Сверкающие глаза

       «Всем – внимание! – ожили динамики-бусинки наушных спикеров. – Непонятная активность в канале Советников, – «слухачи» определённо нащупали что-то очень интересное и поспешили оповестить об этом всех, кто имел малейшее отношение к рыцарям пера и клавиатур. – Прибывшая не так давно на Станцию Советница Тевос-азари, - надо же, слишком взволновало что-то "слухачей", если они единственную азари-Советника стали так «уточняюще» именовать, - отдала странный приказ, - двухсекундная пауза. – Об обстреле подходящего к Станции фрегата «Нормандия».              По-разному отреагировали на известие корреспонденты и журналисты. Очень по-разному. В целом, да, профессионально. Хорошо, что «слухачи» такое «не зевнули». Хорошо, что журналистские «перехватчики», их создатели и операторы снова оказались «на высоте». Нет никакой разницы, кто услышит это сообщение – в среде «рыцарей пера и клавиатур» действия строго определены. Корпоративны, по своей сути. Так что… Особого разнообразия ожидать – не приходится. Профессиональные рамки, профессиональные стандарты.       Важно ли в такой ситуации сделать что-либо самому? Ещё как важно! Потому, услышав сообщение от «слухачей», многие, даже очень многие корреспонденты и журналисты постарались, во-первых, узнать поподробнее о том, каковы были последствия отдания такого распоряжения Советницей, а во-вторых – приблизиться к тем местам, где, вполне возможно, будут разворачиваться последующие события.              Сообщение от «слухачей» застало Саманту в лоджии своего обиталища. Иногда хотелось посмотреть в окно. Посмотреть повнимательнее, не просто поднять взгляд от экранов и клавиатур. Вот и сейчас Саманта стояла у окна лоджии, смотрела на привычный «пейзаж». А может быть – «ландшафт». Да, технизированный, всё же вокруг – Станция. Космическая станция, а не какая-нибудь, минимально безопасная планета.       Выслушав сообщение, Саманта активировала наручный инструментрон. Удобная штука. Всё – в одном. Ну, если не всё, то очень, очень многое. Да, основа – стандартна, зато комплектация – за небольшим, можно сказать, что минимальным исключением – строго индивидуальная. Пожалуй, можно утверждать, что найти два одинаковых по комплектации инструментрона даже на Цитадели – весьма сложная задача. Близкие комплектации – да, могут быть. Даже очень близкие, а вот одинаковые – нет, вряд ли.       Советник-азари отдала приказ об атаке «Нормандии» оружием Станции? Саманта не стала вздрагивать, хотя известие… Было очень неприятным. Да, можно и не сомневаться в том, что приказ Советника будет исполнен. Азари держали Станцию и её население «за горло». Для землян это было очевидно. Может быть, да не может быть, а точно – в весьма значительной степени – это было очевидно и не только для землян. Не хотелось сейчас копаться в предпосылках и даже в причинах отдания такого приказа.       Распоряжение Советника-азари будет выполнено. Потому… Надо решать, какие будут возможные, именно возможные последствия выполнения этого распоряжения-приказа. Какая разница-то, как именно называть формулу, выполняя которую многие другие разумные органики – в одиночку здесь ничего не сделаешь – будут пытаться, стремиться, стараться исполнить решение Советницы. Пожалуй, что и ключевой Советницы. Азари – первые высадились на Цитадель. А первопроходцам… До сих пор – многое позволяют. Иногда – очень многое.       Ехать, точнее – лететь к «Игле», в окрестностях которой располагаются, в том числе и в Кольце – офисы Советников? Нет. Незачем.       Отойдя от окна, покинув лоджию, Саманта подошла к рабочему столу. Активировала клавиатуры и экраны настольных инструментронов. Сейчас важно собрать побольше информации. Накопить критическую массу. Отследить ситуацию.       Вздохнув, девушка уселась в кресло. Пальцы обеих рук заплясали по клавишам. На экранах проявились первые строки. Началось накопление информации. Можно считать, что это – прелюдия к отслеживанию. Расслабление исчезало. Теперь следовало поработать.              Келли вздрогнула. Как всегда, «вздрог» этот был то ли инстинктивным, то ли каким-нибудь ещё, но точно непроизвольным. «Цербер» продолжал отслеживать ситуацию с «Нормандией». И теперь… Теперь вряд ли эта ситуация упростилась. Скорее, да нет, не скорее – совершенно точно она, эта ситуация, теперь усложнилась. И почему? Да потому что по неизвестным пока причинам ключевая Советница – азари Тевос отдала приказ об атаке оружием Станции подходившего к своему участку внешнего рейда фрегата «Нормандия».       Сразу подумалось о том, а не заинтересован ли «Цербер» в таком развитии событий? Скорее всего – нет. Да, «Нормандия» и любой из её обитателей – проблема. Но решать эту проблему атакой оружием Станции? Уничтожать фрегат землян? Зачем, спрашивается. В основе «Цербера» лежит идея обеспечения и поддержания превосходства человечества над любыми другими расами разумных органиков. А не идея умаления роли и значения людей. Нет, здесь нет интереса «Цербера». То, что приказала Тевос – в корне противоречит и идее и интересам земной, можно сказать, пока по-прежнему прочеловеческой организации, пусть и прячущейся в тени громады структуры Альянса Систем Земли. Нормандовцы впервые получили в своё распоряжение такие козыри… Да, карточные термины, но в данном случае они – лучше всего описывают ситуацию, поясняют её глубину. Так что – нет. «Цербер» никоим образом не заинтересован в уничтожении «Нормандии» и её обитателей. Есть на борту корабля Маяк или его уже нет – это сейчас даже и не важно. Главное, что там – протеанин. В том, что он – по-прежнему там, даже учитывая его немаленькие расовые способности и возможности – можно и не сомневаться. Главное, что там – два Спектра Цитадели, которые пока что официально не лишены своих специальных статусов и званий. Главное, что там – религиозный лидер расы азари – матриарх Бенезия. Бывших религиозных лидеров не бывает, это же очевидно! И, в конце концов, там – Шепард. «Цербер» не сомневается в том, что он получил уникальные возможности и способности. Сейчас это – важнее, чем присутствие на борту корабля двух Спектров-турианцев, азари и даже протеанина. Потому что если землянин заполучил такие возможности и способности, значит идея «Цербера» о превосходстве людей над всеми остальными расами разумных органиков – не настолько эфемерна. Это – как минимум. И потому… Потому можно считать, что идея «Цербера» обрела, в какой-то мере», плоть и кровь. Потому – нет, «Цербер» не заинтересован никоим образом в том, чтобы допустить и, тем более – способствовать уничтожению фрегата «Нормандия» и его обитателей. Так что… это решение, провально-преступное решение… Можно, конечно, посомневаться в том, что это решение принадлежит исключительно Тевос, но в данном случае важно, что оно озвучено именно ею. Детали потом будут важны и ценны. Потом. А сейчас… Сейчас надо посмотреть, как действовать в данной конкретной ситуации.       Лететь к «Игле»? Незачем, там и без того будет много желающих узнать подробности. Вполне вероятны толпы разнорасовых разумных органиков. Даже в Кольце появляться не следует – там об этом решении Тевос узнали едва ли не сразу. Быстрее очень многих обитателей Станции. Значит… Значит, надо остаться на месте?       Нет. На месте оставаться не следует. Так или иначе, но ясно, что у экипажа фрегата выбор – небольшой.       Келли взглянула на настенный экран – там давно светилась карта окрестностей Станции. Единственная яркая точка – метка фрегата. И эта метка двигалась. Она шла к границе, за которой пилоты теряли право на проявление излишнего «свободомыслия». Там заканчивалось «междусферье». И начиналась зона повышенного контроля. В этой зоне пилоты обязаны стопроцентно выполнять распоряжения и решения диспетчеров.       Стоп. А если… Если подойти поближе к Офису Диспетчерской Службы? Вряд ли, конечно, это место останется вне внимания пишущей и снимающей братии, но если подумать… Что, собственно, там можно будет рассмотреть, увидеть, почувствовать? Да ничего. Офис как офис. Комплекс зданий. Всё внешне будет выглядеть обычно и привычно. Диспетчеры не любят толп праздношатающихся любопытствующих разумных органиков. Да там таких толп и не будет. Потому…       Потому лучше будет выдвинуться к Причалам. Вряд ли вот так сразу прямо сейчас решение о предоставлении «Нормандии» участка для стоянки на внешнем рейде Станции будет отменено. А раз так, значит и причал, на который должны прибыть челноки с фрегата, по-прежнему зарезервированы. Потому… Надо прибыть на причал. И – как можно быстрее.       Приняв решение, Келли переоделась и, подхватив укладку, пристёгивая её к поясу, вышла из здания. Вскоре наёмный флайер нёс девушку к Причальной полосе.              «Расследования… Вот оно. – Вонг, перейдя на быстрый шаг, направлялась к стоянке служебного корреспондентского транспорта. Её целью был флайер, принадлежащий одной из новостных компаний. Коллеги постарались. Все уже получили предупреждение от «слухачей», активизировались – каждый, конечно, по-своему. Здесь главное – не мешать друг другу. Нельзя допускать неорганизованности, нельзя допускать толпы в «важном месте». – Какого дьявола эта советница-азари отдала такой приказ, спрашивается?! – Вонг остановилась у дверцы флайера, нажала клавишу-сенсор на наручном инструментроне. Мигнул светодиод, крыша салона поехала назад, давая возможность сесть в кресла. – Этих азари – вообще не поймёшь – если бы не эти странные щупальца с жабрами – не отличишь от среднестатистической землянки. – Вонг опустилась в кресло, надавила несколько сенсоров на водительском пульте, ожидая, когда крыша салона встанет на место. – Ладно, я помню, что у них нервная система – нечеловеческая, да и груди не всегда выполняют стандартную функцию. Не являются азари – все поголовно – млекопитающими. Это ясно – умники-разумники доказали. И эта Тевос-азари, Советница, фактически ключевой член Совета Цитадели, её центр… Она так поступила?! Я, конечно, как журналист и корреспондент, многое повидала. Бывала в разнообразных горячих точках, но такое… Это как на эту пантеру, защищающую интересы своей расы со всем тщанием, надо было надавить, чтобы она так… прогнулась?! – подняв машину в воздух, Эмили активировала на боковом пульте журналистское оборудование – камеры и микрофоны. Локаторы и «перехватчики» тоже включились – как же без них-то?! – Надавили. Кто, спрашивается. Узнаем. Когда-нибудь. – Вонг положила машину на курс, ведущий к Игле. – И почему мне кажется, что это «надавливание» выполнил кто-то из очень «не-местных»?! Не, я помню о том, что такое журналистская и даже корреспондентская «чуйка», как выражаются земляне-имперцы. Я помню о том, что это странное «предвидение» имеет свои аналоги-обозначения почти в каждом земном языке. Но почему мне кажется, что здесь не обошлось без тех, кто… мягко выражаясь, не относится к категории чистых разумных органиков? Чёрт, мне даже начинает казаться, что это – фигуры калибром едва ли не один в один равные Жнецам. А может, кое-в-чём и превосходящие их. В чём-то очень важном». - Эмили равнодушно смотрела на пролетающие мимо флайеры, на то, как поток, подчиняясь сигналам автоматических регулировщиков, плавно, а когда – и не очень плавно изгибается между «высотками». – И вправду, кто так мог надавить на Тевос-то?! Тут нужен калибр очень крупный – на мелкокалиберность Тевос, вообще-то плевать хотела. Матриарх всё же, видела на своём веку за восемьсот с гаком лет такое… Большинство историков-землян любой национальности поседеют или получат инфаркт с инсультом одновременно, если хоть попытаются приблизиться к тому валу знаний и понимания, который свойственен, по понятным, в общем-то, причинам, этой пожилой азари. Жизненный опыт – это такое, сложновыражаемое даже устно дело. А уж письменно… Надо быть мастером, чтобы его хоть попытаться выразить.              Журналистский «перехватчик» - хорошая вещь. – Калисса, устроившись на лавочке в одном из парков, смотрела на экраны, где потоком шли сообщения о случившемся. А именно – о том, что Советница-азари Тевос отдала приказ ни больше, ни меньше – обстрелять из оружия, размещённого на Станции приближавшийся к своему участку на внешнем рейде фрегат Альянса Систем Земли «Нормандия». Слухи и сплетни, да? А то как же, кому-то конечно, привычнее читать официальную, да ещё и профильтрованную информацию. Другую этому разумному органику и воспринять-то будет трудно. Почти невозможно. А вот большинству других разумных органиков вполне достаточно других источников. В том числе и тех самых слухов и сплетен. Не всё можно формализовать, не всё можно изложить чиновничьим новоязом. Далеко не всё. Да, специализация важна. Она даже обычна. Но – не для всех разумных органиков. Не для всех.       Можно пожелать, конечно. И – не только пожелать выдвинуться куда-нибудь поближе к месту событий. И не к одному. Таких мест будет не одно. Несколько. Два-три – минимум. Первое – кабинет Советницы. Где эта азари и накарябала, а может – просто озвучила этот приказ. Второе – Офис Диспетчерской службы Станции. Сложный объект, очень сложный. Там ведь каждый диспетчер работает в своей капсуле. И, если вопрос стоит об организации и осуществлении обстрела конкретного корабля… Космического корабля, кстати. Военного, к тому же. Разведчика… То, надо ведь как-то будет повлиять на конкретного диспетчера. Не надо в данном случае влиять на всех сразу. Достаточно повлиять на конкретного. Побудить, попробовать побудить диспетчера отдать один или несколько приказов пилоту «Нормандии». Поставить перед выбором. Или – или. Или вы подчиняетесь требованиям… Можно даже представить и предположить, каким именно. Или… Будете обстреляны.       Там, на борту – далеко не глупцы. Военнослужащие. Профессионалы. Умеющие читать профильную информацию в любых условиях. Отметят, засекут, как выражаются имперцы-земляне, активность оружия станции. Вряд ли это напугает пилота и командира фрегата. Вряд ли это заставит их отказаться от продвижения к назначенному той же Диспетчерской Службой Станции участку Внешнего рейда. Вряд ли. Значит… Продолжая снимать информацию со Станции, фрегат будет достаточно долго пребывать в зоне уверенного обстрела.       Для тех, кто понимает, это – полная дикость. Атаковать, да что там атаковать реально – даже пытаться атаковать корабль, который совсем, по космическим меркам – несколько минут назад выдержал бой со сверхдредноутом. Это вообще, как выражаются имперцы-земляне, «за гранью нормативного разумения». Даже если на борту «Нормандии» уже нет Маяка, этого протеанского артефакта, то что изменилось? Если там этого артефакта нет, то там есть протеанин. Там есть два Спектра-турианца. Там есть матриарх азари – Бенезия, по сравнению с весом и значением которой Тевос – соплячка. Религиозный лидер – это профессионал высшей марки, высшего класса. И – высшего ранга. Тевос до Бенезии – пешком от Земли до Цитадели. Можно даже не спиной вперёд. Можно даже не ползком.       Интересные предположения делают те разумные органики, которых принято в журналистской среде именовать «публикой», «зеваками», «зрителями», «слушателями». Очень интересные. Некоторые из предположений, конечно, глупы. Некоторые – полуправда. А вот некоторые – весьма интересны. Даже очень интересны. Потому что попадают почти «в точку». Ведь не должны попадать, потому что те, кто такие предположения сделал, не имеют доступа – по понятным, опять-таки, причинам, ко всему массиву профильной информации. А ведь делают. Не на пустом месте, конечно, кое-какие возможности и способности позволяют такое делать. Позволяют. Но не все разумные органики такими возможностями и способностями могут и желают «прицельно» пользоваться. По самым разным причинам. Есть те, кто, конечно, поддерживает приказ Тевос об обстреле «Нормандии». Есть те, кому всё происходящее – в данном «направлении» - безразлично. И есть те, кто категорически против обстрела. Обычно. Стандартно. И – привычно. Так всегда было, есть и будет.       Маленький железно-пластиковый остров под названием Цитадель. Относительно маленький и относительно железно-пластиковый. Потому что есть на Станции места, участки, помещения, которые сделаны из материалов мало того что неизвестных науке любой из полутора десятков рас разумных органиков, да ещё и противоречащих любым, даже базовым научным постулатам. Неохота умникам-разумникам такое признавать. И здесь же, вокруг Станции – десятки ретрансляторов. Тоже не изученных, не вскрытых, не понятых. И материалы катапульт тоже не изучены. Так, отдельные догадки, предположения. Есть пионерные исследования, куда же без них. Тем не менее, что Ретрансляторы, что Цитадель – очень даже неизвестные объекты.       Три десятка лет. А для того, чтобы хотя бы наполовину понять, что такое Цитадель и что такое ретрансляторы вполне может потребоваться и три сотни и три тысячи. А Жнецы – вот они, проявились. Перестали быть легендами. Обрели плоть. Страшную. Эффективную. От информации о действенности индоктринации несколько последних суток колотит неслабо так не только профи из числа спецов в очень разных областях – начинает колотить и вполне обычных разумных органиков. Осознание неоднозначности. И – того, что слишком высока вероятность погибнуть. В огне надвигающейся войны. В пламени Жатвы. Весёленькая, в кавычках, перспектива – стать пастой для строительства Жнеца. Любого. Из очень немногих. Один Жнец – одна разумноорганическая раса. А если учесть индоктринацию – совсем грустно становится.       Есть пока время на подход к Цитадели у «Нормандии». Есть. Немного. Но – есть. Потому – пока можно не мельтешить. Да, привыкли обитатели Цитадели, что первыми на место происшествия прибывают не спецслужбы и не экстренные службы Станции, а журналисты и корреспонденты. Ещё быстрее бывают случайные прохожие. Те самые, которые потом становятся очевидцами и свидетелями. А ещё «зеваками» и «любопытствующими». А затем… Впрочем, бывает, что почти одновременно – появляются – и во множестве – те самые слухи и сплетни. Которые иногда бывают точнее и правдивее любой официальной информации.              «Внимание всем. «Нормандия» - в пределах «кокона» Станции. Повторяю: фрегат «Нормандия» - в пределах «кокона» Станции!» - ожили динамики спикеров – «слухачи» сработали в очередной раз вовремя. Точно и в срок. Впрочем, не только «слухачи». Немного бы они смогли сделать, не имей поддержки среди диспетчеров Станции и наблюдателей в самых разных службах. А при их поддержке они точно отследили момент, когда разведывательный боевой фрегат Альянса Систем Земли «Нормандия» вошёл в пространство, находящееся под охраной кораблей Флота Цитадели. Идут точно к участку, назначенному Диспетчерской Службой Станции. Курс не меняют. И о том, что их собираются обстреливать, скорее всего, знают. Трудно скрыть подобную активность от специализированного корабля. Разведчик. Да ещё и прототип. Ядро великовато, это да, потому корабль – предельно нестандартный. Сложный в управлении. Но – идёт «Нормандия» прежним курсом.       Диана Аллерс прыгнула в салон наёмного флайера, опустила крышу салона, подняла машину в воздух. Надо добраться до причалов, на которых стоят катера и яхты информационных и новостных компаний и служб. Да, придётся пробежаться по «кишке», найти площадку, где стоят катера, выделенные информационному каналу.       Есть уже рядом с «Нормандией» катера и яхты, есть. Они пришли к бортам фрегата-прототипа, едва только корабль прошёл «границу». Находятся рядом, но – не возле. Зачем приближаться-то. «Нормандия» - военный, боевой корабль. А детали вроде невключённости в состав конкретной флотилии, непрохождения «приёмки» - да кого это после случившегося на Идене интересует-то?! Всем интересно то, что будет делать группа высадки на Цитадели. Именно так – группа высадки. И никак иначе. Понятно, конечно, что на Станции побывают практически все нормандовцы. В это обитатели Станции верят. В большинстве своём – верят. Ждут, конечно, появления Шепарда, Андерсона, Бенезии, Явика. Да и появления Сарена Артериуса и Найлуса Крайка ждут тоже. Очень ждут. Понимают, что никто из фрегатовцев тратить много времени на пустопорожнюю болтовню не будет. Провели всё же информационники разъяснительную работу. Да, впрочем, благодаря Экстранету, особо напрягаться и не пришлось. Сеть сделала основное – разнесла информацию всем, кто в этой информации нуждался. Каждый разумный органик смог сделать выбор.       Так что, особой толпы на Причале, куда придут челноки с «Нормандии» ожидать… не приходится. Не будет там столпотворения. Да, десятков пять-шесть разнорасовых разумных – будут. Не без этого, конечно. Но больше – вряд ли. Потом, когда фрегатовцы будут собираться покинуть Станцию – вот тогда… Можно ожидать будет побольше «провожающих». А пока – разве что сопровождающие будут. Не только журналисты и корреспонденты. Не только. Но и обычные обитатели, и гости Цитадели. Интерес к происшедшему на Идене – огромный. До сих пор. И, как говорят имперцы-земляне, да и не только они – «продолжение – следует». Здесь, на Цитадели оно – будет. Достойное, хочется верить, продолжение.              Машина опустилась на площадку перед порталом, ведущим в «кишку». Диана вышла из салона, огляделась. Обычная суета. Не безлюдно тут, определённо – не безлюдно. Но и особой толкотни тоже не наблюдается. Это – хорошо.       Почти все обитатели и гости Станции знают, какой корабль приближается к Цитадели. Знают о том, что произошло на Иден-Прайме. Это знание – дорогого стоит. Но ещё дороже – понимание случившегося. Да, разное.       Отпустив машину, сразу взлетевшую и ушедшую к ближайшей стоянке, Диана Аллерс поспешила к порталу входа. Раздвигающиеся двери, тепловая и охлаждающая полосы – стандарт Цитадели. Сканеры – тоже. Не такие мощные, конечно, какие стоят чуть дальше, но тоже весьма серьёзные аппараты. Редкие одиночные посты сотрудников СБЦ. Как обычно, вооружённых штурмовыми винтовками. Большинство постовых – турианцы, но встречаются и азари, и даже саларианцы. Аллерс быстрым шагом идёт по «кишке», поглядывает по сторонам. Номер площадки, где стоят катера, уже известен.       Ага. Вот и нужная площадка. Один лестничный марш вниз, поворот, второй лестничный марш – здесь уже поворота нет – сканеры, тепловая и охлаждающая «завесы», вот и площадка. Несколько катеров. Рядом – яхты. Но сегодня не яхтенный день, сегодня правят катера. Яхты «Нормандия» рядом с собой не потерпит – это понятно, как знала Аллерс, большинству журналистов. Да и не только журналистов. Рядом с одним из катеров – её постоянный спутник – оператор. Одновременно – водитель. Так что можно будет работать спокойно. Не в одиночку же. Хотя… можно было и в одиночку. Раньше ведь она так и работала. Правда, приходилось «выбивать» транспорт долго, а когда время идёт на минуты – такие задержки весьма, весьма критичны. Теперь, когда у тебя своя передача – многое по-другому. Многое. Не всё. Потому что по-прежнему очень важно то, что ты сама умеешь и можешь делать. Только – хорошо делать. Не нормально – хорошо. Конкуренция – огромная. И – очень жестокая.       Поздоровавшись с оператором, Диана залезла в салон. Спутник прошёл в водительскую кабину, закрыл салонную дверь. Вспыхнули настенные экраны, ожил пульт. При желании, конечно, можно воспользоваться ручной камерой – вот она лежит на настенной полке, притянутая фиксаторами, полностью готовая к работе. Так всегда – техника должна быть приведена в нормальное состояние после окончания каждого «выезда». Или – «вылета». Как угодно, но терять время в начале нового выезда – означает не привезти материал. Полностью. И – вовремя. Недопустимое для журналиста действо. Потому что информация – это журналистский хлеб. В полном смысле этого слова. Есть информация – ты важен, нужен, необходим, ценен. Нет информации – ты где-то там, внизу в рейтинге и позади многих, а иногда – очень многих более удачливых коллег.       Водитель доложил – коротко и чётко – о готовности к вылету. Что-ж, нечего ждать, надо пристраиваться к «Нормандии». И – смотреть очень внимательно вокруг. Не только на корабль. Но и на Станцию. Если действительно Цитадель собралась стрелять по фрегату Земли… Это – крайне серьёзно.       Водитель-оператор поднял машину. Защитное поле осталось позади. Вокруг – космос. Курс – яркая линия на настенном экране – уже проложен. Да, фрегат идёт медленно, так что гнаться за боевым космическим кораблём нет необходимости. Зачем здесь, в «коконе» Станции гонки-то устраивать? Для этого «междусферье» есть.       Автоматические видеокамеры заработали. Пошла «картинка» на настенные экраны. Аллерс уселась в кресло. Лавка в салоне тоже была – при необходимости можно и полежать, отдохнуть, но – не сейчас.       Прицелы камер уже нащупали идущий к участку Внешнего рейда фрегат. Хорошо идёт кораблик. Чётко. Ясно, что продолжает сканировать и лоцировать Станцию, использовать свою богатую разведывательную начинку. Нет ни суток, ни месяца, ни года, когда никто из разумных органиков ни за кем не следил. Потому разведывательные корабли и соответствующе подготовленные спецы всегда будут необходимы и нужны.       Водитель-оператор выдерживает курс. Да, приходится корректировать направление – ведь «Нормандия» не стоит на месте. Пока можно не напрягать двигатели «скорлупки». Хотя… О том, что по «Нормандии» будут стрелять, тоже забывать – не следует. Потому надо будет учесть направления, с каких, возможно, будет вестись огонь. Нельзя позволить себе оказаться между Станцией и фрегатом. Хоть и не верится в то, что огонь будет открыт, но исключать такой возможности – нельзя.       - Удаление – предельное, – доложил водитель.       Движки катера, конечно, не мурлычут едва слышно, шелестят вполне ощутимо, но не так, чтобы надо было орать, напрягая голосовые связки. А затем – напрягать барабанные перепонки, чтобы расслышать что-то в неумолчном шелесте, весьма громком. Так что услышала Диана водителя-оператора. Значит…       Чего уж там, вот она, «Нормандия», на салонном экране. Во всей красе и во весь рост. То есть во всю длину. Можно, конечно, подлететь и поближе, пока расстояние не предельно малое. Рядом с фрегатом уже вьются несколько катеров и даже яхты присутствуют. Две-три штуки, не больше. Это – яхты, личные, точнее – частные. Обычное дело, желают их владельцы, а может – гости этих владельцев – получить порцию свеженьких пока что не острых или – не особо острых впечатлений.       С разных сторон к фрегату идут ещё несколько катеров. Некоторые Диана узнаёт сразу – знакомые машины. Не раз бок о бок работали. И те, кто сейчас сидит в салонах, Аллерс тоже известны. Вряд ли там много новичков, хотя и они тоже могут быть. Не всё же аксакалам и старикам везде и всюду успевать, надо и молодёжь, хм, напрягать. Немного этих катеров: до десятка – максимум двух, но эта малочисленность понятна. Не гражданский лайнер встречают и сопровождают – боевой военный корабль. Обитатели которого могут и содержимым накопителей информации этих «скорлупок» поинтересоваться. Любых, кстати, накопителей. Вряд ли там сейчас можно найти что-то ценное, но иногда – бывает, что и находят. Небольшой очередной скандал, очередное «возмущение». Зато жизнь не кажется такой пресной.       «Нормандия» приближается. Расстояние между фрегатом и катером, на борту которого находилась Диана, сокращалось. Другие катера привычно облетают прототип, описывают вокруг него замысловатые орбиты, держат удаление.       Идёт себе «Нормандия» потихонечку. А зачем торопиться? И – куда, спрашивается. Участок на Внешнем рейде – зарезервирован, решение об этом Диспетчерская служба Цитадели не отменяла. Да и сканирует фрегат Станцию, так что утаить какие-либо телодвижения – хоть органические, хоть какие – не удастся. Не всем, конечно, от этих сканирований, дышится легко и свободно, но тут уж как получится.       Ага, челноки тоже появились. Не все же могут похвастаться, что могут нанять катер или тем более яхту, чтобы поближе увидеть фрегат, ставший в определённом смысле чересчур знаменитым. Вот и челноки нашли применение. Обычное, в общем-то, дело – Диана на такое насмотрелась, пока шагала к креслу владелицы собственной передачи на информационном канале.       Некоторые «скорлупки» нет-нет, да и пролетают в опасной близости от идущего на малой скорости военного фрегата. Обычное дело – здесь и частники стараются продемонстрировать свою «крутость», да и водители корреспондентских и журналистских «скорлупок» тоже не желают оставаться позади. Кадры они, знаете ли, бывают стандартными и нестандартными. Так вот, за нестандартные больше платят. И – не только журналистам и корреспондентам. В немалой степени за содействие повышению степени нестандартности кадров перепадает и водителям «скорлупок». А те и рады стараться.              «Внимание. Фрегат отправил запрос на подтверждение резервирования радиуса и курса на выделенный участок Внешнего Рейда». Ответа на этот запрос – не последовало.» - в аудиоэфире снова прорезался голос представителя «слухачей».              «А вот это уже интересно, - Диана посмотрела на настенные салонные экраны. – То, что фрегат отправил запрос – это нормально. А вот то, что ответа на этот запрос спустя минуту не последовало – это уже не нормально».       Пальцы правой руки Дианы привычно быстро набрали на клавиатуре салонного пульта несколько команд. И уточнения последовали. Незамедлительно.       Такие, какие не в каждом высокобюджетном видеобоевике можно увидеть было. Куда там ханнару Бласто с его осьминогостью! Впрочем, с точки зрения землян, всё обстояло весьма стандартно. И – рутинно.       Нет, никакой микрофлайер – пяти или десятиместный – к главному входу Офиса Диспетчерской службы Цитадели не подруливал. Никто не выбегал ниоткуда ни в каких скафандрах, включая бронированные. И охрана Офиса ни о чём таком не сообщала. Живая разумноорганическая охрана. И системы, многократно резервированные, отвечавшие за безопасность и за неприкосновенность периметра Офиса тоже молчали.              - Ты это – видишь? – спросил один из молодых турианцев, сидевших в маленьком двухместном номере не самой большой и не самой известной гостиницы где-то у дальнего края одного из лепестков Цитадели. – Я имею в виду, - коготь турианца постучал по пластине настенного экрана, - эту тень?       - Вижу, пока что не слепой, – ответил другой молодой турианец, чуть привстав с кресла. Если бы он протянул руку – он тоже мог бы свободно и легко коснуться когтем поверхности настенного экрана. Но он не был настолько эмоционален. – Я также вижу, что азари – диспетчер не видит этого визитёра. Она смотрит на корабли в своём секторе. И больше её, может быть, даже закономерно, ничего не интересует.       - А тень – интересная, – сказал первый турианец.       - Да, – подтвердил второй. – Хорошо, что мы сумели подключиться к транзитному каналу в пассивном режиме. Если бы в активном, не поручился бы я за то, что этот визитёр нас не почуял бы.       - Возможно, – сказал первый. – Смотри, если я правильно помню конфигурацию пульта диспетчера, там находится панель управления связью с конкретными бортами, – он пригляделся к происходившему на экране. – И эта азари… Она выключает канал связи именно с «Нормандией». Гляди, на экране справа гаснет отметка устойчивой связи с бортом фрегата. Что за дела, а?       - Ну, выключила она связь, – спокойно заметил второй. - И могла бы выключить связь не только с «Нормандией». Для чего-то у диспетчера эти возможности имеются?       - По всем стандартным протоколам и инструкциям связь с боевым кораблём в таких случаях не прерывается. Иначе как принудительно, – сказал первый турианец.       - Вероятно, мы и наблюдали сейчас именно принудительное прерывание связи с боевым кораблём, – заметил второй турианец. – И, думается мне, эта тень, которая, кстати, исчезла, едва только азари убрала руку с этого пульта, сыграла в этом принудительном прерывании самую ключевую роль.       - Считаешь, что именно она заставила азари отключить связь? – поинтересовался первый турианец.       - У меня нет других вариантов, – ответил второй турианец. – Кроме как открыв дверь в капсулу, проникнуть…       - Вот тебе и проникновение, - сказал первый турианец.       На экране было видно, как в капсулу врываются двое турианцев. Один из них стреляет прямо в голову обернувшейся азари-диспетчеру. Заряд попадает в лоб. Другой заряд, выпущенный из пистолета, который держал в руке второй турианец, пробивает левую грудь азари. Синекожая красотка сползает на пол. Подскочивший к креслу первый турианец, отпихивает мёртвую азари подальше от пульта, опускает когти на сенсоры клавиш пульта управления. Второй турианец закрывает дверь капсулы на замки. И усаживается прямо на пол, держа створку двери под прицелом штурмовой винтовки.       - Захват? – воскликнул второй турианец. – Я вроде бы записал этот момент.       - Если записал – передай через «десятую дорогу» «слухачам», – распорядился первый турианец. – Наши соплеменники. Странно, почему они убили её. Могли бы «выключить».       - Она для них ценности не представляла, – отметил второй турианец, коснувшись сенсоров своего наручного инструментрона. – Контрольный выстрел они сделали. Правда, я не знаю, какой из двух считать контрольным. Отправил. Получили. Благодарят, – он помедлил, бросил взгляд на другой настенный экран. – О, а вот и реакция.       - Какой-какой. Второй, конечно, – сказал первый турианец. - Выстрел прямо в сердце синекожей красотки. На диспетчере бронежилета – не было. Не полагаются диспетчерам бронежилеты. Да и вряд ли с такого расстояния какой-то бронежилет спас бы азари. С дырой в голове – не побегаешь. И даже не подвигаешься.       - Жаль, что мы не смогли активировать – даже в пассивном режиме – камеры в коридоре, где располагаются входы в диспетчерские капсулы, – сказал второй турианец. – Наверное, нам было бы ясно, каким образом наши соплеменники так быстро и беспроблемно дошли до этой капсулы.       - Если учесть, что эта азари без всякого сопротивления выполнила приказ этой «тени»… Может быть, что «тень» поспособствовала беспрепятственному проходу к капсуле этой двойке «ликвидаторов», – сказал первый турианец. – Как уж она это сделала – другой вопрос. И не верю я, что эта «тень» вот так просто скрылась. Хотя на туман или дымку она – весьма похожа. Значит, стены и любые другие материальные преграды для неё – не проблема.       Пока турианцы обменивались мнениями, второй настенный экран исправно оттранслировал почти весь ролик, только-только утёкший по известному двум трудолюбивым птицемордым каналу. Была у журналистов такая традиция – показывать что-то «острое» без комментариев. И – почти без «купюр». Не было важно, к какой расе принадлежит журналист. Действительность – она для всех действительность. Вот кто что в этой действительности увидит, разглядит или поймёт – это да, здесь могут быть существенные различия. Но одно дело – когда происходящее воспринимает глаз разумного органика. И совсем другое – «глаз» прибора. Техника, конечно, многое может «увидеть» по-разному. Даже в разных частях спектра, но… Здесь не было необходимости менять чувствительность аппаратуры. Да и не было у видеокамеры, установленной в диспетчерской капсуле, никаких особых настроек. Обычные – были, а вот каких-то нестандартных – не было. Соответствующие техслужбы Офиса, конечно, озаботились этим вопросом – «прилетело» их руководителям с «верхов» о-о-очень сильно. Внушительно. А пока… Пока, глядя на «картинку» с многоязычной надписью внизу «без комментариев», в глубокую задумчивость впали очень многие. И надолго.       События, между тем, развивались. И двое турианцев пока что не собирались никуда выходить из захваченной капсулы. На тело синекожей красотки – матроны-азари никто из «террористов» внимания никакого не обращал. Первый сидел за пультом, второй – спиной к нему, лицом к двери. Штурмовую винтовку он не опускал, хотя колено – правой ноги – подставил. Долго держать на весу столь тяжёлое оружие – затруднительно. Даже для турианца, который с рождения – воин.       - Меня интересует один вопрос, – сказал второй турианец, наблюдавший за картинкой на экране. – Как наши соплеменники будут покидать эту капсулу. Рано или поздно отсутствием двусторонней связи между «Нормандией» и офисом заинтересуются. Неважно кто – хоть автоматика, хоть контрольное подразделение. Получается…       - Получается, что эти двое, возможно, настроены на то, что из Офиса они не уйдут. Живыми, – уточнил первый турианец. – Не исключаю, что «тень» поможет им скрыться. Своими средствами и методами. А если не получится или «тень» не сможет вмешаться – что-ж, они, вероятнее всего, оба знают, на что пошли. Исполнители. Расходный материал. Нам, возможно, придётся привыкать к такой, кхм, жёсткости. Впереди война с гораздо более серьёзным врагом – с «креветками». Вот с ними – не пошутишь. И – не поиграешь.              «На «Нормандии» объявлена боевая готовность номер два» - пришёл новый доклад от «слухачей».              Это уже – серьёзно. Такую информацию скрыть – трудно. Возможно, конечно, но – сложно. И в этот раз экипаж и команда «Нормандии» не стали скрывать это от цитадельцев – как обитателей Станции, так и тех, кто находился на бортах вившихся вокруг фрегата челноков, катеров и яхт.       Информация эта подействовала весьма охлаждающе на водителей «корабликов». Яхты убрались на достаточное удаление, некоторые челноки вернулись на станцию. Да и катера – в основном частные – тоже не пожелали оставаться возле военного боевого корабля, командование которого недвусмысленно сообщило о переходе на боевой режим.              Говорить о том, что Станция таких размеров и такого значения осталась после обнаружения безоружной – неумно лгать. Разумные органики всегда и везде воевали. Да, не непрерывно, но – воевали. И придя на Цитадель, азари тоже озаботились вооружением находки. Известными им на тот момент времени системами.       Следом подтянулись саларианцы – мастера тайной войны, корифеи спецопераций. Синекожие красотки с ними спелись очень быстро – азари не желали тратить много средств – хоть материальных, хоть финансовых – на армию. Потому спокойно относились к тому, чтобы и дальше ограничиваться спецназом десантниц азари и чем-то вроде колониального ополчения. На большее средств не было. Корабли – другое дело, но и здесь не наблюдалось стремления к гигантизму.       Когда пришли турианцы – озаботились. И саларианцы, и азари. Турианцы – раса воинов. С колонизацией у птицемордых тоже всё в порядке было. В относительном. Умели и любили колонизировать самые разные планеты эти костлявые «скелеты». А уж воевать – наверное, это самое главное в их жизни. Если уж обычные турианцы бьются друг с другом даже на тренировках не иначе как в «полный контакт». Хоть мужчины, хоть женщины. Что уж говорить-то о необычных турианцах, служивших в совершенно официальной армии, где всего хватало – и пехотинцев, и десантников, и спецназовцев. Да и кораблей тоже, кстати, очень даже было много. Первая по укомплектованности, да и по численности - армия. ВКС – тоже первые. Среди множества других рас.       За несколько столетий три ключевых расы обжили Цитадель. И, конечно, вооружили Станцию. Как смогли и как сумели. Потому в самых разных местах – и в Кольце и на лепестках были запретные зоны. Большие. Средние. Малые. Там находились орудия, входившие в систему защиты Цитадели. Не верили нынешние разумные органики в то, что не найдётся никого, кто бы не пожелал захватить Цитадель. Прежде всего – вооружённым путём. Потому… Много всякого было припасено. И приготовлено. Чтобы надёжно остудить пыл любого агрессора.       Проводились ли тренировки? Да, проводились, куда же без этого. Знали об их ходе немногие. Так положено. Секретность, ограниченный доступ к информации.       Тренировок было много. Регулярных. Сложных. Простых. Разных. Наверное, члены экипажей батарей орудий, стоявших на вооружении Цитадели, не раз задавались классическим вопросом: «Учебная? Или, всё же, боевая?», когда спешили под звуки тревожных «ревунов» на посты. Именуемые всё же, согласно инструкциям и уставам, боевыми. Так принято. Воин должен воевать. И знать, что может погибнуть.       Никому не хотелось погибать. Ни тем, кто сидел на боевых станционных постах, ни тем, кто находился на борту «Нормандии». Есть ведь главное – выполнить свой долг, выполнить боевую задачу. Да, в том числе и ценой собственной жизни.       Знали ли те разумные органики – азари, турианцы, саларианцы – о том, на какой корабль они наводят орудия? Знали. Не была «Нормандия» неизвестным кораблём. Наоборот, она стала очень известным кораблём. Ясно, что не всем воинам Системы Обороны Станции – структуры особой, в достаточной степени засекреченной – хотелось нажимать клавиши пультов и понимать – и до, и после – что должно будет и что последует реально за столь простым и привычным движением. Полуавтоматы и автоматы. Ручные режимы – о-очень малораспространены. Не все орудия могут их использовать.       Приказ, распоряжение. Да ещё с самого «верха» - от ключевой Советницы Цитадели. В подавляющем большинстве случаев проигнорировать их – невозможно в принципе. Потому что азари – мастера закулисных боёв. Вроде и тихо и спокойно всё вокруг, ан нет, льётся кровь. И заканчиваются жизни. А часто – и карьеры. Хоть на взлёте, хоть в полёте, хоть на «посадочной глиссаде». Многим, очень многим известен крутой нрав и огромные возможности матриарха азари Тевос. Люди назвали её «пантерой». Есть у них на Земле такой зверь. Красивый, грациозный. И очень опасный. Благодаря Экстранету фауна Земли – в основной самой заметной части стала хорошо известна многим разнорасовым разумным органикам. Согласились, пусть и не сразу с характеристикой этой азари многие разумные. Даже соплеменницы Тевос – и те не возразили.       А те, кто сейчас был на боевых постах – выполняли приказ. Тот самый. С самого «верха» пришедший. Потому что ничего другого и делать-то не умели. Служили воинами. Были воинами. И готовились – воевать. С врагом, с противником. И что из того, что в данном конкретном случае противником выступает боевой военный разведывательный корабль землян? Фактически – расы-неофита в Большом Космосе. Ничего. Дан приказ – и его надо исполнить. В точности. И – в срок.       Командиры рангом пониже отдали свои, более конкретные приказы. Сработала «пирамида управления». В привычном режиме. Не слишком быстро, но и не слишком медленно. В самый раз для мирного времени-то.       Может, у кого и дрожали пальцы и когти, занесённые над сенсорами клавиш пультов. Может, бегали глаза – непроизвольно – с экрана на экран. Всё же стрелять по обычному кораблю… Кто знает, к каким последствиям может привести этот обстрел. А последствия – они будут. Всенепременно.       Пять бортовых противокорабельных систем были активированы. Стволы орудий взяли «под сопровождение» медленно идущий к назначенному ему участку земной боевой военный фрегат-разведчик.              Если бы активацией противокорабельных орудий и ограничилась активность, вызванная распоряжениями «с верхов»… Но – не ограничилась. Командирам нескольких кораблей, в основном – азарийских, нёсших боевое дежурство вокруг Станции, пришёл боевой приказ, преодолевший почти полную «пирамиду» согласований, утрясок и конкретизации. Всё чётко. Сначала – только целеуказание: вот эту «Нормандию» - уничтожить. А командиру конкретного корабля – точный, чёткий и детальный приказ: куда стрелять и как действовать, если пойдут в разные стороны спасательные капсулы. Приказ ясен – никто не должен выжить. И мало что должно сохраниться. В идеале – на месте гибели фрегата должно было остаться облачко газа. Которое, со временем, конечно, рассеется. Воля космоса.       Двойной обстрел – и со станции, и с кораблей. И цель – не какой-нибудь внушительный флот, а одиночный фрегат. Тут поневоле подумаешь, что любой приказ был однозначен – полное уничтожение. И корабля, и экипажа. За что? Почему? В приказе это не пояснялось. Никоим образом. Закон пирамиды. И – Закон достаточности информации. Все вовлечённые в процесс – каждый – знают только то, что их касается непосредственно. Остальное – не важно. И – не нужно.       Обрадовались. Тревога оказалась боевой. Не учебной. Это уже резко встряхнуло задействованных воинов. Столько раз после команды «заряжай» следовала команда «разряжай». И на этот раз… Очень, очень хотелось, чтобы эта команда не прозвучала.       Три фрегата Флота Охраны Цитадели. Для разведывательного фрегата – более чем достаточно для уничтожения. В подавляющем большинстве вариантов. А если учесть ещё и противокорабельные орудия самой Станции – вообще выходило, что «Нормандия» обречена на ликвидацию. В самые короткие сроки.              «Фрегат «Нормандия» включил средства подавления наведения. В активный режим» - пришёл ещё один доклад от «слухачей».              Многие обитатели Станции ждали этого. Корреспонденты и журналисты сработали на «отлично» - фрегат по-прежнему сопровождали катера, яхта, да и челноки тоже были рядом. Водителям этих «скорлупок», похоже, было всё равно, что рядом находятся вставшие на «боевой взвод» фрегаты Флота Охраны Цитадели, что сама Станция активировала противокорабельное вооружение. Для жителей и гостей Станции странная активность военного сектора Цитадели больше не являлась ни тайной, ни секретом – прошли оперативные репортажи, многие из которых не сопровождались ни корреспондентскими, ни журналистскими комментариями. Всё тот же режим «без комментариев». Разумные органики получили возможность сделать свои собственные выводы из увиденного на экранах.       А посмотреть было на что – не только Диана Аллерс «вцепилась» в «Нормандию», другие «мастера пера и клавиатуры» тоже не остались в стороне – с площадок стартовали больше трёх десятков катеров и челноков. Отойдя от Станции на приличное расстояние, эти «скорлупки» разделились. Первая группа – десять «корабликов» стала догонять идущий к Внешнему Рейду фрегат. Вторая – тоже примерно десять «корабликов» - пошла к фрегатам Флота Охраны Цитадели, беря под сопровождение каждый из пяти активированных фрегатов. Третья вполне закономерно зависла неподалёку от включённых орудий противокорабельной станционной обороны.       И информация пошла. Полноводным потоком. Зрители, слушатели получили возможность едва ли не вживую поприсутствовать на формирующемся театре военных действий. В том, что обстановка складывается вполне боевая, были убеждены, согласно оперативно проведённым социологическим экспресс-опросам, восемьдесят пять процентов интервьюированных обитателей и гостей Станции.       Да, Цитадель – большая. Потому активация Флота, противокорабельных систем и мельтешение журналистских «корабликов» не особо повлияли на пассажиро- и грузопотоки. Режимы остались прежними. На борты лайнеров – приходящих и уходящих - «картинка» тоже транслировалась. Пассажиры и члены экипажа и команды могли получить всю информацию, которая была на момент трансляции доступна. Корреспондентский и журналистский станционные корпуса трудились, почуяв «долгоиграющую» тематику.       Может быть, фрегатовцы и полагали, что включение систем подавления целеуказания может быть неотслежено, но… То, что создано одним разумным органиком, может быть понято другим разумным органиком. Вечный и действенный принцип. Похоже, нормандовцы на этот раз не особо и «шифровались».              «Фрегаты Флота Охраны Цитадели активировались в режиме сопровождения «Нормандии» к Кольцу. Точнее – к Карантинным докам» - пришло новое сообщение от «слухачей».              Ситуация осложняется. Такое словосочетание правильно поймёт не каждый разумный органик. И штатский-гражданский и военнослужащий. Многое зависит от полноты доступной информации.       Диана Аллерс понимала больше. Возможно, что не она одна. Но большинство обитателей и гостей Станции не понимали и десятой доли происшедшего. Полностью – не понимали. Если фрегаты Флота Охраны Цитадели взялись «направлять» фрегат-прототип… Жди беды. Да, стрельбы ни с их бортов, ни с бортов Станции, возможно, теперь и не будет, но разве это исчерпывает ситуацию. Нет. Не исчерпывает. Да ещё и это подозрительное молчание Диспетчерской Службы Цитадели. Другие-то диспетчера работают нормально, у них проблем нет. Приём и отправка кораблей самых разных типов ведутся в штатном режиме. А вот «Нормандия»… И диспетчер, который должен был осуществлять её проводку. Почему он-то молчит? Времени с момента начала «паузы» прошло достаточно. Пора бы руководству Офиса Диспетчерской Службы поинтересоваться, почему фрегат-прототип так настойчиво «приглашается» к Кольцу, а не на зарезервированный участок Внешнего Рейда. Но – молчание по этим каналам стоит… Кажется, имперцы-земляне именуют такое молчание не иначе, как «гробовым». Значит, можно, можно предположить, что это молчание… санкционировано?! Не меньше, чем на уровне Совета Цитадели, надо полагать. А если оно «там» санкционировано, то и вопросов обычно не задают. Ни вслух, ни письменно. Так как небезопасно задавать вопросы в таком положении. На эти вопросы не последуют ответы. А вот вопросы – последуют. Типа, а кто это у нас такой резвый нашёлся? И очень свободный.       Фрегат, как видела Диана, шёл прежним курсом. Если молчит Диспетчерская Служба Станции, то это, прежде всего, означает, что никакие предшествующие указания так и не отменены. В том числе и указание о резервировании участка Внешнего Рейда. Вот «Нормандия» и идёт туда, преодолевая сопротивление нескольких фрегатов Флота Охраны Цитадели, пытающихся загнать прототип поближе к Кольцу, а там – к Карантинным Докам.       Катер Аллерс кружился на среднем удалении от «Нормандии». Ближе – опасно, дальше – нельзя, рядом крутятся фрегаты Флота Охраны Цитадели. Потому… Пока приходилось маневрировать, сохранять дистанцию. Водителя отвлекать сейчас – опасно. Потому Диана его не беспокоила. Никоим образом. Ему – достаточно прежних согласований. А сейчас важно не выпускать из прицелов видеокамер сам фрегат-прототип.       Другие журналистские «скорлупки» тоже рядом – кто где. Возможно, фрегатовцы оценят их количество как «очень большое». Если бы не эти фрегаты Флота Охраны, было бы, определённо, полегче, но – что есть, то есть. Маневрирует «Нормандия», её пилот успешно уклоняется от «клещей» и прочих «рамок», постоянно формируемых фрегатами-загонщиками.              «Осуществлена атака на дублирующий центр Офиса Диспетчерской Службы Цитадели» - пришло сообщение от «слухачей».              На этот раз оно сопровождалось видеозаписью. Плохонькой, но – какая уж есть. Та самая запись, где вокруг одного из кресел, где сидела матрона-азари, выстроились турианцы в полувоенных скафандрах.       Видеозапись немедленно пошла в станционный – и не только станционный – эфир. Снова под «бегущей строкой» с надписью «без комментариев». Запись выложили в Экстранет, оттранслировали на все прибывающие и уходящие корабли – от челнока и до сверхбольшого лайнера, не говоря уже о всевозможных грузовозах. Такое «зевнуть нельзя», такое точно не каждый день на Цитадели происходит.              «Радиообмен между Диспетчерской Службой Станции и «Нормандией» - восстановлен, - короткий доклад от слухачей взвинтил напряжение, владевшее корреспондентской и журналистской братией ещё на несколько делений.              Диана вслушивалась в резкие звуки голоса турианца: «Запрет входа на внешний рейд… Следуйте к Кольцу». «Если это – весело, то я – не военный журналист, – думала Аллерс. – Прорезался голосок у Станции. Но почему – турианец. Всегда, почти всегда, в большинстве случаев – диспетчерами работали азари. И никто из капитанов, командиров и пилотов – не возражал. Синекожие красотки – да большинство разумных органиков считают их женщинами. Не стопроцентными, конечно, ведь расовые предпочтения никто не сможет уравновесить. Даже для людей не все азари – женщины. Некоторые мои соплеменники далеко не против считать этих рыбообразных именно «оно», то есть «лишёнными пола». А то, что они весьма округлы и почти не отличимы от женщин-землянок – списывается на некий «психоморок». Стоп. Хватит. Теперь надо смотреть в оба, как выражаются земляне-имперцы, - оборвала свои «ушедшие в сторону» размышления Диана. – Я, конечно, тоже женщина, но сейчас я – на работе. Потому – прежде всего мне нужна холодная голова. Разум. А с чувствами и эмоциями я потом разберусь, когда буду монтировать свою очередную передачу. Или даже цикл передач. Под такое, - девушка посмотрела на салонный настенный экран, - целой серии передач «с продолжением» - не жалко. Похоже, военная тематика всерьёз, как ныне выражается молодёжь, «рулит».              Фрегат, как отметила Аллерс, не изменил своего курса. И скорость тоже не поменялась. Ни в большую, ни в меньшую сторону. Значит… Значит, нервы у нормандовцев оказались крепче, чем этого ожидали и хотели командиры активированных фрегатов Флота Охраны Цитадели и командиры орудийных станционных противокорабельных комплексов.       Могли фрегатовцы понять, что им фактически объявили персональную войну? Ещё как могли. Впрочем, могли и проигнорировать такое понимание. Если нормандовцы устояли под не слишком мягким давлением – вряд ли командиры фрегатов и командиры расчётов пойдут – без особой необходимости – на дальнейшую конфронтацию. Вот если бы нормандовцы стали «вилять» кораблём, активировали связь на многих каналах и стали бы выяснять, что к чему и почему – тут, да, возможно, у кого-то из командиров, обязанных выполнять приказ Советника-азари, терпение бы быстро закончилось. И тогда – началась бы стрельба. Не сразу «на поражение», возможно. Предупредительные выстрелы согласно Уставам тоже никто не отменял. И – не только у землян. У турианцев такая «мера пресечения противоправной деятельности» в Уставах тоже прописана. Это – достаточно широкоизвестный и общепонятный факт.              «Подтверждены координаты причала Карантинного Дока. Подтверждено Кольцо», – сообщили «слухачи».              Немного успокоили. Подтвердили ранее известную информацию. Что-ж, тоже надо.       Аллерс посмотрела в салонный иллюминатор. Фрегат во всей своей красе. Быстрый, вёрткий. И ведь не меняет курс, маневрирует, но – не меняет. Там, за управлением – классный пилот. Да и командир у этого корабля – явно не из пугливых. Ясно, что спецназовцу «эн-семёрке» такая ситуация – привычна. Потому и остальные обитатели фрегата-прототипа не проявляют беспокойства. Да ещё и при старпоме, обладающем, в чём уже почти ни у кого из разумных органиков не было обоснованных сомнений, немаленькими внегалактическими возможностями и способностями. Какими – это уже другой вопрос, но ведь ясно, что при такой паре руководителей, да ещё в присутствии протеанина – офицера в немалом чине и с огромным боевым опытом – дрожать и бояться как-то… сложно.       Фрегаты-«направители» сокращают дистанцию, пытаются взять «Нормандию» уже не в «клещи», а в самую натуральную «коробочку». Четыре – по углам, а пятый – то ли в резерве, то ли «на усилении». Но – в очередной раз у командиров фрегатов Флота Охраны Цитадели ничего не получается – пилот «Нормандии» не даёт им приблизиться к борту своей «птички». Маневрирует, меняет скорость. И продолжает вести корабль к зарезервированному участку внешнего рейда.       Противокорабельные станционные орудия – активированные – тоже не дремлют. Сопровождают своими стволами – и направляющими – выбранный в качестве цели фрегат-прототип.              Убедившись, что вся «картинка» пишется с нескольких камер, Аллерс склонилась над пультом, вызвала на боковой экран данные о Карантинных доках. М-да. Серьёзный «уголок». Располагает отдельными системами управления. И – мощной системой удержания кораблей. Вплоть до размерности крейсера. Даже разведчик-прототип и тот быстро оттуда – не уйдёт. Понятно, почему целых пять фрегатов отказались от классических «клещей» и пытаются выстроить более эффективную - на взгляд их командиров, «коробочку». Если бы за штурвалом «Нормандии» был менее подготовленный пилот – возможно, затея с «коробочкой» была бы менее сложно реализуемой на практике. А пока… Ясно видно, что не получается у командиров «охранных» фрегатов ничего. Один пилот против пятерых пилотов. И пока этот «одиночка» - выигрывает. Определённо выигрывает.              «Противокорабельные орудия Станции получили точные целеуказания. Готовность к стрельбе оценивается как наивысшая» - очередное сообщение «слухачей» ещё больше добавило остроты восприятию складывающейся ситуации.              Полтора десятка журналистских «скорлупок» по прежнему описывали «круги» вокруг идущей на малом ходу «Нормандии». А чего бояться-то? Выстраивают фрегаты-охранники свою «коробочку». И – пусть выстраивают. «Кораблики» - вёрткие, уйти всегда сумеют. Фрегату гораздо дольше и сложнее будет разворачиваться. Или – поворачиваться.       А вот фрегатовцам стрелять в ответ по целям будет… мягко говоря, затруднительно. Если начнётся взаимный обмен зарядами любого калибра… Избежать жертв со стороны экипажей журналистских и корреспондентских судёнышек не удастся.       - На дальнюю дистанцию, – распорядилась Аллерс, поняв, что очень скоро может начаться.       - Подтверждаю. Выполняю, – откликнулся водитель.       Шелест двигателей катера стал слышнее – обычное дело. Уходить надо быстро и основательно. Похоже, многие из пилотов, управляющих другими корреспондентскими и журналистскими «скорлупками», решили – или их заставили решиться – на форменную авантюру – поддержать старания Цитадели и её флота по выдавливанию «Нормандии» поближе к Карантинному доку и его причалам. Участие в таком действе в планы Дианы Аллерс не входило.              «Повторное обращение к «Нормандии» из Офиса Диспетчерской службы Цитадели. Требуют двигаться к Кольцу Станции», - сообщили «слухачи».              Это обращение слышали, конечно, не только на «Нормандии». Не всем обитателям и гостям станции ситуация, складывающаяся вокруг фрегата-прототипа, была интересна – это следовало честно признать. Возможно, что даже далеко не всем. Так обычно и бывает.       Аллерс посмотрела на боковой экран пульта – там сменилась картинка. Получается, что… социологи не дают «оснований» для признания попытки некоего «бунта» станционных чиновников состоявшейся? Очень, очень интересно.              «Фрегат «Нормандия» в устной форме категорически отказался от выполнения швартовки к Станции. Задействован речевой синтезатор. Командир корабля и старший помощник на связь со Станцией не выходили» - очередное сообщение «слухачей» внесло некоторую ясность в схему ситуации. Можно было утверждать, что градус напряжённости не повысился. Но он и не понизился, что было, конечно, гораздо хуже. Неопределённость начинала раздражать, а многих разумных органиков – и злить.       Прототип шёл к Внешнему рейду. Похоже, фрегатовцы наплевали – в очередной раз – на требования самозваного диспетчера-турианца. Может, они и располагают информацией о том, что произошло на Станции – сканирование продолжается – но вряд ли придают внутристанционным «разборкам» слишком большое значение.       Диспетчерская, даже устами турианца не отменила резервирование для «Нормандии» участка на внешнем рейде. А это уже – показатель. Потому-то, как видела Диана на салонном настенном экране, прототип продолжал достаточно уверенно, а главное – неуклонно двигаться к этому участку. И вряд ли что – в это определённо хотелось верить – могло заставить нормандовцев изменить своё решение.              «Диспетчерская Служба Цитадели пригрозила экипажу фрегата «Нормандии» применением оружия в случае невыполнения требования о проходе к Кольцу и Карантинному доку», - к этому сообщению «слухачи» приложили аудиофайл.       - На максимально допустимом удалении, – доложил водитель. Аллерс посмотрела на карту, высвеченную на одном из салонных настенных экранов. Всё верно, с этой позиции можно безопасно наблюдать за «Нормандией».       - Хорошо, – сказала Аллерс, чуть прижав наушный спикер. – Держите катер на этом расстоянии.       - Выполняю, – коротко откликнулся водитель.       «Интересно, – подумала Диана. – Получается, что стрелять чиновники и их сообщники всё же будут. Изыщут для этого возможности. Нормандовцы могут в это не поверить. А могут – и поверить. Потому что они – воины. И для них бой – естественная среда обитания. Да, сложная, опасная – но привычная. Это для гражданских-штатских что-то вроде Апокалипсиса, а для таких, как нормандовцы – дело, к которому они готовятся всю свою жизнь. Воевать и побеждать. Да, обитатели прототипа учитывают, что у них на борту – далеко не все разумные органики являются военнослужащими. В первую очередь – это Бенезия Т'Сони.              «Внимание. В дело вступает ЭсБеЦе, – сообщили «слухачи». – К директору Службы направляется адъютант со всеми необходимыми данными. Есть информация, что сам Паллин уже готов подписать серию приказов, цель которых – силовая стабилизация ситуации. Части корреспондентского и журналистского корпусов выдвигаются к Офису ЭсБеЦе».              Эмили Вонг встрепенулась. Пробежавшись до ожидавшего её наёмного флайера, журналистка уселась в пилотское кресло и, не ожидая, пока крыша салона встанет на место, подняла машину в воздух, сразу направляя флайер к Офису СБЦ.       На дорогу пришлось потратить несколько минут. За это время Эмили прочла всю обновлённую сетевую информацию по Венари Паллину. «По диагонали», конечно, на большее и времени и возможностей не было. Впрочем, было же желание только обновить эту профильную информацию в памяти. Она не очень-то изменилась. На этот раз – Вонг была уверена – Паллин даст санкцию на крайние меры, доступные на его уровне. А именно – на применение Спецназа СБЦ. Да, информация о том, что адъютант идёт к Паллину уже прошла по каналам журналистской и корреспондентской сетей, нашла подтверждение – на связь с одним из журналистов вышел кадровый сотрудник Службы Безопасности Цитадели, подтвердил, что адъютант действительно располагает всей собранной информацией и Паллин обязательно с ней ознакомится.       Когда флайер завис над площадкой неподалёку от Офиса СБЦ, Вонг сразу отметила непривычную активность – из гаражных порталов выходили, сверкая проблесковыми огнями и завывая специальными сигналами пассбусы с опознавательными знаками СБЦ. Ясно, что на бортах этих машин надписи «Спецназ» не было. Зачем? Достаточно эмблемы СБЦ. Лишняя реклама этим подразделениям не нужна – их и так применяют столь массово только по прямому приказу главы СБЦ. Он имеет на это право. Да, бывают случаи, когда спецназовцев – небольшими группами – придают обычным патрулям и иным подразделениям Службы. Такой массовый выезд – первый за много месяцев.              «Веду наблюдение за колонной!» - послышался в наушном спикере мужской голос. По тембру – молодой землянин. – Следую за ней».       Точные нажатия нужных клавиш – и развернулся средний экран. Вонг вгляделась в проявившуюся карту. Так и есть – какой-то человек на достаточно быстроходном двухколёснике… Кажется, такие аппараты у имперцев до сих пор называются «мотоциклами» вцепился в хвост колонны пассбусов. Патрульный гравилёт присутствует – протоколы выполнены и соблюдены, но… Почему тогда этого человека не сбрасывают с «хвоста» колонны?!       Теперь понятно – колонна, достигнув тихой, относительно неприметной улочки, остановилась, прижались пассбусы к обочине.       В эфире корреспондентского канала связи – сетевого, кстати, послышалось новое сообщение: « В воздухе – флайеры СБЦ. На их борту – тяжеловооружённые турианцы-спецназовцы».       Вонг бросила быстрые взгляды. Вправо. Влево. Нет, пока особого беспокойства никто из разумных органиков – независимо от расы – не проявляет. Привыкли они к тому, что спецслужбы тоже тренируются. Куда-то выезжают и куда-то вылетают. А потом – возвращаются в места дислокации.              «Флайеры СБЦ разделились, – послышалось новое сообщение в корреспондентском конференцканале – Следуют в разные адреса. Силы журналистов и корреспондентов – план «Веер».       «Вовремя, – подумала Вонг, сворачивая экран наручного инструментрона. – Неудивительно, что адресов – несколько. ЭсБеЦе наконец-то отреагировала очень серьёзно – применила спецназ. Свой. Вряд ли Советникам удастся оспорить законность приказа Паллина – и не одного приказа. Паллин – не идеален. Временами – проблемен, – отметила журналистка, идя к наёмному флайеру. – А в этом случае он поступил в соответствии со своими правилами. Личными. Не только корпоративными и служебными. Потому что сложившаяся ситуация – за рамками допускаемых законом и правилами «вольностей». И – за гранью понимания тоже. Не заслуживают нормандовцы того, чтобы по их кораблю стреляли орудия Цитадели. Не заслуживают они и обстрела боевыми орудиями с бортов фрегатов Флота Охраны Станции. Не заслуживают. Значит, дело здесь очень непростое. И – однозначно нечистое. Могли Советники воспользоваться мощью Корпуса Спектров? Ещё как могли, – подумала Вонг. – Да, с корабельным сектором у них могли возникнуть проблемы, но на Станции Спектры – боги. И вряд ли дело ограничилось активацией нескольких противокорабельных бортовых станционных систем. Под такую ситуацию Спектры вполне могли бы забрать всю линию «лепестковой» разнокалиберной артиллерии. Старое название, но – зачем искать чего-то новое, если можно старое привычное слово снабдить новым смыслом. Современным смыслом».              «Группа спецназовцев вошла в Офис Диспетчерской Службы. Ещё одна группа – в командный центр Сегмента бортовых станционных противокорабельных орудийных систем. Третья группа направилась непосредственно к активированным орудийным комплексам, – донёсся из бусинки наушного спикера новый доклад. Кто его сформировал? Кто его озвучивал? В данном случае – это не важно».       Садясь в кресло перед пультом управления, Вонг думала о том, что она в очередной раз опоздает. Даже полётом до любой из двух кризисных точек – больше пяти минут хода. И, в конце концов, не одна она работает. Главное для неё – собрать материал о нормандовцах. А работу спецназа СБЦ пусть заснимут другие журналисты и корреспонденты. Они, как видела Аллерс на снова развёрнутом экране своего наручного инструментрона, успели раньше. У обоих «точек» дежурили флайеры с эмблемами информационных каналов. Самых разных. Значит, информация будет точной и полной. Сейчас мастера пера и клавиатур, как выражаются в таких случаях земляне-имперцы, костьми лягут, но сделают всё возможное. По максимуму.       Пойдут ли нормандовцы, попав на борт Цитадели, к Паллину? Ясно, что пойдут. Обязательно. Кто-то из группы высадки. Двое, трое, может быть – пятеро. Тем более - надо решить проблему содержания под стражей некоего бывшего снабженца. Совершившего ряд проступков, составы которых чётко прописаны и в земном и в цитадельском законе. Своде законов. Детали сейчас не столь важны. Потому – обязательно побывают нормандовцы у Паллина в гостях.       Паллин сейчас думает. Вероятнее всего – размышляет. О многом. В такие моменты это свойственно не только людям. Турианцы, вообще-то – неплохие партнёры. Да, семейных взаимоотношений с прицелом на рождение детей между землянами и турианцами трудно ожидать по вполне понятным причинам, но во всём остальном… Почему бы, собственно, не пообщаться по широкому кругу вопросов, представляющих, к тому же, взаимный весьма значительный интерес? Значит, нормандовцы с Паллиным пообщаются. И начнутся на Станции изменения. Самые разнообразные. Большие и маленькие.       Формально ЭсБеЦе обязана была пресечь деятельность, которая привела к усугублению ситуации. Активировали станционные противокорабельные орудия? Активировали. И этим вполне можно было ограничиться. Имперцы-земляне сровняли бы этот сегмент «лепестка» подчистую. Они таких вольностей по отношению к себе не допускают. И не заморачиваются последствиями. Они – сильны. А вот фрегатовцы… Они, возможно, не хотят обострения ситуации. Достижения грани, за которой – открытый вооружённый конфликт. Сначала – между Станцией и боевым военным кораблём Альянса Систем Земли, а затем… Сейчас трудно представить, на каком уровне этот конфликт удастся обуздать, а на каком – прекратить.              «Внимание. Группы спецназа СБЦ осуществили силовое задержание всех, кто принимал наиболее активное участие в «ситуации». Арестованы и сейчас сопровождаются в места предварительного заключения расчёты и командование сегмента противокорабельных орудий, а также – диверсионные группы, атаковавшие подразделения Офиса Диспетчерской службы Цитадели. Ситуация вводится в нормативные рамки», - пришёл по корреспондентскому конференцканалу новый рапорт-сообщение от «слухачей».              Вонг, прослушав сообщение «в повторе», удовлетворённо хмыкнула. Ясно же, что будут выданы в Сеть Станции соответствующие видеосюжеты, часть из которых обязательно покажут по центральным каналам. Выложат в Экстранет. Пусть. Можно порадоваться, что стрельбы по «Нормандии» не было, а значит – не было и вооружённого активного противостояния. Это создать острую ситуацию можно быстро, за секунды и минуты, а вот ввести её снова в рамки часто даже за декады не всегда получается.              «Работа Офиса Диспетчерской Службы Цитадели восстановлена. Осуществляется в полном объёме, – гласило очередное сообщение от «слухачей». – Фрегату «Нормандия» рекомендовано продолжать движение к зарезервированному участку Внешнего Рейда Станции».              К тому моменту Вонг уже знала о гибели одной азари-диспетчера. Судьба второй… была противоречива. По одним данным ей дали отпуск для восстановления здоровья, по другим – она пожелала уволиться. Были ещё данные, указывающие на нежелание, проявленное этой матроной-азари иметь какое-то отношение к обеспечению проводки земных кораблей. Любых.              - Курс – к причалу Станции, – негромко сказала Диана, откинувшись на спинку кресла. – Не спеша. Теперь уже можно.       - Принял. Выполняю, – в голосе водителя ясно послышалось облегчение. Уточнения не потребовались – он сам многое видел. И слышал. Катер развернулся и полетел к площадке. Той самой, с какой несколько часов назад – сейчас даже неважно, сколько именно – стартовал.       Аллерс смотрела на яркую точечку-маркер «Нормандии», идущую прежним курсом – к зарезервированному для фрегата-прототипа участку Внешнего Рейда. Диспетчера Цитадели вели корабль – спокойный радиообмен, формальные чёткие фразы. Информативные ответы. Всё здесь – в норме.       Катер опустился на площадку, замер. Водитель выключил двигатели, вышел в салон. Аллерс собирала в укладку те немногие вещи, которыми пользовалась, когда сидела за пультом. Дверь салона плавно поднялась, в трапе необходимости не было. Проводив взглядом уходившего к офису площадки водителя, Диана поправила поясную укладку, покинула салон катера и опустила створку салонной двери на проём.       Усталость и слабость. Не только нервные, но и физические. Одно дело – быть на станции – и многие журналисты и корреспонденты действительно оставались здесь, не выходили на катерах, челноках и яхтах в пристанционное космическое пространство. Другое – быть там. Знать, что если корабли и Станция откроют огонь, то… можно и не уцелеть.       Поднявшись по лестнице в «кишку», Аллерс огляделась по сторонам. На нескольких настенных экранах шли оперативные выпуски новостей. Транслировались сюжеты. В том числе и о том, как разворачивались события у Цитадели. Совсем недавно. А кажется, что это было несколько часов назад. Обычная нервная реакция. Сознание отодвигает остроту момента в прошлое. Виртуально. Прошло ведь совсем немного времени – максимум несколько десятков минут.       На одном из настенных экранов Аллерс увидела карту пристанционного космического пространства. «Нормандия» пока что продолжала приближаться к выделенному для неё участку Внешнего рейда. Значит, немного времени есть в запасе. Не только у Дианы, но и у многих других журналистов. Нормандовцы, вероятнее всего, учтут, что далеко не все на Цитадели им рады. Вооружатся, облачатся в бронескафандры. Будут менее общительны и разговорчивы. Будут более насторожены и внимательны. И – менее доверчивы и открыты. Такие вот результаты этой ситуации. Не слишком приятные. Но… возможно, вполне ожидаемые. И – даже прогнозируемые.       Диана почувствовала, насколько она голодна, поискала глазами указатели. Ага, тут неподалёку есть небольшое весьма приличное кафе. Одно из требований к журналисту – умение быстро и полно ориентироваться там, где приходится работать.       Знак нужного перехода Аллерс нашла быстро. Поднялась по нескольким лестничным маршам наверх, вошла в зал кафе, села за столик, сделала заказ на электронном пульте. Автотележка привезла поднос с блюдами. Можно и нужно несколько минут уделить своим нуждам. А потом – предстоит работа. Уже на Причале, куда должны прибыть челноки с «Нормандии». Там будет много журналистов. И корреспонденты там тоже будут. Тогда нужно будет забыть о возможности вовремя поесть. Надолго забыть. Такая работа.