Сверкающие глаза

      Городок Штаба СБЦ жил своей обычной жизнью. Прилетали и улетали патрульные, грузовые и пассажирские, а также – грузопассажирские флайеры, подъезжали и уезжали колёсные транспорты, постоянно кто-то входил в Периметр или выходил из него.       Венари Паллин покинул салон грузопассажирского флайера с яркими знаками СБЦ на бортах, когда водитель привычно остановил машину у ворот КПП. Оглядывая площадку перед «коробком» контрольного пункта, Директор СБЦ отмечал недостатки. Память подводила редко, потому записывать на ридер или на диктофон спикера редко когда было необходимо. Сейчас «недостатков» было немного – два-три десятка.       Плавно и тихо закрыв салонную дверь, Паллин прошёл через КПП, отметив сияние разрешающих сигналов на пультах. Несколько ступеней, короткая дорожка, выводящая к плавному повороту дороги для колёсных транспортов. Шедшие навстречу офицеры и служащие СБЦ козыряли. Паллин козырял в ответ – механически, даже не запоминая лиц и фигур тех, кого приходилось ответно приветствовать. Мысли Директора были очень далеко. Происшедшее в Городке Советников до сих пор нервировало всю Службу. Другие правоохранительные структуры – рангом пониже – тоже не пребывали в спокойствии, но… То, что случилось, затрагивало - прежде всего - СБЦ, а остальные службы – постольку-поскольку.       В очередной раз Паллин за полсуток проверил все без исключения «точки», которые оказались «вовлечены» в проблему. Да, доклады и отчёты он тоже прочёл и изучил – как всегда внимательно, но – всегда ведь считал, что надо лично. Потому и мотался с водителем на спецмашине, общался со многими разумными, даже с теми, кто минимально был «затронут».       «Водитель – он отгонит машину на стоянку, обслужит, поменяет батареи, – подумал Венари. - И - уйдёт в казарму, где сможет отдохнуть. Несколько часов перелётов – даже на обжитой станции – и то не простое дело. А если приходится ждать, а потом лететь, нарушая десятки правил… Хорошо, что водитель сможет отдохнуть».       Идя по тротуару, Паллин вспоминал, что сумели «нарыть» и, соответственно, доложить в своих отчётах и рапортах «наверх» эксперты и криминалисты. А привлекли к делу таких спецов – немало. Потому что – резонансное. Надо побыстрее с ним заканчивать, но… Не получается.       «Могла ведь Тевос полыхнуть биотикой? Могла. Эти синекожие рыбообразные – все поголовно могут такое. А она – матриарх, не юна. Совсем не юна. Хоть как-то могла бы посопротивляться. У моих соплеменников тоже есть… биотики. Но – мало. В спецотряды таких «загребают» - очень быстро. Может, это и к лучшему. Несвойственна биотика большинству разумных органиков. А вот азари без неё – очень, очень трудно представить. Хотя, как показывают отчёты, среди рыбообразных и такие «уникумы» попадаются. Как всегда. Как всегда. Значит, высоколобые умники-разумники на этот раз – правы. Или – почти правы. Не смогла Тевос оказать сопротивление. Необычное воздействие, очень необычное. Медики, конечно, набежали, но Тевос – не няшка, она на них рычала, так что врачам мало что можно было узнать точно… аппаратными методами. А медсестёр Тевос гоняла одним видом. Страшна она в гневе, страшна. Этого у неё не отнять. Кое-какие следы удалось, конечно же, умникам-разумникам зафиксировать, эксперты в восторге, такое им редко когда попадалось.       Паллин остановился, отошёл вправо, к краю тротуара. Неподалёку была свободная лавочка, но Директор садиться не стал. Стоял, смотрел расфокусированным взглядом.       «Страшно. Очень страшно понять, что есть сила, которая способна подчинить себе очень многих разумных органиков. Подчинить так, что не смогут эти разумные органики сопротивляться, - продолжал размышлять офицер безопасности. – Мои коллеги – и не только они, привыкли, что я убеждён в одном: «никто не решит мою судьбу за меня». Так, собственно, и было. До недавнего времени. Пока не проявилась эта непонятная и очень, очень эффективная сила. За тридцать лет службы в правоохранительных органах я не смог, как ни старался, вспомнить ничего похожего, а ведь всегда интересовался такими вот, «особыми» ситуациями. Читал документы – и «грифованные», и общедоступные, говорил со многими, кто с всяким-разным сталкивался. Но такого… Нет, слишком мало общих деталей и взаимосвязей. Слишком мало».       Венари вздохнул. Непривычно и очень неприятно было ощущать своё бессилие. Был бы он простым патрульным офицером – наверное, тогда было бы легче, ведь сверху была бы «пирамида» начальников, которым положено планировать, анализировать, прогнозировать. А когда ты сам на вершине пирамиды – тут уж всё – ну или почти всё – замыкается только на тебя самого.       «Я после того, как изучил предварительные материалы… Понял, насколько постарел. – Паллин осторожно повернул голову вправо, влево, кивнул хорошо знакомому офицеру СБЦ. - Тридцать лет в правоохранительных – это не шутка. Понимал ведь, что рано или поздно усталость – или что похуже – нагонит и накроет. Понимал. А сейчас понимаю – время пришло. И, кажется, меня нагнало. А раз так… То меня надолго – не хватит. Лет на двадцать – тридцать. Не больше. Вряд ли – больше. А потом… Потом – отставка. Не запас – отставка. Только… если действительно за эти двадцать-тридцать лет мы реально встретимся со Жнецами… Вряд ли будут у меня все эти годы отставки. И – пенсии, куда же без неё. Похоже, Жнецы постепенно усиливают нажим. Усиливают, продолжая ослаблять нас, разумных органиков. Исподволь, постепенно, понемногу. Но – продолжают ослаблять. Мне уже около шестидесяти лет. Можно сказать, что я немолод. Можно сказать, что я – стар. А в таких условиях, когда в поле ответственности моей Службы появляется такая сила… Начинаю понимать, что есть вещи, с которыми я могу не справиться. Могу, чего уж тут перед самим собой-то выдавать желаемое за действительное?! Да, я следую, часто – очень строго следую букве закона. Не терплю пренебрежения общими правилами. Таков мой выбор. Но… То, что произошло с Тевос – определённо, выше моего понимания. А ведь кому, как не мне знать, что такое этот Совет и эти Советники! Даже по документам – и по должности тоже - я – связующее звено между СБЦ и Советом Цитадели. Впору удивляться, почему меня ещё до сих пор не задержали, не арестовали и не расстреляли. Эти Советники… Этот клубок… Они могут… Могут, спасая свои шкуры, пойти на такое. И, вероятнее всего, пойдут. Хотя времени после «момента» прошло – предостаточно. Но… Пока что Городок Советников – в осаде. Более упорядоченной, отмечу. Особой эмоциональности и чувственности в настроениях и действиях пикетчиков и демонстрантов наблюдатели не отмечают, что и понятно: не всё же время на «высоких нотах» работать. Надо когда-то и отдыхать. Но – держат Городок в осаде. Прямо странно. Странно, потому что такое случалось очень редко – в Хрониках СБЦ отмечено всего-то несколько таких «осад». Разных по плотности. Разных по массовости. Если бы не информация о Жнецах, можно было бы списать такую активность… На многое, в общем, можно было её списать. А если за этим всем, да за многим – теперь стоят эти «креветки»… Тут уж не спишешь».       Продолжая оглядываться по сторонам, Паллин отмечал, что сотрудники и офицеры СБЦ стали двигаться как-то быстрее.       «Что-то почувствовали. И – не только то, что связано с Тевос и её «работой», – подумал Венари. – Скорее – то, что связано – и крепко, надо сказать, связано – с прибытием на Станцию группы высадки с «Нормандии». Корреспонденты с журналистами налетели на фрегатовцев. И - взяли их в очень плотный оборот. Очень, очень плотный. Пошли валом сюжеты по многим каналам. И в записи, и в прямой трансляции. Цитадельцы… Можно сказать, что – прониклись. Не все, если верить докладам наблюдателей и отчётам секторов и служб, а также постовых. Но – многие».       Сделав несколько шагов по направлению к лавочке, Паллин недолго раздумывал, стоит ли садиться. До входного портала Штаба СБЦ было недалеко, да и размышлять, как полагал теперь Директор, удобнее в кабинете, хотя и за его пределами – тоже можно. Приняв решение, Венари решительно направился к входному порталу Штаба.       «Удалось всё же усилить охрану Городка, – отметил Паллин, миновав входные двери и козырнув стоящим на часах двум офицерам – турианцам, вооружённым штурмовыми винтовками. – Надо, надо. И ещё усилим. Теперь придётся ставить посты на всех порталах, – подумал Директор, поднимаясь по короткой лестнице к КПП и приветствуя – расовым воинским жестом – начальника караула. – От всяких шпионов и диверсантов – может помочь эта охрана?! Может и поможет, но – не везде и не всегда. К сожалению. Но хотя бы покажет, что теперь провести «работу» оппонентам в пределах Городка будет уже не так просто, как раньше. – Пройдя через сканерную рамку, Директор направился к лестнице. – Станцию ждут большие изменения. Очень большие. Может, я тороплюсь с выводами, но… Слишком многое из того, что мне удалось заметить и отметить – не только по отчётам и прочим документам, но и лично – указывает именно на это. Не может быть такого, чтобы после инцидента с Тевос всё осталось по-прежнему. Не может быть. И эти изменения… Они необходимы. Если впереди – война… Станция окажется под ударом. Обязательно окажется. Да, возможно, Жнецы не будут стремиться её разрушить или очень сильно повредить, но в том, что её будут атаковать – и серьёзно атаковать – я не сомневаюсь».       Лестница была не особо длинной и не особенно крутой. Для Паллина она была привычна. Помещения на этажах – самые разнообразные. Лаборатории, склады, жилые, офисные, кабинеты, кладовки, санкомнаты.       «Теперь приходится представлять, - думал Венари, - как по этой лестнице будут двигаться какие-нибудь диверсанты. И методично отстреливать всех разумных органиков. Всех, кто встретится им на пути. Вполне, к сожалению, теперь реальная ситуация. Штаб всегда под ударом, всегда в центре внимания противника. Выведи штаб из строя – и половина победы, считай, достигнута. – Паллин прошёл очередной портал, свернул налево, к лестнице, ведущей в служебные, офицерские части Штаба. – Здесь хоть удалось выставить усиленные караулы. По правилам, конечно, вооружать надо лёгким стрелковым, штурмвинтовки часто – только для спецгрупп быстрого реагирования. Многие законы, многие правила придётся менять. А Советники на это – не пойдут. После такого инцидента, с которым оказалась намертво связана одна из ключевых Советниц – не пойдут. Не хочется им напрягаться, – с горечью подумал Паллин, чуть замедляя шаг. – И будут они сопротивляться отчаянно – самой необходимости реально понапрягаться. Может быть, ситуация с Гаррусом Вакарианом – своеобразное предупреждение? Многие мои соплеменники верят, что иногда судьба… предупреждает, что-ли, разумного органика. И не только о плохом – о хорошем, кстати, тоже предупреждает. В данном случае, с Вакарианом-младшим, скорее, уверен, предупредила меня – о плохом. О том, что я рискую со своей любовью к выполнению «от буквы до буквы» всех правил и законов – не успеть. Не суметь. Не понять. Да, я закрыл расследование, начатое Вакарианом-младшим против Советников Цитадели. Многих Советников. «За неимением улик». А теперь… Теперь пришлось открывать новое расследование. И подключать к нему группу следователей. Они, конечно, не такие «свободные», как Вакариан-младший, но тоже «не отягощены» любовью к букве закона и правила».       Новая лестница. Паллин приветствует офицеров, стоящих на посту на лестничной площадке. Расовым воинским жестом. Те отвечают так, как велят правила.       «Мой офис уже близко, – отметил Паллин. - Угораздило же его разместить неподалёку от посольств, расположенных в так называемом Президиуме. Десятки лет – на моей памяти так три десятка последних лет – здесь было более-менее спокойно. Пока земляне не осмелели уж слишком. Может быть, появление «Нормандии» у Станции – своеобразная «отметка»? Поневоле ведь подумаешь об этом: уж слишком всё хорошо в схему укладывается. Понятную и сравнительно простую. Похоже, теперь люди закрепятся на Цитадели всерьёз и надолго. Гораздо плотнее, чем раньше, в эти три десятка лет. Странно. Никогда особо не отмечал, что моя служба в правоохранительных органах по большей части пройдёт, пусть и не очень плотно, под знаком развития взаимодействия наших рас с расой – неофитом, землянами. Сложное у меня отношение к людям. Очень сложное. Не нравятся они мне. Даже не всегда могу объяснить, почему, но – не нравятся. И эта… антипатия – очень мощная. Глубинная, непростая. А теперь на Цитадели не только «вахтовики», но и группа высадки с военного земного боевого разведывательного фрегата».       Паллин остановился на лестничной площадке, привычно неспешно огляделся по сторонам, поприветствовав нескольких сослуживцев.       «Корреспонденты и журналисты взяли группу «в оборот». Свой, – продолжал размышлять Паллин. – СБЦ тоже подключилась. Своими средствами и методами. И мне очень не нравится одно обстоятельство. А именно – то, что группу возглавляет капитан спецназа ВКС Альянса Систем Джон Шепард. Был бы он обычным воякой – нет проблем, но за ним такой «хвост» тянется… Одна Акуза чего стоит. Потом эта странная «Академия Эн-Семь». Мало о ней у нас информации, очень мало. Что, кстати, неудивительно. Люди оказались способны кое-какие свои тайны охранять очень хорошо. Прямо поучиться у них следует в этом направлении многому. А главное… Главное – то, что вытворял Шепард на Иден-Прайме. Эксперты СБЦ, все, кто имел касательство к вопросам, связанным с происшедшим на этой планете, едва ли не единогласно утверждают, что этот офицер спецназа – «отмеченный». Тому есть множество подтверждений. Даже кое-какие документальные доказательства есть. А мы-то собрались землян в их «каменный век» вбомбить. – Паллин сделал несколько шагов вверх по лестнице. – Вбомбили бы. Если бы не приказ Советников Цитадели. Привыкли мы, турианцы, подчиняться приказам. В особенности – приказам, исходящим от этих… рыбообразных, - с плохо скрываемой неприязнью подумал Венари. – Ладно, мы их недолюбливаем, они нас не особо любят, но если в галактику явятся несколько десятков таких кораблей, как этот Жнец… Всем без исключения расам разумных будет очень плохо. Потому… Чувствую нутром, что придётся менять своё отношение к землянам. К людям – в целом. А значит – и к Шепарду. Слишком он сложным был, если верить собранным на него материалам, раньше. А теперь, после того, как стал «отмеченным» - он ещё больше «усложнился». И с этим надо что-то делать.       Лестница закончилась. Почти самый верхний этаж, кабинеты высших офицеров Штаба. Коридор длинный, в конце, за поворотом – дверь в рабочий кабинет Директора СБЦ.       Паллин поприветствовал парный караул из офицеров Спецназа СБЦ, те поприветствовали Паллина ответным расовым воинским жестом. Неспешным шагом Венари дошёл до двери в свой кабинет, открыл створку, переступил порог, закрыл дверь на защёлку.       «Делать. Делать. А что делать? Делать надо, но с чего начать? - думал Паллин, идя к небольшому рабочему столу, стоящему у дальней «короткой» стены. – Вот иду мимо офицеров СБЦ и поневоле думаю, что ведь каждый из них, если попадёт в «ситуацию Тевос», может выстрелить в меня. И даже – попасть. «Огонь на поражение» - так, кажется, земляне называют подобное обстоятельство? Да, кажется, так и называют. Мне от этого – не легче. – Остановившись у стола, Паллин отодвинул кресло, сел. – Советники послали к нормандовцам, высадившимся на Цитадель, своего чиновника – салара. Я же… Не знаю, правильно ли я поступил, но решил ведь, что лучше Вакариана-младшего с сопровождением очень специфических гостей никто из сотрудников и офицеров Службы – не справится. – Паллин взглянул на часовое табло. – Да, знаю я, что Вакариан-младший уже вернулся в расположение Следственной Части, знаю. И знаю, что ему надо разобраться со многими делами – я ведь не снимал с него несколько десятков «дел». Да и он бы не согласился вот так «облегчиться». Любит и умеет работать. Но… Слишком свободолюбив. Слишком. Предпочитает нестандартные ходы и очень трудно смиряется с «рамками». Время ему нужно дать достаточное, чтобы отчёт написал. Знаю, по докладам – пишет он этот отчёт. Параллельно со всей другой следовательской рутинной работой. Пишет. Если бы он рядом с нормандовцами провёл полсуток – много времени на подготовку отчёта я бы ему не дал. А поскольку он был рядом с этими «нестандартными гостями» не несколько часов, а несколько суток… Что-ж, пусть пишет отчёт. Да и послушать его самого мне тоже надо. Чувствую, интересный и долгий, а главное – глубокий разговор у нас состоится. О многом. И – о Шепарде – в том числе. Но – не только о нём».              Адъютант принёс пачку ридеров – обычная порция ежедневной информации. Паллин растасовал ридеры по столешнице, взял ближайший, включил, углубился в чтение содержимого файлов.       «Не буду отрицать, - подумал Директор, выключая ридер и кладя его экраном вниз в лоток с надписью на бортике «для просмотренных», - что иногда нужны такие… разумные, как Шепард. С очень нестандартными возможностями и способностями. Спецназовец высшего ранга, если верить – по евроклассификации – один из лучших. Правда… Тут ещё Сарен Артериус отметился. Соплеменник мой. Спектр. Не люблю я Спектров, нестандартные они. И – необычные. Хотя… слава Духам, внешне – вполне сохраняют приличную идентификацию разумных органиков. Шепарда сканеры Станции при всей его необычности – тоже, кстати, пропустили. Пока глава группы высадки – в Периметре «квартала», турианец-Спектр Сарен Артериус, воскресший на Идене, вместе со своим учеником Найлусом Крайком «гостят» у своих коллег – Спектров в их «корпусном» Городке. И почему-то мне – и не только, кстати, мне одному – кажется, что это «гощение» даром для Корпуса не пройдёт. И Советники рискуют получить большие проблемы – целый комплекс проблем – с той стороны, откуда, хочу надеяться, они не ждут, как выражаются имперцы-земляне, «подлянки». Спектры и без того – необычны, а уж такие Спектры, как Сарен… Они вообще выламываются из любых «средних» стандартов. А если учесть инфу – пусть и не очень подтверждённую, что Сарена Шепард извлёк из Жнеца, да потом ещё и вернул к обычной жизни, то… Могу предположить, что Корпус ждёт довольно жёсткое, а возможно – и быстрая трансформация. Без которой, думаю, обойтись будет крайне сложно, учитывая угрозу вторжения Жнецов».       Просмотрев содержимое ещё нескольких ридеров, Паллин уложил приборы экранами вниз в тот же лоток, после чего ненадолго прервал работу и, опершись на локти, замер, глядя куда-то в угол кабинета, где стоял шкаф для ридеров.       «Шепард… Он ведь сумел трансформировать – иного слова я сейчас и не подберу – весьма слабо слаженную команду фрегата-прототипа. Успел «сладить» её до прибытия к Иден-Прайму. Благодаря должному – теперь уже это придётся признать открыто – уровню «слаживания», фрегатовцам – при поддержке «наземников» удалось спеленать Жнеца и тем самым предотвратить бойню. Жертв, уверен, было бы очень много. А материальные потери исчислялись бы не миллионами, а миллиардами кредитов. Сейчас Иден превращается – и это превращение, если верить донесениям агентуры СБЦ, размещённой на этой планете – не завершено – в настоящую Академию кадров Сопротивления. Конечно же, всё пока что достаточно условно, многие работы только предварительно запланированы. Но вояки там… Развернулись во всю мощь. О лекции «прочитанной» протеанином – легенды ходят. И эта лекция очень многих до сих пор «мотивирует». И, учитывая всю совокупность профильных сведений, уверен, что будет ещё долго «мотивировать».       Положив перед собой ещё несколько – пока что выключенных – ридеров, Паллин не спешил знакомиться с содержимым их памяти.       «Человечество, как я и был уверен раньше, ещё до появления «Нормандии» у Станции, слишком быстро наращивает свою мощь. Советники… Так и хочется обозвать их «слабаками», но… Они ведь действительно, на мой взгляд, слишком часто идут на уступки землянам. И кому, спрашивается? Их Альянсу Систем. Организации, сосредоточенной на внеземных колониях и управлении ими. Впрочем, у многих рас разумных органиков пишется одно, а читается и понимается – совсем другое. Да, я знаю, что многие разумные – и не только, кстати, земляне, мне смогут возразить, что каждую такую уступку людям приходится вырывать то ли с боем, то ли с мясом, но… Боюсь, что прежде, чем землянам удастся полномасштабно сцепиться с Жнецами, им придётся понять одну неприятную вещь: далеко не все разумные органики будут сидеть и спокойно и безучастно смотреть, как человечество наращивает свои расовые аппетиты».       Просмотрев содержимое двух ридеров, отложив выключенные приборы в лоток, Паллин взглянул в окно. Отсюда, с высоты открывался чудный вид на часть Президиума.       «Глаза хоть можно расслабить, - подумал Венари, - А то с этими мелкошрифтовыми писаниями… Духи, как же их много бывает. Пройдёт несколько часов – и адъютант, конечно же, принесёт ещё такую же порцию. А затем, тоже через несколько часов – ещё одну. И так – изо дня в день. А мне… Мне всё чаще хочется вернуться в патруль. Где всё… относительно просто, где я почти ничего не планирую, не решаю. А здесь… Здесь иногда не знаешь, за что следует взяться в первую очередь, а за что – потом, позже. Мирное время – оно хоть позволяет по большей части следовать писаным законам и правилам. Позволяет проявлять терпение. А вот предвоенное… Куда денешься-то от такого определения «настоящего момента»? Предвоенное время требует чего-то иного. Если поверить в то, о чём уже несколько суток пишут и говорят в Экстранете… В то, что воевать придётся буквально всем разумным органикам… То надо будет смириться с тем, что большее значение будут иметь не такие законопочитатели, как я, к примеру, а такие «внерамочники», как тот же младший Вакариан. И дополнительно – смириться с тем, что большое значение будут иметь молодые разумные органики. Потому что у них слабее страх смерти. У них нет ещё той осмотрительности, которая часто граничит с зажатостью – хоть физической, хоть психической. Если подтвердится то, что в конечном итоге Жнецы всегда побеждали… Придётся очень понапрягаться. Очень».       От горького «привкуса» этих слов Паллина передёрнуло - и несколько секунд пожилой турианец в бронескафандре сидел, пытаясь сосредоточиться, сконцентрироваться, успокоиться.       «Эпизод с Дэвидом Андерсоном и Кали Сандерс, - продолжил размышлять Директор, изучив содержимое очередного ридера. – Так уж получилось, что именно мне пришлось формировать отряд, с которым Сандерс и Андерсон… скажу так – взаимодействовали. Вряд ли Андерсону сейчас важно знать и помнить о моём участии в этом деле, но… Приходится учитывать сейчас – по крайней мере мне – несколько «долгоиграющих» обстоятельств. Первое – сам Андерсон теперь командует «Нормандией». И уж его-то точно нельзя недооценивать, как и его коллегу – Шепарда. Второе – «Цербер». Есть такие «структуры» и у Старых Рас. Есть, отрицать не буду. Но «Цербер» у землян… Слишком быстро он «перекрашивается» из одной крайности в другую. Нормандовцы «зацепились» с ним на Идене. И, вероятнее всего, столкнутся – если уже не столкнулись – с его агентами на Станции. Знаю, мне регулярно докладывают об агентуре этой «квазипрочеловеческой» организации. Уф. Еле выговорил. Есть же у людей словечки – даже привычный ко всему наш «змеиный» язык – и тот пасует. А «Цербер» - ясно, что он действует под прикрытием Альянса Систем. И потому пока – малоуязвим. Понимая всю вредоносность этой структуры, думаю, Шепард вряд ли откажется от возможности развернуть на его станционную агентуру настоящую, реальную охоту. Боевую, – подчеркнул для самого себя Паллин, беря следующие два ридера и включая их экраны почти одновременно. – Так что… как закрепятся фрегатовцы в «квартале», как получат официальный статус, как проведут давно ожидаемую рыцарями пера и клавиатуры пресс-конференцию – следует ожидать активизации работы группы высадки – да что там группы – всего экипажа фрегата – учесть ведь надо и возможность постоянной почти полной ротации – за пределами «квартального» Периметра.       Прочитав содержимое всех файлов в одном ридере, Директор положил прибор экраном вниз в лоток, перехватил поудобнее второй ридер, вгляделся в текст, помедлил.       «В такие времена… Вспоминается Закон Триады, – подумал Паллин. – Да, да. Тот самый. О трёх частях всего сущего в этом мире. Очень остро и чётко… вспоминается. Потому что наверх лезет то, что обычно находится, скажу так, далеко внизу. И в прямом, и в переносном смысле этого слова. Или – этих слов, сейчас уточнение не важно. Важно то, что это «нижнее» поднимается вверх и в коллективах разумных органиков – любых, причём, и - в отдельных разумных органиках. Мало что может реально и надолго сдержать этот подъём. В СБЦ тоже не всё, далеко не всё… тихо. Разные разумные органики здесь служат и работают. Очень разные. Если бы были более-менее одинаковые – наверное, в такие сложные времена это бы было более… Приемлемым, что ли. А такая разность… Ею сложно управлять, а вот она… может управлять многим. И – многими. Знаю, служба собственной безопасности кое-какие отчёты – из числа последних прислала – там эти «признаки» - во всей красе. Меня, помнится, обвинили – заочно, конечно, в связи с врагам Совета Цитадели. Интересный тезис, что уж тут скрывать-то! Ещё немного – и кто-нибудь из особо скорых на расправу офицеров или, может быть, даже служащих, попытается меня для начала – арестовать. А если не получится – убить. Ликвидировать, в общем. Способы и средства – широчайший выбор. И ведь не понимают, что придётся одновременно воевать и с внутренним, и с внешним врагом. Не понимают, кто же на самом деле – враг, а кто – очень даже наоборот. Не понимают, вот что настораживает и напрягает. Выбор-то у моих, так сказать, оппонентов – небольшой. Либо я жив и действую по-прежнему, либо я – мёртв и им придётся привыкать к новому Директору. Который с примерно равной вероятностью может, чего уж тут отрицать-то, оказаться лучше меня – во многих смыслах. А может – намного хуже меня. И тогда у моих оппонентов – и нынешних, и будущих – будут большие и постоянные проблемы. Мне-то в данном случае ничем особым это не грозит – я уже пожил, а будучи мёртвым, как-то не хочу особо думать о нуждах и потребностях живых. Пусть живые сами разбираются со своими проблемами. Жестоко? Да, но ведь - сколько ни говорим, не пишем, что убивать разумных органиков – недопустимо, убийства продолжают иметь место. Продолжают! – повторил Паллин, укладывая ридер вниз экраном в лоток и не забыв проверить, выключен ли прибор. – Знаю я о том, что на моё место кое-кто прочит некоего Челлика. Знаю. И догадываюсь, весьма обоснованно кстати, что посол Земли, а точнее Альянса Систем Земли – Удина сотрудничает с «Цербером». Саларианский советник в очередной раз сумел временно выйти из-под диктата далатресс и поделился. Очень интересной информацией, признаю. Потому эта деталь мне теперь известна. И картинка немного изменилась. В лучшую или худшую сторону это ещё вопрос, но… Изменилась. Того и гляди, на моё место вполне может сесть человек».              Россыпь ридеров постепенно уменьшалась. Паллин погрузился в чтение файлов и смог закончить ознакомление с документами за час с небольшим.       «Надо будет пригласить Вакариана-младшего. На беседу, – принял решение Директор. – Пусть захватит с собой материалы, с которыми он работал, находясь рядом с фрегатовцами. Разговор будет… долгим, но, уверен, он – необходим».       Адъютант вошёл, подошёл к столу, перегрузил в укладку все «отработанные» ридеры из лотка, выслушал распоряжение Паллина, после чего бесшумно исчез за дверью кабинета.              «Я его специально попросил не торопить Гарруса, – подумал Паллин, встав из-за стола и подойдя к окну. – Скоро, возможно, такая вольность будет… недоступна. Если через Кольцо смогут прорваться несколько Жнецов… На Станции будет… очень жарко. Такая война… Это – посложнее, чем даже с рахни. А кроганы – тем более не конкуренты «креветкам». Сложно будет даже остановить разумные тяжеловооружённые корабли, а уж уничтожить эту расу… Смогли бы остановить…»       Вперив взгляд в «небо» Цитадели, Паллин замер. Время подумать, время прислушаться к себе, к глубинам своей сути.              - Прошу разрешения, Директор, – на пороге кабинета стоял Вакариан-младший.       - Жду вас, проходите. Присаживайтесь. – Паллин отшагнул от окна, повернулся, прошёл к уголку отдыха. – В кресла, пожалуйста. Разговор будет долгим и – неофициальным.       Гаррус уселся в одно из кресел и с интересом, смешанным с любопытством, смотрел, как неспешно и даже осторожно присаживается в другое кресло хозяин кабинета.       - Я попросил вас принести материалы, над которыми вы работали «на выезде», – мягко напомнил Венари.       - Да, вот. – Гаррус открыл укладку, достал пару ридеров, подал через журнальный столик Паллину.       Тот взял ридеры, одновременно включил, потратил несколько минут на ознакомление с «введениями»:       - Хорошо. Теперь давайте «просмотрим» всю вашу командировку. Скажем, от момента прилёта фрегатских челноков на Станцию. И – до момента вашего отлёта из «квартала». – Паллин положил ридеры на стол, экраны автоматически уменьшили яркость свечения.       - Хорошо, – коротко ответил Вакариан-младший. Инструментрон он раскрывать и активировать не стал, к чему Паллин отнёсся с полным пониманием – у Гарруса была прекрасная память и он часто не нуждался во всяких электронных «помощниках».       - Мы достаточно много знали о том, как и где прибудут на Станцию члены группы высадки, – сказал турианец-следователь. – Таможенники и пограничники сработали нормально, установили «минимальный набор», понимали и, думаю, знали, что особых проблем и сложностей с прибывающими на Цитадель военнослужащими не будет. Салар-чиновник прибыл заранее, смотрел долго и внимательно на приближающиеся от «Нормандии» к Станции челноки. Взгляд у него был – не слишком доброжелательный. Вредный и неприятный. Я потом побеседовал с теми, кто участвовал во встрече – они сошлись на этом мнении о саларе, многое дополнили к моим личным впечатлениям. Я тогда стоял у дверцы флайера, выделенного для перевозки бывшего снабженца. Знал, что нормандовцы меня – и не только меня – видят отчётливо. Знал, что видеозапись у них на челноках включена, и они очень подробно фиксируют всё, что происходит на Причале в целом и на площадке Причала – в частности. Понимал, что собрали обо мне сотрудники службы РЭБ фрегата достаточно много информации, так что группа высадки шла далеко не «вслепую». Корреспонденты и журналисты… если коротко, занимались своими делами. Использовали дронов – у них это обычная практика. Снимали с помощью телеобъективов подлетающие к Станции фрегатские челноки. Предполагал, что попытаются и постараются задать прибывшим нормандовцам немало вопросов, но также предполагал, что общения может и не получиться. Фрегатовцы, убеждён, отчётливо видели журналистов. У них, думаю, была информация о каждом «рыцаре пера и клавиатуры». Разведчики иначе и не действуют. Могут, конечно, но вслепую работают они – редко.       - О том, как вы, Вакариан, организовали работу ваших коллег на Причале, мне известно, - негромко сказал Паллин. – Так что давайте перейдём сразу к моменту прилёта челноков.       - Хорошо, Директор. – Гаррус не удивился осведомлённости собеседника – было бы странно, если бы Паллин не изучил всю доступную ему по статусу, званию, должности информацию. А уж допуск у Паллина среди офицеров СБЦ, как и положено – наивысший.       Не хотелось сейчас Вакариану-младшему вспоминать в деталях то, что предшествовало прибытию фрегатских челноков. Очень не хотелось. Попытка обстрела, потом – попытка изоляции. Пилот фрегата привёл корабль в назначенный Диспетчерской службой квадрат внешнего рейда. Сделал для этого всё от него зависящее.       Прикрыли тогда офицеры и служащие СБЦ «площадку», да и Причал в целом. Незаметно, но – прикрыли. Несложно было предположить, что те, кто решился на атаку боевого военного разведфрегата землян, смогут и на Причале, куда должны были по решению той же Диспетчерской службы прибыть челноки с «Нормандии», тоже «пошуметь».       Гаррус не торопился продолжать рассказ и Паллин его не торопил. Понимал, что соплеменник-следователь может вспомнить о многом. О том, например, как «Нормандию» попытались обстрелять, а потом изолировать. О том, что на борту фрегата находился Сарен Артериус вместе со своим учеником и последователем Найлусом Крайком. Да и о многом другом. Потому не торопил, даже не стремился держать собеседника под своим многое подмечающим взглядом.       - Я понимал, что фрегатовцы, их группа, прилетят на Цитадель… уже не настроенные настолько благодушно. Они будут напряжены. И – обозлены. На многое, – сказал Вакариан-младший. – Думал тогда, на «площадке», как оно будет – атака Жнецов на Цитадель. К каким последствиям эта атака приведёт. Думал о том, что нам, турианцам, будет сложно вот так сразу, полностью вспомнить о том, что мы – раса воинов. Думал о том, что война с «креветками» может быть… очень короткой. Для нас – короткой. И – гибельной. Для нас. – Гаррус замолчал, уперев взгляд в пол и чуть повернув голову влево. – Мы тогда ждали… атаки на «площадку». Были рады, когда стало ясно, что угроза нападения миновала. Я переговорил с «конвойниками», убедился, что и они бдят и хорошо понимают, что и как им надо будет делать. Выполнили указание об охране прибывших челноков, проверили всё, что потребуется для этого. Я чувствовал, как после сообщения о преодолении кризиса, у многих, кто находился на «площадке», уменьшалось нервное напряжение. Думал о том, что будет делать протеанин, о том, где он будет. Вспоминал его работу на Иден-Прайме. Понимал, что он, очень вероятно, воспользуется своей «невидимостью». Не знаю точно, как её определить или обозначить. «Поле невидимости», «кокон невидимости» или всё же просто «невидимость». Понимал и то, что ни один цитадельский сканер, даже из самых мощных и совершенных, не сможет «вскрыть» это поле. Немного это понимание, не буду скрывать, директор, меня напрягало, но я осознавал и то, что противопоставить протеанину и его возможностям нам объективно нечего. Вспоминал сразу о том, что протеане сопротивлялись Жнецам две тысячи лет. Не две сотни, а две тысячи, - чуть громче сказал Гаррус. – Это – очень много. Думал о том, удастся ли мне посопровождать фрегатовцев на Цитадели. О том, как это надо будет совмещать с моей работой над находящимися «в производстве» делами. Чиновник – саларианец мне представился, предъявил ай-ди карту. Я всё проверил максимально полно и внимательно. Опытный он. Сразу определил во мне «верховного» на Причале руководителя. Впрочем, я понимаю, что это было несложно сделать.       - Сейчас он сидит в одной из комнат главного корпуса «квартала», – отметил Паллин. – Его кормят, но в свободе передвижения он – ограничен. Пределами этой комнаты.       - Он мне сказал тогда, на Причале, что умеет ждать долго. И иногда – очень долго, – ответил Гаррус. – Я ему поверил. Хотя… разумные часто говорят так, чтобы «набрать дополнительные очки». Неправду они тогда говорят. Этот – сказал правду. Этот – умеет ждать.       - Вот и подождёт. Думаю – до пресс-конференции, как минимум, – сказал Директор.       - Подождёт. Насколько я знаю, прочтя последние отчёты, фрегатовцы группы высадки практически завершили полное обустройство главной высотки, – сказал Вакариан-младший.       - Завершили. Подтверждаю. – Паллин посмотрел в окно, затем перевёл взгляд на экран настольного инструментрона. – И теперь они, уверен, займутся «научным» корпусом. А также «тяжёлым».       - Названия у них… - протянул Гаррус.       - Специфические, согласен, – ответил Директор. – Но должны же мы отличаться от них, а они – от нас?       - Должны. – Гаррус бросил быстрый взгляд на лицо собеседника. Этот салар-чиновник… оседлал стул и просидел на нём… очень долго. Журналисты оказались упорными и терпеливыми. Честно сказать – не ожидал такого… упрямства от них.       - Не каждый день на Станцию прибывают такие гости, – негромко произнёс Паллин. – Так что тут выбор – небольшой. Или делать всё так, как надо. Или – не делать ничего вообще. Сделали так, как надо. Отчёты, переданные руководством каналов и компаний, я - читал. Много интересного и показательного. Часть инфы из отчётов включена в общий массив материалов «по делу». Пригодится.       - Челноки почти синхронно выполнили манёвр зависания, и их пилоты приняли решение осуществлять посадку на «площадку» причала, – продолжил Вакариан-младший. – Шли хорошо, прикрывая друг друга. Я отметил… значительную степень настороженности. Насколько смог, конечно.       - Многие отметили, - согласился Паллин. – Посадку они совершили…       - Штатно и очень профессионально, – продолжил Гаррус. – Я отметил, что фрегатовцы, находившиеся в челноках, ещё при преодолении внешней границы защитного поля Станции перевели свои скафандры на режим «полной автономности».       - У них хорошие, надёжные системы, – сказал Паллин. - И сейчас, когда прошло уже несколько суток, наблюдатели докладывают, что фрегатовцы крайне редко даже в «квартале» разгерметизируют свои скафандры. Капрал Дженкинс, второй заместитель капитана Шепарда, это сделал. Были, уверен и другие случаи, но – немногочисленные. А так… Можно считать, что фрегатовцы не нарушают массово режим «полной автономности» своих скафандров.       - Открыли дверцы салонов… Но вышли – не сразу, – продолжил Гаррус. – Предполагаю, что такова была предварительная договорённость – не спешить.       - Дело такое, Вакариан. – Паллин посмотрел на собеседника. – Я попросил своих спецов, они изучили этот момент… повнимательнее. Просмотрели все записи, в том числе – сделанные журналистами. Такое впечатление, что протеанин… остался на фрегате. Ни на одном из челноков его не заметили и не отметили. Никаких зацепок, – подчеркнул Директор.       - Не уверен в этом, – ответил Гаррус. – Я бы держал в памяти его «невидимость». Кто знает, может это время, пока фрегатовцы держали салонные двери открытыми, протеанин и использовал для того, чтобы сойти на площадку Причала и фактически – попасть на Станцию.       - Пока никаких данных, свидетельствующих в пользу этого предположения нет, – сообщил Паллин. – Но вы, Вакариан, правы. Учитывая возможности и способности воина древней расы, мы-то обязаны предположить и такой вариант.       - Обязаны, вы правы, Директор. – Гаррус снова бросил короткий взгляд на лицо собеседника.       - Вот мы и предположили, – сказал Паллин. - Как то легче и привычнее считать, что протеанин… уже на Цитадели. Пока, забегая вперёд, можно и нужно предположить, что те часы, которые большая часть группы высадки «Нормандии» потратила на осмотр и обследование точек, протеанин использовал с большой пользой и очень многое успел, соответственно, осмотреть и обследовать на Цитадели. Да так, что никто не только не заметил, но и не почувствовал, – в голосе Директора, ровном и спокойном, не было недовольства – он признавал совершенство оппонента. Нет, не союзника, не партнёра - оппонента. Вряд ли представитель Старшей Расы вот так просто станет считать всех цитадельцев своими союзниками и тем более партнёрами. После случившегося «двойного давления» - только оппонентами. Хорошо, если не врагами и не противниками.       - Обратно… - осторожно продолжил Гаррус…       - Думаю, чем ближе срок пресс-конференции, согласованный между командиром Андерсоном, капитаном Шепардом и местными чиновниками – тем больше вероятность, что Явик сумеет так же незаметно уйти со Станции на фрегат. А затем очень скоро – появиться уже явно, сойти на Цитадель с борта ближайшего же прибывшего на Станцию фрегатского челнока.       - Это – возможно, – сказал Вакариан-младший, потратив несколько минут на обдумывание сказанного Директором. – Очень возможно.       - Значит, примем как данность, что протеанин будет продолжать работать на Цитадели до момента, максимально приближённого к пресс-конференции членов группы высадки «Нормандии», – подытожил Паллин. – И, соответственно, примем, что протеанин постарается плотно проконтролировать выход обоих турианцев с территории Городка Корпуса. Я не очень приязненно отношусь к Спектрам и их Корпусу, иногда даже очень негативно отношусь, но… Обдумывая складывающуюся ситуацию, я не могу исключать, что в Корпусе могут найтись экстремисты, которым не по нутру будет сохранение за Сареном статуса и звания сотрудника Спецкорпуса. И эти экстремисты проявят активность. Протеанин, уверен, наблюдает за происходящим в Городке Корпуса и вмешается, как только ситуация усложнится, потому не исключаю, что он… сориентирует, скажу так, членов группы высадки и в первую очередь – Шепарда на то, чтобы на флайерах, челноках или колёсных транспортёрах забрать обоих турианцев-Спектров с территории Городка Корпуса.       - Предполагаете стрельбу? – спросил, чуть напрягшись, Гаррус.       - Можно обойтись и холодным оружием, но Сарена… трудно будет уничтожить таким способом. Да и Найлус после сравнительно недолгого пребывания рядом с воскресшим наставником, как мне регулярно докладывают и докладывали наблюдатели, очень, очень серьёзно повысил свой профессиональный – и не только профессиональный – уровень. Эту пару будет очень непросто уничтожить, – подчеркнул Паллин. – Но… внешняя поддержка будет не лишней.       - А мы… - негромко начал Вакариан-младший.       - Патрули и посты вокруг Городка – предупреждены, – ответил Паллин. - Смены – проинструктированы. Ничего сложного, спецрежим усиленного формата несения службы.       - Почему-то мне кажется, что без протеанина выход турианцев за пределы Городка – не обойдётся, – негромко сказал Гаррус.       - Возможно, – согласился Паллин. - Потому со своей стороны мы сделаем всё, чтобы ему не надо было особо светиться.       - Сделаем, – не стал спорить Вакариан-младший. – Только после того, как он дистанционно не раз руководил многим, что происходило на Иден-Прайме, когда «Нормандия» уже была недалеко от Цитадели…       - Он же Старшая Раса, Вакариан. А мы – всего лишь Старая. Разница всё же, – понизив голос до шёпота, слышимого только турианцам, сказал Директор. – Продолжай рассказывать. Думаю, будут ещё моменты, требующие обсуждения и обдумывания.       - Будут, – подтвердил Вакариан-младший. – Шепард вышел первым, он, как я отметил, был напряжён. Понимаю и знаю, что капитан спецназа не любит выходить первым, считает, что должен выходить последним. Есть у него такое… не знаю, как назвать. Убеждение, что ли. Не любит первенствовать, хочет, чтобы впереди него были сокомандники. Но в боевой обстановке, помню по отчётам, Шепард всегда всех запихивает себе за спину. И уж тогда-то он идёт всегда первым. И в этот раз он не пошёл последним, пошёл первым. Понимал, что за ним пойдут спокойно, зная, что он, в случае чего, защитит и поможет выйти из-под огня. Я тогда подошёл поближе к челнокам, так что всё очень хорошо видел. И не только видел, но и чувствовал. Загерметизировались фрегатовцы – полностью, автономность скафандров – высочайшая. Вывели конвоиры бывшего снабженца. Конечно, разница - огромная во взаимоотношениях: рявкали на «бывшего» не шутя, очень серьёзно. Могли, думаю, и двинуть, если б тот повод дал. Провели к таможенникам и пограничникам, отвели в сторонку, чтобы не «светить» перед журналистами и корреспондентами. Рыцарям пера и клавиатуры не помогли ни дроны, ни телеобъективы камер. Мало что, уверен, они смогли заснять, касающегося этого бывшего снабженца. Вроде был сокомандник – и вдруг перестал им быть. Как вычеркнули разумного органика из какого-нибудь единого списка. Резко и жёстко с ним обошлись, - подчеркнул Гаррус, - но одновременно… В пределах допустимого. Прессовать никто его особо не стремился. Да, удерживали, да, ограничивали, да, следили, но – не более того. Издевательств – даже «предварительных», никто из моих сотрудников на Причале – не отметил. А я потом, когда «задвинули» бывшего снабженца в тихое место, представился Шепарду. По всей форме. Предложил полететь в Штаб. На двух транспортах. Понимал, что мой разговор с капитаном слышат по аудиконференцсвязи все сокомандники Шепарда. Все коллеги старпома прошли пограничников и таможенников быстро – никаких вопросов не возникло, не было никаких проблем. Без задержки, – уточнил Вакариан-младший. – Бывшего снабженца запихнули в «доставщик» - сработали и конвойники, и наши коллеги, и фрегатовцы – плотно и красиво. Старпом доверяет Дженкинсу. Капрал – не самое высокое звание у землян, унтер-офицер, младший офицер, очень младший – максимум, но… в разведке и не только у людей – многое по-иному настроено. И - многое по-иному работает. Потому Дженкинс… Он, как я ощущал, готов взять на себя и большую ответственность, чем руководство конвоем, сопровождающим бывшего снабженца. Не всегда понимаю, как Шепарду даже при поддержке Явика и турианцев это удалось…       - Вы, Вакариан, забыли ещё матриарха азари, – сказал Паллин. – А она тоже… очень хочет помочь и Шепарду и всем остальным фрегатовцам. И у неё есть предостаточно возможностей. А главное – опыт. У азари такого ранга – он очень… богатый. – Директор постарался быть кратким.       - Да, согласен – и матриарха азари, религиозного лидера, – продолжил Гаррус. – Кстати и Найлус и Сарен ко мне подошли, поприветствовали расовыми и воинскими жестами. Не забыли!       - Они – турианцы, – тихо сказал Паллин. – Настоящие. Мало таких, но – хорошо, что они – есть.       - Салар видел Шепарда, – продолжил Гаррус. – И тот, соответственно – салара. Не важно, разделяла ли их тогда граница – Шепард не стремился тогда идти впереди везде и всюду, но… «Считали» они друг друга, думаю, очень полно. А главное – молча. Я также отметил, что встречаться взглядом с капитаном спецназа салар… избегает. Понимает, что здесь, на открытом пространстве Причала он – мало что может противопоставить старшему помощнику командира разведфрегата ВКС Альянса Систем. Насколько я помню, салара-чиновника «срисовали» все сокомандники Шепарда. Конечно, скафандры были загерметизированы, так что голосов слышно не было, да ещё и связь была многократно шифрованной. Но по всему выходило так, что об опасности салара все прибывшие на Цитадель нормандовцы были очень вовремя… предупреждены.       Паллин кивнул, продолжая молчаливо слушать собеседника. Да, ему, как Директору СБЦ, предоставили все доступные материалы по «проблеме», так что можно было бы и обойтись без длительной беседы со следователем-соплеменником. Можно было бы. Только ситуация складывалась такая, что нельзя было упустить малейшую возможность получить ещё немного «деталек», дополняющих, а то и изменяющих, казалось бы, предельно полно и точно сформированную картину.       - «Границу» фрегатовцы прошли без замечаний. Шепард пошёл последним. Пока коллеги проходили пограничников и таможенников, Шепард смотрел – изредка – на корреспондентов и журналистов. Заместитель Шепарда – лейтенант Аленко, подошёл поближе к «рыцарям пера и клавиатуры», предостерегающе поднял руку. Дроны взялись за съёмку этого офицера – то ли программы были так настроены, то ли корреспонденты с журналистами вручную приказали – я не вникал в это. Возможно, что по-разному было – кто-то успел перенастроить управление машинёшками, а кто-то и не успел. Два моих офицера встали рядом с лейтенантом-землянином, корреспонденты попытались было затеять пресс-конференцию, но Аленко проигнорировал их потуги. В тот момент… я понял, что ещё немного активности со стороны корреспондентов и журналистов – и лейтенант полыхнёт биотикой. Неслабо так полыхнёт. Вспомнил я тогда, что работники СМИ в курсе, кто такой Аленко и что он, как биотик, может. Я также вспомнил, что Бенезия Т'Сони вполне могла оттренировать лейтенанта, так сказать, дополнительно. А как природный биотик и опытный боец, она могла очень многому научить этого офицера-землянина. Так что если Аленко почувствует опасность, то… как любят выражаться земляне-имперцы, «мало никому не покажется».       - Да уж. Были бы жертвы, – подтвердил Паллин, продолжавший внимательно слушать Гарруса. – Ну да ладно, журналисты и корреспонденты – не глупцы и не больные. Понимали, что «нарываться» - не следует.       - На Причале и площадке – понимали, - ответил Вакариан-младший, - спорить не буду. А вот потом…       - Вот до «потом» нам и предстоит дойти в вашем рассказе, Вакариан, – прервал собеседника хозяин кабинета. – Продолжайте.       - Офицеры СБЦ были рады познакомиться с фрегатовцами поближе, на конференцканале – кстати, я получил возможность – частично, конечно, слушать аудиоконференцканал, - слышались реплики, вопросы, ответы, оживлённые разговоры. Приязненные. Очень приязненные, – отметил Гаррус. – Прибывшие нормандовцы быстро и чётко разместились в «пассажирнике». Пристегнулись. Я помню, что в разведке многих рас царят, так скажу, весьма свободные нравы и правила и даже уставы там часто не уважают в должной мере, но здесь… Духи, мне понравилась чёткость действий и дисциплина, царящая среди коллег капитана Шепарда. Именно коллег, потому что я почувствовал, что для старпома все остальные члены группы – не подчинённые, они его партнёры и напарники, а значит – коллеги. Сложно это пояснить, но… Шепард, стоящий намного выше всех остальных фрегатовцев по уровню подготовки, не стремился, не стремится и не будет, уверен, без особой необходимости стремиться подчёркивать и обозначать разницу между собой и любым из обитателей «Нормандии». Но он также не будет без особой на то необходимости «зажимать» инициативу и самостоятельность своих коллег. Если кто-то из них сможет сделать лучше, чем командир группы – Шепард, уверен, не будет возражать. Это – ценно, не сомневаюсь. Инженеров, техников, на что обратили внимание и офицеры СБЦ, и работники СМИ, фрегатовцы тоже очень уважают и любят. Хотя, как я отметил, технари - фрегатовцы редко когда ходят в форме со всеми положенными знаками различия. Иногда – и даже довольно часто их можно счесть сугубо гражданско – штатскими людьми. Тем не менее, их никто не считает, как принято у землян говорить, «людьми второго сорта». Все фрегатовцы понимают – именно от технарей в очень большой степени зависит и живучесть, и боеспособность, и безопасность корабля, а значит, и экипажа.       Паллин коротким резким турианским расовым жестом выразил полное согласие со сказанным собеседником.       - Шепард не торопился занимать место в пассажирнике, – продолжил свой рассказ Вакариан-младший. - Он даже не торопился переходить «границу». Подошёл к челнокам, переговорил с водителями, убедился, что на Причале и на площадке для них есть все условия для отдыха, питания. Вместе со мной – чуть впереди меня – прошёл рамку пограничного сканера. Не обратил никакого внимания на журналистов и корреспондентов. Мне это равнодушие… даже понравилось, Директор. Многие разумные сделают что угодно, чтобы попасть в объектив видеокамеры, а старпом фрегата «Нормандия» - холоден и равнодушен к таким… возможностям. Пошёл не к пассажирнику, а к доставщику, не просто заглянул в салон, а вошёл, огляделся, переговорил с капралом Дженкинсом и с его коллегами – полисменами-десантниками. Посмотрел на снабженца, после чего вышел из салона. Доставщик приподнялся над «площадкой», включил «люстру» в рабочий режим. Шепард очень внимательно осмотрел весь Причал, все «площадки». И только после этого решительно, проигнорировав в очередной раз журналистов с корреспондентами, направился к пассажирнику.       - Аленко? – спросил Паллин, направляя рассказ собеседника в нужное русло.       - Всё это время, как я отметил, Директор, лейтенант-техник стоял неподвижно, – сказал Вакариан-младший. - Журналисты и корреспонденты, уверен, вынуждены были сдерживать себя. Они знали, что Кайден – неплохой биотик и не хотели познакомиться с его возможностями, поскольку это – больно и неприятно. Посчитали, что лучше – подождать. Не буду отрицать, мне и моим коллегам – офицерам и служащим СБЦ, это сэкономило немало сил. И времени.       - Согласен с вашим выводом, Вакариан. – Паллин коснулся лица собеседника своим обычным внимательным взглядом. – Продолжайте.       - Шепард, говоривший со мной по аудиоканалу, был… напряжён. Я сказал капитану, что всё будет зависеть от того, как пройдёт процедура в Штабе. Он не стал настаивать на каком-либо более развёрнутом ответе и я… Я сразу понял, что передо мной – не только командир группы высадки, а глава делегации гостей. Приятных и важных для нас, полезных гостей. Шепард позаботился о том, чтобы его первый заместитель – лейтенант Аленко – занял своё место в пассажирнике. Спокойно отнёсся к тому, что при посадке в салон он уж – по праву гостя – не окажется в арьергарде. Внимательно смотрел через иллюминаторы салона на всё и всех, находившееся на «площадке» и Причале. Наверное, эта внимательность для него – более чем профессиональная привычка.       - Чиновник-саларианец? – сказал Паллин.       - Ждал. Ждал до самого последнего момента, Директор. Продемонстрировал, не побоюсь этого слова, прекрасную выдержку, которая бы сделала честь очень многим сотрудникам и офицерам СБЦ. Подождал он и момента, когда все фрегатовцы погрузились в пассажирник. Понимаю, что ему очень не хотелось оказаться одному против стольких непонятных «гостей», но, похоже, иного выбора у него не было. Он так несмело и так мило поскрёбся в уже закрытую дверь пассажирника – сотрудники и офицеры СБЦ решили, что он не составит компанию фрегатовцам. Нет, составил. Прямо заявил, что «хочет полететь вместе с ними». Без предисловий. Уточнил, кстати, что в салоне есть свободные места. Глазастый, – подчеркнул Вакариан-младший. – У меня спросил персональное разрешение. Я посмотрел на Шепарда, тот обменялся взглядами буквально со всеми нормандовцами, находившимися в салоне и с обоими турианцами-Спектрами. Те промолчали – предоставили право принять окончательное решение командиру группы. Шепард ничего не сказал вслух, не активировал связь. Только кивнул. Едва заметно. Понимал, вероятно, что этот знак правильно истолкует и салар-чиновник. Фрегатовцы не спешили разгерметизироваться и не захотели снимать шифровку с каналов связи. Думаю, чиновника это очень бесило. Практически постоянно. Я распорядился, чтобы саларианец поднялся в салон и тот довольно быстро занял одно из свободных кресел.       - Взлёт? – спросил Паллин.       - Штатно, – коротко ответил Вакариан-младший. – Шепард продолжал внимательно смотреть на всё, что происходит на Причале. Работники СМИ уже спешили к своим машинам. Чиновник-салар – нервничал, но сдерживался. Фрегатовцы относились к нему очень неодобрительно. И он эту неприязнь чувствовал отчётливо. Корреспондентские и журналистские - служебные и личные - флайеры довольно быстро догнали нашу пару спецфлайеров, Директор. А дроны сделали это ещё быстрее. Впрочем, к этому офицеры и служащие СБЦ, находившиеся на бортах спецмашин, отнеслись с готовностью и пониманием. Мы могли в определённые моменты проигнорировать многие правила воздушного движения – включённые спецсигналы и «ответчики» давали нам такие возможности, которыми мы впоследствии неоднократно пользовались. Но мы понимали и другое: корреспонденты и журналисты – по большей части – удовлетворяют не своё личное любопытство и не свои личные желания. Они действуют в интересах многих, очень многих обитателей и гостей Станции. Современные нам разумные органики… Они привыкли быть в курсе многих новостей, даже если эти новости напрямую их не касаются. Потому, конечно, мы не препятствовали журналистам и корреспондентам в стремлении использовать флайеры и колёсные транспорты. Службы Штаба СБЦ сработали на опережение.       - Да, - подтвердил Паллин. – Я отдал несколько «комплексных» распоряжений. Была сформирована группа журналистов и корреспондентов, которым было не просто рекомендовано, а разрешено и в дальнейшем, после прохода «площадки» у Штаба СБЦ, участвовать в сопровождении «пассажирника». Остальные получили настоятельные советы заняться другими вопросами и проблемами, которых на Станции – немало.       - Я получил информацию об этом, Директор, – сказал Вакариан-младший. – Понимал, что впереди – Офис нашей Службы, а там… Там предстоит сдать бывшего снабженца в Следственную Часть.       - Всё последовательно, – бросил реплику Директор, уловив паузу в речи собеседника.       - Да, – согласился Вакариан-младший. – Именно. Всё – последовательно. Я тогда понимал, что уже на этой «площадке» будет немало журналистов – и из числа тех, которые «подтянутся» туда не от Причала. А этот салар… Вполне может проявить активность. Для него – обычную и необходимую. А для нас – не нужную. Уверен, это понимал и предполагал и капитан Шепард. Думаю, что даже варианты вопросов журналистов фрегатовцы тоже… спрогнозировали. Неприятно, конечно, осознавать, что тебя опередили, но журналисты, уверен, пошли бы на многое, чтобы добраться до информации.       Гаррус сделал паузу. Паллин не торопил с продолжением, понимал, что так много вспоминать, укладывать в хронологической последовательности, да ещё и не допускать пробелов, чтобы не страдала логика – трудно.       - Я понимаю, что человек, землянин в загерметизированном боевом бронированном скафандре – малодоступен. Иногда – даже недоступен. Но Шепард… - продолжил Вакариан – младший. – Я убеждён, что он думал обо всех своих сокомандниках. И о тех, кто находился рядом с ним в салоне пассажирника СБЦ, и о тех, кто остался на борту фрегата.       - Бенезия… - произнёс Паллин, поняв, а точнее – почувствовав, куда клонит турианец-следователь.       - Именно о ней я и хотел сказать, Директор. Сказать подробнее. Уже после взлёта, когда спецфлайер взял курс на городок СБЦ, я отметил, что Шепард погрузился в размышления. Замер. Земляне, по понятным причинам, не умеют в большинстве своём замирать так, как умеем мы, по их классификации, «птицемордые», но… Я почувствовал, что Шепард думал и о Бенезии тоже. Думал нежно, мягко. Хорошо, в общем. Он, уверен, понимал, что его нынешняя близкая подруга захочет как можно быстрее оказаться на Станции. И понимал одновременно и другое – далеко не все цитадельцы… положительно оценивают Бенезию. Она была… под жёстким управлением Жнеца. Не все нынешние разумные органики способны это понять правильно и полно. Есть отрывочные сведения, полученные аналитиками, что матриарх азари пишет какую-то уникальную книгу, используя при этом уникальные материалы, в том числе, возможно, и полученные от протеанина…       - И от Сарена… - негромко сказал Паллин. – Он тоже… мог попасть. И, скорее всего, попал под жёсткое управление Жнеца. Мне аналитики тут много интересного рассказали о деталях «иденской проблемы». Так что турианец-Спектр мог многое рассказать матриарху. А та, в свою очередь – включить эту информацию – в режиме цитирования – в свою книгу.       - Да, - согласился Вакариан-младший. – Возможно. Но это – относительно книги и относительно участия в её написании протеанина и Сарена Артериуса – для большинства цитадельцев может оказаться – и, скорее всего, окажется, неважным. А важным окажется то, что можно будет инициировать расправу над пожилой азари.       - Расправу?! – Паллин поднял взгляд на собеседника, посмотрел прямо в лицо и понял, что Гаррус говорит абсолютно серьёзно и очень обоснованно. – Это уже по нашей части, Вакариан.       - Опасаюсь, Директор, что Советники поддержат вариант «расправа», – негромко сказал турианец-следователь. - И придётся задействовать Спецназ Службы повторно.        Не только спецназ, – уточнил Паллин. – Почти всю Службу. Так как мы не можем гарантировать неучастия в инциденте этой странной «силы», которая так серьёзно и эффективно, не буду это отрицать, повлияла на Тевос. Без этой силы… Советница вряд ли бы так легко «прогнулась».       - Может и прогнулась бы, – предположил Вакариан-младший. – Но не так быстро и полно.       - Может быть, – согласился Паллин. – Что-ж. Насчёт противодействия особо ретивым… придётся подумать. Сейчас ведь фрегатовцы уже обживают «квартал»?       - Вплотную обживают, – подтвердил турианец-следователь. – И, уверен, после того, как состоится пресс-конференция и Офису будет присвоен официальный статус, они приступят к изучению Станции в целом. Это, согласен, дело долгое, но… Уверен, что они займутся Станцией всерьёз.       - Хорошо. – Паллин черкнул на включившемся ридере пару-тройку строк «заметок по поводу», положил стилус, отметил, что экран прибора погас. – Мне уже сообщили и не раз, что Бенезия…       - Она очень близка с Шепардом, – подтвердил Гаррус. - И, конечно же, как я почувствовал, очень к нему неравнодушна.       - Последняя, легендарная последняя любовь матриархов азари… - произнёс Директор. – И религиозный лидер расы подарила её… землянину?!       - Спасшему её от гибели в тисках хаскококона, – негромко уточнил турианец-следователь. – Вы же знаете, что за такое…       - За такое автоматом признают братьями и сёстрами. Матриарх… пошла дальше, – негромко сказал Паллин. – Понятно, что она сделает всё, чтобы как можно быстрее оказаться на Цитадели. И – не просто на Станции, нет. Рядом с Шепардом. Со своим Шепардом, – уточнил Директор.       - Именно, - согласился Вакариан-младший. – А Шепард, забегая вперёд, отмечу, делал и делает всё, чтобы максимально задержать прибытие Бенезии на Станцию. Оттянуть это прибытие насколько это возможно. В конце моего пребывания перед самым отлётом в пределах Периметра «квартала» собрались почти все мужчины-фрегатовцы. Их очень мало осталось на «Нормандии». Но все женщины – без малейшего исключения, Директор, остались на фрегате-прототипе. И я уверен, что мужчины-фрегатовцы, находящиеся рядом с командиром Андерсоном, не допустят, чтобы с женщинами произошло что-либо плохое.       - М-да, – проговорил Паллин, о чём-то глубоко задумавшись. – Этот салар-чиновник…       - Может представлять – пусть и очень опосредствованно – интересы тех, кто готов и настроен активно выступить против фрегатовцев. И особенно – против матриарха Бенезии. Убийство, ранение, пленение, захват любой женщины – это кратчайший путь к эскалации конфликта между экипажем фрегата-прототипа и обитателями Станции. Инициаторы скроются за толпой или в толпе.       - А фрегатовцы группы высадки будут вынуждены отреагировать, – сказал Паллин. – И отреагировать жёстко. Очень жёстко.       - За своих женщин земляне будут мстить и биться… страшно. Даже если это не их соплеменницы и соотечественницы, – уточнил Вакариан-младший. – Потому… Я могу предположить, но по-иному ситуация не складывается: Бенезия может быть нацелена на «беседу» с Тевос.       - Очень вероятно, – обдумав сказанное собеседником, произнёс Паллин. – Обе азари – матриархи, обе достаточно опытны не только в теории, но и в практике. Их беседа будет… напряжённой. Острой, сложной.       - И смертельной. Или для обоих, или – по меньшей мере – для одной из них, – сказал турианец-следователь.       - Согласен. – Паллин обозначил полное согласие со словами собеседника расовым турианским жестом. – Что-ж, я подумаю, как ввести беседу двух пожилых азари в рамки.       - Надо ещё ввести в рамки охрану и оборону Бенезии, Директор, – подчеркнул Гаррус. – Шепард, конечно, силён, но… Нам тоже надо показать, что две трети – сильнее, чем одна. И те, кто хочет смерти или калечения религиозного расового лидера – здесь в явном меньшинстве.       - Да, вы правы, Вакариан, – сказал Паллин. – Фрегатовцы и так, как выражаются имперцы-земляне, «на взводе» после попытки обстрела корабля и попытки изоляции и корабля и экипажа. А если мы допустим ещё даже диверсионную атаку на кого-нибудь из них… Боюсь, что даже Шепарду не удастся сдержать протеанина. А он может учинить такую расправу над многими, кто окажется причастным, что «тёмные века» любой из более чем десятка известных нам рас разумных органиков – детскими страшилками покажутся! В комплексе! – подчеркнул Директор. – Я подумаю над тем, как нам организовать многоуровневую охрану фрегатовцев. И уже находящихся на Станции, и тех, кто обязательно прибудет на Цитадель.       - Шепарда тогда нам тоже сдержать… не удастся, – помедлив, сказал Вакариан-младший. – За Бенезию и за любого сокомандника… Он, хоть и настроен не применять внегалактические возможности и способности… Он применит их. И тогда… Цитадель вздрогнет. Более того – содрогнётся. Особо опасны в качестве оппонентов – саларианцы, Директор. Они, как вам, уверен, известно, большие любители «тайной войны» и всего, что с такой войной – связано.       - Вы – правы, Вакариан. – Паллин внимательно посмотрел в глаза собеседника. – Вы, к сожалению, правы. Продолжайте рассказ. То, что вы отметили – очень важно. Оно… подтвердило многие мои – и не только мои… скажу так, предположения.       - Шепард принял решение, что после сдачи бывшего снабженца в распоряжение Следственной Части Штаба СБЦ все фрегатовцы займут места в пассажирнике, – сказал Гаррус. - О том, что необходимо делать водителю «доставщика» капитан ничего не говорил. Я уверен – он понимал, что это – не его компетенция. Если все фрегатовцы, включая капрала Дженкинса, перейдут на борт пассажирника, доставщик действует по распоряжению диспетчеров Штаба СБЦ.       - Логично, – отметил Паллин.       - Согласен, – подтвердил Вакариан-младший. – Шепард проинструктировал – я сам слышал весь разговор по конференцсвязи в аудиоканале, – капрала Дженкинса относительно «деталей» процесса передачи бывшего снабженца. Капрал принял указания к сведению и к выполнению. Забегая вперёд, отмечу, что он их выполнил: полно, точно и в срок.       - Хорошо, – сказал Паллин. – Дальше.       - Спецфлайеры приземлились на стояночной площадке, но из салонов обеих машин никто не выходил. Я предупредил своих офицеров и сотрудников, Шепард, вероятнее всего – своих сокомандников. Я вышел из пассажирника первым, Шепард вышел следом за мной. Протокол, ритуал. Как угодно. Но капитан, уверен, понимал, что здесь, рядом со Штабом СБЦ, рядом со Следственной частью СБЦ, он – гость. И – действовал соответственно этому статусу. Не пытался превалировать и первенствовать. Шепард подошёл к доставщику, убедился, что с сокомандниками и конвоируемым – обозначу бывшего снабженца фрегата так – всё в порядке. Двое офицеров СБЦ сопроводили капрала Дженкинса с одним из сержантов-полисменов и конвоируемого ко входу в Следственную часть СБЦ. Я, войдя в салон доставщика, убедился, что никаких проблем во время перелёта не возникло. Отметил, что на стоянку прибыл разъездной флайер с эмблемами Корпуса Спектров на бортах. Отмечу, что только когда прибывшая машина замерла на «квадрате» стоянки, салон пассажирника СБЦ покинули оба Спектра-турианца. Их встретили, выйдя из прибывшей машины, тоже двое Спектров-турианцев, обменялись с нормандовскими Спектрами уставными турианскими воинскими приветствиями. Мне было приятно это видеть и понимать, что прилетевшие сотрудники Спецкорпуса не рассматривают Сарена и Найлуса в качестве задержанных, арестованных или кандидатов в мертвецы. Церемониал? Да. Протокол? Да, но зато, Сарен и Найлус спокойно поднялись на борт спецфлайера Корпуса и машина через несколько секунд, подождав только «сопровождающих», взлетела с «квадрата» и сразу начала набирать высоту. Шепард всё это время, как я заметил, сверялся с инструментроном и часто посматривал на здание Следственной Части СБЦ. Несколько минут – и включились мачтовые запрещающие посадку на площади и на стоянке огни. Так была пресечена попытка массового прилёта к городку машин, принадлежащих корреспондентам и журналистам.       - Сработали Дежурные части Следственной Части и Штаба СБЦ, – сказал Паллин. – Да, по немного скорректированным планам и протоколам – теперь об этом можно сказать прямо. Но… происшедшее в ходе «инцидента с Тевос» кое-чему заставило научиться. Очень быстро. И – очень полно, – продолжил Директор. – Потому… Закрыть стоянку перед Городком СБЦ – было достаточно просто. Дальше – будет, уверен, сложнее. Особенно – когда фрегатовцы закрепятся в «квартале» официально и начнут «осваивать» Станцию.       - Осваивать они умеют. Я в этом – убедился, Директор, – сказал Вакариан-младший. – Корреспондентские и журналистские машины – как колёсные, так и летающие, забили все ближайшие улицы и переулки. Знаю, читал отчёты, регулярно мне присылаемые.       - Тогда был большой интерес к происходящему, – подтвердил Паллин. – Журналистов многие руководители редакций, каналов и компаний отпускали даже без оформления аккредитации. Важно было, согласен, очень важно «поймать момент». И многие – его поймали. А мы – и не только мы – пока работали над тем, как бы ограничить число вовлечённых в отслеживание ситуации с фрегатовцами рыцарей пера и клавиатур.       - Я отмечу, что негативное отношение к чиновнику-саларианцу со стороны нормандовцев, - сказал Гаррус, - продолжало иметь место. Понимаю, что чиновнику, вполне возможно, была поставлена задача: задать ряд неудобных вопросов командованию группы высадки: Шепарду, Аленко, Дженкинсу. Но также могу предположить, что он обязан был обратиться с такими же или подобными вопросами к любому другому члену группы высадки рангом пониже. Не уверен, что получил бы удовлетворяющие его или его работодателей ответы, но здесь почти всё, по моему мнению, зависело от фрегатовцев. А чиновнику было ясно: его не любят. И помогать ему никто из нормандовцев – не будет. В той или иной мере, но ему это было ясно, – подчеркнул Вакариан-младший. – Оказалось, что фрегатовцы не любят и журналистов.       - Тот случай с некоей Дианой Аллерс, журналисткой новостного военного канала Альянса Систем? – уточнил Паллин.       - Да, Директор, – подтвердил Вакариан-младший. – Именно этот случай. Я предполагал, что лишившиеся возможности с комфортом и не пешком приблизиться к спецфлайерам работники СМИ всё же найдут способы взять несколько интервью. Предполагал и то, что фрегатовцы могли предварительно договориться о том, что никаких интервью и никаких комментариев они давать журналистам и корреспондентам во время своей работы на Станции не будут. Но… любые планы хороши только до первого «шага в реальности». Аллерс «атаковала» Шепарда.       - Да уж… Земные женщины… бывают невоздержанны. Очень часто бывают невоздержанны в своих желаниях, стремлениях и побуждениях. Которые, кстати, имперцы-земляне метко обозвали «хотелками», – сказал Паллин. – Я даже не буду обращать особого внимания, Вакариан, на то, что эта Аллерс формально представляет новостной военный канал Альянса Систем – фактически являясь военным корреспондентом основной управленческой структуры землян.       - Внешней структуры, - уточнил Гаррус.       - Да, Вакариан, - подтвердил Паллин. – Вы правы – внешней управленческой структуры землян. – Директор помедлил несколько секунд, собираясь с мыслями. – Понимаю, что своего дрона она запрограммировала на «долгоиграющий» режим и посчитала, что спецназовец высокого уровня не устоит перед её «женскими прелестями», в чём бы реально они ни были представлены.       - Она трижды атаковала Шепарда, Директор, – сказал Вакариан-младший.       - Да. Трижды. Обычно у землян принято уже после первого предупредительного выстрела стрелять на поражение. Реально стрелять на поражение, – сказал, обдумывая услышанное, хозяин кабинета. – Аллерс дали возможность отступить, дали возможность одуматься. То, что она этой возможностью не воспользовалась – её право. И – её выбор.       - Показательно, директор, что сам Шепард не стал… как выражаются земляне, «разбираться» с «оборзевшей» соплеменницей, пусть даже и журналисткой.       - Не по чину это командиру группы, Вакариан. Не по чину, – сказал Паллин. - Для этого у Шепарда есть заместители. И обычные сокомандники. Которые, уверен, преспокойно и свободно намяли бы бока этой журналистке-землянке. Невзирая на её принадлежность к женскому, именуемому ещё и прекрасным, полу.       - Вот его первый заместитель, как утверждают агенты в своих отчётах, по «десантно-штурмовой работе», лейтенант Аленко и «разобрался», - отметил Гаррус. – Сначала предупредил, несильно засветившись «биотическим сиянием»…       - Но Аллерс, как выражаются те же имперцы-земляне, «закусила удила», – продолжил Паллин.       - Хорошо ещё, что Аленко удар направил не на саму Аллерс – её так, скользяще зацепило, а на дрон, – сказал Вакариан-младший.       - Согласен с вашим суждением, Вакариан, – сказал Паллин. – Согласно отчётам агентуры…       - Именно после того, как лейтенант Аленко «полыхнул», капрал Дженкинс с двумя своими коллегами – полисменами - десантниками, вышел из портала служебного входа в Следственную часть нашей Службы и направился к Пассажирнику. Шепард отметил это обстоятельство и предложил лейтенанту Аленко и капралу Дженкинсу занять места в спецфлайере. Саларианец-чиновник очень внимательно рассматривал журналистку, которая кое-как сумела оправиться от последствий биотической атаки и теперь пыталась привести в более-менее исправное состояние съёмочный дрон. Тот теперь не мог летать высоко, а возможно – и далеко, поэтому висел только в полутора метрах над поверхностью «квадрата» стояночной площадки. Остальные сотрудники СМИ были неприятно и глубоко впечатлены «ответом» со стороны фрегатовцев. Возможно, часть из них – сейчас не буду уточнять, какая – поняла, что и их при определённых обстоятельствах – может постичь схожая участь. Аленко недовольно или, точнее – неодобрительно посмотрел на Аллерс, но поднялся в салон пассажирника. Я вошёл в салон спецфлайера следом за командиром группы высадки. Оставшиеся журналисты и корреспонденты с помощью дронов и носимых камер засняли отлёт «пассажирника». Доставщик переместился на служебную стоянку.       - Знаю, – сказал Паллин. – Дежурная Часть Штаба отдала такое распоряжение. Вовремя. А то бы замучили экипаж доставщика вопросами эти работники СМИ… - помолчав, хозяин кабинета продолжил. – Я тогда… часто вспоминал, как начинался тот инцидент, связанный с Тевос. В правоохранительных органах я работаю уже три десятка лет – так уж получилось, что это – всё время теперь накрепко связано с активностью землян – в том числе и на Цитадели, но… Такой инцидент на моей, во всяком случае, памяти – это что-то очень необычное. И напрягающее. И пугающее. Мой адъютант, который готовил приказ о задействовании Спецназа Службы, думаю, не мог не предполагать, что я этот приказ не подпишу. Мало ли приказов мне пришлось не подписать, хотя всё было готово к их немедленному – или отсроченному – это уж как получится – исполнению. Приходится привыкать и учитывать то, что всё прослушивается, просматривается и пишется. Даже то, что вроде бы предназначено исключительно «для служебного пользования» и является «совершенно секретным». Меня, привыкшего следовать букве, а часто и духу законов, приказов, распоряжений, инструкций, не буду скрывать от вас, Вакариан, пугала и напрягала, а также – настораживала перспектива необходимости реального выхода «за рамки». Но – всё когда-нибудь случается в первый раз. Штаб сработал так, как надо. И Спецназ Службы выполнил задачу. Понимаю, что немногие его спецы предполагали, что их задействуют для пресечения активности, проявленной не кем-нибудь «мелким», а Советником Цитадели. Но… Факт уж был очень показательным – вместо триады на приказе об обстреле «Нормандии» и приказе об изоляции корабля и экипажа в станционных Карантинных Доках стояла только одна виза – Советницы Тевос. – Паллин отметил, как напрягся Гаррус. – Да, формально СБЦ обязана выполнять приказы, подписанные даже одним из Советников Цитадели, но… Инстинктивно хочется… подстраховаться, что ли. Три десятка лет относительного спокойствия в этом направлении – для турианцев, согласитесь, Вакариан, это – большой срок. И теперь вот… Имеем инцидент, накрепко связанный с Советницей – азари Тевос и с боевым применением Спецназа Службы. И это, как мне представляется… только начало.       - Вы, Директор, были поставлены перед очень непростым выбором, - выдержав паузу в несколько секунд, произнёс Гаррус. – Пришлось сработать «на пресечение» ряда нападений, да что там нападений – терактов боевых групп, действовавших по приказу Советницы Тевос. Здесь, уверен, на размышления особо много времени не было. Потому – пришлось брать и применять максимум. И хорошо, что этого максимума – хватило.       - Может и хорошо, – осторожно согласился с мнением собеседника хозяин кабинета. – Не зря ведь Городок Советников все эти несколько суток, прошедших после инцидента, по-прежнему находится в кольце возмущённых цитадельцев.       - И гостей Станции, – добавил Вакариан-младший.       - Да. Вы правы. И гостей, – подтвердил Паллин. – Вот сейчас задействовал своим приказом дополнительные силы, выставил посты и патрули на улицы, порталы входов, лифтовые порталы. И вижу и чувствую: этого – мало. Попросил аналитиков покопать – нарыли. Часть потребностей – можем закрыть. А часть – нет. Значит, придётся переходить…       - На «усиленный» вариант несения службы, Директор, – продолжил Гаррус. – Что-ж, наверное, сейчас пока это надо готовить. Чтобы потом – ввести очень быстро.       - Почти мгновенно, – сказал Паллин, отметив про себя, что Вакариан-младший заслуженно носит звание «лучшего снайпера Иерархии». Может быть, он и не слишком почитает всякие рамки, зато быстр и фундаментален и в решениях и в действиях. А для следователя – и не только для следователя – это важные и даже необходимые качества.       - Протеанин сказал, - негромко – для острого и чуткого турианского слуха продолжил Гаррус, что «полигон – един». Возможно, он имел в виду не только исследованную и как-то изученную нами часть Галактики, но и территорию Протеанской империи и даже что-то большее, например, всю галактику. Но я над этой фразой теперь размышляю часто.       - Только вот желающих порезвиться на этом «полигоне» - слишком много, – ответил Паллин. – Сначала, конечно, мы, разумные органики, потом – геты, а теперь и нечто среднее – эти полумашины – «креветки» возникли. В таком часто неуправляемом беспорядке… очень трудно достигать равновесия и успехов. Гораздо легче погибнуть. Потому что нам до совершенства – ещё очень, очень далеко, - с нескрываемой от собеседника горечью сказал хозяин кабинета. – Временами думаю, что я для подобных стычек уже стар.       - Многие думают, что они стары, - сказал Гаррус. – Только… Война со Жнецами, на мой взгляд, как я понял, слушая разговоры фрегатовцев, это – война, в которой придётся повоевать всем и каждому разумному органику. Остаться в стороне нельзя будет ни младенцам, ни старцам. К сожалению, а может быть – и к счастью – так думают не только земляне, хотя, конечно, основной поток таких «настроений» идёт именно с земных колоний. А теперь уже – и с земных кораблей. Таких, как та же «Нормандия». И – корабли, приписанные к Иден-Прайму. Как военные, так и гражданские, – уточнил Вакариан-младший.       - Вы правы, – сказал Паллин. – В том, что остаться в стороне не удастся никому из разумных органиков. Думаю… и даже уверен, что едва только война перейдёт определённый рубеж, Жнецам тоже придётся бросить в бой с нами, разумными органиками, все резервы. Потому что тогда вопрос будет стоять о выживании расы разумных гигантских кораблей. Этих… полумашин, - с нескрываемой неприязнью добавил Директор СБЦ.       - Почти все расы – за небольшим исключением, - продолжил Гаррус, - готовят спецназовцев. В том числе – и приближающихся по уровню подготовки к достигнутому Шепардом и Андерсоном. Наверное, как ни горько это признать, наступил момент, когда именно такие, нестандартные силы заставят всех остальных, менее подготовленных, обученных – напрячься.       - Тогда нам, турианцам, придётся вспомнить, что мы – воины, – сказал Паллин. – Только… сложно будет добиться успеха в переводе Иерархии на режим «полной готовности». Наши Флоты находятся слишком далеко. И - снимать их с Дальних Пределов – думаю, Примарх на такое не пойдёт. Так что, скорее всего и вероятнее всего – придётся своими силами.       - У нас в Службе большинство – турианцы, – сказал Гаррус.       - И придётся расширять приём - за счёт представителей других рас, – добавил хозяин кабинета. – Теперь – придётся. Потому что люди не стали выселять другие расы с Иден-Прайма, не стали ограничивать – уж слишком жестоко – численность инорасовых, чего уж там скрывать-то, поселений. Это в нынешних усложнившихся условиях – делает им честь. Нам нужно поступить соответственно. И подготовиться к тому, чтобы люди вошли в состав сотрудников Службы.       - Они…       - Да помню я, - прервал собеседника Паллин. – Но они сейчас – в меньшинстве. А должны стать нашими партнёрами. Хотя бы потому, что и мы, турианцы, и люди, имеют одинаковую продолжительность жизни. И нельзя забывать, что всяких неуставных взаимоотношений между разнополыми представителями наших рас просто не может быть. Слишком уж мы разные. Высоколобые умники-разумники, конечно, способны утопить любого менее подготовленного в своих словоизвержениях с зубодробительными терминами, но ясно одно – взаимоотношения будут. В этом я не сомневаюсь. Не будет, к сожалению, детей. Даже представить не могу, какие бы могли бы быть дети, хотя понимаю, что вероятнее всего – либо турианцы, либо люди. А так… Так хоть будут достаточно близкие, доверительные и тёплые отношения, которые у людей как-то по-особому называются.       - Платонические. Лишённые чисто животной сексуальной окраски, - напомнил Вакариан-младший.       - Хорошо. Пусть платонические, – сказал Паллин. – Мы и так турианок далеко за пределы Пространства Иерархии уже давно не выпускаем. На Цитадели их очень мало. А должно стать – ещё меньше.       - Не согласятся, – сказал Гаррус. – Они – будущие и настоящие матери. Никто, кроме них не даёт детям, новым поколениям турианцев, самые начальные, самые фундаментальные ориентиры. А если мать…       - Да не струсят наши турианки, – прервал собеседника Паллин. – Не струсят. Но терять их – мы не можем. Мы не в состоянии так быстро восполнять потери – а они у нас будут теперь большими – как это могут, например, те же азари. Способные численность населения своей – и не только своей – колонии за очень, очень короткие сроки довести до миллионных и даже до миллиардных отметок.       - Возможно, что и не струсят, – негромко сказал Вакариан-младший. - Но люди – и в первую очередь – имперцы-земляне, говорят: «воевать следует не числом, а умением». Потому…       - Потому пока будем очень осторожно расширять представительство людей в рядах сотрудников, а затем и офицеров Службы, – сказал Паллин. – Нельзя здесь нам торопиться. Хотя, не буду отрицать – очень хочется сделать это побыстрее. Только эта быстрота… может нам повредить потом, позднее, когда в Галактику ворвутся десятки таких гигантских кораблей.       - Один уже, как выяснилось, ворвался. И «парадным маршем», прошу прощения, Директор, но уж больно точное выражение употребляют по таким поводам земляне-имперцы, прошастал к Иден-Прайму. А он, как оказалось, находится достаточно «глубоко», – сказал Гаррус. – И, уверен, вы знаете, какую роль сыграла Цитадель в прошлом Цикле, когда здесь властвовали протеане.       - Знаю. Хотя, честно сказать, Вакариан, мне от этого знания… До сих пор бывает не по себе. – Паллин и сам удивлялся тому, как нарастает уровень доверительности разговора со следователем – соплеменником, но почему-то был уверен, что эта доверительность – важна, нужна и необходима именно сейчас. Кто знает, когда ещё удастся им вдвоём вот так спокойно, свободно, а главное – достаточно долго поговорить на многие интересующие их темы.       - Мне – тоже, Директор, – сказал Вакариан-младший. Если бы его, этого Жнеца, не «вскрыл» Шепард… Тогда, очень возможно, Жатва бы началась с Иден-Прайма. Может быть – не сразу. Может быть – через несколько суток. Но… Посадку такого корабля на обжитую планету не заметить было бы очень трудно. Люди обычно внимательно отслеживают всё, что происходит вокруг них. Насколько это вообще возможно.       - А сорванная атака гетов?! – проговорил Паллин. – Если Жнец, обозначивший себя, как «наблюдатель», захватил под контроль немаленькое и неслабое подразделение этих шагоходов с сетевым ИИ… Я лично не сомневаюсь, что и все остальные «креветки» смогут навербовать себе немало синтетических «сообщников». Теперь смогут навербовать, когда ринутся сюда.       - Боюсь, что за три сотни лет как минимум Наблюдатель – Жнец уже сумел навербовать немало гетов, – сказал Гаррус. – Если совместить это с теми десятилетиями, на протяжении которых Жнец – наблюдатель «рулил» Бенезией и Сареном – уверен, вам известны рассказы очевидцев и выживших об их «деятельности» под давлением индоктринации, то… Предстоящая нам война с «креветками» будет действительно войной «на выживание».       - Если не «на выбывание», Вакариан, – ответил Паллин. – Впрочем, вы правы. Хорошо, что Жатва не началась с Идена. Теперь, по меньшей мере, благодаря выжившему протеанину мы знаем, что Цитадель не так проста, как могло показаться всего несколько столетий тому назад. Гигантский ретранслятор, способный исчезать и становиться входными, гигантскими воротами для армад «креветок». Прислали тут «по цепочке» кадр. Говорят, что срисовали по рассказам протеанина. Он, кстати, использует странную технологию передачи информации. Называется «мыслеобразы».       - Использует, – подтвердил Гаррус. - Бывало, фрегатовцы из группы высадки, об этой технологии и её последствиях… говорили по аудиоканалу конференцсвязи. Когда возникала необходимость. Экономит она не часы – сутки и месяцы обмена информацией.       - Читал доклады агентов о лекции, проведённой протеанином на Иден-Прайме. Если бы мне кто-то в приватной беседе такое «сказанул» - никогда бы не поверил, – отметил Паллин. – Протеане были сильны. Многогранно сильны.       - Протеанский маяк, Директор, – напомнил Гаррус.       - Да, помню, - подтвердил Паллин. – Взят на борт фрегата «Нормандия». Советники… должны были получить.       - Должны, – сказал Вакариан-младший. – но после «инцидента с Тевос» - вряд ли получат.       - У меня, кстати, есть обоснованные сомнения, что Маяк до сих пор находится на борту «Нормандии», – сказал Паллин. – Похоже, что протеанин позаботился о том, чтобы не ставить под удар своих новых сокомандников.       - Цитадельцы – активисты могли бы вполне провести диверсионную атаку на фрегат, – сказал Гаррус. - Тем более сейчас, когда там осталось не так много членов экипажа и команды.       - Возможно и проведут, – не стал возражать хозяин кабинета. – А нашей Службе предстоит сделать всё, чтобы фрегат, даже находясь на Внешнем Рейде, остался недоступен для таких «активистов». Я дал указания соответствующим подразделениям Службы. – Паллин не стал уточнять, зная, что Вакариан-младший не будет настаивать на раскрытии деталей – и в силу разницы в должностном положении и в силу служебной вежливости. – Но, похоже, что «активисты» просчитались. На Цитадели – один «эн-семёрка» - Шепард, а на фрегате – второй «эн-семёрка» - Андерсон. И пока Андерсон боеспособен да даже жив – никакая атака на фрегат даже крупными силами, успехом – не увенчается.       - В это я бы очень хотел верить, Директор, – сказал Гаррус. – Тем не менее, угроза удара на фрегат – сохраняется.       - Сохраняется, – согласился Паллин. – Не мы одни такие… умные. Есть и такие же умные… в других местах. Не будем уточнять, где, сейчас это не важно. Трудно таким умным будет отказаться от удара по кораблю, на котором осталась едва-едва четверть экипажа и команды. Не будем забывать, Вакариан, что теперь там большинство составляют не мужчины. Паритет, равенство, баланс – как хотите назовите, но теперь женщин там почти ровно столько же, сколько мужчин. И при всём прочем это обстоятельство – ослабляет силы обороняющихся.       - Может, ослабляет, – предположил Вакариан-младший. – А может – наоборот. Есть устойчивые слухи о том, что в контакт с фрегатовцами может войти экипаж имперского разведкрейсера.       - Знаю об этих слухах, – сказал Паллин.       - А раз так, уместно, думаю, напомнить, что у имперцев и женщины воюют. И – служат в армии. И владеют и пользуются весьма профессионально оружием.       - Так ведь не только имперцы так поступают. У многих других народов Земли – примерно такая же картина, – сказал хозяин кабинета. – Шепард заставил или побудил – не знаю, чего тут больше было – всех фрегатовцев обрядиться в скафандры и вооружиться. С соответствующими последствиями. Даже женщин.       - Да, – сказал Гаррус. – На Идене до сих пор рассказывают о том, сколько времени женщины – землянки с фрегата подбирали скафандры и оружие для Бенезии. Как ни крути – показатель.       - Согласен, – сказал Паллин. – Значит, женщины у землян тоже готовы воевать. Или, по меньшей мере, готовятся.       - Есть информация… не на уровне слухов, кстати, - отметил Гаррус, - что происшедшее на Идене всколыхнуло те две сотни стран, которые в силу самых разных причин остались вне Альянса Систем, включившего в свой состав всего-то два-три десятка стран.       - У них, кажется, есть такая структура, называется «космический клуб», – сказал Директор.       - Да. Есть, – ответил Вакариан-младший. – Но теперь, думаю, придётся расширять и эту структуру, принимать в её состав новых членов. Земляне, понимаю, умеют воевать и даже любят воевать. Теперь им будет дана возможность повоевать с серьёзным врагом. Иден…       - Да, помню. Превратился в Академию подготовки кадров Сопротивления, – сказал Паллин. – Люди иногда… удивляют. Хорошо, что со Жнецом на Идене столкнулись именно земляне. Не знаю, смогли бы азари или те же саларианцы выстоять при прямом столкновении с таким…       - Монстром, – сказал Гаррус. – Кстати, Директор. По слухам Шепарда тоже часто называют «монстром». Информация о том, что он владеет некими «нестандартными» возможностями и способностями, расходится слишком быстро.       - К счастью, или - к сожалению. Вот в чём вопрос, – негромко сказал Паллин. – Мы до сих пор не знаем, находясь вроде бы на центральной станции исследованной разумными органиками части галактики, куда же исчез Жнец, ушедший с Иден-Прайма. Хотя вроде бы располагаем и лучшими кадрами разведчиков, и неслабыми возможностями для прочёсывания трасс…       - Полагаю, что Жнец замаскировался гораздо лучше, чем раньше, Директор, – ответил Вакариан-младший. – Всё же он разведчик, явно нелегал, потому учёл опыт и теперь «вычислить» его, а не только обнаружить – будет гораздо сложнее. Факт состоит в том, что с началом вторжения я лично ожидаю от Жнеца-наблюдателя превращения в обычный, пусть и очень крупный и хорошо вооружённый боевой разумный корабль. Который, возможно, продолжит собирать информацию, но одновременно, к сожалению, он будет принимать участие в атаках «креветок» на обитаемые миры.       - Я тоже склоняюсь к такой точке зрения на эту «грань будущего», Вакариан, – сказал Паллин. – Страшный враг. Мощный, сильный, умелый и безжалостный. Всем придётся… понапрягаться. Хотя бы для того, чтобы выдержать первый удар. Или – первые удары – не знаю, по понятным причинам, конечно, как сложится начало Вторжения. А потом – придётся понапрягаться ещё больше, когда придётся балансировать на Грани и стремиться обратить все наши преимущества, которые у нас тогда ещё останутся, в сторону победы над «креветками». – Паллин, сказав это, замолчал на несколько минут.       Гаррус не смотрел на Директора. Понимал, хотел верить, что понимает, о чём тот может думать. Многие находки, сделанные разведкой Цитадели, приобретали особое значение. Тот полумёртвый Жнец у Мнемозины. Его многие расы всерьёз считали полумёртвым. Немало находилось и желающих счесть этого монстра, эту креветку – мертвецом. Да, район его размещения был перекрыт весьма надёжно и хорошо, насколько это вообще возможно в мирное время и в таком сложном районе космоса – охранялся. Земляне, а точнее – церберовцы, как знал Вакариан-младший из слухов – и не только из слухов, добрались и туда. Высадились на борт этого Жнеца. Давно уже высадились – несколько месяцев – сейчас не хотелось уточнять, сколько именно – назад – высадились. И всё. С этого момента – как отрезало. То ли земляне в очередной раз отправили на «объект» экспедицию, состоящую сплошь из смертников, то ли… То ли эта экспедиция имела прямую связь с Жнецами, а может быть, с какими-то сущностями рангом или несколькими рангами повыше. Происшедшее на Цитадели, связанное и с Тевос и с «Нормандией» заставляло, безусловно, многих разумных органиков, на некоторые факты и события посмотреть под очень нестандартными углами зрения.       Венари Паллин действительно несколько минут уделил раздумьям о Мнемозине и о «полумёртвом» Жнеце. Всего несколько минут. Этот район космоса, этот Жнец – весьма далеки от Цитадели. А самому Директору СБЦ приходится думать над тем, как уложить в логические схемы некоторые факты и события, напрочь выламывающиеся - или способные выломиться – из, казалось бы, самых общих «схем». Советники Цитадели слишком серьёзно, а главное – реально – подтвердили худшие предположения генерала ВКС Иерархии Венари Паллина. Гаррус… прав. И не только Гаррус, к сожалению, прав. Цитадель оказалась многослойной. Ошеломительно многослойной. И прибытие на Станцию группы высадки под командованием спецназовца Шепарда уже не казалась Паллину признаком, позволяющим всерьёз заявить о завершении «доставочной» операции.       - Не получат Советники Маяк. Не получат, – негромко, так, чтобы слышал только Гаррус, сказал Директор.       - Теперь – вряд ли получат, – осторожно заметил Вакариан-младший. – Но, предположу, что закрепившись официально в «квартале», Шепард и его команда проведут… ряд изъятий на Станции. В том числе – постараются изъять и остатки уже доставленных на Цитадель ранее протеанских Маяков.       - Думаете, Вакариан, постараются сделать это, не привлекая протеанина? – спросил Паллин.       - Склонен думать, Директор, что Явика фрегатовцы будут использовать как Резерв Главного Командования. Или – точнее – «оружие Судного Дня», – сказал Гаррус.       - А мы с вами плотно «подсели» на имперские порталы и сайты, Вакариан, – негромко сказал хозяин кабинета.       - Наверное, – согласился Вакариан-младший. – Явик, уверен, поскольку этому есть ряд доказательств, сориентировал фрегатовцев на то, что теперь не протеане, пусть даже в единственном числе, играют верховную роль в исследованной части Галактики. Эту роль играют все известные ныне расы разумных органиков. И потому… именно нынешним расам разумных органиков предстоит сыграть ведущую, а возможно – и ключевую роль не только в противодействии, но и в разгроме внешнего врага, каким и являются эти разумные гигантские полумашины – Жнецы.       - И поинтересоваться – очень плотно поинтересоваться своей – да и чужой тоже – древней историей, – заявил Паллин. – Надеюсь, Вакариан, вы слышали об «Архивах Цитадели»?!       - Слышал, а бывало – и читал, – подтвердил Вакариан-младший. - Всякое-разное. Вплоть до заявлений о том, что эти Архивы продолжают каким-то непостижимым образом пополняться и экспонатами, и информацией.       - Есть эти Архивы. Реально существуют. Слухи на пустом месте – явление довольно редкое. А здесь слухи – правдивые, – сказал Паллин. – Если бы не инцидент с Тевос связанный…       - Вы бы ничего мне не подтвердили, Директор, – сказал Гаррус. – Понимаю. И…       - Думаю, Шепард, а также Явик – в курсе факта существования этих Архивов, – предположил Паллин. - И, также думаю, что эта «точка» скоро займёт подобающее ей важное место в планах обследования теперь уже Станции в целом.       - При поддержке протеанина Шепард пройдёт туда как по проспекту, – сказал Вакариан-младший. – И думаю, что план этот, касающийся обследования Станции, будет не в пример богаче плана обследования ряда «точек» с высотками разной степени ухоженности.       - Тоже верно, – подтвердил Паллин. – Сидим на этом железно-пластиковом острове столетиями и даже не интересуемся деталями его конструкции. Признаться, мне было не по себе узнать, во что может превратиться – и реально превращалась Цитадель.       - Мне – тоже, – согласился Гаррус. – Вы вот выставили посты у порталов. И журналисты с корреспондентами – вой подняли: Станция превращается то ли в военный лагерь, то ли в военную базу.       - На Цитадели большинство – хорошо, что не подавляющее – составляют гражданские, Вакариан, – ответил Паллин. – Которые крайне медленно и очень, очень неохотно свыкаются с мыслью о том, что очень скоро начнётся война. Не что-нибудь вроде очередных скучных учений, а именно война. Пока ещё психика разумных органиков, штатских – гражданских, «дорастёт» до полноты этого осознания…       - Мы рискуем не успеть увидеть, как она «дорастёт» до необходимого уровня, – в тон собеседнику сказал Гаррус. – Цитадель, я читал последние статистические отчёты, перенаселена богатыми и знатными разумными органиками.       - Которые во время войны не имеют никакого реального значения, – сказал хозяин кабинета. – И, соответственно, не играют никакой реальной роли. Станция… перестаёт быть удобным, а главное – безопасным местом. Они это нутром чуют. И уже постепенно начинают покидать Цитадель. Пока что не в режиме паники, хотя именно панику среди этой публики я бы очень хотел понаблюдать. Одна треть населения, как минимум, – уточнил Паллин. – И эта треть, убравшись со Станции, мало где найдёт покой и безопасность. Если воевать придётся всем, легко заключить…       - Что воевать придётся везде. Даже там, где воевать ранее и не предполагалось, – сказал Гаррус. – Я читал отчёты разведок. Старые, конечно, новые пока грифованные по срокам доступа. Там ясно обозначен один тезис – слишком много небесных тел в исследованной части галактики малопригодны для жизни разумных органиков. По некоторым оценкам таких небесных тел – больше шестидесяти процентов от списочного состава, зафиксированного всевозможными реестрами. Разной степени точности и полноты, – уточнил Вакариан – младший. – Может, действительно, люди появились в Большом Космосе… очень вовремя?!       - Может быть, – согласился Директор СБЦ. – Они смогут, думаю, закрепиться там, где не смогут закрепиться большинство из Старых Рас.       - Дело может дойти до снятия карантина с ягов, Директор, – заметил Вакариан-младший.       - Может, – не стал возражать хозяин кабинета – Только эти трёх-четырёхметровые гиганты - могут и сами не захотеть. Со Жнецами они смогут разобраться и своими силами. Есть у агентуры Цитадели основания предполагать такой исход ситуации. Есть.       - А люди могут не захотеть играть роль бессловесных исполнителей воли руководящих структур Старых Рас, – сказал Гаррус.       - Могут. И не только могут, - уточнил Паллин. – Не захотят. Это, на мой взгляд, более верная оценка складывающейся ситуации. Чиновники – местные и Совета – постарались составить интересный такой списочек возможных мест размещения Офиса.       - Да, список – интересный. От него попахивает провокацией. А то и саботажем, – отметил Вакариан-младший.       - Верно. И тем, и другим – попахивает, – не стал отрицать Паллин. – Потому к фрегатовцам, оказавшимся на Цитадели, и приставили соглядатая и шпиона. Этого салара, старательно рядящегося под среднестатистического чиновника. Думаю, Вакариан, вы согласитесь, что для чиновника он – слишком хорошо подготовлен к преодолению многих трудностей.       - Соглашусь, – подтвердил Гаррус. – Он ведь навязал себя в спутники к фрегатовцам? Навязал.       - Ну, они-то не особо и противились, – сказал хозяин кабинета. – Знали, наверное, что нечто такое местные руководители могут «учудить».       - Может – и знали. А может – предполагали, – задумчиво сказал Вакариан-младший. – Кстати, а как…       - Альянс Систем, его военное «крыло» тянет с решением этой проблемы, Вакариан, – ответил Паллин. – Думаю, ещё несколько суток – декаду максимум – предварительно – бывшему снабженцу фрегата придётся посидеть в одиночной камере. Не знаю, чего здесь больше – обычной бюрократической лени, неразберихи или чего похуже. Имею предположения. Всякие-разные. Но высказывать их не буду. Думаю, следует подождать придания Офису «Нормандии» официального статуса и начала «внешней» работы группы Шепарда на Станции. А там и до решения этой небольшой проблемы – вопроса дело дойдёт. Предлагаю прерваться на обед, Вакариан. – Паллин набрал на клавиатуре настольного инструментрона несколько команд и спустя некоторое время адъютант внёс в кабинет два подноса с пайками.       - Поедим по-простому. Перекусим, – уточнил Паллин. – А затем, Вакариан, я хочу послушать ваш рассказ о том, как осуществлялось обследование «точек». Прошу вас не скрывать предположений или замечаний – сейчас они важны.       - Хорошо, Директор. – Гаррус пододвинулся поближе к столу и принялся за еду.       Через час адъютант забрал подносы с пустыми пайковыми оболочками и плотно закрыл за собой дверь кабинета.       - Вернёмся к нашему разговору, Вакариан, – сказал Паллин, поудобнее устраиваясь в мягком кресле. – Понимаю, послеобеденный отдых, всё такое, но, думаю, начало обследования не доставило фрегатовцам особых хлопот. Во всяком случае, именно такой вывод я сделал, изучив отчёты многих служб, отслеживавших происходившее на маршруте.       - Не доставило, - согласился Гаррус, тоже поудобнее устраиваясь в кресле. Итак, могу сказать, что когда пассажирник уходил от городка Штаба СБЦ к первой точке, в салоне царила тишина. Нормандовцы по-прежнему не стремились разгерметизировать скафандры, зато активно общались по зашифрованным аудиоканалам. Салару, отмечу, это очень не нравилось – он так хотел узнать побольше. Дженкинс был доволен тем, что вернулся к сокомандникам, он переговаривался по офицерскому аудиоканалу с лейтенантом Аленко, слушал и конференцканал. Шепарду, на которого я изредка поглядывал, многое из происшедшего у Городка – не понравилось. Главный инженер Адамс говорил с двумя техниками – своими ассистентами, пользовался инструментроном. Для наглядности. Полисмены-десантники, конвоировавшие бывшего снабженца, дремали. Могу предположить, что Шепард думал о том районе, в котором размещались не одна, а три «точки». Может быть, он вспоминал характеристики, известные фрегатовцам из документации, переданной цитадельскими чиновниками. Я ознакомился с этой документацией. Мне не было понятно, например, зачем было «зачищать» эти небоскрёбы и высотки от арендаторов и владельцев. Понимаю, что так или иначе всем выселяемым предоставили другое жильё, может быть и аналогичное…       - Службе пришлось напрячься. Запараллелиться, – сказал Паллин. – Хоть наши сотрудники и офицеры обеспечивали всего лишь пассивное наблюдение за порядком и внешнюю охрану зданий, но… На эту «зачистку» пришлось выделить резервные подразделения. Вроде бы обычное дело, но… Не только у меня было стойкое ощущение, что многое в этом процессе организовано не так, как надо. Многое – ненормально. Но – зачистили. И, возможно, хорошо сделали, что зачистили. Да, предоставили минимально соответствующее другое жильё, другие площади. Это могу сказать точно. Полностью удовлетворить запросы – не сумели, скажу открыто вам, Вакариан, об этом. Потому что на Цитадели нет таких возможностей. Кое-где и кое-кого пришлось и уплотнить. Недовольство – было. Жалобы – были. Думаю, командир Андерсон и капитан Шепард были в курсе деталей этого… действа.       - Возможно, – сказал Паллин. Скорее всего, были, – он выжидательно посмотрел на собеседника.       - Мне стало известно довольно поздно о том, что небоскрёбы и прочие здания «зачищались» от арендаторов и владельцев уже перед самым прибытием челноков с «Нормандии» на Станцию, Директор. Мне известно о том, что выселяемые проявляли недовольство, возмущение и многого сопутствующего. Уверен, что РЭБовцы с фрегата, проверявшие информацию, предоставленного станционными чиновниками пакета документов, чётко засвидетельствовали: все здания – пусты. Фрегатовцы, входившие в состав группы высадки, были сориентированы на полный осмотр всех «точек». Для этого выделялся некоторый лимит времени – минимум несколько часов. Я отметил, посмотрев на Шепарда, что небоскрёбы «точек» старпому изначально не нравились. Да, три «точки» были расположены близко друг от друга. И потому, вероятнее всего, Шепард изучал документы о них «комплексно».       - Чиновники действовали самостоятельно, – сказал Паллин. – Служба не вмешивалась – не её компетенция. Мы всего лишь наблюдали за порядком и соблюдением законов и правил. Особых нарушений отмечено не было. Это подтвердили и присутствовавшие при выселении и зачистке зданий корреспонденты и журналисты. Вам, Вакариан, хорошо известно, насколько эту пишуще – снимающую публику сложно убедить в чём-то. А здесь они убедились и не поставили нашу официальную оценку под какое-либо сомнение.       - Возможно, Директор, – сказал Гаррус. – Думаю, Шепард понимал, что проверять сразу сотню с лишним этажей – очень напряжно. Понимал, что делать это придётся главному инженеру Адамсу и лейтенанту Аленко, а может быть – и капралу Дженкинсу и их коллегам. Да ещё и принебоскрёбный парк фрегатовцы тоже запланировали проверить. Может это и предусмотрено их правилами и протоколами, но…       - Пришлось решать вопрос о том, насколько плотно разрешить сотрудникам СМИ сопровождать фрегатовцев, – сказал Паллин. – Если им позволить – они каждого фрегатовца будут сопровождать толпой в пять – шесть разумных, плюс дроны, плюс камеры, плюс осветители, плюс микрофоны. – Паллин не скрывал своего раздражения. – Пришлось распорядиться никого из работников СМИ внутрь принебоскрёбных парков не пускать. А потом… Потом пришлось сделать некоторые послабления. Для особо заслуженных «рыцарей пера и клавиатуры».       - Небоскрёбы оказались слишком дорогими для фрегатовцев, Директор, – отметил Гаррус.       - Согласен, – сказал хозяин кабинета. – Сколько там кредитов выделило военное крыло Альянса Систем персонально командиру «Нормандии» - мне, конечно же, в точности неизвестно, но знаю, что очень немного. А может быть – откровенно мало. Но ведь тут другое, Вакариан. Совершенно другое.       - Вы о том, что чиновники Цитадели не хотели, чтобы фрегатовцы селились… в областях малоэтажной и среднеэтажной застройки? – осторожно предположил лучший снайпер Иерархии.       - И об этом – тоже. Людей опасаются оставлять без опеки, контроля и ограничения, – сказал Паллин. – Земляне сверхактивны. И если они где-то появляются, оттуда их уже очень, очень трудно убрать. И в прямом, и в переносном смыслах. Пустить фрегатовцев закрепиться в каком-нибудь корпусе малой этажности – и всё, влияние неофитов Большого космоса резко усилится. А этого – ни Советники Цитадели, ни чиновники рангом пониже и разумом пожиже – не хотят. Слишком мало времени, согласись, прошло с того момента, как сквозь вскрытый ретранслятор к нам пожаловали эти… потомки как их там…       - Обезьян, Директор, - вздохнув, напомнил Гаррус.       - Вот именно, обезьян, – сказал Паллин. – Потому и выдали чиновники, «настроенные» вышестоящим начальством, список «точек», в котором, как сами знаете, на первом месте по численности – высотки и небоскрёбы.       - Но сделано ведь так, Директор, что эти высотки и небоскрёбы быстро так потеряли для арендаторов, инвесторов и пользователей всякую ценность. А такое за несколько часов, уверен, сделать сложно.       - Боюсь, Вакариан, что это было сделано не за несколько часов. И вы об этом догадываетесь, – сказал Паллин.       - Догадываюсь. Наверное, готовить этот «вариант» местные чиновники начали ещё тогда, когда «Нормандия» стояла на Иден-Прайме.       - Именно, – подтвердил хозяин кабинета. – После того, как фрегатовцы такое… даже не знаю, как назвать, в общем – сотворили на Идене… Всякое-разное комплексное, у многих здешних столоначальников могло случиться некоторое…       - «головокружение от чужих успехов», – уточнил Гаррус. – Хорошо, что не от своих – это ещё хуже было бы. И по ходу, и по последствиям.       - Да. Чиновникам Цитадели многих уровней могло показаться, что взять в аренду или даже купить в собственность средней величины небоскрёб под сотню этажей для команды фрегата – очень просто и легко, – сказал Паллин. – Разнообразие измышлений иногда и меня потрясает…       - А меня, наверное, как и многих других фрегатовцев из группы высадки, потряс первый небоскрёб. Своей компактностью, – уточнил Гаррус. – Я слышал по конференцканалу, как находившиеся в салоне нормандовцы обозвали его «спичкой».       - Интересно, – отметил Паллин. – Это… несколько разряжает ситуацию, связанную со стремлением цитадельских чиновников содрать побольше кредитов с фрегатовцев.       - Согласен, – сказал Вакариан-младший. – На Цитадели – много небоскрёбов, но ещё больше – даже по статистическим, не всегда достоверным данным – домов так называемой «малоэтажной» застройки.       - Появление возле Иден-Прайма реального, а не легендарного Жнеца, уверен, Вакариан, внесло существенные коррективы в восприятие многих цитадельцев, – сказал Паллин. - По отчётам агентуры Службы, довольно много местных жителей, предпочитавших небоскрёбы той самой малоэтажной застройке, всерьёз задумались о том, чтобы переехать «поближе к нулевой отметке». Насколько бы та ни была условна.       - Я тоже подумал, – сказал Гаррус. – Но подумал о том, что теперь и нам, турианцам, придётся зарываться поглубже в землю, в поверхность заселённых нашими соплеменниками планет. «Нулевая отметка» уже может не спасти от столь серьёзного оружия, каким оказались оснащены эти гигантские разумные корабли.       - Эксперты… можно сказать – примерили ситуацию с посадкой Жнеца на Иден-Прайм к Цитадели, – вздохнул Паллин. – Выводы… мягко сказать, неутешительные. В разговоре со мной спецы откровенно заявили, что попытались, всемерно попытались снизить уровень, как любят говорить земляне, апокалиптичности, но… Не удалось. Два-три таких Жнеца на лепесток Станции – и потери среди разумных органиков быстро превысят уровень в сотню тысяч. Только на одном лепестке… - задумчиво произнёс хозяин кабинета. – А этих лепестков у нас… Много, в общем.       - Предполагаю панику, – отметил Гаррус.       - Вот и спецы предположили, – сказал Паллин. – А я, изучив их отчёты и некоторые черновые материалы – какие достать мне удалось, конечно, так вообще… Будет паника. Будет. Я посмотрел тут разработки наших спецов по этой проблеме и впечатлился. Неприятно впечатлился. Потому что уровень ожидаемой паники на Станции в случае появления нескольких Жнецов… Да даже одного! В общем, он намного превышает всё то, что планировали наши умники-разумники. Вот, взгляните, Вакариан. К примеру, на эту «картинку». – Паллин набрал несколько команд на клавиатуре инструментрона, затем развернул экран «лицом» к собеседнику.       - Земной город, – сразу сказал Гаррус. – У нас строят по-иному. Да и проекты – явно земные.       - Вы правы, – сказал Паллин. – Чтобы не было недомолвок – это взято с одного из порталов Экстранета, находящихся во владении землян. Выбрал, что первым попалось, специально не искал, – уточнил хозяин кабинета. – Полагаю, вы обратили внимание на…       - Пейзаж – вполне апокалиптический, как любят выражаться земляне, – сказал Гаррус. – Я специально не знакомился с темой, но, как слышал, это направление после Третьей мировой войны на Земле в искусстве и культуре людей – и не только альянсовцев, кстати, очень и очень сильно развилось.       - Вы правы, – согласился Паллин. – Здесь, на этой картинке есть всё – и малоэтажная застройка, и высотки, и небоскрёбы. А главное – на мой взгляд, здесь достаточно мастерски показаны последствия атаки нескольких Жнецов на какой-нибудь жилой район. На Цитадели, как я узнавал, можно найти. Если уж не точно такие, то похожие районы.       - Можно, – подтвердил Гаррус. – Третий лепесток, пятый сектор.       - Во-во, – оживился Паллин. – Мне этот «квадрат» тоже назвали. В качестве некоего примера или даже аналога. Здесь-то людей на картине – почти нет, а представьте себе панику плюс попытки организованной – да даже и неорганизованной эвакуации!       - Сложно будет, – коротко сказал Вакариан-младший.       - Очень сложно, – согласился Паллин. - Я тут прикинул… Такую апокалиптику нам могли бы вполне обеспечить разве что рахни, если постараются, конечно. Кроганы, конечно, сильны, но для такого воздействия у них… ресурсов маловато. – Директор СБЦ склонился над клавиатурой, набирая очередные команды. – Хочу показать вам, Вакариан, ещё одну «картинку». Это уже – Цитадель. Снято… при проведении некоторых оперативных мероприятий из окна одного из небоскрёбов, – он подождал, пока на экране, по-прежнему повёрнутом «лицом» к собеседнику, развернётся экранное «окно». – Кольцо – вот основная проблема. Сложись всё по-иному, будь у нас враг менее сильный, чем Жнецы, и об этом думать как-то бы и не пришлось. Но посмотрите, сколько запечатлено небоскрёбов только на одном лепестке. Их примерно столько же, ну, плюс-минус, сколько и на нескольких других.       - Много, Директор. – Гаррус вгляделся в картинку, привычно быстро, одним взглядом пересчитал небоскрёбы. Насколько он успел это сделать, в поле зрения попали минимум полтора десятка. – Пятнадцать небоскрёбов класса «спичка». И это ещё – самое меньшее. А в этом «тумане» можно предположить, там ещё столько же.       - Примерно столько же, – не стал уточнять Паллин. – И большая часть из них – специально попросил знатоков посмотреть и посчитать, а также проверить по базам данных – заселена больше чем на восемьдесят процентов. Если Жнецы настолько большие… Ну, пусть менее большие, чем второй по значимости в иерархии этих полумашин Жнец-наблюдатель, то… Небоскрёбы станут самыми лакомыми целями этих «креветок». Даже стрелять не нужно – достаточно задеть «бортом», проходя рядом.       - Ещё немного чиновничьего беспредела добавить – и эти «спички» превратят лепесток Станции в настоящие сталепластиковые джунгли, – сказал Гаррус.       - Каждый такой небоскрёб – несколько тысяч разнорасовых разновозрастных разумных органиков, – отметил Паллин. – Может быть, для отчёта и хорошо указать, что население такой «спички» более-менее однородно. Но на самом деле, как, думаю, нам с вами хорошо известно, не всё так однозначно. И если «креветка» даже без выстрелов заденет пару-тройку таких близстоящих небоскрёбов – а уж церемониться она не будет – для этого у неё, полумашины, нет, уверен, приемлемых оснований, то братская могила будет – любой планетоид – мавзолей обзавидуется.       - Безрадостная картина, – сказал Гаррус.       - Именно, что безрадостная. – Паллин набрал серию команд на клавиатуре. – Взгляните. Вот ещё один пример творческой беспредельности землян. Та же самая апокалиптическая тема в городском «пейзаже». Земляне постарались. Пришлось тут, в недолгое свободное время… познакомиться. Не буду скрывать, сначала я относился к таким «плодам» творчества очень, очень скептически. Но когда просмотрел несколько серий, в каждой по тысяче таких картинок, да ещё на больших настенных экранах, - Паллин указал коротким жестом правой руки на две «экранные» стены кабинета. – То мнение своё поменял. На диаметрально – противоположное. Мы-то как привыкли – мощная раса должна обязательно занимать огромные космические пространства. Как, например, те же протеане. А оказалось, что иногда такой расе хватает и одной звёздной системы для максимального – в известных пределах, конечно – усиления, – добавил Паллин после короткой паузы. – Земляне, оказалось, прошли через три мировые войны, каждая из которых затронула – в той или иной степени – большинство стран и народов планеты. Представить такую мясорубку в масштабах одной планеты – невыносимо страшно. Даже нам – турианцам, а уж менее… «костистым» расам… Не будем уточнять, каким…       - Например, азари. Или - ханарам, – сказал Гаррус.       - Да. Им – в том числе, – отметил Паллин. – Азари, как мы знаем, тоже строят свои «цветки» чуть ли не потоковым методом. В каждый такой комплекс можно поселить десяток-другой тысяч разумных органиков. Конечно, не таких крупнотельных, как, например, яги, но… А при атаке даже одного Жнеца на такой комплекс – это будет хуже, чем братская могила. – Паллин набрал на клавиатуре настольного инструментрона очередную серию команд и на экране, обращённом «лицом» к Гаррусу, проступила ещё одна «картинка». – Таких кадров раньше в Экстранете – не появлялось, – подчеркнул хозяин кабинета, поняв причину напряжения собеседника. – Это – свежее. Три-четыре дня назад опубликовано. Иденцы – и не только они – взялись за разработку темы нашествия «креветок» изобразительными средствами. Вот и образчик такой разработки. – Паллин помолчал, давая возможность Гаррусу повнимательнее всмотреться в «картину». – Детализация – для нашего времени – стандартна, но сам факт появления таких «картин» доказывает, что земляне, люди – готовы воевать с этими гигантскими разумными кораблями. С этими полумашинами. Земляне, в отличие от многих других разнорасовых разумных органиков понимают, очень хорошо понимают, пусть даже и не все поголовно, что будущая война – это огромные жертвы среди мирного населения. Это огромные по масштабам разрушения. И – потери материальных ценностей. А на Цитадели – пьют, едят, трахаются и занимаются всякими-разными непотребствами, – сказал хозяин кабинета. – Потому что вроде как богатство оправдывает всё и вся. Те, кто погряз в этих непотребствах – не будет смотреть такие «кадры». Не будет, – повторил Паллин. – У меня нет оснований - серьёзных и больших - не доверять тому, что сказал или показал протеанин. Для меня один факт – что Жнецы никого не берут в плен – уже слишком многое… означает. Даже когда воевали с рахни, а потом сцепились с кроганами – и тогда с обоих сторон хоть какое-то подобие плена – было. А со Жнецами… Не знаю я, каково это – пленить «креветку»…       - Шепард же сумел… - протянул Гаррус, понимая, куда клонит хозяин кабинета.       - Сумел, согласен, – ответил Директор СБЦ. – Но у нас на Цитадели он – только гость, «Нормандия» не будет вечно стоять даже на Внешнем Рейде, это – разведфрегат. У него, уверен, уже есть большое и сложное задание. Если вопрос ставится о том, что фрегатовцы только один корпус привели в полный и окончательный порядок, то это означает…       - Что они надолго на Цитадели не останутся, Директор, – продолжил Гаррус. Ему не очень нравилось заканчивать за шефа фразы, но… редко когда глава Службы вёл с кем-нибудь из сотрудников столь длительные, а главное – очень нестандартные разговоры. Да, тема была вроде обозначена точно и чётко – впечатления Гарруса Вакариана о пребывании рядом с фрегатовцами «Нормандии» во время обследования «точек». А оказалось – разговор всё чаще и всё дальше выходил за отмеченные рамки. И это заставляло Вакариана-младшего немного нервничать.       - Осталось не так уж много времени до того, как Офис «Нормандии» получит официальный статус, – сказал Паллин, поняв состояние собеседника. – Я не вижу особых причин, по которым чиновники, включая Советников Цитадели, должны отказать фрегатовцам. И, я думаю, будет очень хорошо, Вакариан, если именно вы продолжите поддерживать плотный контакт с Шепардом и его коллегами. У них впереди кроме официальной, пусть и очень короткой церемонии «официализации» - пресс-конференция. Плюс – проблема чиновника-саларианца, которую тоже нельзя, уверен, недооценивать. В таких условиях лучше не менять «контактёров». Не буду скрывать от вас, что специально освободил побольше времени для того, чтобы поговорить с вами не только о ваших впечатлениях о ходе проверки и обследования «точек». О многом, связанном с этим – тоже. Подчитал, изучил многие другие материалы, – продолжил Паллин. – Думаю, ясно, что с приходом в Галактику Жнеца-наблюдателя многое изменилось в жизни большинства разумных органиков. Появление столь большого разумного корабля, до недавнего времени считавшегося не более чем бесплотной легендой – заставляет о многом задуматься вполне серьёзно. Если же признать, что за «инцидентом с Тевос» стоят Жнецы или что-то или кто-то рангом повыше… То тем более такой разговор должен был состояться, – хозяин кабинета несколько секунд молчал, глядя на экранную «длинную» стену кабинета. – В мирное время можно было опираться на «долгоживущие» законы, правила, инструкции. А в военное, да ещё когда «по ту сторону» стоят Жнецы… Вы, Вакариан, способны действовать, признаю это открыто и честно, далеко за рамками любых правил и норм. И при этом добиваться понятных и признаваемых результатов и успехов. Положительных, конечно. Шепард – необычный землянин, Бенезия – необычная азари, Найлус и Сарен – необычные турианцы. Плюс протеанин… Кого я, по вашему, мог отправить на сопровождение столь нестандартной группы, оказавшейся на Цитадели? Кроме вас, вроде бы, и некого направлять, Вакариан. Этот полёт по «точкам», наверное, вы согласитесь, многое проявил. И вообще само пребывание Шепарда и его коллег на Станции слишком со многим связано. С тем, что будет определять жизнь многих разумных органиков в ближайшие недели, декады, месяцы. – Паллин говорил всё это ровным спокойным голосом. Гаррус слушал шефа внимательно – ему многое становилось ясным и понятным. Если уж Директор СБЦ решился идти до конца… Наверное, у него действительно был небольшой выбор. Или – вообще никакого выбора не было. – Знаю, что меня могут в любой момент снять с должности. И отправить… в том числе и «за Грань». Не строю иллюзий. Потому и спешу, тороплюсь. Там, где возможно и – насколько возможно, – продолжал Паллин. – Когда такое случается… На многое посмотришь по-иному. Знаю, что на моё место… прочат нескольких… Не буду уточнять кого. Некоторых из них – хорошо знаю, некоторых – не очень. Есть и такие, которые мне почти неизвестны. Если не считать самых скупых «анкет». Откровенно говоря, Вакариан, когда достигаешь середины срока своей жизни… Многое воспринимаешь по-иному. Тридцать лет я прослужил на Цитадели. И – не только на Цитадели, конечно. Но достаточно долго прослужил, чтобы сделать кое-какие выводы. Тем более, если произошли события, меняющие или затрагивающие слишком многое. И – многих. Я очень надеюсь, что Цитадель – выстоит. Знаю, что она может «капсулироваться». Понимаю, что внешняя броня у Станции – весьма прочная и плотная. Но приход Жнеца, реального Жнеца, плюс появление протеанина – свидетеля и участника войны со Жнецами в предшествующем Цикле – это заставило меня по-иному посмотреть на многое, чем располагает сейчас Станция. Кольцо, которое раньше казалось мне… весьма уместным фрагментом общей конструкции Станции, теперь я оцениваю как крупнейшую «дыру» в её защите. Понимаю, что Шепард, а тем более – протеанин – теперь будут внимательно изучать и очень плотно интересоваться как Станцией в целом, так и Кольцом – в особенности. Знаю, что есть противодесантные и противокорабельные орудия на лепестках. Они расположены более-менее равномерно, хотя с учётом новых данных, я бы назвал их размещение хаотичным. А если учесть мощь разумных кораблей – полумашин… Эти орудия в лучшем случае могут спровоцировать «креветок». Понимаю и то, что количество этих орудий – обоих типов – придётся резко увеличить. А главное – предусмотреть ручное управление ими. На автоматику и полуавтоматику – даже с поддержкой ВИ – теперь рассчитывать нельзя – если Жнецы перепрограммировали гетов с их ИИ, то ВИ они перепрограммируют ещё быстрее и качественнее. Боюсь, Вакариан, что намерение фрегатовцев устроить жёсткую ротацию обитателей Станции придётся поддержать силами нашей Службы. Слишком много «балласта» на Станции. А здесь нужны разумные органики, готовые воевать, готовые бороться и готовые погибать, нанося огромный урон врагу даже своей гибелью. А сейчас… Я специально смотрел статистику по десяткам критериев – на Станции мало таких разумных органиков. Зато много других – не готовых воевать. Зато – желающих сытно жрать и сладко спать. – Паллин отодвинул кресло, в котором сидел, от журнального столика, встал, жестом остановил намеревавшегося встать Гарруса. – Я уже насиделся, Вакариан, – сказал хозяин кабинета. – Надо пройтись. Подвигаться, – он помолчал несколько секунд. – Понимаю, что и в других населённых мирах ситуация – не лучше. Возможно – даже хуже. Там всё же планеты, а не станции. Станций, как вы знаете, Вакариан, мало. Несколько десятков, самое большее. И не все из них – общедоступны. Война – многое изменит. Но – не всё. Базовые установки, в том числе – лень и себялюбие – у многих разумных органиков будут превалировать. Если у Жнецов действительно приоритетной задачей является зачистка Галактики от разумной органической жизни… Не уверен я, что только высокоорганизованной, да мне и неизвестно, какими критериями высокоорганизованности будут руководствоваться при зачистке эти гигантские разумные корабли, – чуть повысив голос, сказал Вакариан, подойдя к «экранной» длинной стене. – Потому… Мне гораздо легче считать, что зачищены Жнецами будут все разумные органики. Все. Переработаны, как утверждает протеанин, в пасту, из которой будут слеплены новые гигантские корабли. На станции есть несколько десятков фортов. И они, может быть, станут узлами и даже локальными центрами обороны. Но… Эти сооружения стары. Их придётся модернизировать, придётся многое сделать, чтобы вернуть их в строй. Да, я помню о том, что один из этих фортов был местными чиновниками предложен фрегатовцам в качестве возможного места размещения Офиса. Помню, – повторил Паллин, отшагнув от «экранной» стены и повернувшись к продолжавшему сидеть в кресле Вакариану-младшему. Я читал отчёты, знаю, что фрегатовцы очень внимательно осмотрели и обследовали предложенный им форт. Информация – полезная. Важная. – Паллин помолчал несколько секунд, затем продолжил. – Нам придётся многое сделать, чтобы буквально каждое здание, каждый квартал стали труднопреодолимым препятствием для гигантских креветок и их сообщников. Индоктринированные и трансформированные разумные органики – отдельная тема, Вакариан. И я очень надеюсь, что мы сможем поговорить на эту тему более предметно. Когда-нибудь, в другой раз. Я знаю, что по некоторым данным фрегатовцы планируют плотно изучить внутрилепестковое пространство. И под своим «кварталом» - базой, и в окрестностях. Думаю, Вакариан, что нам, эсбецешникам, придётся вспомнить, что такое реально «защищать и служить». В боевых условиях военного времени, - с плохо скрываемой горечью произнёс Директор СБЦ. – Шепард – спецназовец высокого ранга, его к таким кошмарным ситуациям, может быть, готовили в гораздо большей степени, но таких спецов, как он – у любой расы – очень не много. А сейчас они нужны будут везде и всюду. Нужны не для красоты, а для дела. Нужно будет отработать применение Спецназа Службы в реальных боевых условиях, нужно будет поднять из архивов многие наработки. И – приготовиться к тому, что опираться на летающий транспорт, когда к Цитадели – или в саму Станцию – придут Жнецы, будет уже нельзя. В очень лучшем, даже роскошном случае – колёсный транспорт. А в худшем – собственные ноги, лапы. Да ещё по полуразрушенным или полностью разрушенным улицам, по развалинам. Плюс – воздух. Жнецы, уверен, учтут эту особенность станции. И сделают всё, чтобы нарушить работу генераторов полей массы, удерживающих эту «воздушную» прослойку. А значит… Значит, слишком многим разумным органикам придётся привыкнуть к полностью загерметизированным в режиме полной автономности скафандрам. Пожары – тоже проблема. Да, я помню, что у нас поддержанием Станции в рабочем состоянии занимаются жуки – Хранители, но может случиться так, что они посчитают угрозу для Станции слишком большой и просто скроются куда поглубже, где станут тупо ожидать, когда ситуация станет менее критической. А этого может и не случиться. Если же вопрос встанет о выживании расы Жнецов… «креветки», уверен, пойдут и на разрушение Станции. Я сейчас, Вакариан, не говорю ни о других станциях, ни о других населённых мирах. Это – отдельные темы и наш разговор не может быть бесконечным. Предполагаю, что в какой-то момент Жнецы пойдут даже на то, чтобы взорвать Цитадель. Да, может остаться некий остов. Могут выжить Хранители. Но вряд ли выживут многие разумные органики. Вероятность такого исхода я рассматриваю как очень низкую.       Слушая Паллина, Вакариан-младший понимал, что такой разговор не мог не состояться. И то, что Директор СБЦ попросил соплеменника – следователя рассказать о впечатлениях, сложившихся в ходе сопровождения группы высадки с земного боевого разведфрегата – вполне логичная основа для такого разговора. В том, что сказал Паллин, было много правды. Жёсткой, неприятной, чёткой и острой правды. Такой, какую далеко не каждому разумному органику можно предъявить. Венари Паллину отступать уже некуда – по любым инструкциям, по любым приказам ему в очень лучшем случае грозит разжалование, а в худшем – немедленная смерть. Возможно, даже позорная. Советники, почуяв опасность, угрожающую их телам, обычно склонны мстить страшно и жестоко. Чужими руками, конечно. Редко когда своими собственными.       - Итак, Вакариан. Давайте вернёмся к первой «точке». К этой самой «спичке», – сказал Паллин, садясь в кресло рядом с журнальным столиком.       - Водитель спецфлайера вовремя доложил о приближении к району, в котором располагались первая, вторая и третья точка, - сказал Гаррус. – Я прошёл поближе к водительскому месту, поговорил с пилотом спецфлайера, уточнил порядок дальнейших действий. Многое было согласовано ранее, но теперь, когда «точки» определялись визуально… Надо было внести коррективы. Шепард, да и другие фрегатовцы отметили моё общение с водителем, отнеслись к этому спокойно. Журналистские и корреспондентские дроны по-прежнему были рядом с «пассажирником», летающие и тем более колёсные машины – держались на удалении в несколько сот метров. Инженер Адамс сразу поинтересовался тем, точно ли высотка пуста. Я подтвердил, что именно так – пуста. Адамс попросил осуществить медленный облёт здания «против часовой стрелки», мотивировал своё желание тем, что необходимо взглянуть на странную «верхнюю часть». Водитель, с которым я коротко переговорил, подтвердил, что, несмотря на значительные размеры, спецфлайер может достаточно безопасно подлететь поближе к небоскрёбу и начать его облетать в выбранном главном инженером направлении. Были задействованы видеокамеры на бортах машины, к чему с большим интересом отнеслись все находящиеся в салоне фрегатовцы. В ходе дальнейшего обмена мнениями Адамс дал понять, что его настораживает эта самая верхняя третья часть небоскрёба. Фрегатовцы внимательно смогли рассмотреть крепления этой части к остальной, нижележащей части здания и Адамс открыто заявил, что этот вариант он «не согласует». Мотивировал свой отказ тем, что в здании должны будут работать не только воины, но и гражданские, а в таком состоянии небоскрёб может легко стать… могилой.       - Он прав, к сожалению, – сказал Паллин. – Эксперты – криминалисты провели ряд своих расследований и выяснили, что были допущены множественные и даже системные нарушения. Так что мнение главного инженера «Нормандии» Адамса оказалось слишком серьёзно обоснованным, чтобы его можно было хоть как-то проигнорировать. Шепард тогда распорядился приземлить спецфлайер, точнее – отправить машину на средней скорости по спирали вниз. Я продублировал это распоряжение Шепарда водителю. Тот выполнил распоряжение. Парк был уже блокирован патрулями СБЦ. Я распорядился приземлить спецфлайер на одну из ближайших площадок. Шепард осмотрел площадку, согласился с моим выбором. Рядом с площадкой была обнаружена сборка из нескольких экспедиционных балков. Я пояснил, что в них жили эвакуаторы, занимавшиеся выведением арендаторов и владельцев из высотки. Машина совершила посадку, все фрегатовцы вышли. Капитан вышел последним.       - Я просмотрел отчёты, – сказал негромко Паллин.       - Да. Насколько я понял, было принято решение осмотреть хотя бы первый этаж. Капрал Дженкинс получил распоряжение сопроводить Адамса с коллегами внутрь высотки, – уточнил Гаррус. – Аленко занялся изучением территории парка, в котором уже было достаточно темно.       - Адамс с разрешения главы группы решил провести минимальное обследование небоскрёба? – уточнил Паллин. – То-то я смотрю на пачку резких рапортов от служб…       - Именно так, – подтвердил Гаррус. – Могу лишь предположить, что фактически решение было принято намного раньше, а минимальное обследование высотки было необходимо для… реально – документального подтверждения уже сделанного вывода. И – принятого решения, – уточнил Вакариан-младший. Лейтенант Аленко предложил командиру группы пройти до следующей «точки» пешком. Адамс – я обратил на это пристальное внимание – обследовал весь первый этаж, подождал, пока закончат работу другие инженеры и техники и в числе последних фрегатовцев покинул пределы высотки. Я узнал, что группа намерена прибыть к следующей «точке» - башням-близнецам – пешком и вернулся к пассажирнику, поднялся на борт, пообщался с водителем, пояснив ему ситуацию. Фрегатовцы тем временем собрались в компактную группу из трёх частей, каждую возглавил офицер, а вот салар-чиновник оказался вне «тела» этой группы, что соглядатаю, как я отметил, очень не понравилось.       - Группу встречали журналисты и корреспонденты? – поинтересовался Паллин.       - Да. Некоторые даже вели «с места события» репортажи. Цитадельцы проявили к группе Шепарда весьма сдержанный интерес, хотя о прибытии на Станцию фрегата «Нормандия» многие обитатели уже были проинформированы, – уточнил Вакариан-младший. Я отметил, что нормандовцы настроены на то, чтобы как можно быстрее завершить обследование всех «точек», расположенных в этом районе. Адамс обратил внимание капитана Шепарда на один двадцатиэтажный корпус. Шепард счёл его заслуживающим внимания, но ориентировать сокомандников на то, чтобы включить это здание в план обследований – не стал.       - Возможно, этими корпусами фрегатовцы группы высадки займутся после того, как Офис «Нормандии» получит официальный статус, – предположил Паллин.       - Возможно, – согласился Гаррус. – Фрегатовцы уже издали внимательно разглядывали башни-близнецы.       - Сто десять этажей, – сказал хозяин кабинета.       - Примерно. Эти небоскрёбы тоже имели надстройки. И, уверен, главный инженер Адамс уже обратил на них своё профессиональное пристальное внимание. Сам я находился в это время на борту пассажирника, поэтому о многом могу судить только по материалам аудиопереговоров.       - Это понятно, – произнёс Паллин.       - Инженеры и техники начали активное обсуждение особенностей этих двух высоток. Но – не торопились с оглашением своего решения, Директор, – отметил Гаррус. – Лейтенант Аленко связался с РЭБовцами, те подтвердили, что странные «надстройки» были добавлены много позднее сроков ввода этих высоток в строй.       - РЭБовцы правы, – сказал Паллин. – Действительно. Так и было. Я переговорил с экспертами – они показали мне копии документов. У меня осталось мало сомнений в реальности такой ситуации, – добавил хозяин кабинета.       - Фрегатовцы двигались по тротуару не спеша, – продолжил Вакариан-младший. – И капрал Дженкинс тогда предложил командиру группы «попросить цитадельцев умерить своё стремление запечатлеть нас». Именно так, – уточнил Гаррус. – Дословно.       - Интересное и, может быть, даже своевременное предложение, – помедлив несколько секунд, произнёс Паллин. – Что ответил капитан Шепард?       - Он сказал – «Позднее», – ответил Вакариан-младший. - Насколько я смог понять, это означало, что глава группы обдумает предложение своего офицера. Всесторонне. Я через некоторое время после ухода группы Шепарда из принебоскрёбного парка отправился следом на спецфлайере, сделал короткую остановку на улице, по которой шли фрегатовцы, сказал Шепарду, что машина будет ждать группу высадки в парк, окружавший башни-близнецы. Добавил, что инженер с техниками смогут на спецфлайере без проблем слетать на крыши высоток. Шепард принял сообщение к сведению. И я приказал водителю лететь в принебоскрёбный парк, окружавший башни. Журналисты проявили ко мне интерес, но быстро успокоились и не мешали общаться с фрегатовцами и Шепардом. Могу предположить, что пришедшими в принебоскрёбный парк нормандовцами пустая высотка – одна из двух, ближайшая, воспринималась уже более-менее спокойно. Инженер Адамс с коллегами направились ко входу в здание. Фрегатовцы – каждый из состава группы Шепарда – знали свои обязанности по осмотру и обследованию территории при башнях… Потому занимались выполнением отдельных задач и их комплексов.       - Давайте, Вакариан, по возможности, обойдёмся без излишних подробностей, – сказал Паллин. – Нет, не полностью обойдёмся. По большей части, – уточнил он.       - Я видел, как Адамс вошёл в портал входа. Инженеры и техники у него в группе – спецы высокого уровня, поэтому, суммируя виденное мной лично, могу утверждать, что главный инженер Адамс не занимался мелочным руководством их действиями даже на шифрованных каналах связи. Продолжал работать конференцканал группы, потому, насколько я могу судить, Адамс целиком и полностью доверял своим коллегам и те работали автономно. Для выполнения общей задачи и достижения максимального результата. По репликам, услышанным в конференцсвязи, я сделал вывод, что Адамсу высотка понравилась. Меня несколько удивило стремление технарей подняться пешком и осмотреть сплошняком несколько этажей, но, поскольку именно это я и видел, мне пришлось поверить в то, что фрегатовцы с недавних – относительно, конечно, пор, нацелены на максимально возможный результат в любой работе.       - Верю, что это не пустой пафос, Вакариан, - негромко сказал Паллин.       - Десять этажей технари осмотрели меньше, чем за час, – продолжил свой рассказ – доклад Гаррус. – Адамс не торопился сам и не торопил коллег, так что осмотр и обследование были очень внимательными и даже придирчивыми. Сопровождавшие технарей воины во главе с капралом Дженкинсом занимались своими делами – оценивали высотку с точки зрения приспособления здания для обеспечения сохранности персонала и имущества в условиях станционных военных действий. Именно так и прозвучало в аудиоканале конференцсвязи согласованное единое решение главного инженера Адамса и капрала Дженкинса, поддержанное лейтенантом Аленко и капитаном Шепардом. Воины не опережали технарей, но, судя по радиообмену, они их плотно контролировали и оберегали. Я бы сказал, что коллеги капрала старались действовать так, словно вокруг война и на Цитадель высадились несколько Жнецов, – добавил Гаррус. – В целом прохождение инженеров, техников и воинов по высотке – первой снизу вверх очень напоминало стандартный марш-бросок. Похоже, что фрегатовцы группы высадки не упустили – в очередной раз – возможности потренироваться. Через пять часов Адамс первым вышел на плоскую крышу высотки, куда прибыл и спецфлайер Службы. Инженеры, техники и воины обрадовались прибытию транспорта, ещё больше обрадовались моему появлению. Я предложил перебросить группу «контролёров» на крышу соседней высотки по воздуху. Предложение было принято и вся группа снова воссоединилась в салоне пассажирника. Несколько минут – и машина приземлилась на крыше второй высотки. «Контролёры» вышли, на борту остались только я и водитель. Журналистские дроны отсняли всё, что происходило на крышах высоток и то, как был осуществлён перелёт. Полагаю, зрители получили достаточно полное представление и целостное впечатление об очередном этапе работы группы высадки.       - Да, – подтвердил Паллин. – Отчёты подтверждают ваш вывод, Вакариан. Продолжайте.       - Я предупредил главного инженера Адамса о том, что спецфлайер будет ожидать группу внизу, – сказал Гаррус. - Адамс согласился с моим решением. Спуск «контролёров» вниз и осмотр второй высотки в целом занял два с половиной часа. Я понимал, что на этот раз фрегатовцы не проверяют все этажи один за другим, обследуют их выборочно, но всё равно – скорость осмотра меня впечатлила. В аудиоканалах я слышал немало одобрительных суждений относительно высоток. Были, конечно, найдены некоторые технические проблемы, но ни у кого из фрегатовцев группы высадки не возникло ни малейших сомнений в том, что эти проблемы можно будет достаточно легко и быстро устранить. – Гаррус на несколько секунд умолк, давая себе возможность отдохнуть от столь длинного и развёрнутого доклада. – Шепард и Адамс, встретившись у входа в высотку, обменялись информацией.       - Далее у вас была вторая высотка? – уточнил Паллин.       - Да, – подтвердил Вакариан-младший. По плану – вторая, фактически, с учётом того, что были отсмотрены уже две «точки» - третья. Погрузились фрегатовцы в салон быстро, Шепард отметил – и это слышали все нормандовцы группы – что в график они укладываются. Адамс согласился с предложением Шепарда облететь башни-близнецы. Предполагал главный инженер посмотреть более внимательно на стыки между частями. Внутри контролёры их видели, а вот снаружи…       - Основательно проверяют, – отметил Паллин.       - Да, основательно, – согласился Гаррус. – Иногда я даже терялся в догадках: с одной стороны ясно видел и понимал, что ни один из представленных на «точках» небоскрёбов не заинтересовал группу высадки настолько, чтобы заявить открыто или хотя бы обозначить сильную заинтересованность именно в этом здании, а с другой – осознавал, что фрегатовцы… как и на Иден-Прайме, заботятся не о своих интересах, а об интересах тех разумных органиков, которые прибудут на Цитадель в самом начале Противостояния со Жнецами.       - Ротация, – негромко проговорил Паллин.       Вакариан-младший промолчал. Зачем говорить, если всё так и есть. Ротация была необходима – и это признавали не только Директор СБЦ и лучший снайпер Иерархии, но и многие другие разумные органики, принадлежавшие к разным расам.       Выждав несколько секунд, турианец продолжил:       - Адамс спросил меня, можем ли мы сразу приземлить спецфлайер на крышу третьей высотки. Я ответил, что можем. Перелёт, по моим ощущениям, не занял много времени. Дроны продолжали нас сопровождать, несколько поодаль летели корреспондентские и журналистские флайеры. Не буду отрицать, толпа транспортов выглядела непривычно. На Цитадели такого… давно не было. Адамс обратил внимание командира группы на небольшой корпус. Не больше пятидесяти этажей. Шепард распорядился отправить информацию командиру корабля, уточнил у меня, много ли таких корпусов на Станции. Я ответил, что хватает. Сказал, как их обычно используют. Я уточнил у главного инженера, надо ли облетать высотку. Он ответил, что надо посмотреть стыки частей. Технари устроили обсуждение деталей устройства высотки. Меня в это не втягивали. Воины под руководством Дженкинса говорили о пригодности высотки к использованию в условиях военного и осадного положения. Остальные фрегатовцы тоже, как я понял из сообщений в аудиоканале конференцсвязи, устроили своё обсуждение.       - Военное и осадное положение, - негромко и задумчиво сказал Паллин. – Интересно. Значит, подтверждается мнение о том, что земляне… не склонны отступать и везде стараются и стремятся встать очень прочно… - он помедлил несколько секунд. – Не все, конечно, но… - он помолчал ещё немного, затем продолжил. – У нас и особое положение будет… нелегко «пробить» в чиновничьих верхах, а они… Уже об осадном думают. Быстро… Но, насколько я сумел понять – очень, очень обоснованно. Если Жнецы прилетят эскадрами и флотами… Дело до осадного положения очень быстро может дойти. Очень быстро, – повторил Паллин.       Гаррус промолчал, не видя необходимости что-то уточнять словесно. Директор был прав, пусть и по-своему.       Несколько минут в кабинете царила тишина. Паллин не смотрел на Вакариана-младшего, к чему тот относился с полным пониманием и в свою очередь не стремился смотреть на хозяина кабинета. Появилось время обдумать, что и как говорить дальше.       - Посадка была штатной, - сказал Гаррус. – Адамс с коллегами сразу направились к «чердачному» порталу, следом за ним пошёл Дженкинс с воинами. Шепард принял решение медленно и постепенно, по спирали опустить спецфлайер вниз, к подножию небоскрёба, уточнил, что необходимо отснять внешнее убранство высотки. Спецфлайер покинул крышу здания и стал спускаться к «нулевой отметке», описывая достаточно широкие круги вокруг пустой высотки. Шепард внимательно смотрел сквозь иллюминатор на плиты стенового покрытия. Саларианец-чиновник молчал, он не покидал своего кресла. Иногда мне казалось, что его в салоне и нет. Капитан спецназа тоже игнорировал «рогатика». Группы Адамса и Дженкинса работали внутри здания, постепенно, пользуясь лестницами, приближаясь к вестибюльному уровню. Воины и технари организовали несколько привалов, особое внимание обратили на состояние технических уровней здания. Я попросил водителя поставить спецфлайер как можно ближе к ступеням портала, поэтому уставшим технарям и воинам далеко идти не пришлось. Адамс, оказавшись в салоне и расположившись в кресле, прежде всего переслал пакет данных на инструментрон Шепарда. То же самое сделал и Дженкинс. До следующей точки по расчётам водителя надо было лететь сорок минут, потому Шепард разрешил всем сокомандникам отдыхать. Отмечу, что фрегатовцы группы сначала привели в порядок собранные при обследовании высотки данные и только потом задремали или уснули в креслах. Сам капитан отдыхать в очередной раз не стал, на его инструментрон поступали новые пакеты файлов, с которыми надо было ознакомиться и принять решения. Я отметил, что часть пакетов содержит файлы, в которых находилась информация о происходящем на корабле. Фактически Шепард продолжал даже дистанционно выполнять обязанности старпома. Для меня это было ново, хотя я помнил, что такая работа – вполне в традициях многих землян.       - По отчётам вскоре на связь с группой высадки вышел протеанин, – сказал Паллин.       - Да, Директор, – подтвердил Гаррус. – Именно так. Одновременно заработали все инструментроны членов группы высадки. Такой «всплеск» был явно не первым, потому коллеги Шепарда отнеслись к этому по-деловому. Я в деталях не знаю, каким образом связывался протеанин с фрегатовцами группы высадки, но… думаю, что подтвердились – в очередной раз – предположения, что Явик использовал «мыслеобразы». А инструментрон – так, для обозначения вызова. Как я потом узнал, Явик каким-то образом выделил среди утверждённых планом «точку», наиболее приемлемую для использования фрегатовцами в качестве Офиса. Или – предварительно – базы. И, поскольку спецфлайер уже летел на другой лепесток… Полагаю, протеанин ждал момента вылета за пределы воздушной «подушки», а возможно – и за пределы лепестка, чтобы направить фрегатовцев к «точке», наиболее подходящей для организации и Офиса, и базы.       - Настаивал? – спросил Паллин. – В отчётах, которые я изучил, нет ясности.       - Нет, – уверенно заявил Гаррус. – Не настаивал. Он прислал фрегатовцам группы высадки список, в котором были перечислены все «точки». И снабдил каждый пункт списка своими пояснениями.       - Предоставил членам группы высадки… - сказал Директор.       - Право решения, - добавил Вакариан-младший. – Полагаю, что уже не в первый раз он так поступает.       - Да, – негромко сказал Паллин. – В отчётах, полученных от агентуры на Идене, указывалось, что протеанин стремится всегда дать возможность проявить себя нынешним разумным органикам. И «подключается» только тогда, когда считает, что без его вмешательства – не обойтись.       - Если бы он не вмешался на этом этапе, Директор, - сказал Гаррус, - группе пришлось бы трудно – впереди было как минимум пять «точек». Наиболее подходящая, как оказалось, была в самом конце утверждённого списка.       - Поневоле подумаешь о вредительстве, - заметил хозяин кабинета.       - Очень возможно, – согласился Гаррус. Протеанин, передав файл, не стал настаивать ни на чём. Предоставил фрегатовцам группы высадки полное право решить вопрос самостоятельно. Мне лично это понравилось, хотя я тогда не очень понимал происходящее – в конференцканале тогда не прозвучало ничего определённого, а Шепард с Явиком, по всей вероятности, общались по сверхзашифрованному офицерскому каналу. К которому даже Аленко и Дженкинс с Адамсом доступа – не имели. Хотя именно Дженкинс и высказал во всеуслышание по конференцканалу то, с чем согласились практически все фрегатовцы. Думаю, даже те, кто слушал конференцканал группы, находясь на «Нормандии».       - Да уж… - сказал Паллин. – Молодость, молодость. Непосредственность, чистота эмоций, чувств, резкость действий, – он помолчал несколько секунд. Если я не ошибаюсь, капрал сказал примерно следующее: «Они самое приемлемое для нас поставили в конец списка! Эти местные чиновники пытаются затормозить нас! Измотать!»       - Да, Директор, - подтвердил Гаррус. – Именно так Дженкинс и сказал. И с его высказыванием согласились все. Аленко лишь добавил, что фрегатовцы были обязаны «до известного предела» соблюдать процедуры и протоколы. По ряду причин, – почти процитировал услышанное в конференцканале в тот момент Вакариан-младший. – Шепард уточнил, что, по общему мнению членов группы, просмотренные небоскрёбы нормандовцам – не подходят. Если выбор будет сделан в пользу изменения порядка просмотра «точек», то придётся лететь не на условно второй, а на условно четвёртый лепесток, о чём и сказал лейтенант Аленко. Биотик сразу же попросил меня пересчитать полётное время. Я ответил, что к уже потраченному на полёт времени надо добавить ещё сорок шесть минут. Плюс-минус пять минут. После этого Шепард предоставил своим коллегам возможность обдумать выбор и – проголосовать.       - Проголосовать?! – удивился Паллин. – Не буду скрывать, Вакариан, меня этот момент в отчётах… изумил и удивил. Я, конечно, многое знаю о порядках, царящих у землян, но чтобы такое в армейском, по сути, подразделении…       - В разведке землян, Директор, многие процедуры, протоколы и ритуалы, да даже обычные действия с давних пор выполняются по-особому, – сказал Гаррус. – Соглашусь, это – необычно для армейского подразделения, но такова уж традиция у разведчиков. Шепард в очередной раз задумался. Вероятно, просчитывал варианты развития ситуации. Спецфлайер изменил курс – водитель слышал конференцканал – частично, конечно, но, думаю, ему хватило для того, чтобы принять решение о подготовке машины к тому, чтобы направиться не ко второму, а к четвёртому - по условной нумерации - лепестку. Большинство членов группы высадки высказались за полёт к «кварталу», – продолжил Гаррус. – Это наименование удивительно быстро стало среди нормандовцев общеупотребительным. Может быть, потому, что это место ещё не обрело официальный статус «Офиса «Нормандии», а может быть – ещё по какой-нибудь причине. Точно не знаю. Я согласовал изменение курса полёта спецфлайера со Службой Движения Цитадели, нам разрешили. Аленко в очередной раз проинформировал об изменениях – сжато, в самом общем виде – станционных «слухачей». Об их существовании фрегатовцы, вероятнее всего, уже знали достаточно давно. В конференцканале развернулось обсуждение характеристик «квартала». Вскоре после этого к обсуждению и «отработке» информации о «квартале» подключились и нормандовцы, оставшиеся на корабле – это было заметно по репликам и разговорам в аудиоканале конференцсвязи, – добавил Вакариан-младший. – Достаточно долго обсуждали, как следует нумеровать корпуса «квартала». Люди, насколько я понял, любят всё классифицировать. Водитель спецфлайера попросил меня уточнить у Шепарда порядок облёта квартала. Старпом решил, что сначала лучше будет осуществить так называемый «дальний облёт», два-три круга, потом – облёт по высоте верхнего уровня «эшелонов», доступных флайерам, затем – по самому нижнему «флайерному» уровню. Потом – указал мне на несколько «производственных» корпусов, которые предполагалось – пока что только предполагалось – осмотреть в самую первую очередь. Затем – указал ближайшие к ним «офисные» корпуса и затем – сказал, что надо будет осмотреть все жилые высотки и пустые пространства между ними. Я понял, что Шепард желает очень внимательно осмотреть, изучить и исследовать всё содержимое «квартала» и мне такая запланированная тщательность «отработки» понравилась. Журналистские дроны не отставали, чётко и плотно сопровождали спецфлайер. Флайеры журналистов и корреспондентов держались на удалении нескольких сотен метров – иногда они просто не успевали, так как не могли нарушать многие правила движения. Колёсным транспортам рыцарей пера и клавиатуры приходилось ещё труднее. Дорог в этой части лепестка немного, да и добираться от Кольца – путь неблизкий.       Паллин нажал несколько сенсоров, вызвал на экран инструментрона снимок «квартала»:       - Много корпусов, – сказал Директор. – Но, наверное, фрегатовцы правильно сочли эту точку… наиболее приемлемой для организации Офиса «Нормандии».       - Может быть. Во всяком случае, я ни разу не отметил желания или стремления найти какую-нибудь альтернативу, Директор, – подтвердил Гаррус. – Они всерьёз решили закрепляться именно на десятой «точке» и, думаю, такому выбору есть много оснований. Мне «квартал» понравился. Земная архитектура, планировка. И – огромное пространство, позволяющее очень многое устроить так, как захочется. Было решено посадить спецфлайер на крышу первого корпуса. Вот этого, - в руке Вакариана-младшего появился стилус-кодатор, кончик которого коснулся экрана.       - Вижу, - сказал Паллин. – Этот корпус стоит «на углу», к нему можно подъехать по двум дорогам. И он предназначается теперь для размещения «научной группы». Каково ваше мнение, Вакариан, об этой «группе»?       - Если в целом, Директор, то… фрегатовцы с самого начала знали и понимали, что надолго – очень надолго – на Станции они не останутся. Потому и запланировали привлечь к работе на своей базе, фактически – в своём Офисе корабля – разумных органиков, которые бы выполняли конкретные задачи. Эти органики, не принадлежащие к числу членов экипажа и команды фрегата «Нормандия» и должны были, насколько мне удалось понять, составить «научную группу». Мне неизвестны многие детали плана организации и работы этой структуры, но, как я понял из комментариев и реплик фрегатовцев, основными направлениями работы должны стать Иден-Прайм и Цитадель. Вероятно, к этим направлениям добавятся «Омега» и все другие населённые миры, в которых предстоит побывать кораблю и его обитателям. – Гаррус замолчал, давая понять, что больше он ничего не будет уточнять.       - Понимаю. Возможно, что вы, Вакариан, во многом правы. Я тоже пришёл… к схожим выводам, – не стал скрывать Паллин. – Продолжайте. Расскажите о высадке на крышу первой высотки.       - Вышли тогда из спецфлайера все фрегатовцы и саларианец-чиновник. – сказал Вакариан-младший. – Этот «рогатик»… Даже я заметил, как он встрепенулся, готовясь, вероятно, начать задавать свои вопросы. Не сомневаюсь, очень неудобные, резкие и неприятные. Но… не решился даже начать. Понял, что если все фрегатовцы покинули салон машины, то и… проще говоря, побить могут.       - Могут, - согласился Паллин. – Вполне.       - Шепард разрешил начать осмотр первой высотки, – сказал Гаррус. - Адамс и Дженкинс с коллегами пошли к «чердачному» входу-порталу. «Рогатик» проявил похвальное благоразумие и не стал далеко отходить от спецфлайера, не пытался разговаривать с фрегатовцами и вообще не стремился к тому, чтобы на него обращали внимание. Прошло меньше четверти часа и Шепард с Аленко вернулись к пассажирнику, поднялись в салон. Старпом на мой вопрос «куда летим» ответил, что на крышу девятой высотки. Уже тогда он назвал её «главной высоткой». Отметил, что там, в этом здании, можно будет найти приемлемое помещение для разговора. И с чиновником-саларианцем – в том числе. Никто ведь тогда не знал, что впереди у салара – многие часы молчания.       - Да уж, – согласился Паллин. – Но, может быть, это и к лучшему.       - Спецфлайер полетел к девятой высотке по кратчайшему маршруту, – продолжил Гаррус. – Шепард попросил, чтобы машина зависла там, откуда быстрее всего добраться до первой высотки. Я поговорил с водителем и сказал, что машина сядет между «зубцами» - там достаточно места. Шепард ответил, что тогда нам - всем троим - следует выйти из салона. Я согласился. Когда мы прибыли на место, Шепард, выйдя из машины, сразу посмотрел на первую высотку.       - Судя по плану квартала и снимкам, между этими двумя строениями – достаточно большое расстояние, – сказал Паллин.       - Да, – подтвердил Вакариан-младший. – Шепард беспокоился о том, как осуществляется осмотр первой высотки, волновался за своих сокомандников – и технарей, и воинов. Для меня это было – заметно, – уточнил Гаррус. - В пришедшем на инструментрон старпома текстовом сообщении указывалось, что власти Цитадели дали разрешение на использование и челноков, и колёсных транспортёров в пределах Станции. Сама группа высадки по распоряжению командира фрегата усиливалась – должны были прибыть дополнительные техники, инженеры и воины.       - Андерсон… снимал с корабля почти всех, – негромко и задумчиво сказал Паллин. – Немногие бы на такое… решились после всего, что случилось.       - Думаю, Андерсон верит своим коллегам, – сказал Гаррус. – Да и за то время, пока фрегат стоял на Иден-Прайме и шёл к Цитадели… Из пёстрого собрания малознакомых и незнакомых разумных органиков на борту сформировался единый экипаж. И – единая команда. Потому… Андерсон был уверен в том, что оставшиеся на корабле фрегатовцы… справятся с тем объёмом работ, который, несомненно, многократно увеличился. Шепард меня ознакомил с несколькими другими текстовыми сообщениями. Они касались работы Адамса и Дженкинса и их коллег на первой высотке, а также подготовки к присылке дополнительных инженеров, техников и воинов. Фрегатский челнок привёз «новичков» на крышу главной высотки, Аленко и новоприбывшие сразу приступили к осмотру здания. Саларианец заволновался, вероятнее всего он не привык бывать среди такого большого количества разумных. Оказалось, что «кораблик» следовал не через Причалы, а напрямую, от кончика лепестка. С таким маршрутом согласились и местные власти. Для меня это несколько ново, – не стал скрывать Вакариан-младший.       - Как совершенно справедливо говорят люди, и как часто говорим мы – «всё когда-нибудь бывает впервые», – сказал Паллин.       - Полагаю также, что именно после прибытия дополнительных технарей и воинов было неявно принято решение ограничиться в «квартале» пока что освоением только двух корпусов, - продолжил Гаррус. – Шепард регулярно получал текстовые отчёты от групп, осматривавших и обследовавших обе высотки. И по-прежнему много внимания уделял работе с документами, пересылаемыми с фрегата. Интересовался, насколько я смог понять, и тем, как корреспонденты и журналисты отражают работу группы в сюжетах, транслируемых в Экстранете и Интранете, читал тексты статей, публикуемых на сайтах и порталах. Я также, пользуясь «затишьем», постарался пусть и дистанционно, но продвинуть расследования порученных мне дел.       - И неплохо продвинули, - отметил Паллин. – Кстати, тот турианец-подросток – он ещё до сих пор в камере?       - Да. Законы позволяют, – подтвердил Гаррус. – Думаю, фрегатовцам будет интересно пообщаться с ним, когда они займутся «отработкой» Станции уже за пределами утверждённого перечня «точек».       - Вполне возможно, – согласился Паллин. – Я распорядился, чтобы срок его нахождения в камере продлили на максимальный срок. Надо будет – перепродлим. Законы Цитадели позволяют это сделать.       - Адамс и Дженкинс с коллегами довольно быстро закончили обследование первой высотки и приняли решение отсмотреть второй и третий корпуса, – сказал Гаррус. – О своём решении они уведомили Шепарда, который ясно выразил своё согласие. Технари и воины пошли к следующим высоткам пешком, чего, конечно, не упустили журналисты с корреспондентами. Набежали, наставили камеры с телеобъективами. Получили хоть какую-то новую «картинку». Хотя и раньше дроны, уверен, много чего наснимали через окна первой высотки. И через окна главной – тоже, – уточнил Вакариан-младший. Андерсон сообщил Шепарду, что присылает ещё один челнок с несколькими технарями и воинами. Эта группа должна была по решению командира корабля заняться обустройством внутри периметра «квартала». Группы Адамса и Дженкинса Андерсон приказал направить на обследование оставшихся «точек». Другие детали распоряжения, если они и были, мне – неизвестны.       - Насколько я понял, Андерсон отдал на Цитадель в распоряжение старшего помощника всех, кого только смог, – негромко сказал Паллин. – Я не большой знаток нынешнего положения дел на флотах Иерархии, но могу предположить с некоторой долей уверенности, что очень немногие командиры фрегатов решились бы на такой шаг.       - Фактически, Директор, - уточнил Гаррус, - на фрегате остались преимущественно все женщины и очень немного мужчин. Предполагаю, что там мужчин и десятка теперь не наберётся, а на фрегате вообще-то места мало и потому экипаж и команда на таких кораблях… очень немногочисленна.       - Женщины, - вздохнул Паллин. – Вы правы, Вакариан. Почти все мужчины оказались на Цитадели, а на фрегате остались только те, без кого совсем нельзя обойтись. Андерсон – рискнул.       - И тем самым, думаю, показал Шепарду, что процесс организации Офиса «Нормандии» надо максимально ускорить, - предположил Вакариан-младший. – Соответственно, кто-то из фрегатовцев должен был заниматься обследованием оставшихся «точек», а кто-то – работать в «квартале». Думаю также, что Андерсон и Шепард могли запланировать или – хотя бы спрогнозировать ротацию экипажа и команды. Так, чтобы снова «распараллелиться». Теперь уже – между Станцией и «Нормандией».       - Необходимость, – очень тихо сказал Паллин. – Снова – необходимость.       - Прибывшие на челноке фрегатовцы сами распределились между собой и занялись выполнением запланированных работ сразу в трёх корпусах «квартала», – сказал Гаррус. - Затем, спустя некоторое время, челноки стали доставлять в «квартал» контейнеры с материалами и оборудованием. Прилетел, оставил контейнер, улетел за следующим. И так – несколько раз. Шепард лично занимался внешней проверкой контейнеров, сверял данные с присланными декларациями. С «Нормандии» должны были прислать – и действительно прислали – гравитележки грузового класса. Эти аппараты очень помогли фрегатовцам группы высадки при переводе присланных материалов и оборудования на этажи корпусов. Челноки с грузами прибывали также на первую и третью высотки, но там кораблики только оставляли контейнеры и улетали за новыми, не ожидая, пока Адамс или Дженкинс с коллегами займутся их приёмкой и разгрузкой, – уточнил Вакариан-младший. – С моего разрешения технарей и воинов, проверивших главную высотку «сверху вниз» пассажирник доставил на крышу этой высотки. Началась разгрузка контейнеров и перевод их содержимого на этажи. Я обратил внимание на то, что нормандовцы на Цитадели используют только внутрискафандровые пайки и тратят на еду минимум времени, равно как и на отдых. Вместе с Шепардом я поработал на комплектовании «сеток» с очередными партиями оборудования и материалов, погрузил «сетки» на гравитележки и передал их поднявшимся на крышу технарям. В работах не принимали участие разве что салар-чиновник и водитель пассажирника.       - Думаю, что «рогатик» очень бы изумился, сумей Шепард и его привлечь к физической работе, – сказал Паллин. – Продолжайте, Вакариан.       - После комплектования нескольких «сеток» я и Шепард вернулись в пассажирник. Саларианец уснул в своём кресле – утомился от безделья, бедный, – сказал Гаррус. – Я продолжил работу над материалами «дел», а Шепард занялся ознакомлением с пришедшими сообщениями. Он также отсматривал новостные выпуски, транслируемые в Интранете и Экстранете. Саларианец отоспался, сделал несколько кругов вокруг машины по крыше, в целом подвигался. Группа высадки вплотную занялась предварительным монтажом содержимого контейнеров на выбранных для «модернизации» этажах. Шепард не торопил никого из сокомандников, но было ясно, что коллеги Адамса и Дженкинса после окончания цикла предварительных работ должны будут приступить к отсмотру и обследованию оставшихся в плане «точек». Эта работа – я пересмотрел доступные мне «плановые» материалы, должна была занять многие часы. Шепард переговорил с Адамсом, затем попросил меня взять на борт пассажирника Адамса, Дженкинса и их коллег. Я дождался, когда инженер и капрал закончат работу в высотке, перевёл пассажирник вниз. За это время Шепард назначил командиром группы лейтенанта Аленко. Улетавшие и остававшиеся технари и воины согласовались между собой, чтобы в очередной раз «распараллелиться». Шепард ушёл внутрь высотки. Как я потом узнал – нашёл комнату, расположился, намеревался отдохнуть. Я подождал, пока на борт поднимется лейтенант Аленко - и пассажирник ушёл за пределы Периметра «квартала».       - Первой из ещё непросмотренных точек был форт? – спросил Паллин.       - Да, – подтвердил Гаррус. – Об этом знали все фрегатовцы без малейшего исключения. У них не было сомнений в том, что даже на гражданской станции должны быть чисто военные сооружения. Другое дело, Директор, что, получив благодаря работе РЭБовцев полную информацию о Цитадели – условно, конечно, полную – они пришли к выводу, что количество таких военных сооружений – явно недостаточно.       - А что ещё делать, если первыми эту Станцию, этот железно-пластиковый остров открыли большие поборники мира и сотрудничества, – сказал Паллин, чуть повысив громкость голоса. – Эти рыбообразные… Даже регулярной армии не имеют, ограничиваются десантом и спецназом, – раздражённо сказал Директор. – А в будущей войне… Этого недостаточно. Недостаточно, – повторил он. Помолчав несколько секунд, он продолжил. – Да, я знаю, что они считают, будто мы, турианцы – их цепные шавки. И, поскольку мы-то точно умеем воевать, этим рыбообразным нет необходимости напрягаться. А в войне с таким противником, как Жнецы… Не могу не признать – нормандовцы правы: придётся напрягаться всем без исключения разумным органикам. – Паллин замолчал, посмотрел в окно кабинета.       Гаррус ждал. Вызов к Директору Службы был с одной стороны вполне предсказуем – вряд ли Паллин отказался бы получить информацию о работе фрегатовцев по обследованию «точек» из первых рук, а с другой – слишком подробный и долгий получился этот разговор. Паллин, конечно же, изучил дополнительные материалы – рапорты агентов, отчёты подразделений Службы, выполнявших близкородственные задачи. После разговора со следователем Паллин обдумает весь массив данных и… примет решения. Сейчас сложно сказать, какие именно они будут. Много неясного. Директор прав – азари никогда не стремились иметь профессиональную армию. Десант и спецназ – это хорошо, но во многих случаях – недостаточно. Может быть, что рыбообразные и успеют что-то изменить в своих настройках до того момента, как в галактику придут Жнецы… Но – могут и не успеть.       - Ротация, – негромко сказал Паллин, отведя взгляд от окна кабинета. – Станционное население… ждёт ротация. Большой сюрприз. Неприятный и напряжный, – проговорил он. – Но без ротации… Станция не выживет. Не сохранится даже как железно-пластиковый «остров». Так, кажется, любят выражаться земляне, – полуутвердительно – полувопросительно сказал он.       Гаррус понял, что Директор не ждёт ответа. Скорее всего, он размышляет вслух:       - Цитадель надо будет удержать, – негромко сказал Вакариан – младший. – В этом фрегатовцы – не сомневаются.       - А вы как считаете? – спросил Паллин, посмотрев на собеседника долгим внимательным взглядом.       - Без ротации мы её не удержим, – ответил Гаррус. – Протеанин убеждён, что жертв среди разумных органиков всё равно будет очень много. Потому… Надо будет уже сейчас начинать работу над планом ротации.       - А форты? – Паллин перевёл взгляд на «экранную» длинную стену.       - Форты придётся отдать турианцам – беженцам, – сказал Гаррус, сам немного изумившись своей смелости. – Тогда можно будет хоть какие-то линии обороны… выстроить.       Паллин не стал удивляться резкости суждений собеседника. Во всяком случае – явно.       - Значит… беженцы, – тихо сказал он.       - Да, Директор, – подтвердил Гаррус. – К сожалению, единственными, на кого может положиться Цитадель по-настоящему – это беженцы. Из миров, населённых разумными органиками. Даже из материнских миров. Потому что… Потому что слишком медленно идёт работа по довооружению, перевооружению и переводу жизни и деятельности многих рас на военные рельсы. У меня в этом никаких сомнений не осталось. А сравниться с нормандовцами в их уровне понимания остроты настоящего момента я… даже не рискую. Понимаю, что трудно представить наших соплеменников в роли беженцев, но…       - Многие колонии, вы правы, Вакариан, сейчас не готовы воевать. И – не готовы защищаться, – сказал Паллин. – Мы, возможно, что-то сможем сделать до того, как начнётся Вторжение, но меня не покидает мысль о том, что мы сделаем… слишком мало. И потому да, будет много жертв среди наших соплеменников. И нам придётся вывозить конвоями своих соплеменников с минимумом вещей сюда, на Цитадель. И – в другие, более защищённые колонии. – Директор помолчал несколько секунд, опустил взгляд на столешницу журнального столика. – Я прочёл все материалы, которые мне успели принести. Те, что касаются пусть и в небольшой степени этих фортов. Может быть, вы и правы, Вакариан. По меньшей мере, те наши соплеменники, кто получит право и возможность жить в этих фортах… Быстрее вспомнят… И – глубже… О том, что они принадлежат к расе воинов. Мы организовывали колонии тогда, когда другие расы, многие другие ещё и не думали о дальних космических полётах. Станция должна стать военной в гораздо большей степени. – Паллин замолчал на несколько секунд. – Хорошо ещё, что эти форты строили не только турианцы. Может быть, часть гарнизонов в фортах составят те же азари и саларианцы. Вряд ли можно всерьёз предполагать, что там согласятся жить представители других рас. Каждый форт – огромен. И гарнизон в каждом будет… достаточно многочисленный. Вопрос лишь в вооружении, ведь почти всё за небольшим исключением было – под давлением рыбообразных – демонтировано.       - Придётся возвращать. Нужны будут грузовые военные конвои. Из Иерархии – на Цитадель, – сказал Гаррус.       - Примарх проявляет значительный интерес к происходящему на Иден-Прайме и на Цитадели, – сказал Паллин. – Он попросил меня подготовить материалы с предложениями. Вполне возможно, какое-то вооружение и боеприпасы мы сможем получить со складов Армии Иерархии, но… как подумаю, что придётся убеждать гражданских чиновников Станции. Объединившись, азари и саларианцы смогут заблокировать почти все наши проармейские инициативы.       - Я не думаю, что процедура официального признания и, соответственно, процедура официального открытия Офиса «Нормандии» на Цитадели будет отодвинута слишком далеко, - осторожно заметил Гаррус. – Потому… Считаю необходимым, чтобы на Цитадель как можно быстрее прибыла матриарх Бенезия. Она всё же религиозный лидер расы – такой статус не так просто получить и, соответственно, не так просто его лишиться. Её помнят и знают – здесь гарантированная длительность жизни азари даёт неоспоримые преимущества. И, если я не ошибаюсь, фрегатовцы часто упоминали, что матриарх на фрегате работает над какой-то книгой, используя, в том числе, и материалы, переданные ей протеанином. Некоторую помощь в написании книги ей оказывает и Сарен Артериус. Мне сложно уложить многие детали взаимодействия названных разумных органиков в систему, но, насколько я знаю, книга будет посвящена индоктринационному воздействию. Полагаю, даже первые главы такой книги, опубликованные в Интранете Станции, произведут фурор и помогут нам… сломить сопротивление азари и саларианцев. Или, в худшем случае – только азари. Вряд ли саларианцы, оставшись в меньшинстве, смогут что-то предпринять эффективное и результативное.       - Религиозный лидер, - размышляя, проговорил Паллин, - гражданское лицо. К тому же – азари, матриарх. Известная личность, – он замолчал на несколько секунд. – Может сработать. Но… Тогда надо сделать всё, чтобы возвращение в «квартал» турианцев-Спектров и протеанина… было нормативным. Насчёт протеанина – я не беспокоюсь, а вот турианцы… У меня есть стойкое… даже не знаю, как точнее определить. В общем, я предполагаю на уровне предчувствия, что обоих турианцев попытаются уничтожить. Именно тогда, когда они будут уходить из пределов Городка Корпуса. Не сомневаюсь в том, что среди персонала этой структуры есть достаточно много марионеток, готовых выполнить любой приказ Советников Цитадели. Не буду спорить – Сарен страшен по-прежнему, а Найлус – слишком необычен из-за своего наёмнического прошлого. Таких «уникумов» в Корпусе, как докладывает агентура Службы, не любят. Очень сильно не любят, - подчеркнул Паллин. – На опасность физического устранения обоих турианцев – Спектров пока указывают немногие агенты, но… Уже их доклады не оставляют сомнений в том, что такой вариант развития событий – очень возможен.       - В самом Корпусе ведь тоже много проблем, – осторожно сказал Гаррус.       - Очень много, – подтвердил Паллин. – Поскольку Советники расслабились, Корпус перестал быть… скажу так – монолитным. Да, формально это – «карманная армия» Совета Цитадели. Это не является каким-то секретом, многие об этом знают, а кто не знает – тот догадывается. Если за тем, что произошло с Тевос, стоят Жнецы, то… Первым кандидатом на негативную трансформацию, является именно Корпус Спектров. И от таких сотрудников, как Артериус и Крайк избавятся в первую очередь.       - Но они там уже много часов находятся, – заметил Вакариан-младший.       - Не мне вам говорить, что тянуть время прекрасно умеют все разумные органики. Независимо от расы. И тем более умеют тянуть время сотрудники Спецкорпуса. Им это вроде как по должности положено. Резкость и жестокость Артериуса им слишком хорошо известны. И ещё более хорошо, как я убедился, известно, каким был Артериус, когда находился под индоктринационным воздействием. Сейчас интерес к этим фактам, по докладам агентуры Службы, в Корпусе резко вырос. Чтобы иметь основания уничтожить Артериуса физически… сотрудники Спецкорпуса сделают всё. И даже – сверхвсё. К сожалению. Для нас. – Паллин замолчал. – А Найлус… Он – наёмник и это – неустранимая особенность его жизненного пути. Сарену он верит, а вот для остальных сотрудников Корпуса он как был чужаком, так и остался. Да, его никто до сих пор не лишал статуса и звания, но ясно, что он был первым кандидатом на прохождение такой процедуры. А сейчас, пока о Сарене и Найлусе слишком мало знают на Цитадели и слишком мало тех, с кем эти двое виделись и общались… Ясно, что сейчас – самый удобный момент, самое удобное время для того, чтобы убрать этих двоих – физически.       - Предположу, что Шепард уже что-то планирует, – сказал Гаррус. – А Явик…       - Возможно, вы и правы, Вакариан, – сказал Паллин. – Явик защищает всех фрегатовцев. И только благодаря его вмешательству Сарен и Найлус могут выжить. Я не сомневаюсь в том, что капитан Шепард тоже в силу своей подготовки и своих новых возможностей и способностей что-то предполагает и потому готовится, но… Нам тоже надо будет поучаствовать в пресечении попытки ликвидации двух Спектров – турианцев весьма серьёзно. Усилить патрулирование, выставить дополнительные посты, развить систему наблюдения и оповещения, отработать реагирование на нештатные ситуации, которые могут возникнуть в районе размещения Городка Корпуса. Понимаю, что не всё успеем сделать в полной мере, но… кое-какие распоряжения на этот счёт я уже отдал. Не хочется терять возможность самостоятельно действовать, пока в Городке Советников не опомнились. Ладно. Продолжайте, Вакариан.       - Главный инженер Адамс высказался за то, чтобы многие «объёмы» форта смотреть вскользь, – сказал Гаррус. – Форт, как я мог оценить по снимкам, действительно очень большой и, учитывая, сколько времени фрегатовцы группы высадки потратили на обследование небоскрёбов, не сомневался в том, что здесь придётся потратить несколько суток. Конечно, если смотреть очень внимательно и придирчиво. Главный инженер Адамс это понимал, потому и распорядился осматривать форт вскользь. В то же время… Я уже понял, что «вскользь» для людей, да к тому же – коллег капитана Шепарда иногда означает даже больше, чем внимательно и придирчиво. Парадокс, но… Лейтенант Аленко и главный инженер Адамс явно обратили внимание на то, что вокруг включённого в план форта пейзаж был уж очень необычным.       - Да, - негромко подтвердил Паллин. – Там… по ряду причин не производилась полномасштабная приборка. Поскольку основные требования безопасности были выполнены, Служба не стала настаивать на проведении полного комплекса работ. К чему местные чиновники отнеслись… со странным, как я теперь осознаю, пониманием. Не захотели напрягаться. Хорошо ещё, что деньги, зарезервированные для выполнения этого комплекса работ, не были потрачены на что-то другое.       - Главный инженер Адамс высказал предположение, что землян по понятным причинам не посвящают во многие детали, как он выразился «внутрицитадельской жизни», – сказал Гаррус.       - Что-ж, он – прав, – подтвердил Паллин. – Хотя за три десятка лет люди сумели узнать многое из того, что для них должно было составлять «тайну, покрытую мраком».       - Я предупредил нормандовцев, что до посадки спецфлайера на крышу форта осталось не больше четверти часа, – продолжил Гаррус. - И сообщил, что после высадки машина уйдёт вниз. Пока шли к крыше форта… фрегатовцы по-разному отнеслись к предстоящей работе. Я сообщил, что машина пойдёт вокруг форта по спирали снизу вверх. Согласовал этот момент с водителем – турианцем. Адамс одобрил моё решение. Корреспондентские и журналистские флайеры смогли догнать пассажирник только у самого форта, дроны нас сопровождали исправно всю дорогу. Фрегатовцы занялись съёмкой внешних панелей стен гигантского сооружения. Адамс по согласованию с Аленко приняли решение разделить группу на две части. Каждая часть группы должна была изучить отдельный сегмент форта, – уточнил Гаррус. – Я счёл это разумным решением. Адамс проинформировал меня о том, где следует высадить первую, а где – вторую часть группы. Осмотр форта обе части группы начали одновременно, по синхронным командам, отданным Адамсом и Дженкинсом. Лейтенант Аленко, оставшийся на борту пассажирника, внимательно наблюдал за тем, как его коллеги осуществляют обследование внутренностей форта. Беспокоился и волновался за них, конечно. Это было заметно, несмотря на полностью закрытый скафандр и затемнённое забрало шлема. Пассажирник был поставлен в дрейф между крышами верхней и средней части. Я сам предложил это лейтенанту Аленко. И он согласился. Мы оба понимали, что иначе нам придётся поучаствовать в пресс-конференции. Или – в лучшем случае – дать пару десятков интервью. Держась между крышами, мы могли в любой момент оказать помощь работающим в форте землянам. На саларианца-чиновника никто из нас не обращал ни малейшего внимания – нам вполне хватало экранов инструментронов, которые транслировали изображения со скафандровых камер фрегатовцев, обследующих внутренности сооружения. На весь осмотр планировалось потратить около двенадцати часов. Я в очередной раз видел, что люди готовы забыть о необходимости вовремя, согласно режиму, поесть, причём не на бегу, а спокойно и размеренно. О сне земляне из группы Шепарда вообще были согласны не вспоминать. То ли их захватила настолько глубоко и сильно осуществляемая работа, то ли они понимали, что от быстроты её завершения зависит слишком многое. А может быть, для них было важно и то, и то. И это при том, что, как я убедился, подняв автоотчёты, доступные мне с согласия капитана Шепарда, почти все фрегатовцы не спали уже больше суток. Для людей это – критично. Даже для профессиональных воинов. Адамс, Аленко и Дженкинс согласовали усиление первой части группы несколькими техниками и воинами – объёмы, которые предполагалось обследовать, оказались более сложными. Адамс постоянно был на связи с Аленко. Он заботился, чтобы лейтенант, оставшийся на борту пассажирника, был постоянно полностью в курсе всего происходящего внутри форта. Я, убедившись, что пока сложностей в работе обеих частей группы не предвидится, вернулся к своей работе над документами. Через несколько часов Адамс и Дженкинс распорядились о большом «привале». Побудили, а может – даже заставили своих сокомандников вспомнить о необходимости отдохнуть. И, при желании – подкрепиться. К тому времени на осмотр форта было потрачено уже семь часов. Обе части группы приблизились к «нулевой» отметке. Земляне действовали так, как будто вокруг уже не мир и даже не предвоенное, а именно – военное время. Выставили караулы, установили очерёдность и длительность смен. Чиновник-саларианец тоже подкрепился, потом – достаточно долго ходил по салону пассажирника. Не лез с расспросами ни ко мне, ни к лейтенанту Аленко. Я тоже перекусил, после чего продолжил работу с очередным пакетом документов. Изредка я переговаривался с водителем спецфлайера и с Дежурной Частью СБЦ. Вскоре наступил момент, когда части группы Адамса и Дженкинса направились к выходным порталам форта. Я согласовал очерёдность посадок у порталов с лейтенантом Аленко. И сначала забрали часть группы, которая проверяла «цеховую» половину форта. После чего забрали вторую часть группы. Адамс вскоре заявил, что считает осмотр форта завершённым и спецфлайер полетел к следующей точке. По предложению Адамса фрегатовцы группы высадки устроились подремать или даже поспать. Я понимал, что они устали и вымотались: форт большой и двигаться по узким длинным проходам – утомительно. Потому не удивился. Многие фрегатовцы только дремали, причём – очень чутко.       - Следующей «точкой» были две высотки, – сказал Паллин.       - Да, Директор, – подтвердил Вакариан-младший. Именно высотки. Хорошо, что не небоскрёбы. Адамс принял решение проверять первую – большую по размерам высотку – снова двумя группами, а вторую – проверить позднее. Я предполагал, что одна часть группы будет заниматься обследованием одной высотки, а вторая – соответственно – второй. Но, вероятно, главный инженер посчитал, что вторую, меньшую по размерам высотку, лучше будет проверить объединёнными усилиями. Спецфлайер приземлился на крышу первой высотки там, где было достаточно близко идти до пентхаузного уровня. После посадки Адамс распорядился начать проверку именно с пентхауза. Аленко не остался в салоне, вышел на крышу, прошёлся по ней от края до края, поднялся на купол системы климатической установки и осмотрел антенный комплекс. Высотка, как я уже знал из доступных мне материалов, была построена по земному проекту. Для мирной жизни она подходила очень хорошо, а вот для войны… Её, думаю, придётся очень сильно укреплять. Наверное, об этом думали и технари, и воины, обследовавшие здание. «Точка» располагалась в весьма хорошо обжитом районе лепестка Станции, - отметил Гаррус, - вокруг – зелёная зона, даже есть водоёмы – искусственные озёра и неподалёку – река. Аленко, как я заметил, внимательно наблюдает за происходящим внутри высотки и отслеживает изменения в автоотчётах. Ему на инструментрон также приходили файлы с фрегата – как первому заместителю старшего помощника командира фрегата по десантно-штурмовой работе. – Вакариан-младший постарался выговорить это длинное словосочетание достаточно быстро, даже бегло и это ему, похоже, удалось. – Адамс и Дженкинс с коллегами отсмотрели треть высотки, группы, как показывали индикаторы на схеме на экране инструментрона у лейтенанта Аленко, шли вровень. Информация – накапливалась. Я получил несколько файлов, из содержания которых узнал, что информация, касающаяся состояния уже отсмотренных высоток, была не только получена местными властями, но и нашла своих потребителей. РЭБовцы в отдельном сообщении аргументированно подтвердили этот вывод. Предполагаю, что рутинная, в общем-то, работа по обследованию очередного здания, позволяла фрегатовцам группы Шепарда одновременно отвлекаться на размышления на неслужебные темы. Когда было получено автоматическое сообщение, что группа Адамса в полном составе собралась на первом этаже, я распорядился переместить спецфлайер к входному порталу первой высотки, осмотр которой успешно завершился. Отметив, что сокомандники Шепарда не пристегнулись, я выждал некоторое время, после чего попросил пристегнуться, а затем отдал команду водителю переместить спецфлайер на крышу второй высотки. Попутно – осмотрели облицовку внешних поверхностей стен здания. Это уже стало привычно, – отметил Гаррус. – Поднимались к крыше высотки по спирали. Скорость держали очень среднюю, не торопились. По прибытии на крышу второй высотки салон покинули все фрегатовцы – водитель открыл обе боковых двери машины. На чиновника-саларианца никто не обращал ни малейшего внимания. Предполагаю, что для многих землян он уже превратился в какой-нибудь предмет мебели. Лейтенант Аленко вернулся на борт пассажирника, уселся в кресло, а саларианец наоборот покинул салон. Кайден продолжил работать с новопоступившими и старыми документами – как я понял, пришла очередная порция файлов и из «квартала» и с корабля.       Помолчав несколько минут, Гаррус продолжил:       - Немного позднее пришло сообщение о том, что Дженкинс услышал, как в одной из вроде бы пустых квартир скулит собака. Дверь в эту квартиру фрегатовцы вскрыли - и… собака там действительно была. Молодая овчарка – одна из лучших и самых ценных пород служебных собак, известных людям.       - Да уж, можно сказать – повезло фрегатовцам, – сказал Паллин.       - Собаку доставили на крышу второй высотки, она уже выбрала себе хозяина – капрала Дженкинса. Фрегатовцы потом рассказали по аудиоканалу конференцсвязи, что овчарка облизала стекло гермошлема Ричарда.       - Интересно, – заметил Директор. – И показательно.       - Да, - согласился Вакариан-младший. – Имя собаки было выгравировано на ошейнике, его, как я понял, фрегатовцы менять не стали. Аленко распорядился, чтобы Ричард отвёз собаку в Периметр «квартала». Уточнил, что со старпомом всё согласовано. Я, Аленко и салар-чиновник покинули салон пассажирника. Аленко сообщил капралу Дженкинсу, что подождёт его на крыше высотки. Пока спецфлайер летал туда и обратно, я поработал с документами по закреплённым за мной делам.       - Я читал в отчётах, что овчарке понравилось в пределах «квартала», – сказал Паллин. – Она даже подружилась с Шепардом.       - Да, Директор, – подтвердил Гаррус. – Не только со старпомом «Нормандии», но и со всеми другими фрегатовцами. И, конечно, ей понравилось, что её никто не запирает в какой-нибудь комнате - и она может спокойно и свободно гулять в пределах «квартала» там, где захочет. Дженкинс, едва спецфлайер завис над крышей и опустился на плитки покрытия, сразу направился к «чердачному порталу». Высотку отсмотрели вовремя, погрузились и направились к следующей точке. При подлёте снова капрал Дженкинс «отличился». Назвал два «тонких» небоскрёба «спицами». А они и оказались той самой следующей точкой. Снова – башни-близнецы. Но теперь уже – отстоящие друг от друга на достаточно значительное расстояние, – уточнил Гаррус. – Аленко вслух высказал предположение, что здесь фрегатовцам придётся задержаться на несколько часов, а то и на сутки. Нормандовцы смогли ознакомиться с самой полной информацией о «точке». Было принято решение поделить группу на две части, каждой из которых предстояло обследовать один небоскрёб. Довольно быстро распределили здания между частями группы – я и водитель уже привыкли к тому, что фрегатовцы непременно захотят облететь каждую высотку, посмотреть состояние облицовки стен, – уточнил Гаррус. – Машина снизилась до уровня десятого этажа, затем по спирали стала подниматься к крыше той высотки, с какой было решено начинать осмотр. Этажей оказалось – очень много. Я отметил, что земляне к такой этажности – не привыкли. Через максимум десять минут спецфлайер завис над крышей высотки и лейтенант Аленко приказал Ричарду приступить к работе. Саларианец в этот момент был очень недоволен, но я не обратил на это особого внимания. Когда первая часть группы высадилась, спецфлайер перелетел на крышу второй высотки. Адамс – я слышал это в аудиоканале конференцсвязи – распорядился прерваться на несколько часов для сна. Сказал, что фрегатовцы совершенно забыли о необходимости полного отдыха. Лейтенант Аленко согласился с мнением главного инженера. Адамс внимательно отслеживал работу своих коллег и коллег Дженкинса, вовремя распорядился о необходимости сделать привал и поспать минимум четыре часа. Аленко не вмешивался, а Дженкинс не стал делать проблему из того, что распоряжается технарь, а не глава группы. Пассажирник остался стоять на крыше второй высотки. Адамс и Аленко направили на инструментроны членов группы сообщение о том, что машина прибудет сначала к выходному порталу первой высотки, а затем – к выходному порталу второй, после чего поднимется по спирали на крышу второй высотки и оттуда полетит к четвёртой ещё не проверенной «точке». Я продолжил работу с материалами «дел», Аленко тоже не отдыхал – на его инструментрон продолжали приходить пакеты файлов, которые необходимо было отработать. Дроны кружились над спецфлайером, летающие корреспондентские и журналистские машины держались на удалении, работать не мешали, – отметил Вакариан-младший. – Строго в заранее согласованном порядке на борт спецфлайера вернулись обе части группы. Адамс предупредил, что впереди – работа на последней, заявленной в плане, «высотке». Сказал, что на этот раз группа будет работать в полном составе и проверка здания займёт не больше трёх-четырёх часов. Перелёт занял около сорока минут. Фрегатовцы в аудиоканале конференцсвязи обсуждали застройку лепестка.       - На этот раз группе пришлось высаживаться на здание весьма нестандартным способом, – сказал Паллин.       - Да, – подтвердил Гаррус. – Можно было бы, как я понял, высадиться непосредственно на шпиль, а потом, используя альпинистское снаряжение, спуститься на крышу, но фрегатовцы решили, что лучше будет поступить по-другому. Адамс предложил вскрыть одно из окон пентхауза и войти внутрь высотки через него. Я прислушивался к обсуждению, но земляне привыкли к тому, что турианский слух - очень острый и не делали из этого проблему. Машина притёрлась к стеклянной «стене», один из стеклопакетов был вскрыт. И группа под руководством Адамса и Дженкинса вошла в пентхауз. На каждом этаже этого здания располагалась только одна квартира. Окна – во всю стену. Для дронов – это роскошные условия. Уверен, что корреспонденты с журналистами отсняли процесс обследования высотки очень подробно, - отметил Гаррус. – Как и планировалось – через несколько часов осмотр высотки был завершён. Я распорядился направить спецфлайер к выходному порталу здания. Фрегатовцы быстро погрузились. Кто-то задремал, удобно устроившись в кресле, кто-то работал на инструментроне. Чиновник-саларианец – успокоился, хотя эти несколько часов он был очень напряжён. Я обсуждал ход и итоги работы с Аленко и Адамсом по конференцсвязи. Полёт до следующей точки должен был занять тридцать минут и Аленко в своём обращении по конференцсвязи к сокомандникам, отметил, что высотки осмотрены все, потому можно расслабиться и отдохнуть. Адамс уточнил, что на самом деле к высоткам можно отнести «азарийский комплекс» - его здания – лепестки достаточно высоки, да и другие его размеры – очень значительны. Главный инженер выразил твёрдую уверенность в том, что чиновники Цитадели будут вредить. Сказал, что по-иному они не смогут работать. Даже если захотят.       - Беспощадная характеристика, – сказал Паллин. – Кое-в-чём главный инженер Адамс, конечно, прав, – добавил Директор СБЦ. – Наверное, следующая точка и в самом деле была для фрегатовцев… необычной.       - Очень необычной. Она ведь располагалась практически очень близко к «нулевой отметке», – подтвердил Гаррус. – Одно дело – обследовать высотку или даже небоскрёб, а другое – небольшой комплекс помещений, которые очень ненамного «выходят» за пределы «воздушной подушки» Цитадели. Адамс коротко проинструктировал всех – к тому, что командует и распоряжается именно он, фрегатовцы, как я видел, очень быстро привыкли, да и лейтенант Аленко не возражал. Технарю, тем более столь высококлассному, сейчас, в довоенное время и в самом деле лучше будет многое определять самому. А вот когда начнётся… - Вакариан-младший замолчал.       - Да, когда начнётся… тогда придётся командовать уже лейтенанту Аленко, – согласился Паллин. – И, соответственно, основную нагрузку на себя примут коллеги капрала Дженкинса. Но и технарям тоже никто тогда лёгкой жизни и простой работы ни пообещать, ни тем более гарантировать – не сможет.       Несколько минут в кабинете царила тишина. Директор СБЦ не торопил собеседника, понимал, что так подробно докладывать, сразу припоминая множество деталей – довольно трудно. И потому нужны достаточные перерывы, чтобы собраться с мыслями и определить, что и как следует сказать. А также – когда.       - Не сомневаюсь, что многие фрегатовцы уже тогда думали о том, как будут проверять «азарийский комплекс», – сказал Гаррус. – Этот «комплект блинов» после высоток и небоскрёбов был… очень прост. Коллеги Адамса и Дженкинса, вполне возможно, воспринимали работу на этой «точке» как своеобразный перерыв и отдых.       - Да, – сказал Паллин, турианским жестом обозначив своё согласие с услышанным.       - Проверяли фрегатовцы эту «точку» внимательно. Корреспонденты и журналисты не успели, как мне кажется, и вздохнуть, как большинство возможностей для пресс-конференции было упущено – коллеги Адамса и Дженкинса сразу спустились в «чердачные» порталы и приступили к обследованию внутренностей «блинов». Да, тогда работники СМИ получили возможность использовать носимые камеры, а не только полагаться на мощь камер, установленных на дронах, но… Только дроны, по большей части, и сумели заснять через окна то, как фрегатовцы выполняли осмотр комнат и коридоров в этих «блинах». Фрегатовцы по распоряжению Адамса, войдя внутрь самого верхнего «блина», разделились на четыре группы. Каждая группа получила задачу обследовать один из «блинов». Распараллелились, – уточнил Гаррус. – Я вместе с лейтенантом Аленко и саларианцем-чиновником простояли на крыше рядом со спецфлайером до того момента, пока фрегатовцы не вошли внутрь самого верхнего «блина». Когда осмотр был завершён, Адамс по аудиоканалу конференцсвязи сказал, что спускаться на улицу группа – не будет. Напомнил, что впереди – работа на «азарийском комплексе», отметил, что осмотр «блинов» на этой точке – небольшой перерыв перед сложной работой. И подчеркнул, что сразу после окончания обследования «азарийского комплекса» группа вернётся в «квартал», где уже созданы минимальные условия для нормальной работы и проживания. Фрегатовцы действительно не стали спускаться к выходному порталу, хотя согласно документам, согласованным с местными чиновниками, в распоряжение группы высадки передавались не только «блины», но и достаточно большие площади офисно-торгового назначения. Эти площади, кстати, фрегатовцы даже не стали отсматривать, – уточнил Гаррус. – Поднявшись на крышу, коллеги Адамса и Дженкинса погрузились в спецфлайер. Думаю, многие из них отметили недовольство работников СМИ, но… Когда впереди такой большой и сложный комплекс – не станешь обращать внимание на мелочи, не связанные с предстоящей работой. Полёт до следующей точки занял сорок минут. Адамс отметил, что комплекс этот – достаточно старый, а Дженкинс обратил внимание на то, что он – огромен. Главный инженер кое-что уточнил относительно «азарийского комплекса». Не только для капрала – для всех фрегатовцев. И предложил облететь весь комплекс лепесток за лепестком, а потом – облететь весь комплекс, сделать два-три круга. А начать обследование предложил с офисно-служебных помещений, причём осматривать эти «объёмы» силами всей группы. После чего – высадить части группы на вершины всех «лепестков». Я внёс несколько уточнений в предполагаемый процесс высадки на шпили «лепестков». Адамс со многим согласился, но напомнил во всеуслышание, что теперь надо быть внимательными и осторожными. Аленко не вмешивался ни в разговор, ни в решения. Облёт получился – интересным. Все очень внимательно рассматривали комплекс и его отдельные части. Возможно, проникались сознанием того, что эта «точка» – последняя перед возвращением в пределы «квартала». Общий облёт комплекса занял примерно час. Затем спецфлайер приземлился на одной из площадок, фрегатовцы занялись осмотром офисно-магазинной части комплекса. Адамс принял решение в течение часа отсмотреть подъездные дороги. Фрегатовцы приступили к выполнению этой работы, используя гравиплатформы, которые были взяты из присланных в «квартал» контейнеров. Когда дороги были полностью осмотрены, нормандовцы вернулись к спецфлайеру, но размещаться в салоне – не спешили. Я понял, что огромный азарийский комплекс теперь не подавляет землян ни размерами, ни необычной – для людей – формой. Знаю, что на Иден-Прайме есть несколько таких комплексов. Которые вполне могут кое-в-чём посоперничать с имеющимися там протеанскими «башнями». Облетели комплекс, затем начали высадку пар «технарь – воин» на шпили «лепестков». Адамс распорядился после приближения к «расширению» лепестка прерваться минимум на четыре часа и использовать это время для сна и для приёма пищи.       - Разумное решение, – негромко сказал Паллин. – Там, в этом «расширении» - очень много разноразмерных помещений. Которые осматривать лучше со свежими силами. Продолжайте, Вакариан.       - В аудиоканале конференцсвязи царила привычная разноголосица, – сказал Гаррус. - Деловых реплик и разговоров, конечно, было больше, но… Тот факт, что работать приходится уже внутри огромного азарийского комплекса, а не привычной земной или полуземной высотки всё же накладывал свой отпечаток на то, как и о чём говорили фрегатовцы. Никто не спешил, никто не торопился – всем же было ясно, что работа по осмотру займёт как минимум несколько часов – больше трёх десятков этажей плюс опоры, в которых – ещё два десятка этажей. Привал фрегатовцы организовали в примерно одно и то же время. После достаточно длительного отдыха работа была выполнена даже быстрее, чем предполагалось. Нормандовцы вернулись к спецфлайеру, лейтенант Аленко попросил всех занять места в салоне, сказал, что до Периметра «квартала» лететь придётся сорок минут. В пределах «квартала» надо было обработать собранную информацию обо всех отсмотренных точках и выработать итоговый отчёт. Лейтенант Аленко не скрывал, что на это уйдёт несколько часов, после чего инженерам, техникам и воинам предстоит продолжить обустройство главной высотки и «научного» корпуса. Прибыли в Периметр, нас встретил капитан Шепард и овчарка Ида. Дженкинс был очень рад увидеться так скоро со своей любимицей. Собака тоже была довольна. Состоялось совещание группы высадки, в ходе которого были подготовлены уточнённые варианты документов, составлявших пакет, адресованный местным цитадельским чиновникам. Шепард распорядился – и фрегатовцы прервали работу, подкрепились. Чиновника – саларианца отвели в отдельную комнату.       - Изолировали, значит, – сказал Паллин.       - Да, – подтвердил Гаррус. - Предполагаю, что поставили фрегатовцы часового, но морить голодом «рогатика» не стали. Так что жаловаться ему – не на что. К тому же – предоставили салару роскошную, не побоюсь этого слова возможность обдумать увиденное, услышанное и почувствованное. В тишине и покое. Обсуждение проделанной в ходе обследования «высоток» работы было очень подробным, – отметил Вакариан-младший. – Говорили и о журналистах с корреспондентами, и о происходящем на Станции. Мне была предоставлена отдельная жилая «каюта» на одном из средних этажей здания. И – кабинет, где, как сказал Адамс, я смогу поработать с документами и находиться на прямой связи со службами СБЦ. Я сказал, что меня это – удовлетворяет. Адамс и Шепард вышли из корпуса, предоставив сокомандникам возможность поработать «без начальственного присутствия». Конечно, остались в комнате-зале Дженкинс и Аленко, но… Они, как я понял, прослушивая аудиоканал конференцсвязи, тоже не стремились занять некое верховенствующее положение.       - Научил Шепард своих сокомандников… ровному взаимодействию, – сказал Паллин.       - Да, научил, - подтвердил Гаррус. – Шепарда и Адамса сопровождала овчарка Ида.       - Вы, Вакариан, не сделали акцент в своём рассказе на том, что протеанин закрыл «квартал» «куполом недоступности», – сказал Паллин. – Каково ваше мнение об этой «детали»?       - Строить забор вокруг «квартала», делая Периметр непроходимым для пешеходов и колёсных транспортов? Точнее – недоступным? Но для флайеров и для дронов «периметр» останется проницаем. А значит, журналисты и корреспонденты смогут достаточно свободно чувствовать себя в своих пределах. И фрегатовцам придётся отвлекаться на взаимодействие с сотрудниками СМИ. На строительство любой ограды – забора потребуется минимум несколько часов. Такая активность не пройдёт мимо внимания местных властей, вызовет далеко неоднозначную и, предположу, в основном – негативную реакцию. Сами фрегатовцы, уверен, были готовы к тому, что журналисты и корреспонденты и в пределах границ «квартала» будут их преследовать – я не отметил стремления коллег Шепарда физически слишком рьяно изолироваться от жителей окружающих домов. Никто не высказывал предположений о том, что вот так сразу надо строить какой-то забор – ограду. Так что Явик проявил вполне уместную активность и резко облегчил выполнение фрегатовцами многих стоящих перед ними задач. Да, необычно, но зато – эффективно и быстро. И пейзаж с ландшафтом не пострадали – «купол» невидим и, если его не касаться – неощутим. А красная широкая линия «границы» Периметра – хорошее внешнее обозначение пределов доступности. Вполне понятное для большинства разумных органиков.       - Продолжайте, Вакариан.       - По «куполу» у меня всё, Директор, – сказал Гаррус. – Шепард с Адамсом прошлись до второй и третьей высоток пешком. Не спешили. Их сопровождала Ида, старательно державшаяся рядом с Шепардом, но старпом не стремился к тому, чтобы собака постоянно была рядом с ним. Журналисты, как я знаю, внимательно засняли, как главный инженер и командир группы высадки прошлись до второго и третьего корпусов, а затем – позднее – и обратно к главной высотке. Засняли и овчарку. Оба землянина – не спешили. Шепард предложил спутнику осмотреть все этажи первой – «научной» высотки. Адамс согласился с этим предложением. По дороге к первой высотке главный инженер и командир группы внимательно осмотрели – внешне – второй и третий корпуса. Адамс высказался в том смысле, что «этот корпус нам потребуется». Офицеры группы – а Адамс – тоже офицер ВКС Альянса Систем, хотя и не стремится сколько-нибудь активно подтверждать это обстоятельство – обсудили и возведение вокруг «квартала» обычной ограды. Первую высотку Адамс и Шепард осмотрели и извне и изнутри. Ида их сопровождала. Насколько я знаю – она не стала подниматься на крышу – всё же вертикальные «скобяные» трапы собакам недоступны, а Адамс и Шепард выбрали именно этот, далеко не «парадный» вход на крышу здания. Часть разговоров главный инженер и старпом вели по зашифрованным офицерским каналам, поэтому я могу лишь предполагать, о чём шла речь, – отметил Вакариан-младший. – Из того, что я слышал по аудиоканалу конференцсвязи – обсуждалась предстоящая работа во внутрилепестковом пространстве…       - Это пространство до сих пор слишком мало исследовано, – негромко сказал Паллин.       - Да, - подтвердил Гаррус. – И потому, вероятно, фрегатовцы готовились к тому, чтобы изучить его хотя бы в пределах Периметра «квартала». Хотя я слышал, что планируется не ограничиваться этими пределами, увеличив «радиус» на двести-триста метров за Периметр.       - Интересно, – отметил Паллин. – Это направление, насколько я понял, теперь становится для фрегатовцев – основным?       - Да, – согласился Вакариан-младший. – Обследование «точек» полностью завершено, отчёт – подготовлен и отправлен местным чиновникам, теперь настала очередь «внутрилепесткового пространства» и подготовки к прохождению процедуры получения официального статуса.       - И пресс-конференции, – вставил Паллин.       - Да. И пресс-конференции, – подтвердил Гаррус. – Я считаю, что даже на ней многие вопросы фрегатовцы обойдут молчанием. Так что журналисты многое не узнают. Или узнают – не точно и не полно.       - Может быть и так, – согласился Директор СБЦ.       - Когда Адамс и Шепард вернулись в главную высотку, обсуждение материалов, которые намечалось передать местным станционным чиновникам, подходило к концу. Шепард быстро ознакомился с финальными вариантами текстов документов, этим же занялся и Адамс, но старшие офицеры не «давили» на коллег и лишь отмечали места, требовавшие уточнений или вызывавшие вопросы. Аленко предложил вариант для СБЦ передать мне, уточнив, что работа над ним – уже завершена. Я сказал, что мне нужно вернуться в Штаб СБЦ. Отметил, что «пассажирник» будет доступен фрегатовцам в любое время. Шепард проводил меня, уточнил, что чиновник-саларианец получит возможность осмотреть и главную высотку и задать вопросы. Я поднялся на борт спецфлайера, прибыл в Штаб и продолжил работу над порученными мне расследованиями.       - Хорошо, – тихо сказал Паллин. – Вакариан, я благодарю вас за столь чёткий и подробный рассказ. Он помог мне прояснить многие «тёмные» детали и взаимосвязи. Есть какие-нибудь затруднения в осуществлении расследований?       - Нет, Директор. – Гаррус внутренне напрягся. – Я бы хотел знать… пассажирник…       - Предоставлен в распоряжение фрегатовцев, – сказал Паллин. – Как вы и сказали – с другим водителем направлен в Периметр «квартала», – директор СБЦ сделал недлинную паузу. – И вы – тоже можете в любой момент вернуться туда. В качестве полномочного представителя Службы, – уточнил хозяин кабинета. Кабинет у вас в главной высотке есть, жилая комната – тоже. Так что условия для работы и жизни вам фрегатовцы в «расположении» создали. Как я понял – очень неплохие. И… Теперь наступает время, когда нестандартные решения и действия будут приносить, уверен, гораздо больше пользы, чем раньше. Потому – вы вполне можете совмещать работу здесь, в Следственной Части и Штабе, и там – в «квартале». Вижу, у вас есть вопросы?       - Да, Директор. – Гаррус посмотрел на собеседника. – Как насчёт запрета на съёмку фрегатовцев за пределами «квартала»?       - Кое-что в этом направлении уже делается, – ответил Паллин. – Не буду отрицать, первое время этот запрет, даже если мы его введём, будет нарушаться. Едва ли не в массовом порядке. Но со временем обитатели Станции привыкнут. И уже не будут стремиться воспользоваться съёмочной аппаратурой везде, где появится хотя бы один нормандовец. Надо, уверен, подождать окончания пресс-конференции. Думаю, в ней примут участие и турианцы, и, возможно, протеанин. Эта пресс-конференция должна снять много вопросов и проблем, - задумчиво произнёс Паллин. – И многое – прояснить. А там… позднее. Мы скорректируем работу.       - Ясно, Директор. – Гаррус встал. – Разрешите идти?       - Идите, Вакариан. И – ещё раз – спасибо вам. За многое, – сказал Паллин, вставая с кресла.       Обменявшись с хозяином кабинета уставными приветственными турианскими жестами, Вакариан-младший вышел из кабинета.       Паллин подошёл к окну, несколько минут стоял, давая возможность глазам расслабиться и отдохнуть. Экраны инструментронов гасли один за другим.       «Станцию и её обитателей ждут большие изменения, – подумал Венари. – Надо сделать всё, чтобы эти изменения были правильно восприняты и – приняты. Потому – продолжить работу по сопровождению группы высадки фрегата «Нормандия». Уверен, что коллеги капитана Шепарда очень скоро начнут и поодиночке, и группами покидать пределы Периметра «квартала». Не будут они замыкаться в пределах базы, не будут. Хорошо, если Вакариан-младший поможет фрегатовцам «согласоваться». Ему, уверен, будет интересно и полезно и дальше взаимодействовать с группой высадки. Тем более, если в «квартал» вернутся оба турианца-Спектра и протеанин».       Вернувшись к рабочему столу, Директор СБЦ сел в кресло и пододвинул к себе клавиатуру. На большом экране настольного инструментрона засветились ряды ярлыков новоприбывших пакетов документов. Адъютант-турианец, проскользнувший в кабинет, привёл журнальный столик и мягкие кресла в порядок, после чего тихо закрыл за собой дверь.       Гаррус прошёл по нескольким коридорам и переходам, спустился на два-три этажа ниже и вошёл в свой кабинет. «Похоже, Паллин признал, что стремление выйти за рамки – не всегда недопустимо, – подумал следователь. – Что-ж. Это – уже неплохо. Станцию с прибытием фрегатовцев, уверен, ожидают большие, сложные и не всегда однозначно воспринимаемые изменения. Хорошо, что Паллин не запретил мне общаться с фрегатовцами и бывать на их базе, – лучший снайпер Иерархии подошёл к столу, включил инструментрон, передвинул по столешнице клавиатуру, сел в кресло. – Теперь надо полсуток поработать. Вряд ли раньше удастся вернуться в «квартал». Да и выходить на связь фрегатовцы будут нескоро – у них полно задач, которые ждут решения».