Сверкающие глаза

      Сидеть за столом – не хотелось. Возможно, некоторое время назад Венари смог бы себя заставить усесться в кресло, но сейчас… Вспоминался – в который уже раз – визит адьютанта. Пришедшего с заготовленным заранее приказом. О задействовании Спецназа СБЦ.       Как всегда, далеко не каждому разумному органику удалось составить полную картину этого визита. Кто-то видел подготовку приказа, кто-то – как адъютант шёл к кабинету Директора СБЦ, но только сам Паллин и его адъютант знали, как прошла самая важная, инициирующая часть процедуры. И, конечно же, многие могли видеть адьютанта, выходящего из кабинета Директора СБЦ с уже подписанным приказом.       Да, электронный вариант. В ридере. Подписан личным световод-кодатором Директора. Большая официальная полная подпись. Формальности, традиции, требования протокола соблюдены. Можно утверждать, что в максимальной степени.       Паллин знал о том, что «слухачи» сумели выложить и в Интранет Станции и в Экстранет короткий ролик, запечатлевший адьютанта, входящего в кабинет шефа. И – чуть позже – выходящего из него. Знал Паллин и о том, что адъютант был доволен результатами своего визита к Директору СБЦ.       Нормандовцы не оригинальны, но именно у них Паллин отметил то, что ему очень понравилось. Да, фрегат – боевой, военный, но на нём нет тупых солдафонов, повёрнутых на чинопочитании, на преклонении перед должностной пирамидой. Знал Директор СБЦ и о том – спасибо разведке Цитадели – что для Андерсона фрегатовцы – прежде всего коллеги, а потом, в достаточно редких, можно сказать, что экстренных случаях – подчинённые. Нормандовцы помнят о том, кто они по должности, помнят, кто они по званию, но, поскольку служат в разведке, на разведывательном корабле, они не зацикливаются на протоколах и ритуалах и при этом умудряются эффективно и результативно действовать, а не только работать.       Паллин знал и о том, что подтверждение – официальное, письменное – факта подписания – санкционирования применения Спецназа СБЦ довольно быстро – Штаб сработал очень оперативно и качественно – стало достоянием гласности для цитадельцев и гостей Станции. Пусть знают разнорасовые разумные о том, что их безопасность и спокойствие для СБЦ – не пустой звук.       Впервые за последние несколько десятков лет – а для турианца это – большой срок – Спецназ СБЦ был задействован для блокирования выполнения приказа – пусть даже серии приказов – сейчас это не важно – пришедшего с самого «верха».       Офицеры и сотрудники Штаба понимали, что Паллин поставлен перед очень непростым выбором. Формально – да, он обязан был пресечь любую самодеятельность, которая угрожала жизни, здоровью и безопасности обитателей и гостей Станции. Даже если эта самодеятельность инициирована Советниками, не привыкшими останавливаться на полпути и подчиняться любым нормам поведения, включая письменный закон.       Времени на спокойное разбирательство в ситуации не было – разведка СБЦ доложила о проникновении «террористов» в ряд зданий Служб Цитадели. Диспетчерская Служба была только «одной из», хотя там, как теперь признавал Паллин, было наиболее горячо. Один труп и один инвалид – многовато.       Обычные линейные силы? Да, они смогли бы тоже сделать немало, но – время, время. Его практически не было. Как только стало ясно, что «террористы» действительно умертвили одну диспетчера-азари, пришлось понять, что исполнители воли Советницы Тевос не остановятся ни перед чем. Такое было уже не впервые.       Азари. И кроганы. Две расы, которые определяли как «долгоживущие». И, соответственно, понимали, что восприятие у представителей этих рас – достаточно специфично. Кто живёт больше полутысячелетия – на мир и его содержимое смотрят, мягко говоря, по-особому. Без излишнего почитания – в том числе. Даже если рядом в этом мире живут другие разумные. Пусть живут эти разумные и меньший срок.       Меньший срок жизни – вот один из ключевых факторов, повлиявших на решение, принятое Тевос. Для азари, да и для кроганов тоже все «короткоживущие» расы представляют в известном смысле меньшую ценность. Потому-то – в том числе – Тевос посчитала, что церемониться не следует.       Может, она и посчитала. Но, дав «карт-бланш» своим исполнителям, она не учла, что «под горячую руку» могут попасть и её соплеменницы. Две азари-диспетчера.       Эксцесс исполнителя? Паллин повернул голову вправо, влево, оглядывая скудное убранство своего кабинета. По-учёному вроде бы так и есть, но кто задумывается о научных формулировках, действуя? Немногие. Очень немногие разумные органики. У исполнителей воли Советницы Тевос был приказ? Был. И они его выполняли. А когда выполняешь приказ – то обычно стремишься его выполнить в короткий срок и полностью. Вот исполнители и выполняли приказ. Как могли, как знали, как умели.       Отвлёкшись от оглядывания интерьера своего кабинета, Паллин подумал о том, что исполнителями в данном случае стали его, Директора СБЦ, соплеменники. Хорошо, что не соотечественники – службы уже выяснили полные анкетные данные - как погибших «террористов», так и тех, кто взялся исполнять распоряжения Тевос, находясь на службе и на работе в других местах.       Опять азари выставили турианцев «цепными шавками». Опять.       Горько это осознавать. Очень горько. И – неприятно.       Придётся поучаствовать в допросах арестованных исполнителей. Не только обязанность – право Директора СБЦ. Надо будет съездить на места происшествий. Не сейчас, потом, когда всё более-менее «уляжется». Сейчас на местах работают следственные группы, территории – и немаленькие – оцеплены. Да, это вносит неудобства в работу местных служб, но… как сказал протеанин, «полигон – один». Он прав, полигон – один. Галактика одна, а вот желающих порезвиться в ней разумных органиков – много. Временами – так очень много.              Каждые сутки на Цитадели что-то да меняется. В худшую или в лучшую сторону. Очень немногое остаётся таким, каким было раньше – сутки-двое тому назад.       Можно сказать – в этой изменчивости виноваты в основном земляне. Люди. И отрицать – будет сложно. Трудно. Почти невозможно, если руководствоваться любой логикой.       Оказалось – виноваты не только земляне. И не сколько земляне, сколько все остальные разнорасовые разумные органики. Снова оказавшиеся не готовыми к выходу за рамки. За пределы. За ограничители.       Если бы на борту «Нормандии» не оказалось двух спецназовцев «эн-семёрок», исход битвы над Иден-Праймом был бы совершенно другим. Неважно сейчас, каким именно. Но – другим.       Очень возможно, что с Идена началась бы Жатва. Та самая, что раз за разом подписывала и приводила в исполнение приговор всей разумной органической жизни в Галактике.       Так совпало, что именно на Идене был найден работоспособный протеанский Маяк. И – чуть позже - был найден живой адекватный протеанин. Если к этим двум моментам приплюсовать третий момент: наличие на прибывшем к Иден-Прайму разведывательном фрегате двух «эн-семёрок»… - получается интересная картина.       Впрочем… Если к Идену явился Жнец… То какая, собственно, разница, что, кто и как был обнаружен на Иден-Прайме и кто прибыл к планете на борту военного, не включённого должным образом в состав флотилии корабля? По сравнению со сверхдредноутом, ну пусть супердредноутом - всё это выглядит, мягко говоря, неубедительно. Мелковато выглядит.              Остановившись у окна, Паллин бросил короткий взгляд за стекло. Привычная картина. Иногда Венари сутками мог не смотреть в окно и не испытывать по этому поводу ни малейших неудобств – ни физических, ни психических. Работа. Служба.              Станция живёт. Действует. Работает. Принимает и отправляет корабли, грузы, пассажиров. Обычная рутина. И в этой рутине появилась странная, пугающая, напрягающая нота. Чужая. Не фальшивая, нет.       Как хотелось многим разумным органикам – и Паллин об этом знал достаточно точно – поверить, что явление Жнеца у Иден-Прайма – единичный случай, не влекущий за собой никаких последствий. Даже для самих иден-праймовцев. Тем более что теперь на Идене этого Жнеца – нет. И куда он делся – никто не знает.       Разведка Цитадели расписалась в своём бессилии. Агентура на Иден-Прайме провела колоссальную работу, отсняла этого Жнеца во всех видах и ракурсах. Но ответить на главный вопрос: куда он исчез – не смогла.       Ясно, что сумевший прокрасться по территориям нескольких - можно утверждать, что многих - рас пространства Цитадели под прикрытием газопылевого облака, Жнец прибыл не только за Маяком.       За одним артефактом посылать такой корабль – как-то не очень логично. По любым меркам, известным разумным органикам. Но у Жнецов – другая логика. Даже если этот Жнец – всего лишь наблюдатель, всего лишь разведчик, его появление – больше чем результат выполнения миссии по изъятию Маяка. Это – предупреждение. Адресованное всем разумным органикам. Нынешним разумным органикам. Любой расы. О том, что время безделья, развлечений и наплевательского отношения ко всему – заканчивается.       Мог Жнец забрать артефакт с Идена, не проявляясь? Паллин считал, что мог. И знал, что такой же точки зрения придерживается не он один. И здесь не имеет значение должность, звание, родовитость, служебный, жизненный и прочий опыт. Многое в Галактике менялось, меняется и будет меняться. Старое уступает место новому. Да, не без борьбы, но уступает.       И теперь… Теперь встал вопрос: насколько нынешние разумные органики готовы быстро уступить Жнецам. Уступить в противостоянии, в реальность которого Паллин поверил сразу, как только получил первые аналитические доклады об инциденте над Иденом.       Жнец мог забрать Маяк с Иден-Прайма по самым разным причинам. В том числе и потому, что в Маяке содержалось предупреждение о вторжении Жнецов. Да, иносказательное, но – однозначное. Настолько однозначное, что толкования как-то сразу переставали быть разнообразными. Кажется, имперцы-земляне по этому поводу говорят: «Предупреждён – значит, вооружён». Может, они и правы. Но земляне, люди, знают, что полтора десятка других рас мыслят по-иному, руководствуются другой логикой. Иногда – очень похожей на человеческую, но всё же – другой.       Потому Паллин вынужден был признать: не все нынешние разумные рассматривают появление Жнеца у Иден-Прайма как предупреждение о приближающемся противостоянии с разумными полуорганическими гигантскими кораблями. Именуемыми Жнецами. У этих кораблей, оказывается, и Пилоты – отдельные сущности - есть. Знали ли погибшие в предшествующие Циклы разумные органики о том, что у этих кораблей есть отдельные Пилоты? Наверное, знали. Только это знание не помогло этим разумным органикам.              Мнемозина. Полупарализованный Жнец. Тайна настолько многогранная, насколько и реальная. Закрытый, особо охраняемый район. В который по собственной воле – а иногда и по приказу – ни один капитан гражданского корабля, ни один командир военного корабля не проложат курс. И не распорядятся этот курс активировать, выдержать, пройти.       Земляне и туда добрались – Паллину было известно о том, что в район Мнемозины прибыли корабли со знаками «Цербера» на борту. И несколько групп землян высадились на борт этого гиганта. Кое-какая информация о том, что эти группы делали на борту полумёртвого Жнеца, у Паллина тоже была. Но – не хотелось сейчас Директору СБЦ подробно вспоминать эти данные. Не ко времени. Разобраться следовало с тем, что случилось уже на Цитадели. А Мнемозина… В очередной раз подождёт. И Жнец рядом с ней – тоже.              Происшедшее на Цитадели ждать не может. И – не будет. О том, что случилось на Станции несколько часов назад, теперь знают не только на Цитадели, но, благодаря Экстранету – во многих населённых мирах исследованной части Галактики.       И, если это произошло на Цитадели, то здесь – область ответственности СБЦ – службы, возглавляемой им, генералом Венари Паллиным.              Кривая усмешка тронула лицо Директора. «Генерал». Звание. Всего лишь звание. Для того чтобы отделить одну компетенцию от другой. Одно понимание – от другого. Условность. Жить в мире условностей – может, и комфортно. Но вряд ли - во всех мыслимых случаях. Например, в таком, как этот.       Считалось, что СБЦ действует, прежде всего, в интересах Совета Цитадели. Потому что сам Совет располагается на этой станции. Потому что станция вроде бы контролирует ситуацию во множестве населённых миров.       Вот именно – «вроде бы контролирует». Очередное заблуждение, иногда становящееся, как, например, сейчас, очень горьким. Не контролирует Совет Цитадели обстановку в населённых мирах полностью. Может быть, что в общих чертах – да, контролирует. Хоть как-то, а вот в деталях – нет. Не хватает у Советников Цитадели сил, а точнее – желания и стремления осуществлять постоянный контроль над ситуацией в этих населённых мирах. Потому-то и существуют малопризнающие или вообще не признающие власть Совета Цитадели над собой и своими территориями Траверс и Терминус. Космические расстояния – они для любой разумноорганической расы были, есть и останутся очень надолго огромными расстояниями.       Если бы не ретрансляторы… Мало какая экономика выдержала бы нагрузку по проектированию, строительству и эксплуатации гигантских пассажирских и грузовых транспортов. А иные на таких расстояниях – малоприменимы.       Хотя и считается, что директору правоохранительной структуры не по чину знакомиться с такой информацией – и вовсе не из-за какой-либо секретности, нет – Паллин ознакомился. Когда смог. И это ознакомление, а точнее – и его процесс, и его результаты – не порадовали Директора. Совсем не порадовали.       Многосуточные, многодекадные переходы. Месяцы, полугодия и годы в пути. Туда. И столько же, если не больше – в силу постоянно происходящих в космическом пространстве изменений – обратно.       Как было удобно списать, а точнее – спихнуть строительство сети ретрансляторов на протеан. Предшествующую ключевую расу. А оказалось, эта система – старше протеан. И жукообразные не являются её создателями. Строителями. Проектантами. Они тоже - только эксплуатировали её.              Получается, что надо было активнее интересоваться древней историей. Каждой расе. И всем расам разумных органиков. Но многие ли разумные органики интересуются тем, как они прожили вчерашний день? Многие ли помнят с точностью хотя бы до часа, чем и как они занимались в любой день прошедшей декады? А прошедшего месяца? А прошедшего года. Ясно, что очень немногие. Оказалось, что надо интересоваться и такой древностью, как несколько десятков тысячелетий.              О протеанах известно сейчас до обидного мало. Сейчас – до обидного. Потому что не готовы оказались нынешние разумные органики к тому, что протеане однажды могут вернуться.       Легко и просто было убеждать друг-друга и себя в том, что никто из прошлого не возвращается в настоящее. Ошиблись. В очередной раз - ошиблись. Не интересовались столь далёким прошлым. Считали, что если не знаем своего расового прошлого досконально, то об инорасовом прошлом можно вообще не беспокоиться. Оказалось, что надо.       Сейчас протеанина на Цитадели – боятся. Очень многие - боятся. Потому что да, физически он – один, но его возможности и способности, частично – в этом Паллин был убеждён – только частично проявленные на Иден-Прайме, не шли ни в какое сравнение с любыми возможностями и способностями нынешних разумных органиков.       Протеанин незаметно и очень фундаментально закреплял за собой и своей расой право называться не Старой, нет. Старшей расой. И - только Старшей.              Очень неприятно обнаружить, что рядом с тобой – тот, кто старше, кто опытнее, кто сильнее, изворотливее. В конце концов – могущественнее. Тот, кто был способен со Жнецами воевать две тысячи лет. И не сдаваться, не паниковать. Огрызаться, контратаковать. Одерживать пусть и локальные, но всё же победы.       Две тысячи лет противостояния с десятками сверхдредноутов. Не так давно один такой гигантский корабль напугал население целой планеты и лишил покоя жителей многих окрестных населённых миров. А какая паника будет, если таких кораблей окажется сотня или две? Если верить протеанину, тому, что он сказал – такое очень вероятно. Паника будет - страшная. Разумные органики в своём большинстве к такому экстриму сейчас совершенно не готовы. И вряд ли будут когда-нибудь готовы.       Если этот Жнец – разведчик, то… Паллину подумалось о том, что придётся наказать глав очень многих разведывательных структур и служб практически всех нынешних рас разумных органиков. За тупость, глупость, непрофессионализм.       Если этот гигант столетиями путешествовал под маскировкой по населённым мирам… Можно не сомневаться, что он располагает самой полной информацией об оборонном, военном, экономическом, финансовом потенциале любой из полутора десятков рас. Этой же информацией могут в реальном масштабе времени владеть и пользоваться другие такие сверхкорабли.              Неприятно такое осознавать. Очень неприятно. Потому Паллин спокойно относился к тому, что социологические службы Цитадели с недавних пор указывали на стремление разумных органиков, обитавших на Станции, забыться, отвлечься от тяжёлых мыслей. А мысли-то, связанные с прибытием Жнеца в Галактику, в её исследованную часть – действительно тяжёлые. Непривычные. Горькие.       Вот так – всегда. Стоит выйти за пределы, за рамки – и ты, разумный органик, слепой, глухой. Хорошо, если не немой. Только много ли пользы от истошного крика? Точнее – вопля. Инициированного не разумом, тормозящим и пугающимся до состояния столбняка, а инстинктами. Но и те – не великие помощники в такой ситуации.       Появление в Галактике Жнеца-наблюдателя, Жнеца-разведчика – заставило многих разумных органиков испытать на себе, что же это такое – выход за безопасные пределы. Уже сейчас приходится усиливать патрулирование, выставлять дополнительные посты на Станции. В таких местах, где раньше офицера и сотрудника СБЦ видели очень и очень редко. Почти никогда не видели.       Доходило до курьёзов: теперь выходы из шахт лифтов охраняли парные наряды эсбецешников. Вооружённые, кстати, штурмовыми винтовками. Вокруг – сотни разнорасовых разумных органиков, у которых – максимум - гражданское огнестрельное оружие, заведомо более слабое и менее автоматизированное, а у лифтов и кое-где – у лестниц – вооружённые боевым автоматическим оружием офицеры и сотрудники СБЦ. В основном, конечно, турианцы, но и саларианцы с азари встречались довольно часто.              Корреспонденты и журналисты шутили – пока ещё шутили – что Цитадель всё больше напоминает военный лагерь. Или – военную базу.       Находились умники-активисты, писавшие петиции с просьбой убрать эти парные наряды с улиц, уровней, этажей Станции. И собиравшие под петициями раз за разом немало подписей. Подавались иски в суды. Всё было впустую – СБЦ действовала в рамках своих полномочий. Даже Совет не вмешивался. Надо охранять общественный порядок и безопасность усиленными мерами – вот СБЦ и охраняет. Так, как должна. Так, как может. Так, как умеет.       Патрулирование - тоже никто не отменял. На флайерах, на колёсных машинах, даже пешее – «пары» и «тройки» регулярно обходили маршруты. Кое-где на местных жителей Станции и на её гостей это действовало умиротворяюще и сдерживающе. Но кое-где – и наоборот. Были столкновения с активистами.       Не хотелось сейчас Паллину уточнять многие детали, потому он и именовал гражданских, участвовавших и тем более – организовывавших такие вот выступления «активистами». Проявляли недозволенную активность – получите ярлык «активиста». И гордитесь и радуйтесь тому, что не «трупа».       А ведь при панике – и до трупов дойдёт. И до массовых грабежей, актов вандализма. До столкновений с силами СБЦ дойдёт. Обязательно дойдёт. В этом Венари Паллин был не просто уверен – убеждён. Так всегда было есть и будет. Неизвестное, незнакомое – пугает. А испуг вызывает часто неадекватные реакции И тогда… Тогда льётся кровь. Любого цвета и любой густоты. Трещат кости. Рвётся кожа. Множатся раненые, травмированные. Имеющие немало шансов умереть, стать трупами.       До сих пор удавалось как-то держать ситуацию под контролем.       Директор СБЦ, как ветеран Службы, понимал, что бесконечно долго так продолжаться не может. Цитадель и так перенаселена богатыми, знатными разумными органиками.       В кризисные моменты эта публика пугается. И начинает искать более спокойное, тихое, комфортное, а главное – безопасное место. Раньше таким местом была Цитадель. Теперь она перестаёт быть таким местом. Вряд ли стоит уточнять, что станций, подобных Цитадели, до сих пор обнаружено не было. И дело даже не в том, что разведка новых звёздных систем осуществлялась, как шутят земляне-имперцы, «по остаточному принципу». Дело в том, что эта публика, эти богачи, эта знать не любит изменений в принципе. Никаких. Ни плохих, ни хороших. Они любят стабильность. Долговременную. Если возможно – постоянную.       Паника охватит эту публику пусть и не сразу, но гарантированно полностью. И начнётся исход. Массовый. Куда угодно, но подальше от Цитадели. В любые глухие углы, каких даже в исследованной части Галактики сейчас – предостаточно. Да, там будет более холодно или жарко, голодно, влажно, сухо. Но там, может быть, удастся отсидеться. Может быть. А может быть – и нет.       Эта публика, эти богачи и знать. Они - не понимают, не хотят понимать, что впереди – не обычный межрасовый конфликт. Впереди – война на уничтожение с внегалактическим врагом. Жнецы – это не рахни. Это - не кроганы. Они - гораздо сильнее, страшнее, опытнее. И – безжалостнее.       Для того чтобы победить рахни – пришлось призвать кроганов. А для того, чтобы победить Жнецов – придётся призвать людей. Тех самых землян, какие за три десятка лет сумели себя зарекомендовать как отличные воины-профессионалы.       Людей не удастся оставить на позициях простых исполнителей. Они потребуют большего. Как минимум – доступа в вершину политической власти – Совет Цитадели.       Сейчас во главе «пирамиды» властной структуры на Станции стоит посол Удина. Его статус самому Паллину был непонятен. В документах – одно, в реальности – судя по протоколам наблюдения – совсем другое. Плюс аппарат из мелких чиновников земного посольства. Которое иногда напоминало Паллину гнездо не самых глупых и не самых малоподготовленных разведчиков-нелегалов.       Надо ли уточнять, что Паллин знал – двадцать стран Земли – это ещё не всё население материнской планеты. Нельзя, нельзя забывать о двух сотнях других стран. Формально – да, эти двадцать стран – в определённом смысле – лучшие – в политическом, экономическом, финансовом отношении. Можно, конечно, согласиться с тем, что они – лучшие. А можно и поспорить.       Альянс Систем Земли вроде бы сконцентрирован был на управлении внеземными колониями. Вполне обычное дело. Для турианцев – так общепонятное, учитывая их участие в расовой, очень длительной и разнообразной колониальной «лихорадке». Далеко не все колонии, основанные турианцами, сейчас существуют, развиваются, живут. Очень многие колонии – от них осталось разве что название. И за каждый артефакт из этой колонии идёт жёсткая борьба. В этой сфере сталкиваются многие интересы. И – крутятся огромные деньги.              Земляне – активны. Они не просто активны, они – результативны. На фоне их активности и результативности другие расы – почти все, за очень небольшим исключением – выглядят бледно. Ладно, с этой «бледностью» можно ещё как-то смириться – временно, конечно. Но что делать, если действительно потребуется задействовать людей в отражении атак Жнецов? Как-то не слишком расположены Советники Цитадели к тому, чтобы делиться властью. И тем более – делиться влиянием на население центральной станции исследованной части Галактики.       Фрегат «Нормандия» пришёл к Цитадели. Формально – да, на его борту есть груз, предназначенный Совету Цитадели. А это разом снимает множество вопросов. Реально снимает. Но… Ряд источников, ранее во лжи не уличённых, указывают, что, вполне возможно, этого груза на борту земного военного корабля - уже нет.       Куда он делся – это другой вопрос. Но корабль идёт к Цитадели, ему уже был выделен, точнее – зарезервирован участок на Внешнем Рейде. Почему на Внешнем? Потому что таково было желание командира фрегата – капитана Андерсона. Бывшего кандидата в Спектры.       Это желание удовлетворили – не нашлось возражений и оснований для отказа. Может быть, возражения и имелись, но их не стали озвучивать и фиксировать письменно.              Казалось бы, чего проще – принять фрегат на зарезервированный участок Внешнего Рейда Станции, дождаться прибытия группы высадки на площадке Причала - и можно будет постепенно, последовательно или параллельно – это уже как получится – решить большинство возникших и имевшихся вопросов и проблем. От выяснения судьбы протеанского Маяка до официального открытия офиса «Нормандии» на Цитадели.       Советники Цитадели получили бы своё, СБЦ и местные гражданские власти Станции – своё. Всё было бы спокойно, нормально и приемлемо для всех. Ну – почти для всех.       Оказалось – не для всех. И проблема возникла с той стороны, с какой её вроде бы не должны были ждать в большинстве случаев. Со стороны Совета Цитадели. А точнее – со стороны одной Советницы – от расы азари – матриарха Тевос. Которую земляне, кстати, весьма удачно обозвали «пантерессой» за готовность сделать всё для защиты интересов расы синекожих красоток.       Матриарх-Советница Тевос распорядилась – целой серией письменных – частично электронных, частично пластобумажных документов – уничтожить фрегат «Нормандия». Как выражаются земляне-имперцы – «со всем мёртвым и живым содержимым».       Опуская детали можно сказать, что азари ожидала очень скоро увидеть на месте боевого военного корабля землян облачко космической пыли. И газа.       Приказ с такого «верха» для СБЦ – прямое руководство к действию.       Тевос поступила умно – воспользовалась правом Совета напрямую командовать любым подразделением, размещённым на Станции. Вплоть до отдельного бойца, офицера, сотрудника.       В Штаб СБЦ информация об отданных Тевос распоряжениях попала в уведомительном порядке. Для того чтобы офицеры и сотрудники Службы «поддержали и обеспечили».       Кто-то - порадовался возможности в очередной раз отыграться на землянах. Кто-то - отнёсся к полученным распоряжениям формально-равнодушно. Кто-то - негодовал и возмущался. Паллин понимал и знал: очень многие надеялись, что до «горячей» фазы дело не дойдёт.       Оказалось, Тевос подстраховалась. Открыто по Интранету Станции, в том числе и служебному – прошли далеко не все распоряжения – хоть письменно-пластобумажные, хоть чисто электронные.       Часть распоряжений ушли с гонцами – полусекретные, а часть – с фельдкурьерами Совета – совершенно секретные. И часто - рукописные. Это сейчас можно знать такие детали, когда всё в основном закончилось. Осуществляются следственные действия, допрашиваются арестованные, задержанные, свидетели. А тогда об этом – и многом другом тоже - приходилось только догадываться. Да и не все могли и умели строить такие догадки.              Потому-то «горячая» фаза не стала сразу горячей. Началось всё с «подготовительных» работ. С убийства одной диспетчера-азари и с нейтрализации – хорошо, что не в физическом, но плохо, что в психическом смысле – другой.       Когда космический корабль остаётся в районе космической станции без связи с диспетчерами… Коротко говоря, это – чрезвычайное происшествие. Потоки транспортов всех размеров у Станции – плотные, надо их постоянно контролировать, разруливать. А тут – только конечный пункт обозначен – и крутись, пилот корабля, как хочешь.       Если бы на месте военного фрегата был простой грузовик с не очень опасным грузом – можно было бы и такое допустить. Но боевой корабль без контроля и управления со стороны диспетчерской службы Цитадели – факт слишком заметный.       Не остался этот факт без внимания. И пришлось Паллину принимать непростое решение. Об активации спецназа СБЦ. Причём – массовой и залповой. Сразу по нескольким адресам.       Вроде бы всё привычно и обычно – на тренировках и полигонах и не такие сценарии, как знал Директор, отрабатывались. Станция требовала мощной охраны и защиты, потому-то Спецназ СБЦ и не простаивал. Были и боевые выезды. Самые разные ситуации возникали. За столетия обитаемости Станции накопился кое-какой полезный профильный опыт.       Стреляла ранее Цитадель по кораблям? Да, стреляла. И со своих бортов-лепестков, и с бортов кораблей своего Флота Охраны. Так что земляне здесь – не первопроходцы и не первооткрыватели.       Всего три десятка лет люди «активничают» в Большом Космосе. Срок – очень маленький. Да, удалось представителям этой расы достичь определённых, иногда – весьма значительных успехов. Но – всё равно, мало, очень мало времени прошло с момента окончания войны Первого Контакта.       Войны, которая могла бы заставить турианцев вогнать землян в каменный век. Возможности для такого «вгона» у турианцев имелись – для такого можно было бы снять с Дальних Пределов пару-тройку Флотов. Не парадно-представительских, а реальных, боевых. Имеющих не полигонный, а боевой опыт. С врагами, которые, как знал Паллин, намного превышали по своему потенциалу гомо-сапиенсов.       У Тевос особого выбора - не было. Если Совет и знал, что на борту «Нормандии» уже нет Маяка – одно это обстоятельство лишало - для Совета - экипаж и команду «Нормандии» всякой ценности. Да, можно было официально потребовать от командования «Нормандии» вернуть корабль к «Арктуру» - земной военно-правительственной космостанции. Но… замолчать, проигнорировать появление Жнеца – не удалось. О появлении и воздействии сверхдредноута информация по Экстранету быстро разошлась. И - достигла мало-мальских колонизированных разумными органиками миров.       Фрегат «Нормандия» для Совета Цитадели стал вестником, принёсшим очень дурные вести. А таких вестников, если верить «Краткому курсу истории Земли», который Паллин как-то несколько лет назад внимательно прочёл в свободное от службы время, бывало, и убивали. Наповал. Насмерть. Без сожаления. И – без жалости.              Когда видишь перед собой сверхдредноут – пусть и на очень солидном удалении – как-то не воспринимаешь целую расу разумных органиков достойным оппонентом. Потому - не опасаешься возможных политических, экономических и даже военных осложнений. Почти всякого рода. А тут оказалось всё намного сложнее, чем можно было просчитать, воспользовавшись обычной упрощённой схемой.       На борту земного военного корабля, прибывшего к Станции – религиозный лидер расы азари – матриарх Бенезия Т'Сони. Бывших религиозных лидеров – и с этим утверждением согласны, кстати, не только земляне – не бывает. На борту – легендарный своей неуёмной жестокостью Спектр Совета Цитадели Сарен Артериус. Оба упомянутых разумных органика появились именно на Иден-Прайме.       Паллину были сейчас известны многие задокументированные обстоятельства, связанные с появлением этих двух разумных на колонизированной людьми сельскохозяйственной планете. Вспоминать эти обстоятельства детально, как считал Венари, не было необходимости. Эти же задокументированные обстоятельства однозначно указывали, что протеанский Маяк был погружен на борт фрегата и вывезен с планеты – разведка Цитадели сделала всё, чтобы опровергнуть этот факт. И не преуспела. Значит, артефакт на Иден-Прайме - не остался. Не оставлен – наверное, так будет точнее выразиться.       Если только предположить, что по пути на Цитадель артефакт был перегружен на борт какого-то другого корабля и отправлен – на нём - неизвестно куда… Само известие о такой погрузочно-разгрузочной операции, оказавшейся вне сферы внимания разведки Цитадели, способно подвигнуть Совет на очень резкие решения.       Похоже, дипломатическая выдержка и склонность к компромиссам, столь свойственные синекожим красоткам, пусть даже и достигшим статуса матриарха, Тевос покинули. По неизвестным пока что в деталях причинам. Слухи, домыслы, версии, конечно же, имелись на данный момент времени в изрядном количестве, но фактов - пока что - было очень мало.              Советники замкнулись в своём Городке. Паллин не так давно внимательно просмотрел несколько новостных выпусков – большие настенные экраны позволяли обратить внимание на очень многие детали, а не только на «картинку» и на ситуацию в целом. Очень многие сюжеты шли «без комментариев». Удобно, можно составить своё собственное мнение, не обращая внимания на слова корреспондента, журналиста, комментатора в студии канала или передачи.       Чиновники Совета Цитадели - напуганы, заинструктированы до полусмерти. Они, как отчётливо видел и чувствовал Паллин, просматривавший выпуски новостей и блоки сюжетов «без комментариев», боятся не только что-либо, пусть даже самое будничное, сказать вслух, но и всерьёз опасаются написать пару нейтральных слов на пластобумаге или экранчике ридера. И, кажется, такой столбняк-боязнь – очень надолго.              Обычная вроде бы ситуация. Но – нестандартная. Не похожая до мельчайших деталей на другие. В тех, прежних ситуациях, не фигурировали Жнецы, протеане и вернувшиеся из небытия жестокие Спектры-турианцы с азари - религиозными расовыми лидерами.       Детали, детали, детали. Они меняют картину. Иногда – до полной неузнаваемости. Ладно там азари с турианцем, но протеанин и Жнец – это слишком, слишком серьёзно.              Спецназовцы СБЦ сработали нормативно. Захватили террористов, атаковавших Офис Диспетчерской Службы Цитадели. Не всех, конечно, оставили в живых, но захватили очень многих. Паллин просмотрел оперативную съёмку с нашлемных видеокамер спецназовцев. Со всем вниманием просмотрел. Знал, что эту же видеосъёмку просмотрели и многие офицеры Штаба – таков порядок. Одна голова – хорошо, а много голов – лучше. Один разумный органик может что-то не увидеть и не почувствовать, а несколько разумных органиков вряд ли что-то не увидят и не почувствуют. Бывали, конечно, случаи коллективной слепоты и глухоты, нельзя этого отрицать – бывали. Но – гораздо реже, чем случаи индивидуальной слепоты и глухоты.       Будет кого следователям СБЦ допросить. Арестовали – о задержании теперь речи не шло – слишком малый уровень ограничения свободы для такой ситуации – командиров и членов расчётов орудийного станционного сегмента, а также офицеров и рядовых из состава экипажей фрегатов Флота Охраны Цитадели.       Пришлось взять под стражу некоторых офицеров, сержантов и солдат, оставшихся на Базе, где жили семьи членов экипажей фрегатов. Они тоже оказались вовлечены в проведение операции, инициированной распоряжениями Советницы Тевос. «Второе дно», как сказали бы, узнай они о таком, не только земляне.              Сейчас идут допросы, проводятся следственные действия. Фрегаты возвращены к причалам. Артустановки заблокированы и опечатаны. Да, ущерб обороноспособности и защищённости Станции – нанесён. Но лучше уж такой ущерб, чем межрасовый скандал в предвоенное время. Не только политический, но и экономический и, вне всякого сомнения – даже военный скандал. В противостояние вовлечены не только гражданские структуры – это было бы, по мнению Паллина, просто и менее напряжно.       В противостояние вовлечены армейские и флотские структуры. А это уже – слишком опасно и слишком серьёзно, потому что достаточно искры – и пожар будет очень сложно, да что там недоговаривать-то – почти невозможно быстро и качественно потушить.              Советники – все – молчат. На связь со Штабом СБЦ – не выходят. А раньше, бывало, нельзя из кабинета уйти даже на несколько минут – постоянно какой-нибудь «игложитель» висит на аудио или, что намного хуже – видеосвязи. Вещает и вещает – не остановишь. Хорошо бы по делу, но ведь Советники – и их помощники, кстати, тоже – понимают специфику СБЦ на уровне праздношатающегося экскурсанта. То есть - вообще не понимают.              Городок Советников – в осаде цитадельцев. В этом Паллин убедился, прочтя письменные доклады сотрудников разведки СБЦ и просмотрев несколько десятков коротких документальных видеороликов. Во всяком случае, большинство выездов – если не все сразу – блокированы. Ни заехать, ни выехать незаметно - нельзя.       Вылететь – да, это можно. Но - только если сразу стартовать с площадок в периметре Городка. С площадок за периметром взлететь – невозможно.              Группы любопытствующих цитадельцев и гостей - отмечены у Офиса Диспетчерской Службы, у Причалов, где ожидаются челноки с «Нормандии», у Базы, у Сегмента. Там – более спокойно. Основная напряжённость – Городок Советников. По понятным, в общем-то, причинам.              Хорошо так стоять и смотреть в окно. Давать отдых глазам. И мозгу.       Несколько минут назад о таком относительном ничегонеделании и подумать было невозможно. Надо было принимать множество докладов от командиров групп Спецназа, наблюдать на экранах, как осуществляется реальная работа этих групп, координировать работу штабных офицеров. И - отсекать от коллег-эсбецешников резко активизировавшихся журналистов и корреспондентов.              Две стены в кабинете занимали сейчас экраны. Только небольшая часть из них по-прежнему была активна – транслировала выпуски «новостей» и линии сюжетов, идущих под грифом «без комментариев».       Паллин отслеживал их механически – финал состоялся, сейчас ситуация нормализуется. Потому - особой остроты, срочности и необычности ожидать… сложно.              Пройдясь по кабинету туда-сюда, Паллин остановился возле входной двери. Да. Не так давно в эту дверь вошёл его адъютант с ридером, где находился файл с заготовкой приказа об активации Спецназа СБЦ. Если бы дело касалось отдельной операции – визы Директора СБЦ не потребовалось бы: командир Спецназа – профессионал и сам разбирается с такими текущими задачами и проблемами – компетенции и опыта ему не занимать. А вот такое массовое применение специальных сил СБЦ требовало визы высшего офицера. Его, Венари Паллина, визы.       Формально – да, большая разница, принято ли решение о силовой акции всеми Советниками Цитадели или только одним Советником. Когда-то может ошибиться численное большинство, когда-то может оказаться неправым численное меньшинство.       Советники – прежде всего политики, гражданские, штатские. Они не желают лезть в детали, не желают вникать в тонкости. Можно даже заявить, что они не просто не желают – они по самым разным причинам не могут вникнуть в эти детали и тонкости.       Зато они желают чувствовать – едва ли не круглосуточно - себя самих поистине всемогущими. И очень негативно реагируют на любые попытки ограничения этого «всемогущества». Какими бы эти попытки ни были – теоретическими или практическими.       Применение Спецназа СБЦ против исполнителей воли единственной Советницы Цитадели – матриарха азари Тевос - как раз и относится к мерам, существенно ограничивающим всесилие Советников. Хоть одной Тевос, хоть сразу всех – и не только ключевых - Советников. Потому в Штабе мало кто продолжал считать, что для Паллина поставить свою подпись под проектом приказа об активации Спецназа Службы было простым делом.       Большинство офицеров Штаба, значительная часть офицеров и сотрудников СБЦ понимали и чувствовали, что Директор СБЦ рискует. Очень многим.       СБЦ многие – и не только острословы, но и вполне опытные специалисты – именовали «второй карманной армией Советников». В этом определении, как признавал Паллин, было немало правды. И в самом деле, кому, как не Службе Безопасности Цитадели приходилось решать вопросы, весьма отдалённо соответствовавшие элементарным полицейским компетенциям.       Да, полицейской «текучкой» тоже приходилось заниматься много и часто, но иногда надо было отвлекаться и на проблемы, которые были вызваны к жизни не самыми умными действиями, предпринятыми Советниками. Реже – чиновниками их Секретариата, Аппарата и Администрации. Триединая структура, в которой для неподготовленного разумного вполне можно было надёжно и быстро потеряться. Иногда – навсегда.              Формально – да, надо было пресечь расстрел боевого военного земного корабля, находившегося в пристанционном пространстве. Расстрел, не имеющий никаких оснований. В первую очередь – законных. Советники – и не только Тевос, кстати - привыкли чувствовать себя не связанными никакими законами. Хоть моральными, хоть нравственными, хоть писаными. Каждый раз приходилось - когда осторожно, когда не очень - пресекать излишнее своеволие этих гражданских, закосневших в осознании своей безнаказанности. Пресекать, рискуя не только должностью, званием, положением. Но и жизнью. Своей. И – своих офицеров и сотрудников.              В этот раз обошлось – со стороны СБЦ – без невозвратных потерь. Никто из сотрудников и офицеров не погиб. Раненые и травмированные – были. Им оказали всю необходимую помощь и отправили – оперативно – в госпиталь СБЦ. Выставили охрану у палат и на этажах, пресекли паломничество журналистов и корреспондентов, засекретили диагнозы, взяли под охрану и сопровождение врачей, медсестёр, их семьи.       Протокольно–ситуационные требования были соблюдены, большинство проблем и вопросов – решены.       Потери со стороны исполнителей воли Советницы – были. Спецназовцы не особо церемонились ни с теми, кто атаковал Офис Диспетчерской Службы, ни с теми, кто был на бортах фрегатов и на постах Сегмента. Раненых и травмированных арестованных доставили в камеры Изоляторного Крыла Следственной Части Штаба СБЦ. Нельзя их было распределять в местные подразделения, разбросанные по всей Станции. Здесь, в Штабном городке СБЦ можно будет и охрану, и сопровождение наладить в должной мере.       Да, собственно, всё было налажено – что-то заблаговременно, как например планы, схемы, сценарии и ресурсы – включая распределение сотрудников и офицеров, что-то в процессе осуществления арестов и захватов, а что-то - и в момент помещения прибывших под конвоем арестованных в периметр Городка.       Советники отмалчивались. Паллин ждал обычного коктейля – раздражения, неудовольствия, ругани, даже оскорблений. В подобных случаях всё это было, как любят говорить земляне-имперцы, «в ассортименте». Чиновники везде остаются чиновниками. И Советники Цитадели здесь не составляют исключение.       Их подчинённые – аппаратчики, помощники – тоже не беспокоили сотрудников и офицеров Штаба и подразделений СБЦ на местах. Да, наблюдали, да, собирали информацию. Проще говоря – следили. Это было зафиксировано Службой Собственной Безопасности СБЦ. Да и рядовые сотрудники СБЦ - тоже просигнализировали. Таков порядок. Никому не нужно излишнее постороннее внерамочное внимание. Но никаких поползновений покомандовать и повозмущаться – не было. Теперь Паллин ждал, когда эту стену молчания и спокойствия прорвёт. А прорвать должно было. Без этого прорыва чаще всего дело не обходилось.              Единственным сдерживающим фактором, способным заставить Советников остаться «в рамках» были нормандовцы. Их с лёгкой руки нескольких корреспондентов и журналистов уже называли на Цитадели «выжившими».       Трудно остаться спокойным, когда тебя сначала угрожают расстрелять из боевого оружия, а затем - пытаются запереть в изоляторе. Вместе с кораблём. Вроде бы воины должны к такому более спокойно и равнодушно относиться, к такой-то перспективе, но… Прежде всего нормандовцы – разумные органики. А потом уже – воины. Потому… Ясно, что сейчас нормандовцы уже не настроены по-доброму по отношению к большинству обитателей, а то и гостей Станции. Нет оснований для обычной доброты. Вот для насторожённости и замкнутости – есть основания. Большие.              Сложно будет местным гражданским чиновникам. Они так надеялись вручить фрегатовцам хотя бы один из нескольких крупных «неликвидов» - пустой небоскрёб высотой, если в общих чертах, всяко побольше сотни этажей. На этот раз лёгкой передачи «из рук в руки» не получится.       Если Паллин правильно понял сообщения агентуры СБЦ и сотрудников Службы Перехвата, то фрегатовцы вообще не рассматривают небоскрёбы, а также здания выше пятидесяти этажей, как приемлемые для себя варианты размещения Офиса.       Но чиновники… Они так хотят использовать любые возможности. Вряд ли их можно за это желание осудить. Хотя надо бы – меру знать тоже требуется. Потому и будут чиновники проталкивать варианты с более чем стоэтажными небоскрёбами – видел Паллин этот список, Служба Перехвата постаралась. Да и чиновники местные не особо сопротивлялись – информация несекретная и факт пребывания фрегатовцев «Нормандии» на Цитадели скрыть уже невозможно.       Дело за малым – должен был быть осуществлён выбор места размещения Офиса.       В том, что фрегатовцы будут недовольны необходимостью «отсмотреть» небоскрёбы, Паллин не сомневался. Вряд ли члены группы высадки проигнорируют протоколы, ритуалы и процедуры. Посмотрят, попутешествуют по этажам, зададут пару десятков, а может – и пару сотен вопросов сопровождающим чиновникам.       Может, какой небоскрёб фрегатовцам и приглянется. Чем не вариант? Хотя вроде бы, как убеждали данные Службы Перехвата, фрегатовцы не склонны безосновательно и быстро менять свои предварительные решения.              Вздохнув, Паллин остановился у рабочего кресла. Можно сколь угодно долго – в разумных пределах, конечно – ходить по кабинету, но… Лучше иногда и останавливаться. Тогда - спокойнее думается. О многом.       Например, о том, что Совет прислал чиновника-саларианца, буквально навязав этого «рогатика» в попутчики к нормандовцам. Этот салар будет задавать неудобные вопросы – вряд ли Советники надолго впали в полный ступор. Обычно они быстро приходили в себя, если им - персонально каждому - ничего не угрожало.       Сейчас – как раз такой случай, ведь под ударом оказался не весь Совет, а конкретно Советница Тевос-азари. Пусть она и отвечает за ситуацию в самой полной мере. А Совет… Совет будет действовать по прежним протоколам. В том числе - и пытаться получить дополнительную информацию по широкому кругу вопросов.       Вот и прислали Советники этого салара. Отчёт о том, как «рогатик» появился на Причале и на его площадке, как он скрёбся в закрытую створку «пассажирника» СБЦ, Паллин уже получил, просмотрел и изучил. И тексты, и видео. И даже аудио. Внимательно просмотрел.       Салар сумел себя навязать в попутчики к нормандовцам. Так что частично задачу, поставленную перед ним Советом он - выполнил.       Фрегатовцы тоже частично свою задачу выполнили: бывший снабженец уже помещён в одну из камер предварительного заключения. Сопровождал его – с двумя своими коллегами – капрал Дженкинс, второй заместитель капитана Шепарда, по земной табели о рангах – унтер-офицер. Отконвоировал бывшего сокомандника – и присоединился к своим коллегам, пересел из «доставщика» в «пассажирник».       Доставщик остался на спецстоянке – машина может понадобиться, а пассажирник - ушёл на маршрут. Очень скоро он достигнет первой точки. Пройдёт несколько часов – возможно, что меньше полусуток – и фрегатовцы примут решение, сделают выбор, где именно они хотят основать свой Офис. А затем… Затем начнётся их обычная работа по обустройству Базы.