное – передать все материалы, пусть даже и в сыром виде Серому Посреднику. Он ими сумеет распорядиться. Всё равно ведь действо более – менее стандартное – прибытие нескольких челноков с грузами и пассажирами на один из причалов Станции. Да, протеанин и Шепард, получивший некие сверхспособности и сверхвозможности. Они своим присутствием повышают значимость материалов. Учесть надо ещё и обоих турианцев – Спектров и матриарха Бенезию – и новость получается совсем не рядовая. В масштабах общей текучки – тоже. А за её пределами… Кто знает, кто знает.       Повернувшись спиной к «витринным» окнам коридора, Вонг бросила быстрые внимательные взгляды вправо и влево. Коридор жил своей жизнью. Кто-то из разумных органиков торопился спуститься к нужному причалу, кто-то наоборот, поднимался от причала к выходным порталам, кто-то ожидал, поставив багаж у ног, когда на табло высветится информация о номере причала и времени прибытия челноков с кораблей. Ритм, последовательность. Привычная и обычная.       Паника? Да, будет паника. Потому что это только так кажется, что нормандовцы формируют простую «научную» группу, которая и будет работать на Цитадели, пока фрегат летает «где-то там». Чтобы экипаж боевого разведфрегата, военного корабля занимался на Станции созданием сугубо гражданской научной группы?! Возможно, в такую версию поверят. Многие разумные органики – поверят. А многие – поверят наполовину. А многие – совсем не поверят. Пожалуй, себя Вонг относила именно к третьей «категории» - самых «неверящих». Да и сложно поверить в это, занимаясь изо дня в день журналистскими расследованиями. Отвыкаешь верить очень многому. И – очень многим. Паника – будет. Потому что научная группа, созданная и активированная фрегатовцами, только на самом первом этапе будет тихой и незаметной. А затем… Затем она соберёт побольше информации и этой информацией фрегатовцы найдут как воспользоваться. Если фрегат будет раз за разом, пусть и крайне редко, но возвращаться к Цитадели, то… очень скоро научная группа уже не будет единственным подразделением, выполняющим задачи глаз и ушей нормандовцев на Станции. А если учесть, что Цитадель – столичная станция, то, значит, штаб-квартира фрегатовцев будет интересоваться – и очень плотно – многими другими населёнными мирами. Многое, очень многое предсказуемо. Только в текучке, среди рутины об этой предсказуемости разумные органики забывают. Часто забывают.       Паника – будет. Потому что Цитадель сегодня населена в основном разумными органиками, ценность которых в военное время падает до нуля. Эмили одними губами едва заметно усмехнулась. Может, кто из находившихся поблизости разумных органиков и увидел эту усмешку, но, вероятнее всего, не придал ей особого значения. Ну, улыбнулась женщина-землянка, и что. Наверное, улыбнулась своим мыслям. Или – услышанному в наушном, едва заметном спикере.       Отойдя от поручня, Вонг направилась к ближайшему выходному порталу. Приближалось время, отведённое в ежедневном расписании на «перекус». В условиях станции, когда нет явной смены времени суток, трудно судить точно и чётко, что это будет – завтрак, обед, ужин. Надо просто поесть чего-нибудь более менее сытного.       Небольшое кафе. Несколько «стоячих» столиков, круглых, без излишеств, автоматы по продаже готовой еды, витрина с системой приёма заказов. Всё привычно. Здесь разумные органики обычно редко задерживаются надолго – причалы предполагают, что либо ты прилетел, либо ты улетаешь. Просто так здесь мало кто заказывает и потребляет еду.       Некоторые столики были уже заняты, но и свободные были. Выбрав один, Эмили со своего инструментрона сделала заказ – беспроводное соединение это допускало. Подождала несколько минут, пока гравитележка привезёт к столику поднос с заказанными блюдами. Не выключая экран наручного инструментрона, Вонг принялась за закуску – какой-то салат, привычно отметив, что взяла своё обычное меню.       В помещение кафе долетали обрывки аудиосообщений автодиктора, объявлявшего о прибытии челноков, начале и окончании посадок и погрузок, переводе прибывающих челноков на другие причалы. Обычная информация. Важная и нужная большинству разумных, находящихся здесь, на причалах и возле них.       Отодвинув опустевшую тарелку, Эмили посмотрела на табло, на котором дублировались сообщения автодиктора. Если не услышишь – то увидишь. Долго пришлось добиваться, чтобы и сообщения на земных языках были и в аудиоформате, и в текстовом формате. Добились. Не сразу конечно, несколько месяцев прошло.       Зачерпнув ложкой суп-пюре, Вонг бросила быстрый взгляд на окно. К Станции приближались челноки. Не первые и не последние. Станция живёт, действует, работает. Служит для очень многих разумных органиков домом – временным или постоянным.       Пока что определённого выбора относительно того, оставаться или улетать с Цитадели, Эмили не сделала. Но, как сама отмечала, думала об этом. Не так уж и часто, но – когда была возможность.       Поев, Вонг вызвала гравитележку, сгрузила на неё пустую посуду и столовые приборы и, чиркнув ай-ди картой по приёмной пластинке на боку тележки, отошла от столика, направляясь к выходу. Предстояло вернуться… Куда? В редакцию или домой? Надо решить. Время пока есть – до выхода из «коридора».              Калисса Аль-Джилани – до попытки атаки на «Нормандию»              Если не двигаться, не искать, не находить, то надо возвращаться к себе на остров. И – никак иначе. Потому что Цитадель – очень дорогое место для проживания. Может, в плане работы Станция и является более выигрышной, но… Для того, чтобы не страдать от здешней дороговизны, надо очень хорошо работать. И – много зарабатывать. Иначе не получится не только прожить более-менее нормально – даже выжить не получится. И тогда один выбор – билет на трюмную полку в каком-нибудь третьеразрядном пассажирнике, следующем по маршруту «Цитадель – Земля». А там – как повезёт. На острове сейчас тоже не особо пошикуешь.       Так думала Калисса Аль Джилани, в который раз профильтровывая «нижние» уровни информационного поля Цитадели в поисках очередных, уже попавших на сервера Станции слухов и сплетен. Да, можно считать, что случившееся на Иден-Прайме уже не является топовой новостью. Зато топовой новостью по-прежнему остаётся факт ожидания прибытия на Станцию фрегата «Нормандия». Его экипаж участвовал в первом, документально зафиксированном бою со считавшимся ранее бесплотной легендой Жнецом. «Креветки» возвращаются. Наверное, в более спокойные времена это словосочетание могло украсить собой обложку какого-нибудь приключенческого фантастического романа, а сейчас… Сейчас это словосочетание дышало могильным холодом. И не было разницы, ощущает ли его землянин, турианец, азари, ханнар, кварианец или какой другой разумный органик. Если Жнецы действительно вырезают всех разумных органиков в каждый свой прилёт-приход в Галактику, то… Поневоле начинаешь думать о многом таком, о чём раньше никогда бы не задумался.       «Вестерландские новости». Как уже знала Калисса, пока чиновничье-бюрократические земные структуры выжидали, надеясь, в очередной раз, что тревога ложная и напрягаться реально не придётся, обычные, можно сказать – незнатные люди начинали готовиться, как выражались уже сейчас журналисты, «к худшему». Кто-то писал завещание, кто-то копал котлован для подвала, кто-то закупал продукты в оптовых количествах, особенно налегая на консервы. Кто что считал нужным, то и делал, надеясь, что как-то где-то ему, возможно, удастся выжить.       Как всегда, когда дело касается большой проблемы, информационное пространство Альянса Систем Земли было «подметено». Пропаганда неистовала: «всех порвём», «у нас есть такие корабли, которые в одиночку способны утихомирить Жнеца», «ВКС Альянса готовы сражаться со Жнецами на равных», «Верьте в мощь и вооружённость ВКС Альянса Систем» и прочие крикливые и глупые агитки. А что остаётся системе делать, когда малейшая ошибка будет означать её гибель. Медленную или быструю – это уже другой вопрос.       Хорошо, что поесть удалось. Неизвестно, когда в следующий раз удастся поесть поплотнее и не на бегу. Похоже, придётся привыкать питаться продуктами быстрого приготовления. Хоть и считается, что паника в связи с ожидающимся нашествием Жнецов охватит население станции далеко не сразу… Нельзя на это рассчитывать. Надо думать о худших вариантах, учитывать прежде всего такие варианты развития событий. А слухи, самые разные, самые негативные и неприятные – уже ползут по Цитадели. Людям свойственно говорить. А также – писать о многом. Хоть буквы на пластобумаге, хоть тексты в электронных файлах. Разумные органики – говорливы. Иногда – до ужаса многословны. И в этом многословии Калисса отчётливо выделяла нотки зарождающейся, да что там зарождающейся – усиливающейся паники. Инстинкт самосохранения начинает пробуждаться, усиливать своё влияние, а кое-у-кого даже – перебирать на себя управление мышлением и деятельностью.       Опять появились мысли, в которых – сравнение Цитадели и родного острова. Опять. Снова эта проблема выбора. Легко было бы делать такой выбор, будь на повестке дня вопрос о простом межрасовом, пусть даже вооружённом и даже военном конфликте. А тут – конфликт галактического уровня, когда остаться в стороне будет невероятно трудно. И – почти невозможно.       Калисса не стала усмехаться – не до того ей было. Под воздействием обстоятельств разумные органики часто разительно меняются. Теперь почти не приходилось пускать в ход наглость – напуганные, напряжённые обитатели Цитадели сами старались выговориться. Даже «выписаться». Аудиоэфир Цитадели был переполнен, сервера форумов и социальных сетей ломились от комментариев и «заметок по поводу». Тут уже не наглость была нужна, тут нужна была скорость и умение быстро включаться в любую ситуацию.       Доигрались. Создали надгосударственную, можно сказать, наднациональную структуру, назвали её «Альянс Систем Земли» и посчитали, что она сможет потягаться с неким «мировым правительством». А Альянс – возьми и займись не внутрипланетными, сугубо земными делами, а делами колоний. Земля… Да что там особо уточнять, двадцать стран против двухсот с лишним не выстоят – не те масштабы. Да, экономика этих стран – одна из лучших, но когда вопрос стоит о выживании, лучше объединять усилия, а значит… Значит, Альянсу Систем придётся расширять Космический Клуб. Реально расширять, а не топить вопрос о расширении в бесконечных дебатах и согласованиях.       Цитадель – остров. Железно-пластиковый остров. И теперь… Как поверить? Как нутром, сутью поверить в то, что Цитадель может быть развёрнута в некую «ромашку», а затем – быть зачищенной от всех и любых разумных органиков? Слухи, сплетни. Да, официальная система СМИ будет молчать – на её сотрудников чиновники, бюрократы будут давить со страшной силой. Но эта система хороша для межрасовых конфликтов. Мелких, средних. Даже крупный межрасовый конфликт она способна представить милой потасовкой. А такой конфликт – нет. Не сможет.       Сколько же будет безымянных погибших?! Сколько разумных органиков никогда не узнают, где и как погибли их родные, близкие, знакомые?! Страшные слухи. Страшные сплетни. И разговоры – тоже очень неприятные. Заигрались. И обленились едва ли не окончательно. Космос – беспощаден. А в битвах с флотами таких «креветок» потери среди разумных органиков будут… огромными. Раз – и ты уже не тело, а облачко газа. И – всё. Хорошо, если твоя гибель будет зафиксирована. А если нет? И таких, незарегистрированных смертей будет очень много. И даже то обстоятельство, что вообще-то космос можно представить неким безразмерным кладбищем, не снижает остроту горечи, охватывающей сердце, душу, разум.       Слухи и сплетни можно и нужно собирать не только в Интранете и Интернете Станции. Этим можно заняться и потом. Сейчас важно собирать их в местах, где бывает предостаточно разумных органиков. В так называемых общественных местах. К числу которых относятся улицы, кафе, парки, скверы, переходы. Да даже станции монорельсов и флайеров подойдут. Разумные органики обязательно обсуждают последние новости. Обязательно делятся впечатлениями. Они не могут молчать. Они не могут ничего не говорить. С тем, что они написали в Сетях Станции, можно будет ознакомиться и потом. А сейчас… сейчас надо было быть там, где много, а желательно – очень много разнорасовых разумных органиков.       Нигде больше нельзя почувствовать такого накала чувств, эмоций, оценить и ощутить спектр настроений. Только среди реальных жителей Станции. Калисса не стремилась скрываться сколько-нибудь надолго в своей однокомнатной квартире. На Цитадели такие жилища открыто именовали «личными». Да, Аль Джилани пришлось на какое-то время вернуться к себе в квартиру. Там можно было привести мысли в порядок. Немного расслабиться и успокоиться. Вернуться не надолго – всего лишь на какие-то несколько десятков минут. В такие моменты… не знаешь, чувствуешь ли ты, как утекает время твоей собственной жизни или… Или ты не чувствуешь, а просто живёшь.       Платье… Да, глухое. Калисса не считала, что это платье сродни проклятию. Просто… Обычная рабочая в каком-то смысле одежда. Каждый одевается так, как может, как хочет, как считает нужным, в конце концов. Каждый одевается так, чтобы не нарушать особо серьёзно и явно не особо строгие нормы, правила и приличия. А с началом противостояния со Жнецами… Бедность станет частью жизни почти всех разумных органиков. Обычной, реальной жизни. Которую будут когда-нибудь потом изучать едва ли не под микроскопами. Когда-нибудь потом. Может быть – даже и не нынешние разумные органики. Нет ведь никакой гарантии, что именно на этот раз Жнецы потерпят сокрушительное поражение. Так хочется верить, что оно будет окончательным! Так хочется в эту окончательность поверить…       В такое время – сложное, проблемное, противоречивое – разумные органики часто проявляют свою истинную суть. Добрые становятся добрее. Злые – злее. Равнодушные – равнодушнее. Да, бывают переходы. И – даже скачки, но не так часто. Всё же разумным органикам важна и нужна стабильность.       Когда-то, когда на Земле сеть Интернет делала первые шаги, считалось, что очень многое останется незыблемым. А потом… Потом Интернет развился в структуру, пронизавшую всю жизнь людей. Снизу доверху. И незыблемое оказалось очень слабым. И – податливым.       Сейчас чувства, эмоции, настроения разумных органиков обостряются. Калисса это отмечала привычно – для неё, журналиста, охотящегося за слухами и сплетнями, не обратить на это внимание? Нет, такого она допустить не может. И потому… Потому ясно, что и впредь, в ближайшие несколько декад, может быть месяцев, придётся ожидать новых нападений, новых травм, снова и снова чинить, а то и менять съёмочный дрон.       Один. Больше бюджет не позволяет. Журналистов – много, а вот дронов – мало. И так получить право на использование дрона на Цитадели не каждый журналист может. Дрон работу немного облегчает, но Калисса привыкла сама думать, сама решать, что, когда и как снимать. Попадающим в объективы дрона и под его микрофоны разумным органикам не нравится, что нарушается их личное пространство и некая тайна частной жизни. И это – после конфликтов с рахни и кроганами. После Третьей мировой войны. Нет, природа человека – слишком неподатлива. Для её изменения, вероятно, нужны большие встряски. А сейчас, пока вокруг – квартира, надо… Надо в очередной раз собраться.       Потому что слухи – слухами, сплетни – сплетнями, но нельзя же, в самом деле, вечно заниматься сбором того, что земляне-имперцы называют «одна тётка сказала». На таком материале долго не продержишься.       Шепард… Он – неглуп. Очень неглуп. И не будет сдерживаться. Ударит. Возможно, даже по лицу. И будет прав. Или – не прав. Но – всё равно ударит. Стандартная реакция. А без контакта с Шепардом – не обойтись. Хотя сам этот контакт… Нутром чувствовала Калисса, что он будет очень сложен, труден и даже болезненен. Да, старпом «Нормандии» на Цитадели не будет бездельничать. У него будет очень мало времени на всякие неслужебные разговоры. И он – не любитель разговаривать. Вот действовать он – любит. А разговаривать – нет. Если не по делу.       Можно зайти и с общих позиций: «А поговорить-то мы – можем?». Можем, можем. Только мало и недолго. Шепард, как понимала Калисса, поднабравшись информации, мужик резкий, иначе действовать ему, видимо и нельзя – должность такая, да и специализация плюс её предельно высокий уровень… Приятного для гражданской журналистки – мало. А он, между прочим, должен стать «центральным персонажем» заметок, которые придётся стараться и стремиться публиковать достаточно регулярно.       Надо собраться и пройтись, даже пролететь к причалам. На один из которых, возможно, очень скоро, прибудут минимум два челнока с фрегата «Нормандия». И тогда нельзя будет потратить впустую ни минуты, ни секунды. Тогда надо будет ловить информацию очень быстро и очень качественно.       Калисса очнулась от некоторой заторможенности, вышла из квартиры и направилась к ближайшей стоянке наёмных флайеров. Пройтись надо, проветриться. Пусть и воздух на Станции, в её неэлитных частях… Не самый свежий, чистый и прозрачный, но пока можно и им подышать. Кто знает, что будет твориться здесь, когда Станция окажется под атаками «креветок»? Могут и с воздухом быть проблемы. Его, проще говоря, может на всех не хватать.       Дойдя до стоянки, Калисса выбрала свободную машину, села на «пассажирский» диван, вставила ай-ди карту в прорезь и выбрала точку назначения на сенсорном экране. Мигнул зелёный огонёк – ВИ машины учёл, что в салоне находится женщина человеческой расы, для которой именно такой цвет индикатора привычен и безопасен, после чего закрыл крышу салона и поднял машину в воздух. Вскоре площадка осталась далеко позади, а наёмный флайер следовал в плотном потоке разноцветных флайеров. Калисса, пристегнувшись, смотрела по сторонам, решив дать себе возможность пока что не думать о деталях предстоящей работы.              Диана Аллерс – Альянс – до попытки атаки на «Нормандию»              Военное крыло Альянса. Вот оно и пригодилось. Нет, нельзя сказать, что людям все эти тридцать лет не надо было воевать ни с кем из новых соседей по Галактике. Воевали. И – по-крупному, и – по-мелкому. Потому что… Потому что люди – всегда воевали. По-другому – не умели. Не хотели, а может быть… Может быть - и не могли.       Кое-что ВКС Альянса Систем уже сейчас делает. Можно сказать, что ВКС Альянса «встряхнулись». Хоть как-то, но – встряхнулись. Вот, наконец-то решили расширить корреспондентский пункт аж на Цитадели. Три десятка лет не желали, не хотели, медлили, тянули. А теперь – дали и технику – грузовозы уже несколько раз прибывали к Станции, привезли немало полезной техники. Пригодится. Теперь – пригодится. И не только в мирное время, считающееся уже, кстати, предвоенным. Но и в военное. А если согласятся Высшие Силы – то и в послевоенное.       Так думала Диана Аллерс, занимаясь рутинной работой. Понимала и знала, что на военных корреспондентов смотрят косо. Не понимают специфики их работы. Да, с военнослужащими Аллерс могла контактировать спокойно и свободно. Почти со всеми. С ними она говорила на одном языке. Об одних и тех же вещах. Военнослужащие понимали её, а она понимала их. И это понимание… Оно давало смысл всей корреспондентской работе Дианы. Цитадель начала принимать на борт многие «профильные» грузы. В том числе – и с Земли, из Солнечной Системы.       Бекенштейн – он тоже окажется под ударом. Если Жнецам действительно не нужны ретрансляторы, эти гигантские «катапульты», то… Что может помешать этим «креветкам» появиться во многих мирах одновременно? Мало что может помешать. Если нормандовцы правы… А почему, собственно, они не могут быть правы, пережив такую встряску на Иден-Прайме?! Так вот, если они правы, то всем разумным органикам предстоит очень сильно напрячься. Для того чтобы остановить корабли Жнецов. А затем – заставить эти «креветки» отступить. И – заставить отступать. Везде и всюду. Нормандовцы – правы: надо выдержать первый удар.       Вопрос – где и когда этот удар будет? На него, как понимала Диана, сложно сейчас ответить однозначно. Да, после событий на Иден-Прайме многие населённые миры и их обитатели… Можно сказать, что активизировались. Так или иначе, но зашевелились. Стали действовать быстрее, энергичнее, результативнее. Слишком разителен контраст мирной сельскохозяйственной колонии и почти двухкилометрового корабля, способного на равных потягаться даже с несколькими турианскими, не говоря уж об азарийских – дредноутами.       Больших кораблей у любой нынешней разумноорганической расы – мало. Очень мало. И они внезапно оказались наиболее востребованными. Если бы не помощь с Идена, вряд ли бы «Нормандия» в одиночку выстояла бы под обстрелом орудий Жнеца. Выстояла бы долго. Сколько-нибудь долго. Как военный корреспондент, Диана умела мыслить приблизительно так, как это делали воины-профессионалы. Силы небесные, как же теперь придётся всем разумным органикам напрячься! Нельзя, преступно выставлять против таких громадин, как Жнецы, средние и мелкие космические корабли! А строить крупные… Это – медленно. Это в любом мыслимом случае, кроме откровенного медицинского бреда – преступно медленно. И как теперь быть? Не везде же будут планеты, способные вот так помочь военным космокораблям спеленать не одну «креветку» – нескольких!       Не надо даже лезть в «закрома» наручного инструментрона – и так Диана помнила, что мало человеческих колоний сейчас имеют более-менее приличную систему противокосмической защиты. А теперь, как выяснилось, нужна и противодесантная. Эти геты… Перепрограммированные А может – допрограммированные. Как оказалось, Жнецы способны навербовать себе предостаточно синтетов. И сделать это тогда, когда не только земляне – почти все разумные органики любой расы весьма неоднозначно относятся к искусственным интеллектам любой степени раскрепощённости.       Как говаривал классик земной литературы, «ситуация только что резко осложнилась». Эту фразу потом повторяли многие земляне. В разных мало-мальски соответствующих обстоятельствах. И вот теперь пришлось эту фразу вспомнить Диане. Потому что да, ситуация действительно резко осложнилась. И под «светом» этой ситуации совсем по-иному воспринимаешь не только текст, но и подтекст рассказов протеанина. Тех самых рассказов, за которыми иден-праймовцы охотились увлечённо. Да и сам протеанин не особо и таился. В этом смысле, конечно. Просчитал он ситуацию, просчитал. Если уж протеанам пришлось воевать с чистыми синтетами, а потом – с полусинтетами-Жнецами, то… Наверное, две таких войны могли ослабить протеан. Настолько, что протеане, выдержав, страшно подумать, две тысячи лет противостояния со Жнецами, вынуждены были… Нет, не сдаться. К счастью – не сдаться. Отступить. И – ослабеть. Явик – честен. Он не скрывает, что Жнецы – сложный противник. Тяжёлый противник. Даже противостоять Жнецам – очень трудно и сложно. А уж победить…       Тем не менее, Явик убеждён, что теперь Жнецов не только можно, но и нужно победить. Он не скрывает, что примерно так же были в этом убеждены все другие расы разумных органиков. Все, кого Жнецы уже уничтожили в эпохи, предшествовавшие протеанской. Но должен же быть конец силе этих «креветок»?! Должен! Обязательно должен быть конец. И, если Явик помог нормандовцам, помог иден-праймовцам. Возможно, он сможет помочь цитадельцам.       Отвлёкшись, Диана вспомнила о цели прилёта «Нормандии» на Иден-Прайм. Маяк. Протеанский маяк. Да, есть сотни свидетельств, документальных. Того, что Маяк был погружен на борт «Нормандии». Формально фрегатовцы выполнили приказ Совета Цитадели. Нашли, погрузили Маяк. И повезли его к Цитадели. Если бы не происшедшее на Иден-Прайме, приказ был бы выполнен полностью. Мог быть выполнен полностью. Если бы не был найден протеанин. Если бы не была найдена подземная протеанская база. Если бы фрегатовцы в почти полном составе – надо же помнить о том, что несколько нормандовцев были должны остаться на борту корабля, потому что прототип требовал постоянного внимания и постоянной заботы. Прототип.       Фрегатовцы сделали больше. Они выдержали бой со Жнецом. Они смогли уложить полуоглушённый гигантский корабль на поверхность освоенной людьми планеты. Они смогли сделать так, что этот гигант, этот монстр, не стал уничтожать инфраструктуру колонии, не стал убивать её жителей. А он – мог! Это – военный, боевой корабль, обладающий чудовищной огневой мощью.       Диана запнулась. Как она могла забыть?! Огневая мощь «креветки» - да, она впечатляюща. Но это – не основное оружие Жнеца. Любого Жнеца. Основным оружием Жнецов является одурманивание, индоктринация, делающая из любого разумного органика марионетку, полностью покорную воле пилота Жнеца. Полностью покорную воле самого Жнеца-корабля. Если так… То… Даже сразу и не сможешь сформулировать, что именно уже сейчас может противопоставить Жнецам сообщество рас разумных органиков.       Жнецы – почти совершенное оружие. Способное подчинить индоктринацией любого – без малейших исключений, видимо – разумного органика. Быстро и качественно подчинить очень многих разумных органиков. Многотысячные толпы разумных органиков сделать своими марионетками, тупыми исполнителями своей воли. Это – первый, страшный удар по разумноорганической жизни. А если Жнецы могут подчинить себе сетевые и сингловые ИИ. Тех же самоходных металлопластиковых гетов, ухитрившихся выгнать кварианцев из их материнской звёздной системы. И - обречь «скафандриков» на жизнь на кораблях в ближайшие триста лет после позорного вынужденного бегства. Сложно представить, что может противопоставить таким кораблям и их Пилотам совокупность сегодняшних разумных органиков. Если эти корабли и пилоты способны даже ВИ повернуть против условных «хозяев». А много ли могут сегодняшние разумные органики – независимо от расы и независимо от древности – без ВИ? У некоторых рас, которых, как помнила Диана, насчитывается довольно много, уже долгое время нет ни оружия, ни кораблей с ручным режимом управления, с ручным режимом активации, с ручным режимом блокировки. Вообще ручной режим не в чести. Слава Высшим Силам, что у землян – и особенно, кстати, у имперцев-россиян ручные режимы в значительном, а иногда даже – в большом почёте. Это что же получается, теперь те, кто остался верен ручным режимам, оказываются перед необходимостью выступить вперёд и принять на себя удар Жнецов и их пособников?       А как иначе – внутренне, горько усмехнулась своим мыслям Диана – как иначе-то? Иначе – завернуться в простынку, можно даже не раздеваться до белья – и ползти или брести на ближайшее кладбище. Или – к ближайшему обрыву к весьма безусловной пропасти. И – самоубиваться любыми доступными средствами, способами, методами. Можно даже не заворачиваться в простынку. А самоубиться.       Будут такие самоубийцы. Будут. И таких самоубийц будет очень много. Эта, предстоящая, а возможно – уже идущая война – другая. На этой войне не будет пленных, не будет военнопленных. Не будет заложников. Впрочем, заложники, возможно и будут. Но их, подумалось Диане, будет очень мало. А взять в заложники Жнеца – далеко не все сумеют. И тем более – не все смогут взять в заложники его Пилота.       Диана посерьёзнела. Перебрала в памяти всё, что ей было уже известно о взаимодействии нормандовцев и Жнеца. Много непонятного. Много того, что можно неоднозначно понять и потому – неоднозначно трактовать. Если Жнец – разведчик, если он – наблюдатель, он не останется в стороне. В конце концов, если этот Цикл будет успешен и Жатва будет осуществлена, а разумные органики – «выпилены», то для следующего Цикла Жнецы могут назначить наблюдателем другого собрата. Вряд ли кому из нынешних разумных органиков удастся выжить так, как выжил Явик. Сильная раса. Мощная раса. Нынешние органики – с грустью констатировала Диана – намного слабее. И телесно, и душевно.       В очередной раз отвлёкшись, а может быть – и переключившись, Диана активировала средний экран своего наручного инструментрона, поинтересовалась, быстро, одной рукой – правой – набрав короткие запросы в адреса своих нескольких десятков помощников – чем именно они занимаются. Догадывалась, что ответят не быстро – люди живут в разном темпе, кто-то может спать, кто-то дремать, кто-то принимать ванну или душ. Да, инструментроны сейчас выдерживают и жару, и холод, и погружение в воду на приличную глубину. Трудно к этим «спутникам» привыкали люди. Небыстро привыкли.       Пришли первые ответы. В целом – всё обычно, без особых проблем и напрягов. Так или иначе, проблемы и напряги всегда есть – такова реальная жизнь, в ней нет места беспроблемности и ненапряжности. Иначе это не жизнь, а существование. Рутина, переползание изо дня в день, из декады в декаду. Скучная, пресная.       Приняв большинство докладов, отметив, что кое-кто из помощников не ответил даже посредством автосекретарей, Диана немного успокоилась. Начала набирать на виртуальной клавиатуре запросы на подготовку к реальной большой работе. Что-то ей подсказывало, что период болтания «Нормандии» в «междусферье» подходит к своему закономерному концу. А значит… Значит, надо подтянуть помощников поближе к Причалу, на который, скорее всего, прибудут один-два челнока с фрегата-прототипа. Вряд ли «корабликов» будет больше. Нормандовцы уже доказали, что и малым составом они способны за короткое время сделать очень много. Может, какие корреспонденты и журналисты её, Диану Аллерс и её помощников – опередят. Это – нормально. Не одна она работает на Цитадели. Коллег по цеху – особенно, людей, Диана знает, иногда – отслеживает их репортажи, сюжеты, публикации. Но редко кто из коллег располагает такими возможностями, которые стали обычны для Дианы – собственная передача на военном информационном канале. Это – огромная нагрузка и огромная ответственность. Потому она, как руководитель коллектива, не может позволить себе промедлить.       Надо заранее поставить помощников – со всей необходимой техникой – в местах, где, скорее всего, появятся нормандовцы, когда покинут Причал. Ясно, что они распараллелятся. По-иному, вероятнее всего – не поступят. Офис СБЦ? Обязательно. Офис Совета Цитадели? Ещё более обязательно. Офисы местных хозяйственников, коммунальщиков, архитекторов – строителей – благо, фрегатовцы своих намерений и своих выборов не скрывают – обязательно. Плюс к этому – все места, все, условно говоря, «точки», где уже сейчас есть хоть отдельные здания, хоть целые комплексы зданий. Которые станционные власти готовы передать фрегатовцам в пользование, а иногда – и чаще всего – во владение. Под офис. Если разумный органик занят делом, причём – полезным делом, почему бы ему не иметь офис? Надо ему иметь офис. И он имеет право получить этот офис. А фрегатовцы и так отметились – чётче просто некуда по большинству вариантов – «спеленали» настоящего Жнеца.       Немногие, очень немногие помощники Дианы в этот раз останутся в пределах корреспондентского пункта. Так ведь и повод далеко не рядовой. Здесь не только информацией, здесь аналитикой пахнет. Хорошей, глубокой аналитикой. Достойной передачи. И – достойной военного информационного канала.       Наконец-то нашлась тематика, которая поистине благодатна. И – долгоиграюща. Диана едва заметно улыбалась, набирая на виртуальной клавиатуре новые и новые команды и наблюдая на экране, как к отмеченным точкам выдвигаются на корпунктовских, а иногда – на личных флайерах и мобилях – её помощники. Обычное дело – подготовительный этап. Нельзя будет упустить ни грана полезной информации. Зрители военного информканала ждут качественный материал. Без соплей, без эмоций. Чувства? Будут. Но – в рамках.       Надо будет и самой побывать на многих «точках» Без этого нельзя будет обойтись. Потому что в одиночку, без помощников охватить такой объём работы – почти невозможно. Или – очень-очень трудно. Да и медленно будешь охватывать такую прорву данных – много времени уйдёт на банальное рутинное передвижение между пунктами назначения.       О том, что придётся переговорить с командованием фрегата относительно возможного пребывания на борту корабля – тоже надо не забывать. Как такое забудешь-то? А можно забыть, натура у человека такова, что даже сверхважные данные стираются из памяти. Напрочь стираются.       Диана подумала и о том, что нормандовцы будут набирать штат своей «научной группы», и о том, что они сдадут в СБЦ – временно, конечно – проштрафившегося бывшего снабженца. Придётся, очень вероятно, что придётся отказаться от любой мысли об успешном переходе на жительство – да и на работу тоже – на борт «Нормандии». Предстоит поработать на Цитадели. Что-ж, следует признать, что здесь, на Станции, после событий на Иден-Прайме и, хочется верить, после пребывания фрегатовцев на Цитадели, многое тоже изменится. Быстро и существенно. И эти изменения – они стоят того, чтобы их отследить. Чтобы о них – говорить, писать, снимать сюжеты.       Да, по понятным причинам, члены новосозданной «научной группы» не будут стремиться к публичности, проявлять чрезмерную открытость. Не будут соглашаться на интервью. Но – можно ведь просто отслеживать их работу. Далеко не всё они будут делать в пределах зданий, отведённых под Офис «Нормандии».       Вздохнув, Аллерс бросила короткий взгляд на план-схему Станции с яркими точечками «пунктов», закрыла экран и выключила виртуальную клавиатуру. Несколько минут можно… побездельничать. А потом – надо выдвигаться к Причалу. На который, вероятнее всего, придут челноки с «Нормандии».