Сверкающие глаза

      Шепард получил от РЭБовцев сообщение о вылете пассажирника и спустился вниз, к выходному порталу главной высотки. Ему предстояло решить, куда следует направлять спецфлайер – сюда или к корпусу, где в ближайшее время должны начать работать «научники».       Ида подошла к стоявшему у створки двери капитану, ткнулась носом в ткань перчатки на правой руке. Шепард погладил собаку по голове. Овчарка прижмурилась. Ей понравилась ласка.       Старпом открыл створку, вышел из портала. Ида последовала за ним.       - Командир, – в бусинке внутришлемного спикера послышался голос дежурного полисмена-десантника. – Спецфлайер - на подлёте. Время прибытия – пятнадцать минут. Куда направлять машину?       - К главному корпусу, – ответил Шепард. – Пусть заходят с удобного им направления.       - Есть, командир, – ответил дежурный. – Принято к исполнению. Конец связи, – в спикере дважды щёлкнуло – переключились каналы.       Капитан огляделся по сторонам. Отсюда, от портала первая высотка была видна плохо – частично её заслоняла ещё одна, вторая высотка. Ближе стояла третья, где предполагалось развернуть лаборатории, требовавшие громоздкого оборудования. Планы уточнялись, менялись.       Взгляд старпома скользил по корпусам. Странно было видеть столько зданий, которые со временем оживут и станут неотъемлемыми частями Офиса. Сейчас это – пустые «коробки». Да, их системы герметизации – и не только они – работают в минимальном режиме. На этой станции так принято.              Вспомнилось предложение иденцев о строительстве специального посадочного поля для «Нормандии».       Во время стоянки на планете это казалось чем-то из области ненаучной фантастики. А сейчас, когда осталось максимум два-три дня до того, как Офис «Нормандии» обретёт официальный статус, Шепард понимал, что база для фрегата будет находиться пока что не на Иден-Прайме, а на Цитадели. Да, кораблю придётся стоять на Внешнем Рейде Станции. Требование Устава ВКС. Плюс - требования множества приказов, инструкций, положений. Как бы адмиралы и генералы военного «крыла» Альянса Систем ни сопротивлялись, ясно, что многие из них понимают: мирное время закончилось. Началось предвоенное, которое, возможно, будет длиться ещё несколько месяцев. Максимум – несколько ближайших лет.       Ожидание иногда – худшее испытание для человека. Сейчас мало людей верят в то, что до атаки Жнецов остаются в лучшем случае считаные месяцы. Ещё меньше, как знал Шепард из докладов РЭБовцев, в агрессию Жнецов верят инопланетяне. По тем же докладам, почти единственными, кто массово не сомневался в приближении момента атаки «креветок» были яги. Даже любители тайных операций – саларианцы – и те категорически отрицали саму возможность скорого вторжения. Хорошо, что не ставили под сомнение само существование гигантских разумных кораблей.              РЭБовцы в одном из докладов отметили, что «креветки» могут обратить – и, скорее всего, обратят – самое пристальное внимание на одну из нынешних рас – кварианцев.       ««Скафандрики», - думал старпом, - обитали уже три сотни лет не на планете, не на станции. Они жили в течение последних нескольких сотен лет на космических кораблях. А ведь когда-то у них были свои планеты. В том числе – и материнская. Раннох. Обладающая уникальной экосистемой, которую, впрочем, сами кварианцы и загубили. Породив в итоге расу разумных синтетов. Тридцать лет и три сотни лет. Раньше кварианцы и геты были только проблемой Старых Рас. Теперь они стали и проблемой землян. Одно дело – представлять себе атаку гигантских полумашин на какую-нибудь звёздную систему, на пояс астероидов, на планету. И совсем другое – атаку «креветок» на скопление разноразмерных космических кораблей, далеко не все из которых – новые и достаточно хорошо вооружённые».       Шепард помнил, что, согласно давнему указу Совета Цитадели кварианцы объявлены изгоями. Землянам это понятие знакомо с глубокой древности. Можно сказать – с Тёмных Веков. Шепард помнил, что изгоям никто не помогал. Не только потому, что это запрещалось законом, моралью, нравственными «рамками», но и потому, что часто это было бесполезно.       Потребности кварианцев, как доказали РЭБовцы, намного превышают те возможности, которые готовы задействовать в интересах «скафандриков» представители Старых Рас. По расчётам выходило, что на полное перевооружение кварианского флота, который часто именовался Кварианским Мигрирующим Флотом или просто Мигрирующим Флотом, надо потратить сумму, которая обычно требовалась на создание высококлассной оборонительной инфраструктуры для густонаселённой звёздной системы.       Вспоминая табличные выкладки и графики с диаграммами, Шепард понимал, что здесь – не место эмоциям и чувствам. И, тем не менее, и те и другие будут не только присутствовать, но и влиять.       Если бы дело касалось планетной системы – было бы проще. Но корабли постоянно требуют расходов. Гораздо больших, чем те, которые обычно предусмотрены для оборонительных систем. А когда кораблей – тысячи… Цифра даже денежных расходов становится поистине астрономической. Приплюсовать материальные расходы – и можно говорить о большой дыре в любом распределении ресурсов.              Альянс Систем слаб. Усиливающийся «Цербер» оттягивает на себя те ресурсы, которые должны быть направлены на подготовку к противодействию Вторжению. А РЭБовцы добыли за последние несколько часов очередную порцию доказательств того, что «Цербер» утрачивает последние признаки «прочеловечности». И при этом не отказывается потреблять значительную часть и военного и гражданского бюджетов Альянса. При этом, как указали РЭБовцы в сопроводительной записке, «Цербер» сокращает объёмы и конкретность своих отчётов «о проделанной работе» и о том, куда были потрачены полученные финансовые и материальные ресурсы. Для людей это – не внове, но… Когда речь идёт о гибели всей разумной жизни в Галактике, то приходится многое известное оценивать по-другому. Иногда – совершенно по-другому.       Два десятка стран Альянса и две сотни «внеблоковых» стран Земли? Соотношение – явно не в пользу Альянса Систем. Значит, придётся вспомнить о том, что кроме стран-членов Альянса есть немало стран, которые членами Альянса не являются, не являлись и вряд ли будут являться в будущем – хоть в ближайшем, хоть в отдалённом. Приложением к Альянсу Систем стал «космический клуб», хотя здесь тоже не всё просто – далеко не все космические державы входят в состав Альянса Систем. Китай, Япония, Корея, Россия. Крупные, густонаселённые страны. И, тем не менее, далеко не все из них активно участвуют в работе Альянса. И не все являются официальными членами Альянса.       Сложности, сложности. Когда их больше, когда их меньше. Новостные выпуски сегодня знакомят землянина с событиями, происходящими не только на Земле, но и на планетах Солнечной Системы. А также – в колониях, расположенных за пределами материнской звёздной системы человечества.       Сейчас Шепарду не хотелось вспоминать о том, что некая каперанг Стрельцова, мягко говоря, очень интересуется им. Имперка, россиянка, спецназовец, пилот, разведчик. Женщина. РЭБовцы прислали Шепарду объёмный доклад о событиях, происшедших в России за последние месяцы. А также особо уточнили, что «Волга» сейчас занята в дальнем районе космоса – проводит картографирование и изучение деталей обстановки в нескольких обширных звёздных системах, которые традиционно обозначались пока что буквенно-цифровыми шифрами. Непривычно для человеческого восприятия, но вполне соответствует протокольным требованиям к подготовке профессионалов. Значит, по меньшей мере, никаких контактов с «Волгой» в ближайшее время не будет. Ни аудио, ни видео. Ни, тем более, личных встреч с экипажем и командой имперского дальнего разведкрейсера.              Взгляд капитана быстро выцелил в пелене станционного тумана мерцающую точку, которой мог быть только спецфлайер – даже на таком огромном расстоянии вспышки «люстры» были ясно различимы.       Овчарка забеспокоилась, побежала к ярко-красной полосе, обозначающей границу «купола недоступности».       «Ида чувствует в Дженкинсе родственную душу, – подумал Шепард. – Я уже знаю о том, что эта собака попала на Цитадель незаконно. У неё нет станционной регистрации, документы – и электронные, и пластобумажные – оказались поддельными. РЭБовцы это доказали так точно, что даже у СБЦ никаких возражений не нашлось. Протокол требует выждать двое суток и тогда Ида будет переоформлена на нас. Пусть остаётся на Станции, живёт на территории «квартала». Если удастся привлечь в состав «научников» нескольких иденцев… Они смогут позаботиться об Иде гораздо лучше, чем малознакомые новички из числа сотрудников формируемой «научной группы». А для Дженкинса будет повод не раз возвратиться на Цитадель. Возможно, что позднее Ричард перевезёт Иду на Иден-Прайм, оставит в доме родителей. Цитадель – хорошо, а планета земного типа – намного лучше. Там даже на высоте нескольких десятков и сотен метров кислорода хватит. Ида не будет задыхаться, не будет нуждаться в скафандре с замкнутым циклом. На Идене ей будет хорошо даже тогда, когда придут Жнецы».       Развернулся малый экран наручного инструментрона. В правом верхнем углу вспыхнул информационный «баллон» - Дежурная Часть «квартала» обозначила место приземления спецфлайера, включив на площадке «разметку» и одновременно – навигационные огни на шпилях крыши главной высотки.              Спецфлайер заходил на посадку. До Периметра машине осталось лететь несколько сотен метров. Водитель плавно уменьшал высоту и скорость. Ида внимательно наблюдала за машиной, уши собаки стояли торчком, хвост плавно ходил из стороны в сторону.       Шепард видел лицо Ричарда, приникшего к иллюминатору, и не сомневался, что овчарка видит и чует родного человека.              Пассажирник пересёк Периметр - и собака побежала следом за машиной, летящей в нескольких метрах над землёй к сверкавшему огнями «квадрату». Открылась салонная дверь и Ричард спрыгнул. Едва ноги Дженкинса коснулись плиток площадки, Ида подбежала к Ричарду и встала на задние лапы, опершись передними о плечи человека. Капрал открыл забрало шлема - и овчарка тотчас облизала лицо Дженкинса.       Шепард видел, что Ричард счастлив. Он гладил Иду и овчарке ласки нравились. Она даже стала повизгивать от удовольствия.              - Командир, – к старпому подошёл Адамс. – Финальные отчёты, – он подал ридер. – Потерь нет. Все «точки» - обследованы в полном объёме.       - Хорошо. – Шепард включил экран. – Третий этаж. Там – зал для переговоров. Я подойду позднее. Чиновника – в отдельную комнату. Пусть ждёт, – старпом не стал вслух уточнять детали изоляции соглядатая – главный инженер знал, как и что следует делать.       - Есть. – Адамс козырять не стал – незачем, махнул рукой остальным фрегатовцам, уже покинувшим салон спецфлайера. – Мы проведём предварительное обсуждение. И – ждём вас, командир. – Главный инженер посмотрел на чиновника-саларианца, который в сопровождении одного из полисменов-десантников уже шёл к входному порталу главной высотки. – Дженкинс… - негромко сказал Адамс.       - Пусть… - сказал старпом. – Время – есть.       - Хорошо, командир. – Адамс пошёл к входу в здание.              Несколько минут Шепард наблюдал, как Ричард играет с Идой. Капрал – молод. Чаквас упомянула о «штанах на лямках», когда рассказывала о нём. Что-ж, молодость – это недостаток, который исчезает быстро, а главное – безвозвратно.              Ричард взял принесённую Идой палку, обернулся к старпому, выпрямился:       - Я сейчас, командир, – смущённо проговорил он.       - Не торопись, Ричард, – ответил Шепард.       - Я знаю, что мы должны обсудить результаты, – ответил капрал, поворачиваясь к входному порталу. – Разрешите с вами?       - Разрешаю. – Шепард направился ко входу в высотку.              «Всё. Работа «на выезде» для членов группы высадки в основном – завершена, – подумала Аллерс, внося изменения в программы дронов. – Надо учесть перспективу закрытия Периметра для машинёшек. Итак, что можно предсказать на данном этапе, - женщина посмотрела в боковое окно, отмечая прибытие новых и новых флайеров к границе «квартала». – Корреспонденты и журналисты, участвовавшие в гонке с преследованием, подтягиваются, – с удовлетворением подумала Диана, переводя взгляд на экраны и продолжая набирать новые и новые команды. – Вроде всё получилось. – Нажав сенсор со значком «ввод», Аллерс поправила наплечные привязные ремни. – Теперь можно и отпыхнуть, снизить нагрузку. Здесь всё можно держать под контролем и наблюдением. Относительно, конечно, но – гораздо легче, чем на «выезде». Если проще, то ясное дело, что фрегатовцы проведут «итоговое» совещание, подготовят пакеты документов – и для внутреннего корабельного и экипажного использования, и для чиновников Совета Цитадели и его Администрации. Вряд ли, конечно, мы увидим полные тексты этих файлов, для нас – работников СМИ фрегатовцы припасут очередные пресс-релизы, где правды ровно не больше тридцати процентов. Но и эти тридцать процентов – ценны и важны. Работу фрегатовцев «на выезде» многие видели? Видели. Очень многие. Значит, смогли составить своё впечатление и представление. Достаточно полное, замечу. А потом… Потом придётся свыкнуться с тем, что «немое кино» продолжит иметь место. Не будет открытия каналов связи – хоть текстовых, хоть аудио, хоть видео. И фрегатовцы, хочу в это верить, не будут замыкаться в Периметре «квартала», куда очень скоро закрыт будет доступ дронам. Их – почти всех – увидят на Станции, вне «квартала». «Слухачи» убеждены, что фрегатовцы что-то уже измыслили насчёт запрета снимать и подслушивать себя. Этот запрет, кстати, будет действовать на всей Станции. Без малейшего исключения. Продавят ли нормандовцы такой запрет через препоны Администрации Совета Цитадели? А почему нет? В принципе, это не так уж и не невозможно. Всего-то – не включать снимающую и записывающую видео и звук аппаратуру, не нацеливать объективы и микрофоны на всех, кто принадлежит к числу нормандовцев? Непросто? Нет, очень даже просто. Потому что на самом деле большинство разумных органиков хочет сохранить очень значительную часть своего личного пространства в неприкосновенности. А то местное общество разнорасовых разумных очень многое о себе всякого-разного возомнило. А со временем… Со временем к фрегатовцам перестанут относиться как к чему-то необычному. Успокоятся на их счёт и тогда нормандовцы смогут спокойно работать и жить на Цитадели».              Ида побежала следом, но войдя в здание, осталась в вестибюле, где у неё уже был оборудован тихий полутёмный закуток с подстилкой, поилкой и миской.       Овчарка улеглась на свой матрасик, провожая взглядом двух мужчин, уходивших к лестнице, положила голову на лапы и задремала.        Совещание группы высадки. Подготовка документов              Все участники обследования «точек» собрались за овальным столом. На настенных экранах светились графики, диаграммы, таблицы, выдержки из автоотчётов и файлов «заметок по поводу». Остальные члены группы высадки могли следить за ходом начавшегося обсуждения, используя аудиоконференцсвязь.       Обсуждение уже шло, когда в дверях зала появились Шепард и Дженкинс. Появление командира и его второго заместителя не прервало разговор сокомандников. Через несколько секунд старпом читал уточнённые данные, а Дженкинс пролистывал на одном из настенных экранов план-схемы осмотренных зданий и обсуждал с Адамсом и Аленко, какие данные надо в самое ближайшее время передать чиновникам Совета Цитадели.              - Предлагаю прерваться, коллеги. Надо подкрепиться, – сказал Шепард. – «Разгерметизироваться» не будем – у нас ещё много работы. После перерыва – пройдёмся по процедурам осмотра всех «точек». Хочу услышать ваши замечания, которые могут стать частью комментариев к материалам, направляемым в Аппарат Совета Цитадели.       - Прошу прощения, командир, – к Шепарду обернулся Дженкинс. – Этот чиновник-саларианец…       - Понимаю, – ответил старпом. – Он был с нами на всех точках, многое видел, многое – слышал. Материала для доклада у него - хватит.       - Он… - несмело продолжил Ричард.       - Да, вы правы, капрал, – подтвердил Шепард. – Пока что он останется здесь, в главном здании Офиса «Нормандии». В отдельной комнате. Под охраной. Мы обсудим ход и результаты обследования «точек». Затем – подготовим отчёт и дополнительные материалы к нему к отправке в Аппарат Совета Цитадели. И затем – минимум полдня - будем отдыхать. В свободном режиме. В пределах Периметра «квартала». Выходить за границу сейчас - не надо. После отдыха – займёмся проблемами, которые выявят турианцы и протеанин. И - начнём отбор кандидатов на вакантные места в составе «научной группы». Параллельно с отбором будем оснащать и вводить в эксплуатацию все этажи главной высотки и все этажи первой высотки. Наши коллеги, оставшиеся на фрегате, подготовят списки необходимого оборудования и материалов, сделают заказы и уточнят сроки поставок. Главный инженер напомнил мне о необходимости исследования всего внутрилепесткового пространства. Это надо будет сделать в самое ближайшее время. Поэтому все техники, инженеры и воины будут распределены в три группы. Две группы займутся дооснащением главной и научной высоток, а третья – обследованием внутрилепесткового пространства. Все кто останется вне групп – будут заняты развёртыванием работы научной группы. Этот вариант плана – предварительный. И в него могут – и, скорее всего, будут внесены изменения.       - Командир, вы сделали особый акцент на научной группе. Прежде чем мы сделаем перерыв, не могли бы вы пояснить причину этого акцента? – сказал Аленко.       - Охотно, – сказал Шепард.              Нажатием нескольких сенсоров на виртуальной клавиатуре наручного инструментрона, капитан сменил изображения на большинстве настенных экранов. Изменения вызвали живейший интерес присутствовавших в зале фрегатовцев.       – Эта информация – результат анализа тех данных, которые служба РЭБ фрегата собирала с момента входа фрегата в пристанционное пространство, – капитан сделал короткую паузу. – Вы видите, что на Станции полно проблем, с которыми можно было бы смириться, если бы у нас у всех впереди не было угрозы атаки Жнецов. Но эта угроза – реальна. Мы с вами и иденцы знаем это точно, остальные разумные органики постепенно это тоже узнают. И поймут и воспримут. Мы дали возможность Спектрам – Найлусу Крайку и Сарену Артериусу побывать в Офисе Корпуса. Явик многие часы провёл в самых разных частях Станции. Всю собранную информацию надо будет обработать. Этим и займётся научная группа.       - Какова перспектива, командир? – спросил Кайден.       - Подготовка Станции и её населения к противодействию Жнецам, – ответил Шепард. – Это займёт несколько месяцев. Да, мы улетим со Станции раньше, но научная группа продолжит работать. У нас нет возможности тренировать «научников» на тестовых проектах. Потому они будут работать над реальными проблемами и вопросами. Под нашим контролем и руководством, конечно, коллеги.       - Это… неожиданно, командир, – сказал Дженкинс.       - Согласен, – ответил старпом. – Потому давайте прервёмся, поедим и продолжим.              Фрегатовцы вернулись к столу, расселись по креслам. Шепард погасил настенные экраны, свернул экран и клавиатуру своего наручного инструментрона, опустился в ближайшее свободное кресло.              Когда-то, сотню лет тому назад космическое питание в тюбиках было результатом применения самых передовых технологий. Потом появились армейские и гражданские пайки - не только жидкие и пастообразные, но порошкообразные. Они спасли немало жизней в годы Третьей Мировой войны. А когда земляне вышли в Большой Космос – внутрискафандровые системы питания астронавтов и космонавтов приобрели особое значение.       Война Первого Контакта, конфликты с батарианцами, противодействие пиратам, рабовладельцам – всё это подстёгивало профильные работы. Сейчас земной военный боевой скафандр – высокотехнологичная система, точнее – совокупность систем, позволяющая человеку месяцами не только жить, но и активно и эффективно действовать – и всё это в замкнутой безопасной среде.              Шепард захватил губами трубочку внутрискафандровой фляги, сделал несколько глотков. Простой воды вполне достаточно. Можно было выпить сок или чай, но сейчас лучше воды нет ничего. Потягивая из гибкой трубочки пасту – картофельное пюре, Шепард обдумывал, что следует сделать в самое ближайшее время, рассматривал различные варианты распределения сокомандников по участкам и направлениям работы.              - Докладывать будет капрал Дженкинс, коллеги, – сказал старпом, убедившись, что все сокомандники плотно поели. – После блока общей информации по каждой «точке» все присутствующие смогут сделать необходимые устные, а если потребуется – и письменные дополнения и изменения. Нас видят и слышат коллеги, находящиеся на фрегате. При необходимости они сделают свои замечания. Связь осуществляется через шифрованные каналы инструментронов и скафандров. Начнём. Первая «точка».              Дженкинс поднялся со своего кресла, выпрямился, опёрся обеими руками о столешницу, взглянул на экран своего инструментрона и начал говорить, активировав аудиоканал конференцсвязи:       - Первая «точка», - сказал капрал. – Фактически – три близко расположенных друг от друга «точки». Я пока что мало знаю о том, как гражданские здания способны выдержать удары оружия Жнецов, потому был удивлён, поняв, что первая точка – это небоскрёб. Не высотка, а небоскрёб. Думаю, что не ошибусь, если отмечу, что небоскрёбы – очень уязвимы. Даже для пожаров. А тут – обстрелы и, соответственно, разрушения. Которые могут привести к полной или к почти полной изоляции отдельных секций здания. Площадь каждого этажа небоскрёба – сравнительно невелика. Но путей для эвакуации – традиционно не слишком много. Лестницы – в приоритете. Лифты – уверен, что едва начнётся обстрел, они будут автоматически или вручную – отключены. Так делается при пожарах и любых других «гражданских» чрезвычайных ситуациях. Думаю, это правило сработает и в ходе предстоящей войны. Нагрузка на лестницы будет очень большой. Не исключаю паники, давки и, соответственно, потерь. Небоевых, кстати. Мы все говорили – и не раз, что в таких небоскрёбах будут размещены беженцы, которые прибудут на Цитадель из других населённых миров. Со станций, астероидных поселений, планетных колоний. Считаю, что необходимо научить беженцев – причём сразу – правилам скоростной эвакуации. Надо будет проводить тренировки, учебные тревоги, даже комплексные учения. Если мы не будем этого делать – и не будем заставлять это делать местных станционных специалистов – потери очень сильно и быстро возрастут.              Капрал включил несколько настенных экранов, на которых проявились кадры с изображениями первого небоскрёба, заснятого с разных ракурсов. На отдельном большом экране появилась таблица с техническими характеристиками здания – своеобразный «технический паспорт».       - Большинство представленных кадров, - продолжил Ричард, - отсняты нами, но некоторые – взяты из открытых источников Экстранета и Интранета. Мы начали с облёта. Небоскрёб к моменту нашего прибытия был уже пуст. В документах, пересланных на ваши инструментроны, есть данные о предполагаемых и реальных причинах незадействованности такого здания. Чтобы не повторяться, отмечу, что такие же данные собраны из самых разных источников и по другим зданиям, расположенным на обследованных нами «точках». Когда здание пустое – это очень облегчает работу. Вы видите ролики, которые мы отсняли во время облёта. Можете убедиться, что на крыше здания есть только одна, сравнительно небольшая площадка для флайеров. Кроме того, этот небоскрёб состоит из нескольких слабо связанных между собой секций. По общему мнению, отражённому в нескольких файлах «заметок по поводу», если секция – хоть верхняя, хоть средняя упадут – разрушения будут большими. И жертвы среди обитателей – тоже, - подчеркнул Дженкинс. – Мы все учли – и это видно не только по автоотчётам, но и по файлам рукописных отчётов, что для размещения Офиса «Нормандии» этот небоскрёб – как и подобные ему – не подходят. Договорённость с чиновниками Администрации Совета Цитадели обязывала нас обследовать все «точки» и всё их содержимое. Эту договорённость мы подтвердили и выполнили.       - Грузовых лифтов всего два. В этой высотке, – сказал один из техников. – Я уже при подлёте к небоскрёбу указал на это обстоятельство.       - Правильно указали, – сказал Адамс. – Мы этот момент учли. Вы также отметили, что площадь этажей слишком мала для наших нужд. И этот момент был учтён при формировании проекта отрицательного отчёта. Этот обмен мнениями фактически подтверждает многие положения проекта отчёта.       - Вы тогда указали, что нам нужно будет разместить немало гражданских, - сказал другой техник. – И мы потом убедились в том, что в таком здании обустраивать Офис – нельзя. По ряду причин.       - Там, как отметил главный инженер, «крепления… предельно хлипкие, - сказал первый техник. – Это ваше мнение совпало с мнением многих других членов группы высадки.       - Мы приняли неправильное решение, - сказал Адамс. – Мы решили начать обследование здания, двигаясь снизу вверх. Для этого мы прибыли почти что к входному порталу и увидели…       - Увидели всякие балки, а также - другой мусор, - сказал Ричард. – И убедились в том, что выселение арендаторов было организовано и проведено не слишком профессионально.       - Парки при небоскрёбах пригодны - только если высотки будут рушиться как карточные домики, складываясь сверху вниз, – сказал один из техников. – Парк при этой высотке - недостаточно большой. И…       - Какая разница, какого он размера, коллега?! – вспыхнул недовольством Аленко. – Мне - ясно, другим присутствующим здесь - тоже ясно, что оружие Жнецов способно выжечь всё содержимое высотки – и живое, и мёртвое - изнутри. А разрушение самой высотки – это уже частности.       - Мы обязаны, коллега, учитывать эти, как вы выразились, «частности», – негромко возразил Адамс. – Для вас, как для воина, возможно, это – частности. Но по специализации вы – техник, лейтенант Аленко. Значит, вы должны понимать больше и лучше, что эта высотка – важна. Более того – она необходима для размещения нескольких тысяч разнорасовых разумных органиков. В первую очередь – беженцев, - подчеркнул главный инженер. – Иначе нам придётся организовывать на улицах Станции палаточно – балочные городки. А это – огромные площади, которые затруднят эвакуацию. И – не только эвакуацию. Простое, рутинное обслуживание Цитадели, удовлетворение нужд и потребностей обитателей и гостей. Это – только маленькая часть того, что будет крайне, подчёркиваю, крайне затруднено.       - Этим занимаются, в том числе Хранители. Довольно специфическая раса, – сказал Кайден. – И…       - Хранители находятся под защитой специального Указа Совета Цитадели, лейтенант, – сказал Шепард. – Вы помните его положения?       - Помню, конечно, – подтвердил Аленко. – Нельзя прикасаться, нельзя следить, нельзя исследовать, нельзя изучать.       - Вот именно, – продолжил старпом. – При всей нашей разумноорганической суетливости, Хранители держат Станцию в относительном, но достаточно полном порядке. Я уверен и убеждён, что Хранители смогут это делать и тогда, когда в Галактику придут Жнецы. Полагаю, что Явик сможет доказать: Хранители сыграли основную роль в восстановлении Станции перед тем, как её нашли синекожие красотки – азари. Вы помните содержание выдержки из первого отчёта?       - Да, – кивнул Аленко. – Непонятная, чуждая раса, тем не менее, способная заботиться о Станции.       - Вот, – сказал Шепард. – Мы стали выполнять план обследования «точек», согласованный с администрацией Совета Цитадели. Мы выполнили этот план и сейчас мы обмениваемся мнениями для того, чтобы финальный отчёт не стал обычным пластобумажным документом, а сыграл свою роль и сегодня, и тогда, когда в Галактику придут «креветки» и начнётся противостояние. Да, возможно, нам не нравилось то, что пришлось пешком и едва ли не вручную обследовать многоэтажные здания. Но мы выполнили весь план. Полностью. Без малейших исключений. И собрали немало важных и главное – актуальных данных. Вам, коллеги, всем известно, насколько редко проводились такие обследования за последние три-четыре десятка лет, – подчеркнул старпом. - Вам также известно, что мы не останемся на Цитадели. Нам предстоит сложный и длительный полёт, в ходе которого мы будем собирать, обрабатывать множество данных о реальном положении дел в десятках звёздных систем в исследованной части галактики. Возможно, нам придётся полететь в несколько до сих пор не исследованных звёздных систем – такое никогда нельзя исключать. Потому частности будут для нас критически важны. Потому предлагаю продолжить просмотр материалов и обсуждение, коллеги.       - Мы планировали осмотреть первый этаж этого небоскрёба, – сказал Адамс. – И мы начали осмотр. Была сформирована группа, в состав которой вошли инженеры, техники и воины. Лейтенант Аленко с одним из полисменов-десантников изучил прилегающую к высотке территорию. Я принял решение посмотреть несколько нижних этажей небоскрёба. Для начала, – уточнил глава инженерной службы корабля. – Мы - не торопились. И помнили о том, что вокруг нас – немало корреспондентских и журналистских дронов, а за оградой парка стоят десятки сотрудников СМИ. Не буду скрывать, коллеги. Такое пристальное внимание нас напрягало. Заставляло часто медлить, действовать обдуманнее, даже расчётливее. Продолжайте доклад, капрал.       - Есть, сэр, – сказал Дженкинс. – В этом небоскрёбе – под двести этажей. Точная цифра приведена в «техническом паспорте». Сам небоскрёб, что подтверждено обследованием, построен чуть больше полутора сотен лет тому назад. Парк при небоскрёбе – размером в половину квартала. Традиционно любая сторона квартала – это три отдельно стоящих здания. Не больше.       - Кварталы, парки, - с явным недовольством в голосе сказал один из техников. – Столько деталей, на которые местные чиновники не обращают должного внимания.       - Да, не обращают, – подтвердил Адамс. – И мы не будем их перегружать деталями в своём финальном отчёте. Потому что времени на устранение всех отмеченных нами недостатков у цитадельских властей нет. И - вряд ли будет. Даже если атака Жнецов начнётся не через декаду, а через десять месяцев. То, что мы с вами сделали, коллеги, обследовав эти «точки» - только часть нашей работы. А о реальных результатах можно будет говорить тогда, когда будут выполнены и многие другие части.       - Это… вызовет активное недовольство, – заявил другой техник.       - Вызовет, – согласился Адамс. – У любого разумного органика необходимость менять привычный уклад жизни вызывает – так или иначе – недовольство. Это – обычно и нормально. Мы с вами говорили, коллеги, о том, что население Станции необходимо ротировать. И обследовали эти высотки – и не только высотки – на «точках» в том числе и с прицелом на эту ротацию. Которая будет реально осуществлена. Мы с вами знаем, что в таких высотках будут селиться малоимущие. В первую очередь – беженцы. Разумных органиков среднего достатка в таких зданиях можно будет встретить очень редко. Само понятие «средний достаток» будет, уверен, скорректировано.       - Я отмечу только одно, коллеги, – сказал Шепард. – В очередной раз Явик не вмешивался слишком плотно в нашу работу по обследованию «точек». Он по-прежнему верит в то, что нынешние разумные органики, независимо от расы, способны правильно и быстро решать большинство возникающих проблем. Не буду отрицать, информация, полученная от него, была очень важной и нужной. Но в целом мы смогли выполнить задачу по обследованию «точек» в значительной степени самостоятельно.       - Благодаря, в том числе и Явику, мы смогли обосноваться на десятой «точке» намного раньше, чем это предполагали чиновники, – сказал Кайден. – И теперь у нас есть база, расположенная не в небоскрёбе. Не буду отрицать, я сам думал о том, что нам нужно отойти от закреплённого в согласованном плане порядка обследования «точек». Но информация от Явика позволила сделать выбор и обрести базу пораньше.       - Небоскрёбы, коллеги, для нас стали основной сложностью, – сказал Адамс. – Этот, первый небоскрёб – вы обращали, уверен, на это внимание, имеет странный «оголовок». Я бы определил его как наспех спроектированную и торопливо присоединённую секцию.       - На виртпланшете в ходе симуляции этот оголовок весьма кинематографично рушится при минимальном попадании, – отметил один из техников.       - Именно. Но тогда, когда в галактику придут разумные полумашины, на кинематографичность и они, и разумные органики будут, уверен, обращать намного меньше внимания, – подтвердил главный инженер. – Придётся предупредить чиновников Администрации Совета Цитадели о том, что без прохождения курса лекций и практических занятий никого из беженцев селить в эти высотки нельзя. Иначе количество жертв будет астрономическим, – подчеркнул Адамс.       - Это означает, что рядом с Причалами придётся возводить лагеря для беженцев. Своеобразные фильтры, – сказал другой техник.       - Подтверждаю, придётся, – сказал Аленко. – Там - места хватает. В том числе и в «кишках», соединяющих причальные площадки. Строили и проектировали эти объекты - с размахом, – добавил лейтенант-биотик.       - И хорошо, что с размахом, – подчеркнул Адамс. – Предполагаю, что контейнеры и балки будут использованы там в качестве жилых помещений.       - Будут, – поддержал коллегу Шепард. – Кстати, думаю, что все обратили внимание на то, что ни один из обследованных нами небоскрёбов, ни одна высотка не были ни разу заполнены арендаторами или жильцами-собственниками снизу доверху полностью. Частично – были заполнены, а полностью – нет. Что в условиях Станции, на которой проживают весьма обеспеченные разумные органики, довольно странно.       - Может, местные чиновники посчитали, что если с помощью иденцев мы остановили Жнеца, то и занять небоскрёб в две сотни этажей для нас тоже достаточно простое дело? – предположил один из техников.       - Может быть, – согласился Адамс. – Мы провели в небоскрёбе на первой «точке» сбор образцов, съёмку и сканирование, осмотрели стены и коммуникации. Поинтересовались состоянием лифтов. И, уверен, подтвердили стихийно сложившееся мнение об этих «иглах» и «спичках», что они представляют собой фактически мини-города. Да, пустые, но их системы были на момент обследования работоспособны в минимально необходимой степени.       - Чиновники Цитадели не знают до сих пор, как реагировать на то, что Жнецы перестали быть бесплотными легендами, – сказал Дженкинс. – И начинают понимать, что такая «креветка» сможет при случае атаковать Цитадель не только снаружи, но и изнутри. Конечно, если она будет чуть меньших размеров, чем Назара. По тем данным, которые теперь у нас есть, выходит, что далеко не все Жнецы столь большие, как второй по значимости Жнец-наблюдатель.       - Для нас небоскрёб на первой «точке», безусловно, избыточен, - сказал Шепард. – И нам нужно сделать всё, чтобы чиновники Совета Цитадели это поняли очень глубоко и полно.       - Собранные данные расположим в отчёте в нужной последовательности, сформулируем так, чтобы было понятно даже самым упёртым и тупым, – сказал Адамс. – А с нашим соглядатаем…       - С ним мы пообщаемся тогда, когда отчёт будет отправлен в Администрацию, – сказал старпом. – Не раньше. Но пообщаемся тогда с ним очень плотно. Саларианец-чиновник боится общаться с цитадельцами – даже самыми знатными. И у него есть для этого основания.       - Да уж. Жался он к нашей группе очень настойчиво, – скрывая улыбку, отметил Адамс. – Кстати, коллеги, я бы хотел, чтобы вы отметили в своих новых «заметках по поводу» обилие рекламы на Станции. И - её, мягко говоря, назойливость и ослепительность. Если готовить Станцию к войне, то с рекламой придётся поступить очень жёстко.       - Ограничить и притушить, – сказал Кайден.       - В том числе - и это, – подтвердил главный инженер. – А вот внимание к мелочам, к деталям, думаю, надо наоборот – усилить. Чем, собственно, и занимаются работники СМИ, сопровождавшие нас – и непосредственно, и дистанционно – всё время, пока мы занимались обследованием зданий на «точках».       - С журналистами у нас будет отдельный разговор, – сказал Шепард. – Но – только после официального открытия Офиса. Не раньше, – он помедлил несколько секунд, затем добавил. – Когда мы шли ко второй «точке», мы, помнится, обратили внимание на небольшой двадцатиэтажный корпус. Который нам бы очень подошёл для размещения Офиса, если бы мы повнимательнее с ним ознакомились.       - Этот корпус - всего в двадцать этажей. А здесь, на десятой «точке» - у нас - несколько корпусов. Там бы «расти» просто некуда было бы, – отметил один из техников.       - Именно поэтому мы его и проигнорировали, – не стал возражать старпом. – В том числе – и поэтому. Главный инженер Адамс в своём отчёте и в «заметках по поводу» справедливо отметил, что именно такие, небольшие корпуса в наибольшей степени подходят для наших нужд. Они небольшие, маловысотные, у них достаточно высокие потолки. Самое здание – крепкое, без излишеств и изысков. А значит, уверен, простоит долго. Стены в таких корпусах, как мы имели возможность убедиться, вполне могут выдержать и обстрел – не только из лёгкого стрелкового оружия. Такие корпуса мы не отсматривали и не обследовали, но на заметку - взяли. Ричард, доложите итоговые данные по первой «точке».       Капрал довольно быстро, подробно и чётко озвучил основные характеристики небоскрёба. Не вдаваясь в детали, он отметил основные проблемы и преимущества здания и прилегающей к нему «парковой» территории.       - Какие есть дополнения и уточнения? – спросил Шепард.       Несколько техников и инженеров коротко озвучили свои «заметки по поводу».       - Вносим в общий лист замечаний. И - переходим к рассмотрению хода и итогов обследования второй точки, – сказал старпом. – Главный инженер Адамс, вам слово.       - Отмечу, что вторая точка – это башни-близнецы. Два одинаковых небоскрёба. Необычно, – не стал скрывать глава инженерной службы «Нормандии». - К ним все наши коллеги проявляли большой интерес ещё тогда, когда закончили осмотр «иглы» на первой «точке». – Адамс нажатием нескольких сенсоров на своём наручном инструментроне, сменил «картинки» на настенных экранах. – Основные данные этих «близнецов» - перед вами. Замечу, что эти «башни» тоже имеют надстройки и предположу, что такие добавления – позднейшее решение, что было подтверждено в ходе непосредственного обследования. Некоторые обоснованные предположения были сделаны ещё до того, как мы вошли в пределы принебоскрёбного парка. Ясно, что даже объёмов внутренних пространств одной из двух высоток для наших теперешних нужд больше чем достаточно. Мы фактически не смогли бы заполнить все этажи - хоть оборудованием, хоть рабочими местами. Вторая высотка ещё очень долго оставалась бы пустой. И за аренду пустующих площадей пришлось бы платить ежемесячно немаленькие для нашего корабельного бюджета суммы. Лейтенант Аленко доложил, что в истории Цитадели был период, обозначенный как «волна перенаселённости». Тогда-то к имеющимся на Станции небоскрёбам массово пристраивали такие дополнительные модули. Информация об этом периоде была получена от службы РЭБ фрегата. Мне ясно, что небоскрёбы, в том числе и «башни-близнецы», с началом активных военных действий будут использованы в основном для размещения беженцев – Станция достаточно хорошо защищена кораблями и бронёй, поэтому из слабооборудованных колоний на Цитадель прибудут десятки тысяч разнорасовых разумных органиков. Здания-«близнецы» - не очень высокие и не очень узкие. Их фундаменты – нормальные. Я предполагал, что мы просмотрим не только первые этажи, но и многие другие, обследуем лифты и лестничные площадки с маршами. Околофундаментная часть каждой высотки составляет первые пятнадцать этажей. Перспективное планирование предполагает, что их можно было бы использовать для размещения оперативных служб, а также - гаражей для колёсного и летающего транспорта, лабораторий, хранилищ, складов, жилых помещений. Я обсудил с коллегами несколько вариантов использования «башен-близнецов». Мы не сразу выработали единое мнение. Хочу отметить, что были неоднократно высказаны обоснованные опасения. Чиновники Цитадели должны будут брать арендную – ежемесячную – плату за обе высотки, даже если Офис «Нормандии» будет размещён только в одной из башен. Рассчитывать на льготы, даже закреплённые в законах Станции - не приходится: человечество ещё не приобрело такой силы и влияния среди Старых Рас, чтобы использовать всяческие послабления. Мы не могли и не можем рассчитывать на помощь с финансированием со стороны Альянса Систем, который, как доказали сотрудники службы РЭБ фрегата, до сих пор пребывает в шоке от случившегося на Иден-Прайме. С Советом Цитадели, как вы все знаете, у Альянса Систем – до сих пор сложные, запутанные и натянутые взаимоотношения. Не следует забывать и попытку обстрела и физического задержания «Нормандии», предпринятую не так давно рядом служб Станции.              Адамс сменил «картинки» на части настенных экранов, отметив возросший интерес фрегатовцев к представленным материалам. Часть файлов была автоматически передана на наручные инструментроны, поэтому нормандовцы просматривали документы и картинки на их экранах, изредка поглядывая на настенные «большеформатники».       - Благодаря поддержке сотрудника СБЦ Гарруса Вакариана у нас была возможность выбрать и осуществить оптимальный вариант внешнего осмотра «башен-близнецов», - продолжил Адамс. – А также – начать обследование любой из двух башен не с земли, а с крыши. Замечу также, что по плану «башни-близнецы» были обозначены как третья «точка». Мы изменили порядок обследования. И, уверен, сделали это обдуманно и обоснованно. В ходе обследования первой башни мы осмотрели холл, лестницы, пандусы, шахты пассажирских и грузовых лифтов, - главный инженер сменил изображения на части настенных экранов. – Конструкция башни хорошо продумана, состояние почти всех элементов указывает, что срок их службы – не менее двадцати лет.       - Я с напарниками отсматривал каждый этаж этой высотки, коллеги, – вставил Ричард. – У меня был заранее составлен план. И мне оставалось только достаточно однозначно отвечать на предварительно сформулированные простые вопросы. Была сделана подробная видеозапись процесса «отсмотра», автоматика скафандра – не только моего - выставляла ключевые точки на основании обработки лавины данных от носимых сканеров и сенсоров. Поэтому удалось избежать пропусков и нестыковок в подготовке проекта итогового доклада и отчёта. Грузовые и пассажирские лифты высотки были нами исследованы на предмет пригодности для работы с перегрузками. Было ясно, что пожарно-эвакуационные лестницы в случае внезапной атаки Жнецов, сумевших прорваться через Кольцо в «капсулу» Станции, достаточно быстро будут перегружены. Потому - придётся нарушить запрет на использование лифтов в чрезвычайных обстоятельствах. Кабины лифтов – прочные, вместительные. Замечаний по их пригодности для скоростной эвакуации у нас - нет. Отмечу лишь, что эвакуационные «рукава», присоединяемые к окнам, лоджиям и балконам, надо будет использовать очень интенсивно. Без них осуществить полную эвакуацию обитателей высотки в короткие сроки – затруднительно. Мы составили план, в котором подробно определили, где и какие эвакосистемы следует установить дополнительно, а также – какие эвакосистемы надо будет задействовать в случае возникновения стандартных экстренных ситуаций. В ходе осмотра этажей и уровней высотки я с коллегами потренировался, задействовав некоторые модифицированные протоколы и схемы боевой подготовки. Без реальной стрельбы. – Ричард со своего инструментрона отправил на настенные экраны несколько файлов с таблицами, графиками и кадрами.       - Общее обследование высотки снизу вверх заняло несколько часов, коллеги, – сказал Адамс. – Вторую высотку мы проверяли уже сверху вниз, что, безусловно, было легче осуществить. Да и быстрее. Перелетели на крышу второй высотки на «пассажирнике» за несколько минут. И - почти сразу приступили к обследованию внутренностей высотки. Спецфлайер улетел вниз, к подножию. – Адамс хитро улыбнулся и сменил изображения на нескольких настенных экранах. – Вид на Кольцо Станции с крыши высотки – это нечто завораживающее, – отметил он. – Обследование второй высотки заняло два с половиной часа, – главный инженер сменил «картинки» на части настенных экранов. – Порядок был сохранён в неизменном виде. Не буду скрывать, хотелось, конечно же, разместить Офис корабля здесь, в этой второй высотке и прервать на этом плановый осмотр остальных «точек». Выявленные в ходе обследования недостатки я и мои коллеги – техники не сочли критическими. Их можно было бы устранить за несколько суток. Без особых затрат и напряжения для служб Станции.       - В ходе осмотра первой и второй высоток мы получили возможность изучить современные цитадельские технологии оснащения столь высотных зданий, – сказал Дженкинс. – Да, мы и раньше получили всю необходимую информацию – и от чиновников Администрации Совета Цитадели, и из Интранета Станции, и из Экстранета. Я бы хотел отметить большую помощь сотрудников службы РЭБ фрегата, выполнивших основной объём поисково-компоновочных работ. Мы фактически получили упорядоченные своды знаний по ряду проблем и вопросов. И потому - не потратили ни минуты на чисто техническую подготовительную работу.       - В ходе обследования регулярно организовывались привалы для питания и отдыха, – отметил Адамс. – Поэтому особого - физического, нервного и психического - напряжения отмечено не было. Замечаний от медслужбы фрегата за весь период работы получено не было, – добавил главный инженер. - Я отметил в своём докладе командиру группы высадки, что одна из этих красавиц-высоток нам бы очень подошла.       - Вы правы, главный инженер, – согласился Шепард. – Обследование двух «точек» позволило нам собрать нужный объём информации по оборудованию и эксплуатации таких высотных зданий и в дальнейшем, учитывая высокий уровень стандартизации и унификации, не обращать особого внимания на уже исследованные вопросы и проблемы, занимаясь поиском и выявлением «нестандартностей».       - Следующая высотка – фактически «спичка» с особым оголовком, – сказал Адамс. - Новая «точка», пусть и достаточно близко расположенная к уже обследованным «точкам». По согласованию с командиром группы высадки был осуществлён финальный облёт «башен-близнецов» для осмотра стыков между их частями. Результаты, - главный инженер нажал несколько сенсоров на клавиатуре своего наручного инструментрона, - на экранах.       Фрегатовцы оживились - картинки на настенных и наручных экранах сменились. Несколько минут в конференцканале стоял сдержанный гомон – нормандовцы обсуждали содержимое представленных файлов.       - Прежде чем рассказать о ходе и результатах обследования следующей «точки» отмечу, что ещё на пути к небоскрёбу мы нашли компактный малоэтажный корпус, в котором было не больше пятидесяти этажей. – Адамс сменил изображения на части экранов. – Вот его технические характеристики, – отметил главный инженер. – Как видите, такой корпус нам уже сегодня вполне по силам было и заселить, и заполнить техникой, а также – сразу начать активно использовать. Вы видите часть видеоролика, который мы отсняли, заметив этот корпус на подлёте к высотке следующей «точки».       - Командир фрегата получил информацию об этом корпусе, коллеги, – сказал Шепард. – РЭБовцы присмотрелись к нему. Как сказал офицер Вакариан, таких корпусов на Станции – немало. Их в основном используют для смешанных нужд: как жильё, как производственные помещения, как офисы. Преимущественно – как жильё и производственные площади.       - Отсмотрев внешне этот корпус, мы приняли решение облететь высотку, расположенную на намеченной к обследованию «точке», для чего пришлось набрать достаточную высоту, – продолжил инженер Адамс. - Я предполагал посмотреть на стыки «секций» этой высотки – меня смутила выявленная по документам их недостаточная прочность, даже откровенная хрупкость, недопустимая в военное время. Одно дело, когда можно эвакуировать обитателей секции любыми средствами и путями за короткий срок. И совершенно другое – когда вся секция со всем её живым и мёртвым содержимым будет обрушена вниз из-за нарушения целостности взаимосвязей между частями.       - На крыше высотки располагались теплообменник и антенна приёмо-передающего комплекса, – сказал Дженкинс. – Так что здание было оборудовано всем необходимым. И – не по минимуму, – подчеркнул капрал.       - Было принято решение неспешно спуститься на флайере вниз, к выходному порталу, – сказал Шепард. – Параллельно мы отсняли внешнее убранство этой высотки, задействовав все доступные сканеры и локаторы. – Старпом сменил изображения на нескольких настенных экранах, отметив, что одновременно сменились картинки и на экранах наручных инструментронов. – Высотка эта оказалась достаточно новой – ей не больше пятидесяти лет с момента ввода в эксплуатацию.       - Верхняя часть небоскрёба – больше сорока этажей. Если говорить приблизительно, – отметил Адамс. – В документации, переданной чиновниками Администрации Совета Цитадели, были выявлены нестыковки, поэтому пришлось основываться на данных, полученных в ходе сканирования Станции с борта фрегата, а также – в ходе непосредственного обследования внутренностей высотки. – Главный инженер сменил изображения на нескольких настенных экранах. – Я, когда осматривал первые несколько этажей самой верхней части, подумал о том, что такое здание может «завалиться» и тогда оно погребёт под собой многие малоэтажные строения. Конечно же, не обойдётся в таком случае без многочисленных жертв. Предположил также, что Жнец – это можно проверить на виртпланшете, коллеги – сможет нанести небоскрёбу большой урон, пролетая или проходя мимо него, а также – атакуя здание бортовым оружием. – Адамс нажал несколько клавиш. – С помощью сотрудников службы РЭБ были созданы несколько виртуализаций, – он отметил смену картинок на нескольких настенных и наручных экранах. – Такое здание в большинстве случаев получит более чем шестидесятипроцентные повреждения, а в некоторых случаях – будет разрушено почти мгновенно и – полностью, – подчеркнул Адамс. – Внутри этой высотки, как доказывают автоотчёты, почти всё – новое. Коммуникации, интерьеры, всё прочее. Благодаря предварительно собранному на предшествующих точках массиву данных, скорость обследования ощутимо возросла. Время на проведение осмотра каждого этажа существенно сократилось. Этажи мы, конечно же, отсматривали выборочно – времени на полный детальный осмотр у нас не было. Я запланировал большой привал перед тем, как будет обследована «шайба» сервисных этажей высотки, – отметил главный инженер. – Мы отдохнули, подкрепились, прочли автоотчёты, пополнили файлы «заметок по поводу» и продолжили обследование высотки. Я убедился, что на Станции многое придётся менять. И – начинать вносить изменения надо достаточно быстро, в самое ближайшее время. От многого – резко и полно предстоит отказаться. Мне понятно, что инерция спокойной, мирной жизни – достаточно велика. Но и её, пусть и тяжело, но придётся преодолевать. Без этого Станция и её обитатели не выдержат даже первого Удара Жнецов, не говоря уже обо всех остальных атаках. Хоть силами одиночных гигантских кораблей, хоть силами флотов и эскадр Жнецов и их приспешников. Многое, очень многое придётся ломать и вводить в крайне жёсткие рамки, – продолжил Адамс. – Да, в какой-то мере речь идёт о терроре, потому что времени на осуществление мягких, постепенных мер, я в этом убеждён – у нас уже нет. На Цитадели – и я думаю, что не одинок в этом мнении – почти всё предназначено для мирного времени. Мы все знаем о том, что капсула Цитадели – это достаточно прочная плотная броня, которую трудно пробить и даже повредить. Тем не менее, конструкция Станции, как оказалось, позволяет малоразмерным разумным кораблям Жнецов проникать внутрь капсулы через Кольцо, а значит – наносить большой ущерб зданиям и сооружениям, расположенным на внутренней стороне лепестков Станции. Это – большие разрушения и многочисленные жертвы среди разумных органиков. Мы с вами, коллеги, закончили осмотр всех десяти «точек», – подчеркнул главный инженер. - Думаю, теперь ясно, что всю необходимую работу надо проводить быстро и жёстко. Да, это вызовет у цитадельцев и гостей станции непонимание, недовольство и сопротивление. Тем не менее, коллеги, я уверен, что мы закрепились на Станции не на короткий срок. А значит – должны сделать всё, чтобы Цитадель эффективно руководила и командовала Сопротивлением, чтобы Станция боролась и сражалась, чтобы у её обитателей и мысли не возникало о возможности сдачи.       Возникшая пауза тишины была вполне ожидаемой.       «Адамс прав, – подумал Шепард. – Он - опытен, многое повидал в жизни, потому может так резко, чётко и неприятно, но правильно говорить. Андерсон знал, кого сделать главой инженерной службы фрегата. Был бы на месте Адамса какой другой инженер, пусть даже формально – главный, вряд ли он смог бы так профессионально оценить не только состояние содержимого «точек», но и Станции в целом – хоть её конструкций, хоть населения, хоть обстановки. Да, мы считаем инженеров и техников «трюмачами» и это – отчасти верно. Но они – профессионалы. Люди, для которых профессия и специальность – суть жизни. Которая, тем не менее, помогает и позволяет им трезво мыслить и правильно оценивать многое, что, казалось бы, лежит далеко за пределами круга профессиональных и специальных интересов. Хорошо, что сейчас мы «законтачили» с СБЦ, Гаррус Вакариан – опытный офицер. Он, конечно же, составит свой рапорт, где подробно изложит многое, даст оценку и даже прогноз. Паллин, возможно, ознакомится с этим рапортом достаточно внимательно. Ротация населения Станции будет… непростая.       - Вторую, среднюю часть высотки, - продолжил Адамс, - мы проверяли в обычном режиме. Неторопливо и не напрягаясь. Да, согласен и, думаю, мои коллеги меня поддержат, это – рутинная работа. Высотки не слишком разнообразны по проекту, по инженерным решениям и составу коммуникаций. Тем не менее, эта работа позволила нам, технарям, сделать несколько выводов, – главный инженер сменил «картинки» на большей части настенных экранов. – Здесь – их сжатое изложение, детальное переслано вам, коллеги, на инструментроны. – Он сделал паузу. – Пустая высотка. Очередная из числа тех, которые нам, не буду скрывать и дипломатничать, попытались в очередной раз нам не предложить, а навязать чиновники Администрации Совета Цитадели. Я бы сказал, что чиновники не соразмерили предложение и спрос – они с лёгкостью могли бы узнать, что у нас, экипажа и команды разведывательного фрегата ВКС Альянса Систем нет на счету таких сумм, которые позволили бы оплатить аренду такой громадины в ближайший месяц, не говоря уже о полугодии и годе, – подчеркнул Адамс. – Это, не буду скрывать и отрицать, частое явление в чиновничьей среде. Как говорил имперский классик – «страшно далеки они от народа». Мы провели проверку этой высотки и многих других высоток. Собрали немало интересных и полезных данных. И вынуждены, не буду отрицать этого, вынуждены были отказаться от ряда весьма заманчивых предложений. – Глава инженерной службы сделал очередную паузу. – Хорошо ещё, что нам не встретились непонятные особенности в этих высотках. Ну, почти не встретились. Эта вторая треть, если считать снизу, была более объёмной, - на нескольких настенных экранах ожили «картинки», сменившиеся видеороликами. – Минимум пятьдесят этажей. Заметная высотка. Одна из лидеров по высоте среди строений, расположенных на этом и других лепестках. Мы старались не торопиться, отсмотреть большинство этажей второй части небоскрёба. В технической «прослойке», - отметил Адамс, - был запланирован второй большой привал. Не буду скрывать и отрицать – мне нравилось думать о том, что эта высотка на этом лепестке Станции – последняя. – Адамс повернулся к сидевшему неподалёку капралу. – Вам, Ричард, следует приучить себя не спешить, не торопиться. Я рад, что на последующих «точках» вы уже не проявляли необоснованной «борзости», тем не менее, отмечу, что из-за сокращения сроков привалов уровень усталости у членов технической и военной групп был выше нормы. Потребовался более глубокий и длительный отдых во время перелёта на другой «лепесток».       - Перелёт в нормативе должен был занять сорок минут, – отметил Шепард. – Этого времени оказалось достаточно для минимального отдыха. Во время перелёта полученные в ходе обследования высоток данные были систематизированы и обработаны, написаны новые, уточнённые версии «заметок по поводу» и проектов отчётов для командира корабля и чиновников Администрации Совета Цитадели. И, конечно же, времени, отведённого на перелёт, хватило для короткого, но глубокого сна, – сказал старший помощник командира «Нормандии». – Формально на Цитадели наступал тогда вечер, потому сонливость и усталость были, закономерно, сильнее. В космосе – всегда темно, а на Цитадели, особенно на высоте, всегда светло. Относительно, конечно.       - От Явика мы получили уточнённые данные по «точкам», - сказал Адамс. – Для меня и, думаю, для очень многих моих коллег было неожиданностью получение от Явика информации о десятой «точке». Неоднозначной и, не буду скрывать, спорной информации. Формально мы обязаны были следовать порядку, закреплённому в согласованном с Администрацией Совета Цитадели плане обследования «точек». А фактически, благодаря вмешательству протеанина, мы получили базу намного раньше, чем это предусматривалось тем же согласованным планом. Мне, конечно же, точно не известно, каким-таким образом чиновники Администрации Совета Цитадели поставили наиболее приемлемую для размещения Офиса «Нормандии» «точку» в самый конец списка, но… Явик поступил мудро, не навязывая своё мнение - и тем более, своё решение - нам. Он предоставил лишь уточнённую информацию по всем «точкам». Спору нет, многие части этой информации мы бы не смогли получить: у нас - разные возможности и способности. Получается, что протеанин параллельно с выполнением своего плана обследования Станции выполнил, по-своему, конечно, наш план обследования «точек». И - пришёл к другим выводам, позволившим нам сэкономить ресурсы, а главное – время. Капрал Дженкинс был прав, пусть и слишком эмоционально заявив о том, что местные чиновники пытаются затормозить и измотать нас. Мы приняли решение об изменении порядка выполнения плана обследования "точек" после обдумывания, обсуждения и голосования. У нас была возможность не спешить, не торопиться, не скоростить, – подчеркнул главный инженер. – Пока – была. Большинство членов группы высадки высказалось за полёт к десятой «точке». К «кварталу». И сразу же, уверен, многие из нас стали обдумывать то, как следует обживать эту десятую «точку», которая, как оказалось, была наиболее приемлемым вариантом выбора для размещения Офиса «Нормандии». Было проведено обсуждение деталей характеристик корпусов «квартала». Не буду скрывать, такое количество зданий было непривычно для многих из нас. Мы отсматривали небоскрёб за небоскрёбом, это были единые конструкции, а тут – больше десятка не слишком малоэтажных корпусов. Да, мы и раньше знали «обзорные» характеристики содержимого этой «точки». Но более пристальный взгляд сделал своё дело. Присмотришься – больше и глубже поймёшь, – отметил Адамс. – Возможно, что этот вариант некоторые из нас рассматривали в качестве временной базы для Офиса. Эта часть четвёртого лепестка Цитадели только-только начала застраиваться. Думаю, я не буду одинок в своём мнении, что надо будет возвести монументальную и высокую ограду. Сплошную, с воротами и калитками. Создать защищённый и продублированный Периметр. Мы тогда не рассчитывали на то, что протеанин сможет закрыть «квартал» «куполом недоступности». У нас, насколько я знаю, есть подобные технологии, но для них требуется дорогостоящее громоздкое и энергоёмкое оборудование. Возможно, в будущем – близком или отдалённом, у нас такое оборудование появится, коллеги. Расположенные в пределах «квартала» корпуса были созданы по земным проектам. И это, отмечу, очень облегчило нам выполнение задач по обустройству. Благодаря поддержке коллег, оставшихся на фрегате, мы смогли поточнее определить наиболее вероятный минимум корпусов для первичного размещения. Командование фрегата оставило право окончательного выбора за нами, группой высадки. И такой выбор был сделан после изучения всей доступной информации, неспешного обдумывания и в ходе принятия коллективного решения, – сказал Адамс. – Я признаю, что нам даже сейчас предстоит огромный объём работы. Пришлось и придётся, в том числе, отсматривать уже каждый этаж, не допуская малейших пропусков. На поверхности «квартала» расположено двенадцать строений, а под поверхностью – ещё несколько десятков этажей и ряд уровней. Предстояло просмотреть и обследовать все эти этажи и все уровни. Не только в Периметре «квартала», но и в близлежащей «зоне ответственности», прилегающей к границе. Надо было не просто обследовать эти здания и подземное пространство, но фактически выполнить десантную операцию. Закрепиться, осесть в пределах «квартала». – Адамс нажатием нескольких сенсоров на клавиатуре своего наручного инструментрона в очередной раз сменил большинство «картинок» на настенных экранах и переслал пакеты файлов на инструментроны всех своих коллег. – Мы активно обсудили план предстоящей работы, вникли во множество деталей и резко углубили и улучшили своё представление о «точке» и её содержимом, – чуть заметно улыбнулся главный инженер, отметив некоторое расслабление на лицах внимательно слушавших его сокомандников. – Мы приняли решение провести сначала дальний облёт в два-три круга. – Адамс посмотрел на Шепарда, старпом чуть заметно кивнул. – Затем – осуществить облёт на высоте, стандартной для станционных флайеров по самому верхнему «уровню». И затем – два-три круга по высоте самого нижнего уровня, доступного станционным флайерам. Затем решили отсмотреть корпуса, отмеченные на план-схемах. Как производственные, так и офисные, - уточнил главный инженер. – После этого запланировали посмотреть все жилые высотки и пустые пространства между ними. Частично этот подробный предварительный план нами был выполнен. Подчеркну – частично. На начальных этапах освоения это – нормально. Особых сложностей и опасностей не предвиделось. О проблемах, требовавших спецметодов реагирования, информации в документации, полученной от чиновников Администрации Совета Цитадели, не было. Не буду отрицать – малоэтажная застройка более привычна для восприятия землянина, чем небоскрёбы. Двадцать этажей – это приемлемо, пятьдесят – неприемлемо. Жить или работать на сотом этаже – это для любителя.       - Явик обменялся со мной рядом мыслеобразов, – сказал Шепард. – После того, как пассажирник завис над перекрёстком. В месте, где машина не создавала помех другому транспорту. Тогда протеанин и заявил, что закрывает периметр «квартала», фактически – всей «точки» «куполом недоступности». Он предупреди, что дроны смогут влететь внутрь охраняемой зоны, а вот разумные органики и их колёсные и летающие машины – уже нет. Явик отметил, что разумные органики – не только корреспонденты и журналисты – имели возможность на протяжении десятков лет неоднократно отснять этот квартал и всё его содержимое во всех деталях, что и было сделано. Потому эта «точка» для цитадельцев не является «террой-инкогнитой», которую надо массированно исследовать вот прямо сейчас. Протеанин отметил, что «закрываться» следует сразу. И продемонстрировал почти мгновенное включение этой «сферы недоступности» в работу. С теми разумными органиками, которые до момента включения оказались внутри Периметра, «сфера» обошлась, отмечу, очень мягко. Она всего лишь настойчиво вытолкнула их на тротуар, после чего – сразу оставила в покое. Явик также предупредил, что снимать происходящее в «квартале» журналисты и корреспонденты с момента включения «купола недоступности» смогут очень избирательно. Я согласился с таким решением нашего сокомандника. Не следует цитадельцам давать волю в пределах Периметра нашего Офиса. Явик подчеркнул, что правила в пределах Офиса надо устанавливать сразу. И - пожёстче, чтобы потом было меньше возражений и всяких умных и неумных вопросов. Сотрудники СМИ не сразу привыкли к внезапно изменившимся условиям, – отметил старпом. – Гаррус Вакариан определил закрытие доступа в Периметр, как стандартное и потому предсказуемое решение.       - Пассажирник вошёл в пределы «квартала» и полетел к жилым высоткам, – сказал Адамс. – Капитан Шепард пронумеровал на плане квартала все находящиеся в его Периметре строения и передал уточнённый план всем членам группы высадки. Я отмечу, что квартал включал в свой состав разнообразные постройки и меня как инженера, это обстоятельство порадовало. Я сразу предположил, что в первую очередь надо озаботиться проверкой многоэтажных корпусов. Мелочью можно было бы заняться и позднее. Начать осмотр мы решили с первого, согласно уточнённому плану «квартала», корпуса. Первоначально, возможно, квартал предназначался для жилья – здесь много жилых корпусов. Есть, конечно же, несколько производственных и полупроизводственных. Ряд корпусов можно использовать под офисы, лаборатории. То, что квартал построен по земным проектам, подчеркну, очень облегчило нам задачу. Мы высадились на крыше первой высотки, которая впоследствии была обозначена как место размещения и работы «научной группы» Офиса «Нормандии». – Главный инженер сменил картинки на настенных экранах и отправил очередную порцию файлов на инструментроны присутствовавших в комнате сокомандников. – Высадились в полном составе. Я радовался тому, что теперь нас не преследуют журналисты и корреспонденты. Не будь «купола недоступности», машины – и летающие, и колёсные, смогли бы без помех добраться до первой высотки – и не только до неё – и тогда от камер и микрофонов не было бы никакого спасения. А так – нас «преследовали» только дроны. К ним мы как-то уже успели и сумели привыкнуть, – широко улыбнулся главный инженер, отметив улыбки и добрые усмешки на лицах коллег. – Я, Дженкинс и наши коллеги осмотрели первую высотку.       - Тогда, коллеги, Явик сообщил мне мыслеобразами о том, что с турианцами всё в порядке и о том, что командиру Андерсону удалось договориться с властями Станции об использовании корабельных челноков и транспортёров и начать обсуждение деталей официального соглашения, – сказал Шепард. – Мы погрузились в пассажирник и направились к главной, по плану обозначенной как девятая, высотке. Планировали выгрузиться на крышу и найти более-менее пригодное помещение на первых, самых ближайших к крыше этажах. Для того, чтобы поговорить. В спокойной обстановке. Согласовали этот предварительный план с офицером Вакарианом, – старпом посмотрел на турианца. Тот едва заметно кивнул, не делая проблемы из того, что приходится использовать несвойственное для турианцев движение головой. – Решили, что спецфлайер зависнет над местом, откуда с крыши девятой высотки можно будет быстро добраться до первой высотки, – капитан сменил картинки на настенных экранах и направил на инструментроны сокомандников заранее подготовленные пакеты файлов. – Тогда же я продумывал вопрос об усилении группы высадки: нам требовались теперь дополнительные техники, инженеры и воины. Командир фрегата принял решение усилить группу высадки четырьмя технарями – инженерами и техниками, и тремя воинами. Челнок с ними должен был придти - и пришёл - к девятой высотке, которую, как мне известно, многие фрегатовцы стали считать и называть главной. В задачу новоприбывших входил осмотр и освоение центральной высотки. С этой задачей они справились на «отлично», – сказал старпом, отметив удовлетворение на лицах коллег. – Поэтому группа Адамса и Дженкинса теперь могла спокойно и свободно заниматься осмотром и обследованием всех запланированных «точек». Ясно, что со временем сюда, в пределы Периметра, с корабля переселится значительная часть фрегатовцев. Территория «квартала» - достаточно большая и потому её необходимо внимательно осмотреть и обследовать. Теперь, когда работа с запланированными точками завершена полностью, этому можно будет уделить приоритетное внимание. После того, как пакет отчётных документов уйдёт в Администрацию Совета Цитадели. Прошу главного инженера Адамса, капрала Дженкинса и их коллег сразу после окончания совещания вместе с группой усиления сформировать окончательные тексты документов пакета.       Адамс и Дженкинс кивнули. В скафандрах с наглухо закрытыми шлемами этот жест выглядел естественным и понятным.       - Командование группой, которой предстояло заниматься осмотром и обследованием запланированных «точек» я, по согласованию с командиром фрегата, возложил на лейтенанта Аленко, – продолжил Шепард. – Сейчас, после ознакомления с отчётами, файлами «заметок по поводу» и рапортами, я могу отметить, что с порученной задачей лейтенант справился хорошо. Перед этим лейтенант возглавил группу усиления, которая должна была обследовать главную высотку. Пока группа усиления занималась девятой и первой высотками, Явик прислал мне новые мыслеобразы. Сообщил, что наши турианцы побывали у командования Корпуса. Их приняли хорошо, спокойно и нормально. Сам Явик продолжал осмотр Станции, но не торопился передавать информацию о результатах. Сослался на необходимость уточнения многих деталей и потому сказал, что в ближайшее время не появится внутри Периметра «квартала». Протеанин посмотрел несколько передач, в которых журналисты и корреспонденты представили сюжеты о нашей с вами работе, коллеги. Оценил эти сюжеты, как находящиеся «в пределах допустимого». Не буду скрывать, я думал о том, как воспрепятствовать раскрытию Станции в «ромашку», – сказал Шепард. – Вам всем известно, что это – превращение Цитадели в гигантский, сверхмощный ретранслятор, в прямой путь из Тёмного Космоса в пределы исследованной разумными органиками части Галактики. Потому сейчас кроме освоения «квартала», нам придётся заниматься и работой вне Периметра Офиса. Поиск и исследование механизмов раскрытия лепестков Цитадели в «ромашку» должен стать одним из приоритетных пунктов.       - Это вызовет недовольство Жнецов, – сказал Дженкинс.       - Вызовет, – согласился Шепард. – Но они уже успели и сумели уничтожить несколько десятков, а может быть – несколько сотен рас разумных органиков. Инерция, возникающая при таких постоянных успехах – страшна тем, что и сейчас Жнецы чувствуют и считают себя сильными и способными справиться с любым противодействием, которое мы можем оказать. Во времена Протеанской империи Жнецы уже уничтожили сотню с лишним рас. И на таком фоне полтора десятка рас разумных органиков = при доказанной их пассивности и лености - не представляются «креветкам» и их пилотам слишком серьёзной угрозой. Потому мы имеем право и даже обязаны сделать всё, чтобы ослабить удар Жнецов. Нам не известно, как осуществлялось вторжение разумных гигантских полумашин в прежние, допротеанские Циклы, - подчеркнул старпом. - Мы не всё можем предусмотреть. Но не использовать предоставленные нам возможности – не имеем права. И начать придётся именно с предотвращения раскрытия Цитадели в «ромашку».       - Они могут и не воспользоваться ретрансляторами, – возразил капрал. – А с учётом того, что Жнец наблюдатель «парадным маршем» двигался едва ли не через всю исследованную часть галактики…       - Согласен, – кивнул капитан-спецназовец. – И, тем не менее, потерять Цитадель мы - не имеем права. А если мы допустим раскрытие Станции в «ромашку» - мы её потеряем. Это уже доказал Явик. Доказал аргументированно, – подчеркнул Шепард. – Да, в его эпоху на Станции не селились бездельники и лодыри. Но именно быстрое, почти мгновенное раскрытие Станции в «ромашку» привело к тому, что верховное руководство Протеанской империи погибло в полном составе. И - не смогло должным образом отреагировать на начавшееся вторжение гигантских разумных полумашин. Кроме поиска и обследования механизмов раскрытия лепестков Цитадели, нам предстоит выполнить ещё ряд работ вне Периметра Офиса. И сделать это необходимо для того, чтобы подготовить население Станции к ротации. Я не сомневаюсь, что это – не быстрый и очень сложный процесс, – заметил Шепард. – И мы не сможем осуществить его полностью в ходе одной достаточно кратковременной стоянки.       - А если нажать… - произнёс Ричард.       - Можно и нажать, – ответил Шепард. – Возможности у нас есть, – старпом посмотрел на спокойно сидящего Вакариана. – Но мы не можем нажимать слишком сильно и слишком быстро. Надо учитывать то, что земляне объективно – самая молодая раса из числа присоединившихся к сообществу рас разумных органиков Большого Космоса. И пока что уровень нашего влияния - невелик. Мы, конечно, можем поднапрячься и изыскать болевые точки, воздействуя на которые, вынудим Старые Расы действовать быстрее и чётче. Вопрос в том, приведут ли эта быстрота и эта чёткость к ожидаемым результатам. Слишком большая инерция, коллеги. Потому – будем действовать постепенно.       - И преследование нас журналистами и корреспондентами, - сказал один из техников, - это – часть постепенности?       - В какой-то мере – да, – ответил Шепард. – Некоторые сюжеты – информационные – вы уже видели. Слышали новостные выпуски, в которых журналисты и корреспонденты тоже рассказали о нас и о нашей работе. Не всегда в радужно-положительном свете, согласен. Тем не менее, постепенное «капание на мозги» кое-о-чём заставит обитателей Цитадели – и не только землян – задуматься. А значит, нам не придётся часто прибегать к экстренным, силовым и быстрым воздействиям для достижения нужных для подготовки Станции и её обитателей к противостоянию со Жнецами результатов.       - Как насчёт общения с прессой? – спросил Дженкинс.       - Вернутся турианцы и протеанин – пообщаемся, – сказал Шепард. – Не сразу конечно. После отдыха и обмена мнениями.       - Тогда ведь и чиновник-саларианец тоже… возникнет, – сказал Адамс.       - Пусть «возникает», – ответил старпом. – К тому времени у нас будет вся информация, которую согласятся передать нам турианцы и протеанин. К тому времени мы, хочется в это верить, полностью закончим обустройство первого и девятого корпусов «квартала» и сможем подготовить основной пакет документов, необходимых для регистрации Офиса «Нормандии» у местных властей. Бюрократическая процедура, согласен, но - пока у нас нет оснований стремиться её обойти или проигнорировать, – подчеркнул старпом. – И пресс-конференцию для работников станционных – и не только станционных – средств массовой информации, будет лучше провести после общения с чиновником-саларианцем. Меньше будет вопросов и проблем, – добавил Шепард. – Мне известно, что до настоящего времени мы держали и держим корреспондентов и журналистов на «голодном пайке». Нам ещё предстоит обеспечить нормальное прибытие Явика на Цитадель обычным путём – в одном из челноков. Пусть думают, что протеанин – новичок на Цитадели.       - А если поймут, что он – не новичок? – спросил Дженкинс.       - Тем хуже для понявших это обитателей и гостей Цитадели, – ответил Шепард. – Им придётся смириться с тем, что у протеанина – свои средства, способы и методы воздействия на ситуацию и на разумных органиков. И далеко не всегда они, эти способы, средства и методы – обычны и приемлемы для Старых Рас. И для ситуации нынешней – тоже, – уточнил старший помощник. – Офицер Вакариан. – Шепард повернулся к сидевшему у стола в кресле турианцу. – У вас есть дополнения к сказанному?       - Есть, – сказал следователь. – По моим данным - растёт желание работников станционных СМИ пообщаться с группой высадки фрегата в режиме пресс-конференции. Или – индивидуальных интервью. Хоть с командованием группы, хоть с её рядовыми сотрудниками, – уточнил турианец. – Им понятно, почему «квартал» закрыт для разумных органиков и их летающих и колёсных машин. Особых возражений такое ограничение, по данным Дежурной Части СБЦ, не вызывает. Со стороны Администрации Совета Цитадели пока никаких тревожных сигналов не поступало – СБЦ отслеживает ситуацию в Городке Совета. Пока что там не могут справиться с кризисом, вызванным неадекватным поведением Советницы Тевос. Отмечу лишь, что подобное затишье может оказаться слишком кратковременным. Если не пресс-конференцию, то интервью придётся провести намного раньше обозначенного вами срока, капитан.       - Проведём, – ответил Шепард. – Главный инженер Адамс, у нас есть возможность разместить офицера Вакариана?       - Да, командир, – ответил глава инженерной службы корабля. – Приготовлена жилая «каюта» на одном из средних этажей здания. А также – кабинет, где офицер Вакариан без помех сможет поработать с документами и находиться на прямой связи со службами СБЦ. Включая видео, – уточнил Адамс.       - Хорошо, – сказал старпом. - По окончании совещания вас, офицер Вакариан, проводят в каюту. И - покажут, где расположен кабинет.       - Меня это удовлетворяет, – сказал турианец.       - Как насчёт третьего и второго корпуса? – спросил Шепард.       - Третий корпус – отсмотрен, – ответил один из техников. – Пересылаю вам, командир, пакет файлов с подробной информацией.       - Получил. – Шепард развернул в экранных «окнах» содержимое нескольких новопришедших файлов, просмотрел. – Хорошо. А как со вторым?       - Отсмотрен тоже. Пакет документов – переслан, – сказал техник.       - Получил, – ответил старпом, раскрывая на экране своего инструментрона новые «окна» и быстро просматривая их содержимое. – Какие есть предложения по пресс-службе, коллеги? – спросил Шепард, не отрывая взгляда от экрана инструментрона.       - Рановато нам с этим заморачиваться, – сказал Адамс.       - Ничего не «рановато», – возразил Аленко. – Одно дело, когда нас буквально преследуют тучи дронов, и мы постоянно чувствуем на себе «взгляды» объективов больше чем десятка видеокамер, а другое – когда мы сами решаем, что и в какой форме говорить и показывать цитадельцам. Тем более, нам нужно это подразделение, если мы не хотим проблем. Которые неминуемо возникнут, когда на Станции в «квартале» останется только «научная группа». Да, мы все помним, что там не будет ни одного фрегатовца и это – дополнительная, очень серьёзная сложность, к которой мы должны отнестись ответственно. Я бы предложил пока ограничиться тем, чтобы прописать пресс-обязанности в должностных инструкциях ряда членов экипажа и команды корабля. Тогда без разницы, откуда и когда поступит жителям и гостям Станции – и не только им – информация о том, чем мы будем заниматься. Хоть на Цитадели, хоть на «Нормандии».       - Это - может сработать, – сказал Ричард. – Нам сложно будет сейчас или в ближайшие несколько декад сформировать и загрузить работой специальную службу. А вот распределить соответствующие обязанности между фрегатовцами… На мой взгляд, это – реально может сработать.       - Хорошо, – сказал Шепард. – Будем считать, что мы приняли предварительное решение. Окончательное примем тогда, когда переговорим с корреспондентами и журналистами. И в ходе интервью, и в ходе пресс-конференции, – уточнил он. - Прошу всех подумать над тем, как отвечать на вопросы работников СМИ. И пока что – воздержаться от выхода с ними на связь, – добавил старпом. – Как вы знаете, мы решали вопросы с первой, третьей и девятой высотками. Не всё у нас получалось быстро и гладко, – отметил капитан-спецназовец. – Командование фрегата тогда направило к нам ещё нескольких инженеров и техников, а также троих воинов. Теперь уже они должны были заниматься вопросами обустройства «квартала». Командир корабля распорядился, чтобы я остался в Периметре. Мы начали получать грузы, которые были закуплены, оплачены и переведены на отдельные складские площадки. Именно с этих площадок наши корабельные челноки перебрасывали их в пределы «квартала». Все члены группы высадки поработали на комплектации «сеток» необходимым для обустройства этажей оборудованием и предметами. Хочу отметить, что главный инженер Адамс и капрал Дженкинс с коллегами провели большую работу по обустройству выделенных в «первую очередь освоения» зданий. По решению главного инженера Адамса в пределах «квартала» остались два инженера и два техника. Это позволило нам продолжить освоение зданий и подготовку систем «квартала» к работе. – Шепард перевёл взгляд на офицера-биотика. - Лейтенант Аленко. Доложите ход и результаты осмотра следующей запланированной точки – форта.       - Я был изумлён тем, что такую громадину сумели построить представители сразу нескольких Старых Рас. Объединёнными усилиями, – сказал Кайден. – Два верхних огромных объёма, два средних, с вкраплениями одного малого, фактически - тоже – среднего. И два-три, а может быть – четыре «нижних» объёма. Я тогда остро и глубоко понял, какое огромное поле для проверки перед нами. Главный инженер Адамс сказал, что такую махину можно подробно отсматривать несколько суток и подчеркнул, что столь много времени у нас нет. Потому - форт будет отсмотрен «вскользь», отмечено только наиболее ценное и интересное, которого, как я предположил, в этом строении может быть довольно много. К такому же выводу пришёл и главный инженер Адамс. Было принято решение снова пойти сверху вниз – об этом заявил главный инженер Адамс, – лейтенант нажатием нескольких сенсоров на клавиатуре своего наручного инструментрона сменил картинки на большинстве настенных экранов и переслал пакеты файлов с более детальной информацией на инструментроны сокомандников. – Он также отметил, что верхние «объёмы» – самые большие по площади, средние – чуть меньше, а нижние – вообще простые. Главный инженер обратил моё внимание на пейзаж вокруг форта, предположив, что здесь шли бои, о которых нет никаких данных в хрониках Станции. Внутри форта могли тоже обнаружиться следы боестолкновений. К ним было решено приглядеться повнимательнее. Пока пассажирник не сел на крышу форта, мы совещались, согласовывая детали плана предстоящей работы. Перед посадкой мы снизу вверх облетели форт, осмотрели – внимательно – его снаружи. – Кайден обвёл взглядом собравшихся у стола сокомандников, отметил, что они нашли среди полученных файлов те, что содержали текстовые, табличные и видеоотчёты об облёте форта и уже знакомились с ними. – Мы обратили особое внимание на «торпедный» отсек, – сказал лейтенант. – Вот он, на этом кадре, выделен «рамкой», – добавил Кайден. - Было принято решение разделить группу на две части, чтобы осмотреть форт побыстрее. Единая большая группа, как показали предварительные расчёты, потратила бы слишком много времени. Потому пришлось скорректировать общее время на обследование форта, предусмотреть дополнительные перерывы в работе для сна и для приёма пищи, – уточнил Аленко. – Первую группу было решено высадить на самой верхней крыше, а вторую – забросить на крышу «средней» части форта. Начать осмотр было решено одновременно, поэтому первая группа ждала момента высадки второй группы. – Кайден сменил изображения на настенных экранах. – Корреспондентские и журналистские дроны нас преследовали, но держались на достаточном удалении. Особо - не досаждали. Известно, что работники СМИ постарались прибыть к пределам территории форта на своих летающих и колёсных машинах. Мы знали, что они используют видеокамеры с самыми мощными телеобъективами. Группы вошли в порталы форта одновременно. И осмотр начался в предусмотренное планом время. Пассажирник был поставлен в дрейф между крышами верхней и средней части по предложению офицера Вакариана для того, чтобы избежать необходимости давать интервью корреспондентам и журналистам, а также – участвовать в какой-либо пресс-конференции. Дрейфующий спецфлайер позволял достаточно быстро оказать помощь и поддержку любой из групп. Внутри форта, как вы видите на снимках и видеозаписях, работало дежурное освещение. Основное - тоже было исправно, но его мы включать не стали. Группы при осмотре использовали свет поисковых прожекторов и других светильников, установленных на скафандрах, передвигались по коридорам и переходам достаточно быстро. Первая группа отсматривала большие объёмы верхней части, вторая группа работала с меньшими объёмами. Реальная конфигурация помещений форта в основном соответствовала предоставленным чиновниками Цитадели планам и схемам. Были сделаны привалы, принято решение усилить первую часть группы, поскольку объёмы, подлежащие обследованию, оказались слишком большими для исходной численности группы. На осмотр половины средней части форта было потрачено четыре часа, потому что форт – изначально военное сооружение и его обследование должно было быть достаточно полным и внимательным, – подчеркнул лейтенант. – Когда на осмотр форта было потрачено уже семь часов, организовали и провели большой привал, на котором члены групп получили возможность отдохнуть, поспать и поесть. Поскольку обследование форта подходило к концу, после привала необходимо было усилить внимание. Мы не стали проверять внутрилепестковое пространство под фортом, а также близкие к «нулевой» отметке подвалы, – отметил Кайден. – На это потребовалось бы потратить ещё несколько часов – предполагаю, что не меньше четырёх, а возможно – и все восемь. Такого лимита дополнительного времени у нас не было. – Аленко сделал паузу. – Мы последовательно забрали группы от двух выходных порталов – сначала ту, которая проверяла большеобъёмную часть.       - После возвращения на борт пассажирника мы посовещались, предварительно обсудили ход и результаты обследования, – сказал Адамс. – Время перелёта к следующей «точке» было решено использовать для сна, а на самой «точке» - действовать тоже двумя группами.       - В пределах Периметра было принято решение освоить главную высотку, – сказал Шепард. – Мы согласовали план её освоения с командиром корабля, учли мнения сокомандников, оставшихся на фрегате. Два этажа – у крыши, два-четыре этажа – у фундамента и два-четыре этажа – в середине здания. Итого – десять этажей нам надо было оборудовать для работы и проживания. После окончательного согласования детального плана была начата практическая работа. Поскольку численность группы техников и воинов была небольшой, был задействован режим «умной свободы действий». Мы – воины и нам было бы проще и привычнее сделать из «квартала» военный лагерь. Но, поскольку экипаж и команда фрегата не могли остаться на Цитадели надолго, пришлось планировать и создавать условия для проживания и работы в пределах «квартала» гражданских разумных органиков. Вам всем известно, что для штатских требуется многое из того, без чего мы, военнослужащие, спокойно и свободно обходимся, – сказал старпом. – Я помнил о том, что турианцы-Спектры продолжают общаться с коллегами из Спецкорпуса, а Явик – путешествует по Цитадели. Да, от них не было никаких новых известий. Перерыв – привал в работе группы техников и воинов, обустраивавших корпуса в «квартале», составил двадцать минут. Я самостоятельно собрал комплект мебели, потратив на это несколько часов, запланировал себе фронт работ ещё в нескольких комнатах, ожидая, пока будет отсмотрена первая из оставшихся в плане «точка» - тот самый форт. Получал регулярно комплекты файлов от групп Адамса и Дженкинса. Пока работал – наступило время очередного перерыва, предназначенного для отдыха и питания. После форта группе Адамса и Дженкинса предстояло осмотреть точку с двумя гражданскими высотками.       - Именно так, – сказал Адамс. – Два здания на «точке». Высотки. Сложная, совмещённая конструкция первого корпуса, условно обозначенного нами, как «главный». Там было фактически два «объёма» и потому пришлось менять план работы: обе группы направить на обследование этого «главного» корпуса, оставив пока что второй корпус без внимания, предполагая осмотреть и обследовать его этажи и помещения позднее, – отметил главный инженер. – Вот уточнённые данные, – Адамс сменил изображения на настенных экранах и направил на инструментроны сокомандников заранее подготовленные пакеты файлов. – Сами можете убедиться: корпус - намного сложнее, чем второй, а два чётко разделённых объёма практически одинаковы. Потому и потребовались две группы. Пассажирник приземлился на крышу, воины и техники обеих групп приступили к обследованию этажей и помещений высотки вовремя и почти одновременно, – отметил Адамс. – Этажей – примерно двадцать два, были отмечены подвалы, технические этажи, подземный паркинг, пригодный как для флайеров, так и для колёсных машин. Начать было решено с пентхауза – в этом корпусе их два. Замечу, что обе высотки – это было ясно уже после первого ознакомления с пакетом документов, пришедшим из Администрации Совета Цитадели - были построены по земным проектам. Это, конечно же, облегчило нам работу. Но, думаю, можно согласиться и с тем, что тогда же мы узнали, что на запланированных для обследования «точках» будут не только такие, привычные для людей здания. Мне неизвестно, по какому принципу упорядочивали точки чиновники Администрации Совета Цитадели, но я рад, что проекты неземного происхождения, за исключением разве что десятой точки, ставшей нашей долговременной, хочется верить, базой, были собраны в последней трети списка-плана. Вокруг этих высоток, как вы можете увидеть – развитая зелёная зона, пешеходное пространство, некоторый намёк на набережную, поскольку поблизости – искусственные реки и озёра. Да, нам известно, что такие водоёмы часто используются для хранения питьевой воды, но, как вы можете убедиться, те, что расположены поблизости от этих двух корпусов – зарыблены и вполне обычны для людей, не имеют исключительно технического назначения. – Адамс сделал короткую паузу, посмотрев на настенные экраны. – Мы осмотрели пентхаузы – многоуровневые жилые комплексы. Затем – перешли к осмотру обычных этажей с привычными квартирами, площадь каждой из которых составляла до сотни квадратных метров. Приходилось, замечу, думать о том, как эта высотка окажется под обстрелом малоразмерных Жнецов – как одного, так и нескольких. По постоянно обновляемым данным мы уже узнали о том, что результаты осмотра первых нескольких «точек» уже нашли своих потребителей и приняты с пониманием и одобрением. Должен сказать, что ощущение полезности проведённой работы очень помогло нам справляться с давящим ощущением рутинности выполняемых при обследовании этажей и квартир действий. Я подумал и, уверен, что в этой мысли я не буду одинок: когда противостояние со Жнецами и их пособниками войдёт в горячую фазу, большинство из запланированных точек придётся отсматривать заново. Тогда уже мнение не технарей, а воинов приобретёт особое, первостепенное значение. А мы, инженеры и техники, сделаем всё, чтобы эти высотки выстояли и защитили своих обитателей. Да, до горячей фазы дело может дойти далеко не сразу, но это время надо будет использовать для внимательного изучения Цитадели. Нам необходимо повлиять на очень многое, чтобы Станция не лишилась своих разумноорганических обитателей. – Адамс помедлил. – Мне было приятно знать и понимать, что я теперь работаю не только на корабле, но и на большой космической станции, что я могу заниматься чем-то большим, чем обычное обслуживание систем и устранение неполадок. Мы завершили осмотр высотки, вышли в вестибюль первого этажа здания. Я ознакомился с автоотчётами, с финальными «заметками по поводу». Я смотрел через окна вестибюля на окружающий ландшафт и удивлялся тому, насколько же быстро земляне научились создавать привычное для себя окружение не на другой планете, а на крупной космической станции. Мы подождали, пока пассажирник спустится с крыши высотки на площадку перед выходным порталом, потому - не спешили, не торопились. Радовались возможности отдохнуть, переключиться. Погрузившись в спецфлайер, мы полетели на крышу второй высотки. Сделали традиционный облёт, ознакомились с состоянием облицовочных плиток. Как вы видите, пентхауз во второй высотке – намного больше по площади, чем тот, что расположен в первой высотке. Здание номер два насчитывало пятнадцать этажей: двенадцать обычных и три этажа пентхауза. Эту высотку мы решили осматривать полным составом группы. Не буду скрывать, у меня была мысль о том, чтобы задействовать только половину группы – ведь эта вторая высотка гораздо меньше по объёму подлежащих обследованию помещений. Но я понимал, что нам нужно ускорить обследование и этой и других точек, чтобы полностью сконцентрироваться на создании Офиса «Нормандии» в пределах «квартала» - десятой точки. Через чердачный портал мы вошли во вторую высотку. Пентхауз здесь был огромным – несколько сотен квадратных метров, три полноценных этажа. Комнаты по восемьдесят квадратных метров здесь смотрелись убогими каморками, – главный инженер сменил картинки на настенных экранах и отправил на инструментроны сокомандников новые пакеты файлов, отметив, что фрегатовцы проявили большой интерес к их содержанию. – После завершения обследования пентхауза мы приступили к обследованию обычных квартир на этажах. Благодаря Ричарду мы вовремя услышали, как в одной из запертых квартир скулит собака. До сих пор не знаю, намеренно или случайно её там оставили, но важно то, что нам удалось услышать её и спасти. Собаку было решено доставить в периметр «квартала». Дверь квартиры, где находилась собака, оказалась заперта аж на три замка – это очень нехарактерно для всех квартир, которые мы к тому моменту успели осмотреть в ряде небоскрёбов и высоток. Поэтому лично у меня не было сомнений в том, что собаку не забыли, а оставили намеренно. Вряд ли арендаторы или владельцы этой квартиры знали, для чего им следует переселиться в другую квартиру, но собаку они оставили не случайно – для меня это не подлежит сомнению. Овчарка обрадовалась нашему появлению и проявила особый интерес к Ричарду.       - Я не успел отступить в сторону, – сказал капрал.       - Может быть, может быть, – усмехнулся главный инженер. – Но видеть то, как она рьяно облизывает стекло гермошлема – было очень интересно.       - Она даже поскуливала уже не горестно, а радостно, – сказал один из техников.       - И на ней были и ошейник, и поводок, – сказал другой техник. – У меня лично пропали последние сомнения в том, что собаку оставили в квартире не случайно именно тогда, когда я увидел эти атрибуты домашней псины.       - Миски с едой и водой не были пустыми, – сказал Дженкинс. – Значит, по меньшей мере, бывшие хозяева не стремились уморить собаку голодом. На несколько суток псине корма и воды хватило бы.       - Овчарка признала именно тебя, Ричард, своим новым хозяином, – сказал Адамс. – Она сделала это осознанно, точно и чётко. Овчарки – серьёзные собаки. Они не склонны к импульсивным решениям.       - Жаль, что на борт фрегата собаку нельзя взять, – вздохнул Дженкинс. – Но я рад, что она нашлась на Цитадели и теперь будет жить в пределах «квартала». Там ей и побегать будет где, и к ней будут, хочу в это верить, нормально относиться. Ида заслужила право быть в безопасности и жить в довольстве и спокойствии, – убеждённо сказал молодой человек. – Я отвёз её на пассажирнике в «квартал». И был рад тому, что там Иде понравилось.       - Я обещал вам, Ричард, позднее обсудить дальнейшую судьбу Иды. И теперь настало время это сделать. Мы здесь задержимся минимум на декаду – пока что о более раннем сроке отлёта речь не идёт? – сказал Шепард. - У нас здесь, в пределах Периметра «квартала» и на Станции – много работы. Поэтому да, Ида будет жить здесь, в «квартале». Уверен, что мы не будем её ограничивать – пусть в Периметре гуляет там, где хочет и когда хочет.       - Собака способна учуять многое, – сказал Адамс. – И, думаю, Ида не откажется помочь нам в освоении «квартала».       - Не откажется, – сказал Шепард. – Она молода, активна, здорова. Со временем в «квартале» смогут побывать и многие другие наши коллеги, кто сейчас находится на борту «Нормандии». Иде будет важно знать и помнить всех фрегатовцев. Если будет возможность и необходимость, то вы, Ричард, сможете гулять с Идой не только в пределах Периметра «квартала», но и по Цитадели – здесь земных собак знают и уже не считают диковинками. Относятся спокойно. После завершения совещания вы сможете разместиться в своей комнате в главной высотке, мы уже предусмотрели там место для Иды. Миску и поилку… Думаю, что будет лучше, если они обновятся.       - Комната… на первых этажах? В пределах десятиметрового «слоя»? – спросил Дженкинс, посмотрев на экран своего инструментрона, а затем – переведя взгляд на старпома.       - Да. Возможно. Не надо напрягать собаку? – подтвердил Шепард. – Да, мы можем предоставить вам комнату и на средних этажах и даже на верхних, но пока, возможно, лучше будет, если Ида сможет в любое время выйти за пределы главной высотки, погулять и побегать по территории «квартала». Ей это будет привычно. Потом, если она достаточно адаптируется – решим, как поступить, – добавил старпом. – Это решение – не окончательное.       - Хорошо, командир, – кивнул Дженкинс. – Я согласен.       - Кстати, где сейчас Ида? – спросил Адамс.       - Бегает по территории «квартала», – ответил капрал. – У неё уже есть встроенный чип с маячком, а я поставил ещё и дополнительный маячок в ошейник.       - Думаю, когда Иду осмотрит доктор Чаквас, - сказал главный инженер, - мы поставим Иде и ещё один маяк. Для безопасности.       - Согласен, – кивнул Ричард. – Пока у Иды есть место в вестибюле, миска, поилка. Ей, знаю, это нравится. Она сама выбрала себе это место. Я был рад вернуться к своим коллегам и продолжить участвовать в осмотре и обследовании второй высотки.       - Следующей «точкой», - сказал Адамс, - стали две «спицы». Так эти небоскрёбы «окрестил» Ричард. Я уверен - это название прижилось, стало привычным для многих фрегатовцев. Да, это очень высокие здания, к тому же – «тонкие». Этажи – малой площади, всё расположено очень компактно. Что поделать, архитекторам и строителям наскучивает однообразие. И они пытаются вот так то ли развлекаться, то ли «убегать» от рутины. Далеко не сразу мы решили, как следует начинать обследование этих «спиц». Этажей – очень много, но малая площадь позволяла надеяться – на этапе подлёта – что с их обследованием мы справимся сравнительно быстро, – добавил главный инженер, меняя изображения на большинстве настенных экранов и отсылая на инструментроны сокомандников очередную порцию заранее подготовленных файлов. – Я принял решение разделить группу на две подгруппы, каждая из которых будет занята на осмотре одной из двух высоток. Учёл, что эти высотные здания здесь, на «точке» отстоят друг от друга на большое расстояние, не имеют единого парка. Первой решено было осматривать высотку, находившуюся слева от подлетающего спецфлайера. – Адамс светопером коснулся экрана своего наручного инструментрона - и на план-схемах замигала яркая «клякса» на месте одной из высоток. - Как только пассажирник подлетел поближе, стало ясно, что в этих «спицах» на каждом этаже расположены не больше одной-двух квартир, в каждой из которых – до пяти комнат. Я принял решение возглавить группу, занятую обследованием второй высотки, поручив капралу Дженкинсу возглавить группу, занятую обследованием первой высотки. Когда мы, доставив группу капрала Дженкинса на «их» высотку, высадились на крышу «своей» высотки, мне стало ясно, - продолжил свой рассказ главный инженер, - что необходимо будет сделать перерыв в работе на несколько часов. Мы, коллеги, в очередной раз забыли, что существуют ночные часы, предназначенные для полного отдыха, для сна. На первой высотке пристройка была расположена повыше, чем на второй, поэтому для меня было важно, чтобы Дженкинс и его коллеги вовремя прервали работу. Я принял решение по аудиоканалу конференцсвязи отдать особый приказ о том, чтобы группа Ричарда вовремя устроила привал и отдохнула минимум четыре часа. Люди должны были поспать: сон лучше всего восстанавливает силы.       - Мы прошли чуть ниже, проверили ещё два этажа, затем - вернулись и устроились поспать на полумягких ковриках, предварительно перекусив внутрискафандровыми пайками, – сказал Ричард. – Установили очерёдность и продолжительность дежурства. Мне и моим коллегам было известно, что решение о четырёхчасовом отдыхе было согласовано с командиром группы высадки и командиром корабля. Спокойный и глубокий сон помог полностью восстановить силы, – добавил капрал. – Мы продолжили осмотр этажей высотки и знали, что теперь уже группа главного инженера прервала свою работу тоже на четыре часа. Вскоре мы увидели в окнах высотки крыши и самые верхние этажи наиболее крупных высоток, расположенных в ближайших и отдалённых кварталах, – он несколько минут помолчал. – Не буду скрывать, я и мои коллеги были рады, увидев эти крыши и верхние этажи. Их появление в окнах «спицы» означало, что до выходного портала осталось обследовать совсем немного этажей с их немногочисленными и относительно небольшими квартирами. Высотка была уж слишком многоэтажной, – улыбнулся Ричард, увидев ответные улыбки на лицах своих сокомандников.       - Мы согласовали порядок прибытия пассажирника к обеим группам, – добавил инженер Адамс. – Следующая, четвёртая «точка», как все мы знали, была последней, где предстояло осмотреть высотку. Последние две запланированные «точки» – здания, построенные не по земным проектам. «Переключиться» было полезно. И – необходимо. – Он сменил изображения на настенных экранах и, взглянув на экран своего наручного инструментрона, убедился, что все сокомандники получили и открыли новый пакет файлов. – Поскольку на следующей «точке» был только один небоскрёб, я принял решение осуществить его обследование единой группой. Предупредил коллег, что этажей там – меньше, чем в любой из уже осмотренных нами высоток и выразил осторожную надежду на то, что мы сможем закончить работу на этой «точке» за три-четыре часа.       - Эту высотку мы сразу обозвали «зубилом», – сказал один из техников.       - В ходе перелёта к новой «точке» мы ознакомились с турианской, кварианской и саларианской архитектурой – как высотными, так и малоэтажными зданиями, – продолжил свой рассказ главный инженер. – И ещё раз убедились, что за многие столетия, прошедшие с момента обнаружения Цитадели поисковой экспедицией азари, Станцию успели освоить и заселить большинство известных ныне рас разумных органиков. Многие мои коллеги вспоминали картины из земных книг в жанре фэнтези, потому что ряд зданий, расположенных вокруг «точки» действительно напоминали средневековые замки и дворцы. Нам, уверен, понравилось превалирование малоэтажной застройки в этом районе «лепестка» Станции. На таком фоне отдельные высотные здания смотрелись… уместно, – отметил главный инженер. – И, конечно же, мы вспоминали здания, разрушенные в ходе Третьей и Второй земных мировых войн. По-разному, конечно, вспоминали. И понимали, что впереди – ещё более страшная война. – Адамс сделал нелёгкую для себя паузу. – В районе «точки» - мало зданий, построенных по земным проектам. Высотка, расположенная на «точке» была, не буду отрицать это, трудна для высадки на крышу. Возможно, мы могли бы согласиться обследовать её, поднимаясь снизу вверх, но… Было решено высадиться на крыше, – сказал главный инженер. – Точнее, не на самой крыше – эту высотку не зря коллеги назвали «зубилом», а через одно из больших окон в её пентхаузе. Повернули спецфлайер бортом к стеклянной стене пентхауза, открыли салонную дверь и вскрыли один из стеклопакетов. Герметизация одного из уровней, конечно, была нарушена, но для нас это было не критично – в пентхаузе на выходе был специальный шлюз. План-схемы соответствовали реальному положению: на каждом этаже размещалась только одна, сравнительно небольшая квартира, - главный инженер обновил изображения на настенных экранах. – Я предположил, что эта высотка строилась для тех разумных, которые очень ценят одиночество. Таких, как я понимаю, достаточно много. Понятно, что не все афишируют своё стремление к уединению, но важно то, что и их потребности учитываются и удовлетворяются. Квартиры на этажах – с высокими потолками. Минимум стандартной мебели и самые необходимые – на первое время – вещи. Пульты и системы работали - где в дежурном, а где в минимальном режиме. Для незаселённой высотки это – нормально, – отметил Адамс. – Довольно быстро мы всё же разделились на подгруппы и организовали работу так, чтобы почти одновременно осматривать сразу три этажа. Несколько часов – и осмотр высотки был полностью завершён. Спецфлайер прибыл к площадке у входного портала. Мы погрузились. Я обсудил общие результаты обследования высотки с лейтенантом Аленко и офицером Вакарианом. Многие мои коллеги читали файлы автоотчётов и писали «заметки по поводу».       - До следующей «точки» предстояло лететь тридцать минут, – сказал Кайден. – Потому я предложил коллегам расслабиться и отдохнуть, напомнил, что высотки мы осмотрели все.       - Я тогда отметил, лейтенант, что вы – не совсем точны, – мягко возразил Адамс. – За очередную высотку мог вполне сойти «азарийский комплекс», который предстояло осмотреть совсем скоро. У нас, думаю, в тот момент было острое ощущение того, что чиновники Администрации Совета Цитадели – мастера своего бюрократического дела. Они составили план – последовательность осмотра «точек» - с богатым подтекстом. Пятая точка фактически представляла собой комплекс, состоящий из нескольких, поставленных друг на друга блиноподобных «летающих тарелок».       - Ещё одной особенностью этой точки, - дополнил Дженкинс, - было то, что комплекс располагался на оживлённой улице. После обследования стольких высоток, располагавших своими собственными парками, это, не буду скрывать, было несколько непривычно. Корреспонденты и журналисты воспользовались отсутствием физической «дистанции» по полной программе.       - Мы решили высадиться на крышу этой комбинированной «тарелки», – сказал Адамс. – Объёмов, подлежащих обследованию, на этой точке было немного, работы – на несколько часов. Своеобразная «площадка» перед напряжённой и сложной работой по обследованию «азарийского комплекса». Журналисты действительно воспользовались отсутствием «дистанцирующих» препятствий, задействовали не только дронов, что для нас было уже обычно, но и носимые и возимые видеокамеры. Телеобъективы, как я понял, требовались теперь далеко не всегда – расстояние до места, где мы работали, было сравнительно небольшим. – Адамс сменил картинки на настенных экранах, направил на инструментроны сокомандников новую подборку файлов. – Работники СМИ могли видеть, как мы обследуем помещения «тарелок» сквозь окна – там были использованы неплохие по качеству стеклопакеты. Мы разделились на четыре группы, так как «тарелок» было всего четыре. Да, архитектурное решение – необычное даже для землян, а уж для других рас – Экстранет не даст соврать - это тоже не слишком распространённое воплощение замысла архитектора. Хотя вокруг - не унылые параллелепипеды и кубы, всё же чуть хаотично положенные друг на друга четыре «блина» - это… очень высокий уровень индивидуальности. Сами «блины» расположены на небольшой высоте, рядом – крытые тоннельные надземные переходы через достаточно оживлённую улицу. Внутри «блинов» - небольшие комнаты. Почти без углов. Воздушная прослойка – в наличии, герметизация - достаточная. Да, «блины» расположены выше десятиметровой отметки, но они сравнительно новые. Мы теперь прислушивались и более внимательно присматривались к тому, что находилось в комнатах. Нам не хотелось повторения истории с забытой в одной из жилых комнат собакой. К тому времени мы получили уточнённую силами РЭБовцев информацию об овчарке и знали, что поиск сведений продолжается. Просматривали теперь всё до мелочей. Закончив обследование, мы решили подняться на крышу и там погрузиться в спецфлайер. Я отметил в своём обращении к коллегам, что нас ждёт обследование «азарийского цветка», после чего мы сможем посчитать нашу задачу по проверке запланированных «точек» выполненной и - вернуться на базу – в «квартал». Работники СМИ, знаю, были недовольны тем, что мы не спустились на уровень улицы, не дали им задать вопросы и получить ответы хоть в режиме интервью, хоть в режиме пресс-конференции, но… Отвлекаться на такие действа я посчитал излишним.       - До «азарийского цветка» мы летели сорок минут, – сказал Кайден, сменив изображения на настенных экранах и отправив на инструментроны сокомандников пакет новых файлов. – И, конечно же, такой огромный и красивый комплекс увидели издалека. Он стоял на возвышенности – не знаю, искусственной или естественной, и словно парил над «полями» малоэтажной застройки. Инженер Адамс отметил, что этот комплекс – очень старый. Капрал Дженкинс справедливо отметил огромность - как комплекса, так и занимаемой им и прилегающей к нему территории. В каждом из четырёх огромных лепестков – больше пятидесяти этажей. В среднем – около восьмидесяти. Есть также двадцать этажей наземных офисных и служебных помещений.       - Ясно, что такую громадину нельзя было обследовать одной, пусть и большой по численности группой, – продолжил рассказ коллеги Адамс. – Потому было решено разделить группу на четыре части. Уже из исходных, имевшихся у нас планов и спецификаций было ясно, что здесь предстоит выполнить большой объём работы. Предварительно было решено облететь лепесток за лепестком снизу вверх. Или – сверху вниз. Затем – облететь весь комплекс, сделав два-три круга. После чего – обследовать офисно-служебные помещения. На этом этапе было решено действовать единой группой. По окончании этого этапа работы предполагалась заброска небольших групп на каждую из двух вершин четырёх лепестков. В ходе общего облёта на малой высоте предполагалось посмотреть инфраструктуру комплекса и внешнее состояние служебно-офисных помещений.       - В ходе облёта мы смогли внимательно осмотреть внешнее убранство комплекса, – сказал Ричард. – Я тогда подумал о том, что работа с этим комплексом – логичное завершение одного из важных этапов нашей работы на Станции.       - Общий облёт комплекса занял примерно час и осуществлялся на самой малой высоте, – сказал главный инженер. – Затем мы высадились на ранее намеченной площадке и приступили к осмотру служебно – офисной «полосы». Работа в целом, конечно же, рутинная, но, думаю, у многих из нас было ощущение, что после завершения обследования этого комплекса спокойное время для всей группы высадки закончится. А пока – мы осматривали магазины, склады, множество комнатушек-кабинетов, лестницы, эскалаторы, холлы, вестибюли. «Полоса» - привычна для человеческого восприятия, а вот лепестки… Вам, коллеги, всем хорошо известно, насколько сложные, проще говоря – неоднозначные – отношения между людьми и азари. Многие синекожие красотки – и молодые, и пожилые, и среднего возраста – откровенно не желают ничего знать о землянах кроме самого ужасающего своей скудостью минимума. Да, азари живут минимум тысячу лет, а люди – максимум сто пятьдесят – двести лет. Возможно, в том числе и поэтому мы и не находим много точек соприкосновения и не можем наладить тесное взаимодействие, приносящее положительный результат для обеих наших рас. Этот комплекс – единственный столь «нечеловеческий», заставил, уверен, нас о многом задуматься. Даже если это не относилось впрямую к тому, что мы должны были сделать в ходе обследования «азарийского цветка».       - Отсмотрев и обследовав служебно-офисную часть комплекса, мы приняли решение осмотреть подъездные дороги, – сказал Кайден. – После этого мы должны были вернуться к спецфлайеру и подготовиться к работе в лепестках «цветка».       - Выполнив обследование дорог, - сказал Дженкинс, - мы собрались у стоящего на площадке спецфлайера, обменялись впечатлениями. Отмечу, что громада «цветка» удивительно быстро стала для нас - хотя бы внешне - привычной. Да, мы, земляне, знакомы с культурой азари уже три десятка лет, но далеко не всегда взаимодействуем с ней столь плотно и конкретно. На Иден-Прайме я впервые мог так близко посмотреть подобный комплекс, О том, что смогу пройтись по многим его этажам, увидеть вблизи мельчайшие детали облицовки – я тогда об этом и не мечтал. Здесь, на Цитадели, также как на Иден-Прайме, азари – не доминируют. Они здесь – только одна из полутора десятков известных ныне рас разумных органиков. Да, они сильны и влиятельны – этого отрицать нельзя. Но они не уставили лепестки Цитадели своими «цветками», они дали возможность другим расам проявить свои архитектурные и строительные, компоновочные таланты. Красота азарийского комплекса, на мой взгляд, бесспорна. Мало какая раса способна создавать такие огромные сооружения, которые не подавляют своим объёмом, своим весом. Когда мы взлетели на пассажирнике с площадки, этот комплекс действительно раскрылся перед нами как цветок – лепесток за лепестком, причём – почти одновременно. Я с грустью думал, коллеги, что такие «цветки» будут разрушены или повреждены на многих планетах азарийского пространства. В этом комплексе чувствуется глубина миролюбия азари.       - Высадка на шпили лепестков прошла быстро и нормально, – сказал Адамс. – На каждый шпиль высадились техник и воин. Или - инженер и воин. Мы активно пользовались конференцсвязью, но гораздо больше внимания уделяли выполнению процедуры обследования. Верхние этажи каждого шпиля лепестка были очень небольшими по площади. Помещений там – мало, стенки – тонкие, почти декоративные, лестницы – узкие, - главный инженер сменил изображения на настенных экранах. – Должен сказать, что осмотр и обследование столь разных высоток и небоскрёбов, а также других строений, расположенных на «точках» дал, вне всякого сомнения, каждому из нас уникальный опыт, который, уверен, не будет лежать мёртвым грузом и тянуть назад. Да, среди осмотренных нами зданий – немало построенных по земным проектам. И в то же время мы осмотрели огромный азарийский комплекс. Осмотрели с той степенью подробности и даже въедливости, которая редко была доступна нашим соплеменникам когда-либо ранее. Комплекс не давил на нашу психику, на наше восприятие. Думаю, не ошибусь, если скажу, что ощущение рутинности куда-то отступает и становится менее острым, когда идёшь по трапам, лестницам, коридорам и переходам внутри такой громадины. И, тем не менее, ясно, что этажей внутри лепестков – огромное количество. Их нужно внимательно обследовать, потратить на осмотр много времени и сил. Потому я принял решение, что как только группы приблизятся к «расширению» каждого лепестка, все работы должны быть прекращены минимум на четыре часа для сна. Иначе мы рисковали не уложиться в запланированные сроки осмотра и обследования, начать делать ошибки, пропускать мимо своего восприятия опасные детали. Я разрешил коллегам подкрепиться пайками и настоял на том, чтобы они обязательно поспали. После четырёхчасового отдыха предполагалось малыми группами обследовать сверху донизу «расширение» и закончить осмотр внутренностей лепестков на вестибюльном уровне.       - Я потратил на путь к уровню «расширения» два с половиной часа, – сказал Дженкинс. – Затем, ознакомившись с файлами автоотчётов, прочтя внесённые в них изменения и дополнения, я уснул и проспал чуть больше трёх часов. Хорошо отдохнул. Думаю и знаю, что большинство моих коллег также отдохнули самым естественным для человека образом – поспало.       - К счастью, среди проблем и вопросов, выявленных в ходе обследования внутренностей лепестков, не было тех, что требовали немедленного реагирования. Как со стороны членов экипажа и команды корабля, так и со стороны станционных служб, – сказал главный инженер. – Обсудив итоги работы, мы подошли к спецфлайеру.       - Я проинформировал коллег о том, что необходимо занять места в салоне, – сказал Аленко. – Указал, что на дорогу к Периметру «квартала» уйдёт не меньше сорока минут. В «квартале» нам предстоит обработать собранную информацию по всем точкам и выработать итоговый отчёт, предположил, что на это уйдёт несколько часов. После этого наступит очередь работы по обустройству главной высотки и первого корпуса, который предназначен для работы членов «научной группы». Мне было приятно сообщить коллегам о том, что некоторые этажи главной высотки уже пригодны к использованию. Мы погрузились в спецфлайер - и вскоре машина встала на курс к «кварталу».       - Коллеги. – Шепард встал со своего места. – У нас есть несколько часов на то, чтобы подготовить окончательные варианты промежуточных и итогового отчётов. Я переслал вам на инструментроны свои материалы. Полагаю, что во время совещания вы сделали очередные «заметки по поводу», которые тоже могут быть использованы при подготовке отчётов. Надо, уверен, подготовить и некоторые сугубо информационные материалы, которые выложить в Экстранет для общего доступа. Кто пожелает – может прерваться для того, чтобы перекусить. Установим срок – через три часа, начиная с этой минуты, мы обменяемся и согласуем окончательные варианты отчётных пакетов, – старпом отшагнул от стола и направился к двери комнаты. За ним поспешил вставший со своего кресла Адамс.        Шепард и Адамс. Осмотр первого корпуса              На конференцканале послышались реплики, началось интенсивное обсуждение. Фрегатовцы разворачивали дополнительные экраны инструментронов, включали большие виртуальные клавиатуры. Кто-то встал со своего кресла, подошёл к настенным экранам, меняя изображения на их пластинах.       Отметив, что вышедший в коридор главный инженер плотно закрыл за собой дверь, Шепард остановился у окна, опёрся рукой о подоконник, посмотрел на краешек первой высотки.       Адамс остановился рядом со старпомом, свернул экран наручного инструментрона, убрал виртуальную клавиатуру. Несколько минут мужчины стояли неподвижно. Молчали. Слушали разноголосицу на конференцканале.              Ида подошла к Шепарду, ткнулась носом в перчатку. Старпом погладил овчарку, та, виляя хвостом, уселась рядом с человеком.              - Пройдемся, командир? – спросил Адамс. – Выйдем из корпуса, подвигаемся.       - Согласен. – Шепард повернулся, направился к лестнице.       Овчарка последовала за ним, держась слева.              Адамс не торопился продолжать разговор. В динамике спикера царила разноголосица: обсуждение набирало обороты.       «Пусть поработают без начальственного влияния, – думал Шепард. – Коллективно они что-нибудь очень даже хорошо сообразят. Времени – достаточно. Пока что торопиться, спешить – не надо. Несколько часов – это по нынешним временам – уже роскошь. Но пока это – возможная роскошь. Да, не необходимая, но, к счастью, возможная. Так что – пусть обсуждают, оттачивают формулировки. Есть о чём подумать, есть, что вспомнить, есть то, что подлежит «причёсыванию» и улучшению. Пусть даже это – вполне стандартный «отчёт о проделанной работе». Чиновники Цитадели – и не только из Администрации Совета Цитадели – прочтут, хотя бы «по диагонали» то, что будет написано в файлах пакета. А там… Там им предстоит решать. И действовать. Мы потратили много часов на осмотр и обследование точек. И теперь нам предстоит заняться «кварталом» вплотную, сделать всё, что необходимо для официального открытия Офиса «Нормандии» на Станции. Это сейчас – важнее всего. Хорошо, что теперь вся усиленная группа высадки – в Периметре. Мы никого не потеряли, не забыли, не оставили. Это – хорошо. Этому – можно порадоваться».              Лестница осталась позади. Мужчины вошли в вестибюль. Ида шла рядом с Шепардом – не обгоняла, но и не отставала. Да, поглядывала по сторонам, но – спокойно, уверенно, без опаски. Виляла хвостом и, как отмечал старпом, весь её вид говорил о том, что она сыта и довольна своей жизнью.       - Понятливая овчарка, – сказал Адамс. – Ричард сейчас занят, работает, а Ида – не нервничает и не стремится непременно быть рядом с ним.       - Она выбрала его своим хозяином, а к нам относится как к друзьям, – ответил Шепард. – Хорошо, что мы услышали её скуление там, в высотке.       - Пока РЭБовцы ищут малейшие зацепки, – произнёс главный инженер.       - Думаю, их не будет, – ответил Шепард, останавливаясь у портала. – Ясно, что бывшие хозяева получили информацию о том, где теперь их собака и главное – с кем она. Понимают, что даже без участия Явика и турианцев-Спектров мы можем «прижать» их очень серьёзно и результативно. Потому для них сейчас лучше затаиться. А потом – вряд ли Ида сама захочет к ним вернуться. Она уже сделала выбор в пользу Ричарда. И, насколько я помню, овчарки – не легкомысленны в таких вопросах. Это – не пудели какие-нибудь, готовые облизать любого человека с ног до головы.       - Да, это – серьёзные собаки, – согласился Адамс. – Аленко горд тем, что вы, командир, не оставили его в Периметре, а поручили командование группой.       - Ему надо расти и совершенствоваться, – ответил Шепард. – Он должен наверстать упущенное. А упустил он из-за страшных головных болей много. Очень много.       - Вы… испытали «спад», командир, – негромко сказал главный инженер.       - Да, – так же негромко ответил Шепард. – То, с чем я столкнулся здесь, на Цитадели… Было… непривычно. И - ударило по многим «точкам» моей сути. Пока была возможность – я «тормозил» и старался не упускать из-под контроля главное из того, чем приходилось заниматься. А в остальном – не буду отрицать - да, испытал «спад». Понимаю, что он был отмечен и замечен многими сокомандниками и не только ими… Но нас в Академии хорошо подготовили. Потому, в том числе, что не готовили из нас неких сверхлюдей. «Спад» - был. И сейчас я из него продолжаю выходить. Потому, в том числе, и отправил Кайдена с вами, главный инженер. Понимаю, что не всем сокомандникам понятно, почему я так сделал…       - Понятно. Очень многим понятно, командир, – возразил, чуть повысив громкость голоса, Адамс. – Кто-то из наших коллег должен был оставаться рядом с чиновником-саларианцем. И - рядом с офицером СБЦ.       - Пройдёмся до третьей высотки? А потом – заглянем в первую? – предложил старпом.       - Хорошо, – согласился Адамс.              Мужчины вышли из портала, остановились на несколько секунд на площадке перед входом в главную высотку. Разноголосица в аудиоканале конференцсвязи старпому и главному инженеру не мешала. Ида села рядом с Шепардом, спокойно и неторопливо оглядывалась по сторонам.       Выйдя на едва обозначенную натоптанную дорожку, Шепард вспомнил основные характеристики третьей высотки – одиннадцать этажей, три уровня по три-четыре этажа. Количество этажей не равнялось количеству уровней, что было обычным явлением для здания, потолки каждого этажа которого находились на высоте больше полутора десятков метров от пола.       Адамс негромко рассказывал старпому о последних данных, полученных в результате сканирований и лоцирований корпуса. Шепард слушал заинтересованно, вставлял реплики, задавал вопросы.              «Отлично. Старший помощник командира фрегата и главный инженер решили оставить своих коллег без начальственного пригляда и заодно – поговорить. О многом, конечно. – Келли Чамберс взглянула повнимательнее на экран бокового пульта, транслировавший картинку с дрона, который оказался ближе всех к двум мужчинам, направлявшимся к третьей высотке. – Ясно, что подслушать их разговор мы не сможем – шифровку с каналов связи и обмена информационными пакетами фрегатовцы так и не сняли, даже усилили, но… Ясно, что пока совещание не закончилось, а верховные руководители группы высадки сочли необходимым пообщаться наедине. И – поработать. Конечно же, поработать. – Келли вгляделась, мысленно прочерчивая «курсы», точнее – направления движения двух нормандовцев по территории «квартала». – Если фрегатовцы приняли решение обойтись двумя-тремя корпусами, то, скорее всего, старпом и главный инженер направляются сейчас к первой высотке. Вторую и третью высотки они тоже могут осмотреть. Попутно, хотя бы снаружи. Не любят они – ни Шепард, ни Адамс, бездельничать. И заниматься глупостями тоже, кстати, не любят. Да, они, конечно, мужики, но мужики зави-и-дные. Соцопросы однозначно указывают – слишком много обитательниц Цитадели – и азари, кстати, тоже, заглядываются, ой заглядываются на этих двоих. Нет, не пару, нет, именно на двоих. На каждого из двоих, – улыбнулась Келли. – Они сейчас спокойны и для этого спокойствия – есть все серьёзные и дельные основания. Группа высадки не понесла потерь, ни в каком смысле. Наоборот, приобрела овчарку – умную, отдрессированную и ласковую собаку. Будет у группы высадки хорошая хвостатая четырёхлапая подруга. Пока здесь, в пределах Периметра будет настоящий «мужской монастырь», но Ида уже разбавила «мужское сообщество», вписалась в него, сочла всех фрегатовцев достойными своей дружбы и особо выделила капрала Дженкинса, становящегося, между прочим, на третью ступеньку в рейтинге женского внимания и признания по общестанционным социологическим опросам – хоть ручным, хоть электронным. Лейтенант Аленко не стремится обгонять своего заместителя в этом соревновании и это делает офицеру биотику большую честь – цитадельцы обоего пола и почти всех рас – ну разве кроме самых экзотических – признают, что заместитель Шепарда – достойный воин. И хороший человек. Со всем положительным смыслом, какой только и можно вложить в это словосочетание. Пусть даже только приближаясь к земному «спектру смыслов». Главная высотка уже вполне обжита, как и первая и вторая и даже третья. Да, фактически более-менее доступной будут только первая и девятая. Но и другие высотки – корпуса тоже будут – со временем, конечно, обжиты и включены в орбиту активного и, главное, результативного использования».              Остановившись у входного портала, старпом поднял голову, внимательно осмотрел облицовку корпуса. Здание не производило впечатления нового, но для производственных нужд особая красота и чистота внешних покрытий неважна. Сейчас этот корпус числился в резерве, основное внимание планировалось уделить главной высотке и первому корпусу.       Адамс не торопил старшего коллегу, ждал. Ида не спешила усаживаться рядом со старпомом, ходила кругами, к чему-то принюхивалась, но вела себя обычно, не проявляла беспокойства и настороженности.       - Заходить - не будем, – сказал Шепард, поворачиваясь к спутнику. – Идёмте к первому корпусу. Там надо будет осмотреть все этажи. Подумаем заодно, где и что следует разместить дополнительно.       Адамс молча кивнул и первым ступил на тропинку, ведущую к первой высотке.              «Большую часть громоздкого оборудования - разместим в третьей высотке, - подумал Шепард. – В первую «тяжеляки» устанавливать незачем. Потребуется – научники поработают в третьем корпусе. Пройтись – полезно. Надо сделать схему использования мощностей «квартала» достаточно гибкой, чтобы далеко не всегда требовалось задействовать оборудование третьего корпуса. Да и с самим наполнением этажей и уровней этого корпуса ещё не всё ясно. Одно дело – офисная и лабораторная работа, а другое – производство. Да, лаборатории тоже могут потребовать «тяжёлого» оборудования, но - в гораздо меньшей степени. Во всяком случае – на начальном этапе».              Остановившись, Шепард посмотрел на вторую высотку – почти двадцатиэтажный корпус, который, согласно уточнённому плану, предназначался под жильё. С трудом верилось старпому, что когда-нибудь, пусть даже через несколько месяцев, и этот корпус понадобится. «Пока что вполне хватит девятого и первого, - думал капитан, - а там… Там придётся расширяться. Да, корабль и его экипаж и команда отправятся в долгий и трудный полёт по множеству обитаемых и необитаемых миров, займутся сбором актуальной разноплановой информации. А здесь, в пределах «квартала» будет идти своя работа, направленная на качественную и быструю подготовку к войне с гигантскими полумашинами, к победе над ними».       - Этот корпус нам потребуется, – сказал Адамс. – Я в это верю. Мы будем расширяться. Будем усиливаться. И будем углублять своё присутствие и своё влияние здесь, на Цитадели. Первый шаг нами уже сделан: мы отсмотрели и обследовали десять непростых «точек». Собрали немало разнообразных данных, которые, безусловно, пригодятся и цитадельцам, и гостям станции. А со временем Офис «Нормандии» разовьётся в сложную и эффективную структуру. Я уже сейчас думаю над тем, как нам следует модернизировать корабль. Сейчас у нас – небольшой экипаж и команда. На корабле почти не осталось свободных площадей под размещение новых членов нашего коллектива, под лаборатории и склады. Я уверен, что долго так продолжаться не может – нам нужна будет модернизация «Нормандии». И мы её проведём, – убеждённо заявил главный инженер. - Как – другой вопрос. И у меня пока нет на него точного ответа. Но такое ядро, такой пилот, такой экипаж потребует, да, собственно, уже потребовали трансформации «Нормандии» из прототипа во что-то более привычное. Необычность – сохранится. Но лучше, если она будет внутренней, а не внешней. Хотя и внешняя необычность - не помешает.       «Адамс прав, – думал Шепард. – Ему, как главному инженеру корабля, виднее. Да, у нас есть очень большое и мощное ядро, которое приличествует скорее крейсеру, даже дредноуту, чем фрегату. Есть уникальный пилот, способный творить чудеса на таком нестандартном корабле. Есть очень необычная разнорасовая команда, способная действовать как единый целостный организм. Будь по-иному, мы бы очень резко пострадали ещё на Идене… Адамс многое не озвучивает. Он, конечно же, в курсе, что теперь, в предвоенный период, разумным органикам, независимо от расовой принадлежности, возраста, пола, придётся напрягаться гораздо больше, успевать больше, понимать больше. А для всего этого нужны и соответствующие «внешние» условия. То, что было приемлемо в масштабах межрасового конфликта – и для этого изначально и проектировалась, и строилась «Нормандия»? - теперь, в противостоянии с разумными гигантскими полумашинами - оказывается крайне недостаточным. Вопрос в том, где нам взять средства и главное – время для модернизации корабля. Косметическими изменениями, уверен, здесь обойтись не получится. Потребуется глубокое вмешательство в основу корабля. Адамс, знаю, понимает это очень чётко. И беспокоится, что у нас не хватит времени для реального осуществления необходимых работ. Одно дело – планировать, другое дело – исполнять.       - Если нам удастся ротировать население Цитадели, если нам удастся побудить цитадельцев отказаться от мыслей о сдаче Станции, - сказал Адамс, - если мы сможем убедить обитателей Цитадели в том, что эта станция – дом для многих разумных органиков, а не обиталище для «крутых», то, уверен, нам удастся довольно быстро расшириться в пределах «квартала» и перестать восприниматься как очередная малопонятная «контора», принадлежащая землянам.       - Усиление влияния не только экипажа и команды фрегата, но и человечества? – полувопросительно-полуутвердительно сказал Шепард.       Адамс молча кивнул.       - Может, так даже и лучше. Постепенно, незаметно, но неуклонно, – продолжил старпом. – Хорошо, что в пределах «квартала» много не слишком высотных корпусов.       - И хорошо, что Явик закрыл доступ в «квартал» для всех «любопытствующих», – поддержал собеседника главный инженер. – Я не понимаю и не знаю, как он это сделал. Но осознаю, что Старшая раса может и не такое. Её технологии и средства на нашем уровне развития – трудно даже объяснить в первом и последующих приближениях. А для Старых Рас, в представлении которых протеане – не более чем вымершая ключевая раса прошлого Цикла, это – неинтересно. Потому что Старые Расы сразу ощутят жутчайший многоуровневый дискомфорт. Как физический, так и психический, – продолжил Адамс. – А это… с непривычки выдержать трудно. Временами – невозможно. – Помолчав недолго, он продолжил. – Но всё же, командир, нам надо думать об ограде нашего квартала. Сейчас-то здесь, в Периметре – «пусто и голо», но со временем, уверен, придётся озаботиться прокладкой пешеходных дорожек и дорог для колёсного транспорта, строительством площадок для флайеров и прицепов. Потому ограда – нужна. Не завтра и не через декаду, конечно, но… Уверен, подумать о ней уже сейчас надо.       - Подумаем, – согласился Шепард. – Я тоже иногда задумываюсь об этом. Считаю, что глухой пятнадцатиметровый забор строить нет необходимости. А вот обычную ограду – не слишком высокую, метра два высотой, с коваными решётчатыми узорными вставками между каменными столбами – вполне будет приемлемо построить. Пусть «купол недоступности» и дальше прикрывает территорию «квартала» - Явик сделал доброе дело. И нет необходимости просить его о выключении такой системы. Но нам тоже надо приложить усилия. И - обозначить границы доступа более привычным для разумных органиков способом.       - Я перешлю вам на инструментрон некоторые предложения, – сказал Адамс.       - Буду рад, – коротко ответил Шепард, делая первые шаги по направлению к высотке, предназначенной под обиталище для «научной группы».              Ида, увидев, что старпом уходит, сразу же подбежала, пошла слева, не отставая ни на шаг, но и не опережая человека.       Адамс открыл экран своего инструментрона, выбрал пакет файлов, нажал на виртклавиатуре несколько клавиш, активируя пересылку, отметил появление значка, извещающего об успешном окончании процесса, и закрыл экран и клавиатуру.       Шепард отметил сигнал на своём инструментроне, повернул голову, взглянул на спутника, кивнул. Большего не потребовалось – мужчины уже подходили к входному порталу первой высотки.              Войдя в вестибюль, старпом и главный инженер стали подниматься на второй этаж.       - Осмотрим этажи, командир? – спросил Адамс, остановившись на первой лестничной площадке.       - Да, – согласился Шепард. – Здесь этажей не так много, да и подвигаться надо. – Ида, - повернулся капитан к овчарке. - Ты - с нами или останешься в вестибюле?       Собака, с интересом оглядывавшаяся по сторонам, поднялась по лестнице на этаж и остановилась, оглянувшись на оставшихся на площадке людей.       - Она выразила своё желание ясно, – резюмировал Андерсон. – Здесь – безопасно. Герметизацию и воздухообмен мои коллеги наладили и несколько раз проверили. Я и сам вижу – проблем в этом «секторе» - нет.       - Тогда – смотрим. Да и подвигаться тоже надо. Но – не спеша, – сказал Шепард, поднимаясь по лестнице на этаж.              Адамс промолчал, последовав за командиром группы высадки. Ида намертво «приклеилась» слева от Шепарда и главный инженер с пониманием относился к такому желанию собаки - если уж она как-то для себя ранжировала фрегатовцев, то, наверное, понимала, что её хозяин – капрал Ричард Дженкинс – далеко не самый главный среди людей, но точно не самый малозначительный.              Этаж за этажом, коридор за коридором, зал за залом. Капитан видел, что здесь практически всё подготовлено для нормальной работы гражданских разумных органиков. Интерьеры не производили впечатления «походных лагерей», коммуникации, пульты, мебель находились в исправности и в полной готовности к использованию.       Адамс остался верен себе – он не праздно глядел по сторонам, уподобляясь экскурсанту или чиновнику-проверяющему, а активировав инструментрон и датчики скафандра, придирчиво проверял исправность и соответствие большинства систем, встречавшихся на этажах жёстким стандартам.       Шепард не торопил коллегу – ему было интересно увидеть почти полностью оборудованную высотку, пригодную уже сейчас для размещения десятков разнорасовых и разнополых разумных органиков. Здесь были предусмотрены жилые комнаты и целые жилые этажи, лаборатории, занимавшие значительную часть этажной площади и маленькие каморки для проведения небольших исследовательских и экспериментальных работ, просторные и уже оборудованные складские помещения.       Время за осмотром содержимого этажей текло совершенно незаметно. В аудиоканале конференцсвязи царила привычная многоголосица, на которую старпом и главный инженер не обращали особого внимания.       Ида не проявляла стремления уйти вниз, в вестибюль, где была достаточно плотная станционная воздушная прослойка. По её поведению и Адамс, и Шепард видели, что герметизация в разных частях этажей хорошо отлажена и обеспечивающие и страхующие системы работают так, как должно. Овчарка строго держалась у левой ноги старпома. Шепарда это нисколько не напрягало: он был рад возможности на несколько секунд отвлечься от работы, погладить собаку, встретиться с ней взглядом. Ида радовалась тому, что и ей уделяют внимание, не игнорируют, не прогоняют.       - Ей будет здесь хорошо, – тихо сказал Адамс, когда вышел из очередной лаборатории и остановился у окна, из которого довольно хорошо просматривались шпили и верхние этажи главной высотки. – Она - спокойна, не проявляет волнения и не напрягается. Её не пугает массивное оборудование и заполненные им комнаты и залы. Похоже, она быстро привыкнет жить здесь.       - Хотел бы, чтобы за ней присматривал кто-то из иденцев, – ответил Шепард. – Хорошо, если это будут знакомые нам люди, – добавил старпом.       - Я посмотрю, с кем можно связаться и попросить переехать на Цитадель, – сказал главный инженер. – У меня уже есть несколько кандидатур. Но я хочу получить от них согласие.       - Будет хорошо, если Ида примет их как своих, – Шепард подошёл к узкому металлическому трапу. – Поднимемся на крышу?       - Почему бы не подняться, – согласился Адамс. – А Ида подождёт нас здесь.       - Подождёт, – Шепард присел перед овчаркой на корточки, обнял её за шею. – Мы поднимемся туда, - он указал рукой вверх, на открывавшийся люк. – Ненадолго. Потом – вернёмся.       Слова человека овчарка выслушала со всем вниманием. Насторожённые уши не повернулись в разные стороны.              Разомкнув объятия, Шепард подошёл к трапу. Ида села, затем легла, твёрдо вознамерившись ждать возвращения людей здесь.       Старпом быстро поднялся на крышу, подошёл к краю, остановился, огляделся по сторонам. Через несколько минут рядом встал Адамс.       - М-да. Панорама – величественная, - улыбаясь, отметил главный инженер. – Не хуже, чем с крыши какого-нибудь небоскрёба.       - Иногда мне даже не верится, - поддержал собеседника старпом, - что теперь мы – хозяева всего, что находится в периметре этого квартала.       - Малоэтажная застройка – более привычна для человека, – сказал Адамс. – Пройдёмся по крыше?       - Пройдёмся, – эхом отозвался Шепард. – Торопиться не будем. Вид отсюда - прекрасный.              Прогуливаясь по крыше, мужчины обсудили общие результаты обследования «точек», а также наметили некоторые работы, которые предстояло провести до того момента, как в первую высотку прибудут соискатели на места в «научной группе».       - Хорошо, – Шепард подошёл к люку. – Возвращаемся в главную высотку?       - Возвращаемся, – согласился Адамс, пропуская старпома к вертикальному трапу.              Ида вскочила, подбежала к трапу, подождала, пока Шепард спустится на пол, повизгивая от радости, поднялась на задние лапы, а передние положила на плечи человека. Облизывать стекло гермошлема не стала, но с интересом и радостью посмотрела на лицо Шепарда.       Старпом погладил овчарку, та завиляла хвостом, перестала повизгивать.       - Вы ей понравились, командир, – сказал спустившийся по трапу Адамс. – Думаю, нам надо учесть возможность появления собак на борту фрегата.       - Вы о том, что каперанг Стрельцова летает вместе с тремя овчарками? – Шепард осторожно опустил Иду на пол, погладил собаку по голове, шагнул к лестнице.       - И о том - тоже, – подтвердил главный инженер. – Если мы планируем объединение с волговцами, нам надо подготовиться и к тому, что эти три овчарки рано или поздно прибудут на борт «Нормандии». Я не говорю о том, что Ида должна непременно летать вместе с нами ещё до того момента, как мы установим с экипажем и командой разведкрейсера контакт, но подготовиться, уверен, надо.       - Разделяю вашу уверенность, Грегори, – сказал Шепард, спускаясь по лестнице и поглядывая на идущую слева овчарку. – Посмотрим. Может, в один из очередных прилётов на Цитадель пригласим Иду на борт фрегата. Посмотрим на её реакцию. Ей ведь может и не понравиться.       - Может, – согласился главный инженер. – Но мне почему-то кажется, что ей у нас будет хорошо. Уверен, что флайеры, гравилёты и челноки с шаттлами она уже освоила и для неё они – привычны. А космические корабли… Если верить данным, полученным стараниями РЭБовцев, она не родилась на Цитадели, её привезли на Станцию. Да, достаточно давно, согласен, но всё же привезли откуда-то. Значит, либо в грузовом отсеке, либо в пассалоне. Второе, думаю, более вероятно. Я не отмечаю в её поведении особенностей, свойственных собакам, пережившим перелёт в грузовом отсеке космического корабля. Специалист, конечно, скажет более точно, но где его, этого специалиста, сейчас найдёшь?       - Найдём, – ответил Шепард. – Я знаю, что майор Чаквас заинтересовалась Идой и хочет её осмотреть. Да, она вроде бы врач для разумных органиков, но собака – существо тоже разумное. По-своему разумное. Если Карин сама предложила заняться Идой, то она сможет сделать всё необходимое. У неё хватит для этого и знаний, и умений, и навыков, - убеждённо сказал старпом.       - Согласен, хватит, – согласился Адамс. – Я переслал результаты нашего обсуждения сокомандникам. Они обговорят детали и согласуются.       - Хорошо. – Шепард остановился у выходного портала. – Считаю, что первый корпус готов к приёму гражданских.       - Поддерживаю, – сказал Адамс. – Момент, командир, я проверю вестибюль.       - Я подожду, – ответил капитан, присаживаясь на стоящую у портала деревянную лавку.       Ида улеглась у ног человека, положила голову на лапы. Уши овчарки по-прежнему стояли торчком, изредка двигаясь.       Поглядывая на задремавшую собаку, Шепард «прокручивал» в памяти ход и результаты осмотра этажей первой высотки.              Адамс раскрыл экран инструментрона, активировал клавиатуру и стал неспешно обходить вестибюль по периметру. Пульты, коммуникации, состояние стен, обшивки, пола, потолка, мебели. Много всего надо осмотреть, обследовать, проверить. В динамике наушного спикера продолжала звучать разноголосица конференцканала.       Спустя час с небольшим главный инженер присел на лавку рядом со старпомом, просмотрел автоотчёты, дописал файл «заметок по поводу»:       - В общем – на твёрдую «четвёрку», – сказал он. – Доработать и переделать кое-что придётся. Но, в основном – здание и его внутренности готовы к пребыванию гражданских разумных органиков.       - Хорошо, что все остальные корпуса нам придётся только законсервировать, когда будет необходимо на время покинуть Цитадель, – сказал Шепард. – Два корпуса…       - Фактически – один, – вклинился Адамс. – Главный, девятый корпус я бы не стал делать доступным для обитателей первого корпуса. Незачем им там бывать. Вокруг гулять – сколько угодно, а входить в его пределы – не надо. Это – лишнее.       - Думаю, с вашим мнением очень многие сокомандники - согласятся, – ответил старпом. – Хорошо. Пусть – один корпус – и только его - оставим работать. По меньшей мере, мы убедились, что в нём надо устранить кое-какие недостатки. И тогда можно будет осуществить процедуру набора сотрудников в «научную группу».       - Пока вы будете проводить собеседование, командир, я планирую заняться внутрилепестковым пространством, – сказал Адамс. – Надо распараллелиться. Под нами – десятки уровней и этажей, тоннели, где спокойно могут ездить колёсные транспорты и летать флайеры и гравимашины. Я уж не говорю о переходах и коридорах, залах и комнатах, где могут разместиться сотни разнорасовых разумных органиках. Мне известно, что Явик перекрыл это пространство. Фактически мы находимся в защищённой от внешних воздействий «сфере», но изучить его, выйдя на сотню-другую метров за пределы, обозначенные наземным Периметром – необходимо.       - Согласен, – сказал старпом. – Когда планируете начать?       - Разместимся в главной высотке – в жилых комнатах и каютах, уясним, где что – для работы и отдыха, - сказал Адамс. - После чего - отдохнём половину суток – возможно, даже поспать удастся. Затем – распределимся. Кто-то из воинов и технарей останется устранять шероховатости в обеих высотках, а основная часть - займётся обследованием внутрилепесткового пространства.       - Хорошо. Подготовьте предварительный план. Обсудим, как только будет возможность, – ответил Шепард. – В самое ближайшее время.       - Сделаю, - главный инженер встал. – Идёмте?       - Да, - старпом встал, посмотрел на вскочившую на ноги овчарку, - идём. Не спеша прогуляемся до главной высотки, – он последовал за Адамсом, вошедшим в портал. – Когда я раньше увидел эту высотку… Посчитал, что осталось максимум два-три дня до того, как Офис «Нормандии» обретёт официальный статус.       - Вот они и прошли, командир, эти двоа-три дня, – сказал Адамс, направляясь от портала через приподъездную площадку к тропинке, ведущей к главному корпусу. – Я вот думаю, что пока мы не будем особо напрягаться, приводя в порядок это пространство. Тропинки есть, площадки есть, несколько дорог – тоже есть. Потом, позднее, по возможности – согласуем план ландшафтного дизайна. И - прочие мелочи. Я бы не стал начинать эту работу до того, как здесь побывают все фрегатовцы.       - Понимаю вас, Грегори, – сказал Шепард. – Согласен. Торопиться с этим – не будем.              Дойдя до развилки, где ещё одна тропинка уходила ко второй высотке, Адамс остановился, неспешно огляделся по сторонам:       - М-да, – сказал он. – Прямо как на Земле, где-нибудь в небольшом городе с населением в несколько сотен тысяч находишься. Привычные дома, привычное расположение. Всё компактно. Хорошо, что нам удалось найти такой «квартал», командир.       - Хорошо, что чиновники Цитадели захотели отдать нам такой «квартал», Грегори, – сказал Шепард, останавливаясь в шаге от сокомандника. – Не буду спорить, сами бы нашли этот квартал и разместились бы. Такое - тоже возможно. Но хорошо, что чиновники сами захотели «сдать» нам этот квартал.       - Предварительно – да, захотели, – сказал Адамс. – Для того чтобы довести процедуру до конца, нужно будет, чтобы на Цитадель прибыл капитан Андерсон.       - Мы подготовим все необходимые документы, обсудим все детали, просчитаем все варианты, – сказал Шепард. – И, когда будет всё готово – ротируем группу высадки. Часть сокомандников отправится на корабль, а часть – прибудет с корабля на Станцию.       - Без женщин, – сказал Адамс.       - Безусловно. Женщины останутся на корабле, – подтвердил Шепард. – Рано им ещё появляться здесь, на Цитадели. Не все оппоненты ещё угомонились. Прям чувствую их желание досадить нам. И - побольнее.       - Я – тоже чувствую, – сказал главный инженер.              Дойдя до третьей высотки, где была очередная развилка, мужчины свернули налево, к десятому корпусу, за которым высился главный девятый корпус.       Адамс внимательно смотрел по сторонам. Шепард переговаривался по аудиоканалу с Дежурной Частью, уточнял детали следующего этапа работы в пределах «квартала».       - Я боюсь, командир, что очень скоро нам придётся действовать очень жёстко, – сказал Адамс, поглядывая на приближавшийся десятый корпус. - Всем фрегатовцам. Иначе… Мы не сможем осуществить всё запланированное за оставшееся до отлёта время. Уже несколько суток мы потратили на то, чтобы выполнить план обследования и закрепиться на этой «точке». Теперь следующие два-три дня – это максимум из того, что мы сможем потратить, чтобы выполнить основной объём запланированных работ. Нам придётся совмещать обустройство и обживание «квартала» с работой на Станции. Да, мы можем опереться на помощь Явика, но ему, уверен, и без наших заморочек и проблем – несладко. Потому - придётся действовать, уже не опираясь на его мощь. Турианцам-Спектрам тоже не придётся бездельничать – уверен, что они будут часто ездить и летать в Офис Спецкорпуса и работать там. Им там, уверен, хватит работы, с которой никто из нас не справится. – Адамс несколько секунд помолчал, затем продолжил. - Не знаю, командир, как поступить. Ротация – это выход, но…       - Будем устанавливать график смен, Грегори, – негромко сказал Шепард. – Для нас это – привычно и обычно. Оставлять «Нормандию» без экипажа, в авторежиме – не выход. А вот посменные дежурства – это то, что может нам помочь справиться с ожидаемыми и всеми прочими трудностями.       - Всеми… - протянул главный инженер, не повышая громкости голоса. – Хотелось бы верить…       - Хотелось бы, – не стал возражать Шепард. – Очень хотелось бы. Согласен. У вас, Грегори, и у ваших коллег будет много работы во внутрилепестковом пространстве.       - Двух-трёх техников и одного инженера я оставлю здесь, в «квартале», – сказал Адамс. – Надо быть в готовности. Помню, что в первом корпусе мы почти всё сделали, но надо продолжить работу и довести дело до того, чтобы все этажи девятого и первого корпусов находились в «обжитом» состоянии.       - Согласен, – кивнул Шепард, останавливаясь у входного портала десятой высотки. Ида «отлепилась» от ноги старпома, отошла, огляделась по сторонам, жадно принюхиваясь. – У вас, Грегори, нет ощущения, что во внутрилепестковом пространстве…       - Нас могут ждать проблемы? - продолжил Адамс. – Есть. Иногда даже думаю: «Как не быть?». Потому и будем мы, инженеры, техники и воины, проверять это пространство очень внимательно, придирчиво. Явик сделал большое дело – обезопасил подземелья в Периметре, но вот рядом с Периметром – это уже наша сфера ответственности. Нельзя ограничиваться только Периметром, нельзя, – подчеркнул главный инженер. – Две-три сотни метров надо проверить за его пределами. Обязательно. И мы – будем проверять. – Адамс поднял голову, посмотрел на верхние этажи высотки. – Здесь, думаю, можно будет сделать основную стоянку для флайеров, челноков, гравилётов и колёсных машин. Рядом с этим корпусом.       - Можно, - оглядевшись по сторонам, согласился капитан. – Пока что у нас только челноки и транспортёры, а со временем – и флайеры и колёсники появятся. Обрастём имуществом. Надо соответствовать, - улыбнулся Шепард, - территория – большая.              Адамс свернул экран своего наручного инструментрона – закончил чтение новопоступивших файлов. Шепард наблюдал за Идой, ходившей кругами и почти не поднимавшей носа от земли.       Несколько дронов вились над нормандовцами на высоте нескольких десятков метров. К такому «эскорту» фрегатовцы уже привыкли, радуясь, что Периметр и «купол недоступности» избавили их от необходимости контактировать с рыцарями пера и клавиатур непосредственно – работники СМИ с их видеокамерами и колёсными и летающими машинами были вынуждены смириться с тем, что на территорию «квартала» им теперь хода нет.              «Всё как и предполагалось, так и осуществилось. – Диана Аллерс просмотрела на нескольких боковых экранах короткие «контрольные» видеоролики, отснятые дронами, и внесла изменения в программы, управляющие юркими машинёшками. – Посмотрели старший помощник и главный инженер несколько корпусов «квартала». Какие – снаружи и внутри, а какие – только снаружи. Всё стандартно и обычно, но… так приятно, что не требуется никуда лететь, не надо преследовать никакие спецфлайеры, пусть и с фрегатовцами на борту. Здесь в «квартале» будет поинтереснее. Всё в одном месте, всё – в пределах досягаемости. Да, «слухачи» уже доложили, что фрегатовцы нацелились на внутрилепестковое пространство и планируют в скором времени приступить к осуществлению набора в «научную группу». Эти два направления работы, похоже, будут для нормандовцев, оказавшихся на Цитадели, приоритетными. Вряд ли, конечно, кто-то из них вернётся на фрегат – здесь теперь у фрегатовцев есть приличная, обустроенная стационарная база, так что… Как выражаются земляне – имперцы, «от добра добра не ищут». Пока что работа над пакетами документов для чиновников Администрации Совета Цитадели, по всей видимости, продолжается. Когда Шепард и Адамс присоединятся к своим коллегам – эта работа будет очень быстро, а главное – качественно завершена. Приятно, что земляне стремятся выполнять взятые на себя перед всякими-разными инопланетянами обязательства. Тем более, если эти обязательства носят официальный характер. Скоро, очень скоро начнётся у фрегатовцев группы высадки работа, направленная на усиление позиций на Цитадели. И тогда… Тогда многим цитадельцам будет очень плохо. Потому что… Потому что заслужили это плохое они. За-слу-жи-ли, - привычно деля слова на слоги, подумала Аллерс».              - Обсуждение и подготовка документов – завершаются, – сказал главный инженер, свернув виртуальную клавиатуру. – Инженеры и техники свою часть материалов уже перепроверили. Воины – пока нет. Идут последние перепроверки. Понимаю, им сложнее – все осмотренные высотки и корпуса теперь должны будут подвергаться обстрелам и прочим воздействиям, характерным для военного времени. Надо будет по каждой высотке и корпусу выработать индивидуальный комплекс рекомендаций по приспособлению к условиям особого периода.       Шепард слушал Адамса, продолжая думать о своём. О том, что иден-праймовцы продолжают совершенствовать стояночное поле, на котором совсем недавно – по космическим меркам – стояли «Нормандия» и Жнец. О том, что здесь, на Цитадели, конечно же, присутствуют агенты «Цербера», а значит, без столкновений с ними обойтись – не удастся. О том, что придётся формировать уточнённый кодекс поведения для фрегатовцев и членов «научной группы», позволяющий получить на Цитадели большую степень автономности и даже свободы.              Ида набегалась и подошла к Шепарду, снова «прилипнув» к его левой ноге. Капитан погладил овчарку, она приняла ласку спокойно и с достоинством.       Адамс направился по тропинке к входному порталу главной высотки. Шепард последовал за ним.       Ида, посмотрев на слишком близко подлетевший к ней дрон с камерой, оскалилась, но рычать или лаять не стала, уверенно шагая рядом со старпомом.        Завершение совещания группы высадки. Расселение фрегатовцев в главной высотке              Войдя в комнату, где заканчивалось обсуждение, Адамс и Шепард заняли свои кресла, включили экраны и клавиатуры инструментронов, приняли пакеты файлов, некоторые из которых сразу открыли в отдельных «окнах».       Шепард быстро ознакомился с основными текстами пакета документов, подготовленного технарями. Воины продолжали своё обсуждение. Дженкинс и Аленко, не вмешивались в ход разговора, больше внимания уделяли корректировке текстов документов.       На экранах инструментронов вспыхнули значки, фиксировавшие начало внесения финальных изменений в файлы. Несколько минут – и в аудиоканале конференцсвязи воцаряется сосредоточенная тишина – обсуждение закончено, теперь наступило время «перевода» сказанного в написанное.       Старпом и главный инженер не торопили коллег – время для обдумывания было. Просматривая на экранах своих инструментронов актуальные версии итоговых пакетных документов, Шепард и Адамс отмечали места, требовавшие уточнений или вызывавшие вопросы, часто обходясь без детализации «почему и зачем».       Остальным фрегатовцам такой выбор старших офицеров очень нравился – они чувствовали себя свободно, могли подумать над отмеченными местами, совершенно самостоятельно принять более точные решения.       - Вариант для СБЦ предлагаю передать офицеру Вакариану, – сказал Кайден. – Работа над ним - завершена.       - Не возражаю, – ответил Шепард. – Передавайте, лейтенант.       - Есть, командир. – Аленко переслал на инструментрон турианца-следователя полный пакет файлов.       - Мне необходимо вернуться в Штаб СБЦ, коллеги, – сказал Вакариан, поднимаясь с кресла и закрывая экран и клавиатуру своего наручного инструментрона. – Пассажирник будет доступен вам в любое время. Он отвезёт меня в Штаб и вернётся в «квартал». С другим водителем. Вся необходимая информация новому водителю будет передана. – Вакариан направился к двери.       Шепард встал с кресла, вышел следом за офицером СБЦ.              Вакариан дошёл до лестничной клетки, остановился:       - Чиновник-саларианец, – сказал он. – Доставит он вам хлопот.       - Мы «попросили» его подождать. В отдельной запертой комнате, – ответил старпом. – Да и не сделает он нам здесь, в пределах главной высотки, ничего плохого. Походит, посмотрит. Рано или поздно многое из того, что увидит он, увидят и многие другие цитадельцы. Или - нашими стараниями, или - стараниями работников местных СМИ. А то, что он захочет задать вопросы – так это его право. Пусть задаёт.       - Лучше бы он сам искал ответы на свои вопросы, – ответил офицер СБЦ. – Вольные или невольные. Сейчас самостоятельность мышления и действий нам всем очень потребуется. – Вакариан посмотрел на браслет своего инструментрона. – Пассажирник прибыл на площадку.       - Я провожу вас, – сказал Шепард.       - Буду рад, – ответил Вакариан, спускаясь по лестнице. – Если будет возможность – я буду прилетать к вам почаще. У меня сейчас, думаю, будет меньше «текучки» – с её основной частью я разобрался дистанционно, – турианец остановился на лестничной площадке, взялся рукой за поручень. – Доложу директору СБЦ общие результаты. И - буду постепенно доделывать все «незакрытые» дела. Полагаю, что Паллин может сделать меня кем-то вроде офицера связи между СБЦ и Офисом «Нормандии, – следователь спустился в вестибюль, подошёл к порталу, посмотрел на подбежавшую Иду. – Хорошо, что вы спасли собаку. Она – домашняя, это – сразу видно. Думаю, через полсуток будет окончательно ясно, кто её бывшие хозяева.       - Надеюсь, что будет ясно. – Шепард вышел на площадку, посмотрел на замерший неподалёку пассажирник, мерцавший «люстрой» и открывавший правую салонную дверь.              Вакариан поднялся в салон, сел в кресло, пристегнулся. Водитель-турианец поднял машину на метр от поверхности площадки, но закрывать салонную дверь не спешил.       Шепард отошёл на несколько шагов к порталу, Вакариан повернул кресло так, чтобы смотреть вперёд. Дверь пассажирника стала медленно закрываться, а машина – поворачиваться, принимая ориентировку для полёта.              «Будут расселяться, - решила Келли, наблюдая за тем, как Шепард проводил улетавший в Штаб СБЦ пассажирник. На машине, как она знала, улетел только следователь-турианец со своим соплеменником-водителем. - Чиновник-саларианец остался в пределах главной высотки и поподробнее и поточнее его судьбу дроны, как я уже знаю, вызнать не смогли: через окна – далеко не везде прозрачные – многого не увидишь даже в самую качественную оптику. Так что остаётся предполагать, что саларианца-соглядатая ещё не убили. Может, сидит где, в какой-нибудь комнате, запертой на несколько замков. С вооружённым часовым поблизости. - Такой вариант развития событий Чамберс нравился намного больше, чем любой другой. - Факт, что чиновнику Администрации Совета Цитадели не разрешат вольготно ходить по главной высотке – это всё же средоточие Офиса «Нормандии» - боевого военного корабля, а значит, секретов всякого-разного уровня здесь предостаточно. Проводил Шепард турианца-следователя – так требуют этого и простая вежливость, и должностной, и дипломатический протоколы. Потом, скорее всего, Шепард ознакомится с вариантами пакетов документов, подготовленными сокомандниками, подпишет их и тогда эти пакеты будут отосланы по адресам. На этом бюрократическая карусель будет приостановлена и фрегатовцы группы высадки займутся продолжением обустройства. Что-ж, придётся подождать. И – последить, как же без этого-то?»              Когда спецфлайер пересёк границу Периметра, Шепард вошёл в портал, поднялся на этаж и прошёл в комнату, где находились сокомандники.       - Командир пришёл! – сказал Дженкинс. – А мы как раз закончили работу над всеми пакетами!       - Несколько минут, коллеги. – Шепард сел в своё кресло, раскрыл инструментрон, убедился в том, что все пакеты файлов были получены полностью и в неповреждённом виде. Раскрыл файлы в «окнах», просмотрел. – Замечаний нет. Отправляем?       - Отправляем, командир, – сказали в один голос Адамс и Аленко. – А потом мы хотим пройтись по этажам и разместиться. Теперь сможем отдохнуть и подкрепиться!              Несколько нажатий сенсорных клавиш – и пакеты ушли к адресатам. Вспыхнувшие на экранах инструментронов значки оповестили, что пакеты получены.              Старпом поднялся с кресла, за ним встали со своих мест остальные фрегатовцы.       Адамс первым подошёл к двери, открыл створки, подождал, пока подойдёт капитан.       - Вы поддержали вариант с индивидуальным размещением, командир, – сказал Адамс, активировав офицерский канал аудиосвязи.       - Нашим нужно будет хорошо отдыхать и спокойно работать. А если размещать нескольких фрегатовцев в одной комнате – этого достичь будет трудно, – ответил старпом. – Так что да, индивидуальные комнаты, почти каюты – это лучшее. На какой-нибудь слабоосвоенной планете, конечно же, пришлось бы селить по несколько человек в комнате, но на Цитадели, на просторных этажах – это излишнее ограничение.       - Рад, – коротко сказал Адамс, отмечая, что вокруг собрались все члены группы высадки. – Идёмте на жилой этаж, коллеги, – сказал он, направляясь к лестнице. – Я переслал вам на инструментроны уточнённые план-схемы этажа, так что вы пока можете поменяться. По договорённости, – добавил главный инженер.              Сокомандники открыли средние и малые экраны своих инструментронов. В аудиоканале конференцсвязи послышались восклицания, радостные и удовлетворённые реплики.       Адамс, поднимаясь по лестнице, получил несколько предложений об изменениях на свой инструментрон, оформил согласие, спокойно отнёсся к устной благодарности коллег.              Жилой этаж главной высотки уже не производил впечатления необжитого пустого пространства. Фрегатовцы открывали двери комнат, входили внутрь, оглядывали интерьер, знакомились с минимальным комплектом мебели и вещей. Почти всем, как отмечали Адамс и Шепард, нравилось то, что они видели.       После тесноты небольшого разведывательного корабля получить по десять квадратных метров на человека… Это было приятно. Нормальная полноразмерная кровать, постельное бельё, стол, стулья, шкафы, полки. Словом – всё, что минимально необходимо для нормальной жизни взрослому человеку.       Шепард видел, что Кайден и Ричард не торопятся входить в предназначенные для них жилые комнаты. Лейтенант и капрал интересовались мнением своих младших коллег о том, подходят ли им комплекты мебели и вещей, отмечали на экранах своих инструментронов замечания и пожелания. Адамс также проигнорировал свою комнату, уделив немало внимания осмотру комнат, в которых теперь будут жить техники и инженеры.              Через час с небольшим размещение на жилом этаже было в основном завершено. Фрегатовцы, убедившись, что здесь стоят усиленные системы герметизации и воздухообмена, с наслаждением снимали шлемы, но освобождаться от скафандров и переодеваться в форменные комбинезоны – не спешили. Очередей в душевые и туалеты – не было, поскольку санблоки располагались в начале и в конце коридора - и кабинок в них было даже больше, чем мест во всех жилых комнатах.       - Хорошо, что с запасом сделали, - сказал Адамс, выйдя из комнаты, где жил его заместитель – инженер. – Корабль у нас - небольшой, но если надо – примем ещё десяток разумных, потеснимся. Как имперцы говорят? «В тесноте, да не в обиде»?       - Да, - кивнул Шепард. – Именно так и говорят, – капитан посмотрел на Кайдена, входившего в свою комнату. – Воины - тоже разместились. Я видел, вы переслали на инструментроны пакеты с план-схемами лабораторий и офисных помещений?       - Переслал, – сказал Адамс. – Уверен, что они ознакомятся с ними очень внимательно, когда разместятся и отдохнут. Торопиться с делением на группы и началом работы во внутрилепестковом пространстве – не будем.       - Тогда, Грегори, приглашаю вас в командное крыло, – сказал Шепард. - Оно - на третьем этаже.       - Хорошо. – Адамс пошёл за старпомом к лестнице.              Увидев двери крыла, главный инженер не смог скрыть улыбки:       - Прямо как в каком-нибудь офис-центре. «Командование корабля», – сказал он. – А я-то тут при чём?       - При том, - сказал Шепард, открывая дверь и пропуская коллегу вперёд. – Вы, Грегори - главный инженер, потому, по согласованию с командиром корабля - включены в состав командования. А значит, для вас тоже приготовлен здесь кабинет с мастерской и лабораторией.       - Кабинет – это я могу понять. Но как вам удалось ещё и мастерскую и лабораторию присоединить? – изумился Адамс, когда Шепард подвёл его к полуоткрытой двери с табличкой «главный инженер корабля».       - Эти помещения вам пригодятся, Грегори. – Шепард открыл створку пошире. – Мы пока что разместили в них минимальные комплекты оборудования и инструментов. Остальное, уверен, вы закажете и приобретёте сами, – он с удовлетворением наблюдал, как посветлевший лицом сокомандник осматривает просторный, более чем пятнадцатиметровый кабинет, где уже присутствовала необходимая мебель, заглядывает и входит в мастерскую, а затем – в лабораторию. – С командиром корабля всё согласовано. Часть средств со счёта фрегата – зарезервирована. – Шепард подошёл к кабинетному окну, взглянул на зависший за окном съёмочный дрон. – У рыцарей пера и клавиатуры появился материал для очередного новостного сюжета. Могу даже предположить название: «Заселение фрегатовцев».       - Да уж. – Адамс вышел из мастерской в кабинет. – Спасибо, командир. Здесь – удобно и уютно. Я останусь, посмотрю по Экстранету, что можно заказать, а что – перевезти с фрегата.       - Хорошо. – Шепард направился к двери. – Успехов.       - Вам - также, командир.              Мельком оглядев свой кабинет, старпом направился на жилой этаж, прошёл в комнату, где разместился Дженкинс. Услышал довольное повизгивание. Понял: Ида - здесь и, вероятнее всего, Ричард уже перенёс её подстилку и поилку с миской из вестибюля в свою комнату.       Теперь овчарке незачем ютиться в прохладном проходном помещении – у неё есть свой настоящий дом, куда она сможет возвращаться тогда, когда захочет.       - Рад вас видеть, командир. – Дженкинс открыл дверь комнаты пошире. – Проходите. Ида - рада и довольна. Присаживайтесь, – капрал указал на стул у стола.       - Вижу, – улыбнулся Шепард, посмотрев на овчарку, вольготно разлёгшуюся на тёплом и мягком коврике рядом с миской и поилкой. В миске был насыпан сухой корм, в поилке - налита чистая и свежая вода. – Хорошо, что она быстро привыкла.       - Да уж, очень хорошо, – подтвердил Ричард, подождав, пока офицер сядет на стул и подойдя к столу. – Я видел на план-схемах, вы для всех выделили комнаты. Отдельные. Для каждого фрегатовца.       - Да, – согласился Шепард. – Это – необходимо. Пока что именно Цитадель будет нашей базой, а главный корпус «квартала» - её сердцевиной. Научники будут жить и работать в первом корпусе, в остальные корпуса им – пока – хода не будет. Да и не нужен им доступ в другие корпуса.       - Знаю, что вы побывали в первом корпусе, командир, – сказал капрал, усаживаясь на другой стул. Ида задремала, привычно уложив голову на лапы. – И как там?       - Почти всё готово, – сказал старпом. – Главный инженер, конечно же, нашёл немало оснований для внесения дополнений, но с большинством из них я согласен. Надо сделать всё, чтобы пока этот корпус максимально полно удовлетворял потребности и нужды гражданских сотрудников Офиса. Сделано там для их удобства и безопасности немало, но всегда есть то, что надо доделать и изменить.       - Согласен, – сказал капрал.       - Ладно. – Шепард встал. – Отдыхайте. Скоро Адамс решит, кто и где будет работать, выполняя следующие пункты нашего плана, потому – используйте это время, отдохните. – Он подошёл к двери, переступил порог и плотно закрыл за собой створку.              Пройдя по коридору, старпом остановился перед дверью комнаты, которая была зарезервирована для Бенезии.       Открыл створку, вошёл, огляделся по сторонам. Минимум мебели и вещей. Закрытая плотная тканевая занавеска на окне. Неяркий, приглушённый свет настенных бра и потолочных софитов, включившихся автоматически, при появлении в комнате человека.       «Какие-то вещи Бена, конечно же, привезёт с собой с фрегата, – подумал Шепард. – Но надо сделать так, чтобы здесь у неё было всё необходимое. По максимуму».       Капитан открыл инструментрон, нашёл файл со списком вещей, переданных азари, открыл и просмотрел его. Открыл рядом в другом «окне» файл со списком вещей, уже находящихся в этой комнате, просмотрел. Включил простенькую программу сравнения, открыл и просмотрел файл с результатами. Задумался. Выделил позиции, каких не было во втором файле. Написал несколько коротких записок-обращений, отправил на фрегат. Теперь матриарху азари нормандовцы помогут не забыть нужные вещи на борту корабля. А может быть, со временем, довольно быстро здесь, в этой комнате, появятся дубли этих вещей. Чтобы каждый раз не возить их туда-обратно.       «Надо будет спросить Бену, когда она освоится здесь, в Периметре, какие вещи она хотела бы ещё иметь, – подумал Шепард. – А может быть – и не надо спрашивать. Потому что надо сопроводить её в несколько магазинов, расположенных поблизости. Не обязательно крупных, в небольших и совсем маленьких тоже можно будет купить всё необходимое. Бене будет приятно самой решить, что ей надо, а что не надо. Будет важно самой выбрать. Я не могу знать все её предпочтения, а ей перед появлением на Тессии надо будет освоиться среди множества разнорасовых разумных. Иден-Прайм – хорошо, но Цитадель для религиозного лидера расы – важнее. Здесь Бена полностью «расшифруется». У очень многих органиков не останется никаких сомнений, что матриарх выжила, вернулась и намерена не прятаться и изолироваться, а активно действовать и жить нормальной, полноценной жизнью. Ходить по магазинам азари – тоже любят. Хоть и не считают себя женщинами, акцентируя на своей «бесполости». Бена изменилась – пребывание в хаскококоне не осталось без последствий. И ей надо показать, что она – под защитой, что она не должна прятаться в Периметре, что она может спокойно и свободно ходить по Цитадели, знакомиться, общаться, бывать в кафе и ресторанах, в видеозалах. Да где угодно, там, где она захочет побывать. Цитадельцы и гости станции должны привыкнуть к тому, что пожилая азари вернулась всерьёз и надолго. Потому, - Шепард пролистнул несколько экранов, дочитывая список-сравнение до конца, - я обязательно слетаю с ней в любые магазины, сопровожу её туда, куда она захочет. Ей это надо, уверен».       Закрыв экран, капитан внимательно оглядел комнату. «Больше пятнадцати «квадратов», значит, азари здесь будет удобно, – подумал он. - Стены – тёплые, капитальные. Будет тихо. Занавеска на окне – плотная, настенные экраны позволят азари в любой момент увидеть, что происходит за стеклом, а вот для дронов и любопытствующих сверх меры работников СМИ не будет никакой возможности нарушить пределы допустимого».              Выйдя в коридор и закрыв за собой дверь, Шепард прошёл чуть вперёд, открыл дверь соседней комнаты. Обстановка – такая же, с небольшими отличиями. «Комната для Лиары. К тому же – соединённая с комнатой матери внутренней дверью. Так что не придётся младшей и старшей Т’Сони выходить часто в коридор. - Шепард подошёл к закрытому плотной занавеской окну. – Бена пока ещё не знает об этой комнате. Для неё это будет сюрпризом. Надеюсь, что приятным. Как там сложится реально, в будущем - никто не знает. Но пусть у Бены и её дочки будет «запасной аэродром». Цитадель защищена получше, чем даже «Омега», потому, если на Тессии станет совсем невмоготу, можно будет эвакуировать всех троих азари сюда, в «квартал». Именно – всех троих. Знаю, Бена часто говорила, что привыкла жить с Этитой в одной комнате. Надо будет – здесь, на этаже, есть резервные комнаты. Подвинемся, потеснимся, пусть все три азари живут рядом».       Шепард обошёл комнату, присмотрелся к мебели, к тому, как разложены вещи в шкафу и на полках.       «Минимум, конечно. Ещё более строгий, чем в комнате у Бенезии, но я не знаю, как изменилась Лиара, какие теперь у неё предпочтения, – подумал старпом. – Для человека пятьдесят календарных лет – огромный срок, а для азари… Для них – тоже большой. Потому что эти две азари друг другу – не чужие. Мать и дочь. Бенезия выносила и родила Лиару. Это… такая связь, что… Сложно её разорвать или игнорировать. Хочу верить в то, что Лиара… оттает».              Закрыв за собой створку, Шепард подошёл к двери комнаты, в которой планировалось поселить протеанина. Войдя, старпом убедился в том, что интерьер полностью соответствует тому, какой был для Явика привычен. Настенные экраны, шкафы со множеством полок, кювета с проточной водой, приглушённый мягкий свет и тишина, обеспеченная хорошей изоляцией.       «Надо будет – Явик сможет перевезти сюда и свою капсулу-саркофаг. – Шепард обошёл комнату, остановился у окна, закрытого уже не занавеской, а металлопластиковой ставней. – Посмотрит, скажет, что ему ещё надо здесь иметь. Сделаем, что сможем».              Закрывая за собой дверь будущего обиталища уникального сокомандника, Шепард подумал о том, что большую сложность для группы высадки неожиданно составило решение, как следует размещать обоих турианцев. Одного зала, напоминающего фрегатский салон вроде бы достаточно. И в то же время каждому Спектру надо было обеспечить возможность уединения. Не корабль же вокруг – космическая станция, где и возможностей для этого гораздо больше.       Потому взяли две рядом расположенные комнаты и пробили в их «общей» стене дверь. Решение и для турианцев и для землян - привычное и обычное. Но - не факт, что Сарен и Найлус ожидают именно его реализации здесь, в пределах квартала. По меньшей мере, у Спектров теперь будет возможность и уединиться, и совместно поработать, не выходя в общий коридор этажа.              Быстро осмотрев комнаты, предназначавшиеся для Артериуса и Крайка, Шепард последовательно зашёл во все уже занятые сокомандниками комнаты, поинтересовался мнениями их обитателей, собрал предложения и замечания, после чего постучал в дверь комнаты, где жил Аленко.              - Открыто, командир, – створка плавно ушла в сторону. На пороге стоял Кайден. – Рад, что зашли. Проходите, – лейтенант посторонился.       Шепард переступил порог, остановился у стола:       - Кайден, я собрал предложения и замечания у всех наших коллег из группы высадки, – сказал старпом, присаживаясь на стул. – Давайте просмотрим список. И - подумаем, как их можно удовлетворить.       - Охотно. – Аленко пододвинул к столу второй стул, сел, активировал свой наручный инструментрон и клавиатуру. – Готов.       Старпом переслал заместителю копию «заметок по поводу», выключил свой инструментрон, оставив работать режим синхронизации изменений.       Полчаса – и список обзавёлся точными и чёткими указаниями о том, как и что следует сделать, чтобы решить возникшие вопросы и проблемы, отмеченные сокомандниками.       - Пересылаем командиру корабля, ждём его решения, – сказал Шепард. – Кайден, после получения решения командира – действуете самостоятельно. В контакте с нашим снабженцем.       - Ясно, – кивнул Аленко, видя, как Шепард нажал на виртуальной клавиатуре сенсор «отправить». – Сэр…       - У нас есть минимум час на отдых. Может быть – два часа, – сказал старпом. – Так что - отдохните, Кайден. Потом надо будет заняться внутрилепестковым пространством, а это – работа на полсуток, если не больше.       - Я имел в виду… - несмело продолжил лейтенант.       - Я понял, – ответил Шепард. – Загляну к себе, но мне потом будет важно ещё раз пройтись по высотке, посмотреть, что и как. Без этого мне переключиться даже на короткий полноценный отдых будет трудно. – Шепард встал, направился к двери. – Отдыхайте, лейтенант. Пока есть возможность.       С этими словами капитан вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь.              Несколько шагов – и перед ним дверь комнаты, которую он зарезервировал для себя. Недалеко была и комната, зарезервированная для командира фрегата. Фактически Андерсон теперь располагал не одной, а двумя комнатами: спальней и кабинетом, но это – стандартное решение для высшего офицера на борту корабля.       Открыв дверь своей комнаты, Шепард вошёл, закрыл за собой створку на защёлку, включил настенные бра и выключил потолочные софиты.       Мягкий тёплый свет больше соответствовал и настроению и состоянию, владевшими сейчас капитаном.       Опустившись на стул, Шепард откинулся на спинку, разрешил себе немного расслабиться.              Часы на стене бесшумно отсчитывали уходящие в прошлое секунды и минуты. Прошло больше получаса, прежде чем старпом разрешил себе открыть глаза и встать, чтобы подойти к окну, уже почти традиционно закрытому плотной тяжёлой портьерой.       Расположенные по обе стороны от окна настенные экраны сменили простые геометрические неяркие заставки на чуть туманное изображение и показали то, что в этот момент происходит за окном.       «Удобно, – подумал Шепард. – Ты видишь всё, тебя – никто. Как и твою комнату. Иногда нужно давать себе такую возможность скрыться от посторонних взглядов. Густонаселённая станция, напряжённая работа, неизвестное и в целом малоприятное будущее. Да мало ли поводов для такой изоляции? Много, очень много».              Приглушив нажатием сенсора на браслете инструментрона свет настенных бра до минимума, Шепард позволил себе подойти к столу, сесть на стул, снова расслабиться и закрыть глаза.       «Придётся отпустить Адамса, почти всех инженеров и техников на обследование внутрилепесткового пространства, – думал старпом. – Оно поистине огромно – если уж площадь самого квартала более чем солидная, то при многоэтажности и многоуровневости внутрилепесткового пространства времени на его даже беглый общий осмотр уйдёт не меньше полусуток, а если подсчитать более обоснованно – то и все сутки, а то и сутки с половиной. В общем, Адамс и его коллеги пойдут в это пространство надолго. Значит… Значит, надо дать им возможность хорошо отдохнуть, поесть, поспать, снабдить всем необходимым – вряд ли они будут возвращаться за каждой мелочью сюда, на поверхность. Пайки – по максимуму, об инструментах и всяком носимом оборудовании и говорить не приходится – тоже придётся по максимуму. Гравитележки? Где-то они будут полезны и уместны, но там… Мало у нас информации о том, что представляет собой это внутрилепестковое пространство. Очень мало. Если же учесть, что проверять придётся и в сотне-другой метров за линией Периметра на всю глубину – иначе нельзя… Тут и двух суток будет мало. За это время, возможно, в «квартал» вернутся турианцы и протеанин. Надо будет подумать, кто спустится в это пространство, а кто будет работать здесь, на поверхности. – Шепард помедлил. – Если поступить так, как раньше – инженера, двух техников и трёх воинов оставить на поверхности, а остальных отправить в это внутрилепестковое пространство? Может, это и оптимально, – старпом потратил несколько минут на обдумывание вариантов, уменьшая и увеличивая численность сокомандников, остающихся в пределах Периметра на поверхности. – Похоже, эта цифра действительно будет той, что обеспечит нам здесь, на нулевой отметке и более высоких - достаточную степень свободы. Как быть с Дженкинсом и Аленко? Формально лейтенант должен отдохнуть – он принял участие в обследовании многих не самых простых «точек». Послать во внутрилепестковое пространство Ричарда? А готов ли он? Там ведь расстояния – не для флайера, да и прямых путей там, скорее всего, почти нигде нет. Даже гравитележка будет долго плутать по лабиринтам коридоров и переходов. А какой у меня выбор? Если Андерсон решил, что Дженкинс должен получить офицерскую подготовку, то исследование внутрилепесткового пространства – это как раз тот шанс, который пригоден для получения Ричардом именно такой подготовки. Сложностей будет много. Даже при видео и аудиосвязи с поверхностью. Эта связь, кстати, не будет слишком уж надёжной. Будут, обязательно будут периоды вынужденного радиомолчания, когда даже телеметрия будет проходить туда-обратно с огромным трудом. Или – вообще не проходить. Получается, что Дженкинс – самый вероятный кандидат на главу воинской части группы, отправляющейся в это внутрилепестковое пространство. Адамс? Не хотелось бы мне его отправлять сразу в такой рейд, но если я попытаюсь его «отодвинуть»… Он будет очень, очень недоволен. Напишет рапорт Андерсону. И, уверен, командир его поддержит. Он верит Адамсу, верит в него. Нагрузка, конечно, большая будет для немолодого главного инженера там, в этом пространстве, но Грегори спать спокойно и есть сытно - не сможет, если самолично не побывает во всех закоулках этого пространства. Получается, что кроме Адамса поручать это дело и некому – кроме него с неожиданностями сугубо технического и технологического характера никто так хорошо не разберётся. – Шепард прервал размышления на несколько секунд. – Теперь надо обдумать, кто из инженеров, техников и воинов пойдёт в это пространство. Персональный отбор. Только персональный. Иначе нельзя. Придётся, необходимо учесть то, как человек работал и здесь, в Периметре, и «на выезде»».              Чуть больше двадцати минут старпом потратил на «раскладку пасьянса», решая, кто из технарей и воинов войдёт в группу, которой предстоит вторгнуться туда, где до этого бывали очень немногие земляне.       Да, были такие смельчаки и экстремалы, но их путешествия по внутрилепестковым этажам и уровням продолжались не больше нескольких часов, а тут… Тут предстояло согласиться на то, чтобы люди погрузились в эти лабиринты на несколько суток.       Насколько Шепарду было известно, в этом пространстве бывали и очень немногие представители Старых Рас. Информация о том, что они там видели, слышали, находили, закономерно ценилась очень дорого, но в открытых источниках встречалась крайне редко. Разведка Альянса, как помнил капитан, сумела добыть очень немногие закрытые части этой информации. Полной картины создать не удалось: Старые Расы и между собой-то такими данными делились крайне неохотно. Получается, что работу по поиску и исследованию, а также блокировке «механики» систем раскрытия «лепестков» придётся отложить. Но, с другой стороны – не зная, что собой представляют лепестки изнутри, трудно рассчитывать на то, что удастся понять, где и как следует искать эту «механику». Кое-какая информация о внутрилепестковом пространстве доступна и считается на Цитадели обычной, ведь без неё невозможно прокладывать коммуникации и устранять повреждения, но она, как показывают документы, ограничивается глубиной в два десятка метров от поверхности. А станционные лепестки – намного толще.              Открыв в очередной раз глаза, Шепард активировал средний экран и виртуальную клавиатуру инструментрона. Создал новый файл, затем - ещё один. В первый вписал тех сокомандников, которые должны были составить группу, отправлявшуюся во внутрилепестковое пространство. Во второй – фамилии Ричарда и Грегори.       Нажатием нескольких клавиш, запустил офисные программы, которые для себя называл «формализаторами».       Несколько секунд – и в обоих файлах были полностью оформленные приказы по личному составу. Первый закреплял состав группы для обследования внутрилепесткового пространства, а второй – определял командиров этой группы.       Два нажатия разных сенсоров на клавиатуре – и файлы ушли по конференцканалу.       Через несколько секунд стали поступать коротенькие файлы – квитанции. Сокомандники ознакомились с содержимым файлов и сообщили командиру группы высадки о том, что приказы приняты к исполнению.              - Командир, – в динамике внутришлемного спикера послышался голос Кайдена. – Приказ получил.       - Лейтенант. У нас впереди – кроме обследования внутрилепесткового пространства – возвращение протеанина и турианцев. Когда они вернутся – я не знаю, потому считаю, что мы должны быть готовы к их возвращению в любой момент. Мы также отправили в Администрацию Совета Цитадели пакет документов. У чиновников этой структуры могут – и, скорее всего, возникнут вопросы. Потому вы занимаетесь «наземными» проблемами, – подчеркнул старпом. - Я распорядился, чтобы несколько техников и инженер, а также несколько воинов остались в Периметре. Они нам понадобятся для осуществления «доводки» первого корпуса. Да и в главном корпусе тоже есть некоторые проблемы. Кроме того, нам нужно думать, как нейтрализовать находящегося в Периметре чиновника-саларианца. Формально он должен вернуться в Офис Совета Цитадели, фактически, как я предполагаю – и для таких предположений у меня есть основания – он предпочтёт задержаться здесь достаточно надолго. Как минимум – до возвращения турианцев и протеанина, как максимум – до момента завершения обследования внутрилепесткового пространства. Кроме того, вы знаете о том, что за нами установили плотную слежку местные – и не только местные – работники СМИ. Мы начали «мелькать» в новостных выпусках, а очень скоро - попадём и в еженедельные и в ежедекадные аналитические выпуски. Как в Интранете, так и в Экстранете, – уточнил Шепард. – Да и о том, что корреспонденты и журналисты не откажутся от перспективы устроить пресс-конференцию - тоже не следует забывать. Потому - вы нужны здесь, на поверхности. Возможно, придётся вылететь в Офисы Совета, СБЦ, Корпуса.       - Ясно, командир, – сказал Кайден. – До связи.       - До связи. – Шепард переключил каналы.       «Помнит же Кайден о том, что Ричарду надо стать офицером? – подумал старпом. – Помнит, уверен. Так уж сложилось, что и лейтенанту тоже надо «навёрстывать». Отработал Кайден на обследовании точек? Отработал. Вместе с Ричардом, кстати. Думает, что отдохнул – и сразу новое задание? А оно и есть новое – мне нужен здесь офицер-биотик. Если уж общаться с чиновниками, то пусть Кайден останется в Периметре, пока я буду в Офисах говорить с разными столоначальниками. Надо будет окоротить ретивых журналистов и корреспондентов – Кайден это сделает быстрее и лучше меня, воспользовавшись биотикой. Один раз он уже полыхнул – если надо, полыхнёт ещё и ещё раз. Ему полезно будет почувствовать себя офицером, на котором – ответственность за всё, что происходит в Периметре «квартала». Да и научники будут сдерживаться качественнее, если будут знать, что Аленко не преминёт воспользоваться биотикой».       Отвлёкшись от мыслей о разговоре с Аленко, Шепард расслабился и позволил себе задремать.        Шепард и Адамс. Перевод главной высотки на уровень максимальной укомплектованности              - Командир, - ровно через час с небольшим в бусинке внутришлемного спикера старпома раздался голос Адамса. – Я попросил коллег – всех, кто в группе, осмотреться и прислать список желательных дополнений в комнаты и в здание в целом. Данные собраны.       - Грегори, - Шепард, не открывая глаз, активировал шифрованный офицерский канал, отметив, что главный инженер уже переключил каналы. Теперь можно было говорить, обладая дополнительными гарантиями конфиденциальности. – У вас…       - Понимаю, командир, – откликнулся Адамс. – Но я успею всё необходимое сделать. С Дженкинсом согласовываюсь, здесь проблем нет. Мои коллеги – все, кто идёт во внутрилепестковое пространство – сами готовятся и регулярно информируют меня. Так что… Понимаю, командир, что приходится на ходу менять многие планы, но… Так уж получается. Нельзя давать нашим оппонентам возможности чётко и полно просчитать наши дальнейшие действия, командир. А оставлять сейчас главную высотку неупакованной по «среднему» классу – считаю недопустимым. Вот достигнем «среднего» класса – тогда я спокойно уйду во внутрилепестковое пространство. – А пока… Нет. И, командир, надо как-то решать с дополнительным оснащением главной высотки.       - Я тоже так думаю, Грегори, – сказал Шепард. – Вот проведём первую волну «дооснащения», проводим вас во внутрилепестковое пространство – и я лично пройду по главной высотке. Снизу доверху, – уточнил старпом. – Составлю список. Думаю, командир Андерсон не откажется прислать сюда на Станцию наши колёсные транспортёры – хотя бы парочку. Пора цитадельцам привыкать видеть наши эмблемы не только на летающей, но и на колёсной технике.       - Согласен, командир, одобрительно отозвался Адамс.       - Да и согласовать с нашим снабженцем закупки, переговорить со складскими и некоторыми поставщиками, – продолжал Шепард. – А потом – уже принять в «квартале» грузы и заняться реализацией второй «волны» дооснащения.       - Гм, командир. Тут я получил рапорты от своих коллег, – сказал главный инженер. – Они сообщают, что им нужно дополнительное время. Несколько часов, как минимум. Учитывая наши возможности, считаю необходимым самому принять участие в заказе необходимых «дополнений».       - Поддерживаю, Грегори, – отозвался Шепард. – Только…       - Да понимаю, что Чаквас будет снова недовольна. Понимаю также, что вроде бы и мало спал, но… Столько всего надо сделать ещё здесь, в «квартале», командир, что отдыхать совершенно не хочется.       - И всё же, Грегори, – ответил старпом. – Я займусь обходом высотки, а вы, пожалуйста, отдохните ещё минимум два часа. Время пока терпит. Соберу данные, отранжирую, посоветуюсь с сокомандниками и потом вместе с вами согласуем. Будете сами заказывать, я охотно уступлю вам это дело. Оставлю себе только общение со снабженцем фрегата и командиром Андерсоном. Буду, конечно, готовится к возвращению Явика и турианцев.       - Поддерживаю ваше решение, командир. Два часа я вполне смогу поспать. Успешной работы, – сказал Адамс.       - Спокойного отдыха вам, – сказал Шепард, после чего переключил каналы связи.               «Сказано – сделано, – подумал старпом. – Спаньё кончилось, пора за работу. И хотел бы поспать подольше, но… Как многие имперцы выражаются, «отоспимся после смерти». В чём-то ведь они право. В том, кстати, что далеко не всегда можно суметь облечь в слова. Хоть устные, хоть письменные».       Думая об этом, Шепард встал со стула, прогнулся, сделал несколько гимнастических упражнений.       «Пока Адамс спит – у меня есть время, чтобы многое сделать. – продолжил размышлять Шепард, отсчитывая повторы и стараясь побольше нагрузить мышцы и связки. – Разумно Адамс полагает, что пока все члены группы здесь, как говорится – «в полном сборе» - надо решить вопрос о дооснащении высотки. Если это – наша основная база на очень долгое время – сюда ведь надо включить и срок отсутствия корабля около Станции, то «упаковать» её следует как можно более плотно. По три-четыре этажа – можно было бы и этим ограничиться, но – имперцы, кстати, правильно говорят – и не они одни, кстати, что «аппетит приходит во время еды». Кто-то ведь из коллег сейчас спит, кто-то дремлет, а кто-то и бодрствует. И вот бодрствующих-то и можно - и даже - нужно загрузить работой. Благо инструментронный интерфейс командира группы позволяет отслеживать медицинские и прочие показатели коллег в реальном времени. Пока шёл к двери, успел текстовыми короткими сообщениями – хорошо, что были уже сделаны шаблоны, осталось подставить нужные данные и можно отправлять – озадачить нескольких сокомандников. Пусть помогут Адамсу и сами – если захотят – пройдутся по этажам высотки. Три-четыре этажа сверху, три-четыре этажа в середине и три – четыре этажа внизу – это, конечно, хорошо, но лучше, если высотка будет полностью оборудована и оснащена всем необходимым и пустых этажей не останется».       Выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, Шепард направился к лестничной площадке. Можно было бы, конечно, воспользоваться лифтом, но сейчас старпому хотелось подвигаться. Подъём по лестницам на самый верхний этаж – на крышу идти незачем, лучше начать осмотр с последнего этажа. Здесь, конечно, уже многое оборудовано, но на раскрытом экране наручного инструментрона уже появились «окна» с систематизированными заявками.       «Коллеги отдыхают, - отметил Шепард, поглядывая по сторонам, - так что во многие комнаты можно и не заходить – умные программы сами распишут на общей схеме все «хотелки» членов группы высадки, – старпом прошёл коридор этажа из конца в конец, взглянул на инструментрон. – В некоторые комнаты надо будет заглянуть самому. Есть непонятки».       Решено – выполнено. Открыв дверь, капитан спецназа заглядывает в комнату, сразу отмечает, что необходимо ещё сюда добавить к комплекту мебели и остальных вещей. Дверь открывается бесшумно, закрывается тоже тихо. На пульте все индикаторы – зелёные, значит, можно считать, что здесь – почти полный порядок.       Быстрый цепкий взгляд оббежал комнату - и старпом закрывает створку, поворачивается, делает несколько шагов к следующей комнате, в которой тоже надо многое посмотреть самому.       «Автоматика – автоматикой, датчики – датчиками, - думал Шепард, - а надо смотреть самому. Обленимся и расслабимся – погибнем. – Открыв дверь, спецназовец схватывает одним взглядом всю обстановку, смотрит на экран наручного инструментрона, лёгкими нажатиями на сенсоры вносит правки в список закупок. – Так, здесь тоже всё. Ещё один взгляд – и можно идти дальше».       Пройдя по этажу, Шепард вышел на лестничную площадку, спустился на предпоследний этаж, сменил изображения в нескольких экранных «окнах». Дописал несколько абзацев «заметок по поводу».       «Надо будет кое-что обсудить с Андерсоном. Я в одиночку не смогу без особой на то необходимости всё решать. – Шепард внимательно оглядел коридор этажа, решая, в какую из комнат надо будет заглянуть в первую очередь. – Причердачный этаж больших дополнений не потребовал, а вот здесь уже придётся задержаться на более долгий срок. Заявок – много, да и сам я вижу, что надо многое дополнять. Военный лагерь – это хорошо, даже привычно, но… Надо сделать всё, чтобы в главной высотке мы были полностью экипированы. – Отвлёкшись на внесение записи в файл «заметок по поводу», старпом сделал несколько шагов по коридору. – Странная какая-то война предстоит. Вот есть у меня стойкое ощущение, что Жнецы далеко не сразу начнут очень уж активные боевые действия. Поначалу они вполне могут двинуть вперёд, заставить нам, нынешним разумным органикам, вредить своих приспешников. Да, можно было бы поверить, что таких нет, но… Ясно же, что «Цербер» уже служит Жнецам. Неспроста он отказывается всё чётче и всё яснее от прочеловеческой сориентированности. Не все это видят, не все это понимают, но это не отменяет самого факта. «Цербер» - уже в числе приверженцев и активных помощников Жнецов. И не он один. Ингвар, конечно, может сейчас поверить в это не до конца, но против фактов, против данных, полученных в результате многосуточной работы разведсистем «Нормандии» - не попрёшь. Почти в каждой расе есть уже скрытые и полускрытые сторонники и помощники Жнецов. Внешне – такие же разумные органики, а внутренне – уже совсем другие».       Неторопливый обход этажа. Общение с несколькими сокомандниками – хоть и было распоряжение о сне и отдыхе, но… Люди никогда не отличались особой исполнительностью, потому многие не спали, а многие и не думали отдыхать, осваиваясь в жилых комнатах или стремясь поработать в лабораторных и производственных помещениях. К появлению на этаже старпома фрегатовцы отнеслись с пониманием – все уже знали, что Шепард сначала выполнит задачу полностью, а потом уже будет отдыхать – по возможности, конечно. А то ведь у старпома задач всегда хватает, а потому времени на отдых – почти никогда и нет.       Файл «заметок по поводу» пополнялся новыми записями. Гасли отметки на общей план-схеме корпуса и этажа, удостоверяя своим пропаданием, что очередная комната «отработана» и все необходимые данные получены, зафиксированы и учтены. Шепард не обращал особого внимания на то, сколько времени было потрачено на осмотр этажа – главное собрать побольше актуальных данных, а также отранжировать удовлетворение возникших потребностей. Фрегатовцы пока осваивались в своих комнатах, отдыхали, подкреплялись. Так всегда бывает: пока одни спят, другие – работают. Всегда было так, всегда будет так. Хоть какая-то стабильность.       «Очередной этаж – третий, если считать сверху. – Шепард вошёл на лестничную площадку. - Здесь – тише, поскольку на этом этаже разместились в основном лабораторные, офисные и производственные помещения. Своеобразная «прослойка». Дальше, чуть ниже – этажи, в которых пока что размещены и установлены или стартовые или средние комплекты вещей и оборудования. А надо, чтобы там стояли полные максимальные комплекты».       Осмотр этого этажа занял меньше времени, чем осмотр предшествующих. Спускаясь по лестнице, старпом набирал на клавиатуре инструментрона очередные «заметки по поводу» и прислушивался к разговорам в конференцканале.       Три этажа в состоянии «полуготовности». Здесь капитану спецназа пришлось задержаться подольше – обитателей почти нет, а вот предложений по дооснащению, дооборудованию, просто по доделыванию – очень и очень много. Не все предложения Шепард утвердил после того, как лично отсмотрел ряд комнат и залов, но это – нормально. Зато многие предложения нашли поддержку главы группы высадки, а значит, после согласования с Адамсом и снабженцем фрегата и получением визы командира корабля можно будет сделать и эти три этажа «полностью упакованными».       Несколько этажей, где уже разместились фрегатовцы, Шепард осматривал недолго: мельком заглядывал в комнаты, вносил правки в списки, коротко говорил с коллегами – и не только о том, что стоит ещё закупить и где это закупленное следует установить. О многом другом. Большая часть фрегатовцев продолжала осваиваться, обживаться, привыкала к тому, что теперь не придётся – без особой нужды, конечно – довольствоваться стандартом военного «балочно-палаточного» лагеря. Капитальное – по мирным стандартам-то – здание приятно обволакивает, внушает веру в то, что вокруг – всё надёжно. По сравнению с теснотой корабля – очень большая разница. В лучшую сторону.       Многие комнаты заселены, но, благодаря инструментронному интерфейсу, Шепард уже знал, что их обитатели отдыхают. Кто спит, кто пишет письма, кто смотрит видео или читает, кто-то играет в настольные игры – простые и способные завлечь на многие часы. «Плашки» отметок давали ясно понять, куда стоит зайти сейчас, во время обхода, а куда – можно и потом заглянуть. Фрегатовцам, как чётко и полно ощущал Шепард, было приятно видеть командира группы не где-нибудь в кабинете за полузакрытой дверью, а рядом, на самых разных этажах.       Отмечая проблемы и вопросы, требовавшие рассмотрения и решения, Шепард не замыкался на «негативе», уделял внимание и «позитиву». Для равновесия. Не всё пока так плохо, чтобы погружаться в «отрицательное» с головой и по макушку. К счастью, пока не всё так плохо.       Список дополнений растёт. Старпом не торопится передавать его версии Адамсу и тем более – отправлять на фрегат. Незачем спешить, торопиться. Зелёными строками светятся согласованные дополнения и изменения, жёлтыми – требующие уточнения и переговоров. Красными – вызывающие сомнения и возражения. Всё обычно. Трёхцветный светофор, казалось бы вечный спутник человечества. Сразу ясно-понятно, что и как из написанного следует воспринимать. Даже захочешь – не запутаешься.       Обжитые по максимуму этажи остались позади. Середина высотки – пройдена. Шепард спускается по лестнице, скользит взглядом по ступеням, по стенам, по окнам. Видит юрких дронов, продолжающих кружить над высоткой и шарящих объективами по окнам. Малейшее движение – и дрон сразу же стремится подобраться поближе, отснять побольше и сразу передать на борт летающего или колёсного транспорта.       Три этажа – полуукомплектованы. Когда-то, совсем недавно, они воспринимались как резерв, но теперь пришло время задействовать и их «пространства». Капитан спецназа замедляет шаг, заглядывает в проёмы дверей, посматривает на пульты, отмечает соответствие или несоответствие реальной обстановки ранее собранным данным.       Этот уровень – ближе к земле, потому и сокомандники здесь встречались чаще, чем на верхних этажах здания. Разговоры, приветствия, короткие и деловые обмены мнениями. Рутина, как она есть в её классическом воплощении. Фрегатовцы рады и довольны – высотка и её оснащение им нравятся, а то, что можно будет получить побольше «вкусняшек» разного рода – приводит сокомандников в ещё больший восторг.       «Теперь и я вижу, что эта высотка станет не просто центральным офисом «квартала», но фактически главной базой, – думал Шепард. - Будут ли использованы в какой-нибудь мере все остальные корпуса – это ещё точно неизвестно, а пока ясно, что башенная высотка оживает в самой полной мере. А когда будут отсмотрены и подземные уровни – включая, конечно же, подвалы, паркинг и технические этажи – всё это мы пока что только заблокировали – незачем оттуда позволять приходить чему-то недоброму – тогда высотка приобретёт характер главной базы в самой полной мере. И это – хорошо».       Спустившись ниже, Шепард вошёл в пределы первого уровня, наиболее близкого к «нулевой отметке». Офисный этаж – тих и спокоен. Сокомандники разошлись по жилым комнатам, теперь они переговариваются по конференцсвязи, обмениваются текстовыми сообщениями.       «Когда-то без личного присутствия невозможно было решить не только сложный, но даже самый простой вопрос, - отметил Шепард, переключая режимы на инструментроне, - а сейчас дистанционное общение обрело статус самого нормативного. Как говорилось в одной старой юмореске «Только иногда как никогда важен личный приезд…» Именно. Иногда».       Дверь в комнату Дженкинса, как видел Шепард на экране своего инструментрона, закрыта. Ричард готовится, Ида от него не отходит – чувствует и понимает, что очень скоро хозяин надолго покинет высотку.       Спустившись в вестибюль, Шепард, обойдя помещение, отметил, что коврик, поилку и миску кто-то из фрегатовцев вернул в закуток, облюбованный овчаркой. Ясно, что в комнате капрала есть другие подстилка, миска и поилка, но… Значит, коллеги уже свыкаются с тем, что теперь в пределах Офиса «Нормандии» будет – пусть даже и временно – обитать собака, которой тоже надо создать нормальные условия. Не для существования – для жизни.       Несколько минут – и файл «заметок по поводу» дописан до конца. Таблица с накопленными автоматикой данными в очередной раз обновилась, самосохранилась и архивировалась.       Список дополнений – вещей и оборудования, которые теперь требуется заказать, докупить и доставить в пределы Периметра – уточнён.       Взглянув в окна вестибюля и отметив, что несколько дронов «ненавязчиво» дрейфуют неподалёку от портала, Шепард подошёл к лифту, нажал кнопку вызова.       Усмехнулся одними губами. Вроде бы и не устал особо, чтобы на лифте раскатывать, но… Проверять же надо всё, так вот и повод проверить лифты нашёлся. Хотя бы один лифт из нескольких имеющихся Кабина пришла, двери открылись. Можно, конечно, было и вручную открыть – возможность имелась, но пока вокруг сравнительно тихо – пусть автоматика потрудится. А когда вокруг начнётся что-то вроде боестолкновений… Тогда и ручной режим можно будет задействовать. Даже нужно будет задействовать.       Вошёл в кабину, решил проехаться на самый верх, а оттуда уже – на самый низ. На другом лифте. После чего подняться на третьем лифте уже на жилой этаж и из своей комнаты переговорить – по аудиоканалу, конечно, без видео – со снабженцем фрегата. При необходимости можно пообщаться и с соответствующими службами Цитадели, уже участвовавшими в обеспечении группы высадки. Имевшими, так сказать, опыт.       Кнопка нажата, двери закрылись, кабина пошла вверх. Спокойно и достаточно тихо идёт, плавно. Пассажирский лифт. Можно было бы, конечно, и на грузовом, но… Пока можно и так. Грузовой испытать лучше на спуске – поднимать из тяжёлого всё равно нечего.       Пока кабина двигалась, Шепард читал таблицы, смотрел графики, оглядывал убористые строки автоотчёта. Привычная, понятная и пресная рутина.       Свет в кабине ровный, не мерцает, не мигает, кнопки нажимаются легко, стенки – достаточно прочные, поручни есть, зеркало – есть. Больше ничего лишнего. Блок связи встроен в пульт управления – ту самую панель с кнопками, так что больше никакие «детали» не портят чистоту и однородность стенок кабины.       Вентиляционные решётки? Какие-такие решётки, если вокруг – вакуум, если подняться выше третьего этажа. Ну не совсем вакуум, но случись что с герметконтурами высотки – вполне быстро он здесь будет. Так что автономные поля эффекта массы – самое то при таких-то раскладах. Безопасность и всё такое прочее.       Плавно и в то же время быстро кабина доехала – по направляющим шахты – на самый верхний этаж. Распахнулись двери. Свет не мерцнул, значит, как отметил Шепард, выходя из лифта, автоматика отлажена должным образом. Хоть и принято считать, что воины предпочитают пешее передвижение, но… пока вокруг – относительный мир – можно и проехаться. На лифтах, к примеру. Быстро и удобно. Наверное, и выгодно – тоже бывает.       Грузовой лифт двери открывает неспешно, но они у него – гораздо больше в размерах, чем у пассажирского. Большую упаковку – и не одну – всякого-разного можно спокойно и свободно пропихнуть. В кабину. Или – из кабины.       Старпом вошёл на платформу лифта, отметил, что вокруг неё – только поручни, для «грузовика» вполне достаточно и их. Подошёл к пульту, нажал кнопку первого этажа, отметил ещё один ряд кнопок – подвальные этажи, технические, подземные. Пока что эти уровни – блокированы. Автоматика, да и дежурные бдят, смотрят, чтобы «проходов» и «пролазов» не было. Потом, поближе к тому моменту, как во внутрилепестковое пространство уйдут технари с воинами – можно будет и этими уровнями заняться вплотную. Транспорт всё же надо беречь, а значит, на открытых стоянках надолго - не оставлять.       Нажатие кнопки. Двери лифтовой шахты на этаже – захлопываются с лёгким уверенным стуком, а на платформе всего лишь опускаются перильца – прочные и твёрдые. Лифт пошёл вниз. Шепард смотрел на убранство шахты – из пассажирской кабины такого не увидишь, но… Не на чем особо тут взгляду зацепиться. Хотя приглядеться, как ощущал Шепард, стоит. Профилактически.       Чем дальше уходила кабина от «чердачного» этажа, тем больше старпому казалось: небезопасным будет вояж технарей и воинов во внутрилепестковое пространство. Очень небезопасным. Всякое-разное может быть там скрыто. Если уж на поверхности такой беспорядок, то во внутрилепестковом может быть такое, что все земные фильмы ужасов детскими страшилками покажутся. И в это пространство предстоит отпустить лучших технарей и не самых худших воинов. Может быть и преждевременно так «апокалиптически» мыслить, но уж лучше предварительно побеспокоиться, чем потом решать проблемы, когда те попрут валом.       Взгляд Шепарда скользил по стенкам шахты. Отвлекаться на экран инструментрона нужды не было. Грузовая платформа идёт неспешно, как и положено «трудяге». Зачем спешить? Главное – поднять или спустить большой и тяжёлый груз без повреждений. Остальное – не так важно. Каждой технике – своя специализация.       Когда волна общения со снабженцем фрегата и соответствующими службами Цитадели схлынет – придётся руководить остающимися в Периметре инженерами, техниками и воинами – наступит время прибытия заказанной и оплаченной техники, оборудования, материалов. Всё будет предназначено для главной высотки. Для той, что предназначена для «научной группы» останется минимум. Кое-что по мелочам и для неё придётся заказать, доставить и установить, чтобы уж совсем пустынным корпус не был, но… Не там будут размещены лучшие кадры и силы, не там. Важно чётко разделить «гостей» и «старожилов». Чтобы никому обидно ни сейчас, ни потом не было.       С фрегата на Станцию надо перебросить минимум два колёсных транспортёра. Конечно же, на внешней подвеске челноков, а потом, от Причалов – перегнать транспортёры своим ходом в пределы «квартала». Пусть цитадельцы ещё раз – в который уже – убедятся, что нормандовцы на Станцию пришли не иначе, как всерьёз и надолго.       «Слишком много приходится делать параллельно, - думал Шепард, глядя на уходившие вверх ровные плитки обшивки лифтового ствола. Планируем, рассчитываем, согласовываем. А потом – всё приходится делать по-иному. Ладно там на Иден-Прайме – это всё же человеческая колония, потому там привычнее. А здесь, на Станции – полный интернационал. И от этого – не легче. А намного тяжелее. Потому приходится постоянно менять планы, пересогласовываться, применяться. Это – выматывает. А уж напрягает – не буду вслух уточнять, ясно, что по-страшному. И постоянно, в лучшем случае – регулярно. Или – волнами. Обживаем высотку – одну из нескольких, на остальные пока особого внимания не обращаем. А ведь обязательно найдутся – если уже не нашлись – разумные, которые посчитают, что земляне, альянсовцы – откусили больше, чем смогут проглотить. От небоскрёбов отказались, а в квартале, если сложить этажность зданий – неслабый такой небоскрёб, в лучшем случае – та же высотка очень даже немаленькая – получаются. И на этом моменте многие попытаются выделиться. И заработать – куда же без этого. – Взгляд на экран инструментрона – привычка, потому что надо постоянно быть «в курсе дела». – Адамс отдыхает, большая часть группы – тоже. Пока особых сложностей нет, а с теми, что уже есть – разбираются. Пока – в порядке важности, по очереди. Можно было сразу со всеми одновременно, но для такого экстрима нет оснований. Поставим колёсные транспортёры на стоянку у корпуса – пусть коллеги ездят не только в Периметре, но и по Станции. И для представительства полезно и вообще – удобно».       Кабина остановилась, пошли раздвигаться в разные стороны створки дверей лифтовой шахты, поднялись и замерли, зафиксировавшись, перила платформы. Старпом вышел в вестибюль, привычно огляделся. Как ни неспешно ехал лифт сверху вниз, много времени на это не потребовалось – так, несколько десятков секунд, не больше.       За это время в вестибюле мало что изменилось. Дроны по-прежнему целят объективами в окна, цепляются за любое движение, стараются отследить его почётче и подольше. Так велит их программа, так что… Пусть работают. В остальном – вокруг спокойно. Хорошо, что «купол недоступности» перекрывает доступ разнорасовых разумных органиков в пределы Периметра. И хорошо, что вторая полусфера защищает от незваных гостей внутрилепестковое пространство под «кварталом». Не только от живых органических и механических гостей, но и от всякой разной следяще – шпионской аппаратуры.       Пока можно было отвлечься – представил, каково было бы крутиться, не будь по Периметру этого «купола». Кошмар. Часть сил – и без того не особо значительных, пришлось бы чуть ли не каждый час отвлекать на поимку всяких-разных «любопытствующих». Тех самых, которые чуть что – сразу «А я что?! Я – ничего! Я так, мимо проходил! Гулял…».       Может быть, он и гулял, этот разумный органик любой расовой и прочей принадлежности, но… Ясно же, что эта территория – под контролем. И гулять можно где-нибудь в другом месте. Гораздо безопаснее будет эта прогулка. Если она будет в том самом другом месте. Не здесь.       Подобное уже было на Иден-Прайме. Когда редко кто из близпроживающих местных не желал взглянуть «поближе» на громаду Жнеца, а затем кинуть внимательный – и бывало, что и специфический – взгляд на «Нормандию». И на её экипаж и команду, конечно. Когда сначала – взгляд на корабль, а потом – на его обитателей, а когда – и наоборот.       Может, разумные органики и бывают разнообразными и изворотливыми, а временами – даже непредсказуемыми. Может быть и так. Но… Если Жнецы сумели так глубоко не только отслеживать, но и контролировать – а куда денешься от такого неприятного-то вывода? – многие, очень многие стороны жизни разнорасовых разумных органиков, то… О какой непредсказуемости, о какой разнообразности нынешних разумных органиков можно вообще хоть как-то не только говорить – даже думать.       А приходится думать. Потому что слишком много рас разумных органиков покинули пределы галактики. Будучи побеждёнными. И кем, спрашивается? Полумашинами. Гигантскими разумными кораблями. Жнецами, проще говоря.       Шепард подошёл к порталу входа ещё одного пассажирского лифта. Нажал сенсор, увидел, что индикатор ожил, значит, скоро кабина придёт, двери откроются.       Кабина прибыла, двери мягко и быстро разъехались в стороны. Шепард вошёл внутрь, прикоснулся к сенсору. Теперь ехать совсем невысоко, потому времени на раздумья особо много не будет.       «Вот так и приходится осваиваться со своими новыми возможностями и способностями, - думал старпом, глядя, как закрываются этажные и лифтовые раздвижные двери, как оживает индикатор на панели управления кабиной и как сама кабина мягко движется по направляющим шахты. Вверх, куда же ещё. Вниз дорога для неё пока закрыта – там стоит заслонка. Или – перегородка убираемая. Требование безопасности, конечно, но – действенное. В смысле – работоспосособное. – Немного дал слабину – многие заметили. Но – кое-что поняли. Потому что на Цитадели многое понимается острее, чем даже на том же Иден-Прайме, к примеру. Или – на «Арктуре». Сложности нарастают. Потому что как только вернутся протеанин и турианцы – начнётся всякое-разное «движение» вокруг «квартала». Могут попытаться отобрать. А могут попытаться и изолировать. Потому что сами изолировались от остальной Станции. Да так, что пробить эту изоляцию, если судить по докладам РЭБовцев, ещё никому не удалось. Приятно, конечно, но… Скоро, очень скоро эта приятность кончится».       Кабина плавно остановилась. Двери открываться не спешили. Прошло две-четыре секунды, прежде чем створки начали расходиться в стороны.       Покинув лифт, Шепард прошагал к дверям своей комнаты, вошёл, закрыл створку на защёлку и сразу прошёл к столу, попутно включая настенные экраны и настольный инструментрон. Предстоял разговор с Адамсом, а затем – со снабженцем фрегата.       Взгляд на экран наручного инструментрона – пока ещё с него инфа на настольный перекачается – времени несколько минут уйдёт. Адамс спит, отдыхает. Внял человек просьбам сокомандников – пусть хоть в форме будет, когда по тоннелям с коридорами подземными идти придётся. Далеко и долго.       Несколько нажатий сенсоров – и подготовленные файлы – копии конечно, куда же оригиналы отправлять-то, а главное – зачем – уходят по зашифрованным каналам связи на инструментрон главного инженера. Проснётся человек – сразу отметит наличие новых сообщений. А там – по обстановке.       Такой же комплект файлов – в адрес снабженца фрегата. Не принято у разведчиков часто озвучивать имена и фамилии. Чаще – должности. По обстоятельствам, конечно. Ясно, что новый снабженец – небо по сравнению с прежним. Его уважают, к нему прислушиваются, ему доверяют. А то, что чаще всего он шифруется именно как «снабженец фрегата» - так в этом обидного ничего нет. Работа у него сейчас такая. Держал универсальный магазин? Успешно? Теперь тебе – новая возможность и новое поле деятельности – обеспечить всем необходимым небольшой «квартал». Относительно небольшой, конечно, но это уже – как кому покажется.       Благодаря постоянной работе РЭБовцев у снабженца всегда – самый полный расклад всех необходимых данных. А с такой базой можно держать торговцев на Станции не только за горло. Но и за многие другие чувствительные и очень важные и ценные места.       Усевшись поудобнее в кресле, Шепард разворачивает большой экран настольного инструментрона, перебрасывает часть «окон» на настенные экраны. Снова вокруг – привычная рабочая обстановка.       Командир Андерсон дал согласие на то, чтобы челноки перебросили на Станцию два колёсных транспортёра. Но пока распорядился не спешить с исполнением этого «действа».       «Перевозить на одном из них протеанина? – подумал Шепард. – Нет, я не считаю это оптимальным ходом. Чем меньше цитадельцев увидят Явика, тем лучше. Да, на Причалах – пусть посмотрят, пусть, кстати, поймут, что уникальные сверхчувствительные – если верить рекламе, конечно – и не только рекламе, кстати – цитадельские сканеры – совсем не так уж совершенны, как о них принято думать и говорить. Форматов у сканеров не нашлось для того, чтобы под «полем невидимости» учуять и определить воина древней Старшей Расы? Не нашлось. И сейчас тоже не найдётся. Явик – спецназовец, боевик. И в диверсиях понимает не меньше, а даже больше, чем я. Так что ему эти сканеры расхваленные – не преграда. Пройдёт он их. Но лучше забрать уникального сокомандника прямо с площадки Причала, без всяких там проходов сквозь сканеры. Думаю, Явик и сам это понимает – незачем давать цитадельцам хоть какие-нибудь данные об особенностях Старшей Расы. Карин – и та немногое позволяет себе, обследуя Явика, а уж цитадельцам, осмелившимся на двойное непочтение… Нет, им вообще не надо теперь давать воли в общении и обращении с протеанином. Пусть продолжают считать, что он – единственный выживший. И пусть поменьше знают о его возможностях и способностях».       Шепард помедлил, мысли старпома перескочили на другую тему.       «Транспортёры? Так ведь их челноки прямо с фрегата заберут и перебросят в «квартал» минуя любые Причалы и любых таможенников Обживаться – так по полной. – Если уж Явик скрытно, но побывал во многих местах Станции, а турианцы успели плотно пообщаться со своими коллегами-Спектрами, у которых, само собой разумеется, полно всякой ценной информации – и свежайшей и не очень свежей, то и нам придётся не только изучать внутрилепестковое пространство – хотя и этим придётся заниматься очень плотно – но и исследовать саму Станцию. Не полётом – на колёсах. – Мысли вернулись к теме о Явике. – Сложный разговор у меня будет с напарником. Очень сложный. Да, он прибудет на Станцию теперь уже официально и открыто – с борта нашего корабля. И будет обитать здесь, в «квартале». Конечно же, он не будет «замыкаться» в Периметре, а значит… Значит, колёсные транспортёры пригодятся. Он посетил многие места на Цитадели, в том числе и те, о которых даже самые старые – по возрасту – цитадельцы до сих пор мало или совсем ничего точно не знают. Нам нужно знать эти места гораздо лучше. Хотя бы для того, чтобы не дать Жнецам разобрать Станцию на атомы, если уж дойдёт до активного горячего противостояния. Которое вполне может начаться, если «креветки» почувствуют, что эту войну с разумными органиками они – проигрывают. Ясно, что в таком случае полумашины пойдут на все крайности, какие смогут задействовать. Паутина из ретрансляторов с Цитаделью в центре? Вполне работоспособный вариант, предсказуемый и просчитываемый. Значит, ликвидация Станции может послужить для полумашин аналогом – пусть и очень приблизительным – подрыва звёзд протеанами. Не хотелось бы даже думать о таком варианте, но… Чего только не бывает в жизни. Потому – думать о таком надо, учитывать и такую возможность. А эмоции и чувства – что-ж, для них будет ещё время. И будет, наверное, возможность их проявить. А пока – пока только работа».       На экране настольного инструментрона зажёгся информационный «баллон», замерцал, обозначая, что содержимое – новое, ещё не прочитанное. Капитан спецназа коснулся «баллона» курсором, тот развернулся в полноценное экранное «окно». Недлинный текст не потребовал для чтения много времени.       Сняв руки с клавиатуры инструментрона, Шепард откинулся на спинку кресла, подголовник «обнял» затылок, давая отдых шее. Сидячая работа – она всегда была не полезна, а временами – откровенно вредна для человеческого – и, как оказалось, не только человеческого здоровья.       Старпом обдумывал прочитанное сообщение. Что-то в нём ему не нравилось. Не было однозначно положительного мнения. Не было. И это – напрягало.       «Снабженец фрегата дал своё – предварительное – согласие. Изучил, просмотрел полученные данные. Прогнал их по сверке со своими базами. Значит, уже можно быть спокойным. Ясно же, что мнение снабженца было оперативно, пусть и неявно, согласовано с РЭБовцами, успевшими сверить свои базы данных. И - наметить варианты «удовлетворения потребностей». Адамсу будет не обидно – его всего лишь освободили от непроизводительной траты сил и времени на муторные согласования. Всё равно надо будет организовывать разговор – хоть по аудиоканалам, хоть по видеоканалам – с участием Дженкинса и Аленко со снабженцем фрегата. И тогда можно и Адамса подключить. Даже нужно. Заказ – в его окончательном виде – придётся утверждать и делать коллективно. А пока кладовщики, снабженцы и складские суетятся, комплектуя контейнеры и поддоны – надо будет сориентировать тех воинов и технарей, которые останутся в пределах Периметра после ухода группы Адамса и Дженкинса. Почему-то мне кажется, что на всё это – до момента реального ухода технарей и воинов во внутрилепестковое пространство – потребуется достаточно много времени. Опять восприятие времени шалит? Или так и должно быть? Вакариану-младшему будет сейчас сложно – нет у меня сомнений в том, что его потребует к себе на доклад Директор Паллин. Если верить РЭБовцам – очень мутный тип этот директор, - сейчас Шепард не стеснялся в выражениях и в оценках – не надо было наедине с собой соблюдать большинство «политесов» и ограничений. – Неоднозначный – самый мягкий «диагноз». А это уже – хороший такой, заметный значок с ярким флажком. С надписью «проблема». И не доверять ему нельзя – сейчас именно он главная фигура в СБЦ на Станции, но и верить ему – не особо большие основания для этого есть. И у меня – в том числе. Явик, конечно, может сказать точнее и полнее, а главное – однозначнее, но нам и самим без поддержки Старшей Расы надо быть умными и предусмотрительными. Что-то есть такое в этой паре «Вакариан-младший – Паллин». Такое ощущение, что Гаррус сможет в один момент – совсем не обязательно, что прекрасный – заменить этого ветерана на посту Директора СБЦ. Быстро эта смена, конечно, не осуществится, но предусмотреть, просчитать и обеспечить такой вариант развития событий – придётся. Если уж Тевос оказалась настолько ненадёжной, то Паллин – следующий в списке «неустойчивых». Увы».       Закрывать глаза и дремать Шепарду не хотелось. Усталость – да, чувствовалась, но она была привычной, обычной и вполне терпимой. Преподаватели в Академии указывали, что с возрастом усталость может нарастать – даже в состоянии относительного покоя. И учили действовать, не обращая на усталость особого внимания. Хорошо учили. Качественно.       «Возвращение турианцев – тоже проблема. РЭБовцы, конечно, отслеживают, пока особых опасностей и проблем не усматривают, но… Надо бы продумать вариант, при котором и Найлуса и Сарена забрать от входа в Городок Корпуса. От Штаба СБЦ Крайка и Артериуса коллеги забрали? Забрали. Теперь и нам надо поступить так же – в значительной степени – зеркально. Нельзя сейчас расслабляться – Советники могут очнуться, собрать заседание и официально лишить обоих турианцев званий и статусов сотрудников Спецкорпуса. Знаю, мы этот вариант прорабатывали, некоторые заготовки – наличествуют, но… Надо подождать, пока оба турианца не покинут пределы Городка Корпуса. А там – постараться защитить их, как можно быстрее переведя под «купол недоступности». Сокомандники, конечно, сейчас будут стараться вести более-менее обычную жизнь, придётся пообщаться со многими иден-праймовцами. В основном – по аудиоканалам, конечно, с видео придётся быть поосторожнее. Надо продолжать отработку вопроса о пресс-службе «Нормандии». Да, дополнительная нагрузка и дополнительные хлопоты, но лучше мы сами будем давать точную и чёткую информацию, чем это будут делать всякие-разные рыцари пера и клавиатуры, которых вокруг «квартала» крутится не сказать, что очень много, но и не мало – это точно».       Сконцентрировавшись на обдумывании этих «тем», Шепард провёл в молчании и неподвижности несколько десятков минут, прежде чем в бусинке внутришлемного спикера раздался голос Адамса:       - Командир, я просмотрел присланные файлы. Давайте обсудим?       - Давайте. – Шепард нажал несколько сенсоров на клавиатуре настольного инструментрона. – Даю видео. – На одном из настенных экранов проявилась комната, которую занимал главный инженер. Жилая – сразу определил старпом. Адамс восседал на табурете – любит он эту разновидность мебели для сидения – и, обернувшись вполоборота к столу, что-то набирал на клавиатуре. – Вижу вас, Грегори.       - И я – тоже, командир. – Адамс посмотрел на настенный экран, на котором проявилось изображение комнаты главы группы высадки. – Я задействую несколько экранов для таблиц и схем.       Шепард кивнул, отмечая, как зажигаются другие настенные экраны.       - Я распределил заявки от наших коллег по этажам и по уровням, командир, – сказал Адамс. – Так легче смотреть, что и куда придётся потом монтировать. Учёл все ваши дополнения. Есть позиции, с которыми я согласен полностью и потому предлагаю их не затрагивать в обсуждении без особой необходимости, чтобы сократить время. Есть позиции, с которыми я согласен частично. – Адамс нажал несколько сенсоров на клавиатуре своего настольного инструментрона и на нескольких экранах отдельные ряды и столбцы окрасились в жёлтый цвет. – Взамен этого предлагаю. – Адамс набрал на клавиатуре несколько команд и рядом с выделенными ярким цветом столбцами и рядами появились другие, содержавшие, как отметил Шепард, несколько другие данные. – В целом я вижу расклад именно так, командир.       - Хорошо, – старпом встал, подошёл к настенным экранам, включил малый экран наручного инструментрона. – Здесь, здесь и здесь, а также здесь, – он коснулся настенных экранов лучиком лазерной указки, - согласен полностью. Можете окрашивать в зелёный цвет эти позиции, Грегори.       - Хорошо, – главный инженер сменил цвет столбцов и строк, отмеченных Шепардом, на зелёный. – А остальные?       - Остальные – давайте обсудим, – ответил Шепард.       Несколько минут заняло обсуждение позиций, вызвавших разность во мнениях. Шепард внимательно выслушал возражения и доводы главного инженера, с какими-то согласился полностью, с какими-то – частично, с какими-то – не согласился, не забыв чётко, полно и недвусмысленно обосновать свои замечания. Адамс внимательно слушал старпома, отмечал на экране настольного инструментрона изменения, вносил правки в списки оборудования и материалов, короткими рублеными фразами уточнял неясности.       - У нас остались позиции, которые вызывают сомнения, – сказал старпом. – Предлагаю обсудить их со снабженцем фрегата. Перешлите в его адрес уточнённые материалы, Грегори. Подождём его ответа.       - Согласен, командир. – Адамс набрал на клавиатуре наручного инструментрона несколько команд. – Отправлено.       Четверть часа ожидания Шепард потратил на работу с новопришедшими файлами. Отчёты, рапорты, служебные записки, информационные сообщения. Приходилось просматривать на других настенных экранах дополнительные материалы, иногда – переговариваться по аудиоканалам с отправителями, пересылать уточнённые текстовые файлы, использовать – несколько раз – видеоканалы, поскольку иначе разговоры бы, как и обмен текстовыми сообщениями – заняли слишком много времени.       - Снабженец фрегата – на связи, командир, – сказал Адамс, дождавшись момента, когда Шепард закончит переговоры с одним из сокомандников. – Даю картинку на резервный настенный экран. Один из резервных, - уточнил главный инженер.       - Вижу, принимаю. – Шепард учтивым кивком поприветствовал полисмена-десантника, появившегося на одном из настенных экранов. Снабженец как раз шёл от полок трюмного малого склада к своему закутку, где стояли рабочие столы, инструментроны и стулья с табуретами. Вероятнее всего, властелин имущества, наследовал пример Адамса и кресел в своём рабочем пространстве не признавал.       Усевшись на стул – понял, что разговор может быть долгим и нелёгким, снабженец активировал дополнительные каналы передачи данных и поприветствовал кивком появившегося на одном из экранов главного инженера:       - Командир, главный инженер, – сказал снабженец. – Просмотрел присланные вами файлы. Большая часть есть в доступе на Станции, некоторые позиции можем взять со складов корабля, – отметил голубым цветом почти все позиции, заявленные членами группы высадки. – Но вот эти… - он отметил оранжевым цветом «спорные» позиции. – Этого у нас нет на корабельных складах. Или – недостаточно до такой степени, что я упираюсь в ограничения «неприкосновенного запаса». На Цитадели это тоже далеко не сразу удастся «достать», – отметил снабженец, продолжая отмечать оранжевым цветом «отсутствие». – Под заказ, но – срок доставки – весьма длительный. Несколько суток, – уточнил он. – А у нас – может этих нескольких суток и не быть. Из «заказного» только вот эти позиции, - снабженец выделил несколько строк и столбцов, отмеченных оранжевым цветом, штриховкой – пока что негустой, - можно доставить со складов Станции через максимум двенадцать часов. Раньше – никак. Остальное – придётся только заказывать и затем - теребить складских и поставщиков - в рабочем порядке. Такова ситуация. С моей точки зрения.       - Хорошо. – Адамс несколько минут говорил со снабженцем, используя аудиоканал и канал передачи текстовых сообщений.       Шепард, наблюдая за переговорами двух спецов, успел поработать с очередной порцией рапортов и сообщений – группа высадки постепенно переходила от сна к бодрствованию и, соответственно, стремилась держать своего командира «в курсе дела».       - Эти позиции мы согласовали, – подытожил главный инженер. – Командир?       - Минуту, – отозвался Шепард. Вызвав на экран инструментрона изменённые варианты файлов, разместив их содержимое в отдельных окнах, старпом несколько десятков секунд вглядывался в содержимое строк и столбцов, залпом прочитывая текстовые примечания. – С большей частью – согласен. А вот с этим - нет, - Шепард отметил более густой штриховкой несколько строк и столбцов. – Уточните, коллеги. Здесь – не всё так однозначно.       Выслушав доводы главного инженера и снабженца, Шепард внёс окончательные правки:       - Оформляйте. И отправляйте на визу командиру корабля. Считаю, что общий – корабельный и станционный заказ – мы сформировали. Составьте по согласованию со службами Станции график поставок.       - Хорошо, командир. – Адамс кивает, снабженец тоже согласен – ничем не выражает своего неудовольствия полученным распоряжением. Вполне рабочая ситуация. Два спеца согласуются окончательно, дооформят черновики документов, уже подготовленных автоматикой и соответствующими компьютерными программами, после чего отправят пакет документов со всеми пояснениями командиру фрегата. Андерсон, возможно, спешить не будет, ознакомится внимательно и вдумчиво, но и тянуть с решением – тоже не в его правилах. Знает и понимает «первый после бога на борту», что «квартал» надо оборудовать и начинать надо с полного оснащения главной высотки. А там, дальше… Там – будет видно.       Один за другим гаснут настенные экраны. Вскоре остались светиться только экраны наручного и настольного инструментронов.       Шепард прошёлся по комнате – тело просило нагрузки, движения.       «С заказом оборудования и материалов – сделано, – подумал старпом, делая отметку в памяти. – Теперь – надо заняться проверкой состояния дел в главном здании «квартала» и одновременно - подготовиться к сопровождению процесса приёма и установки поступающего со складов Станции и с «Нормандии» заказанного имущества».       - Командир, – в бусинке внутришлемного спикера проявился голос Аленко. – Я согласовался с Дженкинсом. Мы готовы переговорить со снабженцем фрегата относительно дополнительных поставок.       - Не раньше, чем через двадцать минут, коллеги, – ответил Шепард. – Сейчас комплект файлов с документацией по основной партии поставок – на визировании у командира фрегата. Потому беспокоить снабженца сейчас – не нужно. Вот примет командир корабля решение – тогда.       - Хорошо, – сказал Кайден. – Я передам Дженкинсу.       - Добро. – Шепард переключил каналы.       Пока было возможно, старпом занимался чтением автоотчётов и «заметок по поводу», поскольку надо было проверить состояние дел в главном здании. Устраивать ещё один «обход» высотки необходимости не было – и по документам, и по ощущениям не было к такому никаких предпосылок. Потому Шепард устроился поудобнее в кресле и активировал дополнительные экраны настольного и наручного инструментронов.       «Дополнительные поставки, дополнительные поставки, - думал старпом, прочитывая абзац за абзацем. – Пора бы уже подумать о регулярных поставках. А то… Могут не правильно нас понять цитадельцы. Да и о достаточной степени автономности как-то забывать не хочется. Всё же встретили нас на Станции – очень неласково. И надо бы это обстоятельство почаще напоминать местным жителям. Чтобы понимали – что к чему и почему. Молодые, конечно, те же Аленко с Дженкинсом, не только по возрасту, кстати, свой пакет предложений сформировали, согласовали с теми сокомандниками, кто входит в состав группы высадки и близок им и по возрасту и по многому другому. У молодёжи всегда свои запросы, отличные от запросов, так сказать, людей среднего и старшего возрастов. Так всегда было, есть и, надеюсь, будет. Разница всё же. Потому, конечно, молодые и торопятся. Энергии много и хочется везде вклиниться и всюду успеть».       Шепард закрыл одно из экранных «окон», открыл два новых, подождал, пока туда загрузятся тексты.       «Аленко может быть недоволен тем, что я его оставляю «на поверхности». Понимаю, что ему хотелось бы пройтись по внутрилепестковому пространству, но… Тогда Дженкинсу придётся «вести» работы, к которым он объективно не готов. И пока мы не оборудуем главную высотку полностью – об отправке группы в это самое пространство придётся забыть. Нельзя на этот раз распыляться, нельзя. То, что молчат турианцы и Явик – не должно нас расхолаживать, настраивать на благодушие. Не должно. Вот закончим дооборудование главной высотки – полным составом это можно будет сделать быстро и качественно, потом - проведём переговоры с местными чиновниками, получим для Офиса всю документацию, официально откроемся. Насторожился я, без конца уточняю что-то, проверяю и даже перепроверяю. Неспокойно? Да, неспокойно. Нельзя забывать о том, как «Нормандию» чуть не расстреляли, а потом – чуть не изолировали. В данном случае «чуть» - очень даже считается. Потому моё неспокойствие – нормально и даже где-то обычно. Необходимо оно мне. Да и другим тоже – чтобы не расслаблялись. А то… Эта Станция тоже очень похожа на весьма обустроенную планету. Разместились в зданиях земной постройки, кругом – почти земная «послестроительная» площадка, со временем озеленим, конечно, проложим дорожки, дороги, построим забор – всё честь по чести. А пока… Пока уже это – расслабляет. Чувствую. И – знаю. И это расслабление – не есть хорошо. Адамс, предполагаю, понимает, что во внутрилепестковом пространстве может быть всякое. Потому и не настаивает, что его и Дженкинса группе надо уйти вот прям скоро. Даже – очень скоро. Лучше уж отправиться туда, когда на поверхности будет всё более-менее определённо. Иначе… Иначе будут сложности. Адамс – не новичок, многое понимает интуитивно, без дополнительных пояснений. Дженкинс – другое дело, но здесь нужен именно такой глава группы воинов – способный на нестандартные решения. Аленко будет хорош на поверхности, потому что… Потому что опять могут быть сложности. Налетят журналисты, с которыми тоже придётся поработать. В частности – провести какую-никакую пресс-конференцию. Даже самую короткую. Удовлетворить, так сказать, потребность. Потом, после конференции можно и отправить группу во внутрилепестковое пространство. И одновременно – закрыть доступ в «квартал» для дронов. Хватит, порезвились машинёшки. Отсняли всё, что можно. Теперь – только извне снимать будут. Купольные поселения известны землянам достаточно давно. Можно сказать, что это для них – классика освоения космического пространства. Пусть и внутрисистемного. Так что здесь тоже к «куполу» отнесутся с пониманием. Всё же мы – до сих пор – очень нестандартная раса. И веру в эту нестандартность надо поддерживать. Будем поддерживать вот таким, в том числе, образом».       Читая содержимое экранных окон, старпом набирал на клавиатуре «заметки по поводу». Привычка. Да и время за такой работы не тянулось, как резина, а шло достаточно быстро.       Пришло от вахтслужбы фрегата текстовое сообщение о том, что командир Андерсон завизировал пакет документов по закупкам и поставкам. Такое же сообщение получили Адамс, Аленко и Дженкинс.       Несколько минут – и в бусинке внутришлемного спикера проявляется голос Аленко:       - Командир, дополнительные поставки. – Кайден умолкает, поняв, что уточнения не требуются.       - Хорошо. Пересылайте материалы пакетом, – отвечает Шепард. – Будем думать «с колёс».       - Дженкинс – на связи, командир, - рапортует капрал. – Можем и видео, если необходимо.       - Давайте, – разрешает старпом. Два настенных экрана вспыхивают, проявляют изображение интерьеров комнат, занимаемых офицером-биотиком и его заместителем.       Настольный инструментрон звякнул зуммером – коротким и негромким. Пришёл пакет документов. Быстро распихав файлы по новооткрытым экранным «окнам», Шепард выводит часть «окон» на настенные экраны и подходит к ним поближе.       - Начнём, коллеги. Кто будет докладывать? – спросил старпом.       - Я, командир, – говорит Аленко.       - Хорошо.       Кайден докладывает чётко, сжато и очень быстро. Чувствуется, что за «дополнительное время» он согласовался с Дженкинсом. И теперь у него нет необходимости прерываться на уточнения.       Выслушав лейтенанта, Шепард с минуту молчал, обдумывая услышанное, скользил взглядом по экранам, где таблицы и схемы уже обрели цветность, а некоторые «детали» - даже штриховку.       - Дженкинс, ваши дополнения? – негромко сказал старпом.       Ричард уложился в четыре минуты. Нет, он не противоречил сказанному Кайденом. Он именно дополнял, что ещё раз доказывало – младшие офицеры даром времени не теряли и пока командир фрегата изучал пакет документов, дополнительно «выправили» свой пакет, устранив почти все шероховатости.       - Хорошо. Теперь давайте посмотрим, как ваши предложения можно согласовать, коллеги, – негромко сказал Шепард, уловив момент окончания доклада капрала. – Здесь, здесь, здесь и здесь, – лучик лазерной указки-курсора коснулся нескольких мест в таблицах, - согласен полностью. Считаем, что эти позиции мы полностью согласовали.       Отметив удовлетворение на лицах собеседников, Шепард продолжил:       - Здесь, здесь, здесь, здесь и здесь, а также здесь – есть проблемы. Если коротко, - старпом в нескольких фразах «обрисовал» основу своих возражений. – Высказывайтесь, попробуем утрясти положение.       Аленко предоставил слово Дженкинсу. Капрал не стал медлить, но и «растекаться мыслью по древу» тоже не захотел. Уложился в шесть минут.       «Добро, – подумал Шепард. – Кайден пропустил вперёд младшего коллегу – хорошо. Ричарду не будет обидно, что его «задвинули», да и вообще пусть привыкает брать на себя основную нагрузку».       - Теперь вы, Аленко.       Кайден говорил чуть дольше – семь с половиной минут. Шепард с Дженкинсом слушали внимательно. Старпом сделал несколько записей в файле «заметок по поводу».       - Хорошо, - подвёл промежуточный итог офицер-спецназовец. – Тогда поступим следующим образом. Здесь, здесь, здесь и здесь меняем показатели таким вот образом, - скороговорка из цифр, обозначающих номера позиций и величину показателей, и их изменение. – Здесь, здесь, здесь и здесь – меняем несколько по-иному, - очередная порция скороговорки из цифр. – А вот здесь, здесь и здесь, - под лучиком лазерной указки-курсора вспыхивают «клетки» на пересечении нескольких строк и столбцов, - надо разобраться. Из ваших слов я понял следующее, - Шепард тезисно, строго отсекая всё не нужное, сжато излагает «стенограмму» высказываний сокомандников. – В целом – верно, но если не менять ничего, то мы на эти показатели выйти не сможем в разумные сроки. До сих пор не известно, когда именно будет осуществлён Удар Жнецов.       - Я вообще сомневаюсь, командир, в том, что он будет осуществлён в ближайшие месяц-два. – не удержался Дженкинс.       Аленко на реплику сокомандника отреагировал спокойно, сдержался.       - Возможно. Но мы это всё делаем сейчас не только потому, что ожидаем удар Жнецов, – уточнил Шепард. - Прежде всего - мы делаем это потому, что нам нужна полностью оснащённая база на Цитадели. Иден-Прайм уже далеко, а станцию использовать в качестве базы – привычнее. Мы должны хотя бы один корпус оснастить и оборудовать полностью, а там, конечно же, в самом ближайшем будущем, наступит очередь ещё двух корпусов, в том числе и того, который предназначен для тяжёлого оборудования и техники. И именно отмеченные мной здесь показатели и делают проблематичным оснащение этого «тяжёлого» корпуса. А поскольку у нас в «квартале», коллеги, всё «завязано», то надо соблюсти баланс. Потому – предлагаю. А вы можете дополнять и исправлять по ходу, – сказал Шепард. – Я применю штриховку средней плотности и курсив, потом, по согласовании уберём и штриховку и сделаем «обычный» шрифт. Итак…       В четверть часа уложиться не получилось – старпом вносил исправления и изменения в цифровые показатели, выделял клетки, столбцы и строки штриховкой, менял начертание шрифтов. Аленко и Дженкинс когда кратко, а когда достаточно пространно высказывали свою точку зрения по запланированным, осуществляемым или осуществлённым правкам.       - Командир. Третья часть – самая проблемная. Разрешите нам вдвоём пересчитать показатели? – сказал Аленко. – Через минут сорок максимум – мы представим вариант.       - Хорошо, – согласился Шепард. – Жду.       «Я и сам понимаю и отмечаю, что сокомандники с трудом воспринимают такой стиль общения – чёткую триаду, – думал Шепард, просматривая очередную порцию новопоступивших текущих документов по группе высадки и экипажу корабля в целом. – Но что делать-то? Если мы не будем готовы, располагая достаточным знанием о том, что ждёт органическую жизнь галактики, то… Как же нам удастся подготовить остальных? Тех, кто сейчас – знаю – ведёт вполне обычную жизнь. Мало ли что говорят в Экстранете?! Мало ли что там показывают?! Если всему верить, что содержится в Сети – свихнуться можно очень быстро, а главное – гарантированно полно. Потому приходится делить многое, а иногда – и очень многое – на три части: согласен, согласен частично, несогласен. В принципе так действует любой руководитель, даже очень маленького коллектива. Вопрос – только в деталях. А детали таковы, что нам надо сократить время до момента полного оснащения главной высотки. Предельно сократить. Приходится ведь думать о том, что очнувшись от неслабого шока, цитадельские чиновники могут попытаться – и реально попытаться, притом, лишить группу высадки этой базы. Варианты этого «лишения» просчитывались – и благодаря академической подготовке – «на раз-два». Ясно, что и другие фрегатовцы тоже мыслят схожим образом, ведь все помнят и атаку на Жнеца, и стоянку на Идене, и работу на планете, и полёт к Цитадели, и ощущение скорой гибели или скорой изоляции. Букет – словами не передать, какой… разнообразный. Да, сейчас надо упаковать полностью хотя бы один корпус. Полностью, - подчеркнул этот момент в своих раздумьях Шепард. – Как там дальше будет – неизвестно в деталях, но один корпус у нормандовцев будет. Немаленький к тому же. Да и проверить внутрилепестковое «подквартальное» пространство тоже необходимо – могут быть сюрпризы. Третья мировая научила многому многих людей. Даже вроде бы сугубо гражданских-штатских. А параллельно надо набирать «научную группу». Вряд ли с Идена многих удастся привлечь – по самым разным причинам. Не надо рассчитывать на лучшее, надо всегда рассчитывать на худшее. Один, два, максимум – три человека. Может быть – пять. И это – всё. Предел. Больше сорвать с Идена не удастся, даже если расписать все здешние плюсы и красоты. Специфически станционные, конечно, куда от такого денешься, но… Пять человек, не больше. И уж им придётся дать в «научном» корпусе полную власть. И – создать максимальные условия и для жизни и для работы. Поэтому придётся ещё побеседовать с Адамсом, да и с Аленко и с Дженкинсом относительно того «научного» корпуса. Пусть ребятки – лейтенант с капралом – сходят туда ножками сами, пройдутся по этажам, посмотрят, подумают, порешают. Представят свои предложения. Обсудим и рассмотрим. Стандартно. Но делать это необходимо. И – до того момента, как группа Адамса и Дженкинса уйдёт во внутрилепестковое пространство. Не позже. Распараллелиться оставшимися небольшими силами – не удастся, если не вводить режим военного положения. Явик, конечно, облегчил задачу, задействовав «купол недоступности», но и самим понапрягаться надо. О, вот и сигнал от молодёжи».       - Командир, – в бусинке внутришлемного спикера проявился голос Аленко. – Пересылаем файлы.       - Получил. – Шепард открыл на экране настольного инструментрона новые «окна», подождал, пока прогрузятся тексты, таблицы, немногочисленные картинки, шедшие здесь простыми иллюстрациями без особого значения. – Ладно. Итак.       - Мы пересчитали показатели, – продолжил Кайден. – В таблице указаны внизу «под чертой» старые данные, вверху, «над чертой» - новые. В общем и целом – удалось привести к балансу. Но… Только если не учитывать потребности и нужды «научной группы». И, соответственно, «научной» высотки.       - Ладно. – Шепард уяснил сделанные сокомандниками изменения. – Тогда… - в руке старпома появилась «спичка» лазерной указки-курсора, - если вот эти показатели, и эти, и эти изменить следующим образом, то мы выигрываем несколько десятков – и даже сотен для вот этого, этого, и этого показателя. Ваше мнение, коллеги?       - Согласен, – откликнулся Дженкинс. – Но только если соответственно – примерно вот так – изменить эти, эти, а также вот эти показатели, - на экране рядом с исходными вариантами замерцали курсивом изменённые данные.       - Вот в этом показателе – не уверен, - сказал Аленко, - потому что не учтён баланс с вот этим, этим и этим показателем, – лейтенант, как понял Шепард и, вероятнее всего, видел Ричард, тоже пользовался лазерной указкой. – Если же эти показатели изменить вот таким образом – у отмеченных курсором-указателем цифр появились рядом дублёры – иногда вторые – новые варианты, - Тогда ещё можно достичь равновесия. Иначе, думаю, никак.       - Подтверждаю, - помедлив, сказал Шепард. – Вносите финальные правки. Посмотрим, каков будет итог и баланс в целом, коллеги.       Несколько минут старпом наблюдал, как неспешно меняются цифры в столбцах и строках.       «Обычное дело, - думал Шепард, не желая торопить лейтенанта и капрала, - Да, в мирное время можно вот так неспешно «раскладывать пасьянс», а в военное… В военное придётся действовать быстрее. И сокращать обсуждения до минимума. Тогда и наступит время «солирования» для командира группы и тем более – для командира корабля. Но и младшие командиры тоже должны научиться «солировать». И - отвечать и за предпосылки, и за процесс, и за результаты».       Перестановка и изменение цифр в таблицах сначала замедлились, а затем и прекратились.       - Готово, командир, – сказал Аленко, поняв, что старпом не будет без особой необходимости настаивать на «ускорении процесса».       - Хорошо, – откликнулся Шепард. Просмотрев обновлённые табличные данные, продолжил. – Согласен. Утверждаю, - короткая дробь команды, набираемой на сенсорах виртуальной клавиатуры. – Отправляйте снабженцу, тот сбросит после согласования командиру корабля. И – проконтролируйте процесс заказа, выполнения и отгрузки.       - Есть, командир, – сказал Аленко.       Дженкинс на этот раз промолчал. Вероятно, увлёкся изучением изменившихся данных.       Экраны инструментронов очистились – «окна» закрывались автоматически, по мере того, как необходимость в них исчезала. Настенные экраны «загородились» заставками, но не погасли. Остались светиться и все экраны настольного и наручного инструментронов.       - Отправлено, командир, – в аудиоканале проявился голос лейтенанта. – Вахтслужба сообщила – на всё про всё потребуется минимум сорок пять минут. Пока что ускоряться нет необходимости. Зато потом – попросили быть в готовности у Периметра, чтобы принять челноки с контейнерами, прибывающие с фрегата и со складов Станции.       - Хорошо. Выделите людей, лейтенант. Дженкинс – тоже участвует, – сказал Шепард. – Вы – старший.       - Есть, командир, – ответил Кайден.       - До связи. – Шепард переключил каналы.       «Всё, – подумал Шепард, гася и сворачивая экраны настольного и наручного инструментронов. - Остальное заместитель сам сделает. Пусть почувствует – в очередной раз – вкус полностью автономной работы. И – ответственности – тоже.       - Командир, - в аудиоканале проявился голос Адамса, - Я распорядился, чтобы колёсные транспортёры не гнали от Причалов к «Кварталу». Считаю, что незачем расходовать ресурс двигателей – ещё накатаемся. Да и об эвакуации на борт корабля тоже заблаговременно подумать надо. А эту самую эвакуацию лучше, думаю и даже уверен, осуществлять, минуя Причалы. Неприветлива к нам Станция и её обитатели. Очень неприветлива. Потому – по согласованию с командиром Андерсоном челноки с транспортёрами на подвеске пойдут через кончик лепестка. Прямо к нам.       - Согласен, – коротко ответил Шепард.       - Я получил от вахтслужбы информацию о дополнительных закупках. Командир Андерсон сейчас занят чтением пакета документов, я видел предварительный вариант. В целом – согласен. Эти вещи нам понадобятся и для главной и для научной «высоток». Хотя… если честно, то «научная» - обычное здание, а никакая не высотка, но ладно, называть так – тоже можно. – Адамс помедлил несколько секунд, затем продолжил. – Работы по комплектованию наших заказов на Станции уже начались. Челноки, присланные к нам ранее – вернулись на борт «Нормандии». Пока пусть базируются там. Помогут перебросить контейнеры и челноки в «квартал», затем, как я понял из разговора с вахтслужбой и РЭБовцами, планируется два челнока и два транспортёра оставить в «квартале». Остальные – на борту корабля.       - Я получил такую информацию, – подтвердил Шепард. – Согласен.       - Встречу и сопровожу контейнеры, командир, – сказал Адамс.       - Думаю, Грегори, лучше это поручить младшим, – сказал старпом. – Пусть поработают самостоятельно. А вы – подготовьтесь к походу во «внутрилепестковое».       - Можно… - задумчиво произнёс Адамс. Хотя… времени всё равно будет достаточно. Выход ведь перенесён?       - Да, – подтвердил Шепард. – Проведём конференцию, а потом – проводим вас. Так будет лучше всего. Раньше… Надо, чтобы вся группа высадки была в сборе. С возвращением наших сокомандников, да и с чиновниками цитадельскими – могут быть проблемы. Так что пока – лучше полным составом.       - Согласен, - вздохнул главный инженер. – Значит, не только мне неспокойно.       - Многим, – подтвердил Шепард. – Я видел ваши «раскладки» по оборудованию для мастерской и лаборатории…       - Этаж командования должен быть автономен, – произнёс Адамс немного севшим голосом. – В достаточной степени, – уточнил главный инженер. – Потому… Если мы ограничены пока что одной высоткой, пусть формально и обозванной «главной», то… надо сделать всё для обеспечения этой автономности.       - Согласен, – ответил Шепард. – Потому и подтвердил ваше решение, главный инженер.       - От вахтслужбы я уже получаю, как и от РЭБовцев, информацию о том, как идёт заказ и отгрузка, командир, – продолжил Адамс. – Так что с этим проблем не ожидаю. А вот с оборудованием и материалами для «научного» корпуса – усматриваю проблемы. Хотя не буду спорить – заказ прошёл все стадии, принят к исполнению. Жаль, что нельзя поставить на этот корпус никого из иденцев уже сейчас, ну да ладно. Думаю, что приём и установку этой партии оборудования и материалов…       - Вы будете руководить всем этим самостоятельно, Грегори, – продолжил Шепард.       По короткому вздоху, ясно послышавшемуся в аудиоканале, старпом понял, что сказал то, что и хотел услышать собеседник.       - Именно вы, - подтвердил капитан-спецназовец. – Корпус достаточно удалён от главной высотки, там нужен глаз да глаз. Согласуйтесь с Дженкинсом и Аленко, пусть подберут вам помощников. И…       - Конечно же, командир. – Адамс обрадованно откликнулся. – Уже согласовался. Люди – будут.       - Рад, – сказал старпом. – Тогда…       - Командир, - Адамс не спешил заканчивать разговор, - Тут мне РЭБовцы сообщили. Ида – фактически наша собака. Фрегатская. Теперь уже – точно. Остались, признаю, мелкие бюрократические процедуры с пластобумажками. Но фактически она – наша, поскольку до сих пор никаких документальных возражений, равно как и всех прочих – получено не было. Сроки их представления – проверял – прошли. Потому, считаю, надо уже сейчас запускать процесс оформления собаки на Дженкинса. Ну и на весь экипаж и команду корабля, соответственно. Пока ещё есть возможность начать эту бюрократическую тягомотину без особой спешки и напряга.       - И… - понимая, что опытный не только в технарских делах Адамс не будет просто так заводить разговор даже о примечательной во многих смыслах собаке, продолжил Шепард.       - И надо предоставить Ричарду возможность с борта фрегата – никак иначе – связаться с родителями. Думаю, командир и доктор Чаквас, да и матриарх Бенезия тоже будут рады поучаствовать в этом разговоре. С прицелом на привлечение многих, многих, подчеркну, иденцев к работе в составе «научной группы» «Нормандии» на Цитадели. Это надо начинать уже сейчас, командир, – подчеркнул Адамс. – Пусть, пока есть ещё время, думают, планируют, решают, но… медлить, считаю, больше нельзя. И ещё одно, командир. Надо Иду подготовить к переезду на Иден. На Цитадели её оставлять… считаю, не следует. Стоит нам уйти и… Всякое может быть.       - Согласен, – ответил старпом.       - Тогда я предварительно составлю «сетку-расчасовку», командир, – сказал главный инженер. – Спешить и торопиться - не будем, до официальной процедуры открытия Офиса. А там… Там, уверен, придётся очень ускориться. И тогда лучше действовать сразу. По многим направлениям.       - Хорошо. До связи. – Шепард переключил каналы, понимая, что Адамс самостоятельно переговорит и с Дженкинсом, и с сокомандниками, оставшимися на фрегате.       Правило, введённое Шепардом ещё возле «Арктура» продолжало работать: если есть более сведущий и опытный спец – он и берёт на себя выполнение задачи и всю сопутствующую организацию. Соответственно и отвечает за выполнение этой задачи он. И все лавры победителя, и все выговоры и прочие неполезности тоже достаются ему. А уже потом – его напарникам, коллегам, подчинённым – кто там в группе окажется. А не окажется никого – что-ж, за всё ответит конкретный специалист. Жестоко? Да. Зато нормандовцы теперь плотно прониклись пониманием того, что каждый из них что-то стоит. Большего, чем простой факт принадлежности к конкретному экипажу, команде, группе, наконец. Стоит столько, чтобы решиться и сделать всё от себя зависящее для успеха конкретного начинания, конкретной задачи. И возраст и профессия и даже специальность здесь не играют - в большинстве случаев – определяющей всё и вся роли. У каждого человека талантов, способностей, возможностей – из тех, что остались неоткрыты – достаточно много. Потому и надо сделать всё, чтобы их проявить – именно участием в конкретном, пусть и кажущемся непрофильным деле. Командир группы, старший помощник командира корабля – организует и, если потребуется, координирует и направляет усилия многих других членов экипажа. И фактически находится в оперативном резерве, помогая всем, кто нуждается в такой помощи – здесь и сейчас. А не когда-нибудь в обозримом будущем. Здесь и сейчас.       Главная высотка продолжает переводиться на уровень максимальной укомплектованности. Это – радует. Хорошо учили Шепарда в академии «Эн-Семь». Прошлые ошибки – многие, если не все – разбирались со всей детализацией. Потому что лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих. И учиться должным, надлежащим образом. А не тяп-ляп и абы как.       Минуты уходили в прошлое. Иногда экраны наручного и настольного старпомовских инструментронов вспыхивали, заставки сдвигались, открывая «баллоны» и «окна» с текстами, снимками, планами, картами.       «Закончена предполётная проверка двух челноков».       «Колёсные транспортёры – две единицы - полностью подготовлены к переброске».       «Системы внешней подвески челноков – две единицы – проверены и готовы к использованию».       «Выдана команда на открытие шлюза ангара корабля».       «Шлюз ангара – открыт. Замечаний – нет».       «Челнокам взлёт – разрешён. Выполняется выход челноков за пределы шлюза ангара».       «Платформы с колёсными транспортёрами – две единицы – поданы в шлюз ангара».       «Активированы системы внешней подвески дрейфующих у корабля челноков. Перепроверка готовности – завершена. Статус – норма».       «Выполняется зацепление тросов внешней подвески за платформы с колёсными транспортёрами. Начата проверка сцепки и готовности к выводу платформ за пределы шлюза корабля».       «Включено натяжение тросов систем внешней подвески челноков. Платформы выводятся в дрейф за пределы корабля. Статус транспортёров и платформ – норма».       «Транспортёры и платформы взяты на подвеску. Челноки отходят от корабля. Взят курс на поворотный пункт у острия лепестка Станции».       Шепард уже не сидел в кресле – незачем было – стоя недалеко от стола, он читал проявляющиеся на несколько секунд короткие сообщения в «баллонах». Значит, командир Андерсон решил всё же в первую очередь перебросить в «квартал» колёсные транспортёры. Челноки – вряд ли, они ещё потребуются при переброске с корабля контейнеров с заказанными грузами, а вот транспортёры – они очень пригодятся уже сейчас.       Любому мельтешению можно найти вполне логичное объяснение. Разрешили цитадельские чиновники летать в «квартал», минуя Причалы? Разрешили. Значит, фрегатовцы будут пользоваться этим официальным разрешением «на полную катушку». А то, что челноки уже побывали в пределах «квартала» раньше – так ведь уже прошло времени побольше, чем несколько часов и фрегатовцы успели обжить доставшуюся им базу в достаточной степени, чтобы побеспокоиться о дальнейшем «укоренении».       «Времени у цитадельских сидельцев – хоть Советников, хоть чиновников поменьше рангом – остаётся всё меньше, - подумал Шепард, продолжая читать вспыхивавшие в новых «баллонах» сообщения. – Челноки с транспортёрами уже прошли треть расстояния до лепестка Станции. Хорошо идут, осторожно, но не медленно. На средней скорости. Ясно, что водители проинструктированы о возможности обстрела и даже пленения, потому и на фрегате бдят, и наша дежурная смена – в готовности. Совместно – мы, уверен, что-нибудь сообразим на предмет противодействия. Эффективного, конечно же. Не иначе. Потом, когда «колёсники» будут доставлены в Периметр – они от самой его границы – той «красной полосы» могут своим ходом прибыть к главной высотке. И встать на подготовленную стояночную площадку. А оба челнока – вернутся на фрегат. Незачем сейчас показывать всю вооружённость корабля здешним неласковым обитателям. Незачем. Пусть у них будут некоторые основания уверовать в слабость и уязвимость экипажа и команды «Нормандии».       - Командир, – в бусинке внутришлемного спикера проявился голос дежурного полисмена-десантника. – Челноки с платформами проходят поворотный пункт у острия лепестка. Подлётное время – к Периметру – двадцать пять минут.       - Пусть входят в «купол» и приземляют платформы у Периметра. Могут также пролететь к высотке и выгрузить платформы с транспортёрами прямо на площадку.       - Принято, командир. Передано на борты челноков. Водители приняли решение. Действовать будут по второму варианту.       - Ясно. До связи.       - До связи.       «Надо бы сходить, посмотреть на процесс разгрузки транспортёров колёсных. – Шепард направился к двери комнаты. – Да и вообще – пройтись надо, подвигаться. Засел тут, как какой-нибудь командарм Второй Мировой в блиндаже КП. Скоро мхом начну покрываться. Нельзя, – он открыл створку, переступил порог. – Надо двигаться. Надо действовать. Надо работать».       Спускаясь по лестнице – привык уже игнорировать лифт, благо не высоко и идти сравнительно недалеко, Шепард не спешил, помня о том, что двадцать минут как минимум у него есть. Да и в разгрузке будут принимать участие не только водители обоих челноков, но и инженеры и техники и воины из группы высадки. Какое-никакое, а внешнее событие.       Выйдя из портала высотки, Шепард прошёл к стояночной площадке и остановился, сканируя взглядом небо в той стороне, где угадывался в густом тумане кончик лепестка Станции.       «Странная конструкция. Очень странная, – думал старпом. – Но до чего только не додумается разумный органик. На то и разум ему был дан, чтобы из любой ситуации учился и вообще умел найти выход. Оптимальный или не очень – это уже другой вопрос. И – совершенно другие ответы, – он помедлил несколько секунд, оглянувшись на громаду рядом стоящей главной высотки. – Хорошо, что хоть это здание мы почти полностью привели в порядок. Будут транспортёры – можно будет заняться и подвальными этажами и гаражным комплексом. Не всё же время держать технику на открытых площадках. Можно, конечно, какой-никакой крытый, пусть даже и лёгкий ангар для «колёсников» поставить, но это – в порядке предварительного планирования, не более. Главное – получить для Офиса статус, провести пресс-конференцию и отправить группу на обследование внутрилепесткового пространства. Явик определённо удружил нам всем, закрыв максимально полно всю внутрилепестковую границу точно под контуром Периметра. Иначе замучились бы отслеживать любопытствующих, лезущих, точнее – пытающихся залезть к нам «из-под земли». А так – вполне можно отрабатывать это пространство, не особо беспокоясь. Разве что – помня о возможности «секретов» и «закладок». И то, и другое - пока исключить, даже учитывая «сферу» - невозможно. Знали ведь чиновники о том, что можем остановить мы свой выбор именно на этой точке? Знали. А раз знали, то могли бы заблаговременно и подумать о «нелегальном съёме информации». Как ни крути, а именно информация, а не всякие драгметаллы с прочими полезными ископаемыми сейчас – основная ценность на рынке исследованной части галактики».       Понемногу и другие сокомандники выходили из высотки. Сообщение о прибытии колёсных транспортёров на платформах челноков все получили – это привычно и просто. Работа по подготовке к решению других задач продолжалась, не все ведь вышли – только две трети из состава группы, не больше. Вот уже в тумане проступают две чёрточки – челноки, да ещё с грузом на подвеске внешней – хорошо заметны. Гораздо лучше, чем челноки без всяких подвесок и грузов. Потому и с большего расстояния их можно увидеть.       Ожили, засветились фонари на стояночной площадке. Как помнил Шепард, можно было бы ещё и «дорожку» проложить, но это сейчас – лишнее. За пультами челноков не зелёные новички сидят, потому сориентируются правильно и быстро. А то, что площадка освещена и на башнях высотки засветились навигационные огни – так порядок такой. В войну, конечно, светомаскировку надо будет соблюдать, но то – в войну, а не в предвоенное время. Да и со светомаскировкой при современных-то средствах обнаружения противника… Как-то не особо она влияет на скрытность. Хотя – влияет, влияет. Иногда. Хотелось бы, конечно, почаще, но не всегда такое возможно.       Челноки приближались. Стали более различимы и контуры транспортёров. На конференцканале нарастала активность – в разговор включались всё новые и новые сокомандники. Да, событие. Какое-никакое, а событие. Реальное усиление мощи «квартала». Пока что – «квартала», а не Офиса. Впрочем, Шепард не сомневался, что и потом, много позднее, сокомандники будут чаще называть эту точку именно «кварталом», а не сухо-канцелярско-официальным «Офисом». Формально – да, «Офис». Но «квартал» даже для военнослужащего – более привычно. И – как-то мягко звучит и воспринимается, по-домашнему.       Транспортёры останутся в Периметре. Пока. Это – дело решённое. А вот челноки – с ними сложнее. «Кораблики» должны вернуться на фрегат, пока что их функция – переброска грузов и пассажиров с «Нормандии» на Станцию и со Станции обратно на корабль. Не более того. Если, конечно, не вспоминать о том, что эти кораблики ещё и неплохо вооружены и бронированы. Транспортёры тоже не «беззубы», но всё же летающая техника имеет свои неоспоримые преимущества. Корреспонденты и журналисты, которые, кстати, тоже, как отметил старпом, оживились, это почувствовали на себе очень точно и чётко, занимаясь «гонкой с преследованием» и пытаясь успеть за эсбецешным пассажирником.       Адамс, Дженкинс, Аленко – вышли. Подошли к площадке. Челноки приближаются к Периметру, рыцари пера и клавиатур навострились, нацелились на подлетающие кораблики камерами с сильными телеобъективами. Новая порция новостей и одновременно – материала для ежедекадной и еженедельной аналитики. Видео, аудио, тексты – всё в комплексе.       Ида тоже здесь, крутится по площадке, обнюхивает, оглядывается. Пусть. Ей тоже – пока не будет решён вопрос с переброской на Иден-Прайм – надо освоиться с колёсными транспортёрами, понять и принять, что они – совсем не страшные, а очень даже свои. Если уж коты проявляют поистине неуёмное любопытство, хотя, как и прежде «гуляют сами по себе» и соблюдают ясно ощутимую дистанцию между собой и человеками, то собаки, продолжающие жить рядом с людьми очередное столетие, тем более не откажутся от получения порции безопасных, а может быть и приятных новостей и впечатлений.       Челноки прошли «периметр». «Купол» пропустил их, хотя с виду никаких визуальных спецэффектов не было. Дроны навострились следом за парой корабликов, взяли их и платформы с транспортёрами «под перекрестья» объективов и осветителей – вечный цитадельский день, никуда от него не спрячешься. Без всяких «коробочек» и разворотов челноки снизились и плавно опустили платформы с транспортёрами на освещённые «квадраты». Дело частично сделано – фрегатовцы ринулись к платформам, облепили их, стали отсоединять крепления тросов подвески. Дроны снимали весь процесс, держались на удалении. Шепард не сомневался – благодаря мощным телеобъективам машинки отснимут всё с максимальной детальностью.       Втянув тросы, челноки почти на месте развернулись и полетели к Периметру. Свою задачу они выполнили и теперь спешили вернуться на корабль.       Сокомандники старпома уже пооткрывали люки, проникли в бронекапсулы, осматривались. Ида успела залезть в оба транспортёра, ей понравилось, она не испытывала страха или отвращения. Новые запахи, новые ароматы.       - Командир, – к Шепарду подошёл Аленко. – С фрегата пришло сообщение: один из челноков снова придёт сюда. С контейнером, скомплектованным из того, что нам пригодится здесь. Из запасов фрегата, – уточнил офицер-биотик. – Вот план-график перелёта, – он переслал на старпомовский инструментрон файл.       - Спасибо. – Шепард раскрыл средний экран, прочёл короткий текст файла, просмотрел таблицу. – Что-ж, будем ждать.       - Я уже распорядился, – подошёл Адамс. - Трое техников встретят контейнер, разгрузят. У нас остались гравитележки, их достаточно, чтобы через портал перебросить на грузовом лифте «кубики» сразу на этажи.       - Ясно, – кивнул старпом. – Что-ж. Ждём. Потом – действуем.       Адамс и Аленко ушли к сокомандникам – в бронекапсулах транспортёров обнаружились объёмистые мешки с мелкими и среднеразмерными вещами, комплектующими, компонентами. Всё полезное, всё нужное. Подошли на площадку несколько больших и средних гравиплатформ, называемых ещё по старинке «гравитележками». Фрегатовцы сгрузили на них полуоткрытые мешки и сопроводили платформы до входного портала.       «И хочется подойти к транспортёрам, но знаю же, что не надо. Пусть коллеги освоятся, пусть осмотрятся, привыкнут. Без начальственного присутствия. Адамс – здесь, Дженкинс – здесь, Аленко – тоже здесь. А мне можно и отсюда, с расстояния понаблюдать и посмотреть. Не надо сейчас вмешиваться. Не надо. Отправят на лифтах тележки-платформы на нужные этажи, те, кто остался в здании – примут их и грузы, распределят. А Адамс с Дженкинсом и Аленко и многие другие сокомандники – вернутся к транспортёрам. Вернутся. Офис, а точнее – «квартал» обретают свой транспорт. Да, формально и фактически – фрегатский, но сейчас – свой, «квартальный», пригодный для использования на Станции. Вооружённый опять же. Не «пукалками» и «шутихами», а вполне боевыми системами. И цитадельцы, узнав об этом – многие ведь узнают, хотя бы одна треть из тех, кто посмотрит мало-мальски общецитадельский новостной выпуск – проникнутся. Так или иначе – проникнутся. Поймут, что мы закрепляемся здесь всерьёз и надолго. Опять я вот так мыслю. Потому что после того, как Явик показал, как пришлось бросать целые населённые планеты… Понимаю, что вставать везде нам, нынешним разумным органикам, придётся очень прочно и твёрдо. Протеане воевали две тысячи лет. Плюс-минус. А мы… Мы – хорошо, если десяток лет продержимся. На, как выражаются имперцы, честном слове. На упорстве. На одержимости, куда же без неё. Хорошо, если не на безысходности…»       Взгляд Шепарда отлепился от транспортёров, скакнул за пределы Периметра, упёрся в несколько летающих и колёсных машинок с яркими опознавательными знаками информационных компаний и каналов.       «Постепенно. Жнецы постепенно, получается, нас ослабляли. И мы были рады слабеть. По-разному, конечно. В деталях – по-разному. А конец может оказаться одним – гибелью. Небытием. И для тела и для души. Не будь у нас такого источника информации, как Явик… Мы бы с очень высокой вероятностью даже пикнуть бы не успели. Потому что не были бы, вот не были бы никоим, даже самым незначительным, самым малым образом готовы к такому нашествию».       Салоны бронекапсул транспортёров освободились от заполнявших их, как понял Шепард, едва ли не на две трети мешков с полезностями, теперь сокомандники проверяли приборы, аппаратуру, двигатели. Как бы там ни было, надо осмотреть и проверить технику, проделавшую не близкий путь. Да, на платформах, а не просто на подвеске, но… Лучше проверить и перепроверить. Несколько фрегатовцев взобрались на крыши транспортёров, проверяли орудия, поворотные механизмы, вспомогательные системы. Дроны прилежно всё это запечатлевали. Пусть – это не секретно, стандартная, пусть даже немного усиленная комплектация.       - Мы таки получили транспортёры, командир, – подошёл Адамс. Не скрывает главный инженер радости и удовлетворения – и хорошо. Хоть чему-то порадоваться сейчас, в предвоенное время – очень хорошо. – Думаете… О том, что будет, когда придут эти?! – взглянув в глаза старпома, сразу понял собеседник.       - Думаю, – подавив вздох, ответил Шепард. – И чем дальше думаю, тем острее понимаю, что медлим. Медлим. От Явика вестей нет, от турианцев – нет. Поневоле думаю, что турианцев попытаются…       - Не надо, командир. Сарена им не скрутить. Знаю. Рефлексы у него – звериные, инстинкты – ничуть не хуже. Не дастся он. Да и Найлус – тоже, пожив рядом с Сареном в салоне, в том салоне… Многому за столь короткий срок сумел научиться. Нет, Найлуса им - тоже не скрутить. Почему? Потому что он – изначально наёмник. И все эти дуто – чиновничьи бюрократические статусы для него – пустой звук. В лучшем случае – мышиная возня. А раз так – то обоих Спектров им – не взять. Многих, очень многих глубоко изменил Иден-Прайм, командир. По-разному, конечно, не буду отрицать, изменил, но то, что изменил – стопроцентно. И повзрослели, и поумнели, и даже помудрели. Кто как смог, конечно. – Адамс оглянулся на ближайший стоящий на площадке транспортёр. – Думаете, что на одном из этих…       - Думаю, – не стал скрывать Шепард. – Надо будет продумать то, как будем в случае чего забирать турианцев. Да и Явика – тоже. Не верю я цитадельцам. Большинству – не верю. Ещё немного – и будет достигнута критическая масса неверия. Явик… хорошо сделал, что закрыл «квартал» куполом. Облегчил нам задачу и работу. Пресёк большинство поползновений местных… обитателей. Явик… Вот чувствую, что он – страдает. Был ведь на той, прежней Цитадели. И на довоенной, и на военной. На оккупированной, на захваченной. Если дать хотя бы десять процентов его мыслеобразов о том времени в Интранет Станции – паника будет кошмарная. Катастрофическая. – Шепарду не хотелось озвучивать информацию о том, что напарник будет страдать и по личным причинам. – Ладно. Если Явику удастся как-то придти к Причалам и войти в салон нашего челнока – буду считать, что мы ещё очень легко отделались. Могло быть и хуже. Но до этого времени, до этого момента – уверен, что спокойным я на этот счёт – не буду. Не получится у меня, Грегори, без тяжёлых методов быть спокойным внутренне. Внешне – получится, а вот внутренне…       - Явик чувствует ваше беспокойство, командир, – сказал, помолчав, Адамс. – Вот ощущаю, что чувствую. Хотя… Скажу открыто – не всё и не всегда понимаю, как такое может быть. Да и турианцы… Хотя с ними, как мыслю, будет сложнее. Если Советники придут более-менее в себя, они, уверен, попытаются найти крайнего. Или – крайних. Сами крайними быть не захотят – это даже отдельно доказывать не нужно.       - Надо будет увидеться с Паллиным, – произнёс Шепард, уловив паузу в речи собеседника. – С ним – в первую очередь. Уверен и даже убеждён, что Вакариан-младший уже готовит – или уже подготовил – толстенький подробный такой отчёт о пребывании рядом с ними. Ему точно будет что рассказать Директору СБЦ. А тому, соответственно – в очередной раз поверить в то, что нестандартность мышления и действий бывают очень даже не лишними.       - Увидитесь, командир, – ответил Адамс, переведя взгляд на высотку. – А ещё, я думаю, вы увидитесь с Советниками. Может быть – не со всеми, но хотя бы с некоторыми.       - Тевос – уже ненадёжна, Грегори, – сказал Шепард, понизив громкость голоса.       - Они – все ненадёжны, командир, – отозвался Адамс. – В лучшем, очень лучшем случае они – Советники мирного, глубоко мирного времени. А вот Советники военного времени из них – никакие. Не может эта троица быть нормальными, минимально приемлемыми Советниками военного, тем более такого военного времени. Потому… Я лично уже списал Тевос. В расход. Может быть, Явик скажет точнее и полнее, но… Не верю я, что Тевос кто-то мог так запугать, если этот кто-то – вполне обычный разумный органик. Нет, тут что-то другое. Пояснить, как обычно, не смогу, но ощущаю, что тут, как говорили в старину, чертовщиной какой-то попахивает.       - Может и чертовщиной, – сказал Шепард. – Но снимать с должности Тевос в ближайшие месяцы, думаю, никто не станет. Эта процедура даже для чинуш – муторная. Не настолько они любят всякую муть, чтобы ею постоянно заниматься.       - Значит, на эту ненадёжную азари нам теперь предстоит… оглядываться, - промежуточно подытожил Адамс. – Весело, ничего не скажешь.       - Турианец, кстати, ничем не лучше. Пьёт и жрёт в одно горло такими объёмами – пятерым много будет, – резко сказал Шепард. Адамс кивнул. – А с саларианцами – вообще. У них там – подпольный, но вполне реальный и даже очень действенный матриархат, всем рулят саларианки-далатрессы. Клубок, насколько я смог понять, покопав тему, архиглубокий и архисложный. Так в двух словах и не пояснишь. Потому скажу одно: Советник – саларианец – ширма. А вот его помощницы – те самые далатрессы и прочие, менее ранговитые саларианки – те и являются настоящим центром влияния со стороны Саларианского Союза на обстановку в этом «политикуме». Так что, как только этот триумвират поймёт, что мы закрепились на Станции – следует ожидать больших неприятностей.       - А ведь нам, командир, замкнуться в «квартале» - не получится теперь, – сказал Адамс, разглядывая транспортёры. – Вот получили мы технику и ясно, что с подачи журналистов и корреспондентов многие, даже очень многие цитадельцы сделают вывод о том, что в пределах «квартала» мы не останемся. Все, во всяком случае.       - Не останемся. Нам придётся вытащить и Явика с Причалов, и турианцев из пределов Городка Корпуса, – подтвердил старпом. – А затем… Затем и самим выйти за Периметр, проехаться и даже пройтись по Станции, пообщаться с самыми разными цитадельцами. И знатными, и не очень знатными. И совсем незнатными. Да, согласен, челноками здесь действовать было бы привычнее и проще, но… лёгких путей нам искать теперь – не следует. Вы правы, надо ждать неприятностей и даже подлостей со стороны как Советников, так и их аппаратных чиновников.       - Саларианец-чиновник. Он обсиделся в той комнате, – напомнил Адамс.       - Ничего, – ответил Шепард. - Его - кормят, все минимальные требования - соблюдены. А бродить по этажам высотки и тыкаться в комнаты ему – ни к чему. Проведём пресс-конференцию, на которой он поприсутствует… под конвоем. После чего - вызовем наёмный флайер и отправим восвояси. Не раньше. А до того момента – пусть сидит, – подчеркнул старпом. - Если напросился – пусть сидит и терпит до конца своей миссии. А она закончится тогда, когда он останется по ту сторону Периметра. Очень надеюсь, что обратно «купол» его не пустит.       - Жёстко, – сказал Адамс. – Ну да ладно. В конечном итоге – он сыт, его никто не обижает. А то, что сидит в одиночной камере, так это даже лучше. Пусть посидит.       - Пусть, – согласился старпом.       - А как с журналистами? – поинтересовался Адамс, выдержав недлинную – с минуту-другую – паузу.       - Обычно, – сказал Шепард. – Пускать внутрь мы никого не будем, вот между перекрёстком и Периметром и устроим «стоячую» пресс-конференцию. Рыцарям пера и клавиатур не впервой. Заодно – будет повод выгнать за пределы Периметра и все дроны. Хватит им уже летать в пространстве купола. Повторяюсь, конечно, - заметил старпом, - но – куда денешься. Пока не сделали дело – можно говорить. Если немного.       - Можно, – кивнул главный инженер. – Тогда я, - он взглянул на раскрывшийся малый экран своего наручного инструментрона, - О, как раз зовут, надо устанавливать обновки. Будем работать.       - Будем. – Шепард кивнул и проводил Адамса взглядом до портала входа в высотку. Ида выбежала было, но, увидев, что старпом не торопится подходить к порталу, побежала следом за главным инженером.       «Пусть, - подумал капитан-спецназовец, поворачиваясь лицом к площадке, на которой замерли транспортёры. Уходившие к порталу высотки фрегатовцы успели привести машины в порядок, закрыли все люки и двери. Так что – обычная стоянка машин. Да – военных, вооружённых, можно сказать даже тяжеловооружённых, поскольку орудия не спрячешь. Два колёсных транспортёра – два орудия. – Адамс сейчас нужен там, на этажах высотки. А мне… Мне туда мешаться ни к чему. Технарь лучше распорядится и разберётся в деталях ситуации».       Подойдя к одному из транспортёров, Шепард обошёл машину, открыл боковую дверь, сел на порог, раскрыл средний экран инструментрона. Несколько дронов нацелились было объективами, но затем отлетели на почтительное расстояние – с такого угла, который не был бы прикрыт бронёй машины, ничего из содержимого экрана заснять невозможно. Это обстоятельство старпом отметил механически, дожидаясь, пока в новооткрытых «окнах» загрузятся полностью тексты, кадры, снимки, таблицы и графики с планами и схемами.       «Командирская работа, куда от неё денешься. Адамсу с Аленко такое перепоручать нельзя – у них сейчас и так хлопот выше макушки, – думал старпом, записывая очередной абзац в файле «заметок по поводу. - Всё привезённое в транспортёрах распихать, установить, подключить, проверить, перепроверить, закрепить. Несколько десятков минут – и прилетят – к Периметру, конечно, дальше «купол недоступности» не пропустит – челноки с контейнерами на внешних подвесках. Уже со складов. И с баз комплектации. Тех, что на Станции. Тогда придётся привлечь к работам почти всех людей и задействовать все наличные гравитележки. Распределить, разобрать, что в главный корпус, а что в «научный». Что-то, обязательно что-то надо будет завезти и в «тяжёлый» корпус. Доставка на тележках – платформах, установка, подключение. Иначе не получится, освоение надо продолжать и развивать».       Через два с половиной часа из портала главной высотки на площадку стоянки вышла толпа народа – почти все фрегатовцы. Дежурные, конечно, вахтенные – те остались на местах. Охрана и контроль должны продолжать действовать, что бы ни случилось. От Кольца по дороге следовала колонна магистральных грузовозов, оттуда же летела колонна грузовых флайеров, несущих на внешних подвесках «морские» - по земной классификации, конечно – большегрузные контейнеры.       - Похоже, цитадельцы впечатлились, – сказал подошедший к транспортёру Адамс. – Я-то рассчитывал на скромненькую колонну в десять машин максимум, а тут – и воздушная, и наземная. И не по десять машин, определённо – не по десять. Это – радует.       - Может и впечатлились. – Шепард встал, закрывая и сворачивая экран наручного инструментрона и клавиатуру. – А может – и нет. Может, хотят побыстрее добраться до самого для них важного.       - До процедуры нашего финального общения с местными верховными чиновниками? – спросил Адамс.       - И не только. До возвращения к ним того саларианца-чиновника. До пресс-конференции с местными и не местными журналистами. Эти три точки для них, - взглядом старпом указал на подлетавшие всё ближе и немного опередившие наземную колонну флайеры, - критически важны. А всё остальное – только приложение. Где-то ценное, а где-то и очень дешёвое.       - Может, командир, вы и правы, - произнёс Адамс. – Хорошо, что внутрь эта орава не попрёт. Я уже вывел гравитележки, мы успели их запрограммировать. Всё будет сделано. – Адамс отошёл от транспортёра, подошёл к ожидавшим его Аленко и Дженкинсу. Вместе с ними и остальными фрегатовцами пошли к ближней границе Периметра – той, что у главной высотки.       Водители колёсных грузовозов и пилоты грузовых флайеров отметили это. Колонны разделились. Часть направилась к главной высотке, а часть – к «научной».       «Распределились заранее, – подумал видевший это Шепард. – Что-ж, вполне предсказуемо. Не зря же эти дроны, пусть и не столь многочисленные, как раньше, буквально преследовали всех нас, кто здесь, на Станции, оказался. Разложить заказанное по отдельности – это не так уж и трудно, если постараться. Значит, постарались».       Пока старпом стоял, наблюдая, как часть колонны колёсных транспортов и часть колонны грузовых флайеров уходят к «научной» высотке – пользоваться номерными обозначениями как-то сейчас не очень-то и хотелось, фрегатовцы уже вышли за пределы Периметра, подошли к грузовозам – и летающим, уже опустившимся на тротуары и свободные пространства у ярко красной линии Периметра, и колёсным, приткнувшимся на близлежащей – не далее двадцати-тридцати метров – стоянке. Пообщались с водителями-экспедиторами, проверили документы на груз, приступили к выгрузке на подошедшие гравитележки. Заработали штатные грузовые платформы, контейнеры тоже были вскрыты - и теперь вовсю шла упорядоченная погрузка привезённых «кубиков» на платформы тележек.       Обернувшись, Шепард увидел Адамса, отмечавшего на экране наручного инструментрона «опознанные» грузы, Аленко, оживлённо беседующего с одним из водителей-экспедиторов и Дженкинса, который в сопровождении Иды выносил из контейнера очередной «кубик», чтобы погрузить его на подошедшую гравитележку.       Фрегатовцы были определённо рады возможности размяться, поработать физически и для своей же собственной пользы. Корреспонденты с журналистами упустить такой момент не смогли, но, помня о том, насколько нормандовцы не любят назойливых визитёров, держались в двух-трёх сотнях метров и вовсю использовали носимые камеры с самыми мощными телеобъективами. Дроны, как отметил старпом, тоже не старались особо близко подлетать к машинам и к хозяевам «квартала». По всей видимости, машинки были вовремя перепрограммированы.       Разгрузка колонн – хоть летающей, хоть колёсной – много времени не заняла. Гравитележки, приглушённо завывая приводами, потянулись к Периметру, который пропустил их, словно и не заметил. Пропустил и всех фрегатовцев. А вот ринувшихся следом быстроногих – а куда денешься от требований профессии, вольно формулируемых «волка ноги кормят», если следовать земноимперским стандартам – журналистов и корреспондентов ждала неудача: все возжелавшие проследовать за фрегатовцами были остановлены мягкой прозрачной стенкой и отодвинуты – Шепард сам видел это – неспешно и уверенно назад, за пределы Периметра. Дроны пролетели внутрь «купола» свободно.       Часть фрегатовцев пошла к входному порталу высотки, а часть, погрузившись на оставшиеся свободными гравиплатформы – полетела к «научной» высотке. Ида, рассудив, вероятно, что ей уж совсем ни к чему куда-то удаляться от знакомого здания, побежала следом за уходившими к порталу гравитележками.       На инструментрон Шепарда поступили новые файлы – умный аппарат сообщил об этом старпому сдержанной вибрацией. Подойдя к другому колёсному транспортёру, Шепард открыл боковую дверцу бронекапсулы, привычно уселся на пороге и раскрыл экран и клавиатуру. Пакет файлов – штук тридцать. По тематике – таблица привычно быстро скакнула в свежеоткрытое экранное «окно» - самые разные. Не только о пришедшем в главную высотку и фактически уже принятом и даже распределённом по этажах грузе со складов Цитадели, но и об обстановке в высотке и на фрегате. С тем, что происходит сейчас у «научной» высотки и в её пределах лучше разберутся Адамс с Аленко и Дженкинсом, потому пока старпом посчитал необходимым изучить присланные файлы.       Ида выглянула из портала, затем неспешно подошла к транспортёру, устроилась полежать в ногах человека. Вечный цитадельский день овчарку не смущал. Главное – прохлада от неподвижной машины, рядом – знакомый человек, который занят делом и, видимо, не собирается пока никуда идти.       Шепард на секунду перевёл взгляд с экрана инструментрона на собаку, отметил, что та задремала, положив голову на лапы, и вернулся к работе над содержимым присланных файлов.       «Нормально так, – думал старпом, закрывая очередное экранное «окно» с изученным файлом. – Каждый занят своим делом, никто не отлынивает, план выполняется. Сказано – будут с фрегата присланы два колёсных транспортёра? Вот они оба и стоят внутри Периметра «квартала», готовые к работе. Сказано – будут со складов Цитадели переброшены в «квартал» полезности для главной и научной высоток – вот и колонны с грузами пришли, у высотки научной разгружаются, у главной – уже разгрузились. Можно посчитать – в силу незавершённости процесса в «научной» высотке – что план с дополнительными вещами и оборудованием для обеих высоток «квартала» выполнен где-то минимум на шестьдесят процентов. В главной высотке всё уже устанавливается и проверяется, скоро такая же картина будет и в «научной». А то, что процессом установки и проверки руковожу не я, а главный инженер фрегата – так это нормально, Адамс – технарь, ему это ближе, да и спокойнее как-то будет, ведь он – профильный специалист. Корреспонденты и журналисты проявили интерес к прибывшим в наш адрес колёсным вооружённым транспортёрам? Проявили. Так что с этими пунктами плана мы, можно считать, разобрались. По меньшей мере, лаборатория и мастерская на «этаже командования» группы высадки теперь будут оснащены по самым лучшим и высшим стандартам. Для Адамса это – основание для большой радости и глубокого удовлетворения. А для нас – повод подумать о том, что главная высотка наконец-то «упакована» полностью от верха до низа. Сейчас Адамс отводит душу в «научном» корпусе. Если затронет своей активностью и «тяжёлый», то вряд ли кто из здесь присутствующих фрегатовцев будет возражать. Все уже привыкли к тому, что главного инженера можно вовремя не покормить, но лучше не держать его вдали от работы, которую лучше всех может выполнить человек с технической искрой в сознании. Кажется, так выразился один из не очень умелых борзописцев, опусы которых случалось почитывать в редкие свободные минуты перед тем, как забыться коротким и глубоким сном. Формально – да, надо было заняться исключительно главной высоткой, научная и так уже находилась в состоянии полуготовности, но… Хорошо ведь получилось, если сразу две высотки будут в полной готовности. И «научникам» не придётся голодными и завистливыми взглядами обращаться к главной высотке, оказавшейся для них совершенно недоступной».        Овчарка Ида официально обрела нового хозяина              За работой время всегда «расходуется» незаметно. Это, казалось бы, общеизвестный факт. Шепард получил очередную порцию файлов – теперь уже от Адамса, продолжавшего не только руководить, но и самостоятельно работать на этажах «научной» высотки. Несколько десятков, конечно же, созданных не только самим главным инженером, но и другими сокомандниками. Цитадельский неизменный день продолжал «путать» биологические часы. Дроны лениво летали вокруг главной высотки, большая часть юрких машинёшек ещё раньше упорхнула к «научной» высотке, где пыталась и стремилась заснять побольше «интересностей» как снаружи корпуса, так и внутри – хотя бы через окна.       Ида уже спала, завалившись на бок и вытянув все четыре лапы едва ли не на максимальную длину. Расслабилась по полной. Одобрительно взглянув на собаку, Шепард отметил на экране инструментрона проявившийся баллон, текст внутри которого проинформировал старпома, что «срок, установленный цитадельскими законами для предъявления претензий по поводу «бесхозной» собаки окончен». Усмехнувшись, Шепард посмотрел, как в верхней трети среднего экрана инструментрона выстраиваются значки-ярлыки пришедших файлов, и подивился оперативности вахтслужбы фрегата – минута в минуту сбросила все необходимые файлы, касающиеся овчарки. Ясно, что нужна подпись старпома и командира группы высадки. Подпись Андерсона уже стояла. Перечитав пару раз недлинные тексты, старпом расписался личным световод-кодатором, оставил в инструментроне электронные копии документов и отослал оригиналы обратно на фрегат.       «Вахтенные - получат, направят командиру корабля, а тот – по назначению на Станцию, – подумал Шепард. - Как только станет известно, что Ида больше не бесхозная псина, можно будет сообщить новость – приятную, к тому же, Ричарду. И - заняться подготовкой к переправке собачары на Иден-Прайм. Именно подготовкой, - уточнил для себя старпом, - Потому что окончательно вопрос об этом можно решить будет только тогда, когда придёт срок улетать от Цитадели. Хоть к «Омеге», хоть ещё куда. Не раньше. А до этого срока, уверен, ещё очень далеко. Похоже, запланированный месяц стоянки у Станции придётся продлить. Насколько – другой вопрос, хоть и интересный, – отметил капитан – спецназовец. - В общем случае – на тридцать дней. На ещё один месяц».       Посмотрев на экран наручного инструментрона - и убедившись, что новых пакетов файлов, равно, как и отдельных файлов – не поступило, Шепард продолжил обдумывать складывающуюся ситуацию:       «Итого – стоянка затягивается минимум на шестьдесят земных суток. Плюс-минус двое суток. Пока будет завершена работа в «научном» корпусе, пока будет приведён в какой-то порядок «тяжёлый» корпус. Там ещё впереди - официальная тягомотина по получению статуса легальной организации в масштабах Цитадели. Там ещё - пресс-конференция для обжаждавшихся журналистов и корреспондентов. Там – неизвестно насколько ещё затянется изучение внутрилепесткового пространства. И это – большой «кусок» серьёзной и сложной работы. Плюс – работа с новоприбывшими и прошедшими отбор «научниками» - хоть местноцитадельскими, хоть приглашёнными с Иден-Прайма. Или ещё откуда».       Отвлёкшись от ставшего давным-давно привычным перечисления постоянно изменяющегося «плана работы», старпом огляделся по сторонам. Вокруг было спокойно. Ида продолжает спать – собаки тоже бывают ещё какими сонями: по десять часов в сутки дрыхнут совершенно спокойно. На площадке и вокруг здания – никого из фрегатовцев нет. Все – внутри главной высотки. Заняты делами – ведь есть же планы, которые тоже надо выполнять, потому и отвлекаться и часто прерываться на отдых попросту некогда.       «Да ещё и о возвращении в «квартал» турианцев и протеанина надо позаботиться, – продолжил обдумывать пункты «плана работы» командир группы высадки. - И о том, чтобы начать и продолжить появляться достаточно регулярно на Станции, за пределами «квартала». А то ведь цитадельцы сочтут какими-нибудь схимниками или патологическими интровертами. Могут и так… классифицировать. А главное: ротация группы высадки. Основной «костяк» - останется, в этом сомнений у офицеров группы нет. А вот остальных надо будет отпустить пожить на корабль. Вместо них – пусть на Станцию прибудут – временно, конечно – те, кто сейчас живёт и работает на фрегате».       Несколько часов прошло, прежде чем начали возвращаться первые сокомандники. На гравиплатформах, естественно. Устали все – работали всё это время весьма активно, но поесть согласно пайковым нормам Адамс, Аленко и Дженкинс всё же сумели побудить практически всех – никто, как понял Шепард, приглядевшись, не испытывал особого голода.       Фрегатовцы подходили к главной высотке не все сразу, потому Шепард, встав с порога бронекапсулы, активировал конференцсвязь и распорядился, чтобы все без малейшего исключения уделили минимум час плотному обеду и только потом занялись всеми остальными запланированными и незапланированными делами.       Возражений не последовало, да и в устах старпома распоряжение прозвучало не приказом – сухим и точно-чётким, а просьбой. Хотя… просьба начальника – тоже, как ни странно, является приказом для подчинённого. И при всей свободе нравов, царившей в астроразведке Альянса, нормандовцы, оказавшиеся на Цитадели, понимали, что Шепард – официальный и реальный командир группы, а значит – имеет право приказывать. Даже если внешне приказ выглядит как обычная просьба.       Ида встрепенулась, когда учуяла Ричарда, вскочила и побежала навстречу Дженкинсу. Завертелась вокруг, виляя хвостом и повизгивая. Ричард сошёл с гравиплатформы, присел на корточки, дал Иде обнюхать себя с ног до головы, после чего выпрямился и направился к порталу. Ида обрадованно пристроилась слева. Ричард бросил быстрый взгляд на Шепарда, замедлил шаг, но капитан коротко взмахнул рукой – в жесте ясно читалось: «Иди, мол». И капрал продолжил путь, сопровождаемый обрадованной и приятно возбуждённой овчаркой.       Закрыв дверцу транспортёра, Шепард обошёл вокруг машин, проверил, всё ли закрыто, после чего направился к порталу входа, решив подняться к себе в комнату и оттуда, если получится, переговорить с Бенезией. Пока ещё возможно и большая часть подготовительных работ выполнена. «Когда начнётся основной этап подготовки группы Адамса и Дженкинса, - подумал старпом, войдя в вестибюль и подходя к лестнице, - когда придётся всерьёз готовиться к обеспечению возвращения турианцев и Явика, когда настанет черёд официального открытия Офиса и, соответственно, пресс-конференции – говорить о чём-то неслужебном будет сложно. А сейчас пока ещё – возможно. И – необходимо».        Разговор Шепарда с Бенезией              Матриарх вошла в погруженный в темноту салон, закрыла за собой дверь – на защёлку. Свет включать не стала – успела изучить что где стоит и потому… Сейчас не хотелось видеть привычную обстановку. Хотелось другого. Хотелось увидеть пламя простой свечи. Оказалось, люди до сих пор пользуются этим… «осветительным прибором». Хотя за двадцать ближайших к современности столетий напридумывали столько этих «приборов», что свечи давным давно должны были стать… Анахронизмом, что ли. Вещью без права на переход в новое и тем более – в новейшее время. Вещью из прошлого.       Спасибо Карин – успокоила, сказала, что в каютах и салонах и даже в коридорах корабля-разведчика можно пользоваться свечами. Да, открытый огонь, знакомый и азари, и людям. Но – огонь управляемый, контролируемый, привычный и… необходимый. Сейчас – необходимый именно ей.       Несколько часов она ходила по фрегату. Старалась нигде надолго не задерживаться: людей на корабле осталось очень мало – только те, без которых вообще нельзя было обойтись. Пустынные коридоры, тихие лестницы. И гулкие каюты. Тёмные «пеналы», используемые фрегатовцами, как оказалось, для сна. Тесновато на таком маленьком корабле, кают на всех не хватает. А пеналы – есть, но их… Их тоже мало.       Женщины – остались все. Как они ни упрашивали Андерсона – командир не согласился никого отпустить на Станцию. Бенезия дивилась настойчивости земных дам. Не помогли им никакие уговоры. Даже единственную женщину – сержанта военной полиции – и ту «первый после бога на корабле» - не отпустил. Челноки на Цитадель теперь летали только по личному приказу Андерсона. Связь - через глубокозашифрованные каналы – хоть текстовые, хоть аудио, хоть видео.       РЭБовцы – устают. На них свалилось столько разнообразной работы, что даже Ингвар – и тот осунулся и похудел. От Чаквас он прячется, шифруется и бегает. Как и его коллеги, впрочем. Устают вахтенные. Устают артиллеристы, устают пилоты. Это только на первый взгляд кажется, что дрейф в обозначенном квадрате – лёгкое и простое дело. Нет. Не простое и не лёгкое.       Устают все мужчины. Включая Андерсона. А женщин – техников, инженеров, врача, да ту же полицейскую – оберегают от перегрузок. Следят, чтобы дамы поели, отдохнули, поспали. Именно – поспали, а не подремали. Казалось бы, какой мужчина в состоянии понять всегда и везде, спит женщина или дремлет. Или – делает вид, что дремлет. Но, видимо Андерсона не зря учили многому всякому-разному в «Академии Эн-Семь». Он кое-что поведал оставшимся на корабле мужчинам – в строго приватной беседе. А те… вняли, прониклись и воспользовались.       С огромным трудом «трюмачам» - а там ведь остались всего несколько женщин – инженеры и техники – удалось отстоять своё право на полноценные дежурства и вахты у пультов. Андерсон сам к ним в Инженерный отсек ходил. И дамы «из трюма» ходили к нему в каюту. И поодиночке, и почти полным составом – надо ведь было и у пультов кого-то оставлять.       Вспоминая сейчас увиденное, связанное с тем, как немногочисленные мужчины стараются сократить нагрузку, «упавшую» на ещё более немногочисленных женщин, Бенезия с особой остротой осознала, насколько же она мало знала о землянах, о людях. Казалось бы – разведка Матриархата почти всесильна. Ан нет. Людьми, землянами её спецы принципиально интересовались мало. Других забот и хлопот хватало. И вроде бы правильно – зачем тратить ограниченные ресурсы на изучение особенностей расы – неофита. Тут четырнадцать рас вполне знакомых наличествуют. И каждая норовит подкинуть азари какую-нибудь пакость. Разнокалиберную. Иногда – очень дурно пахнущую.       «Я- то мало знала о землянах. А Этита, между тем, говорила – тем, кто соглашался её слушать, что надо изучать всё и вся. Говорила, что нельзя лениться. Говорила, что у каждого поколения – своя война есть. Особенно – если это – поколение долгоживущих азари. Вот так прямо и говорила – «своя война».       Только сейчас Бенезия поняла поглубже и пополнее, что именно стояло за этими, на первый взгляд - простыми словами. Пятьдесят тысяч лет и тысяча лет. Пятьдесят – в очень лучшем случае – поколений азари – и новая война с разумными полумашинами, с этими «креветками», Жнецами. Собирающими каждый раз кровавую Жатву. Безжалостно. Точно. Чётко.       Андерсон, как знала Бенезия, редко покидает свою каюту. Да, он взял на себя обходы – и свои, командирские, и старпомовские. Блюдёт традицию, выполняет требования правил. А в остальное время ходит только в БИЦ, к Карте, в пилотскую кабину. Очень редко – в Медотсек, хотя Чаквас всегда ждёт его и всегда ему рада. Но Андерсон уважает право медика, право женщины на уединение. Понимает и разумеет, что пока Карин – замужем за своей работой. А замужество с Андерсоном – официальное, формальное – она точно отложит на послевоенное время. Если будет оно, это послевоенное время, в реальности.       Зато Карин часто заходит к Андерсону в каюту. И по делу и без дела. Да, связь работает нормально, но для Карин её возможностей определённо – мало. И она считает, что лучше придти самой. Тогда многое станет ясным и понятным гораздо быстрее.       Она поддерживает Андерсона. Следит, чтобы тот не доводил себя до предельного истощения. Понимает, что спецназовец – эн-семёрка – неуступчив и не склонен проявлять и признавать свою слабость. Но – стоит Карин на своём – мёртво. И Андерсон ей одной покоряется и подчиняется. Но – немного и неглубоко. Карин не возмущается. Потому что – понимает: Андерсон так настроен. И эту настройку она изменить - не может. Лучше даже не пытаться. Не получится изменить такую установку.       Совсем недавно матриарх в очередной раз ходила по кораблю. Прислушивалась к разговорам фрегатовцев. Читала регулярно пересылаемые ей сводки. Текстовые, краткие. Видела несколько десятков роликов, запечатлевших работу членов группы высадки. Так что была в курсе происходящего и на Цитадели в целом и в «квартале» в особенности.       Радовалась, конечно, что теперь вся группа собралась на своей новоприобретённой базе. Радовалась, что работа по освоению базы продолжается. И – грустила. Потому что видела, как фрегатовцы, ушедшие на Цитадель, устают, как они истощают себя. Да, теперь не на корабле, а на Станции – большая часть экипажа и команды «Нормандии». Но и работы в «квартале» - вполне хватит для экипажа какого-нибудь разведкрейсера. Двум третям экипажа крейсера – не меньше. А тут – экипаж и команда небольшого фрегата. А объёмы работы – очень значительные. РЭБовцы, сам Ингвар Темпке пояснил это старшей Т'Сони крайне доходчиво. На одних фактах И на взаимосвязях между этими фактами.       Шепард работал. Да, он не вмешивался в работу других сокомандников, но он работал не меньше их, а часто – даже больше. Потому что командир всегда несёт двойную, а то и тройную нагрузку. И, зная, что Джон не будет отвлекаться ни на что «неслужебное», Бенезия ждала момента, когда в этой череде и круговерти кажущихся бесконечными проблем вопросов и дел появится маленький просвет. А он… Он всё не появлялся. Час за часом. Просвета не было.       Время, проведённое в командирской каюте, многое дало Бенезии. Теперь-то она понимала, что сложности только начинаются. Да, официальное открытие Офиса. Да, пресс-конференция. Да, возвращение в «квартал» турианцев и протеанина. А тут ещё добавилось внутрилепестковое пространство.       Иногда матриарх ловила себя на мысли о том, что группа высадки готовится ни много, ни мало, переформатировать всю Станцию. Азари понимала, что долго в режиме мирного времени Цитадель не просуществует, рано или, что хуже, поздно, придётся признать, что впереди – реальная война с сильным умелым и не желающим отступать врагом.       Явик, пока не переселился на Станцию, успел многое показать своими уникальными мыслеобразами. А уж содержимое кристаллов…       Урывками удавалось продолжать писать книгу, хотя… Как только большая часть фрегатовцев перешла на Станцию – всё чаще хотелось прервать работу над текстом и наблюдать реальную жизнь обитателей Цитадели. Благо фрегат продолжал «снимать» со Станции море разнообразнейших данных. Бенезия заставляла себя писать текст порциями, запрещала себе выходить из-за стола раньше, чем через два-три часа. И понимала, что это не уменьшит волнения. И за всех фрегатовцев, и особенно – за Джона.       РЭБовцы доказали матриарху, что информация о деталях стоянки «Нормандии» на Идене продолжает поступать на Цитадель и находить своих потребителей. Самых разных. Так что о том, кто возглавляет группу высадки, обитатели Станции теперь знали очень хорошо.       Пока удавалось сохранить в тайне факт пребывания на Станции протеанина, но, как недавно узнала матриарх, уже разрабатывается план возвращения Явика на «Нормандию». А затем – после недолгого отдыха, который вряд ли будет реальным отдыхом, воин древней расы вернётся на Цитадель. Теперь уже – открыто. Можно сказать, что официально. Группа высадки тоже готовит свой вариант плана, так что ясно, что оба варианта будут всесторонне обсуждаться и объединяться во что-то более-менее воплотимое в реальность.       О том, что все фрегатовцы без малейшего исключения очень беспокоятся и волнуются не только о Явике, но и о Сарене и Найлусе, Бенезия тоже очень хорошо знала. Турианцы – рискуют. С этим выводом матриарх была полностью согласна. Да и происшедшее с Тевос тоже настораживало старшую Т'Сони. Нехарактерное поведение для азари проявила Советница. Очень нехарактерное.       Была у Бенезии мысль наказать журналистку, столь активно попытавшуюся проинтервьюировать Джона. Была – и осталась. А к ней добавилась другая мысль: побеседовать с помощью «объятий вечности» с Тевос. Без любых и всяких свидетелей, конечно. Задействовав эти «объятия» по самой полной программе.       Обдумывая варианты этой беседы, матриарх, прижавшаяся спиной к створке двери салона, поймала себя на мысли о том, что Джон ей не позволит даже отправиться на такую беседу, а не только провести её. Потому что кому, как не Шепарду, а впрочем - и Андерсону, имевшему сопоставимую подготовку, понимать, что нельзя внезапно воскресшей матриарху азари вот так просто появиться на Цитадели. По той простой причине, что там очень неспокойно. Уже – очень неспокойно.       А когда события пойдут одно за другим и завертится колесо с официальным признанием Офиса – тавтология, конечно, но куда денешься. Тогда будет очень-очень неспокойно. И, уловив эту «неспокойность», фрегатовцы категорически откажут матриарху азари в праве перейти – пусть и временно – на Станцию. Даже в закрытый «куполом недоступности» стараниями Явика, «квартал».       Помнила Бенезия о странной способности протеан считывать информацию – самую разную, кстати – хоть с неживых конструкций, хоть с живых существ. И сейчас, продолжая обдумывать перспективу, связанную с собственным появлением на Цитадели, старшая Т'Сони поняла, что должна упросить Явика снять, а точнее – поднять из глубин памяти информацию о том, что она сделала, находясь под индоктринационным воздействием.       Страшно, горько и больно будет узнать такое. Явик – он лгать не будет. Считает информацию – и выдаст. Пусть и в концентрированной форме, даже теми же мыслеобразами.       Придётся стерпеть. Ей самой надо всё-всё знать о том, что она совершила, когда была не собой. Пусть даже её скоропальные «обвинители», а может быть – даже самозваные «палачи» не всё знают. Она сама – может и даже должна знать. Потому что… Потому что не может больше лгать ни себе самой, ни Этите, ни дочери. Особенно – дочери.       РЭБовцы следят за Лиарой. В детали матриарх не вникала, но понимала, что информацию они обновляют регулярно. И из-под «колпака» молодую, старательно шифрующуюся азари – не выпустят. Не тот уровень подготовки, чтобы упустить. Ингвар сейчас может получить дипломы доктора военных наук и академика Академии Генштаба любой крупной земной страны. А его помощники и сподвижники – как минимум дипломы членов-корреспондентов, не говоря уже обо всех других немаленьких научных степенях и званиях.       Ясно же, что Лиара каждый раз оказывается перед нелёгким выбором. Даже, можно сказать – искушением. Новости-то, благодаря поистине вездепроникающему Экстранету доходят и в такие «углы», где только самые истовые археологи и работают.       Да, можно не слушать новости во время работы, но нельзя работать круглосуточно. Значит, есть какое-никакое, но свободное время. Можно услышать новостной выпуск, можно – увидеть новостной сюжет. И – намертво связать «в систему» протеанина и пожилую азари. Можно. Вряд ли конечно Лиара это сделает в большинстве случаев, но – вдруг. Почему-то сейчас в это самое «вдруг», лишённое, казалось бы, даже намёка на логичность и обоснованность, Бенезии верилось особенно глубоко и сильно.       Шепард действовал далеко за пределами фрегата. И давал Бенезии возможность самой строить свою жизнь. Устанавливать и выполнять свой распорядок дня. Заниматься тем, что она и только она сама считает наиболее важным и нужным. Андерсон не ограничивал азари в праве переговорить с Джоном по аудиоканалу, намекнув весьма прозрачно и мягко, что использовать видеосвязь – нежелательно. Трудно поддаётся она быстрой и полной шифровке.       Бенезия, подумав, согласилась. Но – быстро поняла и другое. Её не тянет непременно переговорить с Шепардом вот сейчас и потом снова – через полчаса или час. Она многое знала о его работе и - о работе его сокомандников, понимала, что график у членов группы высадки – плотный и на неслужебные разговоры времени или не хватает чуть ли не катастрофически, или, что вернее, нет совсем.       Потому приходилось, поглядывая на настенный экран, транслировавший мозаику из новостных экстранетных и интранетных станционных каналов, продолжать работу над книгой и вчитываться и всматриваться в содержимое богатейшей коллекции кристаллов – роскошном подарке протеанина.       Теперь, в том числе и для книги, было абсолютно необходимо встретиться с Явиком и уговорить его просканировать глубинные слои памяти. Не верила матриарх в то, что память не сохранила вообще ничего. Да, допускала, что Жнецы владеют весьма совершенными технологиями зачистки памяти разумных органиков, тем более – под индоктринационным воздействием, но ведь речь шла не о поверхностных и даже не о средних слоях, а о глубинных.       Как-то теперь дивным и причудливым образом всё складывалось, а может – сходилось. Получается, что протеане действительно многому учили – и научили – азари. И – предоставили синекожим красоткам шанс стать ключевой расой очередного цикла.       На такой основе… Бенезии очень хотелось верить, что даже Жнецы не смогли стереть глубинные слои памяти. И она узнает – в точности и в подробностях – какой она была под индоктринационным воздействием.       Тяжело и больно, а также – горько будет всё это узнавать. Но – без этого знания, а затем – и понимания союз с Шепардом теряет значительную часть глубины. Джон не пойдёт на развязные приставания. Не будет видеть в ней, немолодой азари, только сексуальное женское тело. И… постарается воссоединить семью Т'Сони в самом полном составе. После чего – погрузится в работу.       Вздохнув, матриарх осознала, что фактически Шепард даёт ей, своей подруге, полную свободу. Почти такую же – если брать в общем, какую уже дал своей соплеменнице – Дэйне. Да, он не отказывается быть рядом с азари, но… Мягко и непреклонно уходит от любых продолжений, ведущих к единению. Телесному, конечно же. Странно, но эта очевидная неполнота взаимоотношений двух разнополых существ – всё же Шепард – стопроцентный мужчина, а азари телесно – весьма схожи с земными женщинами – не оскорбляла, не обижала и не напрягала Бенезию. Что-то эта последняя любовь азари позволила старшей Т'Сони понять такое, что словами – хоть устными, хоть письменными – не всегда и выскажешь.       Оставалось ждать момента, когда Шепард решит сам позвонить. Не по телефону, конечно – древнему проводному аппарату голосовой связи. А по каналам самых современных систем передачи данных. Может, он решит ограничиться аудиоканалом? А может – вообще напишет пусть короткое, но всё же письмо? Да даже записку… И то будет хорошо!       Бенезия вспомнила. Вспомнила о том, что на экране настольного инструментрона уже давно висит ярлык, ведущий к файлу, в котором зафиксирована вся информация о том, как группа высадки – её большая часть, конечно – обследовала «азарийский цветок» - уникальный комплекс, каких и на Цитадели-то, которую синекожие красотки и открыли, обретя право первопроходцев, не так уж и много.       Отлепившись от створки двери и не обратив – в который уже раз – внимание на то, что скафандр фактически стал второй кожей, матриарх неспешно прошагала к рабочему столу, нащупала пальцами правой руки сенсор включения инструментрона, дождалась, пока загорится экран и вылезет стартовая заставка операционной системы.       Вот и этот ярлык. Курсор изогнулся, плавно надавил на «картинку». Стали раскрываться окна. Так и есть – «азарийский цветок». Многофункциональный комплекс. По нему РЭБовцы собрали очень много данных. И свели их в достаточно стройную систему. Но кое-что они всё же не учли. Да и не должны были учесть, поскольку этот комплекс уже не был важен и необходим для группы высадки, чуть раньше получившей базу на десятой «точке». Но само обследование этой «точки», этого комплекса, проведённое фрегатовцами, теперь натолкнуло пожилую азари на мысль о том, что он, этот «цветок», может помочь многим сотням и даже тысячам голубокожих красоток.       Беженцы. В который уже раз это слово резануло сознание Бенезии. Кто, в самом деле, будет возражать против того, чтобы именно азари заселили стопроцентно свой расовый комплекс? Никто. Или – почти никто. А значит… Значит, надо свести всю доступную информацию именно в этом направлении. И развернуть «под нужным углом». Так, чтобы когда в галактику явятся Жнецы, этот комплекс уже был готов принять именно беженцев и именно азари.       Да, придётся заселять буквально каждый квадратный метр. Или – просто метр внутреннего пространства. Скученность будет – колоссальная. Но иначе – без эвакуации - многие колонии азари окажутся… индоктринированы. А сотни тысяч индоктринированных биотиков – азари… Это гарантированная смерть для обитателей других расовых колоний. Тех, которые не сподобились приобрести биотические способности. Или – возможности.       На многое - в смысле помощи группе высадки - матриарх и не рассчитывала. Только на передачу некоторой дополнительной информации, которой в явном виде не существовало. А уж поможет эта информация будущим обитательницам этого комплекса или не поможет… Тут есть два варианта и только один из них – более-менее приемлемый.              Усевшись в кресло, Бенезия отметила, что почти полная темнота, разрываемая только светом экрана настольного инструментрона и мерцанием клавиш виртуальной клавиатуры – приятна и даже приемлема. Несколько секунд – и матриарх погрузилась в работу, отстранившись от всего, что окружало её и стол с инструментроном.              Пришлось прочесть и обдумать всю собранную группой высадки информацию. Бенезия не делила фрегатовцев, оказавшихся на Цитадели – понимала, что они делают одно дело. Продираясь сквозь технические и военные термины, используя базы данных «Нормандии» и Экстранет, матриарх писала в отдельном файле свои «заметки по поводу». Ингвар как-то ей сказал, что земляне – многие, не все, очень любят писать такие «заметки». Эта «деталь» понравилась старшей Т'Сони.       Время текло незаметно. Темнота, окружавшая рабочий стол и кресло, помогала не отвлекаться. Зелёные огни пульта, расположенного у входной двери салона – не мешали. Азари читала длинные автоотчёты, чертила блок-схемы, замирала, задумываясь и глядя на линии, соединявшие ромбы, квадраты, круги. Открывала и перечитывала файлы «заметок по поводу», сделанных фрегатовцами, обследовавшими «цветок».       «Если Жнецы атакуют Цитадель изнутри – первыми пострадают именно эти большие комплексы, - думала матриарх, вспоминая мыслеобразы, показанные протеанином. – Страшные креветки, двигающиеся – неспешно и неуклонно – на своих огромных щупальцах. И бьющие по всему, что представляет для них даже возможную, а не только реальную угрозу и опасность. Бьющие из многих стволов. Способные разрушить десятки и сотни малоэтажных зданий за «один проход». И – индоктринировать тысячи разумных разнорасовых органиков. С такой войной, - в который раз убеждалась старшая Т'Сони, - обитатели Галактики ещё никогда не сталкивались. Конфликт с кроганами – не в счёт. Даже конфликт с почти всесильными древними жуками – рахни – не показатель. Жнецы – сильнее, умнее, изворотливее и ящеров, и жуков. Это – страшно понимать. Это – страшно осознавать. Но эта война – уже началась. Она уже идёт. Неспроста, очень неспроста Жнец-наблюдатель проявился над Иденом. Он, безусловно, мог бы продолжать скрываться и шифроваться десятилетиями и столетиями. Но он – проявился. Убеждённый и уверенный в том, что его остановить, задержать – невозможно. Оказалось – возможно. Было ли это столкновение знаком для остальных Жнецов? Да, скорее всего – было. Оно показало «креветкам», что нынешние разумные органики не потерпят присутствия гигантских разумных кораблей. А ещё больше не потерпят, если гигантские «креветки» начнут уничтожать «живое и мёртвое»».       Бенезия понимала, что очень многие фрегатовцы не верят Жнецу-наблюдателю. Назвавшемуся «Назарой». Да как бы он ни назвался – это имя может оказаться лживым. Может. И, скорее всего, окажется. Незачем разведчику, тем более – глубокозашифрованному разведчику такого уровня – вот так сразу, вот так просто «раскрываться». И перед кем, спрашивается? Перед будущим «материалом» для изготовления «пасты». Той самой, из которой и создаются гигантские разумные корабли. Один такой корабль – одна раса. Трудно совместить с этим всем индоктринационное воздействие на разум органика. Очень трудно. Разве что… Разве что в качестве средства подчинения, средства обеспечения покорности.       Явик рассказывал о том, как были индоктринированы его сослуживцы. Его ближайшие сокомандники. И их всех пришлось убивать. Не огнестрельным, не лучевым оружием. Ножом. Только так удалось их всех убить, чтобы они не нанесли ещё больший ущерб. Да, Явик – диверсант, боевик, ликвидатор. Ему, может быть, холодное оружие – более привычно, чем любое другое. Но сам факт… Сам факт убийства сокомандников ножом… Заставил азари задуматься об очень многом.       Получается, что Жнецы далеко не сразу, далеко не всегда приходили и вот так просто уничтожали «разумную жизнь в Галактике». Получается, что они в полной мере пользовались глупостью, тупостью, непрофессионализмом самих разумных органиков. Ленящихся, не желающих напрягаться, не желающих думать о многом глубоко и полно. Находили среди этих разумных органиков тех, кто был согласен вредить всем остальным соплеменникам. И тем самым – ослаблять любые структуры, любые системы.       Когда в галактику приходили сотни, а может быть – и тысячи огромных страшных кораблей – органики в большинстве своём уже не были способны оказать сколько-нибудь эффективное сопротивление. Да, они сопротивлялись – не без этого. Но… критической массы, позволившей остановить нашествие, им создать не удавалось – слабость систем и структур к тому времени была очень, очень большой. И… органики гибли. Целыми расами переходили в состояние «пасты», становились материалом для очередного тяжеловооружённого корабля. Количество «предателей» и прочих «агентов врага» под индоктринацией увеличивалось настолько быстро, что любые защитные системы, которые, конечно же, в большинстве случаев, были в наличии, оказывались захлёстнутыми волнами, с которыми были объективно не в состоянии управиться. И тогда… Тогда гибель очередной расы была предопределена. Сопротивление могло продолжаться ещё долго – месяцы, годы, но финал… Финал был одним и тем же – мёртвая, пустая галактика, в которой только и оставались жить и действовать ретрансляторы и их центр – Цитадель. Паутина и её центр.       Не всё так однозначно и пасторально было с прибытием первой группы разведчиков-азари на Станцию. Об этом Бенезия, имевшая доступ к засекреченным Архивам Матриархата, знала очень хорошо. Для обычной азари лучше было знать некую «сказку», чем отчёт о реальном положении дел. А сейчас… сейчас матриарх хотела видеть, читать, изучать именно отчёты, документальные свидетельства. Никакие сказки её не удовлетворяли. Слишком дорого обходилась ей слепая вера во многие сказки. Бездетность, уход Лиары, попадание в индоктринационный «кокон», подчинение Жнецу.              Экранное «окно» продолжало заполняться убористыми строчками. Старшая Т'Сони запретила себе в очередной раз часто прерываться на что либо, кроме окон справочной системы Экстранета и Интранета, а также – окон с материалами, собранными фрегатовцами во время осмотра «азарийского цветка».       А мыслям… Мыслям приказать сложно. И матриарх думала не о том, что она пишет или читает, а о том, что ей казалось самым важным и самым ценным сегодня. И – в ближайшем будущем. О том, как помочь и поддержать Джона. Любовь Шепард признавал только деятельную. Да, он хорошо понимал и чувствовал силу сказанных или написанных слов, но всё же считал, что дела – намного лучше. Они – честнее и полнее, чем любые слова. Потому пожилая азари хотела помочь Джону тоже делом. До слов – она была в этом не просто уверена – а твёрдо убеждена – важных, нужных для обоих – дело тоже дойдёт. Пусть позже. Но обязательно дойдёт. А может быть – дойдёт и до единения. Даже если детей снова – не будет. Всё равно. Единение – важно. Единение – необходимо. И телесное и духовное. А сейчас, когда впереди такая война – оно стало многократно необходимее, чем раньше.       «Даже если я снова обрету счастье видеть рядом Лиару, общаться с ней, говорить с ней, влиять на неё, – думала матриарх, набирая очередной абзац текста на клавиатуре настольного инструментрона. - Даже если я снова воссоединюсь с Этитой, я уверена. Нет, я даже убеждена, что для Джона я всегда буду уникально открыта и доступна. Потому что я знаю, что он никогда не воспользуется моей открытостью, моей доступностью мне во вред. Знаю и понимаю это очень хорошо и твёрдо. Я уверена в Джоне. И хочу, чтобы он был уверен во мне. В моей верности ему. В моей способности поддержать его всемерно. В моей готовности в любой момент встать с ним рядом. Даже на линию огня. Мне уже немало лет. И я знаю, что в большинстве вариантов я не проживу дольше двухсот лет. Столько, сколько живёт среднестатистический землянин. Вряд ли Джон будет беречь себя. Вряд ли он будет уклоняться от опасности, от перегрузок. Потому… Потому я уверена и убеждена, что он не будет стремиться любой ценой прожить как можно дольше. Значит, я должна быть рядом с ним, даже если не смогу быть рядом с ним везде и всюду физически. Должна помогать ему. Должна поддерживать его. – Пальцы матриарха замерли над клавиатурой. – Это – не пафос. Это – решение. Даже если я воссоединюсь с Лиарой и Этитой, даже если вокруг будет война со Жнецами… Джон всегда сможет быть рядом со мной максимально близко. Я… Я сумею пояснить это и Этите и Лиаре. Этита, думаю, поймёт. Она… Она любит нестандартные ситуации. А Лиара… Лиара и без того повзрослела и помудрела реально. Потому… Потому она - тоже поймёт. Должна будет понять. И я… Я помогу ей это понять глубоко и полно. Понять, что теперь я принадлежу не только им, но и Джону. Принадлежу, как любят говорить не только земляне, душой и телом».              Несколько секунд – и на экране настольного инструментрона открываются новые «окна», в которые подгружаются тексты и кадры. Взгляд пожилой азари скользит по содержимому старых и новых «окон», иногда возвращается назад, иногда – задерживается, двигаясь «по диагонали». Пальцы нажимают клавиши виртуальной клавиатуры.       Постепенно файл «заметок по поводу» заполнялся. Нет, повторов данных, уже известных фрегатовцам, Бенезия старалась избегать, насколько могла.       «Незачем плодить эти повторы: Шепард и остальные его коллеги – не новички в разведке, - думала матриарх, - они умеют работать с самыми разными данными. Неодинаково хорошо, конечно, но – умеют. Надо им будет переслать данные по таким комплексам, которые не являются общедоступными. Ингвар с напарниками, конечно, корифеи, но и им не всё доступно – далеко не вся информация, далеко не все данные обязательно переводятся в электронную форму, до которой спецы его уровня могут относительно легко – учитывая неслабую подготовку – добраться. Многое остаётся на пластобумаге, украшенной пугающими грифами, запрещающими сканирование и копирование. Любые. А многое, как и в глубокой древности – передаётся исключительно устно. Без права фиксации на пластобумагу или – тем более – на любые электронные носители. Сейчас пришла пора поделиться с фрегатовцами – не со всеми, конечно - кое-какой информацией из того массива, который почти никогда не попадает на пластобумагу. В конечном итоге это делается не для фрегатовцев, а для других азари, которые будут искать безопасное и защищённое место тогда, когда в Галактику ворвутся Жнецы. А фрегатовцы – они смогут воспользоваться этими данными лучше всех других разумных органиков. Независимо от расы, пола, возраста и прочих… характеристик».       Несколько часов пролетели очень быстро. Взглянув на часовое табло в правом нижнем углу инструментрона, матриарх сняла руки с клавиатуры, перенесла их на подлокотники кресла и разрешила себе откинуться на спинку. Мысли поневоле вернулись к «эпизоду слабости». Той самой слабости, овладевшей ею некоторое время назад. Слабости, означавшей слишком многое. Важное, нужное и… дорогое. Азари всегда ощущали связь между внешним миром и внутренней сутью. И стремились, по возможности, конечно, поступать и действовать так, чтобы не порождать и не поддерживать конфликт между этими двумя «сторонами бытия».       «Было ли мне страшно? – спрашивала себя Бенезия. – Да. Было. Ещё как сильно было страшно. Не за себя, конечно, за Джона. Он – молод. Только начинает жить. У него ещё минимум восемьдесят лет жизни впереди. Большая часть молодости, затем – зрелость и, куда от неё денешься-то, старость. Я понимала и понимаю, что он – воин, что он привык к кочевой жизни, к её неустроенности, к тому, что каждую секунду может придти новый приказ и… Сейчас «Нормандия» уже не на Иден-Прайме, а рядом с Цитаделью. А Джон – вместе с очень многими сокомандниками – на Станции. Значит… Значит, времени до того момента, когда фрегат придёт в Азарийское пространство, в его пределы – осталось ещё меньше, чем раньше. Я, конечно, спешу, понимаю, что прежде предстоит найти Лиару, но… Мне очень не хочется так быстро расставаться с Джоном. Очень-очень не хочется. А ведь время пройдёт – очень быстро. Да, я обязательно буду о многом и очень долго говорить с Лиарой, но… Для меня будет важно и то, что Джон тогда будет – не где-нибудь на Иден-Прайме или Цитадели, а на корабле. Рядом со мной. Я очень хочу, чтобы он почаще был рядом со мной. И – понимаю, что такие моменты будут по-прежнему очень редкими, ведь у Джона на «Нормандии» всегда было, есть и будет много работы. Он ведь так устаёт… Уже сейчас устаёт, утомляется. Карин, как медик, это может подтвердить профессионально, а я… Я это чувствую и мне… Мне хочется, чтобы Джон побольше отдыхал. И – получше. Я буду рада быть рядом с ним. Буду рада согреть его биотикой… Да, нас, азари, считают рыбообразными, холодными, но… Для Джона я буду другой. Обязательно буду, потому что знаю и чувствую – он этого заслуживает».       Бенезия включила на экране настольного инструментрона заставку и, глядя на неё расфокусированным взглядом, продолжила размышлять:       «Лиара… Да, она будет недовольна. Первое время – обязательно будет недовольна. О людях она знает и понимает намного меньше, чем я. И в силу возраста, и в силу многих других причин. Не хочется мне их сейчас даже перечислять. Потому… Приму как данность, что у Лиары не сразу, далеко не сразу сложатся нормальные, ровные взаимоотношения с фрегатовцами. И с Джоном – тоже. В первую очередь – с Джоном. Потому что как бы ни была юна и глупа Лиара, она не сможет не почувствовать, не понять, не ощутить, не осознать то, насколько я близка с Джоном. Я, конечно же, постараюсь многое объяснить дочери – без этого обойтись – не удастся, но… Боюсь, что Лиара будет не всегда даже минимально вежлива с фрегатовцами и с Джоном. Нормандовцы, конечно, поймут некоторые причины – они не так уж и сложны, но… Я не верю в то, что Лиара окажется способна вот так сразу «переформатироваться». Людей она не знает, не понимает и не разумеет – это факт. И на то, чтобы узнать, понять и уразуметь землян у Лиары уйдёт, уверена, больше времени, чем займёт путь к Тессии. Это означает… Это означает, что Лиара многое поймёт – если поймёт, конечно – только тогда, когда будет уже на Тессии. Не раньше. Но и тогда – не сразу, не вдруг и не всё. Очень надеюсь, что её особое отношение к Тессии, к материнской планете азари, к месту своего рождения – поможет ей понять многое. И о Джоне – в первую очередь. А там, позднее – и о миссии нормандовцев – всех без исключения».              Крутнувшись в кресле, матриарх взглянула на зелёные огоньки придверного пульта, повернулась к столу.       «Есть ещё одна сложность. Большая. Явик. Он-то не будет никуда надолго отлучаться с «Нормандии». Значит, Лиаре придётся смириться с тем, что протеане… совсем не такие, какими их она представляла в своём воображении. И – в своих писаниях. Даже формально – «научных». Реальность всегда богаче любых представлений о ней. Любых. – Матриарх вперила расфокусированный взгляд в экран настольного инструментрона. – Думаю, что Лиара будет преследовать Явика, пытаться расспрашивать его. О многом. И я знаю, что Явик… Не будет удовлетворять её «хотелки». Лиаре будет трудно, больно и горько понять, что все её «писания» окажутся… резко и окончательно устаревшими. О существовании Явика знают теперь очень многие разумные органики. О его возможностях – тоже очень многие знают. А Лиаре… Лиаре будет тяжело свыкнуться с мыслью, что протеане – совсем не такие бесхребетные няшки, какими она, в силу молодости и неопытности, рисовала их в своих «писаниях». Явик – воин. И церемониться с Лиарой – не будет. В том числе и потому, что она – слишком молода. А также – потому, что она – глупа. Да, да, глупа! И рядом с Явиком эта лиарина глупость будет… слишком яркой и общепонятной. Неприятная ситуация, - признала матриарх, - но – совершенно реальная. Явик будет очень занят, у него уже сейчас дел на корабле – предостаточно. Значит, у него не будет сколько-нибудь много времени на беседы с Лиарой. Так, на бегу, на ходу и урывками. Разве что. Лиару это – не удовлетворит. Понимаю и знаю. Но – так будет лучше. Пусть она повзрослеет и в этом смысле. А когда прибудет на Тессию… Тогда ей придётся повзрослеть ещё больше».              Крутнувшись в кресле, матриарх оглядела салон, насколько вообще позволяла сгустившаяся вокруг стола темнота. Перерыв в раздумьях. Обычный, короткий.       «Этита. Вот кто от общения с Явиком будет… в восторге, не побоюсь этого слова. У протеанина – очень нестандартное мышление, а для Этиты это – самое главное личностное качество, которое она очень ценит в разумных органиках. Жаль только, что стоянка на Тессии для «Нормандии» точно не будет длительной – максимум сутки. Но… благодаря мыслеобразам Явик сможет пообщаться с Этитой очень плотно. И, в том числе, думаю, помочь ей понять Лиару. Больше, глубже, полнее понять. Понимание сейчас становится главным. Остальное – карнавальная мишура. Уж Этита-то для Лиары – точно не чужая, потому дочка к ней – прислушается. Будет Этита с Лиарой говорить долго. О многом. Об очень многом. Явику, думаю, настройки Этиты понравятся. Или – придутся по душе. Во всяком случае, насколько я знаю, «титул» Мятежного Матриарха просто так ни за что никому из азари за несколько тысяч лет не «присваивали». Возможно, через Этиту Явик сможет на многое повлиять из того, что творится на Тессии. Образумить, организовать. Этита это сумеет сделать – сейчас очень нужны именно нестандартные ходы, необычные, непросчитываемые заранее действия».              Поморщившись, Бенезия выпрямилась. И не хотелось ей об этом думать, но придётся:       «Я, конечно, никакого реального значения – формального в первую очередь – поначалу на Тессии иметь не буду. Для меня это – очевидно уже сейчас. Значит, основная тяжесть ляжет на Этиту. К её «чудачествам» привыкли, только вот теперь эти «чудачества» будут несколько иными. И будут оказывать совершенно другое влияние на события и на обстановку в целом. А мне… Мне надо будет продолжать работу над книгой, в кратчайшие сроки закончить её и опубликовать. А потом… Потом можно будет подумать о включении в работу – теперь уже реальном включении. Да, я помню, что до того, как попасть под индоктринацию, я, как религиозный лидер расы, имела немало – не хочу сейчас уточнять, сколько именно – последовательниц и сподвижниц. Понимаю, что многие из них до сих пор ищут меня по обитаемым – и даже по необитаемым - мирам. Стандартная практика, ничего необычного здесь нет. Моё возвращение на Тессию, моя скромная и уединённая жизнь побудит их – кто останется, конечно – придти ко мне. Придётся им… многое пояснить. Матриархат будет, конечно, сопротивляться, чинить препятствия нашим встречам и нашему общению, но… В первый раз, что ли?! Каждая азари – даже очень молодая – будет сама решать, насколько плотно ей «входить» в эту работу. Предполагаю, что останется очень немного тех, кто действительно готов и, главное, способен пойти до конца. Так всегда бывает – и я рада, что многим землянам – не только уровня Джона – это очень хорошо известно и понятно. Сейчас я способна обо всём этом думать и размышлять очень обзорно. И – только. Почему-то мне кажется, что после того, как мы уйдём от Цитадели, мы далеко не сразу направимся к Теруму или к Тессии. Да, когда-нибудь, хочется верить – в обозримом будущем – мы туда обязательно прилетим, но… Планы могут меняться очень быстро и не по одному разу, а вот реальность – в реальность надо сейчас встраиваться только обдуманно. И – никак иначе».              Переведя взгляд на придверный пульт, матриарх чуть-чуть крутнулась в кресле, чтобы не напрягать шею.       «Лиару надо будет «переключить» на работу на Тессии. Да, она – повзрослела, помудрела, изменилась. Это мне ясно уже сейчас: и мои ощущения, и информация от РЭБовцев – во многом, для меня – важном – совпадают. Но надо, уверена, сделать всё, чтобы она больше не улетела никуда с Тессии. Надо найти ей на Тессии работу, причём – большую, тяжёлую, сложную. Такую, какую, уверена, она уже сейчас любит. И потому – захочет именно ею заниматься. Никаких суррогатов. Только настоящая важная работа. Точнее обо всём этом можно будет судить тогда, когда я увижусь и пообщаюсь с Лиарой. Не раньше. А сейчас… сейчас для меня важно написать первую часть книги, опубликовать её на Цитадели, одновременно – всемерно помочь фрегатовцам. И тем, кто остался на корабле, и тем, кто теперь работает на Станции. И… И ещё я очень хочу переговорить с Джоном. Даже без видео – я и на это согласна. И мне всё равно, что кто-то считает азари бесполыми «оно». Для меня важно, ценно то, что Джон считает меня женщиной. Да, да, женщиной. Он даже уверен, что несмотря на мой, откровенно говоря, почтенный возраст, я ещё смогу не раз стать матерью. Это, не буду скрывать, поднимает мою самооценку до предельной высоты. Я согласна услышать голос Джона. Услышать его голос – и многое понять, почувствовать, ощутить, осознать. Видео мне не нужно – я согласна и на аудио. Джон. Он мне нужен таким, каким он сейчас есть – усталым, утомлённым, замотанным. Озабоченным тысячей проблем, дел, вопросов. Обычным человеком без всяких там умопомрачительных возможностей и способностей, которые считаются – и, наверное, не зря считаются – загалактическими и внегалактическими. Я твёрдо знаю одно: Джон настроен эти необычные возможности и способности применять не везде и всюду направо и налево, а только тогда, когда без них уже будет совсем-совсем не обойтись. Он очень хочет – я это чувствую – чтобы его считали обычным человеком. Да, спецназовцем, да, воином, да «эн-семёркой». Но – обычным человеком. А его уже сейчас, осознаю это остро, многие цитадельцы считают монстром. Монстром, стоящим во главе коллектива из нескольких десятков фрегатовцев, «окопавшихся», не побоюсь этого слова, в «квартале». Присутствие Шепарда пока что остужает многие горячие головы. В других условиях «квартал» - я в этом уверена – был бы окружён многотысячной толпой проплаченных и самодеятельных демонстрантов. И все прочие меры воздействия – обычные для таких случаев – были бы применены. Не сразу, конечно, и – не вдруг, но – применены. Явик сделал большое дело, установив над «кварталом» «купол недоступности», а Джон… Ему приходится играть роль основного «остужающего горячие головы» фактора. Это – тяжело, это – непросто. Джона, возможно, учили командовать поселениями разумных органиков, но он – не администратор, не управленец, а воин, боевик, диверсант, спецназовец высокого уровня. Сидеть в периметре поселения и заниматься рутиной – это не его профиль. Может быть – не совсем его профиль. И от этого несоответствия… ему только тяжелее. Знаю, мне сообщили в текстовых файлах-сводках РЭБовцы о том, что он во главе группы, уходящей во внутрилепестковое пространство, поставил Дженкинса и Адамса. А Аленко он поставил во главе всех, кто остаётся на поверхности «квартала». Сам-то он прекрасно понимает, что именно ему – с немногочисленными, очень немногочисленными сокомандниками – придётся часто бывать вне пределов Периметра, ездить по Станции – транспортёры колёсные две штуки будут переброшены – или уже переброшены - в «квартал». И - бывать в разных «присутственных» местах. И – не только в присутственных. А во всех этих местах Шепарда многие, ох, многие цитадельцы будут бояться. Нутром чувствовать его «инаковость». И от этого – бояться ещё больше. Впрочем, - оборвала себя матриарх, - может быть они и должны бояться именно такого Джона?! Хотя бы для того, чтобы банально выжить. Хотя бы для того, чтобы побыстрее решить – готовы ли они сами и их близкие и знакомые остаться на Цитадели и если придётся – здесь и принять смерть свою. Или им лучше, как выражаются имперцы-земляне, «ноги – в руки» и ходу со Станции куда-нибудь в другое место?! И решать этот вопрос они должны побыстрее. Чтобы уйти со Станции до того, как начнётся Вторжение. Что сейчас у Джона есть из возможных «точек посещения»? Паллин? Да, он. Плюс – Советники, как минимум – трое основных. И хотела бы я Тевос не считать, но… Придётся. Никто её менять в короткие сроки не будет, не такой уж профессиональный Матриархат – я уже это – благодаря РЭБовцам – успела понять и осознать слишком капитально. Так что да, придётся Джону пообщаться с Тевос. Даже одному, без поддержки Явика. Хотя… Предполагаю, что лучше бы такой вояж организовать Джону вместе с Явиком. Присутствие протеанина способно будет хоть немного охладить и остудить Тевос. Даже если она… Индоктринирована?! – в первое мгновение Бенезии очень хотелось не поверить в эту мысль, но… Пришлось. – Слишком уж многое совпадает. Слишком многое. И индоктринация возможна по тому же типу, что и у меня – с передатчиком-излучателем, оказавшимся в непосредственной близости от «тушки» Советницы. Поэтому-то Тевос уже сейчас – особенно ненадёжна. Впрочем, ясно, что все Советники – любой расы, любого пола и возраста - ненадёжны изначально. Явику – дополнительная морока и нагрузка. Равно как и Джону. Только им двоим в паре – и поодиночке, конечно же – по силам «потянуть» такую проблему. А эта проблема, как я понимаю, пусть и без многих деталей – «долгоиграющая». Очень долгоиграющая! Настолько долгоиграющая, что даже силовой вариант воздействия придётся, уверена, задействовать не в этот, а в один из будущих прилётов на Станцию. Обязательно придётся задействовать – без него не обойдётся».              Новый взгляд, теперь уже на темневшую рядом, на столе, настольную лампу. Света от включённого экрана настольного инструментрона хватало и потому «настолку» матриарх не задействовала – без надобности.       «Вот так и вырисовывается план работы на несколько прилётов вперёд, – с грустью подумала Бенезия. – Неизвестно ещё, удастся ли вернуться назад от «Омеги» или придётся сразу лететь на Терум. Или – может ещё куда придётся лететь прежде, чем попадём на Терум и затем – на Тессию. Но планировать все эти варианты – надо. И я более чем уверена, что и Андерсон, и Шепард, и Явик – планируют это. Автономно, конечно. Но в этом усматриваю я большую ценность и большую силу – раздельное планирование делает задачу по обессиливанию фрегатовцев предельно трудновыполнимой. На кого бы ни были направлены всякие-разные удары – оппонентам не удастся застать врасплох ни группу высадки, ни тех, кто остался на фрегате. Ох, не хочется мне здесь сидеть. Хочется быть там, на Станции, рядом с Джоном. Понимаю, что он будет тогда обо мне тоже беспокоиться и волноваться намного больше, ведь меня попытаются, как минимум - арестовать или задержать, а как максимум – выкрасть, обездвижить и даже убить, - матриарх вздохнула, не особо стесняясь и не стремясь уменьшить силу вздоха. – Возраст – это такое дело. Силу физическую отбирает, зато предвидение и понимание даёт… Как там у имперцев-землян сказано? «Если бы молодость знала, если бы старость могла»? Да, именно так и сказано. Я тут ещё пока в перерывах между написанием порций текста книги успеваю – под настроение, конечно - прочитывать имперские экстранетные сайты. Много интересного для себя там нашла. Полезного и важного – тоже. Понимаю и знаю, что многие фрегатовцы – и те, кто на Станции, и те, кто на корабле – тоже заинтересовались историей, современностью и культурой Империи Российской. Всё же… контакт с имперским разведкрейсером, а если точнее и чётче – с его командиром – Светланой Стрельцовой… Не прошёл даром».       Помедлив и прислушавшись к себе, Бенезия преодолела нежелание продолжить размышлять в избранном направлении:       «Не прошёл. Об этой имперке сведений, по понятным причинам – служба, секретность – в Экстранете очень мало. Джон, как я чувствую, захлопотанный делами, вопросами и проблемами, отодвинул мысли об этой особе куда-подальше в тёмный закуток своей сути. Но – не забыл. О его чувствах к ней я судить не берусь – это его глубоко личное внутреннее дело и мешаться сюда я не буду. Понимаю, что взяв за цель воссоединить меня с Лиарой и Этитой, Джон будет максимально дистанцироваться от физической – подчеркну для самой себя – физической близости со мной. Он не будет ничего делать для того, чтобы я реально забеременела сейчас или в обозримом будущем – от него. Хотя, уверена, понимает, что сможет это сделать, задействовав часть своих необычных способностей и возможностей. И – никак иначе. К счастью. Или – к моему искреннему сожалению. Мне-то перед собой нечего таиться. Он сможет прожить – в очень лучшем случае – не больше двухсот лет. Ну – триста лет максимум. И мне тоже осталось примерно столько же, если учесть некую гарантированную тысячу лет. Потому-то я и рассчитываю на то, что смогу быть – по любому – рядом с Джоном все эти десятки лет. И мне эта Стрельцова… Уже сейчас не нравится. Она идёт «парадным маршем» к Джону и не собирается тормозить или тем более – отступать. Такие всплески-встряски и для людей даром не проходят – уж это я в состоянии понять. И я понимаю, что она влюбилась в Джона всерьёз и надолго. Возможно – на всю свою жизнь. Эта любовь… не сразу, конечно, она раскроется. Мне, например, кажется, что Джон и Светлана будут сходиться долго, осторожно и очень, очень неспешно. Да и работа у них обоих - даже в предвоенное время – такова, что не особо много времени им удастся уделить друг другу. Даже на простой разговор по аудиоканалу. О видео… придётся почти забыть. Остаются текстовые сообщения, но загрузка у обоих – не даст много времени на их написание. Потому… Важны будут чувства, эмоции, мысли. А они – будут, убеждена. Не знаю, станет ли Светлана для Джона единственной, но… Мне бы не хотелось, чтобы эта имперка добралась до Джона слишком быстро и встала с ним рядом слишком плотно. Молода она для него. Слишком молода. Может быть, для почти что личного разведкрейсера – она достаточно опытна, но для Джона – молода! Не только календарно – знаю, что она всего на год какой-то моложе Джона. Знаю это и понимаю. Но… Молода. Вот кажется мне так и я ничего не могу с собой сделать. Не хочу я отдавать Джона этой имперке. Легко она у меня его – не получит. Да, понимаю и знаю, что по женской части у Светланы всё в порядке, даже если учесть то непростое обстоятельство, что всех мужиков – землян она держала на расстоянии ракетного выстрела от себя. Но это преимущество… Заставляет меня нервничать и беспокоиться. Оно – объективно. Да, я помню, что она – землянка, человек, имперка. И это – огромное облегчение для Джона. Со мной в этом смысле Шепарду намного сложнее – буду честна хотя бы перед собой. И всё же я не собираюсь отдавать Джона Светлане легко и просто. Понимаю, что встреча – личная – хочу верить и имею для этого некоторые неслабые основания – Светланы и Джона – состоится не в самое ближайшее время, но не предусматривать некоторое противодействие – не могу. Сейчас Стрельцова от Джона – физически далеко. Я – гораздо ближе. И я должна сделать всё, чтобы остаться для Джона важной, нужной и ценной. Во многих смыслах. А для этого я должна сделать всё, чтобы максимально сократить время своего пребывания здесь, на фрегате. И – всё, чтобы как можно быстрее оказаться на Цитадели».       Нехорошие мысли заворочались в сознании матриарха, резко вставшей с кресла. Очень нехорошие. Да, хочется оказаться на Цитадели. Хочется «причесать» эту журналистку, посмевшую «наехать» на Джона. Хочется побеседовать «по душам» с Тевос. Всё это хотелось и хочется. И, как была уверена старшая Т'Сони, будет хотеться ещё очень долго. Вплоть до того момента, как задуманное и обдуманное удастся реально осуществить.       А с другой стороны? С другой – ясно, что и её, внезапно воскресшую, ожившую и объявившуюся матриарха азари Бенезию Т'Сони, религиозного расового лидера азари на Станции - ждут не с объятиями и здравицами. Совсем не с этим ждут – приятным и обнадёживающим. Ждут для того, чтобы привлечь к любой ответственности. За… Многое. Потому-то Андерсон наотрез отказывается давать женщинам корабля доступ на Цитадель. Проинструктировал водителей – те на челноки никого из дам не пустят. И не взлетят с ними никуда из ангара. Это – дело решённое.       Матриарх подумала о том, что её попытаются «как минимум арестовать или задержать, а как максимум – выкрасть, обездвижить и даже убить»? Подумала. И теперь предстояло об этом подумать более… предметно, что ли. Потому что отсиживаться на фрегате, вдали от Шепарда Бенезии теперь не хотелось категорически. Пожилая азари понимала, что такая настройка не является секретом ни для Андерсона, ни для Чаквас, ни для многих других оставшихся на корабле фрегатовцев. Они-то такую настройку приветствовали и уважали. Без всяких там насмешек и усмешек. «В такие времена, - как сказала как-то Карин, - столь высокоуровневые чувства… как бальзам и глоток свежайшего воздуха».       Она не может позволить себе опубликовать первую часть книги об индоктринационном воздействии, оставаясь на корабле. Она перестанет себя уважать – в значительной степени – если согласится на такой вариант. Она должна быть на Причале как минимум и как максимум – в «квартале». А ещё лучше – рядом с «кварталом». И даже – не рядом. Потому что Джон и все остальные его коллеги – рискуют. И она тоже должна рисковать. Собой – в первую очередь. Конечно же, прежде всего – собой.              Пододвинув кресло поближе к столу, азари размяла пальцы и вперила взгляд в экран, где в открывшемся окне проступили финальные строки написанной первой части книги. Предстояло завершить эту часть, отредактировать, проверить и перепроверить. А потом – постараться прибыть на Цитадель. Самой прибыть. Физически. Иначе поступить – нельзя.       Несколько часов работы над текстом. Удалось продвинуться. Осталось, как предполагала матриарх, десятка три страниц. Потом – найти бы время на редактуру и корректуру. Никому ведь не поручишь – даже Карин такое нельзя показывать – времени на чтение и перечитывание мало, а на пояснения-объяснения уйдёт ещё примерно столько же.       Хорошо, что удалось переговорить с Сареном. Прежде чем он с коллегой улетел на Цитадель. Коротко, конечно, но умеет же этот жёсткий и безжалостный турианец говорить самое главное и тем самым определять границы «додумываемого». Чёткие и полные. Недвусмысленно однозначные. Благодаря его советам и помощи книга получилась не монофонической, как минимум – стереофонической, а то и полифонической, ведь Явик тоже многое пояснил и объяснил, в том числе и своими мыслеобразами. Словесными устными пояснениями – гораздо меньше, ну так и понятно. Многое словами – не скажешь. Понимать надо.       Эти три десятка страниц… писались медленнее и труднее. Бенезия не торопила себя, не считала, что нужно нажимать, ускоряться. Главное – качество. Главное – уйти от излишнего пафоса. Да и вообще от любого пафоса надо было уходить, даже от зародышей этого пафоса. Слишком страшная и горькая эта часть была. А дальше… Дальше было ещё хуже и ещё, как сказали бы земляне-имперцы, «горше». На их порталах Экстранета, на их сайтах использовался столь богатый язык, что Бенезия млела, получая удовольствие уже от осознания подтекста написанного, а уж от осознания контекста, затекста и надтекста… Вот и «набралась» незаметно. И эти выражения и словосочетания вставали на места как влитые.              Поставив точку, обозначив окончание первой части книги, матриарх разрешила себе встать и заняться приготовлением пайкового перекуса. Тело просило движения, надо было размяться, расходиться после долгого почти неподвижного сидения. Склонившись над кухонной стойкой, матриарх радовалась тому, что скафандр не тяжелит, не сковывает движения, не требует какого-то особого внимания.       Переставив тарелки с пакетами на поднос, Бенезия перенесла поднос на обеденный стол – за рабочий стол снова садиться не хотелось, да и нужды не было. Села на табурет, рука скользнула к кобуре с пистолетом. «Только пусть попробуют сунуться. Уничтожу, – подумала азари, убирая руку от кобуры и вспоминая, что и штурмвинтовка тоже до сих пор находится не в шкафу, а на наспинных креплениях скафандра. – И хорошо, что я даже здесь, в салоне, вооружена. А надо будет – шарахну биотикой так, что мало никому не покажется. Хотели видеть меня слабенькой и квёлой – не увидите. Я такого удовольствия никому не доставлю. У меня есть Джон, у меня впереди – встреча с Лиарой, у меня впереди – большая и сложная работа. Так что мешать мне – очень-очень не советую».       Поев, прибрала пустые пакеты и тарелки на поднос, встала, отнесла на кухонный стол. Пакеты – в утилизатор. Вымыла поднос и тарелки, поставила в сушилку.       Вернулась к столу, села в кресло. На несколько минут разрешила себе расслабиться. Послеобеденный отдых – обычное дело. Пока ещё можно – надо позволять себе не активничать «сразу после». Ярких ясных мыслей не было, да и азари не стремилась прерывать их поток, текущий в глубине сознания. Расслабление – умственное и физическое. Десятки секунд. Утекавшие в прошлое. Или – прямо в вечность.       Пальцы нащупали «стартовую позицию» на клавиатуре настольного инструментрона. Привычка, рефлекс. Зато времени экономит – много и задумываться над многими деталями – не надо. Два нажатия на клавиши – и текст книги «перемотался» на начало. Теперь дело за редактурой.              Увлёкшись, матриарх не сразу заметила мигание зеленоватого светодиода в верхнем правом углу – сама ведь выставила столь ненавязчивый и одновременно – земной цвет. Чтобы отличать сообщения, пришедшие не от всех нормандовцев, а только от Джона.       Ярлык вспух «баллоном». Запрос на аудиосвязь. Улыбнувшись и расслабившись, Бенезия надавила несколько сенсоров одновременно, давая автоматике инструментрона разрешение на установление канала и одновременно – включая усиленное шифрование. РЭБовцы зашифруют дополнительно, но и своё – тоже не помешает.       - Здравствуй, Бена, – прозвучал в динамике инструментрона голос Джона.       - Здравствуй, Джон, – ответила азари. – Рада, очень рада, что ты позвонил.       - Прости, на видеосвязь доступа нет, – сразу пояснил Шепард.       - Понимаю, Джон, – сказала Бенезия. – Не надо об этом. Знаю, что у вас…       - Много работы, Бена, – подтвердил Шепард. – Очень много.       - И… я хочу помочь, Джон, но…       - Если командир считает, что тебе пока на Цитадели появляться не следует – так оно и есть, – сказал старпом.       - А как считаешь ты, Джон? – Бенезия постаралась задать вопрос спокойным и ровным голосом, хотя и понимала, что это будет трудно.       - Считаю, что да, тебе пока будет лучше остаться на корабле, – ответил Шепард.       - Джон… - чуть укоризненно произнесла пожилая азари.       - Не надо, Бена, – прервал собеседницу Шепард. - Я не мастер говорить. Пойми: пока мы не проведём пресс-конференцию с журналистами и корреспондентами, не получим официальный статус, наше положение здесь – весьма и весьма шаткое. Мы, все, кто здесь, это очень хорошо понимаем. Вот когда пресс-конференцию проведём, тогда…       - Это – долго, Джон. Очень долго, – не стала скрывать матриарх.       - Долго, согласен, – подтвердил Шепард. – Понимаю, что тебе можно было бы перелететь на челноке прямо в «квартал». Знаю, что здесь, на Цитадели, многие тебя – спасибо РЭБовцам – помнят и знают и очень ценят. И всё же, Бена… Прошу. У тебя есть материалы, полученные от Явика, у тебя есть необходимость написать книгу… Поработай пока над этим. И пойми, что ты этим уже очень, очень нам всем поможешь.       - Я… Я как раз взялась редактировать, Джон. Уже закончила черновик первой части писать, - голос азари дрогнул от невыразимо приятной и глубокой волны чувств, - Спасибо тебе, Джо… Спасибо!       - Вот и не торопись. Мы обязательно должны вернуть в «квартал» и протеанина, и обоих турианцев. Только тогда мы сможем быть спокойны и более-менее свободны в своих действиях. Скажу больше, Бена. После пресс-конференции, после получения официального статуса Офиса, у нас будет намного больше возможностей выходить за пределы «квартала». Нам обязательно нужно знать настоящую, реальную жизнь всей Станции. Явик, его сведения – предельно важны, но и мы сами должны будем узнать, понять многое. И тогда… Тогда у тебя будет больше возможностей, чтобы должным образом представить твою книгу. Переговорим и с журналистами, и с корреспондентами. Если надо – переговорим и с руководством СБЦ. Сделаем максимум возможного, чтобы твоя книга стала не только доступной, но и важной для очень многих цитадельцев. И – не только для цитадельцев. Ты должна придти на подготовленные позиции, Бена. А сейчас… Сейчас здесь всё очень и очень шатко. Увы.       - Джо… Прости… Очень, очень хочу тебя увидеть! – негромко сказала Бенезия.       - Это – можно, Бена, – в тон ей ответил Шепард. – Пересылаю тебе – и только тебе – комплект снимков, Часть отснята аппаратурой скафандров, а часть – техникой корреспондентов и журналистов. Преимущественно – дронами, но есть и отснятые видеокамерами с телеобъективами. – Выслал.       - Получила, Джон, – ответила матриарх, отметив мерцание нового ярлыка. – Ух, какой большой архив. Спасибо тебе! Ты меня очень, очень обрадовал!       - Бена… - продолжил Шепард. - Мы все постараемся как можно быстрее перевести обоих турианцев и протеанина в квартал. Наверное, ты уже знаешь о разработке плана прибытия Явика на Станцию?       - Знаю, Джон. В общих чертах, – не стала отрицать азари. – И…       - Как только они, все трое, будут у нас – попрошу Сарена и Явика помочь тебе с редактурой и корректурой книги. – Шепард упорно отказывался прямо называть «часть книги», всегда говорил о книге в целом, что Бенезии очень нравилось. – Они с тобой сами свяжутся, скооперируетесь. Так что – не торопись «выглаживать» всё. Могут быть и, думаю, что будут – дополнения.       - Будут, Джон. Обязательно будут. Спасибо! – Бенезия усмехнулась, улыбка получилась широкой и очень, очень искренней.       Пальцы рук матриарха отдали несколько команд - и присланный архив был распакован в отдельную «папку». В новом «окне» вспыхнули ряды миниатюр.       Пробежавшись по ним курсором, азари выбрала несколько изображений и вывела их в отдельные окна. Конечно же, прежде всего те, где был запечатлён Шепард.       Старпом не торопил собеседницу, понимал, что ей нужно время. И, возможно, понимал, чем именно она сейчас занята.       - Спасибо, Джон! Я распаковала архив, просмотрела миниатюры, – сказала Бенезия. – Что же ты так мало снимков с собой-то прислал?!       - Так получилось, Бена, – отшутился Шепард. И азари не стала возражать и выговаривать, выказывать своё недовольство. – Тем важнее будет тебе самой прибыть в «квартал». Многое тогда сама увидишь и почувствуешь. Уверен.       - Прямо искуситель! – улыбнулась азари, чувствуя, как настроение стремительно достигает отметки «крайне хорошо». – Ладно. Я поредактирую, подумаю над планом остальных частей.       - Во-во. Подумай, – в голосе Шепарда послышалось довольство. – И – не забывай двигаться.       - Не забуду, Джон. – Бенезия почувствовала, что время разговора подошло к концу. – Ты тоже… Береги себя.       - До связи, Бена.       - До связи, Джон. – Азари увидела, как померк индикатор в верхней левой части экрана инструментрона, означавший установление аудиоканала.       «Вот так. Несколько минут приятного – и снова рутина, - подумала, сдержав вздох, матриарх. – Главное, что Джон позвонил сам. Поговорил со мной об очень многом важном и полезном. Для меня прежде всего. Заботится он, прежде всего, обо мне. И о своих сокомандниках, конечно. О себе заботиться – не любит, хотя и умеет. Считает заботу о себе – не важной, не заслуживающей особого внимания. Да, я помню, что он – сирота, что он – человек армии, человек – войны. Но для меня, гражданской, штатской азари – всё это вторично. Первично для меня то, что Джон – прекрасный человек. Который заслуживает лучшего. Да, он привык брать на себя максимум нагрузки, максимум неприятного и тяжёлого. Но ведь кто-то же должен заботиться и о нём самом. И я буду о нём заботиться! Потому что он заботится обо мне. Видит во мне личность, а не только красивое и привлекательное, в том числе и сексуальное женское тело. Уважает мои занятия, стремится учитывать и понимать моё состояние и настроение, предугадывать, насколько это вообще возможно, мои желания и стремления. Он прав, конечно. Если уж более-менее точно известно, что и Явик, и Найлус, и Сарен вернутся в «квартал», то мне действительно надо будет пообщаться как минимум с Явиком, а как максимум – и с Сареном, чтобы доредактировать, а может быть – и дополнить первую часть книги. Самая свежая информация. Самая точная и самая актуальная. Это – важно, чтобы никто не посчитал первую часть моей книги – узкоспециальной, представляющей интерес только для немногочисленных знатоков. Да и мне теперь надо при редактуре и корректуре приложить максимум усилий для того, чтобы книга получила как можно более широкую аудиторию. Стала приемлемой и глубоко понятной для очень многих. Джон… Он снова помог мне, поддержал, побудил поверить в свои силы, в свои возможности, убедил в очередной раз, что я – не одна, что я – под защитой. А ещё – в том, что я по-прежнему нужна, важна, ценна и необходима для него самого! Многое, конечно, по аудиоканалу не скажешь, это понятно, но здесь важен подтекст. А подтекст нашего разговора был… очень богатым. – Матриарх широко и полно улыбнулась, чувствуя, как её накрывает приятная волна тепла. – Джон очень, очень мне помог! И я, даже оставшись на фрегате, всемерно помогу ему. А значит – помогу и всем фрегатовцам, кто сейчас работает на Цитадели. Это – решено».              Удивительно легко и быстро погрузившись в редактирование текста, пожилая азари не раз вспоминала отдельные моменты разговора с Шепардом. И каждый раз улыбалась спокойной и ясной улыбкой.       Написанное корректировалось постепенно, матриарх не спешила, понимая, что теперь у неё – очень много времени. Хватит и для того, чтобы провести полную, драконовскую корректуру и редактуру первой части, и для того, чтобы подготовить эту часть к включению многих уточняющих моментов, которые озвучат Явик и Сарен.              Очередные несколько часов пролетели очень быстро. Встав из-за стола, Бенезия закрыла окно с текстом первой части книги, не забыв отметить место окончания корректуры и редактуры, прошлась по салону, сделав несколько кругов и, остановившись у закрытого бронезаслонкой панорамного окна, задумалась. На сегодня работа над книгой была завершена – разговор с Шепардом обозначил новую «расчасовку» нагрузки и теперь надо было «закрыть» лакуны бездеятельности новыми разновидностями нагрузки.       «Я вернусь к вопросу того «азарийского цветка», - решила матриарх. – Таких комплексов на Цитадели – немного, но они – есть. И они очень важны. Если мне удастся сделать всё, чтобы эти комплексы приняли в себя прежде всего моих соплеменниц – это уже будет хорошо. А если мне удастся сделать так, чтобы азари не просто прятались за стенами этого комплекса, но и сумели дать достаточный отпор ворвавшимся на Станцию Жнецам – вообще будет прекрасно. Потому – решено. Все «лакуны» я закрываю работой именно над этой проблемой. Не просто вопросом – проблемой, - подчеркнула, приняв решение, пожилая азари. – А в остальном… В остальном мне надо усилить свою стрелковую и биотическую подготовку, почёркать план нагрузки. До того момента, как позади окажется пресс-конференция в «квартале» на Цитадели, я должна стать очень сложной мишенью для желающих меня умертвить. И я стану этой сложной мишенью. Более того, я стану гораздо большим, чем мишенью. Иногда Старые Расы называют азари «синим ужасом». Мне, вероятно, предстоит в очередной раз возродить эту практику. Пусть не считают, что матриархи – это древние старухи».       Сделав ещё несколько кругов по салону, Бенезия переоделась в новый комбинезон, перезарядила пистолеты и винтовку, проверила скафандр и отправилась в трюм, на стрельбище. Затем ей предстояло несколько часов провести в зале, приспособленном для тренировок биотиков.        Разговор Дженкинса с родителями по видеосвязи              Разговор с Бенезией понравился Шепарду. Подруга, конечно, понятное дело, стремится быть поближе физически, но она – и это очень хорошо – понимает всю степень опасности, с какой связано её реальное появление на Станции. Даже на Причалах.       «С цитадельцев станется – найдут какого нибудь снайпера или диверсанта… - подумал старпом. - Нет. Лучше пусть Бена поработает над книгой, хоть над первой частью только, хоть над всеми остальными, пусть потренируется в стрельбе и в биотике, пусть кушает и спит столько, сколько ей в её возрасте необходимо, а мы пока доведём дело до официального признания Офиса и до пресс-конференции. А там, позднее, можно будет подумать и о том, чтобы привезти Бену в «квартал». Пусть освоится здесь, обвыкнет. Со временем можно и о том, чтобы выехать за пределы Периметра – на колёсном транспортёре, конечно – подумать. И – не только подумать. Бене важно видеть и чувствовать реальную жизнь, а не замыкаться в четырёх стенах или в «куполе». Специфика сути и подготовки религиозного лидера расового уровня – куда от них-то денешься-то?! Да никуда не денешься. Потому – будет у Бены ещё время отредактировать и откорректировать первую часть книги. Знаю, не слишком она довольна тем, что я её ориентирую на полный текст книги, но… Лучше ей пока не лезть вперёд. В любом смысле этого слова. Она нужна Лиаре, она нужна Этите. Она нужна своим последовательницам, сторонницам, сподвижницам, которые у неё – это доказали РЭБовцы – до сих пор остались. Она нужна жителям Тессии. По сравнению с такой аудиторией какие-то представительницы Совета Матриархов – совсем не показатель. Бена нужна тем, кто её хорошо знает, помнит и понимает, тем, кто живёт в Азарийском Пространстве и за её пределами. У недоброжелателей, которые у разумного органика такого уровня и такого, что бы там кто ни говорил, ранга, всегда в достаточном количестве имеются – одна задача: умертвить возмутителя спокойствия. И ради выполнения этой задачи недоброжелатели пойдут на всё. Даже на самые крайности, в ходе применения которых пострадает не только Бена, но и другие разумные органики. И раса, и возраст, и социальное их положение для исполнителей и организаторов ликвидации здесь не имеют ни малейшего значения. Приказ – однозначен: Бенезия Т’Сони должна умереть. Физически. Без возможности восстановления и возвращения к обычной жизни. Ради выполнения такого приказа недоброжелатели пойдут на любые затраты и на любые крайности. Надо будет – половину Цитадели разнесут вдребезги. Бенезия это понимает. Как я осознаю – достаточно остро и глубоко. И от этого мне – не легче. Она – не дева, она даже не матрона, а возраст матриарха – это неизбывная физическая усталость. И – слабость. Которую даже чудодейственные методики, подвластные Карин, снять навсегда – не смогут. Только ослабить. И то – ненадолго и ненамного. Явик… Он тоже – не всесилен. Да, силён, да, он способен прикрыть Бену, но… Не везде и не всюду. Не надо идеализма. Потому сейчас Бене лучше находиться на «Нормандии». Пока мы тут не разберёмся с ворохом проблем и вопросов и не закончим подготовку «квартала». «Научный» корпус нужен? Нужен. Вот им и будем заниматься. В основном. Параллельно – готовиться к изучению и обследованию внутрилепесткового пространства. Очень, очень нестандартная задача. И ещё более нестандартная работа. А там – и изучение Цитадели в целом и посекторно – тоже надо будет осуществлять. – Шепард отвлёкся, посмотрел на «панель задач» экрана своего наручного инструментрона. – Надо будет зайти к Дженкинсу, передать ему документы на Иду. Пусть порадуется. Да и Ида успокоится, поймёт, по-своему, конечно, что теперь она – не приблудно – бродячая псина, а собака, у которой есть и хозяин, и дом, и кормёжка приличная».       Сказано – сделано. Поднявшись по лестнице на жилой этаж, капитан спецназа зашёл к себе в комнату, взял с полки пустой ридер, перекачал туда с инструментрона копии полученных документов, проверил качество перекачки, положил ридер в поясную скафандровую укладку и, выключив наручный инструментрон, вышел из комнаты.       Несколько минут – и он останавливается перед дверью, занимаемой Дженкинсом, слышит цокание когтей по плиткам пола «Ида встрепенулась, вышла встречать.- подумал старпом. – Это хорошо. Она – молодая, ей нужно двигаться, нужно осваивать мир. Вот она и старается».       Постучав, Шепард дождался разрешающего сигнала на придверном пульте – Ричард не воспользовался аудиоканалом - и это понравилось старпому.       Войдя и прикрыв за собой дверь, капитан активировал аудиоканал, перевёл его в «офицерский» режим:       - Ричард, мы получили с фрегата документы. – Шепард достал из поясной укладки ридер, включил прибор. – Вот.       Дженкинс встал с табурета, стоявшего у кровати, подошёл, взял ридер, вчитался:       - О! Спасибо, командир! Быстро наши сработали! – не скрывая радости и удовлетворения, сказал капрал.       Присев на корточки, Дженкинс обнял завилявшую хвостом Иду.       «Сразу почувствовала и определила, что речь идёт именно о ней, – подумал старпом. – Понятливая».       Взглянув на индикаторы браслета инструментрона, Шепард нажал несколько сенсоров и добавил:       - Вам предоставлен канал связи с Иден-Праймом. Видео, – старпом смотрел, как сокомандник обнимает приникшую к нему овчарку, привычно положившую голову ему на плечо и не обращавшую никакого внимания на скафандр.       Повернувшись, капитан спецназа вышел из комнаты капрала, плотно закрывая за собой дверь.       «Пусть порадуются. А затем – пусть пообщаются с роднёй на Иден-Прайме. Большая радость – это хорошо. Пусть родители гордятся сыном. А Ида… Она, уверен, скоро полетит на Иден-Прайм. И там ей будет намного лучше, чем здесь. Да и Ричарду будет… спокойнее».              Шепард вошёл в свою комнату, привычно закрывая дверь на защёлку и подходя к столу. Инструментрон включился быстро – пришли новые пакеты файлов. Умная машина ждала владельца, перейдя в дежурный режим. Усевшись в кресло, капитан пододвинул к себе виртуальную клавиатуру. Экран развернулся до среднего размера, осветился, проявились «окна», в которые уже подгружалось содержимое полученных файлов.              Вдоволь наобнимавшись с Идой, Ричард выпрямился, подошёл к столу. Овчарка подошла следом, села, с интересом наблюдая за тем, что делает человек.       «Командир сказал что-то о канале связи с Иденом… И уточнил, что можно задействовать видео, – подумал Дженкинс, усаживаясь в кресло и включая инструментрон. – Я смогу увидеть родителей. И – сестру! И их увидит Ида! Надо обязательно переговорить о том, чтобы как-то переправить Иду на Иден-Прайм. Может, кто-то из односельчан будет проездом на Цитадели… Хорошо бы…       Экран мерцнул, «видеоокно» развернулось полностью. Увидев знакомую обстановку главной залы родного дома, Дженкинс едва смог сдержать вздох радости. В «кадр» вбежала сестра. Заметив брата, она взвизгнула, тут же пододвинула стул поближе, уселась и расцеловала экран. Что было делать – Ричард разгерметизировал шлем, откинул его на наспинные упоры скафандра и «расцеловался» с сестрой.       - Ричик, здравствуй! – сказала девушка, отодвигаясь от экрана. – Рада, очень рада тебя видеть! Наконец-то ты «проявился»! Мы тут видео, идущее с Цитадели, постоянно смотрим. Очень интересно о вас и о вашей работе рассказывают! Ты на стольких уже высотках побывал!       - Побывал! – подтвердил Ричард, ласкающим взором окидывая сестру. – И – не только побывал.       - Знаем! Мы попросили спецов отфильтровать все каналы с Цитадели и теперь у нас есть полное собрание и видео, и аудио, и текстовых файлов – всё, где есть малейшая, самая малейшая инфа о вас. И – о тебе, Рич! – Реджина во все глаза смотрела на брата. Ричарду такое внимание сестры очень нравилось.       В «кадре» появились родители. Ричард встал. Первой к экрану подсела на свободный стул мама:       - Рада, что ты смог позвонить, Рич, – сказала женщина. – У нас тут более-менее всё нормально. Работаем почти в прежнем режиме. К изменениям – привыкли, трудно и сложно было поначалу – не без этого. Отрицать не буду. Но – привыкли. Растим новый урожай, готовим автономные системы, зарываемся поглубже в землю.       - Видишь, сын, – к экрану подсел на другой свободный стул отец. – Мне и добавить-то нечего. Всё уже рассказано. Здравствуй!       - Здравствуй, па! – Ричард улыбнулся, почувствовав, как на колени к нему встаёт передними лапами Ида. – Ма, па, познакомьтесь. Это – Ида, мы её нашли, когда осматривали одну из высоток. – Юноша взял со столешницы ридер, убедился, что он включён. – Недавно, несколько минут назад, с фрегата пришёл пакет документов. Ида – моя собака и она меня признала.       - Это – заметно, – сказала мама, улыбнувшись. – Рада, что у тебя на Цитадели подруга теперь есть. Хвостатая и четырёхлапая. Умница, сразу видно.       - Ма, па. Тут… такое дело. Вы же знаете, что на Цитадели – проблемы с воздухом. Выше десяти метров – уже нужна герметизация в зданиях. Поля массы, конечно, хорошо, но… В общем, я бы хотел, чтобы Ида жила у вас, на Идене.       - Ух ты! – не сдержала восторженного возгласа Реджина. – Я – только за! Ида – серьёзная собака, умная. Сразу видно. И – чувствуется. Я буду только рада!       - Вот, Ида, это – моя сестра, – сказал Ричард, посмотрев на овчарку, голова которой оказалась на одном уровне с его головой. – Её зовут Реджина. Она – моя младшая. Будешь слушаться её?       Ида посмотрела на экран, чуть склонив голову на бок, затем облизала Ричарду обе щёки и снова посмотрела на экран.       - Она согласна, Реджа, – сказал Дженкинс-младший. - И будет тебя слушаться.       - Мои подруги в осадок от зависти выпадут! Ида, прилетай, погуляем вдоволь! – воскликнула Реджина, заметив, как вслушивается в сказанное овчарка. – Тут места - много, а воздуха – и за год не выдышать!       - Мы не против, Ричард, – сказал отец, обменявшись взглядами с супругой. – Ида нам нравится, мы уже многое о ней знаем – смотрим все выпуски новостей и читаем всё, где только вы и упоминаетесь. Беспокоишься о том, что некому сопроводить?       - Да, пап, – не стал отрицать Дженкинс-младший.       - Есть тут одна оказия, – продолжил мужчина. – Но… Она «сработает» не сразу. Не в ближайшее время.       - Папа, – чуть укоризненно произнёс Ричард. – Ида здесь – не чужая, к ней привыкли, ей здесь хорошо. Так что подождать несколько дней – вполне можно.       - Вот именно, несколько дней, – подтвердил отец. – Не раньше. Раньше – не получится. Мой хороший знакомый, капитан пассажирского рейдера «Нельсон» будет скоро возвращаться на Иден из рейса. Дальнего, к тому же. Пойдут они, знаю, через Цитадель. Возможности взять на борт собаку у них – есть. Я с ним переговорю. Давай согласуемся.       - Давай. – Ричард подождал, пока отец достанет ридер и включит его. – У нас скоро официальная процедура открытия Офиса, папа. Думаю, что такое событие обязательно будут транслировать по Экстранету немало компаний.       - Во-во, это – подходит, – одобрил отец. – Когда – скоро? – уточнил он.       - Через несколько дней. Точнее – не знаю. Стоянка «Нельсона»…       - Максимум – полтора суток. Станция - крупная, так что короткая стоянка – не планируется, – уточнил мужчина. – Давай на этом варианте и остановимся. Лады?       - Лады, – улыбнулся Ричард. «Если я уйду с группой в «пространство раньше – Иду передадут на «Нельсон» те, кто останется на поверхности. Да хотя бы и командир группы передаст. Лично. Или – попросит кого-нибудь, может быть, даже лейтенанта Аленко. Ида уже всех знает, со всеми познакомилась, так что проблем – не будет». – Пересылаю вам копии документов. Всё законно, никаких претензий ни у кого не будет.       - Я попрошу своих знакомых провести эти документы по базам данных Идена. Так что Ида, – мужчина встретился взглядом с овчаркой - и та чуть склонила голову набок, - будет на планете официально. Ладно, уступаю, - он встал, давая возможность жене и дочери поближе подсесть к экрану. – Документы Идины я получил, не беспокойся. Все. В целости.       - Хорошо, па. До связи! – Ричард привстал.       - До связи, Ричард. Успехов тебе, – мужчина вышел из залы.       Переговорив с мамой на все интересующие её темы и отметив, что она успокоилась и насмотрелась, Ричард несколько минут говорил с Реджиной. Сестра радовалась и не скрывала этого. Видеосвязь уже становилась роскошью, потому получить возможность не только услышать, но и увидеть родного человека – для иденцев – и не только для них – было очень приятно.       - Мам… - негромко сказал Ричард. – Спасибо. За всё. Постараюсь отправить Иду побыстрее, – добавил он.       - Мы будем ей очень рады, – ответила женщина. – Ей, уверена, будет здесь хорошо.       - Будет, мам. Будет! – подтвердила Реджина. – Всё, Рич, я побежала, дел много. – Сестра «вымелась» из залы очень быстро, но дверь за собой закрыть поплотнее – не забыла.       - Ричард… Ты… У тебя что-то впереди сложное… - тихо сказала женщина, убедившись, что теперь в зале она одна.       - Мы изучать будем станцию, мам, – ответил юноша. – Прости, больше ничего не могу сказать. Служба.       - Понимаю. Что-ж, успехов тебе, Ричард.       - И тебе, мам. – Дженкинс-младший встал, отметив, что женщина поднялась со стула. – Я постараюсь писать почаще. Насколько это возможно.       - И мы – тоже, Ричард. – Женщина наклонилась к инструментрону, прикоснулась пальцами правой руки к экрану.       Дженкинс-младший коснулся рукой экрана своего инструментрона. Пальцы «соединились». – Спокойствия тебе.       - И тебе, мам, – негромко сказал Ричард, наблюдая, как гаснет, сворачиваясь, видеоокно.              Несколько показавшихся очень долгими минут Дженкинс-младший сидел неподвижно, глядя расфокусированным взглядом на экран настольного инструментрона. Ида уселась рядом, положила голову на колени человека, но держать его под своим умным и всё подмечающим взглядом не спешила. Ждала.       «Вот и мама почувствовала, – подумал капрал. – Её - не обманешь, материнское сердце – оно очень, очень чуткое. Теперь - беспокоиться будет, волноваться. Хорошо, что я не сразу пойду вместе с коллегами в это «внутрилепестковое пространство». Там, конечно, может быть всякое. Информации о нём – мало, РЭБовцы вытрясли из Интранета и Экстранета всё, до чего смогли дотянуться. А дотянулись они – до очень многого. Кое-какая информация, кое-какие данные - есть. Командир группы прав – надо готовиться. И хорошо, что пока есть время подготовиться получше. Если бы уходить пришлось, скажем, через несколько часов… Мама бы, да и сестра тоже – обязательно это почувствовали. И тогда… Тогда успокоить их так быстро не удалось бы… Понимаю, что всё равно будут волноваться, но, надеюсь, что увидев официальную церемонию открытия Офиса, а затем – пресс-конференцию, родители и сестра… будут менее напряжены. Увидят, что я не один, что у нас всё теперь стабильно, насколько это вообще возможно… А там… там можно и приступить к выполнению задач в этом самом «пространстве». Там будет видно».        Группа инженера Адамса и капрала Дженкинса готовится к работе во внутрилепестковом пространстве              - Командир, – голос Адамса в бусинке динамика спикера прозвучал приглушённо, как-то очень по-домашнему. – Тут мне РЭБовцы сбросили пакет файлов. Не служебных, нет. Странно, но они написаны – все до единого – матриархом Бенезией. И касаются они, что, на мой взгляд, совсем не странно, а даже крайне ценно и важно, «азарийского цветка». Того самого комплекса, который предпоследний в списке. Я просмотрел – бегло, конечно, насколько смог. Азари настаивает на том, чтобы мы передали этот комплекс её соплеменницам. А если возможно – то и соотечественницам, то есть тессийкам.       - Интересно, – отозвался Шепард. – Каково ваше мнение?       - Я не возражаю, командир. Видно, что матриарх Бенезия просмотрела все материалы о том, как мы изучали этот комплекс, а также все материалы, которые способны были достать РЭБовцы из Экстранета и из Интранета Станции. Пересылаю их вам. – Адамс нажал несколько сенсоров на клавиатуре наручного инструментрона, отдавая автоматике команды.       - Получил, – сказал Шепард. - Ознакомлюсь – переговорим, Грегори.       - Обязательно, командир, – отозвался главный инженер. - И ещё… Может, всё же пораньше выйти во «внутрилепестковое пространство»? До того как проведём всю эту официозную тягомотину и пресс-конференцию?       - А какова степень готовности на этот момент у группы? – спросил старпом. – Процентов сорок, ну – чуть больше. Этого – недостаточно. РЭБовцы мне тут недавно в коротком текстовом сообщении «на пальцах» доказали, что вытрясли из Экстранета – даже с полумёртвых серверов – всё, что хоть каким-то боком относится к этому самому «пространству». А там точных данных – очень мало. Очень, Грегори, – подчеркнул капитан – спецназовец. - И потому, учитывая это «очень мало», я и не могу отправить вашу группу туда вот прямо сейчас. Готовьтесь. Время – есть, а в нашем положении это – самое главное преимущество. Пусть и очень относительное, – сделал особое ударение на этой мысли Шепард. – Как с поставками?       - Получили всё необходимое. Распределяем, проверяем, – сказал главный инженер. – Согласен, командир. Сам просчитывал варианты, склонялся к тому, что следует подождать. Вопрос был лишь в том, насколько затягивать это «подождать».       - Согласен, – сказал капитан спецназа. – Этот вопрос – важен. Тем не менее – продолжайте подготовку. Выход – только после завершения пресс-конференции. И то – далеко не сразу. Через несколько часов, а то и позже. Торопиться – не будем.       - Понял. До связи, командир.       - До связи, – сказал Шепард, переключая каналы.              «Торопится Адамс, торопится. Он, конечно, прав: раньше начнём – больше сделать успеем и сумеем. И, соответственно, раньше завершим работу на этом непростом направлении. Но – лучше не менять настройки в общей части плана. Пока ещё это возможно. Купол держится, снизу атак не будет, а для нас это сейчас – большое подспорье. Странно – Бена спешит оказаться на Цитадели, Адамс спешит оказаться во «внутрилепестковом пространстве». Прямо искушение какое-то. Оба ведь далеко не молодые, опыта у каждого предостаточно, а вот торопятся. Бена так прямо жаждет прибыть на Станцию. Конечно, очень хочет встретиться и побыть рядом со мной – это понятно. Она, как я знаю из докладов РЭБовцев, сообщений Андерсона и Карин, очень волнуется. И за меня, и за всех остальных нормандовцев, находящихся здесь, на этом железнопластиковом острове. Продолжает писать книгу, провела очередные тренировки по биотике и в тире. И всё равно – собралась в кратчайшие сроки оказаться на Цитадели. А ей пока здесь быть – не нужно. Лучше уж - на корабле. Здесь ещё слишком всё… хлипко. А если Бена окажется здесь – она на месте в Периметре сидеть не будет. Здесь даже смотреть в «квартале» особо не на что. Ну пробежит она по этажам и коридорам главной высотки, побывает в «научной» высотке. На всё про всё – максимум три-четыре часа. Максимум, - для самого себя подчеркнул Шепард. – Ещё несколько часов – на общение с фрегатовцами, которые работают в этих высотках. Итого – максимум полдня, а потом… Потом она захочет опубликовать свою книгу в Интранете Станции. РЭБовцы – и не только они – ей это обеспечат, уверен. Сделают и защиту от копирования, и шифровку нормальную, а не «наколеночную», сделают сайт в Интранете. Прочтут первые несколько глав цитадельцы – и всё, можно ожидать столпотворения как минимум у главной и как максимум – у главной и научной высоток. С требованием «выдать автора» сего текста живьём для пресс-конференции. Да. Сначала – пресс-конференции, а затем - и для ареста. Ибо к этому, вроде бы нормативному действу, быстренько так подключатся спецслужбы Станции. Те самые, теневые. Для которых Бена – как кость поперёк горла. Попытаются Бену «убрать» ещё на пресс-конференции. И обязательно попытаются выкрасть. Хотя бы попытаются. Пусть даже и неоднократно. И то, и другое для них, уверен, приемлемо. А для нас – не приемлемо. С другой стороны – держать её в Периметре вечно – не получится. Среди читателей первой части книги обязательно будут вменяемые разумные органики. Те, кто воспримет, поймёт не только текст, но и подтекст со всеми другими уровнями. И уж от них Бену прятать – совсем глупо получится. Обеспечить охрану, защиту – это да, но прятать – нет. Придётся над обеспечением безопасности матриарха поработать всем. Можно даже, если потребуется, задействовать один из нижних этажей «научной» высотки. Пусть Бена поработает в привычных условиях, не на открытом воздухе, а в здании. И Явику, и РЭБовцам будет легче многое отследить и пресечь. Бена права: до бесконечности мы её держать на фрегате не сможем. Не только её – всех остальных женщин. Здесь же одни мужики. Мы, конечно, что смогли, то сделали, чтобы женщинам было в пределах «квартала» удобно и комфортно, но… Только сама женщина может, увидев своими глазами интерьер или пейзаж, сказать, что ей действительно вот так «внутренне» не по нраву категорически, а с чем она ненадолго, но сможет пока смириться. Потому - нельзя женщин долго удерживать на фрегате, надо им дать возможность побыть на Цитадели. Не побывать – именно побыть. Пока – в Периметре «квартала», а позднее – постепенно и понемногу, под охраной и защитой мужчин – и за пределами «купола».       Развернув большой экран инструментрона, Шепард открыл новые окна, в которые загрузил файлы из пакета, переданного Адамсом. Вчитался, пробежал сначала тексты «по диагонали», быстро. А потом стал читать медленно и вдумчиво.       «Азарийский комплекс, «азарийский цветок». М-да. Бена определённо «пропахала» все переданные ей РЭБовцами данные по подобным комплексам, имеющим место быть не только, конечно же, на Станции. Изучила, насколько я понимаю, все собранные группой Адамса данные. Глубоко изучила, по тексту и подтексту материалов это очень заметно. И в целом религиозному лидеру её уровня просто по определению необходимо знать все – до мелочей – потребности паствы и главное – уметь их удовлетворять, а не только организовывать и отслеживать удовлетворение. Бена со всем этим справится лучше. Когда будет возможность – обязательно организуем поездку из «квартала» в этот комплекс, официально он «придержан» за нами, будет стоять пустым столько, сколько надо. С остальными точками – примерно так же, особого паломничества – пока – на Цитадель не ожидается, так что, как утверждают РЭБовцы, пока местные чиновники не особо возмущаются нашим желанием оставить все «точки» пустыми и зарезервированными. Может, когда явятся Жнецы, придётся устроить что-то вроде «переселения народов», не великого, конечно, масштабы–то не те, но это - потом, а пока… Пока надо использовать расовый подход. И участие Бены в решении судьбы «азарийского цветка» будет воспринято её соплеменницами очень даже положительно. «Плюс в карму», как выражается молодёжь разнорасовая – матриарху будет обеспечен. И – не один».       Получалось внешне, как понимал старпом, всё весьма пристойно: азарийский комплекс не будет стоять бесхозным и пустым, его официально закрепят только за синекожими красотками, туда в первую очередь поселят азари - беженцев и всех азари, нуждающихся в минимальном жилье и прочих удобствах. А там уж природные биотики и сами разберутся – возьмут комплекс под контроль и под охрану, разберутся со снабжением и защитой. Присматривать, конечно, за комплексом и за его обитательницами надо будет и в дальнейшем, но основа будет заложена. Да и Бенезии будет легче – у неё теперь есть место, куда она может поехать вполне обдуманно и надолго, место, где ей будут рады и отнесутся к ней приемлемо.              - Ричард, – Адамс вызвал капрала по аудиоканалу. – Командир отказал. Скорого выхода – не будет. Отложен до окончания пресс-конференции. Знаю, она будет очень нескоро, потому реализуй тот план, который мы готовили на этот самый случай. Ясно?       - Ясно, сэр, – официально откликнулся Дженкинс. – Значит – только после пресс-конференции.       - Именно, – подтвердил Адамс. – Потому – план – «долгий» - теперь вводи полностью в действие. А «короткий» - в запас. Отметь там, что начато, что сделано, что предстоит делать – и переключай всех на работу согласно «дальнему плану». Выполняй.       - Есть, сэр. До связи, сэр.       - До связи. – Адамс переключил каналы. – «Молодёжь, – усмехнулся своим мыслям главный инженер. – Ну теперь хоть скоростить поменьше будет, а то ведь разогнался! Всё говорит – «ведь скоро выход», «скоро выход». А оно вот как получается: выход откладывается. Надолго. Ричард, уверен, это понял и поймёт ещё глубже и полнее чуть позже. Хорошо, что у нас побольше времени на подготовку будет. – Грегори огляделся, скользнув неспешным взором по новым стеллажам, уже заполненным контейнерами со всякой-разной полезной мелочёвкой. – Успели таки оборудовать и лабораторию, и мастерскую. Теперь можно вводить в строй этажные лаборатории и мастерские – и главная высотка станет ещё на несколько шагов ближе к статусу «полная автономность», – удовлетворённо подумал Адамс. – А пока… Пока – продолжим готовиться к работе во внутрилепестковом пространстве. Спасибо – в очередной раз – большое - РЭБовцам. Мне лично непонятно, когда они успевают и успевают ли вообще спать и отдыхать, но работают они – на износ и даже больше. Предоставили нам всю найденную информацию по «внутрилепестковому пространству». И даже больше того – всю информацию по малейшим аналогиям с земными вариантами – всякими-разными подземельями. Начиная от естественных и кончая - самыми что ни на есть - рукотворными. Так что, по меньшей мере, на сорок процентов как минимум – мы идём не в неизвестность. Я, конечно, понимаю, что на Станции, которая древнее любой расы разумных органиков, включая даже рахни, протеан и их предков, может сыскаться всякое-разное, но это – детали, а в целом – обычное подземелье. Верх и низ, во всяком случае, там - достаточно твёрдые. А с остальным - мы постараемся справиться. Шепард ведь как ориентирует нас всех: постараться сделать максимум. Именно – постараться. Каждому по отдельности и всем вместе. Иначе… Лучше уж самоликвидироваться».              Прервав мысли, свернувшие совсем уже «не в ту» сторону, Адамс вызвал на настенные экраны таблицы с графиками, углубился в их изучение. Работа по подготовке к выходу продолжалась, теперь надо было перераспределить усилия, чтобы всё успеть сделать ко времени окончания пресс-конференции. Ясно же, что когда неприятности ждёшь – они обычно рано или поздно приходят. И – не заставляют себя особо ждать.       Удалось распределить прибытие грузов так, чтобы получить всё сразу в короткий срок – все контейнеры. А уж потом постепенно контейнеры разгружать и готовиться к выходу в «пространство» - спокойно и неспешно. Так что теперь у главной высотки образовался средний склад из «морских» контейнеров, а фрегатовцы, используя гравитележки, регулярно забирали из них нужные материалы и оборудование, перевозили внутрь высотки и уже там, вне досягаемости камер дронов, провести финальные подготовительные работы.       - Прям к войне готовимся, – сказал Дженкинс, войдя в мастерскую, где работал главный инженер. – Времени же теперь…       - Времени у нас – практически нет, кап-рал, – резко и чётко оборвал рассуждения Ричарда Адамс, не обернувшись от экранов. – Эта вся метушня постепенная – для журналистов с корреспондентами. Своеобразная дезинформация. Пусть думают, что мы будем тянуть с выходом в «пространство» до самой пресс-конференции. А мы – подготовимся полностью намного раньше. И сразу – уйдём. Прямо с территории «квартала». Тихо и спокойно.       - Дезинформация, - произнёс Дженкинс, подходя к Адамсу и останавливаясь рядом с ним. – Теперь - понятно.       - Хорошо, что понятно, капрал. – Адамс выключил настенные экраны, прошёл к столу, сел на табурет. – Присаживайтесь и докладывайте. На словах.              Дженкинс докладывал неспешно и достаточно толково. Адамс кивал, но - редко и не очень заметно.       - Хорошо, – сказал главный инженер, когда Ричард умолк, поправляя клапан скафандровой укладки. – Через двое – максимум – трое суток - мы закончим комплектацию носимых и возимых контейнеров всеми необходимыми инструментами. Проверим гравитележки, системы связи, позиционирования, скафандры. На всё это нам выделено время до момента окончания пресс-конференции. Так что придётся поработать, много раз всё проверить. И – перепроверить. А все недостатки и даже предпосылки к ним – устранить. Ясно, капрал?       - Так точно, ясно, сэр. – Ричард приосанился.       - Тогда иди. – Адамс внимательным взглядом окинул фигуру сокомандника. - Доведи задачи до наших коллег, «в части их касающихся». И - пусть работают. Дел у нас, сам видел на экранах – ещё очень много.       - Так точно, сэр. – Ричард повернулся «на месте кругом» и вышел из мастерской.       Адамс вслед капралу не смотрел, он раскрыл средний экран инструментрона и, поднявшись с табурета, подошёл к «экранной стене», активировав несколько «пластин». Предстояло отследить распределение и комплектование.       «В том, что у нас хватит времени на подготовку к выходу в «пространство», - думал главный инженер, - я не сомневаюсь нисколько. Хватит. Да, справимся мы с «основной» частью забот по этому направлению – гораздо раньше. И что? А то, что оставшееся время мы употребим на доведение до самого лучшего состояния всей инфраструктуры главной высотки. А потребуется – «прочешем» и гаражи и подземные её этажи. Да, я помню о том, что там всё закрыто «куполом недоступности» и Явик, конечно, молодец, но и самим тоже надо понапрягаться и поработать качественно, чтобы знать, с чем мы имеем дело и чем реально располагаем. Загнали несколько раз для пробы в подземные гаражи оба транспортёра? Загнали. Теперь будем их туда загонять регулярно – на разные места, конечно. Для безопасности. Постоянство тут – вредно, потому будем менять и график, и номера мест стоянок. А уж на «вылизывание» более чем десятка этажей главной высотки… Хватило бы времени… Я-то не сомневаюсь, что времени не хватит, а вот Ричард… Горяч и молод он… Шепард сообщил мне, что надо будет провести занятия об особенностях работы в подземельях. Надо, согласен. Это – весьма специфическая область и для технарей, и для воинов. Конечно, кабелей, всяких трубопроводов там – полно. Цитадель каждый раз застраивалась по-новому, едва ли не с полного нуля. Хотя, если разобраться, может, и хорошо, что мы не знаем, что такое «полный ноль» применительно к этой конкретной Станции. Так что и подземные реки, и канализационные коллекторы всякие-разные там, внутри этого пространства, безусловно, будут. А ещё там будут ходы, норы, шахты и тоннели. Разнообразные. В самом неодинаковом состоянии – от очень хорошего до очень плохого. Капитан указал, что кое-что сам расскажет – из того, что знают только спецназовцы его уровня. Это – полезно и важно. Да и командир Андерсон, уверен, тоже в стороне – не останется. РЭБовцы подсоберут информацию. А затем – в удобный момент – перебросят нам. Сделают всё, со своей стороны, конечно, чтобы мы сумели максимально полно этой информацией воспользоваться».       Взгляд Адамса коснулся план-схемы «квартала».       «Большая территория. Очень большая. Может быть, по радиусу, считая из центра «квартала», и не очень большая, но ясно, что лепестки у Станции – толстые, многоуровневые и уж точно – многоэтажные. Хотя и этажи там могут быть весьма условные. Могут быть залы объёмом в несколько уровней. Почему нет? Могут быть! И, наверное, будут. А если учесть, что нам надо будет проверить эти этажи и уровни за пределами Периметра… Ясно, что это наше путешествие затянется минимум на неделю. А то и на полную декаду. И потому… Надо отбросить всякую мысль о возможности быстрого возвращения. Иметь, конечно, такую возможность, что называется, «в виду», но делать всё, чтобы по пустякам не прерывать работу и не возвращаться с полдороги. Дженкинсу и его воинам тоже найдётся работа – знаю, Андерсон и Аленко его уже инструктируют, а он, в свою очередь проинструктирует своих коллег - воинов».