Сверкающие глаза

      Пока пассажирник, посверкивая «люстрой», шёл от городка Штаба СБЦ к первой точке, в салоне царила тишина. Нормандовцы не стали разблокировывать скафандры и сейчас общались, как знал Шепард, исключительно по зашифрованным аудиоканалам. Как личным, так и «конференц». Обычная практика. Тем более, если рядом – представитель Совета Цитадели, у которого буквально на морде написано явное острое желание узнать побольше. А затем - ещё побольше. Словом – узнать всё, что возможно. Узнать, запомнить, а потом - рассказать работодателям – Советникам. Во всех подробностях.       Потому фрегатовцы общались так, чтобы саларианец не смог ничего подслушать. И – не мог ничего понять. Закрытые шлемы, задраенные забрала. Затемнённые стёкла. Даже по губам ничего не прочитаешь. Все хорошо знали изворотливость саларианцев и их любовь к разведоперациям и тайным деяниям.        Явик              Выходя под «невидимостью» из салона первого челнока, Явик решил, что для начала он спокойно и неспешно пройдётся по Станции. Посмотрит вокруг, предварительно оценит ситуацию. Далеко не сразу нормандовцы под руководством Шепарда займутся водворением в КПЗ бывшего сокомандника. Пройдёт ещё немало времени до того момента, как группа высадки отправится в полёт по «точкам». Потому у протеанина было достаточно возможностей для предварительного прохода по Станции.       Без помех преодолев обе линии сканеров, воин древней расы прошагал лестничные марши, прошёл «кишку» и вышел через портал на улицу.       Остановился, огляделся по сторонам. Много машин, механизмов, немало пешеходов. Всё – почти как тогда, на довоенной Цитадели. В прошлом Цикле. Протеанском. Имперском.       Отличия отмечались сразу. Привычка, подкреплённая спецподготовкой и расовыми особенностями. Остановившись так, чтобы никто из обитателей Станции не мог наткнуться на «полог», Явик включил автоматику скафандра, занялся регулировкой параметров. Предварительного режима теперь недостаточно. Нужен основной, а то и максимальный. Хорошо ещё, что не экстренный.              Обычная улица. Не слишком широкая, но и не слишком узкая. Два направления движения для колёсных машин. Два направления движения на каждом из двух тротуаров.       Отметив, что и сейчас есть разумные органики, которые упорно шли против потоков по тротуарам, Явик усмехнулся: дисциплина здесь очень слабая.       Патрули СБЦ. Да, теперь их количество увеличено. Очень резко увеличено. Посты выставлены у порталов, ведущих в самые важные предприятия, учреждения, организации. Под контроль взяты лифты, подземные и надземные переходы.       Реклама… Эта мерцающая, мигающая, переливающаяся всеми цветами спектра жвачка. За такое в Протеанской империи расстреливали без суда и следствия. Потому – никто и не рисковал даже пытаться сотворить что-нибудь подобное.       Современными законами о чрезвычайном, военном и осадном положении некоторые меры по пресечению этого непотребства предусмотрены, но… Когда ещё эти законы вступят в действие? Когда их начнут выполнять точно, полно и в срок? Пройдёт немало времени – слишком велика инерция мирных настроений.       На многие нарушения патрули СБЦ не реагируют. Это – уже плохо. Зачем тогда фиксировать в законах составы преступлений и правонарушений, если за их совершение разумные органики не подвергаются немедленному наказанию?       Сил СБЦ не хватает. А точнее – не сил, а желания. Может, и видят патрульные и постовые этих нарушителей, видят и понимают, что именно они, эти нарушители делают. И всё равно не вмешиваются, подтверждая эфемерное право разумного органика на безответственность и безнаказанность.              Оглядевшись по сторонам, Явик принял решение задействовать некоторые системы своего скафандра. Не хотел он их включать, но… Видимо, без расовых возможностей и способностей быстро перевести Цитадель и их обитателей на режим военного положения не удастся. Жнецы могут атаковать населённые миры Галактики в любой момент – хоть через несколько часов, хоть через несколько суток.       Нынешние механизмы активации военного положения – они ущербны и малоэффективны. Возможно, для каких-нибудь сравнительно мелких межрасовых конфликтов они и достаточны, но для противодействия внегалактическому врагу – они неэффективны. А значит… Значит, надо будет снабдить систему СБЦ оперативной информацией. По очень широкому кругу вопросов и проблем.              Несколько минут автоматика анализировала ситуацию и обстановку, согласовывалась с накопителями скафандра и с системами связи. Активировались всё новые и новые датчики. Пассивного режима им хватит надолго.       Необычная плотность данных удивит, а затем насторожит пультовых операторов Дежурной Части Штаба СБЦ – информация в первую очередь пойдёт туда. И в дублирующих потоках – в местные отделения и опорные пункты СБЦ, расположенные «на территории». Где-нибудь да отреагируют. Не смогут не отреагировать.       Понимают, что фрегат «Нормандия» не просто так сканировал Цитадель на протяжении нескольких часов. Информации собрано немало. Часть каналов - замкнута на фрегат. РЭБовцы в случае необходимости передадут СБЦ дополнительные данные.       Пока надо обратить внимание на самые основные проблемы и вопросы, а затем – на текучку. Нельзя ограничиваться только «красной» зоной. Нельзя. Надо чистить все зоны, устранять большинство проблем, вопросов, неполадок. Ясно, что это потребует привлечения дополнительных контингентов сотрудников. Пусть работают. Пусть действуют. Раньше начнут напрягаться – меньше будут напрягаться позднее, когда в галактику придут флоты Жнецов. И начнётся принудительная вербовка пособников «креветок».              Тот пацан-турианец, который воспользовался папиными возможностями и решил увековечить себя, нарисовав некую картинку на внешней броне Станции – далеко не одинок. Таких бездельников, желающих выделиться на Цитадели – предостаточно.       Земляне уже знают о том, что разруха начинается незаметно. С мелочей. Об этом, как помнил Явик, знают не только земляне. И при этом допускают вот такие действия. Несколько разумных органиков стараются, приводят в полный порядок огромные площади покрытий – хоть настенных, хоть напольных, хоть потолочных. А потом приходит такой вот малолетний оболтус – пол здесь не важен – и с помощью баллончика с краской «самовыражается». Конечно, он смотрит по сторонам, опасается, что появится патруль СБЦ. Или - какой-нибудь неравнодушный разумный органик увидит его за этим занятием и вызовет патруль СБЦ. А то и сам постарается задержать. Или - воспрепятствовать…       Потому чаще всего рисунки появляются в «тихих» местах. Там, где нет камер, там, где нет оживлённых потоков пешеходов, там, где не ездит часто транспорт.       Впрочем… Желание выделиться заставляет рисковать ещё больше и тогда надписи и картины появляются на открытых пространствах, где их могут увидеть очень многие разумные – хоть те, кто передвигается пешком, хоть те, кто едет или летит в транспорте.       Мало кто из разумных органиков вникает в суть этих надписей и рисунков. Да и их создатели не всегда стремятся к общепонятности следов своей деятельности. Важно другое – использовать по-своему огромные пустые и чистые поверхности. Преодолеть определённую границу допустимого.       Разруха начинается с мелочей. Внимание к мелочам, понимание взаимосвязей. Это в немалой степени обеспечило протеанам возможность удержать управление Империей в момент гибели верховного имперского руководства. Власть перешла на нижестоящие уровни. Те, в свою очередь, воспользовались наработанными горизонтальными взаимосвязями.       И Жнецы натолкнулись на сопротивление. Единое. Общее. Целостное. Согласованное. Да, были проблемы и сложности. Но они – решались. Потому что вертикальные взаимосвязи не доминировали всегда и везде. Дополнялись горизонтальными, поддерживаемыми, совершенствуемыми, развиваемыми.       Протеане оказали яростное, умелое сопротивление попыткам Жнецов разорвать целостность Империи. Да, были попытки осад, были попытки изоляции населённых миров – как многорасовых, так и монорасовых.       Если Цитадель придётся чистить от балласта, а её придётся чистить – в этом Явик был убеждён – то… Надо сделать всё, чтобы подобные вольности стали историей.       Да, на информацию о любителях пачкать стены, потолки и полы помещений Станции эсбецешники могут не обратить внимания. Могут. Значит, надо сделать так, чтобы обратили внимание. А для этого будет мало простых сообщений-обращений. Надо предоставить максимум информации о виновниках. Так, чтобы с доказательственной базой всё было в полнейшем порядке.       Тогда… Тогда можно рассчитывать и надеяться на то, что эсбецешники отреагируют должным образом. Им не придётся собирать доказательства – они уже будут собраны и предоставлены. Им останется их только перепроверить. А также – допросить основных фигурантов. И – их родителей или лиц их заменяющих. Обязательно допросить, лично, в служебных помещениях. Никаких выездов на допросы за пределы офисов СБЦ – хоть центрального, хоть местных.       Пусть виновные сами придут в Офисы Службы. И поймут, что беспредел остался в прошлом. Хотя бы в этом направлении.              Ясно же, что многие дети – хоть маловозрастные, хоть великовозрастные – брошены. Родители ими интересуются в минимальной степени. Не знают, чем живут их вроде бы родные единокровные дети. Не знают, чем их дети заняты ежедневно. В Протеанской Империи за такое предусматривались разорительные штрафы, а также – длительное тюремное заключение – и для родителей, и для их детей в так называемых «работных домах», где тяжёлый физический труд был обязательным, каждодневным и многочасовым – по пятнадцать-восемнадцать часов в сутки.              Наблюдая за жизнью Цитадели, Явик не торопился. Ждал реакции на массированную передачу информации о любителях «пачкать стены». Отслеживал её появление и усиление. Благо, возможности имелись. Не надо сразу проявлять весь свой потенциал. Не надо. А вот постепенно – понемногу – необходимо.       Вряд ли Гарруса Вакариана будут информировать об этом. Он занят, он – «на выезде». Его напрягать не будут. И привлекать к работе в этом направлении – тоже. Он, конечно, получит информацию об этом. По общей конференцсвязи – текстовой и аудио. Но вряд ли будет связывать это с Явиком-протеанином. Возможностей службы РЭБ фрегата для этого – вполне достаточно. Потому связь с протеанином Гаррус уловит, но стремиться акцентировать на ней внимание – не будет.       Важно задействовать нужные каналы и нужные процедуры. И сделать всё, чтобы это задействование было эффективным. И – достаточным. Потому не важно, от кого исходит сигнал. И где этот источник сигнала расположен. Реагировать на такое непотребство нужно быстро и жестоко.       Ясно, что эсбецешники сориентируют коммунальщиков и те постараются привести загрязнённые поверхности в полный порядок. В который уже раз. Но теперь-то дело другое. Теперь будет и возмещение, и компенсация, и штраф. Будет привлечение виновников к зачистке этих грязных поверхностей.       Самолично, лапками, ручками будут чистить. Часами, сутками. На голодный желудок. Без перерывов по полчаса. Десять минут на оправку и приём пищи – максимум! Никакие адвокаты и телохранители не помогут. И родители – тоже. Можно ведь, вполне можно сделать так, что любое поползновение в сторону такой помощи приведёт к тому, что все причастные будут вынуждены своими лапами и руками зачищать поверхности от грязи.       Физический труд облагораживает. Это известно не только протеанам и землянам. Он хорошо приводит мышление и чувства в порядок.              Продолжая смотреть по сторонам, Явик понимал, что начинать с такого – как-то мелко. Но ведь с чего-то надо начинать? С простого, внешне незначительного. Начинать, чтобы и эсбецешники не стали настаивать на том, чтобы снова массово задействовать спецназ Службы. Он, конечно, будет задействован. Точечно. Хорошо бы обойтись без полномасштабного применения.              Формально его, протеанина, на Цитадели нет. Он – на «Нормандии». А служба РЭБ фрегата уже успела несколько раз прочесать Станцию вдоль и поперёк, собрать немало информации. Так что совсем не обязательно видеть в пришедших пакетах документов и данных только результаты работы единственного выжившего представителя ключевой расы предшествующего Цикла.       Цитадельцы – не все, но многие - уже свыклись с мыслью о том, что протеанину по силам через миллионы километров не только контролировать, но и влиять на ситуацию и обстановку в густонаселённом мире. Пусть думают, что хотят. Всё стандартно. И очень многое – предсказуемо.              Явик видел, как из портала Причала стали выходить журналисты, спешившие к своим личным и служебным машинам – летающим и колёсным. «Спешат за фрегатовцами успеть, - отметил протеанин, - Успеют. Нормандовцы ни от кого прятаться не будут».       Пелена «невидимости» позволяла воину древней расы чувствовать себя свободно и комфортно. Он был неощутим ни для органов чувств разумных органиков, ни для сканеров, локаторов и датчиков приборов.       Отметив, что стартовали пассажирник и доставщик, Явик решил достичь пределов Городка Штаба СБЦ так, чтобы, если получится, придти даже раньше, а если невозможно – придти к тому моменту, как группа капрала Дженкинса воссоединится с остальными фрегатовцами.       Ясно, что дальше нормандовцы полетят на «пассажирнике» по маршруту, обозначенному точками.              Пройдя в переулок, Явик нашёл люк в неприметном тупичке, открыл створку, скользнул в «трубу», не забыв закрыть створку за собой.       Прямой путь – самый быстрый и самый надёжный. На поверхности вряд ли удалось бы настолько существенно спрямить маршрут, а здесь, на подземных уровнях это оказалось сделать легко и просто.              Марш-броски. Они постоянно практиковались в Армии Протеанской Империи. С полной выкладкой, с утяжелителями, двойным, тройным, пятикратным превышением допустимых нагрузок. Для офицеров не существовало никаких послаблений. Чтобы вести за собой – надо самому быть профессионалом. Иначе нельзя будет обеспечить выполнение даже простейшей боевой задачи.       Двигаясь быстро, Явик успевал фиксировать происходящее вокруг в радиусе нескольких сотен метров. Переходы, тоннели, вертикальные трапы, шахты грузовых и пассажирских лифтов, резервные дороги для колёсного транспорта, служебные проезды. Всё и перечислить затруднительно. Да и не нужно.              Выйдя на поверхность через такой же люк, протеанин ощутил, что прибыл вовремя: пассажирник и доставщик заходили на посадку на площадку у Следственной Части Штаба СБЦ.              «Быстро же их нагнали журналистские и корреспондентские машины, - отметил протеанин, нащупав взглядом пассажирник и доставщик, продолжавшие уверенно приближаться к площадке стоянки для служебного транспорта. – Хорошо ещё, что служба регулирования воздушным движением – или как она здесь называется – не даёт водителям служебных и личных машин рыцарей пера и клавиатуры излишней воли. Выстроили за доставщиком – и хорошо. С любой стороны посмотреть – вряд ли можно представить лучшее сопровождение: выстроились в кильватере, идут, по большей части правил движения в колонне – не нарушают. Ясно видны видеокамеры, установленные на внешних кронштейнах и держащие под прицелами оба спецфлайера. Как любят говорить журналисты? «Общественность имеет право знать!». Да, именно так. Имеет право. И ещё имеет право видеть и слышать. А также – составлять о происходящем, показанном на экране, своё собственное мнение. Отличное от официального. Потому-то все пассажиры и водители этих «скорлупок» ведут сейчас запись происходящего. И одновременно – передачу. В аппаратных напрягаются видеоинженеры, звукорежиссёры».              Отстранённый от должности бывший снабженец неспокоен. Внутренне. Это Явик чувствовал остро и отчётливо. Равно как и то, что проявлять беспокойство вовне этот разумный органик опасается. Конвоиры – полисмены-десантники, на него посматривают достаточно часто. Неодобрительно и настороженно. Если этот конвоируемый пожелает неприятностей «на свою голову» - он их, безусловно, получит. Сполна получит.       Ясно, что бывший снабженец понимает незавидность своего положения. Кроме фрегатовцев-десантников в салоне доставщика находятся ещё и турианцы-эсбецешники, патрульные. Так что «возникать» для отстранённого от должности фрегатовца – крайне нежелательно. Успокоят моментально. И не остановятся даже перед тяжкими телесными.              Саларианец, находящийся в пассажирнике – угроза. Реальная и сильная. Чиновник Совета Цитадели. Неважно сейчас, из администрации или секретариата. Важно, что его послали шпионить за фрегатовцами. А также – задавать им – в удобный момент – неудобные вредные вопросы. На которые и сам салар, и его работодатели очень хотят побыстрее получить ответы. Желательно – полные и исчерпывающие.       Фрегатовцы, как понимал Явик, наблюдавший за посадкой мерцающих люстрами спецфлайеров, понимают угрозу, исходящую от саларианца-чиновника, правильно и полно. Поэтому стараются от него и физически и психически дистанцироваться.       Шепард уже составил для себя список вопросов, которые этот чиновник вполне вероятно, попытается задать. Другие фрегатовцы, находящиеся в салоне пассажирника, также составили похожие списки вопросов.       Командная работа есть командная работа. Ситуация одна на всех и всем нормандовцам нужно эту ситуацию будет разрулить с минимальными для себя потерями. Нельзя дать возможность Совету наглеть и дальше. Хватит – угроза обстрела и угроза изоляции – достаточные основания для высокоуровневой настороженности. И даже для явной неприязни. Всё стандартно.              Шепард намерен в любом случае взять миссию общения с чиновником на себя. Вот так. И не иначе. Он такой, что никого не назначит на самую трудную работу. Или – на самую опасную. А если возможно – то постарается вообще всю опасную и трудную работу – независимо от уровня сложности и опасности – взять на себя.       Фрегатовцы – недовольны, напряжены и настроены резко отрицательно по отношению к любым представителям Совета Цитадели. А если этот представитель находится не так уж и далеко… Что-ж, значит, ему придётся многое ощутить и многое почувствовать.              Оглядывая площадку стоянки и отмечая местоположение флайеров с журналистами и корреспондентами, Явик подумал о необходимости отслеживания и информации о «точках». Конечно же, чиновники Станции, следуя процедурам и протоколам, прислали на фрегат достаточно полную информацию. С их точки зрения – достаточно полную. А оказалось – не полную.       Явик уже знал, что неполнота информации вскрыта РЭБовцами, оперативно переправившими Шепарду, Дженкинсу и Адамсу уточнённые пакеты данных. Будут и другие дополнения – РЭБовцы действуют, собирают новые комплекты сведений. Пока что можно успеть снабдить группу высадки ими вовремя.       Ясно же, что группа задержится здесь, у Следственной части, на срок, необходимый для того, чтобы Дженкинс выполнил свою задачу полностью – передал с соблюдением всех процедур и протоколов бывшего фрегатовца под ответственность охраны КПЗ.              Начав собирать информацию о «точках» маршрута, Явик продолжил оглядываться по сторонам, привычно фиксируя всё происходящее. Никогда не знаешь, что когда может пригодиться. Люди – и те догадываются, что их память хранит десятки миллиардов картин, причём подробных, высокодетализированных. Многие земляне убедились в том, что человек многое, очень многое помнит, что окружало, что случалось с ним в его жизни.       Фраза «передо мной промелькнула вся моя жизнь» - простая, казалось бы, внешне. А внутренне – она очень не простая. И не лишена глубокого смысла, какой землянам придётся ещё познать. Каждому. Жаль, что не всем сразу.              Турианцы-Спектры направились на разъездном флайере в Офис Корпуса. Там, как ощущал Явик, будет сложно. Появление Найлуса Крайка, не выполнившего приказ Совета, в Корпусе будет воспринято резко негативно, а уж как негативно будет воспринято сотрудниками Спецкорпуса возвращение Сарена Артериуса – и говорить не приходится. Это ясно сразу. Очень негативно, очень.       Тем не менее, время, проведённое на борту «Нормандии» для обоих турианцев-Спектров не прошло даром. И Сарен и Найлус теперь – едины. Учитель и ученик. Найлус умеет и может действовать – эффективно, быстро, результативно и качественно – в одиночку. Да, Сарен, его мнение для молодого сотрудника Спецкорпуса крайне важно. И, тем не менее, Крайк уже вкусил сладость и горечь самостоятельной деятельности. И теперь знает, каков он тогда, когда действует самостоятельно, с полной ответственностью. Личной.       Предстоит – и Сарену, и Найлусу – тяжёлый разговор. Прежде всего – с командирами Спецкорпуса. Едва ли не со всеми, кто окажется сейчас в Офисе. Вряд ли одновременно, может быть – последовательно. Процедура – стандартная, ничего особенного. А вот разговоры будут – очень сложными. Неоднозначными. Корпус уже сейчас не един – прошло достаточно времени с момента появления Жнеца над Иден-Праймом, чтобы убедиться в неоднозначности восприятия происшедшего как в околопланетном пространстве, так и на поверхности колонизированного небесного тела.              Пока что, как ощущал Явик, Найлус и Сарен справлялись со своей миссией. Им не требовались поддержка и помощь. Разговоры, общение, визуальные контакты. Всё должно было сработать должным образом. Для того чтобы Корпус вплотную занялся тем, для чего и был по идее создан – обеспечением галактической безопасности.       Эта структура должна выйти из подчинения Советников. Невелика честь – быть воином «карманной армии». А вот быть сотрудником организации, которая будет бороться с внегалактическим врагом, находясь на острие атаки и обороны – великая честь. И – великое право. Которые, конечно, завоюют и получат далеко не сразу все кадровые сотрудники Спецкорпуса.       Должно пройти время. Жаль только, что этого времени у разумных органиков почти не осталось. Жнецы могут атаковать в любой момент – хоть через несколько часов, хоть через сутки, хоть через декаду. И к атаке нужно готовиться уже сейчас.       Хорошо, что Шепард держит Аленко рядом с собой. Кайден – биотик, для людей это слишком новая, потому – необычная и нестандартная способность. Пусть младший офицер почувствует, что такое быть реальным командиром подразделения. Шепард не вмешивается во многое, предоставляет и Кайдену, и Ричарду возможность действовать самостоятельно. Обоим младшим офицерам это нравится.              Шепард вспоминает о Бенезии. Нечасто, но – вспоминает. Догадывается ли он, что эти воспоминания приятны пожилой азари? Должно быть, догадывается. Джон – целостен и последователен. Он – верен.       О Дэйне он тоже вспоминает. Хотя, может быть, и не догадывается о том, что каждый раз эти воспоминания для Дэйны очень приятны и… ощутимы. По-хорошему ощутимы. Две любимые женщины для одного мужчины. И обе остаются свободными.       Дэйна… Она хотела, очень хотела ребёнка от Джона. А Шепард… посчитал, что это – преждевременно. И, как оказалось, он был прав. Теперь Дэйна может решать. Может выбирать. И сегодня, и завтра и в любой будущий день, сколько бы их ни осталось.       Пока что она выбрала верность Джону. Может быть, для неё это лучше. Во всяком случае, пока что для неё Джон Шепард – лучший выбор. Вряд ли быстро появится какой-нибудь стоящий конкурент. Сложно, очень сложно конкурировать со спецназовцем эн-семёркой. С человеком, которого Дэйна знает с малолетства. Знает досконально. Так, как Джона не знает даже многомудрая азари Бенезия.       Дэйна сейчас по-прежнему на Земле. Она знает немало о происшедшем на Иден-Прайме. Сама узнала многое, очень многое. Джон ни на чём не настаивал – предоставил своей подруге полный выбор. Дэйна благодарна Джону за этот выбор. И – за многое другое.       Соревнования, тренировки, сборы, короткие периоды отдыха. Обычная жизнь. Та, какую Дэйна выбрала полностью самостоятельно.              От Земли до Цитадели – достаточно далеко. От Идена – чуть ближе. Дэйна знает, что сейчас Джон – на Цитадели. Шепард написал, что в ближайшее время он будет именно здесь. Для Дэйны этого достаточно.       Явик знал, что подруга Джона уже увидела некоторые, пришедшие под грифом «без комментариев» видеорепортажи с Цитадели, с площадки Причала. Знал, что убедилась во многом. В том, что Джон – действительно на Станции, что он окружён коллегами, занят реальной большой и сложной работой. Для полного спокойствия этого, как понимал протеанин, недостаточно, но Дэйна никогда не будет полностью спокойна за Джона – она его любит. Глубоко, верно, полно. А когда любишь кого-нибудь так – не будешь спокоен. Никогда. И нигде.              Бенезия любит Джона. Азари – они такие, всегда оставляют возможность высокоуровневых взаимоотношений для представителей короткоживущих рас. Для самих азари эти взаимоотношения горьки и даже преходящи, но… Если они высокоуровневые – они больше дают, чем забирают.       Бенезия любит Джона последней, высшей любовью, доступной только матриархам азари. Это – выбор самой Бенезии. Она сделала его полностью самостоятельно. И сейчас принимает все последствия, связанные с этим выбором.       Джон сумел сохранить семью Т'Сони. Бенезия вернётся к Этите и вернётся к Лиаре. Вернёт себе мужа и дочь. И будет жить рядом с ними и вместе с ними. В предвоенное и в военное время это – очень ценно и важно.              Джон чувствует угрозу для Бенезии со стороны этого чиновника-саларианца. Ясно же, что представитель Совета Цитадели будет задавать много вопросов. И среди этих вопросов обязательно будут вопросы о Бенезии. Советники – и в первую очередь Тевос – мечтают привлечь пожилую азари к ответственности за то, что она совершила не так давно.       Советники и их помощники полагают, что многое, даже очень многое знают об окружающем мире. Они полагают, что достаточно измарать лист пластобумаги умными изречениями и все остальные разумные органики сразу проникнутся уважением к этим изречениям и возьмут на себя ежедневный труд следовать этим изречениям. Идеалисты. Глупцы.       Им придётся понять, что есть силы, перед которыми сила Совета Цитадели – мелочь, не стоящая ни внимания, ни упоминания. Ничтожность.              То, что произошло с Тевос – проявление этой силы. Тевос, возможно, этого не поняла. Или эта сила не дала понять Советнице ничего сверх необходимого и достаточного. Условно говоря – «запрягла» Советницу-матриарха. И - вынудила действовать – и её, и её помощников – в своих интересах. Может быть, даже использовала, как говорят в таких случаях земляне-имперцы «втёмную».       С этой силой, как ощущал Явик, придётся разбираться. Пройдут не декады – месяцы, а может быть и годы - прежде чем удастся понять, что такое эта сила и как с ней следует бороться.       А бороться придётся, ибо в этой силе протеанин ощущал «дыхание Жнецов». Какое бы материально-реальное воплощение эта Сила не избрала в масштабах Станции, она накрепко связана со Жнецами. И, вполне возможно, с теми сущностями, что стоят за «креветками».              Джон – во многом инстинктивно – чувствует опасность, угрожающую Бенезии. И потому настоял на том, чтобы азари осталась на борту «Нормандии».       Людям свойственно распространять свои правила на других разумных существ. Если для землян азари – женщины, то как бы синекожие красавицы ни сопротивлялись, обитатели Земли будут их воспринимать прежде всего как женщин. Со всеми вытекающими последствиями. Будут беречь, защищать и охранять. Даже если по мнению самих азари никакой угрозы нет.       А угроза для Бенезии – вполне реальна. Тевос готова закопать свою соплеменницу. За то, что она посмела вернуться. Хотя, казалось бы, право любого живого разумного существа и состоит, прежде всего, в том, чтобы иметь все возможности вернуться в привычную среду обитания. В конце концов, азари открыли для нынешних разумных органиков Цитадель. И потому любая азари может вернуться на Цитадель.       Тевос, в общем-то, как понимал Явик механику действий Советницы, всё равно, что Бенезия вернулась не на Цитадель, а сначала появилась на Иден-Прайме. Для Тевос важно показать, что Советница Цитадели – ранг более высокий, чем признанный религиозный лидер целой расы. Вот в этом и состоит вся особенность позиции Тевос, уже не умеющей понять, что же такое раса азари сегодня, сейчас, а не когда-то несколько сотен лет тому назад.       Шепард знает, понимает и помнит, что бывших религиозных лидеров расы не бывает. Это не президент, не король, не император, не князь, не хан, не султан. Это – властелин морально-нравственного мира целой расы. Разумный органик, способный не только выражать, но и защищать и поддерживать единство расы на особом, нематериальном уровне. Сначала появляется мораль, потом – почти одновременно – нравственность. И только потом – письменный закон.              Тевос – чиновник. Что бы кто ни говорил, она, прежде всего – чиновник. Который считает, что может действовать внезаконно и внеморально и вненравственно. И одновременно требовать и добиваться от всех остальных «нечиновников» соблюдения требований писаных законов, норм морали, нравственности. Такой вот фокус с переносом ответственности в позицию безответственности.              Шепард остро чувствует опасность, которая исходит от Тевос. Опасность, остриё которой направлено на Бенезию. Потому и не хочет, чтобы пожилая азари оказалась на Станции раньше, чем Офис будет полностью защищён от большинства внешних воздействий.       Ясно, что Джон позаботится, сделает всё, чтобы старшая Т'Сони была защищена и на пути на Станцию, и на пути по станции в периметр Офиса «Нормандии». Он сделал свой выбор. И будет защищать матриарха всеми силами и средствами. Конечно же, сначала он постарается обойтись максимально развёрнутыми человеческими возможностями и способностями. Если же их окажется недостаточно – подключит внегалактические.              Явик видел, как оба спецфлайера опустились на площадку, почувствовал переговоры обитателей пассажирника между собой – обычные и привычные, не нёсшие в себе ни по форме, ни по существу ничего необычного для протеанина.       Первым салон покинул турианец-следователь.       Явик отнёсся к этому спокойно – порядок, протокол, ритуал. Вакариан-младший сопровождает прибывших на Станцию землян и сородичей-Спектров. Значит, ему и надлежит первому выходить из салона. Ничего особенного, хотя для многих нынешних рас это и необычно и непривычно выглядит.       Следом вышел Шепард. Неугомонный, он успел-таки нанести на свою карту все предприятия, учреждения и организации, которые находятся поблизости – в смысле в радиусе до пяти километров. Обычная предосторожность.              Старпом подошёл к доставщику, заглянул в салон, убедился, что бывший снабженец и его конвоиры на месте. Несостоявшегося коммерсанта Дженкинс и его младшие коллеги быстро вывели из салона и повели ко входу в Следственную Часть Штаба СБЦ.       Тасуя в своей памяти картины происшедшего, Явик отмечал изменения, происходящие вокруг городка Штаба СБЦ, обращая особое внимание на то, что происходит возле Следственной Части.       Отлёт турианцев-Спектров на прибывшем разъездном флайере протеанин зафиксировал в своей памяти механически, зная, что автоматика скафандра тоже сделала предостаточно детальных записей – не только видео, но и аудио.              Прибытие доставщика и пассажирника не осталось незамеченным – на мачтах вокруг стоянки замерцали запрещающие посадку огни. Вовремя – некоторые флайеры, на которых, как уже знал Явик, прилетели корреспонденты и журналисты, проявили острое стремление своих водителей оказаться поблизости от пассажирника с включённой «люстрой».              Полог «невидимости» позволяет многое. Явик уже знал, что фрегатовцы – и те, кто остались на корабле, и те, кто вошёл в состав группы высадки – думают и беспокоятся о своём необычном сокоманднике. Это – приятно.       Да, может быть коллеги Шепарда и не знают, что воин древней расы расположился неподалёку от Следственной Части Штаба СБЦ, но они по-прежнему вспоминают «жукообразного». Добром вспоминают. Хотя и был в их взаимоотношениях период страха и отчуждения. Боялись фрегатовцы протеанина. Сильно и остро боялись. И сейчас опасаются.       Мысль, рождённая Шепардом о том, что Явик непременно пойдёт на то самое место… кольнула восприятие Явика. Да, придётся пойти на то место. И остаться там надолго. Может быть, на несколько часов.              Приблизившуюся к Шепарду журналистку Диану Аллерс Явик заметил достаточно быстро. Короткий диалог состоялся у неё с главой группы высадки. Очень короткий.       Аленко отреагировал на диво быстро и эффективно – сначала окутался биотической дымкой, затем – вспыхнул биотикой так, что вывел из строя съёмочный дрон и засветил пространство, окружающее членов группы высадки так, что и другие рыцари пера и клавиатуры не смогли ничего заснять. Не удалось им и записать звуковой фон – треск в аудиоканалах стоял как на пошедшей в разнос лесопилке.              Гашение вспышки совпало с моментом выхода капрала Дженкинса из портала служебного входа в Следственную Часть Штаба СБЦ. И хорошо, что так совпало.       Нормандовцы погрузились в пассажирник. Журналисты, оправившись от небольшого, на взгляд протеанина, шока, осмелились подойти ближе к мерцавшему «люстрой» спецфлайеру Вряд ли, конечно, камеры могли что-либо заснять – стёкла салона оказались предусмотрительно затемнены, но уже то, что удалось приблизиться к спецмашине для журналистов, по всей вероятности, значило немало.       На другую стоянку – тоже служебную – перелетел доставщик. Эсбецешники – конвоиры ушли в расположение казарм.              Выделив среди журналистов и корреспондентов тех, кто присутствовал на площадке Причала, Явик отметил незначительность изменений в их настроении.       Эти – не отступят. Будут преследовать фрегатовцев, благо теперь транспортов не два, а один, что, конечно, легче отслеживать.       Убедившись, что спецфлайер уже взлетел и ложится на курс, направляясь к первой «точке», большинство журналистов и корреспондентов направились – кто бегом, а кто и быстрым шагом – к своим служебным и личным машинам. И летающим, и колёсным.       Работа продолжалась и её нужно было делать – зрители и слушатели ждут новой информации о происходящем. Кто-то обязательно заинтересуется тематикой «Нормандии» - в этом у воина древней расы не было сомнений.              Многие рыцари пера и клавиатур вспоминали и обдумывали происшедшее с их коллегой. Кто-то относился к случившемуся более-менее безразлично, кто-то одобрял действия Аллерс, кто-то осуждал.       Разность мнений, присутствующая всегда и везде, где есть разумные органики. Любой власти трудно отслеживать и использовать в своих интересах столь разные мнения и суждения. Чиновникам и властителям хочется единства, хочется максимальной поддержки, но реальность – сурова и жестока. Такого единства и такой поддержки редко когда удаётся достичь на практике. Ещё сложнее их продлить на сколько-нибудь протяжённый период времени.              Что-ж. Можно считать, очередную порцию информации о том, что накрепко связано с нормандовцами, и обитатели и гости Станции получат. Сами сделают выбор – что и как смотреть, когда смотреть и когда слушать, как оценивать, обдумывать и относиться к представленным материалам.       Власть информации жестока, но неизвестность – ещё жёстче. Мало кто из разумных органиков согласится сколько-нибудь долго пребывать в неведении. Определённость всегда лучше неопределённости.              Отметив, что пассажирник, посверкивая «люстрой» уже ушёл из поля зрения, Явик поспешил найти другой такой же малозаметный люк в пустынном переулке, каких вокруг городка Штаба СБЦ было немало.       Воспользовавшись своей способностью быстро преодолевать большие расстояния, как сказали бы земляне, «по сильно пересечённой местности», протеанин нырнул в хитросплетения трубопроводов, коридоров, тоннелей и переходов, строго выдерживая направление на первую «точку».              Пока он шёл, оставляя за собой полутёмные, тёмные и неярко освещённые закоулки, автоматика скафандра продолжала накапливать данные.       «Надо предупредить Шепарда и его коллег о том, что чиновники Цитадели банально пытаются измотать и утомить группу высадки, – думал протеанин, проходя по очередному грязному и пыльному тоннелю. - Именно поэтому они на первое место поставили в списке «точек» небоскрёбы, хотя в официальных документах, подписанных командиром Андерсоном, чётко и ясно указывается, что фрегатовцы не примут никаких предложений об аренде или приобретении небоскрёбов. Чиновники проигнорировали это замечание и на первые три места поставили – так и хочется сказать – втиснули – именно небоскрёбы. Или – высотки. Не суть важно, как назвать. Важно, что здания такой этажности неприемлемы для фрегатовцев изначально. Мало техники, мало оборудования и мало сотрудников. Нельзя вот так сразу нанять несколько тысяч разнорасовых разумных и загрузить их работой так, чтобы заполнить восьмидесятиэтажный небоскрёб. Даже пятидесятиэтажный и то не удастся заполнить. - Протеанин легко преодолел вертикальный трап, огляделся по сторонам. - Потому… Пока что я продолжу накапливать информацию, а потом, когда группа высадки закончит работу по обследованию точек на первом лепестке, я передам всю профильную информацию Джону. Пусть сам решает, следует ли окончательно ломать график прохождения «точек» или стоит «отбыть номер» до конца и отсмотреть все предлагаемые строения. Если распараллеливаться, то надо уже сейчас делать окончательный выбор, ориентировать туда Дженкинса и Аленко – пусть младшие офицеры займутся подготовкой этой «точки» к приёму грузов и пассажиров, а также оборудованием периметра. Джон не будет спокоен, пока периметр вокруг Офиса не будет замкнут и нормально активирован. Не захочет он приглашать в Офис остальных фрегатовцев, пока нет минимально достаточной гарантии безопасности».              Продолжая двигаться вперёд и выдерживая направление на первую «точку», Явик приступил к реализации запланированных действий.        Шепард              Шепард, поглядывая на салара, вспоминал происшедшее у Штаба СБЦ. Во всех деталях.       Аленко и Дженкинс обменивались репликами по офицерскому шифрованному каналу – их разговор капитан слышал, но не прислушивался: пусть младшие коллеги пообщаются спокойно и свободно. Неизвестно, какие сюрпризы группу высадки могут ждать на первой и последующих «точках» маршрута. Пока можно пообщаться - и эту возможность надо использовать.       Хорошо, что теперь вся группа – в сборе. Ричард Дженкинс и его коллеги – полисмены-десантники – довольны. Бывший фрегатовец-снабженец доставлен в СБЦ, помещён в камеру предварительного заключения. Задача выполнена полностью. Теперь впереди – полёт по «точкам», отсмотр зданий, в одном из которых, по мнению местных властей, может быть размещён Офис «Нормандии». Капрал не торопится что-либо писать на экране своего инструментрона – понимает, что пока рядом салар – надо поостеречься. Кто знает, что в комбинезоне у этого «рогатика» зашито, какие шпионские штучки.              Водители спецфлайеров, как оценил Шепард, были мастерами своего дела. Иначе нельзя – Станция огромная, на колёсах мало куда вовремя можно успеть, а быстро летать по закоулкам среди небоскрёбов и высоток вне трасс – тоже надо уметь.       Застройка Станции выполнялась несколько хаотично, использовались малейшие возможности. Кое-где тоннели насквозь прошивали немаленькие высотные здания, потому без автоматических штурманских систем эти тоннели можно было и не заметить. Пролететь дальше, а там… Там пришлось бы возвращаться - долго и кружными путями.              Капитану не нравилась обстановка возле Штаба СБЦ. Да, городок Офиса СБЦ – немаленький по размерам, но… Видимо, происшедшее у Станции… можно ли назвать это «столкновением»? Наверное, можно. Так вот, происшедшее у Станции заставило эсбецешников встряхнуться и забыть о внеслужебной и часто – о служебной расслабленности.       Нет, на растревоженный муравейник городок Офиса СБЦ, конечно, пока похож не был, но кое-какие признаки приближения к такому уровню взбаламученности наличествовали.              Разумные органики – и в форме, и в гражданском – вокруг двух спецмашин на разном удалении были. Понятно, что прибытие двух флайеров почти никого не напрягло – это не первые за сутки машины, прилетевшие в Периметр. И – не последние.       Проявили сдержанный интерес, мазнули взглядами – и пошли дальше заниматься своими делами.       Гаррус, сопровождавший «пассажирник», вышел из салона первым. Ясно, что увидев офицера-следователя, обитатели Городка ещё больше расслабились – по всему было заметно, что Вакариана-младшего здесь хорошо знали. И – с хорошей стороны. Следователей, как понял Шепард, при Штабе не так и много, они все – высокоуровневые профессионалы.              Интерес Шепарда к тому, что находится рядом с Городком Офиса СБЦ, Вакариан-младший воспринял нормально. Командиру прибывшей группы высадки надо знать обстановку в деталях. Так что изучение доступных теперь карт из Интранета Станции вполне входило в разряд обязательных действий. Пять километров по радиусу – и никаких «белых пятен». Впрочем, на отдельно взятом лепестке – любом из – мало что могло бы размещаться на большем расстоянии – всё же Цитадель – станция, а не планета.              Снабженец всю дорогу до Штаба вёл себя тихо и спокойно. В этом Шепард убедился не раз – и по докладам Дженкинса и его коллег – полисменов-десантников, и по данным телеметрии. Часть информации шла с фрегата: Андерсон распорядился - и РЭБовцы держали группу под своим «колпаком»: не только забирали информацию, но и передавали.       Штабные следователи, зная, что дело о низложенном снабженце находится вне их компетенции, спокойно отнеслись к тому, что в одной из камер временно поселился землянин. Процедуры были соблюдены – новосёла проверили «от и до»: его осмотрел врач, проверил, в том числе и сканерами сотрудник штабного отдела безопасности.       Постояльцу камеры выдали другую одежду, а прежнюю - сложили в мешок вместе с обувью и, опечатав, сдали на местный склад.       Ричард за всем проследил, убедился, что все требования и процедуры выполнены и соблюдены, подписал все документы и покинул пределы Следственной Части Штаба со смешанными чувствами.              Сейчас, как видел капитан, Дженкинс несколько расслабился и успокоился: возможность спокойно и свободно поговорить с коллегами по шифрованной аудиоконференцсвязи подействовала на капрала самым благотворным образом. Ясно, что Ричард доволен и тем, что ему не приходится лететь по «точкам» на отдельном транспорте.              Шепард взглянул на саларианца-чиновника. Тот сидел почти неподвижно, ни на чём и ни на ком особо не останавливая свой взгляд, смотрел по сторонам.       Явик пока не «проявлялся», к чему фрегатовцы относились спокойно и с пониманием: представителю Старшей Расы лучше знать, что и как делать на хорошо знакомой ему Станции. Пусть действует свободно – пока осложнений нет и, кажется, не предвиделось.       Хотя, как обычно, осложнения были рядом. И центром этих осложнений был саларианец-чиновник. Старпом привычно перебрал в памяти известные ему факты о представителях этой расы разумных органиков, не влезая особо в дебри и сличая теорию с практикой.       Держать салара в поле зрения Шепард продолжал по инерции, понимал и знал, что «рогатик» чувствует внимание к себе не только со стороны командира группы высадки, но и остальных фрегатовцев.       Послали выполнять задачу – пусть терпит. Чиновничья доля такая – не хочешь, но выполняешь приказ, пришедший сверху. Вряд ли, конечно, этого салара приставили к фрегатовцам своим приказом Советники – хотя бы и не ключевые. Скорее здесь - признаки активации некоей процедуры.              Возвращение капрала Дженкинса салар воспринял спокойно. Да, считается, что саларианцы невероятно активны, но, скорее всего, эта активность не так часто проявляется вовне. Да и стоит ли считать такую активность чрезмерной-то? Наверное, не стоит.       Ждёт удобного момента для того, чтобы начать задавать свои неудобные вопросы? Возможно, что и так, но… Скорее всего – наблюдает, запоминает. Чтобы потом написать толстенький такой отчёт страниц этак на пятьсот. Полновесная пачка пластобумаги, причём исписанная с обеих сторон листа. Итого - тысяча страниц текста. Может быть, даже больше. Вряд ли меньше.              Кажется, понятно, куда уходит повышенная активность этого саларианского организма: на то, чтобы всё запомнить с максимальной полнотой и точностью.       Что-ж, стандартный вариант: глупо было бы надеяться чиновникам Совета, что фрегатовцы, прилетевшие на разведчике, допустят пребывание рядом с собой разумного органика, увешанного шпионской техники от кончиков рогов и до пяток.       Сейчас не важно, есть ли в действительности на нижних конечностях у саларов эти самые пятки.       Пусть напрягается – такова сейчас его работа. Всё равно большую половину активности фрегатовцев он засечь и зафиксировать не сможет – скафандры - закрыты, шлемы - изолированы, каналы - зашифрованы – РЭБовцы и инженеры с техниками постарались на славу, так что общаться в аудиоканале и пользоваться инструментронами можно спокойно и свободно. А большего пока и не требуется.              Адамс беседует с двумя техниками – ассистентами. Экраны наручных инструментронов у всех троих включены, но салар не сможет разглядеть, что же написано или нарисовано в их «окнах»: непрозрачные «задники» не позволят.       Аленко переговаривается с Дженкинсом: офицеры изредка посматривают друг на друга – спокойно и внешне – нейтрально.       Двое полисменов-десантников, конвоировавшие бывшего снабженца, дремлют в креслах – самое разумное решение, пока обстановка в пределах нормы.       Если салар-чиновник не стал проявлять излишнюю активность тогда, когда пассажирник ненадолго приземлился у Штаба СБЦ, то, скорее всего, он может выйти за рамки тогда, когда флайер прибудет на первую «точку» маршрута.              Не включая инструментрон, Шепард вспомнил почти всё, что имело отношение к этой «точке». Очень интересная, кстати, местность. Фактически рядом – не одна «точка», а сразу три. И все три – разного рода небоскрёбы. Пустые, кстати. И это – на Цитадели, где за каждый квадратный метр площади – хоть общей, хоть жилой – постоянно идёт борьба. Иногда - с применением холодного и огнестрельного оружия.       По данным РЭБовцев, небоскрёбы зачищались от последних арендаторов и владельцев перед самым прибытием челноков «Нормандии» на Станцию. Ясно, что без недовольства, возмущения и многого сопутствующего - не обошлось. Тем не менее, РЭБовцы однозначно засвидетельствовали: все небоскрёбы пусты.       Сложно ожидать при таком поспешном выселении, что фрегатовцы увидят чистые этажи и уровни, в которых только-только закончен ремонт. Инженер Адамс сразу сказал, что предпримет с коллегами полный осмотр помещений на многих этажах, включая, возможно, подземные. Разумное решение, ведь если придётся оставлять в качестве возможных вариантов даже один из предложенных небоскрёбов – проверять это строение придётся «от и до».       Времени на эту проверку уйдёт – по нескольку часов. А куда торопиться-то?       Есть куда. Надо быстрее определяться, затем – развёртываться и начинать работать. Срок стоянки у Станции не бесконечен – желательно успеть сделать всё максимум за две декады. Месяц – это слишком долго.              Небоскрёбы старпому не нравились. Все три.       Да, в качестве туристической достопримечательности они все были вполне на уровне. А вот как место дислокации Офиса «Нормандии»… Ну не было пока у фрегатовцев столько персонала и столько оборудования, чтобы забить сотню с лишним этажей. Физически - не было. А тратить небогатые средства, находящиеся на счету, выделенному экипажу корабля Альянсом Систем – там нет столько кредитов, чтобы «упаковать» все сто пятьдесят этажей.       Можно, конечно, подождать, обосноваться на двадцати, к примеру, этажах. Но опять же, нельзя всё бросать в одном месте. Надо распределиться более-менее равномерно, в разных строениях. В одном строении сразу всё – нерационально. Это - если не пускаться в долгие словесные пояснения.              Проверять сотню с лишним этажей – то ещё сомнительное удовольствие. И для инженеров, и для воинов. А проверять – придётся. Если чиновники местных уровней власти Цитадели не вняли просьбам фрегатовцев, изложенным весьма понятным и однозначным языком… Значит, будут дополнительные сложности. Которые вполне могут обнаружиться на нескольких надземных и нескольких подземных этажах.       Да ещё эти парки принебоскрёбные. Тоже проблема не слишком маленькая. Всё под ними придётся проверять. Да и каждое дерево, каждый куст, каждый камень и каждый ручеёк с водопадиком и прудом тоже придётся отсмотреть очень внимательно.              Вряд ли Тевос успокоится, быстро и навсегда отставив в сторону попытки уничтожить фрегатовцев. Не получилось в космосе – получится на станции. Впервые, что ли?!       Можно было бы и не возмущаться особо, найдя три пустых небоскрёба на первых позициях в цепочке «точек». Но… Это настораживало. И заставляло искать подвохи и проблемы. А они в этих небоскрёбах были. Шепард пока не знал, каковы эти проблемы и подвохи, но в том, что они там будут – не сомневался.              Журналистские и корреспондентские флайеры сопровождали пассажирник. Как всё это знакомо… Казалось бы, что особенного в том, чтобы отснять картинку летящего спецфлайера СБЦ, мерцающего «люстрой»? Ан нет - зрителям нужна картинка. Нужен небольшой, неопасный драйв.       Пусть будет драйв. Но ведь эти журналисты с корреспондентами ринутся сопровождать едва ли не каждого фрегатовца в их блужданиях по парку и по этажам небоскрёба. Эсбецешники, как заверил Гаррус, постараются отсечь основную массу рыцарей пера и клавиатур, но… Ясно же, что найдётся достаточно много экстремалов, для которых поистине нет непреодолимых преград и запретов.              Не виноваты местные чиновники достаточно малого по сравнению с Советниками ранга, что самые крупные небоскрёбы оказались в последние несколько суток, мягко говоря, очень нерентабельными. События, происшедшие на Иден-Прайме, имели далеко идущие последствия. Поэтому столь дорогие и сложные в управлении, обслуживании и содержании «игрушки», как эти многоэтажные колоссы, вполне ожидаемо стали ещё более проблемными.       А значит… Значит, пока «Нормандия» чинно и мирно добиралась от Иден-Прайма до Цитадели, эти небоскрёбы потеряли для инвесторов, арендаторов и владельцев остатки былой привлекательности. Новых достаточно мотивированных пользователей в округе не сыскалось. И чиновники «сделали стойку» на запрос фрегатовцев о месте под Офис.       Чинушам показалось, что фрегатовцы вполне могут «освоить» такое строение: иногда бывают и такие чудеса. И сейчас… Сейчас придётся очень скоро приложить максимум усилий для того, чтобы быстро отсмотреть эти три небоскрёба с их парками. И - выставить местным властям комплект зафиксированных на пластобумаге аргументов для отказа в подписании договора.       Владеть таким неликвидом в преддверии войны с гигантскими «креветками»? Нет уж. Лучше что-нибудь поскромнее, но - не в режиме аренды, а именно в режиме владения.              Хотя… Это всё очередная юридическая фикция – если поискать основания, то можно найти их и для конфискации, и для национализации и для реквизиции. В общем – для того, чтобы отобрать имущество.              Первый небоскрёб – «спичка» поражал количеством этажей – явно больше полутора сотен. И потрясал своей компактностью. За исключением одной характеристики – высоты. На «перспективном» снимке этот монстр едва ли не доминировал. Конечно же, рядом были и другие небоскрёбы, далеко не пустые и тем более – не заброшенные, но эта «спичка» была очень заметна даже по сравнению с Кольцом, прекрасный вид на которое открывался с верхних этажей. Начиная, примерно, с десятого.              Не хотелось Шепарду напрягать Адамса с его коллегами. Эта «спичка» вымотает инженеров и техников. А рядом – ещё один, схожий по этажности небоскрёб. Плюс неподалёку – два рядом стоящих небоскрёба пониже и пошире, а значит – более приемлемых для размещения Офиса.              Старпом обдумывал аргументы, которые он предъявит местным чиновникам в обосновании отказа от размещения Офиса «Нормандии» в этих небоскрёбах. В любом из трёх представленных вариантов. Не нравились Шепарду эти небоскрёбы.       Если Цитадель окажется под массированными ударами – нельзя будет рассчитывать на чудо капсулирования: ещё не известно, что там будет с механизмами Кольца, отвечающими за сведение лепестков в «цилиндр». Потому небоскрёбы не могли в понимании старпома претендовать на места размещения Офиса «Нормандии». Нарушили местные станционные чиновники договорённости – должны понять, что это – недопустимо.       Могут небоскрёбы Цитадели устоять после самого массированного обстрела Станции, если капсулирование не сработает? Любой гражданский сразу ответит – не может. А военнослужащий - помедлит с ответом и скажет: может.       Бывали такие случаи. Редко, но бывали. Да, небоскрёбы приходили в ужасное состояние, но, будучи построены в расчёте на огромные нагрузки, всё же оставались стоять.       Не на всех уровнях, не на всех этажах можно было нормально жить и работать – факт. Но в целом, если смириться с определёнными трудностями – небоскрёб был вполне пригодным местом и для обитания и для работы многих разумных органиков.              На Цитадели много небоскрёбов. Самых разных. По-иному и быть не могло – азари постарались. Раса, способная довести за минимальное время численность населения любой своей колонии до миллионных отметок, не могла обойтись без небоскрёбов: площадь, пригодная для жилья - она в любой колонии очень ограничена. А на космической станции – тем более. Потому небоскрёбов на Цитадели – хватает с избытком.       Пытаются азари везде завести свои порядки. Только вот на Цитадели они – пусть и основные, но не самые главные. И их страсть к строительству небоскрёбов наталкивается на ясное и постоянное сопротивление со стороны представителей других рас, не стремящихся к жизни на высоте нескольких десятков этажей.              «Креветки» тоже по размерам превышают любые небоскрёбы и, если будут Жнецы высаживаться на планеты, то небоскрёбы - не устоят. А вот малоэтажная застройка – может сохраниться. Не вся, конечно.       Придётся зарываться под землю, уходить на нижние уровни. На десятки метров вглубь. Предсказуемо, зато более-менее безопасно. Вряд ли Жнецы, усевшиеся на планету, будут буравить лучами поверхность, когда вокруг столько более достойных и легкодоступных целей.       На планетах Азарийского Пространства небоскрёбы, бывает, достаточно кучно расположены – не всякая креветка высотой в полтора километра пролезет между ними, не произведя малейших разрушений.       Паника будет… Очень большая. А эвакуация… Да не готовы местные власти к таким масштабам эвакуации! Не готовы. Тут в одном небоскрёбе может быть две сотни этажей, на каждом этаже – по восемь-десять квартир, в каждой квартире – по пять-шесть разумных органиков. Да даже если по два-три – всё равно много. Слишком много.              Эвакуировать население одной такой «башни» за ограниченное время – это уже задача не из самых простых. А если таких башен рядом – две-три? А если пять-восемь?! Если даже предупредить о том, чтобы эвакуируемые брали с собой самое необходимое, то ведь всё равно с узлами, тюками, баулами такой поток разумных органиков заблокирует не только ближайшие тротуары – всю проезжую часть займёт. Надолго.       На Земле тоже много стран, власти которых отдали предпочтение строительству небоскрёбов. Каменные джунгли. Бетонные джунгли. Сталепластиковые джунгли.       Воображение Шепарда моментально нарисовало в памяти несколько десятков картин, иллюстрирующих то, что может остаться от этих «джунглей» после первой же высадки Жнецов на Землю. Нет слов… Разрушения будут апокалиптические. А количество жертв… Хорошо, если их сумеют за декаду хотя бы приблизительно подсчитать. Только подсчитать! А ведь надо определить ещё, кто и где погиб. Чтобы сообщить родственникам, знакомым. Нет надежды на то, что властные структуры это смогут сделать правильно, а главное – быстро.              Не готовы разумные органики к таким потерям и к таким жертвам. Никоим образом не готовы. Да, можно в виртсреде нарисовать любые сценарии локального Апокалипсиса – это вполне осуществимо, но… Любые сценарии померкнут перед ожидаемой реальностью. Материальной. Безжалостной. И – горькой.       Воевать-то придётся всем, включая большинство гражданских-штатских. Но все ли выдержат такую апокалиптику? Ясно, что не все. И потому… Нельзя рисковать и соглашаться на небоскрёб, как место размещения Офиса «Нормандии». Нельзя.              Старпом чувствовал: его коллеги, члены группы высадки понимают это. Потому эти три небоскрёба – отсмотрят. А потом… Потом скажут, что все остальные «высотные» варианты отсматривать не будут. Никоим образом. Благо «точек» - около десятка. И небоскрёбы – в первой пятёрке. Есть и более приемлемые варианты. Есть. Их местные чиновники оставили «на потом». Ладно. Зато не придётся возвращаться к рассмотрению уже отвергнутых вариантов.       Компактное проживание. Вот оно, во всей своей сомнительной красе. Стоит системам климата и кондиционирования зданий дать сбой – и первые семь метров надлепесткового пространства превратятся для разумных органиков в крайне некомфортную среду. Это – на станции.       Иден-Прайм – там тоже достаточно нескольких точечных ударов – и посёлки и города, да та же столица – Константа, к примеру - тоже превратятся в руины. Выжить в которых будет очень нелёгким делом – смену времён года на планете ещё никто не отменял.       Война со Жнецами… Она будет очень долгой. За несколько лет можно будет рассчитывать – и то с большой долей оптимизма – на то, что удастся выстоять под первыми Ударами. А если речь пойдёт об осаде и блокаде… Апокалиптика станет реальностью.       Азари строили небоскрёбы потоковым методом. Но – не унылые параллелепипеды, а настоящие произведения искусства. Иногда даже количество этажей и уровней определить было в этом «цветке» очень даже затруднительно. Не говоря уж о том, чтобы увидеть, где же там располагаются столь необходимые большинству разумных органиков оконные проёмы. С прозрачными. Обязательно прозрачными стёклами.       Когда-то и на Земле впервые подумали о том, что окна не должны быть столь «явными». И началась эпоха окон размером со стену. С минимальными промежутками, отводимыми под межэтажные перекрытия и стены. Последние, кстати, умело маскировали и согласовывали с общим рисунком окон. Получалось, как помнил Шепард, очень даже хорошо.       Технологии совершенствуются, развиваются. Почему и не сделать не только красиво, но и функционально?       Архитектура мирного времени. Может быть, для межрасового конфликта и тем более – для внутрирасового её возможностей и хватило бы. А для конфликта с таким врагом, как Жнецы… Сомнительно. Очень сомнительно. Красота хороша для мирного времени, а для военного – лучше функциональность.       Эти изгибы, плавные линии – на них Жнецы будут обращать мало внимания. У «креветок» задача одна: подчинить побольше разумных органиков, которых затем превратить в пасту для строительства нового расового Жнеца. Или, если раса не настольно многочисленна, сильна и важна – то побольше разумных органиков в хасков обратить. Усилив тем самым свои флотские и армейские силы.       Воображение Шепарда продолжало исподволь рисовать апокалиптические картины атак Жнецов на миры азари. И – не только азари, но, поскольку первопроходцами в этом цикле на Цитадели стали именно синекожие красотки, для которых небоскрёб – самое обычное компактное жилище, пусть и очень, очень густонаселённое, то…       Остаётся только надеяться на то, что сюда в Цитадель не ринутся десятка три Жнецов. Хотя… Размеры Станции даже в закапсулированном виде – вполне позволяют.       Старпом знал, что в некоторых районах уже установлены стационарные противодесантные и противокорабельные орудия, которые настроены на отражение атак не извне, а изнутри станции. Сейчас для Шепарда не было важно знать, в связи с чем эти орудия были установлены – ясно, что их количество придётся резко увеличить и озаботиться не только усовершенствованием автоматических и полуавтоматических режимов, но и установкой и настройкой ручных режимов.       Автоматика хороша в простых ситуациях, когда главное быстрота и точность, а вот когда важна изворотливость – даже полуавтоматы, бывает, оказываются слишком ограничены в возможностях.              Если Жнецы ударят по Цитадели… потери среди разумных органиков будут огромными. Впрочем, «креветки» на это и нацелены – чем меньше боеспособных разумных органиков останется, тем быстрее будет выполнена основная задача – зачистка Галактики от разумной органической жизни. Высокоорганизованной или среднеорганизованной или слабоорганизованной – неважно. Старпом склонялся к мысли, что и на этот раз Жнецы уничтожат всех разумных органиков, не тратя время на их сортировку по степени совершенства разума.       Многие здания на лепестках Цитадели придётся превратить в форты, в мини-крепости. Приблизительно и очень быстро оценив объёмы работ, Шепард с трудом удержался от возгласа изумления: предстояла, насколько он мог судить, титаническая работа. И начинать её придётся с неизбежной ротации населения Цитадели. На смену изнеженным богачам и знаменитостям должны придти разумные органики, которые готовы сражаться, готовы работать тяжело и много физически, готовы терпеть лишения.       О том, куда убегут бывшие жители Станции, старпом сейчас не задумывался – он понимал, что Жнецы, вероятнее всего, приложат максимум усилий к тому, чтобы не оставить в живых ни одного разумного органика. Вполне возможно, что будет развёрнута постоянная – в рамках срока Жатвы – охота на всех и любых разумных органиков. Для полумашин, способных обходиться без ретрансляторов и вооружённых всяко получше любого нынешнего дредноута это, как понимал капитан, не составит большого труда.       Руководствуясь иллюзорной надеждой на выживание ценой предательства, многие разумные органики пойдут на то, чтобы указать места, где могут укрыться не только сотни – десятки разнорасовых разумных органиков. Срок Жатвы в нынешнем Цикле вполне мог составлять десятилетия.       Надо распределить службы Офиса «Нормандии» по площади. Сделать всё, чтобы не концентрировать все подразделения в каком-то одном здании. Иначе – слабый обстрел даже лёгким оружием – и проблемы будут множиться как снежный ком, который катится с горы. А если Жнецы и в этот раз задействуют что-то вроде «волны» - будет совсем грустно. Многое нельзя будет успеть сделать так, как надо. Очень многое.       Нельзя будет надеяться на прочность и крепость брони Цитадели. Даже внешней. Если дело дойдёт до осады… Жнецы не будут церемониться. Пока разумные органики других рас будут эволюционировать – Цитадель восстановится. Стараниями, к примеру, тех же Хранителей.       Потому… Нельзя будет концентрировать в одном месте все подземные обитаемые и грузоскладские уровни. Нельзя. Одно попадание – а такие попадания будут – и многое ценное будет обращено в пыль. Станет непригодным для использования. А в условиях войны на уничтожение каждое преимущество предельно ценно и важно.       Разрушения? Да, будут разрушения. И орбитальные бомбардировки планет – тоже будут. Если бы не удалось объединить усилия наземных служб Идена и артиллеристов-фрегатовцев, противостояние со Жнецом затянулось бы, а для полумашины и секунда – большой срок. Вошёл бы Жнец в боевой режим – и какая ему разница, по чему стрелять – по планете или по кораблю?       Как доказали РЭБовцы, которых дружно поддержали артиллеристы, «креветка» вполне могла бы стрелять одновременно - и по планете и по кораблю. Учитывая уровень огневой мощи сверхдредноута… Вероятность победы разумных органиков стремилась к нулю.       Так что… разрушения - будут. И на станциях, и на планетах. Прежде всего – на планетах. Слишком разумные органики обленились. Слишком они зависимы от инфраструктуры. А здания – со всем их содержимым – представляют для разумных органиков – независимо от расы, кстати – большую, даже огромную ценность.       Воевать без тыла в виде строений – сложно. А на открытом пространстве – почти невозможно. Для гражданских-штатских – особенно. Придётся учить выживать в кошмарных условиях. Учить быстро и жёстко. Часто – даже жестоко.       А ещё придётся потребовать задействовать светомаскировку. Сейчас-то на станции от мерцающей рекламы буквально спасения нет – везде что-то мигает и переливается всеми цветами радуги.       Тогда, когда начнётся противостояние, эта цветомузыка будет только мешать. Да и экономить энергию придётся. Нельзя будет её расходовать на такие глупости, как привлечение внимания потенциальных клиентов и покупателей. Как-нибудь по-другому придётся ориентироваться тому разумному органику, которому что-то вот сейчас понадобилось. Частная инициатива - сохранится, общественная инициатива – тоже, равно, как и государственная, но… Как-нибудь без этой цветомузыки придётся обойтись.       Посуровеет Цитадель, это ясно. И – не только Цитадель. Многие планеты погрузятся в полумрак. А некоторые – и во мрак. Может быть, это и не позволит обойтись совсем без разрушений, но затруднит целеуказание для Жнецов, а также – кораблей их приспешников. В том, что такие корабли с хаскизированными экипажами будут – Шепард уже сейчас не сомневался. Вряд ли Жнецы упустят такой шанс и такую возможность.       Водителям летающих и колёсных пассажирских и грузовых транспортных средств придётся освоить непростую науку вождения под обстрелами. Да, когда-то будет возможность и даже необходимость переждать, но лучше сразу ориентироваться на то, что переждать – не удастся. Это сейчас движением на Цитадели руководят комплексы ВИ. ИИ к этому делу разумные органики при редком единодушии всё же опасаются подключать по самым разным причинам. Когда начнётся противостояние – тогда придётся очень многое перевести на полуавтоматику или вообще на ручной режим.       Рассредоточить - придётся. И население планет, и производственные мощности. Не говоря уже о складах и транспортных потоках. Оценив – в очередной раз очень приблизительно – масштабы предстоящей работы даже в рамках Цитадели, Шепард внутренне крякнул, постаравшись сохранить внешнее спокойствие и безучастность – саларианец-чиновник уже несколько десятков минут недоумевал, почему глава группы высадки преспокойно молчит и не проявляет никакого интереса ни к происходящему в салоне, ни к происходящему за стёклами иллюминаторов пассажирника.       Старпому не хотелось смотреть на сокомандников – те заняты делом и пока что вмешательство старшего офицера не требуется. Пусть салар-чиновник привыкнет к тому, что среди нормандовцев детей и неумех нет. Уже достаточно давно нет. Потому - не требуется отдавать десятки и сотни указаний, не требуется сыпать приказами и уточнениями.       Фрегатовцы сами знают, что, когда и как делать. РЭБовцы вовремя поставляют информацию, внутришлемные дисплеи работают, картинки и тексты просматриваются и прочитываются вовремя. Конференцканалы – шифрованные, конечно – задействованы. Нет необходимости кого-то направлять словесно. И тем более - с помощью физического контакта.              В салоне стоит почти полная тишина – двигатели флайера шелестят, изредка что-то поскрипывает, пощёлкивает. Обычный фон. «Без особенностей», как любят говорить специалисты.       Если рассредоточить – малоэтажная застройка будет более оптимальна, чем небоскрёбы. До десятка этажей – и хватит. Ясно же, что с началом противостояния – а возможно и до его начала – население Цитадели сократится. А тем разумным органикам, кто придёт на смену нынешним обитателям Цитадели, будет ясно, что времена роскоши и максимального довольства – ушли в прошлое. Потому – будет цениться необходимое. А не чрезмерное.       Разрушения на Цитадели будут? Будут. Ясно, что не только на Цитадели. Значит… Значит, придётся готовить специалистов к тому, что очень многое придётся делать вручную. Без опоры на колёсный транспорт, который вряд ли будет способен ездить по беспорядочным нагромождениям пластика, стали, железа, пенобетона и прочих стройматериалов.       Физическая подготовка выходит на первый план. Тяжело будет отказаться от мысли, что всюду можно будет проехать. Очень тяжело. Но – необходимо. И дело ведь не в том, что пять километров для пешехода – это немного. Дело в том, что эти пять километров будет надо пройти не по ровной дороге, а по сильно пересечённой местности. Часто – под обстрелом.              Широкие и красивые эстакады, путепроводы, развязки, по которым сейчас идут бесконечные вереницы разноцветных и разномодельных колёсных транспортных средств - будут повреждены, а в некоторых местах – и полностью разрушены. Вряд ли их можно будет быстро и качественно восстановить в условиях боевых действий, часто – многосуточных. Потому… Жителям Цитадели придётся привыкнуть много и долго ходить пешком. А это после десятилетий довольства, спокойствия и безопасности – сложно. Но – необходимо. Если есть желание и стремление выжить и победить «креветок».              Воздух на Цитадели будет в цене. Если он хотя бы относительно чистый. А он будет грязный. Тяжёлый. Потому что будут пожары. Сложные, большие, трудные для тушения.       Будет много дыма. Ядовитого. Вредного. И этот дым будет стелиться по уровням на десятки и сотни метров от очага загорания. Сейчас даже одиночный небольшой пожар на Цитадели – проблема, а если будет несколько пожаров в разных местах? Да ещё в условиях обстрела? Аварийно-спасательным командам предстоит забыть о лени и о возможности чего-то не успеть или не понять вовремя и полностью.       Численность парка летающих машин – хоть грузовых, хоть пассажирских – сократится. Может быть в первую очередь – за счёт запрета на использование таких машин частными лицами. Да и у организаций, предприятий, учреждений летающий автопарк сократится. И будет реформирован.       Многие транспортные средства уйдут в войска. Возможно, не все машины останутся на Цитадели.       С колёсными машинами, кстати, будет точно также. Ограничение на использование, реквизиция, конфискация.       С общественным транспортом будут сложности. Значительные. Парк транспортных средств сократится, интервалы возрастут. Многим, очень многим разумным органикам придётся вспомнить о том, что у них есть ноги. Монорельсы цитадельские – пострадают. К их разрушению – хорошо, если не полному - придётся подготовиться заблаговременно. Свыкнуться с мыслью, что эта система – не вечна.       Хранители будут делать всё, что смогут, в этом пока что у Шепарда сомнений не было, но… В прошлый раз, когда были атакованы протеане, Жнецы не дали обитателям Цитадели и секунды. Придётся очень напрячься, сделать всё, чтобы Цитадель больше не могла превратиться в «ромашку».       И дело даже не в том, как были затем зачищены лепестки и уровни от сотен тысяч трупов разнорасовых разумных органиков. Дело в том, что Цитадель не должна больше стать гигантским ретранслятором, главными входными воротами для полчищ Жнецов. Такая вот цель. Для достижения которой придётся понапрягаться.              Десятки и сотни единиц транспортных средств будут брошены хозяевами и владельцами. Так будет. Пока что ничто не свидетельствует против этого предположения.       На Земле во время вооружённых конфликтов на остовы машин – не обязательно сгоревших – мало кто обращал пристальное внимание. Препятствие – да. Но – не только. Это ещё и огневая точка – кое-как защищённая. Это – источник запчастей и ценных вещей. Особенно, если машина была брошена в спешке и освободить багажник и салон от сумок и чемоданов люди почему-то не смогли. Или – не сумели.       Вряд ли ситуация на Цитадели будет в лучшую сторону отличаться от той, что имела место на Земле. Да, разрушения затронут и небоскрёбы, и малоэтажную застройку. И броню – включая внешнюю – лепестков Цитадели.       Нельзя исключать и того, что стремясь получить преимущество, Жнецы пойдут на разрушение станции. Если в протеанскую эпоху «креветки» распылили несколько материнских планет протеан – они взорвут Цитадель.       Этот вариант следует иметь в виду. Да, выглядит он дико. Но… чего только не сделаешь для того, чтобы получить реальный перевес над оппонентом. А взрыв Цитадели может создать такой перевес. Может. В ряде областей и направлений – точно. Даже в обзорном варианте взрыв Цитадели очень негативно подействует на многие стороны обороны разумных органиков.       Если сравнивать возможный взрыв с мгновенной атакой Жнецов на Цитадель... Почти один в один - результат имеется в виду, ведь всё равно Станция зачищается от разумных органиков. Кто знает, что теперь будут понимать под разрушением Цитадели Жнецы?       Они могут, как предполагал Шепард, так разрушить Цитадель, чтобы её невозможно было использовать разумным органикам, но при необходимости Станция могла бы быть отстроена чуть ли не заново на финальном этапе Жатвы, когда придёт время «креветкам» утянуться в Тёмный Космос.              С высоты полёта спецфлайера хорошо видны многоэтажные разноразмерные корпуса. Не только привычные человеческому глазу параллелепипеды разного объёма, нет. Есть и «летающие тарелки», и горизонтальные «переходы», а на самом деле – вполне полноценные строения, где размещаются действующие предприятия, учреждения, организации. Широкие улицы со множеством полос, чуть менее широкие тротуары. Воздушная «прослойка» кончается максимум в десяти метрах над нулевой отметкой поверхности «лепестка», но… не только человек – почти любой разумный органик наделены немаленьким адаптационным потенциалом. Привыкли, приспособились.       Многое изменится. Очень многое. Сейчас-то на Цитадели по-прежнему мирная жизнь. Аналитики и эксперты указывают; в столичных центрах о неприятностях думают в последнюю очередь. Особенно, если эти неприятности – и проблемы тоже, кстати – не затрагивают жителей столицы напрямую. А цитадельцев пока что эти неприятности, как чувствовал Шепард, обходили стороной.       Не всех, конечно. Тевос психанула – попыталась уничтожить проводников и генераторов грядущих неприятностей. Приказала расстрелять земной фрегат с экипажем и командой. На пути к назначенному участку Внешнего Рейда.       Хорошо, что не пришлось идти к Причалам, стыковаться или входить на Внутренний Рейд. Вряд ли удалось «разрулить» проблему так легко и быстро. Не просто, нет.       Но ведь обошлось без стрельбы. И, благодаря мастерству Джефа, фрегатовцы избежали перспективы быть заблокированными в Карантинных доках, откуда даже боевой крейсер не ускользнёт без стрельбы на поражение. А маленький фрегат – у него шансы быстро покинуть этот «изолятор» - ещё менее значительные.       Разнообразных зелёных насаждений на Цитадели, как ещё раз убедился командир группы высадки, хватало. За три десятка лет земляне сумели убедить не только ключевые расы – азари, турианцев и саларианцев – в необходимости сделать флору, получившую право на пребывание на Станции, более разнообразной.       Возражения, конечно, были. Но люди, как всегда, оказались настойчивы, последовательны и попросту упрямы. Потому сейчас взгляд Шепарда натыкался на новые и новые зелёные островки. Ясно, что их останется очень мало, едва только Жнецы нанесут по Станции первый удар. Придётся, очень вероятно, что придётся возвращаться к климатронам, чтобы психика, восприятие, разум землян, остающихся на Цитадели, не отвыкали от столь привычных картин.              Шепард представил себе горящий Иден-Прайм. Клубы серо-чёрного дыма, закрывшие полнеба, очаги и вспышки, указывающие на новые возгорания.       Ясно, что энергии будет не хватать, потому особой иллюминации ни в городах, ни в посёлках, ни тем более за их пределами – не будет.       Такая картина окажется характерной и, что прискорбно, совсем обычной для очень многих обитаемых миров. Для Жнецов любая планета – это очаг сопротивления, который надо подавить. А для этого, как известно, любые средства хороши. Особенно, если приводят к предсказуемым и тем более – к гарантированно прекрасным результатам.       Что может быть страшнее сильного пожара, охватившего огромную площадь и находящего всё новую и новую пищу? Мало что. Очень мало. Будут гореть планеты. Будут. И будут гибнуть десятки и сотни, тысячи разумных органиков.       Многие расы разумных органиков верили, что им удастся одержать верх над полумашинами. И каждый раз что-то мешало достичь критической массы. Вряд ли это «что-то» всегда было одним и тем же. У каждой расы разумных органиков – свои слабости и свои недостатки. Преодолеть которые быстро и полностью – далеко не всегда возможно. Для этого надо очень сильно напрячься. И - не только физически. В первую очередь – психически. Забыть о лени, забыть о длительном и полном отдыхе.       Сейчас ещё можно наслаждаться мирными видами. Трудно поверить, что пройдёт совсем немного – и не только по космическим меркам – времени, и вокруг будет война. А значит, будут боль, смерть, кровь.       Десятки, а может быть сотни космических кораблей – и военных и гражданских – найдут своё последнее пристанище на планетах. Под их обломками будут гибнуть разнорасовые разумные органики. Затем к остовам придут мародёры, старьёвщики, охотники за ценностями. Мало что останется от корабля после их работы. Часто даже опознать тип, вид, модель – и это будет сложно сделать.       Ясно, что Жнецы задействуют самое мощное оружие для того, чтобы сломить сопротивление разумных органиков. Создатели гигантского орудия, которое остановило Жнеца у Мнемозины, вне всяких сомнений, погибли. Или были пленены – и погибли уже в плену. Ради такого нестандарта «креветки» могли и о возможности пленения вспомнить.              Жнецы с разумными органиками не церемонились. Всех оппонентов «креветок» ждала незавидная участь: или хаскизация, или гибель. Масштабы противостояния и в протеанскую, и в допротеанскую эпоху были поистине космическими. Вряд ли в этот раз будет по-иному.       Жнецы могут пойти на применение ковровых орбитальных бомбардировок, а также на применение тектонического оружия. Полумашинам неведомы жалость и сострадание, столь обычные и привычные для большинства разумных органиков. Хотя… Надо же признать, что иногда и разумным органикам приходится очень надолго забывать о возможности проявлять – и на словах и на деле – и жалость, и сострадание. Взрывать, умерщвлять.       Нельзя, нельзя забывать о том, что каждый Жнец – это последнее воплощение погибшей разумноорганической расы. Возможно – последний ключ к возможности получить важную и ценную информацию. Как совместить необходимость разрушать Жнеца и важность сохранения «креветки» в относительной целостности с целью получения доступа к расовой информации?       Явик верит в то, что эта информация сохраняется в Жнеце. В любом, который подходит под определение «расовый». Если в протеанскую эпоху была сотня рас – значит, в Тёмном Космосе сейчас есть минимум сотня «протеанских» Жнецов. Каждый из которых создан из представителей отдельной расы разумных органиков.       Вряд ли Жнец создавался из нескольких разумноорганических рас. Хотя… И такое тоже может быть, особенно, если раса малочисленна. Или слаба в эволюционном и любом другом смысле.       Многие планеты будут зачищены – жителей либо превратят в хасков, либо умертвят и переработают в пасту. Сейчас трудно судить, какую технику и какую технологию применят «креветки» и их пилоты в этом Цикле.       Явик на эту тему высказывается скупо. Говорит, что, в общем-то, схема - простая и вполне понятная для большинства нынешних технических специалистов любой расы. Надо только отрешиться от морально-нравственных и этических тормозов и поверить хотя бы ненадолго, что разумные органики мало чем отличаются от животных, которых массово убивают для получения ценных шкур, масел, костных ингредиентов.              Мёртвые, пустые планеты. На которых нет ни одного разумного органика. Неразумные животные вполне могут сохраниться, да и природа быстро возьмёт верх и уничтожит следы разумноорганической активности.              Последними падут города. Там много стали, пластобетона, стекла, железа. Жуткая картина. Для большинства разумных органиков – неприемлемая. Тем не менее, она может получить право на существование в ряде обитаемых миров.       Сейчас люди пугаются мёртвых, покинутых городов. Опасаются соваться в амазонские просторы. И в другие столь же неблагоприятные даже для подготовленных профессионалов места. Очень скоро таких мест в исследованной части галактики будет очень много.       Немудрено, что ветераны боевых действий редко когда соглашаются рассказать что-то достаточно детально об увиденном, услышанном, пережитом, понятом на той, может быть даже очень недавней войне. Психика не выдерживает таких нагрузок. Даже в импульсном режиме. В Явика иден-праймовцы вцепились, признали его верховным экспертом по вопросам и проблемам противодействия Жнецам. У иденцев, да и не только у них, нет другого выхода.       Этот выход попыталась найти Тевос, отдавшая приказ сначала стрелять по «Нормандии», а затем – запереть фрегат и его обитателей в Карантинных доках.       Если бы не смелость и мужество Венари Паллина, директора СБЦ, отдавшего прямой приказ о боевом массированном применении спецназа Службы, ситуацию так легко и просто вывести к финалу не удалось бы.       Потому – придётся писать на носители информации очень многое. Складировать, копировать, дублировать эти носители. Сортировать. И – хранить. Чтобы, если не удастся в этот раз победить Жнецов, у будущих рас разумных органиков была возможность учесть ошибки и осуществить, хочется верить, что успешную попытку одержать верх над гигантскими полумашинами.       А пока… Пока надо готовиться.        Первая «точка»              - Приближаемся к району первой, второй и третьей «точек» – доложил турианец-водитель «пассажирника».       Шепард отвлёкся от размышлений, посмотрел вперёд, сквозь ветровое стекло. Действительно, вот она, «спичка».       Флайер шёл от Кольца, так что высотка была справа, а ещё правее была третья «точка» – двойной комплект небоскрёбов. Слева – вторая «точка» – широкофундаментный небоскрёб. Его, кажется, большинство членов группы высадки считали более приемлемым вариантом, чем даже «двойной комплект» низкорослых небоскрёбов.              Гаррус отвлёкся от чтения с экрана инструментрона очередных сводок, посмотрел вперёд, затем – в боковые иллюминаторы и встал, проходя к водительскому креслу. Турианцы пообщались, не задействовав переводчики. Ничего особенного, как понял старпом: уточняли порядок действий.              Три «точки» - на небольшом расстоянии друг от друга. С одной стороны – удобно, с другой – проблемно. Да и об увеличивающемся количественно – а может быть – и качественно – эскорте тоже не следовало забывать.       Группа высадки не делала тайны из своих общих планов, потому корреспонденты и журналисты знали, где начнётся путь фрегатовцев по «точкам». И постарались учесть опыт Причала. И - опыт Штаба СБЦ.       Шепард видел, как часть флайеров направляется к «двойному комплекту», часть – к «широкофундаментнику», а основная часть продолжает движение к «спичке».              - Будем облетать этот небоскрёб, капитан? – поинтересовался, активировав шифрованный аудиоканал, Вакариан-младший. – Водитель готов, ждёт точных инструкций.       - Высотка точно пустая? – поинтересовался вставший со своего места Адамс, ухватившийся левой рукой за потолочный поручень и внимательно вглядывавшийся через стекло ближайшего иллюминатора в увеличивающуюся «спичку».       - Точно, – подтвердил Гаррус. – Как и остальные две, – уточнил он.       - Тогда – медленный облёт против часовой стрелки, – сказал Адамс, активируя свой инструментрон. – Я хочу поближе взглянуть на эту странную «головку». И на то, как именно она прикреплена к основной части здания. Это можно сделать? – спросил главный инженер у Вакариана-младшего.       Следователь склонился к водителю, что-то спросил, выслушал короткий ответ, посмотрел на инженера:       - Можно. Сейчас подлетим поближе. И пойдём на облёт, – сказал Гаррус. – Стёкла в иллюминаторах – оптические, так что «картинка» будет качественная. Можно задействовать видеокамеры на бортах машины. Водитель уже дал доступ. Пользуйтесь, – добавил следователь.       Адамс кивнул, прислонился спиной к креслу и стал набирать на клавиатуре инструментрона команды.              Корреспондентские и журналистские машины приотстали – видимо, водитель эсбецешного «пассажирника» пояснил по аудиоканалу ситуацию и потребовал увеличить дистанцию. Помех для съёмки не осталось и «пассажирник», заложив плавный вираж, стал облетать высотку.       - Можно ближе? – Адамс напрягся, вглядываясь в крышу. – Непонятно, там что, только одна малая площадка для флайеров?       - Да, – подтвердил Гаррус, сверившись с данными, выведенными на малый экран своего служебного инструментрона. – Ограничение. В связи с надстройкой.       - Так я и думал, что это – более позднее дополнение, – произнёс Адамс, поглядывая на экран своего инструментрона и изредка переводя взгляд на «спичку» за стёклами иллюминаторов «пассажирника». – Пристройка – точное название. Кому-то высоты и этажности не хватило.       - Информацию передал архитектурно-планировочный отдел, – сказал Вакариан-младший.       - Просмотрел я эту информацию, – чуть недовольно ответил Адамс. - Одни общие формулировки. А меня интересуют детали, – подчеркнул главный инженер фрегата. - Если этот «оголовок», эта «надстройка» упадёт… Разрушения внизу будут весьма, весьма значительные, – повысил громкость голоса инженер. – И площадка - маленькая, и антенны - слабенькие. Нет, этот вариант нам – не подходит.       - Этажей – много, но… Столь малая площадь каждого этажа… Мы не сможем разместиться оптимально, – поддержал своего шефа один из техников.       - Да и лифтов грузовых, судя по планам и схемам – всего два. А у нас техники надо будет закупать крупногабаритной – очень много. Нет, для такой техники столь малая площадь этажей – не подходит, – сказал второй техник.       Адамс прислушивался к высказываниям коллег, продолжая набирать команды на виртуальной клавиатуре своего инструментрона и поглядывать в иллюминаторы флайера.       - Вы посмотрите, коллеги! – воскликнул Адамс, когда «пассажирник» добрался до уровня нижнего края «надстройки», - Крепления здесь – предельно хлипкие. А шахты - буквально на живую нитку сделаны! – главный инженер фрегата не скрывал своего возмущения и негодования. – Нет, этот вариант я - не согласую! Это готовый гроб для всего персонала Офиса. А нам нужно разместить немало гражданских!              Фрегатовцы оживились, послышались реплики, восклицания. Шепард отмечал, что мнение Адамса нашло немало сторонников. Да, в любых других условиях эта высотка стала бы настоящим подарком для нормандовцев, но перед войной, тем более – противостоянием с таким врагом, как Жнецы… Эта «спичка» грозила стать могилой для разумных органиков. Всех, кто должен составить «научную группу».       - По спирали, на средней скорости – вниз, – сказал Шепард.       Гаррус продублировал распоряжение главы группы высадки турианцу-водителю.              Салар-чиновник смотрел на загомонивших фрегатовцев, которые явно «разморозились».       Шепард отметил, что эта высотка знакома «соглядатаю от Совета». Может быть, в самых общих чертах, но - знакома. Трудно не быть знакомым с таким заметным объектом, тем более что маршрут по «точкам» для Совета Цитадели тайной не был. Потому салара могли проинструктировать и проинформировать и по этой проблеме.              В том, что проблема была, Шепард не сомневался. Высотка неплохая, можно, в принципе, заселиться, даже проигнорировав эту «головку». Но… Чем ниже спускался «пассажирник», строго выдерживавший весьма пологую спираль, тем единодушнее высказывались нормандовцы, внимательно оглядывавшие пустую высотку и обращавшие мало внимания на данные, уже переданные и Адамсом и Шепардом на их инструментроны.       Потом, конечно же, потом будет время ознакомиться с этими сухими данными. А сейчас важно непосредственное восприятие и непосредственное решение. По самому свежему факту, а не по следам этого факта. Время следов придёт позднее.              - Парк высотки - блокирован патрулями СБЦ, - сказал Гаррус, выйдя на аудиоканал наушного внутришлемного старпомовского спикера. – Можно будет сесть вот на эту площадку, – турианец-следователь взмахнул рукой, указывая куда-то в иллюминатор.       Шепард проследил взглядом направление и кивнул, соглашаясь с выбором Вакариана-младшего:       - Сядем здесь. На несколько минут, – сказал командир группы высадки. – Вряд ли нам потребуется более долгая стоянка.              Вакариан-младший снова склонился к водителю, что-то сказал ему, снова не воспользовавшись переводчиком.       Водитель ещё больше выровнял машину. Впереди возникла сборка из нескольких экспедиционных балков.       - Брошенные балки. Эвакуаторы здесь жили и работали, – уточнил Гаррус, поняв причину недоумения, проявленного многими фрегатовцами. – У нас здесь процедура довольно… сложная, – добавил следователь. – Балки убрать не успели.       - Вряд ли в них что-то есть интересное, – сказал Дженкинс.       - Возможно, – не стал отрицать Вакариан-младший.              Машина коснулась поверхности площадки, качнулась вперёд-назад и замерла.       Открылись салонные двери – сразу обе, так что фрегатовцы смогли достаточно быстро выйти из машины.              Шепард покинул салон последним. Свернув экран инструментрона, капитан огляделся по сторонам, отметил, что журналистов и корреспондентов поблизости нет. Значит, фрегатовцы могут чувствовать себя – пока – относительно спокойно.              В парке было полутемно – громада «спички» закрывала собой огромное пространство и давала густую тень, которую усиливали немногочисленные разноцветные насаждения.       Выселение – а может и эвакуация – кто сейчас точно определит-то? – осуществлялось более-менее последовательно, но всё же торопливость была значительной. Потому и особого расслабления возможность пройтись по относительно твёрдой поверхности не принесла.              Фрегатовцы отошли от «пассажирника» довольно далеко. Шепард не ограничивал сокомандников в возможности изучить первую «точку» более подробно. Внутрь высотки пока никто не пошёл – ясно было, что незачем тратить время даже на ознакомление с интерьерами первых трёх этажей.              - Командир, – в аудиоканале спикера проявился голос Адамса. Инженер, как видел Шепард, отошёл от высотки на максимальное расстояние – насколько позволяла покрытая плитками площадка у входа. Дальше он идти не захотел – его право. – Всё же придётся посмотреть хотя бы первый этаж этого строения.       - Ричард, – отложив в сторону официальщину, Шепард вызвал по конференцканалу капрала.       - Здесь, командир, – откликнулся Дженкинс.       - Сопроводите Адамса и его коллег внутрь высотки. – Шепард коротко взглянул на унтер-офицера, склонившегося над небольшой клумбой. Тот выпрямился, обернулся, махнул рукой своим коллегам – двум полисменам-спецназовцам. Те отвлеклись от разглядывания ограды небольшого парка при высотке, подошли к Ричарду поближе.       Дальнейших пояснений со стороны старпома не потребовалось. Аленко тоже напрягать не пришлось – офицер-биотик вплотную занялся изучением прилегающей к высотке территории, его сопровождал ещё один полисмен-десантник.              - Готовы, командир, – доложил по аудиоканалу Дженкинс.       - Адамс, - старпом переключил каналы. – Посмотрите там мельком – и назад.       - Ясно, командир, – главный инженер не возражал, понимал, что его недовольство не осталось тайной для руководителя группы высадки. – Мы идём.       - Добро, – коротко ответил Шепард, провожая взглядом идущую к входу в высотку группу.       Инженеры и техники – в центре, по бокам и позади – полисмены-десантики, Дженкинс идёт слева от Адамса. Прикрытие обеспечено.              Отметив, что технические кудесники не стали сразу заходить внутрь, а остановились в нескольких десятках метров от портала, Шепард переключил своё внимание на ограду, где, как он заметил, количество журналистов и корреспондентов резко увеличилось.       Дроны летали над группой высадки, рыцари пера и клавиатуры активно использовали телеобъективы и направленные микрофоны.              Чиновник-саларианец стоял в сторонке, на него никто из фрегатовцев не обращал ни малейшего внимания.       Неискушённому разумному органику могло так и показаться. Капитан знал, что за представителем Совета Цитадели сокомандники наблюдают достаточно внимательно. Сделать что-то предосудительное этот рогатик рискует не суметь. Не успеет.       Но расслабляться - не стоило. Чиновники – народ изворотливый, они пакостить учатся с первого дня пребывания на должности.       Ясно, что фрегатовцев ждут и с других сторон ограды парка. Собравшимся на этом участке Периметра журналистам и корреспондентам повезло. Куда же ещё группа высадки направится, как не к главному входу? Можно было, конечно, пойти и к одному из боковых – строительные нормы и правила требовали в небоскрёбе устраивать множество разноразмерных входов-выходов, но… Если это строение столь явно не понравилось сокомандникам, какой смысл устраивать тотальную проверку и тратить на неё время и силы? Адамс проведёт минимальное обследование, соберёт материалы для оформления аргументированного отказа – и можно будет двигаться к другим высоткам, благо они здесь расположены недалеко.              - Капитан, может, удобнее будет пройти пешком? – к Шепарду подошёл лейтенант Аленко. – Наши не против прогуляться. Надоело, если честно, сидеть и стоять. Надо бы подвигаться.       - Не возражаю. – Шепард взглянул на офицера-биотика, переключил канал связи с открытого на офицерский шифрованный. – Что думаешь, наш соглядатай не начнёт задавать свои вопросы?       - Может, конечно. – Аленко не стал смотреть на салара. – Чиновник, что с него возьмёшь? Но рядом будут журналисты. Я уже предупредил остальных – они будут его игнорировать.       - Ладно. Значит, я, ты и Дженкинс. Начнёт задавать вопросы – будем общаться с ним. Так, чтобы замолчал. И – надолго, – сказал Шепард.       - Понятно, командир. – Аленко отошёл к каменной лавке, поднял голову, посмотрел на высотку.              «Ни Явик, ни Сарен, ни Найлус до сих пор на связь не выходили, - подумал Шепард. – Понятно, что заняты и им сейчас – не до разговоров. Явик взялся за разведку Цитадели, сравнивает, ищет и отмечает проблемы. Турианцы-Спектры – общаются и с командованием и с рядовыми – оперативными и вспомогательными сотрудниками Спецкорпуса. Хорошо, что мы разделились и дали возможность Спектрам действовать автономно. Больше успеем за короткое время».        Адамс              Первая точка. Заметная такая. Трудно не заметить небоскрёб в полторы сотни этажей. К тому же - пустой. И - полностью готовый к заселению. Повторному, или какому там по счёту?! Явно не первому. Хотя торопиться с этим отрядовцы не хотели, как понимал главный инженер фрегата «Нормандия», категорически.       Адамс негодовал. Старался, конечно, особо голос не повышать и не проявлять негодование вовне, но…       Не этого он ждал. Совсем не этого. Да, план-программу полёта по «точкам» он видел – РЭБовцы и Шепард постарались. Гаррус Вакариан – подтвердил.       Но одно дело – снимки и видеоролики, плюс тексты с характеристиками. А другое дело – реальный небоскрёб почти под двести этажей. При облёте по спирали высота этой «спички» не впечатляет. А вот с земли – очень даже внушает.       Высоченный – шлем норовит свалиться, когда голову запрокидываешь, пытаясь взглянуть куда-нибудь повыше второго десятка этажей. И это – в нескольких сотнях метров от знаменитой цитадельской «спицы»! Да, именно «спицы»! Потому что иначе придётся это строение, а не небоскрёб именовать «спичкой». Хотя чаще её называют «Иглой».       Нет, на вершине этого небоскрёба, насколько мог сейчас судить главный инженер фрегата «Нормандия», никакой «головки», тем более – серной – не было. Но…       Недовольство можно не скрывать. Адамс видел, насколько неодобрительно смотрит на это сооружение отошедший от командира группы высадки к скамейке Аленко. Офицер-биотик при случае может и взлететь на тридцатый этаж, причём с места. Но - не нравится ему, вероятнее всего, другое. То, что этот небоскрёб – один единственный корпус.       Да, вокруг «строения» небольшой «парк» есть. В полквартала размером. Требования строительных норм и правил - соблюдены. Частично. Как и требования фрегатовцев. Частично, вот в чём проблема. Не первая и не последняя. Одна из многих.       По цитадельским стандартам – всё в порядке. Коммуникации - подключены и работоспособны. Сам небоскрёб - не простоял и двух сотен лет. Банально как звучит – почти две сотни этажей не простояли и двух сотен лет. Ничего, и не такие «сочетания» слышали.       Но почему он пуст? Что такое могло произойти, если две сотни этажей оказались вдруг невостребованы? И где - на весьма плотно заселённой Цитадели?! Да, можно поверить в то, что на это повлияла ситуация, сложившаяся на Иден-Прайме и связанная с появлением Жнеца. Но где Иден-Прайм, и где – Цитадель. Разница всё же. Хотя космические расстояния могут быть такими условными…       Ох, не зря, не зря местные власти сунули это «строение» на первое место в достаточно объёмном списке «точек».       Вид, конечно, этажа этак с десятого – более чем впечатляющий: Кольцо Цитадели - во всей своей красе. Но кто, скажите, из разумных органиков, занятых выполнением своих служебных обязанностей, имеет возможность надолго отвлечься от выполнения работы, чтобы посмотреть в окно и насладиться этим видом? Да никто. Почти.       Экраны? Да, изображение Кольца весьма разнообразит интерьер. Тем более что не со всех сторон вид на Кольцо максимально, так сказать, полон.              Ещё раз оглядевшись по сторонам, отметив некоторое возросшее оживление в рядах журналистов и корреспондентов, стоящих вплотную к ограде парка, Адамс сделал хорошо заметный короткий жест и первым вошёл в портал.       Хоть и первый этаж здесь небольшой, но отсмотреть надо не только его. Впечатления, чувства и эмоции – одно, а документы и образцы – это совершенно другое. Сейчас надо именно то, что убедит чиновников – отказ от использования фрегатовцами этой «спички» не носит характер «хотелки».       Сколько ни формулируй чётко требования – хоть письменно, хоть устно, оппоненты – в данном случае – разумные органики из числа чиновников местной станционной власти - имеют возможность предельно исказить их восприятие в попытке протолкнуть вперёд свои собственные, можно сказать, местные интересы.       Есть небоскрёб – его надо заселить. И - начать использовать. Да, этажей в нём больше ста, всё вроде по-минимуму и нормально, но… Куда, спрашивается, такую высотку для небольшой группы сотрудников Офиса фрегата? Пока – небольшой. И в связи с войной вряд ли эта группа резко и сразу увеличится в своей численности.       Но чиновникам очень хочется избежать необходимости продолжать разбираться с этим строением. Да, они читали и знают: фрегатовцы попросили предоставить им не одно единственное строение, а целый комплекс зданий. Но ведь всегда можно сделать вид, что чего-то не увидели, чего-то не поняли. Даже если документы читали десятки клерков…       Глупо, противоестественно, но – работает. И вовлекает десятки разумных органиков в ненужные «игры». В которых довольно часто побеждают знающие многие неявные тонкости чиновники.              Эсбецешники, покинув салон приземлившегося на окраине парка ещё одного служебного «пассажирника», образовали редкую цепочку, сдерживая энтузиазм журналистов и корреспондентов.       Парк, как отметил Адамс – и не только он - наполнился гомоном рыцарей пера и клавиатуры. Дроны разлетались – спасения не было от них никакого.       И такое оживление – на первой «точке». А что будет потом, на следующих «точках»?       Адамсу казалось, что будет только хуже. Хорошо, что кроме нескольких наиболее известных журналистов и корреспондентов в периметр принебоскрёбного парка никого из цитадельцев не пропустили – парные патрули СБЦ перекрыли входы.       Ясно, что любопытствующие полезут, если захотят, и через ограду, но пока, судя по докладам эсбецешников, таких активистов обнаружено не было.       Пройдёт несколько десятков минут – и появятся. Обязательно появятся.       Не здесь, так на следующих «точках».              Шепард посматривает на главного инженера, идущего к порталу главного входа в «спичку». Вопросительно. Сам не проявляет никаких эмоций: ни положительных, ни отрицательных. Оставляет решение за профессионалами. И за специалистами.       Этот небоскрёб в любом другом случае – прекрасное приобретение. И стремление местных властей окончательно решить судьбу этого строения - вполне понятно. И - предсказуемо.              Явик – молчит. Значит особых сложностей с этой «иглой» нет. Только… Ясно же, что в случае обстрела и невозможности – или неспособности – Цитадели закапсулироваться, этот небоскрёб может стать приоритетной жертвой прицельного огня со множества бортов кораблей флотов Жнецов и их приспешников. А если он попадёт под такой огонь – разрушения будут весьма значительны. Ведь строился этот небоскрёб-«игла» в расчёте на эксплуатацию исключительно в мирное время.              Адамс знал, что на Земле – и не только на Земле – были известны так называемые «небоскрёбы военного времени». Там всё было предусмотрено для того, чтобы здание могло выстоять под массированными обстрелами. И - во многих других острых ситуациях. Но эта «спичка»… Нет, она определённо строилась как «небоскрёб мирного времени». И она в этом районе – не одна. На этом лепестке Цитадели – не одна. Пусть и поодаль есть и другие небоскрёбы.              Вздохнув, Адамс переступил порог портала и, сделав несколько шагов по вестибюлю-холлу, пролистал на малом экране своего наручного инструментрона кадры, присланные чиновниками Цитадели.       Эта «спичка», рядом – пустой небоскрёб пошире. Ещё поодаль – комплекс из двух небоскрёбов, стоящих очень даже рядом. Близко друг от друга. Да, они, эти небоскрёбы-близнецы пониже «спички». Ненамного, но ниже. А у этой «иглы» наверху – непонятный оголовок. Как будто дополнительная, наспех спроектированная и торопливо присоединённая секция.       Общий вид - сохранён, разница в оформлении не ощущается отчётливо и сильно, но… Стоит эта секция, как успел понять и увидеть Адамс – и не он один - на тонких колоннах. Коммуникации почти все – можно считать, «сверху». Непорядок для военного времени эксплуатации – слишком очевидный.       Нельзя сказать, что небоскрёбы на Цитадели не пользуются спросом. Пользуются. Достаточно значительным и постоянным. А местным властям надо, чтобы небоскрёбы были заняты. И желательно - полностью. Только содержать такую «иглу» – даже по цитадельским стандартам – очень и очень дорогое удовольствие.       Местные власти не скрывали своего желания сбыть с рук хотя бы один такой неликвид. Из пяти почти однотипных предложенных. Три – здесь, два - на другом лепестке. Хорошо, что остальные «варианты» - гораздо меньшей этажности.              Есть тут поблизости одиночный небоскрёб с более широким «основанием». Такой вполне может, как знал Адамс, выстоять и под орудийным обстрелом. Далеко не всегда небоскрёбы в военное время рушились просто и быстро. Они изначально проектировались с расчётом на то, чтобы выдерживать большие нагрузки.       Не только основание – площадь каждого этажа у этого второго небоскрёба в два, в три раза больше, чем площадь аналогичного этажа в отсматриваемой «игле». Итого – эта «спичка», плюс - комплекс из двух рядом стоящих небоскрёбов - меньших по высоте и плюс одна широкофундаментная высотка. На этом лепестке – это все заявленные чиновниками «точки».              Техники уже разошлись по вестибюлю-холлу, прошли в смежные помещения. Занялись сбором образцов и съёмкой, а также сканированием стен и коммуникаций. Заинтересовались лифтами, вызвали кабины – и грузовую и пассажирскую. Пусть соберут побольше данных – меньше у чиновников будет возможностей возразить.       Негусто. Все три комплекса – а как их ещё называть, если это фактически мини-города? – пустые. Даже для широкофундаментной высотки достаточно арендаторов – не говоря уже о владельцах – не нашлось по какой-то причине. Дорого, да и… Как-то по-другому оцениваешь перспективы своих вложений, узнав о неких, переставших быть легендами, Жнецах.              Адамс, обойдя все помещения первого этажа, убедился в своих худших предположениях, которые теперь были подтверждены документально. Техники собрали образцы, засняли наиболее интересные места на видео, сделали немало трёхмерных и двумерных снимков. Будет что показать чиновникам, которые, несомненно, поднимут вой по поводу отказа фрегатовцев даже арендовать такую громадину. Понимают же чиновники, что экипажа для небольшого фрегата такой небоскрёб – более чем избыточен. Понимают, но очень желают добиться своей цели.       Ещё раз обойдя все помещения первого этажа, главный инженер фрегата подождал, пока свою работу закончат техники и коротким жестом попросил всех фрегатовцев покинуть этаж.              Выйдя из портала, Адамс отошёл к нескольким бетонным лавочкам – во всяком случае, такое назначение небольших конструкций буквально напрашивалось. Остановился и раскрыл инструментрон, развернул средний экран. Просмотрел собранные данные, часть переслал Аленко и Шепарду. Пусть у них будут копии, мало ли что.              Чиновник Совета вёл себя спокойно, мешать работе фрегатовцев не пытался, да и задавать вопросы не торопился.       Адамс, направившись к Шепарду по неширокой дорожке, подумал, что сопровождающий ждёт более удобного момента. Не может же он не понимать, что первая точка маршрута – не место для того, чтобы сразу очень существенно испортить взаимоотношения с фрегатовцами.       Хотя для него, как служащего Совета Цитадели члены экипажа военного земного фрегата – слишком незначительный уровень.       Возможно, что и незначительный, но не могут же чиновники Совета не знать, насколько сильно изменился Шепард. Капитан один стоит нескольких десятков высокопрофессиональных воинов, а может быть – и нескольких сотен. И пока Шепард рядом – этот салар не рискнёт раскрыть рот. Или сделать чего другое, столь же возмутительное с точки зрения нормандовцев.       Для Совета Шепард – во многом неизвестная, а потому – опасная величина. Поэтому салар будет медлить. Не самоубийца же он.              Подойдя к старпому, Адамс отрицательно помотал головой. Для Шепарда это оказалось достаточно. Грегори понял, что капитан уже успел ознакомиться с пересланными материалами. Несколько минут – и к главному инженеру подходят его коллеги-техники.              Взглянув на малый экран, где светилась план-схема района размещения ближайших «точек», Шепард увидел россыпь значков по верхнему краю одного из окон – таким нехитрым и эффективным образом фрегатовцы, входившие в группу высадки, высказались по поводу дальнейшего осмотра «точек». Большинством голосов было решено осмотреть сначала братьев-близнецов – два небоскрёба меньшей высотности, чем «спичка», тем более что оба «братца» размещались в считаных сотнях метров от осмотренной высотки – можно было пешком пройти. Да и парк там был больших размеров – можно будет без помех ознакомиться с внутренним убранством обеих высоток.       Подошедший Гаррус выслушал Шепарда, согласно кивнул и вернулся к пассажирнику. Теперь транспорт будет ждать группу высадки в парке, где размещались эти близнецы-высотки.       Поймав красноречивый взгляд старпома, фрегатовцы собрались в компактную группу. Шепард, Аленко и Дженкинс встали так, чтобы в любой части группы был хотя бы один офицер.        Группа высадки. Пешком к башням-близнецам              Салар-чиновник немного оживился, но поняв, что группа высадки намеревается пешком пройтись до следующей «точки», сник.       Аленко, взглянувший на сопровождающего «рогатика», на офицерском конференцканале высказался в том смысле, что саларианец-чиновник не желает идти пешком и подвергать себя опасности быть проинтервьюированным не только корреспондентами и журналистами, но и обычными жителями Цитадели. Благодаря Экстранету и Интранету обитатели Станции знали всех чиновников в лицо и по анкетным данным, так что скрыться от общественности «слугам народа» было проблематично.       - Салар пусть будет с краю, – сказал Аленко, видя, что Шепард не препятствует проявлению инициативы. – Нечего его в середину пропускать.       - Сделано. – Дженкинс обменялся красноречивыми взглядами со своими полисменами-десантниками. Те взяли над чиновником Совета ненавязчивое, но явное и ощутимое шефство.       - Вот так и идём, – сказал Кайден, оглянувшись и окинув взглядом «спичку». – Хорошая башенка, жаль – большая и очень, очень вместительная. Долго набивать добром придётся. А времени на полную набивку может и не хватить. Потому – посмотрим «братцев», а там – «широкофундаментку». Дальше, думаю, будет интереснее.              Группа высадки вышла на аллею, ведущую к одному из центральных выходов из принебоскрёбного парка.              Внутри периметра рекламных щитов с яркой подсветкой было немного – и десятка не набиралось. Чем ближе к ограде, тем ярче и навязчивее становилась радуга мерцаний. Если реклама и двигатель торговли, то здесь этот двигатель грозил выселить за пределы «корпуса» пассажиров: не было ни одного удобного места, которое бы не занял рекламный щит.              Ожидавшие фрегатовцев возле портала журналисты и корреспонденты оживились, подошли поближе. Дроны, казалось, закрыли всё небо – настолько близко друг от друга располагались летающие машины, оснащённые видеокамерами, софитами и микрофонами. Некоторые журналисты прямо с места события вели прямые репортажи.       Шепард прислушался к словам рыцарей пера и клавиатур: ничего особенного, обычная журналистская скороговорка – текстовка. Автоматика отфильтрует ненужные шумы, очистит звук голоса каждого журналиста, и зритель со слушателем получат качественный синхрон – картинку и озвучивание.       По плану, который светился на малом экране капитанского инструментрона, выходило, что надо было повернуть направо, пройти несколько десятков метров, затем повернуть налево и здесь придётся пройти уже в несколько раз большее расстояние.              К группе, окружённой журналистами и корреспондентами, другие обитатели и гости Станции проявляли весьма сдержанный интерес. Хотя о прибытии «Нормандии», конечно же, уже знали.       Нормально. Сейчас не нужны пресс-конференции, не нужны толпы «интересующихся» и зевак. Надо отсматривать этих «братцев», а там – отсмотреть третью высотку, более широкофундаментную – и можно будет перелетать в другой район.       Там, если верить предоставленной местными властями информации, были варианты более приемлемые для фрегатовцев, а значит, именно там и придётся задержаться на более долгий срок и отсматривать каждый вариант очень внимательно.              Адамс, улучив момент, когда салар-чиновник отвлёкся, подошёл поближе к капитану, включил свой аудиоканал:       - Капитан, мы повернули направо. Если бы мы повернули налево, – Грегори махнул рукой так, чтобы ни журналисты, ни чиновник Совета не поняли, куда именно он указал, - то там есть двадцатиэтажный небольшой корпус. Это строение весьма подходит нам, капитан. Есть подобные строения на других лепестках в районах других «точек», – добавил главный инженер.       Шепард потратил несколько минут, просмотрев на малом экране своего наручного инструментрона данные, собранные РЭБовцами на этот корпус.       Адамс прав, если на следующих точках будут такие корпуса – они наилучшим образом подходят для нужд Офиса фрегата. Небольшие, маловысотные, потолки достаточно высокие, само здание крепкое, без излишеств и изысков, а значит простоит долго. Стены явно не бутафорские, вполне могут выдержать и обстрел – не только, кстати, из лёгкого стрелкового оружия.       Так что… Надо повнимательнее присмотреться к «точкам», которые располагают такими корпусами. Можно было, конечно, приняться за перелопачивание доступной информации прямо сейчас, но…       - Согласен, Грегори. Будем искать такие корпуса. Если в расположении «точек» они есть – будем решать. Это – плюс, определённо, – сказал Шепард.       Удовлетворённый главный инженер приотстал.              Посмотрев на идущих рядом журналистов и корреспондентов, Шепард отметил, что рыцарям пера и клавиатур нравится неспешность действий фрегатовцев. На ходу трудно сделать «прямое включение», да вроде бы и незачем – ничего необычного не происходит: идёт себе группа людей и один салар, которого земляне старательно не пускают в середину своего тесного сообщества.       Мыкается чиновник, то слева зайдёт, то справа, но всё равно внутрь группы ему хода нет.       Не нравится такое салару, неуютно чувствует себя этот «рогатик» в столь опасной для него близости к простым – и не очень простым – цитадельцам и гостям Станции. Но это – его личные проблемы. Сумел не зарекомендовать себя подлинным слугой народа – пусть получает «возвратку» по полной схеме.              Дроны сопровождают группу высадки, летят на небольшой высоте, на бреющий полёт не переходят. Пятна света от «зенитных» и «заливающих» прожекторов меняются, перекрещиваются – потом автоматика видеомонтажных станций «отловит» разницу, уравновесит и упорядочит. Пересвета и излишней тени вроде бы не должно быть – неумехи на Цитадель работать не могут устроиться уже достаточно давно.       Микрофоны – только на «журавлях» и «удочках», а также - на самих дронах. Здесь уже работа звукомонтажных станций и их операторов с соответствующим программным обеспечением. Пока что, насколько помнил старпом, на качество звука никто из цитадельцев особо активно не жаловался.       Накамерный свет у рыцарей пера и клавиатур тоже в чести – не доверяют всё автоматике дронов, хотят рулить процессом и результатом сами. Ассистенты тащат дополнительные ручные осветители. Тени особой вокруг уже давно нет, да и на Цитадели, где день и ночь – весьма относительные понятия, не важно, темно или светло «на улице».              Если бы фрегатовцы куда-то торопились, например, захотели бы сократить время перехода между первой и третьей точками – второй чиновники обозначили широкофундаментный небоскрёб, то журналистам и корреспондентам пришлось бы очень несладко – бежать рядом и держать лица, а также фигуры людей и саларианца в фокусе. Тут одного совершенства автоматики может оказаться мало. Нужна будет ручная подстройка, а ведь улица-то не пустынная – и разнорасовые разумные снуют по тротуару в обоих направлениях. Хорошо, что здесь ещё дождей и снегопадов не бывает, как на планетах, а то бы вообще некомфортно было. Группа высадки и так заняла две «полосы» из четырёх возможных, но цитадельцы отнеслись к этому факту весьма спокойно. Видимо на Станции и не такие «нашествия» бывали.              Старпом видел, что нормандовцы – не все сразу, конечно, внимательно разглядывают громады башен – близнецов. Рядом с ними чуть поодаль – такие же «рослые» высотки, но те поуже будут, а эти - и широкие и глубокие. Но – две. Этажей примерно сто десять. У «спички» побольше этажей, к тому же здесь, у близнецов, как отметил Шепард, тоже присутствовали надстройки. То ли архитектурное решение изначально было таким, то ли это было поздним решением, вызванным необходимостью вместить побольше офисов или жилищ – сейчас в этом копаться не хотелось.       Шепард отметил, что Адамс собрал вокруг себя техников и по шифрованному аудиоканалу оживлённо обсуждает с ними особенности двух высоток.       Колеблются технические кудесники, окончательное решение озвучивать пока не хотят. Выглядят эти высотки очень даже привлекательно. Ясно, что заполнить персоналом и техникой даже одну такую громадину экипаж фрегата сейчас не сможет – мало ресурсов доступно. Но на перспективу… Почему бы и нет?              - Командир, – на аудиоканал вышел лейтенант Аленко. - РЭБовцы подтвердили: был момент в истории Цитадели, когда имела место «волна перенаселённости». Тогда к имеющимся небоскрёбам массово пристраивали такие вот дополнения. Пересылаю полученные с фрегата материалы.       Открыв малый экран наручного инструментрона, старпом углубился в изучение полученных данных.       Интересно. Очень интересно. Особенно – в свете возможного, куда уж деваться-то – паломничества на Цитадель из менее защищённых и оборудованных колоний, которые, вне всяких сомнений, окажутся под ударом, если Жнецы организуют одновременное наступление на большинство обитаемых миров. Это сейчас можно планировать и рассчитывать на некую гибридную, проще говоря – «ползучую», постепенную войну, которая вроде бы есть, но визуально её не везде можно увидеть и не везде можно почувствовать. А тогда, когда эта война перейдёт в «горячую» фазу – тогда со многих колоний уйдут сотни перегруженных кораблей – не только пассажирских, но и грузовых.       Уйдут куда? Правильно, к Цитадели. Или, например, к «Омеге». И тогда тоже придётся думать над тем, как размещать беженцев. Не в Доках, не на Причалах, а здесь, в этих пустых – пока что – высотках. Надо бы обсудить этот вопрос с местными чиновниками, но – позднее. А сейчас надо отсмотреть этих братцев-небоскрёбов.              Хорошие корпуса, не очень высокие и не очень узкие. Фундаменты нормальные – Адамс уже проверил, оценил и дал своё предварительное «добро». Значит, он и его техники просмотрят не только первые этажи. Проедутся на лифтах – и грузовых, и легковых, пройдутся по лестницам – и не только по пожарно-эвакуационным. В общем – просмотрят достаточно плотно.       Пока можно маневрировать, впереди ещё восемь точек минимум. Надо заканчивать с этим «лепестком», небоскрёбы пусть останутся в резерве для беженцев. Если в них будут размещены – пока что – какие-нибудь офисы или службы – их можно будет попросить эвакуироваться, если надо будет принять большие коллективы беженцев. А в том, что такие коллективы на Станцию прибудут – у Шепарда сомнений не было.       Синхрон – аудио из множества информканалов - следящие программы старпомовского инструментрона отслеживали качественно. Переводили в текстовый вид озвучку и давали в виде цитат, абзацирований и бегущих строк в отдельном окне на экране старпомовского инструментрона. Пока фрегатовцы шли до поворота – старпом успел кое-что прочесть.       Времени на обдумывание было предостаточно – надо было подождать на перекрёстке, пропустить потоки колёсных машин – автоматика «светофоров» работала в обычном режиме, ради прибывших нормандовцев программу менять не стали.       Ясно, что к фрегатовцам интерес несколько возрос – сработали прямые новостные включения. А также множество роликов, вышедших в Интранете Станции и в Экстранете под маркой «без комментариев».              - Командир. – Дженкинс дождался, пока основная группа фрегатовцев достигнет разделительной полосы и остановится на островке безопасности. – Может, попросим цитадельцев умерить своё стремление запечатлеть нас?       - Позднее, – ответил Шепард, но мысль, озвученная капралом, его заинтересовала.       И в самом деле, может, следует озаботиться принятием какого-нибудь нормативного акта местного значения, которое бы запрещало – не только журналистам и корреспондентам, но и всем остальным цитадельцам и гостям Станции нацеливать на фрегатовцев съёмочную аппаратуру?       Работать ведь не дадут – рыцари пера и клавиатуры такое рвение в постоянном режиме проявлять заведомо не будут. Отснимут необходимый материал и уважительно попрощаются. Пришлют на согласование и редактуру чистовые варианты записей – это если для аналитических или еженедельных передач на самых разных информационных каналах. А обычные разумные – они ведь не успокоятся.       Потерпеть, конечно, можно, но ведь нельзя превращать персонал Офиса в объект для бесплатных развлечений. Надо создавать сразу рабочую обстановку. И – соответствующее отношение со стороны посторонних. Иначе вся работа встанет и придётся тратить время и силы на бесконечные согласования.       Учитывая, что впереди – начало работ по ротации населения Цитадели, придётся признать, что без такого запрета обойтись будет и в самом деле трудно. Прежним жителям Цитадели надо будет пояснить причину такого запрета, а потом – регулярно пояснять это новым поселенцам Станции. Таких поселенцев будет немало, значит запрет должен стать постоянно действующим, а со временем, когда будет введено чрезвычайное, военное и осадное положение – приобрести статус закона в масштабах всей Станции.              Две высотки. Рядом стоящие. Одного размера и одного проекта. Неизвестно, что заставило архитекторов поставить рядом два одинаковых здания, но – что есть, то есть. Классическое для Цитадели небольшое расширение околофундаментной части – первые пятнадцать этажей. Их можно занять под оперативные службы, гаражи для колёсного и летающего транспорта. А дальше – лаборатории, жилые помещения, хранилища, склады. Много всего можно разместить в таких высотках, тем более – практически одинаковых.       Вариант - получше, чем «спичка». Но - всё равно, такой объём помещений сразу заполнить – не получится. Даже если поверить в бескорыстность местных чиновников – сейчас многие этажи и уровни останутся незадействованными, а это – расходы.       Инженер Адамс продолжает обсуждать с техниками варианты использования обеих высоток и пока что технические кудесники не пришли к единому мнению.       Парк высоток уже рядом. Дежурное освещение – отсюда, с удаления в несколько сотен метров видно – в зданиях включено, так что строения не выглядят совсем уж брошенными и покинутыми. Но – много места, слишком много. А верить в бескорыстность местных чиновников нельзя. Они будут брать плату за простаивающие без нагрузки метры. Будут. Люди ещё не настолько сильны среди полутора десятков других рас разумных органиков, чтобы рассчитывать на льготы, предусматривающие бесплатность пользования такими площадями.              Альянс, как доложили недавно РЭБовцы, пребывает до сих пор в шоке от случившегося на Иден-Прайме. А теперь ещё и Цитадель, с Советом которой у Альянса и без того сложные, запутанные и натянутые как струны взаимоотношения. Плюс к этому – попытка обстрела и задержания военного боевого фрегата. Не было дополнительных проблем? Вот они – получите, распишитесь.       Куда деваться альянсовцам – получили, расписались. И теперь думают, как согласовывать процедуры и протоколы, которые оказались где-то малы, где-то совсем не пригодны для должного разруливания проблем и вопросов.              Фрегатовцы внимательно осматривают «башни-близнецы». Нравятся им эти высотки. Можно бы и зарезервировать, но торопиться - не будем. Если на других «точках» есть такие приличные корпуса малой этажности – лучше иметь в резерве такие варианты. А эти высотки… Нет, не сможет сейчас научная группа, в которой, кстати, не будет ни одного фрегатовца, заполнить грузами, аппаратурой, машинами и персоналом все эти этажи. Тут их под две сотни наберётся, если суммарно.       Андерсон в недавно пришедшем кратком текстовом сообщении указал, что пока надо ориентироваться максимум на пятьдесят этажей. Идея с малоэтажным корпусом командиру фрегата пришлась по душе – он этого и не думал скрывать от старпома. Так что на других «точках» придётся отсмотреть такие корпуса повнимательнее.              Салар свыкся с тем, что спасать от повышенного внимания со стороны цитадельцев фрегатовцы его не будут. Шагает рядом с Дженкинсом, приняв как данность, что лучше быть поблизости от какого-никакого, но всё же офицера, а не жаться к рядовому фрегатовцу              Корреспонденты и журналисты не наглели, только сопровождали. К мельтешению дронов и их осветителям фрегатовцы привыкли, воспринимали как фон и не обращали особого внимания.       Нормандовцы постепенно осваивались на Цитадели. Смотрели не только на высотки, до которых было не так и далеко, но и на рекламные плакаты, вывески небольших магазинов и крупных торговых центров.       «Хорошо бы побыстрее где-нибудь разместиться – надолго, – подумал Шепард. - Тогда, через несколько часов может и появится время для того, чтобы неспешно пройтись по Цитадели. Прогуляться, посмотреть, где поблизости будут такие же небольшие разнопрофильные магазины, да и торговые центры с их огромным ассортиментом и вполне приемлемыми ценами тоже не будут лишними в качестве возможных мест будущих одиночных и коллективных паломничеств. О кафе, ресторанах, закусочных тоже нельзя забывать».              - Капитан. – Гаррус соскочил с подножки подошедшего к тротуару «пассажирника». – Я распорядился машину направить в парк при «близнецах». Если потребуется – инженер с техниками смогут слетать на крыши.       - Хорошо. – Шепард проводил взглядом мерцнувший «поворотниками» спецфлайер, ушедший вперёд и свернувший в первый же транспортный портал. – А отсмотреть общий вид?       - И это – тоже, – подтвердил Вакариан-младший.              Появление рядом с фрегатовцами нового персонажа не прошло незамеченным для рыцарей пера и клавиатуры. На световые пятна от прожекторов дронов, накрывшие форменный скафандр, Гаррус особого внимания не обратил, равно как и на повышение внимания со стороны пеших журналистов и корреспондентов. Те, опознав следователя, быстро угомонились и в дальнейшем не мешали ему спокойно общаться с фрегатовцами.              Портал входа в привысоточный парк появился быстро – Шепард порадовался, что коллеги добрались до «точки» без проблем.       Журналисты и корреспонденты привычно остались за оградой. В парк вошли только фрегатовцы и Гаррус с чиновником-саларианцем.       «Хорошо, что в этом утомительном отсматривании не принимают участие турианцы-Спектры и Явик, – подумал Шепард, идя по аллее к площадке у входного портала в «левую», если смотреть с главной улицы, высотку-близнеца. - Также хорошо, что флайер-пассажирник уже здесь, значит, до второй в плане «точки» сможем без проблем слетать. Отсюда, - капитан привычно восстановил в памяти карту района, - довольно далековато до этой высотки будет. Так что пешком – много времени уйдёт, а полётом – в самый раз».              Адамс с техниками ускорили шаги и направились к порталу. Их сопровождал капрал Дженкинс с двумя полисменами-десантниками. Скафандровые осветители у всех были активированы, но пока сила лучей была выставлена на минимальный уровень – вокруг было достаточно светло.       В парке работали фонари – как мачтовые, так и установленные на невысоких столбиках рядом с бетонными «лавочками». У входного портала осветители были встроены, как отметил старпом, даже в плитки площадки-накопителя. Темноты – полной – не было. И это – радовало фрегатовцев.              Пустая высотка воспринималась уже спокойно: правду говорят, что человек ко всему способен привыкнуть. Не сразу, не просто, не быстро, но – привыкнет. Так что фрегатовцы распределились по площадке у входного портала, расселись по лавочкам и стали оглядываться по сторонам и просматривать файлы, пришедшие на инструментроны.       Составлять компанию техническим кудесникам никто не спешил – профессионализму коллег доверяли и перепроверять не стремились.              Торопиться некуда: вокруг общий парк, в нескольких сотнях метров – вторая высотка. Туда пока никто из фрегатовцев не пошёл – приняли решение отсмотреть здания последовательно.       «Две высотки, одинаковые, подумал старпом. - Бывает и такое. Ничего особенного. Отсмотрим и дальше полетим на вторую «точку». Эта, если следовать плану маршрута – третья. Небольшое изменение. Вполне обычное».        Саманта Трейнор. Журналистская работа              Происшедшее возле Следственной Части Штаба СБЦ несколько охладило пыл журналистов и корреспондентов. Никто, конечно же, не отступил – всем нужна была новая, свежая информация. Потому следом за уходившим к первой «точке» пассажирником направились почти все флайеры и колёсные транспорты рыцарей пера и клавиатуры. Попутно снимали полёт спецфлайера, окружающие пейзажи и ландшафты. Кто знает, что может пригодиться впоследствии?       Данных было накоплено уже очень много – Саманта это чувствовала. А со временем – будет накоплено ещё больше. В несколько раз, на несколько порядков больше. Значит, и обрабатывать эти данные будет интереснее, ценнее и важнее.       Нормандовцы пользуются защитой, предоставленной им СБЦ, но и сами защищаются. Скафандры держат полностью закрытыми, общаются по шифрованным каналам – журналистские «перехватчики» в который уже раз оказываются бессильными.       Да, члены группы высадки – военнослужащие, а военное шифрование всегда сильнее того, что доступно гражданским-штатским. Даже принадлежность к Альянсу не помогла Трейнор получить доступ к шифрованным аудиоканалам. Техники и инженеры с программистами расписались в своём бессилии. Оставалось накапливать данные.       Хотя… Много ли можно накопить информации, если видишь только сигару спецфлайера, мерно помаргивающую «люстрой» и следующую к своей цели вне любых маршрутов и потоков. Для журналистских и корреспондентских машин такой уровень свободы по понятным причинам был недостижим.       Саманте пришлось по полной программе задействовать дронов и научиться использовать максимальные возможности телеобъектива на ручной камере. Осветители? Какие там осветители – расстояние между машинами часто увеличивалось до нескольких сотен метров и никакая оптика – хоть стандартная, хоть нестандартная, не могла похвастаться тем, что даёт максимально приемлемую картинку.       Стёкла иллюминаторов спецфлайера были не только затемнены, но ещё и тонированы едва ли не полностью, а иногда Саманте казалось, что там и поляризация присутствует какая-то «негражданская». Наверное, фрегатовцы постарались, установили кое-что из своих разработок. Тех самых штучек, которые очень затрудняют работу журналистов и корреспондентов.              Вряд ли саларианец-чиновник смог узнать и понять больше. Да, он сидит в салоне спецфлайера, но на этом все его преимущества заканчиваются. Для него фрегатовцы, затянутые в закрытые наглухо скафандры – как бездушные манекены. Невозможно понять, о чём они говорят – если говорят вообще. Невозможно понять их планы и намерения – они обходятся минимумом жестов и предпочитают общаться только по сверхзашифрованным каналам.       Может быть, у саларианца и есть какие-нибудь шпионские штучки – «рогатики» их обожают. Но в этот раз, видимо, салару крупно не повезло – он столкнулся мало того, что с военной группой высадки, да ещё и с коллективом, который поддерживают одновременно два не самых слабых турианца–Спектра и протеанин, который один стоит несколько миллиардов нынешних разумных органиков, если мерить по возможностям и способностям, часть из которых, этот жукообразный уже задействовал – так или иначе.              Саларианец-чиновник, как чувствовала Трейнор, страдает. Ему практически не о чем докладывать своим работодателям. Да, он сидит в нескольких метрах от Шепарда, от других его коллег. Он был свидетелем того, что капрал Дженкинс с коллегами выполнили задачу по передаче в руки охраны КПЗ отстранённого от должности бывшего снабженца-фрегатовца. Он видел, как улетели на разъездном флайере в Офис Корпуса два турианца-Спектра.       И что? Это же видели и другие разумные органики, в том числе журналисты и корреспонденты. О чём особенном он сможет доложить-то? Фрегатовцы – не глупцы, они приняли все меры для того, чтобы оставить соглядатая – вольного или невольного – в полнейшем неведении. Даже то, что фрегатовцы видят на экранах своих наручных инструментронов, для салара - остаётся тайной.       Члены группы высадки, как понимала Трейнор, настороже. Они ждут пакости или глупости от саларианца-чиновника. Готовятся пресечь любое поползновение соглядатая. Да, это напрягает, заставляет немного нервничать. Но лучше заранее подготовиться к неприятностям, что, собственно, фрегатовцы, оказавшиеся на Цитадели, и делают.        Келли Чамберс. Журналистская работа              Келли Чамберс происшедшее у здания Следственной Части Штаба СБЦ не удивило. В конце концов, чего-то подобного следовало ожидать. Журналисты - и тем более корреспонденты – народ нахрапистый, привыкший пролезать в малейшую щель. В этот раз странным разве что была подозрительная, едва ли не всеобщая пассивность рыцарей пера и клавиатуры.       Рискнула одна журналистка, выдвинулась вперёд. И получила по полной программе. Дрон – полумёртвый, о записи и говорить-то смешно – нету на носителях никакой информации. Нету!       Да и сама журналистка получила неслабо. Головой мотала долго, и приходила в себя очень даже не быстро. Её пример, как говорил кто-то из имперско-земных классиков, другим наука. Остальные журналисты и корреспонденты посчитали, что после такой «наглядной демонстрации» им вмешиваться нельзя – себе дороже обойдётся такое вмешательство.       А ведь их всех предупредили. Во всяком случае, подавляющее большинство тех, кто был в Городке Штаба СБЦ – предупредили. Ещё на площадке Причала предупредили. Аленко и предупредил. И в этот раз он эту Аллерс предупредил.       Двойное предупреждение – неслыханная роскошь в предвоенное время. В том, что теперь уже не мирное время, а предвоенное, Келли была уверена и даже немного убеждена. В конце концов, тезис о том, что «война никогда не кончается» ещё никто из разумных органиков – хоть в одиночку, хоть коллективно – опровергнуть не смог. Пытались, это правда, но опровергнуть – не смогли.       Теперь фрегатовцы собрались вместе и на пассажирнике под защитой СБЦ отправились по маршруту, определяемому несколькими «точками». После выходки потерявшей связь с реальностью журналистки нормандовцы ещё больше настороже и ещё менее готовы нормально взаимодействовать с рыцарями пера и клавиатуры.        Калисса Аль-Джилани. Журналистская работа              Слухи и сплетни о фрегатовцах существовали и до момента прибытия пассажирника и доставщика в периметр Городка Штаба СБЦ. Они возникали и преобразовывались во время пребывания фрегатовцев в пределах ограды и будут существовать ещё долго после того, как силуэт пассажирника с мерцающей «люстрой» растворится в мареве внутристанционного пространства.       Ничего нового: фрегатовцы выполняют свой план работы. Водворили в КПЗ бывшего сокомандника, надлежащим образом оформили его передачу под ответственность СБЦ. И теперь могут спокойно заняться облётом «точек» маршрута, искать наилучший для себя вариант для размещения Офиса своего корабля. Точнее – Офиса экипажа и команды корабля, что, конечно же, подразумевается.       Не вняли журналисты и корреспонденты предупреждению, сделанному офицером-биотиком ещё на площадке Причала. Не вняли. Потому и пострадали. Хорошо, что не все сразу, а только одна не в меру ретивая журналистка. Плюс её техника – съёмочный дрон.       С одной стороны фрегатовцы понимают, что журналисты и корреспонденты пойдут на всё, чтобы добыть новую интересную и важную информацию. Такова их работа, такова суть их профессии и специальности. А с другой стороны нелишне было бы и рыцарям пера и клавиатуры осознать, что после недвусмысленных угроз обстрела и изоляции корабля и экипажа нормандовцы церемониться с очередными возмутителями своего спокойствия не будут.       Вот и получилось так, как получилось. Хорошо, что обошлось без жертв и разрушений. Аленко был готов не только сверкнуть: Калисса – да, наверное, и не она одна – это ощутила слишком точно и определённо.        Диана Аллерс. Журналистская работа              Диана далеко не сразу пришла в себя. Удалось ведь как-то вернуться в салон, задать программу автопилоту флайера. И - забыться.       Встряска получилась слишком сильная. Неожиданно всё произошло – это да. Придётся в будущем быть осторожнее и держаться поодаль от фрегатовцев. Всё равно работы хватит – по материалам, которые были розданы всем журналистам «слухачами» выходило, что впереди у нормандовцев – достаточно долгий путь по нескольким «лепесткам». Несколько часов – это минимум. А за это время многое может произойти. Потому – многим хватит работы. И лезть вперёд теперь – незачем. Пусть другие попробуют приблизиться к фрегатовцам. Если захотят, конечно.        Адамс. Вторая точка. Башня-близнец              Адамс вошёл в портал, привычно огляделся по сторонам, выйдя в холл, отметил лестницы, пандусы, шахты лифтов – пассажирских и грузовых, двери пожарных входов и выходов.       Техники активировали свои инструментроны, разошлись в разные стороны. Что-то, конечно же, «учует» аппаратура, обработает автоматика. Но главное – впечатление и мнение разумного органика, обладающего значительным опытом.              Высотка главному инженеру нравилась. Поднявшись по пандусу на второй этаж, Адамс отметил, что конструкция хорошо продумана, состояние пандуса не внушало опасений и можно было ожидать, что лет двадцать пандус прослужит без ремонта. В условиях приближения момента вторжения Жнецов – сам Грегори считал, что это вторжение будет, скорее всего, массовым и одновременным – двадцать лет представлялись не просто большим - огромным сроком.       Обмениваясь по шифрованному конференцканалу короткими репликами с техниками, Адамс осмотрел лифты, лестницы, поинтересовался состоянием пожарных лестниц и проходов. На то, что на этажах оставались следы поспешных сборов главный инженер и его коллеги внимания не обращали: есть пространство, которое надо изучить, а остальное – не так уж и важно.       Третий, четвёртый, пятый, шестой этаж. Что-то «просматривала» автоматика с помощью локаторов, что-то видели фрегатовцы. До десятого этажа – здесь заканчивалось «утолщение» и начинались меньшие по площади этажи и уровни – группа технических кудесников добралась минут за пятьдесят.              Адамс не торопился сам и не торопил помощников – знал, что Шепард и остальные фрегатовцы подождут столько, сколько надо. Связь с ними не прерывалась, связь с бортом фрегата – РЭБовцами и командиром корабля – тоже. Можно и нужно работать быстро, спокойно, чётко и качественно.              Дженкинс с двумя полисменами-десантниками наблюдал за работой инженера и техников, но обращал больше внимания на то, как эта высотка приспособлена для обеспечения сохранности персонала и имущества в условиях станционных военных действий и обстрела с кораблей, подошедших к станции едва ли не вплотную.       Прифундаментная часть нареканий у капрала и его коллег не вызывала – здесь всё было прочно, ведь сами небоскрёбы были построены не так уж и давно – максимум пятьдесят-шестьдесят лет тому назад.       Стараясь не опережать инженера и техников, Ричард с напарниками отсматривал каждый этаж, руководствуясь заранее составленным планом, включавшим перечень простых и чётких вопросов. Видеозапись процесса «отсмотра» также велась. Автоматика умело выставляла ключевые точки, так что доклад командиру группы высадки готовился аргументированный и короткий.       Грузовые и пассажирские лифты исследовались на предмет пригодности для работы с перегрузками – ясно, что при атаках Жнецов или возникновении острых ситуаций на самой Станции одними пожарно-эвакуационными лестницами обойтись будет невозможно. Да, кабины не безразмерные, это ясно, но можно будет организовать эвакуацию и по тросам, это всё же быстрее. Да и «рукава» эвакуационные тоже пригодятся.       Проходя этаж за этажом, капрал и полисмены-десантники отмечали, где какие эвакосистемы можно будет установить, а какие – задействовать в наиболее распространённых экстренных ситуациях.       Ясно, что ни первая, ни вторая высотки местом размещения Офиса «Нормандии» не станут, поэтому и инженер с техниками, и капрал с полисменами-десантниками относились к марш-броску по этажам небоскрёба как к возможности потренироваться в самых реальных условиях. Без стрельбы, конечно.              Высотка – пустая, никаких разумных обитателей здесь нет, против неразумных обитателей выставлены достаточные заслоны – на них можно не обращать внимания, они узкоспециализированы. На план-схемах этажей они проявляются, отмечают радиусы своего действия и этого, в общем-то, достаточно.       Открывая одну за другой двери – проверять помещения тоже надо было визуально, а не только полагаться на сканеры и локаторы, фрегатовцы на ходу прикидывали, для чего могла пригодиться та или иная комната.              Рутинная проверка, зато быстрая, почти автоматическая. Инженер и техники – впереди, они заняты своими протоколами проверок. Знают, что в случае возникновения любых сложностей идущие позади капрал и полисмены-десантники окажут помощь и защитят.       Проверять каждый этаж – это больше нескольких часов надо потратить на всю высотку, поэтому проверяли избирательно – через два, через четыре, через шесть этажей. Постоянства в пропусках этажей старались избегать. С этажа на этаж переходили, конечно же, не на лифтах – пешком.       Да, утомительно, но зато никаких непроверенных объёмов – предварительную информацию – самую общую – автоматика скафандров и носимое оборудование всё равно снимали с множества датчиков.              Пара часов – и Адамс выходит на плоскую крышу. Отходит на пару-тройку шагов от портала и оглядывается по сторонам. Вышедший чуть позже – всего через несколько секунд – Дженкинс понимающе кивает и останавливается, сделав несколько шагов в сторону.       Панорама открывалась завораживающе красивая. На триста шестьдесят градусов.       Эсбецешный пассажирник, мягко приземлившийся неподалёку, Адамс и Дженкинс с коллегами встретили одобрительными возгласами. Водитель-турианец открыл салонную дверь и на крышу высотки спрыгнул Гаррус Вакариан – кому же, как не ему находиться в салоне спецтранспорта.       - Есть предложение, – активировав шифрованный аудиоканал, турианец подошёл к Адамсу и приглашающе махнул рукой Дженкинсу. – Мы вас перебрасываем на крышу соседней парной высотки, и вы проверяете строение сверху вниз.       - Я об этом думал, – не стал скрывать главный инженер. – Не возражаю. А группа?       - Они – можете сами убедиться, инженер, – сказал Вакариан-младший, - уже переходят от одной высотки к другой. Здесь - всего пара-тройка сотен метров. Если считать от одного входного портала до другого.       - Хорошо. – Адамс переговорил по офицерскому аудиоканалу с Шепардом. Разговор, что было заметно, инженера полностью удовлетворил. – Мы согласны.       - Капрал? – Гаррус повернулся к Ричарду.       - Возражений нет, офицер Вакариан, – официально ответил Дженкинс.       - Тогда – грузитесь. – Гаррус приглашающе махнул рукой.              Инженер, капрал и их коллеги не заставили себя ждать или дополнительно упрашивать – быстро разместились в салоне знакомого транспорта.       Гаррус, поднявшийся на борт последним, закрыл салонную дверь и сел на раскладное кресло. Водитель-турианец сразу же поднял машину в воздух.              Несколько минут – и вот она, крыша второй, «парной» высотки. Адамс покидает машину первым. Полёт ему понравился: не пришлось топать вниз или ехать на лифтах, а потом - идти к входному порталу второй высотки.       Следом за инженером спецфлайер покидают Дженкинс с полисменами-десантниками и техники.              Журналистские дроны и сюда забрались – на огромную по станционным меркам высоту.       - Они используют сейчас самые мощные телеобъективы, – не стал скрывать Гаррус, выглянувший из салона. – Но рассмотреть нас от периметра - не могут. По понятным причинам. А дроны позволяют это сделать спокойно и свободно. Я видел, инженер, эти летающие умники сопровождали вас и на той крыше.       - Да, – коротко подтвердил Адамс, активируя свой инструментрон. – Мы продолжим работу, следователь.       - А я – вниз, – сказал офицер СБЦ. - Пока пододвину машину поближе к ограде. Вылетаем сразу, как только…       - Как только я передам материалы капитану Шепарду, следователь, – погружённый в работу Адамс выражался кратко и официально.       - Согласен, – не стал возражать Вакариан-младший.       Турианец скрылся в салоне. Адамс и Дженкинс обошли крышу, сняли показания приборов и пошли к порталу входа в верхние технические этажи второй высотки-близнеца.              Ричард ушёл с крыши последним, проводив взглядом улетавший вниз спецфлайер. Вид на Кольцо был… прекрасен. Его, как понимал Дженкинс, невозможно было вместить ни в один, даже панорамный кадр. Для каждого разумного органика этот вид – свой, особый.       Внизу – каменные джунгли, дороги, перегруженные колёсным транспортом, многоуровневые потоки летающих машин, тротуары, заполненные разнорасовыми гостями и обитателями Станции, едва-едва соблюдающими рядность и единство направлений движения. А здесь, на высоте – свобода и спокойствие.       Цитадель – огромна. И – величественна. Должно быть в окружающем материальном реальном мире что-то такое древнее, заслуживающее определения «вечное». Цитадель – как раз то, что заслуживает именно такого определения. Она – вечна.              Движение фрегатовцев вниз мало изменило процедуру «просмотра» внутреннего убранства высотки. Сканеры, локаторы, визуальный осмотр, просмотр всех без исключения помещений на выбранном этаже – независимо от размеров и расположения. Ознакомление с лифтами, с эвакуационными лестницами, с пандусами. Проверка систем – некоторых, выборочно.              Два с половиной часа продолжался этот неторопливый спуск. Дженкинс с Адамсом и коллегами шли с этажа на этаж, изредка делая привалы. Садились прямо на пол, открывали пайковые саморазогревающиеся пакеты, ели, обменивались короткими репликами.       Говорить много не хотелось. Да, высотки впечатляли. По-хорошему впечатляли. Была бы возможность – здесь можно было бы разместить Офис «Нормандии» и прервать на этом запланированный осмотр остальных вариантов. И Дженкинс, и Адамс, и их младшие коллеги были согласны, что сейчас, на первом этапе фрегатовцы не могут принять под свою ответственность два столь больших здания. Да, удобно расположенных. Да, сравнительно новых. Да, почти целых – мелкие недостатки – не в счёт, инженерная служба фрегата вполне сможет устранить их, не особо напрягаясь.              Угроза обстрела и угроза изоляции корабля и экипажа настроила нормандовцев по отношению к цитадельцам, особенно к представителям местной власти – весьма негативно. И основания для негативизма были очень существенные. Говорили же фрегатовцы в официальных заявлениях о том, что «высотки – не предлагать»? Говорили. И писали в нескольких официальных документах. Чиновники Цитадели проигнорировали эти заявления и эти тексты. Попытались поступить по-своему. Что-ж, теперь, идя по «точкам», фрегатовцы могут сделать свой окончательный выбор. И ни первая высотка «спичка», ни эти две башни-близнеца не приглянулись, вполне ожидаемо, фрегатовцам.       Зато можно в натурных условиях изучить современные цитадельские технологии оснащения столь высотных зданий. Информация не бывает излишней – эти данные тоже пригодятся. Потом, возможно – в самое ближайшее время, когда придётся действовать в условиях чрезвычайного, военного и осадного положения. В условиях реальной войны с загалактическим врагом. Настроенным на полное уничтожение разумной органической жизни в галактике.       Десятиминутные, а иногда – пятнадцатиминутные привалы позволяли фрегатовцам отдохнуть, расслабиться. И - с новыми силами продолжить путь вниз, к выходному порталу.              Выйдя из высотки, Адамс увидел спешившего к нему Шепарда. Турианец сидел на пороге салона спецфлайера и с интересом наблюдал, как капитан и инженер обмениваются информацией:       - Была бы моя воля, командир, – Адамс не скрывал своего удовлетворения, – одна из этих красавиц-высоток нам бы очень подошла. Понимаю, что столько ресурсов у нас нет, – инженер активировал свой наручный инструментрон. – Потому – пересылаю информацию. Мы изучили кое-какое оборудование и системы, дальше будет меньше задержек при просмотре аналогов в других зданиях.       - Хорошо. – Шепард, посмотрев на экран своего инструментрона, отметил, что все файлы были получены без повреждений и потерь. – Проходите в салон, мы уже погрузились. Только вас и ждём. – Адамс шагнул к флайеру. – Каково ваше мнение – предварительно, конечно – о третьей высотке?       - По плану - второй, - устало сказал Адамс, поднимаясь в салон и садясь в кресло рядом с турианцем. – Неплохая конструкция. Полагаю, командир, вы отметили, что эти высотки однотипны – унификация, стандартизация в условиях ограниченности станционных возможностей обычны. Но эта высотка более удобно расположена, могу сказать, что повёрнута она удачно. Остальные высотки своими фундаментными частями обращены в другие стороны, – инженер активировал экран своего инструментрона и продемонстрировал старпому варианты поворотов высотки. – А эта, на мой взгляд – весьма хорошо повёрнута. Но… Сомневаюсь, что мы сможем её всю задействовать. В ней, кстати, присутствует не только верхняя вполне автономная «головка», но и средняя часть у неё достаточно автономна, – продолжал инженер. – Для мирного времени это более-менее безразлично, а для военного – критично.       - Поясните мне подробнее, Грегори. – Шепард, проверив шифровку аудиоканала, дал собеседнику понять, что согласен на временное понижение уровня официальности общения.       - Как не пояснить, поясню, – согласился глава инженерной службы фрегата. Так мы летим? – он обратил внимание на то, что Гаррус, привычно севший на раскладное кресло, только сейчас взялся за рукоятку салонной двери и начал закрывать створку. – Мы несколько часов проверяли этих близнецов…       - В график мы укладываемся, Грегори, – отметил Шепард. – Это сейчас важно, – он посмотрел, как на салонных экранах и в иллюминаторах меняются «картинки» - спецфлайер плавно и достаточно медленно набирал высоту. – Надо облететь этих братцев? – спросил старпом, указав рукой на башни-близнецы.       - Если можно, – не стал возражать Адамс. – Хочу посмотреть на стыки между частями извне. Внутри мы просмотрели их достаточно полно, а вот вовне…       - Сделано, - Гаррус переговорил с турианцем-водителем, опять обойдясь без переводчика, к чему все фрегатовцы и даже салар-чиновник отнеслись спокойно и с полным пониманием. – Сейчас сделаем несколько восьмёрок, наберём высоту и полетим к третьей высотке.       - Хорошо, – кивнул Шепард, сворачивая экран инструментрона. – Надеюсь…       - Офицер Вакариан. – Адамс обратился к Гаррусу по-прежнему официально. – Можем мы сделать посадку на крышу этой третьей высотки? Спускаться вниз – и быстрее и эффективнее.       - Можем, – турианец, не оборачиваясь, кивнул водителю-соплеменнику. Тот едва заметно кивнул в ответ. – Сделаем.       - Хорошо. – Адамс раскрыл средний экран инструментрона и пересел на задние сиденья в глубину салона пассажирника.       Через несколько секунд к своему шефу присоединились техники и в специальном аудиоканале послышались аббревиатуры, труднопроизносимые и малопонятные технические термины и численные показатели с разной разрядностью.              Флайер, повинуясь опытному водителю, послушно сделал несколько «восьмёрок», вокруг обеих башен-близнецов. Затем внизу мелькнули крыши и машина, чуть качнувшись – воздушные потоки, идущие от Кольца к краям лепестков, иногда были достаточно непредсказуемы – направилась по широкой дуге к третьей высотке.       Справа высилась, потрясая своими размерами и прежде всего – высотой, «спичка». Впереди почти ровным строем – если не считать, что средняя из трёх высоток чуть отступила в глубину – стояли три однотипных высотки меньшей этажности, чем первые два комплекса. Где-то этажей под восемьдесят, не больше – это если примерно оценивать, игнорируя зеркальные стеновые поверхности.       Несколько минут – и «трио» малоэтажных небоскрёбов остаётся позади, а флайер, «заваливаясь» вправо, поворачивает в сторону третьей высотки.       Мерцающая «люстра» и автоответчики, подтверждающие специальные полномочия, данные Директором СБЦ, позволяли без проблем и помех игнорировать потоки летающих машин и сигналы автоматики «светофоров» на перекрёстках и развязках. Включать сирену необходимости не было – цветомузыки было вполне достаточно, да и безвоздушное пространство делало применение звукоизлучателей бесполезным. Активация сирены автоматически включала оповещатели на водительских пультах всех летающих машин в радиусе нескольких сотен метров – всё же скорости полётов на Станции были установлены достаточно большими: достаточно потоку чуть-чуть замедлиться - и многометровая «пробка» в воздухе станет реальностью. А ведь когда-то казалось, что такие «пробки» - удел исключительно колёсного, проще говоря – наземного транспорта.              Дроны уверенно сопровождали спецфлайер, позади и с боков держались несколько – до двух-трёх десятков корреспондентских и журналистских флайеров. Толпа, конечно, снова собралась большая и автоматика распределения потоков летающего транспорта сейчас работала уже не в штатном, а в усиленном режиме, но… Пусть уж лучше так, чем бесконечные пресс-конференции на площадках внизу. Главное – видеть. А понимание – придёт. Обязательно придёт. Теперь информации в Экстранете – много.       Пусть смотрят, читают, думают. Ищут ответы на свои вопросы. И решают, какую роль играть каждому из разумных органиков в предстоящих событиях.              - Командир, – в аудиоканале снова проявился голос Адамса.       Шепард обернулся, увидел, что главный инженер прервал совещание с техниками и указывает куда-то в левый иллюминатор.       - Посмотрите на это здание, командир, – уточнил Грегори. - Я попросил Гарруса поспособствовать. Мы его сейчас облетим. Подойдём достаточно близко. – Адамс добавил, чуть уменьшив громкость голоса. – Этот корпус. Он – небольшой, я бы сказал – компактный. В нём, по данным из местных баз данных – РЭБовцы постарались – не больше пятидесяти этажей, два ясно различимых уровня по двадцать – двадцать пять этажей в каждом. Такой корпус нам вполне по силам и заселить, и заполнить техникой и оборудованием, и использовать. Я, - продолжил главный инженер, - уже включил камеры флайера, материал будет.       - Вы правы, Адамс, – согласился Шепард, оглядев небольшой по сравнению с окружавшими его несколькими высотками корпус. – Такое строение мы сможем использовать немедленно. Отправьте информацию командиру фрегата. Пусть РЭБовцы посмотрят её тоже, а мы… Мы должны набрать высоту, чтобы высадиться на крышу третьей высотки. – Шепард повернулся в кресле к турианцу-следователю, - Таких небольших корпусов много на Станции?       - Хватает, – сказал Гаррус. – В основном их используют для смешанных нужд. Как жильё и производственные помещения. Одновременно. Часто – под офисы сдают. Но в основном – жильё и производство.       - Ясно, – старпом отметил, что спецфлайер начал набирать высоту. – Грегори, будем облетать высотку?       - Будем, – подтвердил инженер. – Надо посмотреть стыки частей. И – не только их.       - Я передал пожелание инженера водителю, – сказал Гаррус, выйдя на связь с Шепардом на офицерском канале. – Мы пойдём на минимальном удалении, сейчас это – допустимо. И постараемся держать небольшую скорость.       Кивнув в знак того, что согласен, Шепард посмотрел на развернувшийся экран своего наручного инструментрона. В «окнах» проявлялись тексты, таблицы, схемы, планы. Автоматика браслета приступила к выкачиванию профильной информации из станционных баз данных. При необходимости можно было получить канал и с фрегата, но пока в этом не было нужды.              Пока спецфлайер, сопровождаемый тучей дронов – как съёмочных, так и осветительных - по спирали взбирался к крыше высотки, в салоне царила почти полная тишина. Закрытые наглухо скафандры позволяли фрегатовцам спокойно общаться, не привлекая внимания салара-чиновника и не раскрывая всех деталей перед следователем-турианцем.       Обсуждение технических деталей устройства третьей высотки между инженером и техниками продолжилось, причём Адамс успевал и задавать вопросы, и выслушивать ответы, и считывать показатели с экрана своего инструментрона. Техники тоже отсматривали внешнее убранство третьей высотки и обращали внимание на данные, получаемые с локаторов и сканеров.       Ричард и его коллеги-полисмены обсудили варианты просмотра содержимого небоскрёба на предмет определения пригодности строения к использованию в условиях военного и осадного положения.       Остальные фрегатовцы, получив общие конспекты собранных материалов, задействовали конференцканал и устроили своё обсуждение.        Саманта Трейнор. Журналистская работа              Если бы не дроны – журналистам и корреспондентам не удалось бы заснять ничего, представляющего хотя бы малейший интерес для зрителей и слушателей. Саманта, убедившись в бесполезности даже самого длиннофокусного телеобъектива, вынуждена была уделить максимум внимания управлению дроном – одним, потому что туча этих роботов разной степени «разумности» сопровождала и пассажирник СБЦ, и нормандовцев теперь уже практически постоянно. Во всяком случае Трейнор надеялась, что фрегатовцам не удастся выскользнуть из-под прицелов видеокамер и остронаправленных микрофонов раньше, чем закончится полёт по «точкам».       Удалось выскользнуть. И довольно быстро. Потому что процесс «отсмотра» вариантов быстро превратился в рутину. И, казалось бы, используя дрона, любой журналист мог бы наснимать материала на многочасовой репортаж, но зачем делать репортаж о рутине? Зрителям и слушателям нужны интересные, острые, важные моменты. А где они здесь, когда группа разумных органиков занята обычной работой.              Первая же высотка, довольно «рослая», кстати, проявила для журналистов если не ненависть, то острую нелюбовь нормандовцев к таким вот архитектурным излишествам. Как туристическая достопримечательность эта «спичка» была вполне на уровне, а вот для Офиса «Нормандии» этот многоэтажный небоскрёб, мягко говоря, не подходил.       Точнее – был совершенно не пригоден. Ни в малейшей степени. Фрегат – небольшой, его экипаж – даже с учётом пассажиров – азари и турианцев – немногочисленный. И в распоряжении нормандовцев нет миллиардов кредитов, чтобы нанять несколько тысяч сотрудников – того, что после ухода фрегата дальше по маршруту никто из членов его экипажа на Станции не останется, нормандовцы и не скрывали.       Чиновники – ясно, что они преследуют свои интересы. Им хочется получить в худшем случае арендатора одной из высоток, а в лучшем – владельца этой высотки. В такие мелочи, что нормандовцы – не коммерсанты и не собираются закрепляться на Цитадели сколько-нибудь меркантильно, чиновники вникать не хотят. Они всё меряют по своей собственной мерке. И других мерок - не признают.       Летит себе пассажирник со знаками СБЦ на бортах и работающей «люстрой» - ничего особенного. Экстранет переполнен подобными роликами – меняются только номера бортов. Увидеть, что происходит внутри – нельзя, поскольку стёкла иллюминаторов и тонированы и поляризованы. Так что… Пришлось ждать до первой точки.              Парк – сколько надежд было на то, что удастся многим – если не почти всем - журналистам и корреспондентам попасть в его периметр. Не получилось: патрули и наряды СБЦ перекрыли не только порталы входов, но и взяли под контроль ограду. На всём её протяжении.       Если бы не возможность использовать дроны – Трейнор могла бы отчаяться и отступить. Даже самые длиннофокусные телеобъективы не «брали» фигуры нормандовцев, хотя те и не особо скрывались – разве что за деревьями и кустами. Но ведь не прятались намеренно, просто стояли так, что эти зелёные насаждения каждый раз оказывались между камерой и фрегатовцем.       Да и дроны тоже мало помогали. Ну стоит себе группа разумных органиков. Многие даже на стоянке надолго не покидают пассажирник, как например, тот же саларианец.       Иногда Саманте казалось, что этот представитель Совета опасается чем-то разгневать фрегатовцев, поэтому просто прилип к своему креслу и не стремится даже встать, чтобы размять затёкшие ноги. Страдает, бедный. Отдувается едва ли не за весь Совет, весь Секретариат и всю Администрацию.       Инженер-фрегатовец с двумя техниками пошли внутрь, осматривать убранство высотки более предметно. Дроны пролететь следом не сумели – портал их не пустил, а сквозь стёкла мало что можно было заснять: входят в помещение люди, проверяют с помощью локаторов и сенсоров со сканерами, затем выходят.       Проверяют все помещения на этаже, расходятся в разные стороны, чтобы сократить время на осуществление осмотра-проверки. Стандартная процедура. Да, короткий ролик можно отснять, нарезав самые показательные моменты. И всё.       В первый раз – на первой высотке – «спичке» - фрегатский инженер и его младшие коллеги ограничились одним этажом. Из чего Саманта сделала вывод, что нормандовцы не желают тратить на отсмотр высоток больше времени, чем это минимально необходимо. Отсмотрят эти три высотки – и всё, плакали надежды местных чиновников.       Вполне ожидаемо, что остальные фрегатовцы тоже не бездельничали – проверили парк при небоскрёбе, засняли всё, что представляло малейший интерес, применили немало сканеров и локаторов. Внешне это выглядело вполне обычно, «без особенностей». А зрителям и слушателям нужны именно «особенности». Рутины им и в реальной жизни хватает. В виртуальной жизни им подавай что-нибудь нестандартное.       Пока инженер с техниками проверяли этаж, журналисты – в меру предоставленных им возможностей сумели что-то отснять, но, как понимала Трейнор, особого удовлетворения полученное им не доставило.       В парк рыцарей пера и клавиатур не пускали эсбецешники, а тех, кого всё же пустили – так и оставили стоять у входа, не позволив пройти дальше и тем более – подойти к спецфлайеру. В эфире по-прежнему не удавалось засечь переговоры фрегатовцев. Кодированные и шифрованные каналы не поддавались максимальным усилиям программного обеспечения журналистских перехватчиков, а корреспонденты вообще вынуждены были слушать если не мерный гул несущих ненастроенных частот, то какофонию из тресков и шумов, в которых даже разум органика не в силах был уловить что-то похожее на связную речь. Перебрав все известные языки, отключались автопереводчики.              Дроны позволили заснять у главного входа в первую высотку скопище балков, в которых, по-видимому, раньше размещались офисы и склады сотрудников эвакуационных служб. Фигуры нормандовцев, по-прежнему затянутые в полностью закрытые скафандры, безмолвствовали. Забрала шлемов были затемнены, так что камеры дронов были бессильны что-либо разобрать за стёклами и только выдавали на инструментроны журналистов надпись: «Поляризовано. Нет фокусировки. Нет изображения». Ручные режимы не помогали – в этом журналисты и корреспонденты убедились быстро.       Густая тень от «спички» наводила тоску на очень многих журналистов. Рассчитывали получить интересный материал, поучаствовать не в одной, а в нескольких пресс-конференциях – и вдруг такая рутина на первой же «точке».       Единственное, что всколыхнуло рыцарей пера и клавиатур – это то, что вместе с инженером и двумя техниками в высотку-«спичку» пошли и трое военнослужащих. Опознать удалось только капрала Дженкинса, личности остальных для журналистов и корреспондентов остались неизвестны.       Саманта посчитала, что для неё это тоже не важно: охраняют фрегатовцы своих технарей – и пусть охраняют.              Чиновник-саларианец покинул салон спецфлайера. Неудивительно – долгая неподвижность вредна для тела разумного органика, к какой расе он бы ни принадлежал. А пожилой – это сразу определялось – представитель Совета Цитадели - нуждался в том, чтобы подвигаться гораздо больше, чем фрегатовцы или турианец-следователь.       Старость, как говорят земляне-имперцы, не радость. Правильно говорят. Для саларов это – очень актуально. Чем ближе к сорокалетнему рубежу, тем очевиднее, что переступить его будет дано не всем «рогатикам». Далеко не всем.       Дрон исправно снимал происходящее на площадке перед порталом входа в высотку. Здесь хоть что-то происходило. Да, фрегатовцы ходили по парку, садились на бетонные скамейки, оглядывались по сторонам, чертили планы и схемы, но было ясно, что они ждут возвращения инженера и техников, а также капрала с двумя полисменами для того, чтобы погрузиться в салон спецфлайера и полететь дальше по маршруту.       Дронов над парком вилось несколько десятков. Кто-то из журналистов и корреспондентов увлекался общими, почти панорамными видами, кто-то стремился подвести юркие машинки поближе к окнам первого этажа и успеть заснять входивших в помещения фрегатовцев – хоть технических специалистов, хоть воинов. Ясно, что и те и другие обращают внимание на разные мелочи и детали. Так всегда бывает – срабатывает специализация.       Телеобъективы на носимой камере помогали мало. Да, иногда в прицел попадали силуэты и фигуры, но много ли наснимаешь ценного и важного из-за ограды? Очень немного. Следует признать и свыкнуться с такой реальностью.       Даже не слыша переговоров нормандовцев по позам и жестам можно было сделать однозначный вывод: перспектива знакомиться со всеми небоскрёбами, «предложенными» чиновниками, фрегатовцев не радует. Здесь сложнее всего придётся инженеру и двум техникам – они должны будут отсмотреть внутренности каждой высотки – а это несколько десятков этажей. Не на лифтах, а пешком. Даже выборочно просматривая этажи, на каждую высотку придётся потратить несколько часов.       Воинам под командованием капрала Дженкинса придётся чуть легче – да, им тоже надо будет собрать информацию, но… Фрегатовцы явно не хотят рассматривать высотки в качестве укреплений, способных сохранить жизни разумных органиков. Это же не протеанские башни, которые и на Идене и во многих других обитаемых мирах потрясающе хорошо сохранились спустя столетия.       Любой цитадельской высотке не больше двух-трёх сотен лет, а протеанские башни отстояли десятки тысяч лет. И отстоят, хочется верить, ещё столько же. Даже если вокруг будут совсем другие разумные органики неведомых сейчас рас.       А это уже интересно: фрегатовцы решили прогуляться до башен-близнецов пешком, проигнорировав возможность пролететь несколько сотен метров на флайере. Расстояние действительно было очень небольшим, но таким гостям впору везде передвигаться если не по воздуху, то хотя бы на колёсах.       Чиновник-саларианец, услышав – дали ему фрегатовцы такую возможность – о намерении землян, пришёл если не в ужас, то в состояние близкое к унынию. Ясно-понятно, что чиновников на Цитадели не любят и не очень уважают, но этого чиновника, как выяснилось, не уважают особенно сильно. Вероятно, есть за что. И вряд ли не найдётся журналиста, который не захочет впоследствии прославиться, раскрыв причины столь сильного неуважения.       Журналисты держались поблизости от идущих по тротуару фрегатовцев. Чиновник-салар бледнел всё больше, пытался отступить, но в середину группы нормандовцы его не пропускали.       «Рогатик» вынужден был смириться со своей участью. Теперь он делал всё, чтобы между ним и рыцарями пера и клавиатур оставалось не меньше нескольких метров. Если бы не дроны, но этим роботам салар помешать не мог.       Рекламные щиты добавляли освещение, так что напрягать аккумуляторы осветителей не приходилось. Дроны автоматически регулировали силу света своих прожекторов, заранее войдя в экономичный режим.              Фрегатовцы шли плотной группой по тротуару, общались – это читалось по жестам, которыми они обменивались, по поворотам голов.       Пешеходы притормаживали, останавливались, провожали нормандовцев взглядами. Некоторые узнавали, слышались возгласы, реплики, звучали имена, звания, должности. Непосредственная реакция, очень непосредственная. Сработали те ролики и аудиозаписи, которые пошли в Интранет Станции и в Экстранет под грифом «без комментариев».       Немногие журналисты даже в движении умудрялись давать комментарии в прямом эфире, операторы напрягались, таская тяжёлые камеры с осветителями.       Пресс-конференцию посереди тротуара – не устроишь. Для этого нужно, чтобы фрегатовцы остановились. Можно, конечно, попытаться позадавать вопросы, но фрегатовцы по-прежнему не идут на контакт с представителями СМИ. У нормандовцев впереди – большая работа по просмотру двух башен-близнецов. А у журналистов работа – продолжается. Они работают здесь и сейчас, на улице, среди пешеходов, уворачиваясь от близко едущих колёсных транспортов разного размера и расцветки.              Угм. Адамс, этот корабельный инженер, обратил внимание Шепарда на один из корпусов, который, кстати, остался позади нормандовцев. Что технарь сказал командиру группы – осталось, конечно же, тайной, но Шепард заинтересовался. Раскрыл инструментрон, несколько раз оглянулся – снимки далеко не всегда дают полное представление об объекте, лучше самому посмотреть-взглянуть.       Похоже, этот корпус взят «на заметку». Знать бы, почему и для чего. Этажей мало, объём внутренний – тоже не слишком большой. Возможный вариант для первичного размещения Офиса? Почему нет, но тогда зачем отсматривать эти высотки? Политес? Традиция? Вежливость? Кто бы знал точно.       В остальном группа гостей идёт достаточно медленно – журналисты, её сопровождающие, не особо напрягаются, хотя и не испытывают особого облегчения. Несколько сотен метров в таком темпе – это совсем не мало. Салар-чиновник не оставляет попыток затеряться за фигурами нормандовцев, но те в свою группу его не пропускают, заставляют «рогатика» описывать круги вокруг фрегатовцев.       Сверкают осветители, вьются дроны, нависают над коллегами Шепарда микрофоны. Это необычно. Это привлекает внимание. Башни-близнецы всё ближе, фрегатовцы всё чаще посматривают на них. Инженер и техники устроили обсуждение, раскрыли инструментроны. Как ни силятся журналисты, рассмотреть, что же изображено на экранах – не могут. Есть у военных такие «штучки», которые препятствуют удовлетворению постороннего любопытства.       Шепард получил новую информацию. Вероятнее всего – с фрегата. Раскрыл экран своего наручного инструментрона, просматривает тексты, таблицы, изображения. Маленький экран, ничего разобрать не удаётся даже при максимальном увеличении. Журналисты и корреспонденты и хотели бы увидеть «картинку», но – не удаётся. Защитные меры оказались сверхэффективными. Военные технологии – и этим всё сказано.       Этот взгляд Шепарда, брошенный на журналистов и корреспондентов. Ох, не предвещает он ничего хорошего. Командир группы высадки, как почувствовала Саманта, словно сказал этим взглядом: «Видеть вас не хочу, таких любопытных и невежливых».       Почему-то показалось, что этим взглядом реакция – конечно же, негативная – Шепарда на навязчивость журналистов и корреспондентов – не ограничится. Постараются нормандовцы оградить себя от излишнего внимания со стороны СМИ. Обязательно постараются. И как тогда добывать прикажете новую свежую информацию? Вопрос…       Мимо пронёсся спецфлайер СБЦ. Тот самый. Лихо затормозил у обочины, распугав в стороны «колёсников». «Люстра» по-прежнему мерцает. Можно было бы и сирену включить, но это водителю показалось уже излишним: свободное место для парковки было предоставлено достаточно быстро. Вышел из спецфлайера турианец-следователь, о чём-то переговорил с Шепардом – снова ничего не удалось услышать, кроме шума и треска. Затем, не обратив ни малейшего внимания на оживившихся журналистов, вернулся в салон спецфлайера. Тот резво унёсся вперёд, сворачивая в первый же транспортный портал. Башни-близнецы - вот, совсем рядом.       Патрули и посты СБЦ снова оказались на месте событий заблаговременно – похоже это становится общей практикой Службы. Журналистов в ограду парка не пропустили, даже самых именитых и заслуженных. Корреспонденты и сами не рискнули лезть вперёд – поняли, что их и прогнать могут.              Дроны тучей ринулись за уходившими к высоткам нормандовцами. Благодаря их прожекторам и софитам картинки на инструментронах рыцарей пера и клавиатуры были чёткими и ясными: царившая здесь полумгла-полутьма, казалось, не могла ничего ухудшить. Саманта видела, как её спутники, можно сказать, даже коллеги, меняют на своих ручных камерах объективы – снова на самые длиннофокусные. Дрон с видеокамерой и микрофоном – отлично, но лучше всегда то, что заснято разумным органиком, «с рук». Может, здесь есть какой-то закон восприятия? Может быть.       Инженер и двое техников, а также капрал с двумя полисменами-десантниками направились к порталу-входу одной из высоток. На секунду Трейнор показалось, что Адамс шагнул было к дальней высотке, но потом передумал - и пошёл к ближайшей.       Часть дронов направилась на облёт высотки – многим журналистам показалось, что на этот раз фрегатовцы не ограничатся осмотром только интерьера и инженерных коммуникаций первого этажа.       Предположения оказались правильными – шестеро землян начали неспешное восхождение к крыше небоскрёба. Дроны не смогли пролететь следом за инженером, техниками и воинами в портал входа, распределились вокруг «башни», образовав что-то вроде «этажерки» и нацелив объективы, осветители и микрофоны в окна.              Картинка не впечатлила разнообразием. Удивляло – в хорошем смысле – упорство землян, отсматривающих этаж за этажом. Да, по-прежнему выборочно, но большего и не требовалось.       Несколько дронов, оставшихся у входа, спустя час, может – больше, зафиксировали взлёт спецфлайера – машина легко преодолела расстояние до крыши, но приближать транспорт к плоскости водитель явно не спешил.       Дроны, взмывшие следом и выжавшие, казалось, максимум из своих двигателей, успели заснять выход инженера, техников и воинов из чердачного портала. Короткий разговор - и все шестеро землян грузятся в салон спецфлайера, который неспешно перелетает на крышу второй высотки-близнеца.       Это уже интересно. Саманта ощутила всплеск активности других журналистов и корреспондентов. Дроны оставили в покое первую высотку и ринулись на крышу второй. Теперь, судя по всему, юрким машинкам придётся отснять обратный процесс: просмотр фрегатовцами внутренностей башни сверху вниз. Что-ж, какое-то разнообразие, да и необычность тоже важны и очень, очень приемлемы.              Среди журналистов и корреспондентов было немало азари, турианцев, саларианцев. Несколько ханнаров. Люди тоже были: земные СМИ проявили вулканическую активность и заранее забросили на Цитадель большие группы своих лучших специалистов.       Осмотр второй высотки, а проще говоря – второй «точки» уже подходил к концу. Ничего, совсем ничего не поменялось. Фрегатовцы не «отбывали номер», не изображали деятельность. Они действительно работали – собирали информацию, которая могла понадобиться. Если не им, то каким-нибудь другим разумным органикам. Да хотя бы тем же местным чиновникам – должны же они хотя бы в предвоенный период заинтересоваться тем, как действительно обстоят дела на подведомственной им территории?       Дроны, снова распределившись и образовав уже привычную «этажерку», сопровождали идущих сверху вниз по этажам высотки фрегатовцев. Всё по-прежнему. Впереди – инженер с техниками, а насторожённые воины – позади. Каждый занят своим делом. Если они и общаются между собой, то, как видела Саманта, преимущественно жестами. В каких-либо репликах и разговорах, по-видимому, не было никакой необходимости. Работа не предполагает болтовни.       Инженер общался с офицером СБЦ очень официально – это читалось по позе, повороту головы, её наклону. Техники не вмешивались в разговор, занимались своим делом, накапливали информацию. Получается, что даже лучший снайпер Иерархии для фрегатовцев – не фигура и не знаменитость, пусть и очень локальная. Интересный подход к контакту с местными жителями, очень интересный.       Впрочем, пока фрегатовцы не обрели здесь законный Офис, может, в этой настороженности есть смысл? У военнослужащих свои процедуры, свои протоколы реагирования. Потому с точки зрения гражданских-штатских официальность является лучшим доказательством приемлемости общения. А пока Офис не закреплён за фрегатовцами – незачем и углублять это общение, выходя за рамки официоза? Может быть и так. Почему нет?              Два с половиной часа потребовалось шестерым землянам для того, чтобы отсмотреть вторую высотку. Не торопятся фрегатовцы, не делают вид – реально работают.       Когда Адамс покинул высотку, его встретил Шепард.       Саманта в очередной раз остро пожалела, что не может слышать фраз, какими, вне всяких сомнений, обменялись старпом и главный инженер фрегата. На конференцканале журналисты и корреспонденты высказали немало предположений, большинство сходилось на том, что инженеру обе высотки понравились.       На очереди была третья высотка, которая по плану числилась второй. Похоже, что фрегатовцы уже начали менять порядок «отсмотра» предлагаемых для организации Офиса строений.       Некоторые журналисты и корреспонденты – Саманта успела это заметить, пока дрон метался от спецфлайера к высотке и обратно – уже заинтересовались тем, что же из себя представляет этот небоскрёб, раскрыли дополнительные «окна» на экранах инструментронов и шерстили станционные и экстранетные базы данных в поисках профильной информации.       Кое-что – кратко и отрывисто – пояснили «слухачи», которых, думается, не без оснований именовали… Нет, не «бессонными», а «неспящими». Так оказалось более приемлемо именовать этих незаметных помощников не только землянам.       Шепард продолжал общаться с Адамсом – Трейнор это отчётливо видела на экране своего инструментрона. Дрон передавал изображение фигур двух землян до тех пор, пока следователь-турианец не взялся за рукоятку салонной двери и не закрыл створку. Похоже, обсуждение дальнейших действий продолжалось и потом, когда спецфлайер оторвался от плиток придомовой площадки.              Третья высотка. Она стояла довольно далеко от первых двух комплексов, поэтому журналисты и корреспонденты побежали к своим колёсным и летающим транспортам, следом за ними побежали ассистенты, таща осветители и микрофоны. За ними полетели дроны, успевавшие отснять своими камерами то, как взлетал помаргивающий «люстрой» спецфлайер, по широкой дуге направившийся к очередной «точке».              Добежав до своей машины, Саманта успела подумать, что, наверное, поставила какой-нибудь очередной личный рекорд скорости и быстроты, но сейчас было важно успеть пристроиться за стремительно уходившим спецфлайером. Такой машине позволено многое, а вот корреспондентским и журналистским «скорлупкам» придётся добираться по трассам, внесённым в реестры автопилотов флайеров. «Колёсникам» придётся ещё хуже – на Цитадели было мало наземных дорог достаточной ширины, где можно было бы двигаться в несколько рядов. В общем, крайне необходимо было успеть как можно раньше.       Чувствуя, как закрывается крыша – а куда ещё деваться-то: десять метров – и вот оно, безвоздушное пространство, Трейнор ловила взглядом мерцание «люстры», стараясь поточнее выставить настройки автопилота.       Закончив вводить команды, девушка устало откинулась на спинку водительского кресла. Дрон улетел следом за спецфлайером, как и его собратья. У него должно хватить энергии – картинка с камеры идёт устойчивая, хотя и малоинтересная.              Развязки, эстакады внизу забиты машинами. Потоки летающих транспортов стали непрерывными. Вечер. Возможно – очередной «час пик». Хоть Цитадель и славится круглосуточной работой, но всё же определённые пики и спады в её ритме присутствуют. Как и во всём, где проявляют активность разумные органики. Независимо от расы.       Спать не хотелось. Может быть, адреналин? Нет, не похоже. Желание хорошо сделать свою работу, пусть иногда и тягуче-муторную, но важную. И – стремление поступить именно так. Вот это – ближе к истине.       Очень хотелось лететь побыстрее, но поток флайеров в это время суток был предельно плотным – вырваться вперёд не удавалось. Если бы не дроны… Журналисты и корреспонденты теряли бы всякую возможность запечатлеть важные события, факты, моменты.       Поначалу, как помнила Саманта, были очень жаркие и длительные дискуссии, переходящие в споры, а затем и в потасовки по поводу того, кто же автор записей, сделанных дроном – автомат или всё же человек? После Войны Первого Контакта последовала вторая волна споров – оказалось, надо синхронизировать человеческое законодательство с… проще говоря, «нечеловеческим». И многие дискуссии получили право на возрождение. И ведь возродились.              Флайер нёсся в потоке транспорта. Трейнор эта картина часто завораживала – включённые вполнакала фары, габаритные огни, навигационные указатели. По-разному эта светотехника именовалась. Сейчас не хотелось лезть в детали. Незачем.       На водительском пульте светились два экрана: на первом мерцала карта района с проложенным кратчайшим курсом к третьей – формально второй – высотке, а на втором – изображение прямо с камеры дрона.       Пока автопилот флайера распутывал километры эстакад и развязок, которых, как оказалось, в воздушном и безвоздушном пространстве станции не меньше, а часто даже больше, чем на лепестках, Саманта приводила в порядок записи на своём наручном инструментроне, изредка поглядывая на экраны водительского пульта и в ветровое стекло.       Скорость – друг, но она может быть и врагом. Поэтому – пусть лучше дрон пока отснимет «текучку» - полёт спецфлайера к высотке, а там… Там останется немного времени для того, чтобы изменить программу дрона и тогда умная машинка отснимет то, как фрегатовцы – наверное, те же трое технарей и трое воинов – просмотрят эту высотку.              Не успела, не смогла прилететь не только заранее, но и одновременно со спецфлайером. Впрочем, этого следовало ожидать. Пассажирник СБЦ шёл вне любых маршрутов, а вот летающим и колёсным транспортам журналистов и корреспондентов пришлось подчиниться общецитадельским правилам дорожного и воздушного движения.       Час пик этот ещё, не поймёшь, вечерний, утренний или ночной. Или, может быть, полуденный?              Деятельность фрегатовцев уже привлекла внимание даже тех журналистов и корреспондентов, которые поначалу не испытывали особого энтузиазма и не хотели срываться с офисных кресел хоть в залах новостей, хоть в аппаратных студийных комплексов. Но – всё меняется. И теперь два-три десятка увешанных видеокамерами, осветителями, микрофонами флайеров нагоняли спецфлайер. Это была другая, новая группа рыцарей пера и клавиатуры. Не резерв, нет. Пополнение.       По дорогам Цитадели в это время к высотке номер три – к этой нумерации цитадельцы привыкали поразительно быстро – двигались колёсные машины с журналистами и корреспондентами на борту. Вторая половина пополнения. Или, всё же, может быть, резерва? Кто знает, кто точно скажет, кто теперь есть кто?       Небольшая задержка спецфлайера у одного из малоразмерных корпусов позволила Саманте понадеяться на то, что она успеет прибыть к высотке ели не раньше фрегатовцев, то хотя бы одновременно с ними. Но… Похоже, нормандовцы всерьёз заинтересовались малоэтажными корпусами и этот корпус – состоящий из двух неравновеликих частей – тоже привлёк их внимание.       От этого корпуса спецфлайер сразу пошёл на облёт высотки – видимо, инженеру захотелось посмотреть или панели, или стыки частей, или ещё чего-нибудь. Не будучи технарём, Саманта искренне сомневалась, что может сразу определить, что заинтересовало главу инженерной службы «Нормандии».       Шепард, как всегда, отдавал первенство более подготовленному коллеге, не настаивая на своём официальном старшинстве по званию и по должности. Полезная политика, очень действенная.              Положив флайер в набор высоты, Трейнор отметила, что к высотке подлетают ещё несколько десятков флайеров. Скоро, похоже, здесь соберётся толпа из пассажирских и грузовых летающих машин, а уж что будет твориться на прилегающих к небоскрёбу улицах – малейшие свободные пространства будут заняты под стоянки колёсного транспорта, а корреспондентам и журналистам придётся пробежаться.       Впрочем, вряд ли в особо длительных пробегах будет необходимость: присоединил телеобъектив – и снимай, тем более, что спецфлайер направляется к крыше небоскрёба. Значит, фрегатовцы будут просматривать содержимое высотки сверху вниз. Что-ж, вполне ожидаемо.        Группа высадки. Третья «точка»              Сделав круг над плоской крышей высотки, и успешно разминувшись и с пластиной теплообменника, и с антенной приёмо-передающего комплекса, обеспечивавшей при необходимости максимальные потребности обитателей полностью заселённой высотки, спецфлайер опустился на плиты защитного покрытия крыши и замер.              Не обращая внимания на тучу дронов, сразу замерцавших зенитными и заливающими осветителями и активировавших дополнительные камеры, Адамс первым покинул салон спецфлайера и поспешил к порталу, откуда был наиболее быстрый и удобный проход в самые верхние этажи высотки.       - Какие наши дальнейшие действия? – поинтересовался Гаррус, провожая уходившего к порталу Адамса с коллегами долгим внимательным взглядом. – Ждём здесь? Или - спускаемся к выходу из высотки? – турианец отметил, что Дженкинс с двумя напарниками уже покинул салон флайера и быстрым шагом стал нагонять технических кудесников.       - Медленно и постепенно по спирали спускаемся вниз, офицер Вакариан, – сказал Шепард, подумав. – Заодно - отснимем внешнее убранство высотки. Я задействую сканеры и локаторы своего скафандра, так что информация будет собрана по максимуму.       - Ладно. – Вакариан повернулся в кресле к водителю, обменялся с ним несколькими репликами.       Если бы не микрофоны скафандра, то услышать что-либо для человека было бы очень затруднительно – турианцы общались едва слышным шёпотом и активно использовали ультразвук, так что даже услышав, понять что-либо было непросто.       – Взлетаем? – следователь вернул кресло в прежнее положение.       Шепард кивнул – после того, как салон покинули Дженкинс, Адамс и их коллеги, в использовании аудиоканала – даже офицерского – не было особой необходимости. Иногда безмолвность лучше любых сказанных вслух слов.              Спецфлайер поднялся с пластин, усеивавших поверхность крыши, выровнялся, принимая нужное положение для неспешного скольжения по спирали и начал спускаться, описывая достаточно широкие круги вокруг пустой высотки.       Старпом смотрел в иллюминатор на плиты стенового покрытия. Высотка эта производила впечатление почти новой – не больше четырёх-пяти десятков лет с момента сдачи в эксплуатацию.       Окружавшие её «сёстры» были старше – иногда на десятки лет. Значит, строительство подобных монстров на Цитадели имеет достаточно давнюю историю. И этот всплеск, который принудил архитекторов и строителей озаботиться добавлением к уже существующим небоскрёбам дополнительных секций…       М-да, наводит на размышления. Хорошо, если эта высотка пригодится для размещения беженцев. Но такое станет возможным только тогда, когда будет выполнена большая часть программы неизбежной ротации населения Станции. Иначе этот небоскрёб будет заселён какими-то не очень богатыми арендаторами - и для квартир и для офисов здесь были созданы достаточно хорошие стартовые условия.              Когда-то давно жить в небоскрёбе считалось для землян пределом мечтаний. А потом – прошли десятки лет. И вдруг выяснилось, что жить на высоте нескольких сотен метров – совсем не так хорошо, как могло показаться поначалу. Высотки стали обиталищами малоимущих, а то – и хронических бедняков.       Шепард смотрел на стеновые панели, на окна, в некоторых из которых блистали светлячки ламп дежурного освещения. Да, здесь – вакуум космоса, здесь – невесомость. Небоскрёб защищён, у него свои системы жизнеобеспечения. Не от хорошей жизни разумные органики так тянутся в высоту.       Протеане, помнил капитан, были способны сделать из планеты гигантский город, который рос и ввысь и вглубь. Даже сейчас для землян – это непозволительная роскошь. А ведь без этого придётся строить десятки вот таких однотипных высоток. Укатывать их стеновыми панелями с изменяемой прозрачностью. Кое-где, в соответствии с техническими требованиями, делать эти панели непрозрачными. Заселять. И надеяться, что разнорасовым разумным органикам в этом рукотворном муравейнике будет хотя бы комфортно, если о «хорошо» речи не идёт.       Комфорт тоже бывает хорошим. Но чаще он бывает никаким. Дорогим, ценным, но – никаким. Ибо внешние данные комфорта не важны – важны внутренние данные, а их выдержать и достичь – гораздо сложнее.       Небоскрёбы стоят на любом лепестке Станции. Где кучно, а где – очень разреженно. Сейчас спецфлайер сопровождают несколько корреспондентских и журналистских флайеров. Держатся подальше от высотки, но стараются не отлетать далеко от флайера СБЦ. Знают – информация о том, что идёт съёмка стеновых панелей, была передана вовремя. И не только этих панелей. Всего внешнего убранства высотки.       Собранные данные пригодятся не только фрегатовцам – они будут нужны местным властям и местным, именуемым по старинке коммунальными, службам. Пусть располагают этими данными и не ссылаются на то, что не сумели, не узнали, не смогли. Вот данные – пользуйтесь. И не говорите, что этих данных у вас нет.        Адамс              Адамс шагал по ступеням очередной лестницы, поглядывал на средний экран наручного инструментрона, изредка смотрел по сторонам и под ноги. Большего не требовалось. Чуть позади шли Дженкинс и его коллеги – полисмены-десантники. У каждого - своя задача и свои приоритеты. Самая верхняя и, возможно, самая новая часть небоскрёба – третья. Больше сорока этажей. По самым скромным подсчётам. Реальное количество сейчас придётся устанавливать по мере продвижения вниз, к выходному порталу.       Парк у небоскрёба тоже есть. Небольшой. Хотя вообще-то раньше считалось, что чем выше здание, тем больше должен быть по площади парк, в каком это здание должно располагаться. Так было довольно долго, пока не была в совершенстве освоена технология разрушения подобных гигантов без обязательного в недавнем прошлом заваливания высоченной конструкции набок.       Поневоле возникали ассоциации с завалившимся набок Жнецом на Иден-Прайме. Полутора – двухкилометровая креветка – серьёзный оппонент для неподвижно стоящего, неспособного двигаться здания. Ясно, что простое масштабирование докажет – Жнец разрушит небоскрёб и сам при этом не особо и пострадает. Удар главным излучателем, как доказывали многочисленные виртуальные симуляции, практически гарантирует почти мгновенное полное разрушение любого самого высокого здания. Страсть к небоскрёбам у разумных органиков глубокая и сильная. Однако километровые небоскрёбы по-прежнему не столь уж и многочисленны.       Внутри высотки – почти всё новое: и коммуникации, и интерьеры. Унификация и стандартизация – великие вещи мира разумных органиков, поэтому достаточно было сканировать окружающие пространства на предмет всяческих несоответствий и сюрпризов, а остальное можно было пропускать, если не находилось уж слишком заметных отличий, в том числе вызванных неисправностями или посторонними необычными вмешательствами.       Оглядывая очередное помещение, Адамс порадовался: скорость движения группы возросла, скоро третья, самая верхняя часть здания будет отсмотрена полностью.       Ричард с коллегами собирают информацию по своему профилю, техническим кудесникам не мешают, но и вокруг посматривают придирчиво и внимательно.       Хорошо работать, когда спина прикрыта, и фланги тоже закрыты от всяких неприятностей и неожиданностей.       Пустая высотка. Уже третья.       По меньшей мере, не приходится напрягаться, взбираясь всё выше и выше по кажущимся бесконечными лестницам с уныло выглядящими ступенями. Можно было, конечно, прокатиться на скоростных лифтах сразу на крышу, а потом спускаться пешком. Но полётом, на флайере забрасываться на крышу здания – и быстрее и удобнее. К тому же лифты здесь не сквозные, на полную высоту здания, а отдельные для каждой из трёх частей. И удобство, и безопасность, и страховка от неполадок, какими техника тоже страдает весьма регулярно.              В окне мелькнул силуэт флайера, отмеченный всполохами «люстры». Значит, основная часть группы высадки тоже рядом. Спускаются достаточно медленно, неспешно, потому отснимут и отсмотрят внешние панели со всей придирчивостью.       Больше часа ушло на выборочный отсмотр нескольких десятков этажей. Перед технической «шайбой» - тремя-четырьмя сервисными этажами Адамс по согласованию с Дженкинсом решил устроить большой привал. Надо было дать отдых ногам и просмотреть хотя бы обзорно собранную информацию. А также – подкрепиться.              Опустошая кубики походных рационов, Адамс просматривал подготовленные автоматикой инструментрона и специализированными компьютерными программами черновые отчёты. В них по традиции много избыточных данных, но сейчас это – благо.       Надо знать обстановку на Цитадели. Обследование – внимательное, неспешное – уже третьей высотки - даёт немало информации, позволяющей сделать жёстко аргументированные выводы. Достаточно однозначные.       Многое, очень многое придётся менять. Многое – быстро совершенствовать. От многого – резко и полно отказываться. Всё – как всегда, но как раз это «как всегда» трудно раз за разом воплощать в реальность.       Слишком велика, слишком сильна инерция спокойной мирной жизни. А на Цитадели – особенно. Здесь не любят думать и говорить о проблемах. Здесь любят лениться, отдыхать и бездельничать. Предаваться разврату, чревоугодию и вседозволенности. Это всё придётся ломать и вводить в жёсткие рамки.       Ясно, что такой террор – а речь идёт именно о терроре, ибо времени на мягкие постепенные меры уже не осталось - мало кому из разумных органиков понравится. Придётся заставлять, придётся агитировать, придётся доказывать. Не словами – делами.       Всё на Цитадели предназначено для мирного времени. На девяносто восемь процентов. Это – не взятые «с потолка» цифры, это – один из результатов проведённого сканирования Станции.       Совсем недавно Адамс, Дженкинс с младшими коллегами стояли на крыше этой высотки. Видели несколько других станционных «лепестков». Густо усеянных зданиями разной высоты, разной этажности.       Можно сколь угодно глубоко верить в совершенство внешней, лепестковой брони Станции. Но это – броня. Её, в конечном итоге, можно пробить. А можно – очень серьёзно повредить. И если будет повреждена эта прочная броня – любой профильный специалист сможет представить неспециалистам апокалиптическую картину последствий, которые затронут всё, условно говоря, внутреннее налепестковое пространство – те самые строения, те самые здания, те самые дороги, ту инфраструктуру.       Здесь – миллиарды кредитов. Десятки, сотни миллиардов. Впереди – война, которая оставляет далеко позади и конфликт разумных органиков с расой рахни, и конфликт с кроганами. Какая разница – четыре миллиона будут жить на Цитадели или сорок миллионов? Если не провести – быстро и жёстко – необходимую работу, Цитадель Жнецы смогут «зачистить» за считаные часы. А надо сделать так, чтобы Цитадель не только руководила и командовала. Надо сделать так, чтобы она боролась, сражалась и не сдавалась.              Привал окончен, группа Адамса идёт по переходам сквозь «шайбу». Иногда эта «прокладка» - прозрачная, иногда – полупрозрачная. Разная конфигурация. Можно сказать, что индивидуальная. А впереди – ещё две секции, по несколько десятков этажей в каждой.       Спецфлайер, конечно же, ушёл вниз, надо, чтобы после сканирования машина заняла удобную позицию в принебоскрёбном парке.       Часть информации, собираемой коллегами Адамса и Дженкинса, сразу транслируется на инструментроны членов группы, которые сейчас размещаются в салоне спецфлайера. Часть - уходит прямо на фрегат. Дублируется, конечно же. И – сразу подвергается обработке. Нельзя терять время, нельзя.              Снова выборочно просматриваются этажи, открываются двери всех помещений на уровне и на этаже. Проверяются пульты, щиты и коммуникации.       Такая однообразная работа выматывает, истощает. Но она – необходима. Хорошо ещё, что не приходится одной группе собирать и военную и техническую информацию, да ещё и сразу обрабатывать эти два потока. По меньшей мере, разделение направленности здесь помогает экономить и время, и силы – как физические, так и душевные.       Рутина… Необходимая рутина. Мирное время засасывает, облекает, как туман. И делает разумного органика ленивым и бездеятельным. А война… Война - встряхивает. И – либо умерщвляет – физически, либо… Либо калечит. Так или иначе, но – калечит.       Разумный органик, поучаствовавший в войне, необратимо меняется. Не зря есть понятие «ветеран войны». Это – особым образом изменённый разумный органик. Не так, как ударный мирный труд меняет, к примеру, ветерана труда. Не так. По-другому меняет. Трудно учесть разницу в изменениях.       Часто чиновники считают, что ветеран есть ветеран. Значит, будет требовать льгот, субсидий, чего-нибудь ещё. В общем и целом – всяческих облегчений. А это… Не всегда понятно. Хотя на словах объявлено и приемлемым и необходимым. Разумный органик напрягался, рисковал, надолго поставил общественное выше личного.              Ротация на Цитадели ожидается – страшная. Волнения, беспорядки – практически гарантированы. Сил СБЦ, насколько мог судить Адамс, при таких масштабах может и не хватить. Чаще всего правоохранительные органы формировались и поддерживались не для пресечения массовых волнений. Только локальных. Таких, где число участников – не выше среднего относительно общего количества жителей. А тут… Тут одной элиты несколько миллионов. А сколько рядом с ней всяких прихлебателей, которые не просто жить хотят, но прежде всего – хорошо и сытно жить желают. Причём – круглосуточно и круглогодично.              Вторая, средняя секция просматривалась в привычном ритме. Ничего особенного. Ничего необычного. Рутина, как она есть. Были на Земле покинутые города. Были огромные – в первую очередь металлургические и металлообрабатывающие – пустые и мёртвые гигантские предприятия. Это всё было не только у землян, но и у многих других рас. И вот – пустая высотка.       Да, кое-какие следы арендаторов имеются. Их немного, но они есть. Значит, кое-как какие-то помещения и целые этажи эксплуатировались, использовались. Но высотка не была заполнена жителями и работниками. Не приносила должного дохода. И её попытались – пока что попытались – навязать нормандовцам.       Придётся отказаться от такого сомнительного дара. Даже если это будет действительно дар, а не изощрённый способ опустошения корабельного расчётного счёта.              Распахнуть дверь, заглянуть внутрь, скользнуть по помещению излучением сканеров и локаторов. Обратить внимание на детали, на наличие особенностей, непонятных «вкраплений». Если таковых нет – хорошо. Если есть – хуже, поскольку придётся замедлить продвижение, задержаться, уточнить «картинку». Как в целом, так и в деталях.       Вторая треть, снизу считая – более объёмная. Этажей этак пятьдесят как минимум. Ничего удивительного, эта высотка – заметная. Да, она не очень широкая, но в высоту – одна из самых заметных. Если просмотреть график высотности, то она и её сёстры – бесспорные лидеры по высоте. Потому количество этажей здесь очень значительно. И чем ближе к фундаменту, тем этажей больше.       Хочется ускориться, но нельзя – надо отсмотреть большинство этажей второй части. Затем, в достаточно закрытой от внешних воздействий – вакуума и невесомости – технической «шайбе» можно будет сделать второй большой привал. А потом… Потом придётся пройти очень широкую прифундаментную часть. Там количество помещений - чем ближе к нулевой отметке, тем больше. Обычное явление, надо ведь обеспечить стабильность «иглы» высотки. Вот и приходится увеличивать площадь фундамента и площадь основания.       Пока идёшь и обращаешь внимание на особенности и на детали, которые выбиваются хотя бы немного из общей картины, можно подумать о многом. Надо подумать о многом.       Эта высотка – хороша, но… Лучше подыскать что-нибудь такое, как вон тот корпус. Если Шепард согласен – надо обязательно посмотреть на «точках» что-нибудь такое. Этот корпус мал по размерам – едва ли одна прифундаментная секция «иглы», но он самодостаточен. Он функционален. Его можно обжить в короткие сроки. И эффективно и активно использовать.       Трудно сейчас сказать, какие впереди здания на «точках». Не хочется перенастраивать инструментрон, да в этом, в общем-то, нет никакой необходимости. Правильно говорят, что проблемы надо решать по мере их поступления. Потому - пока отсмотрим эти сегменты «иглы». А потом, выйдя из портала и разместившись в салоне спецфлайера, будем во время полёта просматривать материалы по следующим «точкам».       Эта высотка на этом лепестке – последняя. Остальные здания расположены на других лепестках. Значит, будет возможность достаточно подробно просмотреть информацию о зданиях, находящихся на следующих «точках».       Полёт займёт несколько десятков минут – до точки на другом лепестке. Даже если лететь вне обычных маршрутов и потоков – всё равно несколько десятков минут. И сокращать его продолжительность – не следует. Надо будет просмотреть собранную информацию по всем трём небоскрёбам. Решить и согласовать своё решение с Дженкинсом и Шепардом – относительно того, что следует отправить в офисы местных властей на лепестке, а что – пока придержать у себя.       Надо многое согласовать с РЭБовцами и Андерсоном. На фрегате ждут новую информацию. Радуются ей. И ещё больше радуются тому, что у группы высадки пока нет особых сложностей. А они, эти сложности, могут возникнуть.       Этот салар… Был бы он получше физически подготовлен – увязался бы следом за техниками и полисменами-десантниками. Хотя бы одну высотку отшагал – это как минимум. Хорошо, что он остался в спецфлайере. Впрочем, это ещё как посмотреть – хорошо ли это для тех фрегатовцев, кто находится в том же спецфлайере. Соседство с соглядатаем из Совета – не лучший вариант времяпровождения.       Да ещё эти корреспонденты… Могут и подгадать момент и устроить пресс-конференцию. Надо подумать о том, как подольше не давать им такой возможности. Если они поймут, что затея местных чиновников с всучиванием нормандовцам хотя бы одной высотки потерпела крах – у них появится очень серьёзный повод для того, чтобы организовать пресс-конференцию в самое ближайшее время. И усилий на это они на этот раз не пожалеют.       Хватит уже, один раз одна весьма настойчивая журналистка атаковала командира группы – попыталась задать вопрос. Пришлось Аленко её успокаивать. Весьма нестандартным способом. Но - подействовало.              Привал на первой «шайбе» технических уровней получился скомканным – Дженкинс не находил особых отличий этой высотки от первой отсмотренной, и потому хотел побыстрее доложить о выполнении задачи и ради этого был готов обойтись без привала.       Молодость, молодость. Торопится, спешит, бежит. И пока не понимает, не осознаёт, что как бы ты ни бежал, всё равно никуда особо быстро не прибежишь. Всё в свой срок будет.       Пришлось сделать вид, что надо отработать собранную информацию, которой действительно набралось много. Так что четверть часа на привал пришлось потратить и капрал ничего не смог сделать. Своими напарниками он мог командовать, а вот членами группы Адамса – нет. Такое вот полезное разделение ответственности и компетенции.              Пройдя прифундаментную часть высотки, Адамс и Дженкинс первыми вышли из портала. На этот раз флайер стоял почти вплотную к ступеням подъезда, потому далеко идти не пришлось.              Расположившись в кресле, Адамс переслал пакет данных на инструментрон командира группы, отметив, что то же самое сделал и Дженкинс.       Техники и полисмены-десантники подкрепившись пайками, поудобнее устроились в креслах и задремали.              Гаррус, понимающе взглянув на уставших коллег Адамса и Дженкинса, не стал уточнять детали, переговорил с водителем и тот поднял спецфлайер, выводя машину на заранее просчитанный курс. Предстояло лететь на другой лепесток, а это – дело не быстрое.        Перелёт на другой «лепесток» Станции              - Сорок минут до точки, – сказал Шепард, активировав конференцканал. – Разрешаю отдыхать.       Адамс и Дженкинс четверть часа приводили в порядок массивы собранных данных, прогнали их через несколько компьютерных программ, просмотрели черновые отчёты и, убедившись, что пока ничего не указывает на необходимость внесения в план крупных изменений, задремали.       Их младшие коллеги уснули ещё раньше, передав старшим групп свои части массивов собранных данных.              Сопровождаемый тучей дронов и почти двумя десятками корреспондентских и журналистских флайеров, спецфлайер, помаргивая «люстрой» уходил к лепестку, на котором ждали новые «точки», которые предстояло отсмотреть.       Шепард перечитал общую информацию по этим точкам, в очередной раз подивившись стандартности набора. Местные чинуши пожелали показать едва ли не весь ассортимент. Предварительно отметив несколько точек – только для себя, чтобы сориентироваться, Шепард углубился в чтение новых черновых отчётов. Спать или дремать - не хотелось, хотя по всем расчётам сутки на Цитадели подходили к концу.       Если в космосе всегда темно, то на Цитадели почти всегда было светло. Особенно, если находишься в движущемся транспорте. Приходилось приноравливаться. И – работать, действовать. Если что-то не удастся сделать сейчас, то возможно, это не удастся сделать уже никогда.              На корреспондентско-журналистском канале, едва только спецфлайер принял на борт группы Дженкинса и Адамса, возник спор. И для этого спора имелись основания. На этом лепестке больше никаких непросмотренных фрегатовцами точек - не осталось. Все остальные точки были расположены на других лепестках, а полёт туда – даже на спецфлайере – дело не такое быстрое. Почти час – и то в лучшем случае. На обычном флайере – едва ли не в два раза дольше – полтора часа минимум. А на колёсном транспорте – все три.       Дроны, приняв на борты новые аккумуляторы и сбросив накопленные видео и аудио записи, улетели к спецфлайеру – нельзя было оставлять «пассажирник» без присмотра, да и прерывать хронологическую запись происходящего - тоже.       «Слухачи» доложили, что Явик передал группе высадки уточнённые данные по «точкам». Теперь, поскольку большинство небоскрёбов были уже просмотрены, фрегатовцы могли решать, соблюдать ли дальше, внося небольшие изменения, порядок прохождения маршрута или…       Относительно «или» и шёл спор на конференцканале, доступном для журналистов и корреспондентов. «Слухачи» передали в распоряжение рыцарей пера и клавиатур почти те же самые данные по «точкам», что и нормандовцам, благо в этих данных не было ничего секретного.       Привыкшие работать быстро, эффективно и чётко, корреспонденты профильтровали информацию через множество компьютерных программ, и те выдали подозрительно единодушный интересный вердикт: самое пригодное для нормандовцев местные чиновники почему-то поставили в финал списка «точек». Если совсем уж конкретно – то последним пунктом в перечне. И это заставило журналистов и корреспондентов усомниться в том, что фрегатовцы будут по-прежнему следовать согласованному маршруту.              Для рыцарей пера и клавиатуры не было тайной то, что прошло уже предостаточно времени – всяко больше нескольких часов. Вот и очередной «час пик» уже заканчивается. Потому надо вспомнить и о турианцах-Спектрах, и о протеанине. Очень сомнительно, что последний выживший представитель ключевой расы предшествующего Цикла проигнорирует возможность побывать на центральной станции исследованной части Галактики.        Явик. Решение о месте расположения Офиса «Нормандии»              Предположения рыцарей пера и клавиатуры оказались большей частью верными. В салоне пассажирского спецфлайера, уходившего к другому лепестку, более-менее полная тишина продержалась только пятнадцать минут.       Вспыхнувшие на браслетах инструментронов светодиоды и развернувшиеся и сразу загородившиеся «шторками» малые экраны однозначно засвидетельствовали: на связь с группой высадки вышел Явик. Никто, кроме него, за исключением командира Андерсона и главы службы РЭБ «Нормандии», не смог бы так быстро и точно получить общий доступ к линиям приоритетной связи со всеми членами группы высадки.              Шепард открыл глаза, сбрасывая дремоту: инструментрон вибрировал, значит, кто-то вышел на связь. Пришедший через секунду мыслеобраз оправдал предположение полностью.       «Это я, Джон. – Явик и не пытался давать сразу полную мощность сигнала, понимая, что старпом утомлён и нуждается хотя бы в коротком, но достаточно полном отдыхе. – Есть информация, которую необходимо обсудить. И - принять решение. До того момента, как вы приблизитесь к другому станционному лепестку, – продолжал протеанин. – И хотел бы я поговорить об этом позднее, но сейчас, когда спецфлайер ушёл с лепестка в космос, пусть и внутристанционный - самое удобное время. – Явик помедлил, ощущая, как его собеседник сбрасывает с разума и тела остатки сонливости и заторможенности. – Я выдал на экраны всех инструментронов группы высадки хорошо знакомый вам список «точек». За исключением уже отсмотренных вами. И снабдил список пояснениями. Есть возможность, Джон, сейчас просмотреть эти пояснения и сам список? Думаю, ты сам поймёшь основную причину моей поспешности».       Протеанин умолк, мыслеобраз растаял.              Бросив взгляд на экран, Шепард схватил текст одним единственным взглядом. Сразу весь, полностью. Его коллегам на это потребовалось несколько минут. Затем в конференцканале группы послышался возглас Дженкинса:       - Они самое приемлемое для нас поставили в конец списка! Эти местные чиновники пытаются затормозить нас! Измотать!       - Мы все видели этот список. И видели характеристики предложенных комплексов, – возразил Аленко. – У РЭБовцев были предложения о том, чтобы начать просмотр с конца списка. Думаю, вам понятно, что мы не могли сразу изменить порядок просмотра. Соблюдать процедуры и протоколы – до известного предела – мы обязаны. По ряду причин.       - Скажу больше, коллеги, – в разговор вступил Шепард. – Мы просмотрели основную часть небоскрёбов. И - приняли решение. Единое. Эти комплексы нам - не подходят. Причины не перечисляю – вы все их знаете. Потому, учитывая, что мы фактически завершили просмотр основной части высоток, предложенных местными властями, у нас есть необходимость ответить только на один вопрос: мы и дальше будем придерживаться заявленного ранее плана просмотра или сразу по прибытии в пределы лепестка, направимся к тому, наиболее приемлемому для нас «кварталу»?       - Тем более что нам придётся тогда лететь не на второй, а на четвёртый лепесток, коллеги, – вставил своё слово Аленко. – Гаррус, - лейтенант-биотик переключил каналы, - сколько полётное время туда будет?       - Не считая четверти часа уже потраченной – ещё сорок шесть минут. Плюс - минус пять минут, – ответил после небольшой паузы турианец-следователь.       - Все слышали ответ, коллеги. – Аленко взглянул на экран своего инструментрона. – Полагаю, каждый может высказаться «за» или «против» изменения плана просмотра. Прошу высказываться.       Шепард не торопил сокомандников. Если Явик вмешался – значит, он готов расшифроваться и «прибыть» на Цитадель. Прибыть не вообще, а конкретно в тот комплекс, в тот «квартал», который, если совсем честно, и Андерсон, и глава РЭБ и раньше считали наиболее приемлемым вариантом. Но одно дело – иметь своё мнение, а другое – быть вынужденным подчиняться протоколам и ритуалам, не тобой выдуманным и установленным.              Нельзя было вот так сразу активничать и стремиться действовать исключительно по-своему. Теперь, когда три высотных комплекса были просмотрены и отвергнуты, группа высадки могла и преодолеть рамки приличий, проявив самостоятельность.       Если Явик закрепится в этом комплексе, Дженкинс, его полисмены-десантники и Адамс со своими техниками смогут спокойно и свободно на этом же спецфлайере в сопровождении Гарруса и его коллег - патрульных отсмотреть все остальные «точки», уже не беспокоясь о последствиях выбора.       Фактически выбор сделан, но для того, чтобы пресечь ненужную негативную реакцию, надо было выполнить программу просмотра до конца. Полностью.       Протоколы, ритуалы, политесы. Выматывают, но они до известных пределов необходимы. Будут соблюдать их земляне – будут их соблюдать и партнёры землян. Иначе – война. А она и без того – практически на пороге Галактики стоит. И ждёт только удобного момента, чтобы развернуться во всей своей гибельной для разумноорганической жизни мощи.              Один за другим на инструментроне Шепарда зажигались значки членов группы. Цвет значка означал решение, принятое каждым фрегатовцем. Шепард не торопил коллег с решением, ждал. Благо пока можно было ещё подождать. Если Гаррус сказал – сорок минут, то так и есть.              Спецфлайер чуть изменил курс, уходя влево. Гигантская вогнутая пластина второго лепестка оставалась внизу и позади, впереди была третья, до неё предстояло ещё лететь минут десять, а там пройдёт ещё десять минут - и нужная точка окажется в пределах досягаемости.       Между лепестками - свободное космическое пространство, но даже здесь не допускались свободные полёты станционного транспорта. Приходилось согласовывать курс, высоту, скорость со Службой организации движения. Автопилоты помогали, но и мастерство органических водителей ценилось в таких полётах гораздо выше.       Большинство членов группы высказались за полёт к «кварталу». Ряд значков, почти полностью окрашенных в один цвет, засвидетельствовал это однозначно.       - Что-ж, – подвёл итог процедуре выбора старпом, переключая каналы. – Гаррус, мы летим к этому кварталу. Решение принято. Попроси водителя скорректировать курс. Теперь уже – окончательно.       - Со службой движения я согласую, – отозвался Вакариан-младший. – Хорошо, – турианец повернулся в кресле к водителю, отключил переводчик и что-то коротко сказал ему.              Тот поколдовал над пультом и спецфлайер, усилив сверкание «люстры», ещё больше накренился влево, оставляя теперь внизу и позади третий лепесток.       Впереди вырисовывалась «лопата» четвёртого, но пока детали надёжно скрывал туман, окутывавший станцию.       - Я передал информацию об изменениях «слухачам», – сказал Кайден. – Они приняли и поблагодарили. Передадут её журналистам и корреспондентам. И – не только им.       - Хорошо. – Шепард поудобнее устроил голову на подголовнике. – Поскольку мы уже сделали выбор, предлагаю, пока есть время, подумать над тем, как мы будем обживать эти корпуса.       - Хорошо, командир, – сказал Аленко, переключая каналы.              Шепард не вмешивался в начавшееся на конференцканале группы обсуждение уточнённых Явиком данных о характеристиках корпусов «квартала». Всё же задумка, что Офису нужен будет целый квартал, оказалась правильной и верной с самого начала. Могло всё сложиться и по-иному.       Переговорив с Андерсоном по командирскому аудиоканалу, Шепард посмотрел в иллюминатор. Четвёртый лепесток приближался. На экране наручного инструментрона на карте в одном из «окон» уже сиял значок «квартала». Пока новое своё обиталище члены группы высадки решили называть так. А там, дальше – видно будет.       «Явику нужно будет вернуться именно сюда, – подумал Шепард, ненадолго закрывая глаза. - И сразу - приступать к работе. Дженкинсу надо дать на усиление ещё двух полисменов-десантников, Адамсу – ещё одного инженера и двух техников. Тогда можно будет отпустить группу на спецфлайере на просмотр оставшихся вариантов. Вряд ли придётся куда-нибудь переезжать, но окончательно решение мы примем после обработки всей собранной во время просмотров информации. А пока - разместимся по-походному. Для этого нам хватит двух-трёх корпусов. Остальные строения, думаю, Явик не откажется «прикрыть» и поставить под свой контроль. Пока не развернём полноценную защитно-охранную и контрольную системы. О «периметре» тоже надо подумать, но пусть об этом Адамс позаботится. Не надо его лишать удовольствия сделать всё с нуля и правильно».              Спать не хотелось, дремать – тоже. Известие о том, что наиболее приемлемый для фрегатовцев вариант уже выбран и, хочется верить, что окончательно, заставило отбросить мысли о сне и отдыхе в дальний угол сознания.       «В пределах «квартала» к Явику не будет никакого паломничества, – думал старпом, вращая на экране сознания трёхмерную модель Офиса и присматриваясь к её особенностям. - Даже визитов вежливости и учтивости – и их тоже не будет. Временная база – лучше, чем отсутствие любой базы. Фрегатовцы – устали. Им надоела рутина, не хочется терять время на протоколы и ритуалы. В пределах «квартала» каждый сможет отдохнуть – теперь не надо особо торопиться и всем сразу участвовать в просмотрах. Можно будет распараллелиться. Надо подумать и о том, где будут размещаться Сарен и Найлус. Неизвестно ещё, как отреагировали на их появление командиры и офицеры Спецкорпуса. Там могут возникнуть свои сложности. А турианцы воспитаны так, что не любят и не хотят говорить и писать о своих сложностях, трудностях и проблемах. Пока не допечёт - до чего-нибудь сверхкритического, – отметил Шепард. – Пусть хотя бы узнают, что у группы высадки появилась какая-никакая, но всё же база. Такая информация поступит к ним в приоритетном порядке. Андерсон обещал поспособствовать через РЭБовцев».       Квартал из пяти малоэтажных, а точнее – низкоэтажных корпусов – максимум по шестнадцать этажей, но чаще – по десять, плюс высотка на двадцать этажей и два корпуса по семь этажей плюс один корпус одиннадцать этажей. Целый квартал зданий, расположенных на достаточном расстоянии друг от друга.       Эта часть четвёртого лепестка Цитадели только-только начала застраиваться, потому вокруг «квартала» не было больше никаких высотных зданий. Можно было спокойно возвести ограду, устроить защищённый и продублированный периметр, активировать купольное защитное поле. И вообще - достаточно быстро изолироваться в пределах квартала, не беспокоя никого из соседей своей активностью.       Корпусов было немало. Ясно, что не все они сразу будут заселены и заполнены оборудованием и техникой. Располагаясь внутри квартала, эти корпуса, тем не менее, обладали всеми положительными качествами и характеристиками, какими не могли похвастаться предложенные местными властями высотки.              На конференцканале группы высадки продолжалось обсуждение. Адамс и Аленко вмешивались в обмен мнениями только изредка, в основном слушали и делали заметки на экранах своих инструментронов. Адамс уважал стилус, а Аленко показывал класс на клавиатуре – он обожал быстрый набор и старался поддерживать форму, а также не опускать скорость ниже сотни знаков в минуту. Почти полторы строки стандартной длины, а это – немало. При желании Кайден мог легко довести скорость набора и до двухсот знаков, но пока это не требовалось.       Явик, получивший информацию, молчал. В своём участии в обсуждении он сам не видел необходимости – решение принято, его надо исполнять, а не тратить время на пустые обмены репликами.       От турианцев-Спектров по-прежнему не было вестей, хотя короткое текстовое сообщение от РЭБовцев подтвердило, что информация о месте размещения Офиса – предварительном, конечно, была принята и Сареном, и Найлусом.