Сверкающие глаза

      Шепард по своему обыкновению продолжал изучать станцию и интересоваться реальной жизнью её обитателей. «Омега» успокаивалась, у жителей и постояльцев пропало стремление немедленно оставить станцию и улететь от неё куда подальше. Найрин сориентировала своих подчинённых на патрулирование станции и теперь её сподвижники следили за порядком и безопасностью в большинстве секторов.       Бандиты, рабовладельцы и иные криминальные элементы попрятались, ощущая, что далеко не всегда их тёмные делишки будут вскрыты обычными методами – Мирала, хоть и не появлялась во многих отсеках станции лично, чётко и полно отслеживала ситуацию во всём периметре «Омеги». Патриарх набрал предостаточно кроганов, желавших применить свои военные навыки и знания на практике и теперь муштровал их, устраивая бесконечные учения и манёвры.       Архангел редко появлялся за пределами своих апартаментов, но если он вмешивался – ситуация решалась быстро и полно. В основном турианец Пятой расы занимался стратегическими вопросами, а поскольку Ария ушла в недолгий отпуск, он и Мирала заняли её кабинет в «Загробной Жизни» и осуществляли общее оперативное и стратегическое руководство жизнью «Омеги». Патриарх и Найрин занимались военными и гражданскими проблемами, а Явик помогал всем своим партнёрам.       Шепард прошёл мимо элкора-вышибалы, приветливо кивнувшего капитану, миновал турианца и батарианца на входе в «Загробную Жизнь», прошёл сквозь привычный кроваво-красный полумрак тоннеля-предбанника и вошёл в клуб ровно в одиннадцать вечера, когда начиналось время ночной шоу-программы. Турианцы, батарианцы и немногочисленные саларианцы привычно кивали капитану, продолжая нести охрану Штаб-Квартиры Арии. Капитан присел за столик, кивнул подошедшей азари-официантке, заказал лёгкую закуску и негазированную воду.       На стол лёг командирский ридер и Шепард, отхлёбывая по глотку из бокала, стал изучать информацию о проблемах, с которыми, как он привычно предполагал, придётся иметь дело во время предстоящего путешествия по исследованной Галактике. На первом месте, конечно же, стояло рабовладение. Шепард знал о существовании большого флота у рабовладельцев и работорговцев, знал о том, что капитаны этих кораблей при малейшей угрозе со стороны полицейских и военных кораблей сбрасывали рабов в космос без скафандров. Имелась у Шепарда и информация о множестве рабских рынков в Скиллианском Пределе и Аттическом Траверсе. Капитан знал, что рабы поставлялись для того, чтобы стать участниками жестоких развлечений, в том числе - гладиаторских боёв. Многие рабы попадали в центры, где из них, ещё живых и находящихся в полном сознании, почти без обезболивания изымали органы. Рабы становились лабораторным материалом для баз и лабораторий, проводивших нелегальные исследования и разработки. Многих рабов делали послушными, сажая их на наркотики. Многие рабы обоего пола попадали в бордели. Всё это в комплексе тянуло цивилизации разумных органиков Млечного Пути назад, к животному состоянию.       Шепард несфокусированным взглядом оглядел клуб. Посетители пили, ели, веселились, наблюдали за танцами азари, пытались заигрывать с официантками, выпивали всё новые и новые бокалы самых разнообразных пойл. В общем, отрывались на полную катушку. Запретить, остановить такое единомоментно – можно было бы, но пришлось бы держать станцию под ментальным контролем круглосуточно и круглогодично. Можно было бы позволить при необходимости и наказывать тех, кто уж слишком плотно обращался только к отдыху и развлечениям.       Капитан знал, что это – не выход. Самый лучший контроль – внутренний. Самое лучшее управление – внутреннее. А вот с этим у разумных органиков Млечного Пути были большие проблемы. При всём своём стремлении к пороку, обитатели Галактики опасались последствий падения в крайности. Поэтому они всячески ограничивали силы правопорядка и силы безопасности, включающие воинские контингенты рас, не позволяли военным вершить суд и расправу даже над явными работорговцами, преступниками-учёными и владельцами борделей.       Как и говорили преподаватели Академии, в Галактике всегда найдутся разумные, которые будут специализироваться в отдельных областях «науки и практики Зла». Информацию в Академию поставляли все разведки человечества, поэтому Шепард знал и о саларианцах, и об азари, и о элкорах, и о ханарах, и о дреллах такое, что вряд ли было приятно услышать и узнать очень многим представителям упомянутых рас. Он знал, что и Ария, которую пришлось спасать, использовав уникальные способности и возможности Явика, совершенно не является ангелом с крылышками и золотым нимбом над головой. Разведка Российской Империи знала об этой азари многое, в том числе и то, что Ария тщательно скрывает своё настоящее имя.       Разумные органики Галактики цеплялись к совершенно безопасным мелочам, забывая и не желая взглянуть на действительно опасные мелочи. Какая разница, как именует себя органик? Главное – как он действует, к чему стремится и чего желает. Это – основа, а назваться можно по-всякому и именовать себя – по-разному. Капитан знал, что болезненное внимание к изменению органиками своих имён – почти что основных идентификаторов было вызвано нежеланием большинства органиков Млечного Пути нарушать дутое пространство личной жизни. При желании можно было бы чётко и полно, по множеству критериев и признаков идентифицировать и отслеживать жизнедеятельность любого из органиков, сколько бы их ни было – переход к использованию ИИ это вполне позволял, а ВИ могли бы выступать фильтрами, не допускающими излишней перегрузки следящих и идентифицирующих систем. Но органики ещё не были готовы ощутить себя единым целом, они цеплялись за индивидуальность всеми силами, не понимая, что либо они объединятся и будут жить так, как должно для всеобщего выживания, либо они погибнут, оставаясь разобщёнными и ослеплёнными стремлением к излишней индивидуализации, ведущей к почти непрерывным противостояниям, в том числе, очень часто – вооружённым.       Да, определённое единство уже наблюдалось в масштабах отдельных рас. Так азари наотрез отказывались как-то противостоять Арии, особенно – если предполагалось вооружённое вмешательство или вмешательство силовое. Многим эти отказы азари не нравились. Слишком многим. Но эти многие не понимали, не хотели понимать, что если внутри расы возникнут многочисленные конфликты и очаги разборок, то раса ослабеет быстрее и полнее, чем если она не будет обращать внимания на определённые не совсем приятные действия своих соплеменников, даже если эти действия выходят за рамки подконтрольного расе пространства. Никто ведь азари не тянул принудительно на Цитадель – они только высадились туда первыми. Да, обретение власти над подобной станцией несколько изменило самих азари. Равно как первых насельников изменило обретение «Омеги». Тем не менее, проблем у азари стало только больше. Ведь им пришлось уравнивать противоречия и противоборства между многими другими расами, которые пришли вторыми, третьими, четвертыми, пятыми, десятыми, пятнадцатыми на ту же Цитадель.       Ни одна раса не смогла полностью перекрыть весь спектр предоставленных ей возможностей и способностей – не хватало населения, специалистов, сил, ресурсов, возможностей. Всегда чего-то не хватало. Шепард знал, что Самара, прибывшая на Омегу, чтобы убедиться в безвредности собственной дочери, была одним из очень и очень немногих юстициаров, которых представители многих рас постоянно и неоднократно заманивали на станцию, чтобы те, прежде всего «разобрались» с Арией, призвав её к порядку и при возможности – уничтожив. Самара не стала убивать Арию. И не только потому, что та была соплеменницей юстициара. И не потому, что за пределами Пространства Азари Ария имела право творить всё, что только взбредёт ей в голову при единственном условии – это творимое не должно вредить расе азари.       Просто очень многие азари на неявном уровне понимали – космос, Галактика могут быть либо местом для всех без исключения, либо общей братской могилой для любой органической разумной жизни. В Галактике существовали места, которые считались местопребыванием очень древних и совершенно непонятных рас, среди которых видное место занимали существа света. О таких расах мало знали даже учёные, а остальные, условно говоря обыватели, вообще не заморачивались подобными малозначащими для них проблемами. В противном случае Явика с сотоварищами выкопали бы на Иден-Прайм не земляне, а те же азари с турианцами. И маяки были бы собраны в кратчайшие сроки не Назарой.       Представителей Старших Рас боялись и ненавидели, опасались и старались потому держаться на удалении от них. Может быть и потому, что они, эти представители, прошли уже полный путь своего развития и знали то, что ещё только начинали узнавать младшие расы, ныне существующие в пределах Млечного Пути. Знали то, что ещё не знали Младшие Расы, как, например, то, как вернуть к жизни пожилую азари, у которой голова была уже очень долгое время отделена от остального тела.       Для большинства рас Млечного Пути такие телесные повреждения считались несовместимыми с жизнью. Для Явика, как представителя расы, воевавшей не с внутренним, а с внешним сильным и изворотливым врагом столетиями, такие повреждения очень быстро стали привычными, обычными и не относящимися к категории фатальных: каждый разумный органик был на счету, каждый из разумных органиков, оставшийся в живых, оставшийся неиндоктринированным, был реальной и сильной угрозой для Жнецов. И потому органиков спасали из прежде безнадёжных ситуаций, возвращали из за Грани, всегда, если существовала и оставалась малейшая возможность.       Азари дипломатично распространяли своё влияние на большинство миров Пространства Цитадели. И действовали привычно, где бы они ни появлялись. Потому что для каждой расы существовал свой, уникальный рисунок влияния и деятельности, который только расширялся и распространялся на любые исследованные или просто посещённые представителями этой расы области Млечного Пути. При всём разнообразии, при всей изменчивости каждая раса сохраняла свою индивидуальность и совершенно не стремилась держать про запас ещё два-три рисунка, поскольку на их актуализацию не хватило бы никаких наличествующих у расы ресурсов.       Шепард прекрасно видел, что азари, равно как и другие разумные органические расы, не могут выйти за пределы триады «свет-полумрак-тень». Поэтому они обязаны были содержать в себе и представителей сил Света, и представителей сил Тени, и представителей сил Полумрака, ещё не определившихся, кому же из двух крайностей и определённостей отдать своё предпочтение и потому спокойно и свободно существующих в покое и хранивших равновесие.       Галактика принадлежала либо всем носителям разума, либо никому из них. И для Галактики, как для части Вселенной не было проблемы в том, кто является носителем разума – органик, полусинтетик или синтетик. Главное – разум, главное – понимание, главное – знание, главное – ответственность. Остальное – не суть важно. В пределах Триады могло твориться всё, что угодно – от величайших свершений, сохраняющих и развивающих разумную жизнь, до величайших достижений, способных уничтожить носителей этой разумной жизни во мгновение ока.       Разумные органики были склонны подозревать и даже думать, что возможно уничтожить тех из них, кто был в глазах закона и морали преступником, правонарушителем, ниспровергателем устоев – и наступит мир и благодать на ближайшую тысячу лет. Им было трудно вообразить, что именно Тёмные, генерировавшие для Светлых и Полутеневых постоянные разнообразные проблемы, способствуют поддержанию тонуса разумной органической жизни, способствуют развитию носителей этой жизни.       Взаимодействие между частями Триады обеспечивало органиков энергией жизни и давало им перспективу. Потому Шепард знал – да, через Омегу идёт неслабый поток контрабанды и нелегальных разработок. Но всего лишь идёт. Потому что не идти не может. ИИ тоже считался с недавних пор нелегальной разработкой – Советники Цитадели приняди специальное решение по этому поводу. И что, расы как одна взяли под козырёк и сразу же уничтожили все материалы? Смешно было бы на это рассчитывать, но органикам так свойственно мнить себя всемогущими… Было немало доказательств, что практически все расы, включая азари, рьяно голосовавших за запрет ИИ, по-прежнему активно вели свои разработки в области ИИ. Невзирая ни на какие запреты. Потому что все разумные органики в разной степени полноты, но понимали – остановить развитие, остановить прогресс, остановить познание невозможно никакими бюрократическими и чиновничьими решениями.       И сами Советники Цитадели это прекрасно понимали, поэтому и не давали воли воинственным турианцам, способным действительно уничтожить своими флотами и «Омегу», погрязшую в пороке, и лаборатории и базы, на которых творился беспредел Тёмной Стороны. Проблема заключалась в том, что и сами турианцы должны были бы уничтожить часть своих планет и часть своих станций и значительную часть своих соплеменников. А это уже было гораздо сложнее и гораздо больнее, чем уничтожать базы в пространствах других рас. На это далеко не каждый Примарх решится и далеко не каждый командующий флотом на это даст своё согласие, невзирая ни на какие уставы, приказы и правила.       Поэтому никто так и не давал приказа командирам турианских Флотов направиться к Омеге и уничтожить её. Никто не давал приказа направиться к Иллиуму и произвести на планете суд и расправу военными методами и средствами. Невзирая на то, что на Иллиуме существовало узаконенное рабство.       Шепард горько внутренне усмехнулся, вспомнив, сколько учёных мужей-землян год за годом раз за разом убеждали менее зацикленных на этой проблеме соплеменников, что рабство, рабовладение и соответствующая общественно-экономическая формация отошли в далёкое прошлое человеческой цивилизации и теперь не оказывают на людей ни малейшего влияния.       Преподаватели Академии говорили своим слушателям совершенно другое: ничто, что проявилось, появилось и произошло, не отходит ни в какое прошлое. Оно остаётся рядом навечно и продолжает оказывать своё влияние на развитие каждого человека, каждой семьи, каждой династии, каждого рода, каждой народности, каждого народа и каждой нации. И Шепард был благодарен своим наставникам за эту смелость и за полноту доказательств справедливости подобного взгляда.       Если человек имеет возможность помыкать другим человеком, то он будет это делать. Так или иначе. Как бы это ни называлось – насилие, рабство, феодализм, капиталистическая или социалистическая эксплуатация. Ясно, что рабство у людей уже не настолько явное и определяющее всё и вся, но оно продолжает существовать под разными личинами. Продолжает и будет существовать ещё очень долго. И никакое турианское военное вмешательство не поможет решить проблему существования и влияния рабовладельческого сценария в масштабах Галактики. Потому что турианцы тоже носят в себе то, что является основой рабства – подчинение в ущерб индивидуальности и самоценности. Уничтожив рабство в масштабах галактики, турианцы не смогут его уничтожить полностью – оно прорвётся обратно в Галактику уже через турианцев. А уничтожить рабство в сути турианцев – означает уничтожить очень многих турианцев и подвергнуть серьёзным и опасным трансформациям самые основы Иерархии. На это никто из турианцев не пойдет, поскольку рабовладение – это лишь форма подчинения, способ и стандарт этого подчинения. А вычленить особенности этого подчинения в своей основе турианцы не смогут: слишком эти особенности взаимосвязаны с ключевыми точками, делающими из турианцев военную имперскую цивилизацию. Любая неумная попытка – и военная Империя Иерархии исчезнет очень быстро.       Потому то сорок тысяч лет разумные органики новой Волны Млечного Пути и пребывали в почти полном ступоре, не развиваясь осознанно и управляемо. Только последние десять тысяч лет свидетельствовали о некоем взрывном развитии, но это развитие не отличалось управляемостью и предсказуемостью. Требовалось нечто внешнее, способное поставить вопрос ребром – либо вы все выживаете, либо вы все погибаете. Третьего не дано. Только подобный выбор смог подвести итог под всем предшествующим десятитысячелетним периодом какого-никакого, но заметного в масштабах галактики развития разумной органической жизни.       Капитан знал, что уже сейчас многие расы стоят перед угрозой почти мгновенной самоликвидации – слишком много в них недостатков, слишком много в них пороков, слишком много идеализма и слишком много эмоциональности, вредящей реальности. Да, многие органики теперь знали об угрозе Жнецов. Но эта угроза была по-прежнему очень эфемерной, нечёткой, далеко не всеми достаточно глубоко понятой и осозанной. Равно как и угроза внутренняя для любой отдельно взятой конкретной расы. Разумным органикам было свойственно надеяться на лучшее, забывая о худшем. Тогда как внимание нужно уделять всем трём частям бытия. А не только его приятной части.       Шепард отложил ридер, принялся за закуску. Подошла официантка, капитан передал ей кредитный чип. Азари кивнула, грациозным движением вложила в руку старпома чип, прошедший через щель считывателя, отошла. Капитан оглядел зал, обратив внимание на то, что сменилась пара барменов. Теперь там были двое батарианцев, привычно поделивших между собой сектора бара. В зале стали появляться люди, но к бару почти никто из них не подходил – там завсегдатаями были саларианцы, турианцы и кроганы. Высокие стулья, обрамлявшие кольцо прилавка бара, были почти все пусты – посетители предпочитали занять места за столиками и оттуда наблюдать за шоу-программой главного танцпола.       На Шепарда никто не обращал никакого внимания – капитан пришёл в клуб в гражданском комбинезоне, покрытом лёгкой бронёй. Такое облачение было привычным для большинства обитателей станции: здесь не любили излишней военизированности и знали, что если органика задумали убить – его убьют с гарантией – хватило бы квалификации у нападающих.       В клуб вошёл молодой землянин, подошёл к бару. К нему сразу же подошёл бармен – ему тоже необходимы были посетители, равно как и солидная выручка. Землянин что-то сказал, бармен кивнул, нырнул вниз под прилавок, достал сосуд с каким-то малиново-фиолетовым напитком, лёгким профессионально-небрежным движением сковырнул пробку и налил в появившийся на прилавке бара как по волшебству высокий бокал. Землянин дождался, когда бармен наполнит сосуд доверху, кинул на прилавок чип, тотчас же накрытый лапой батарианина, взял бокал и поднёс его к губам.       Батарианин отошёл к турианцу, подошедшему со стороны офиса Арии, обернулся к выставке-витрине сосудов с напитками, выхватил один, понёс к прилавку, по пути взбалтывая резкими и точными движениями, откупорил, налил в низкий и широкий бокал. Турианец взял предложенную батаром-барменом трубочку, опустил её в в бокал, кинул на прилавок чип, подождал, пока бармен проведёт оплату через считыватель, убрал чип в карман и присосался к трубочке.       Послышался звук падающего тела. Шепард поднял голову от ридера, сразу отметив, что упал именно землянин. В грохоте музыки многие не услышали стука падения, поэтому мало кто обратил внимание на то, что произошло. Многие посетители проигнорировали случившееся, толпы вокруг места происшествия не образовалось. Отметив, что турианец выпустил из жвал трубочку, Шепард встал и быстро подошёл к упавшему навзничь землянину, на ходу доставая коробочку автодоктора. Прибор, приложенный к шее пострадавшего, зашуршал, выдвинул несколько игл, высветил на экранчике резюме состояния. Землянин открыл глаза.       - Я…       - Перебрали лишнего, очевидно. – сказал Шепард, помогая молодому человеку подняться и присесть на высокий стул. – Впрочем. – капитан мельком взглянул на батарианина-бармена, - я сомневаюсь в этом уже сейчас. – он отметил, что батарианин попытался дёрнуться, намереваясь убежать. Лёгкое дуновение воздуха и сзади бармена появился тот самый турианец, взявший шею батара в захват и тем самым принудивший разумного органика-бармена к неподвижности и повиновению. – Придержитесь за прилавок. – старпом перекинул своё тело через стойку, оказавшись рядом с батарианином. К ним уже спешил саларианец. – А вы-то кто? – зыркнул на него Шепард.       - Я – сменщик, сэр. Бар не может простаивать. – ответил саларианец.       - Разумно. – Шепард взглянул на турианца. – Уводим его из клуба куда-нибудь в служебные помещения. Предстоит разбирательство.       - Да, Шепард. – турианец ослабил хватку шеи батара, но тот правильно понял ситуацию и не сопротивляясь, зашагал к выходу из кольца барной стойки.       - Шепард?! – просипел бармен, не сводя глаз со старпома. – Спектр?       - Он самый. Так что ты - попал. – проговорил турианец, ухмыляясь. Скосив на своего конвоира взгляд, батар едва не потерял сознание – в том, что его мучитель может мгновенно открутить ему башку, бармен, похоже, уже не имел ни малейших сомнений.       - Быстро же новости расходятся. – сказал капитан, когда они вошли в коридорчик, ведущий во внутренние кухонно-административные помещения клуба. Конвоир батара промолчал.       - Сюда. – сказал турианец, вталкивая батара в одно просторное помещение. – Прикройте дверь, капитан. – конвоир усадил батара в стандартное кресло для допросов – одно из трёх, стоявших в этом помещении – и закрепил его руки, ноги и туловище с головой. – Я также взял и бутылку, из которой он напоил этого землянина, капитан. – Как твоё имя, бывший бармен?       - Форван. – ответил батар, пытаясь освободить свои конечности из захватов. – Я из новеньких…       - Верно. – турианец набрал несколько команд на своём инструментроне, показал экран Шепарду. – Он действительно из новеньких. Занятная личность. Здесь он – впервые, раньше работал в маленьком баре в саларианском секторе станции. В порядке ротации прибыл сюда. Да, кстати, капитан. Прошу прощения за невежливость. – Турианец выпрямился. – Меня зовут Огринн. Я – рейнджер «Омеги». Подразделение Найрин, известной вам.       - Знаю. – Шепард протянул руку, одобрил сильное и осторожное рукопожатие. – Рад знакомству.       - Я тоже, капитан. – Турианец взглянул на батара. – Ну, Форван, колись.       - Что, что делать?! Вы же меня спеленали! Я двинуться не могу.       - Рассказывай чётко, полно и подробно, как ты дошёл до жизни такой. – Шепард встал перед креслом, поправив рефлекторы софитов, чтобы свет заливал лицо батара. – Огринн, свяжитесь с охраной клуба, уточните, что там по пострадавшему. Состояние и прочее.       - Да, капитан. – Огринн застучал по виртуальным клавишам инструментрона.       - А что рассказывать то? Я действительно раньше работал не здесь. И работал бы дальше. Но меня в порядке ротации направили сюда.       - Ненавидишь людей, так? – спросил Шепард.       - Да. – батар с изумлением посмотрел на капитана. – Это так заметно?       - Ну ты же попытался убить землянина в моём присутствии. Полагаю, это не личная неприязнь, а общая ненависть ко всем без исключения людям.       - Вы правы. – батарианин вздохнул, на время прекратив свои попытки освободить конечности из захватов.       В этот момент в комнату вошёл землянин, передавший Огринну ридер с информацией.       - Это – Хеннер, капитан. – сказал Огринн, ознакомившись с информацией. – Он – тоже рейнджер Омеги. Из другого подразделения Найрин.       - Рад знакомству, капитан. – землянин обменялся со старпомом крепким рукопожатием. – Огринн, я возвращаюсь, надо проследить за состоянием бедолаги.       - Давай, иди. – турианец сделал короткий жест рукой и землянин вышел из комнаты. – Состояние стабилизировано, капитан. Пострадавший доставлен в ближайшую медклинику. Лечение и наблюдение оплачено из средств Форвана.       - Моих средств?! – батар стал биться в захватах, снова пытаясь высвободиться. – Да как вы можете!       - Так же как вы, Форван, можете отравлять напитками людей из общей ненависти к людям. – сказал Огринн. – Неужели вы подумали, что кто-то другой будет платить за лечение человека, которого вы едва не отправили на тот свет.       - И отправил бы больше… - прошипел батарианин.       - Не сомневаюсь. – Огринн обменялся с капитаном понимающими взглядами. – Рассказывайте, Форван.       - Моя семья погибла от рук людей. Это и есть основная причина, побудившая меня начать убивать всех людей, кто попадётся на моём пути.       - Нам нужны подробности, Форван. – сказал Шепард.       - Подробности? Хорошо, будут вам подробности. Есть такая планета в Немейской бездне. Называется Бекке. Формально она была всегда нашей, батарианской. Потому мы чувствовали себя там полными хозяевами. Там расположены колонии, персонал которых занимался добычей полезных ископаемых. Кроме того там были наши, батарианские военные базы. И именно присутствие там наших военных контингентов привлекло к Бекке внимание землян. – батар с ненавистью посмотрел на Шепарда. – Всюду вы, люди, суёте свой нос. Высматриваете, вынюхиваете, вмешиваетесь.       - Дальше, Форван. Не отвлекайтесь. – сказал Огринн.       - Был сезон дождей. К планете приблизился лёгкий фрегат, выпустивший челнок. Посадку челноку запретили, но он продолжал снижаться, мы, батарианцы, его обстреляли. Не так, чтобы уничтожить, а так, чтобы принудить прекратить выполнять посадочные маневры. На планете добывался нулевой элемент. Да, нам известно было, что он хранится в ненадлежащих условиях. Но для нас эти условия были… обычными. Один из ваших – я потом узнал, Шепард, его имя – Джейкоб Тейлор, таки прорвался с боем на один из добывающих заводов. Местные работники мне потом рассказали, что обилие нулевого элемента… негативно повлияло на состояние и самочувствие этого самоубийцы. Он явно чувствовал себя плохо, знавшие людей батарианцы говорили, что были все признаки сильного головокружения. Этот землянин оказался к тому же ещё и биотиком, но, к счастью, окружающая обстановка делала применение его биотического потенциала… весьма проблематичным. Тейлор ринулся на склад, зачистил его от рабочих-батарианцев… Очевидцы говорили, что он стрелял, как ненормальный… Перестрелял там всех, кого сумел. После чего постарался побыстрее вернуться к челноку и улететь с планеты. Вероятно, он не хотел, чтобы ему стало ещё хуже. За ним велось наблюдение до самого последнего момента, до того, как его челнок вернулся на фрегат.       - И… - сказал Огринн.       - Среди работников склада, уничтоженных Джейкобом Тейлором были все мои братья. Они были простыми работягами, их оружие было только гражданским и они не стреляли по этому землянину – он стрелял по ним. Наши медики потом определили – он вёл огонь из оружия военного класса. А потом мне сказали, что он, этот землянин, кричал, что уничтожит всех террористов-батариан. Он… считал всех батариан… террористами. И застрелил моих братьев. – Форван прикрыл все четыре глаза. – Он уничтожил гражданских… - в открывшихся глазах появилась непреклонность. – С тех пор я стараюсь уничтожать любых встретившихся мне людей. По возможности.       - Капитан. – сказал Огринн, включая большой экран своего инструментрона. – Ознакомьтесь.       - Ясно. – сказал Шепард, просмотрев объёмный текст. – Инцидент на Бекке действительно имел место. Действительно там был уничтожен склад при одном из заводов. Вместе со складом была уничтожена и группа батарианцев. Список есть и ваши братья, Форван, там присутствуют. Однако вам известно то, о чём вы не пожелали нам сказать. Вам известно, для чего вам нужно было столь большое количество нулевого элемента. Будете говорить?       - Не буду. – батарианин прекратил свои попытки вырваться из захватов и замер.       - Тогда скажу я. Ваши братья, Форван, были преступниками, планировавшими совершить террористический акт на Цитадели. За ними велось пристальное наблюдение. И Джейкоб Тейлор был одним из тех, кто осуществлял это наблюдение.       - Не единственным. – батар прямо взглянул в глаза старпома. – в челноке была ещё и баба-землянка. Мы её потом опознали, прошерстив большинство известных баз данных. Это была Миранда… Миранда Лоусон. Вот. И Джейкоб действовал по её приказам.       - Интересно. - сказал старпом.       - Очень, капитан. – произнёс Форван. – Когда мужик повинуется бабе… Это очень интересно. А по нашим понятиям – это унизительно. Мужик должен действовать сам, автономно и сам отвечать за свои поступки и действия. А не быть как это вы называете… а, марионеткой… - Форван недовольно повёл плечами. – А Джейкоб Тейлор побежал… побежал как собачка на поводке… Побежал, чтобы сделать моих братьев и моих соплеменников… мёртвыми. Только потому, что этого захотела землянка-баба. Мои братья были мужчинами. Они не прятались, не молили о пощаде, не отступали. Они дрались, не думая о том, что можно струсить. Они погибли в огне взрыва склада. Их тела… не нашли в целости. – Форван дёрнулся. – Но я знаю, что они не отступили. И они дрались за своих братьев и соплеменников, дрались, рядом и вместе с другими батарианцами. В едином строю. И ими руководил мужчина. А Джейкобом – женщина. Как же это унизительно!       - Стали бы вы столь разборчивы, если бы взрыв разрушил половину жилых районов Цитадели. – сказал Шепард.       - Откуда… откуда вы… знаете? – спросил потрясённый осведомлённостью капитана батарианец.       - Знаю. Не слишком высока честь для мужчины воевать с женщинами и детьми. Вам нужен был террористический акт, который бы заставил Цитадель и её население содрогнуться. А затем – принять ваши условия. Могу даже процитировать. – с угрозой в голосе произнёс старпом. – Впрочем, вижу, что не надо. Среди тех, кто пострадали бы в результате вашего, Форван, теракта, устроенного руками и силами ваших, Форван, братьев, мужчины составляли меньше одной трети. Станция Цитадель, её жилые районы – не военная база и не военный лагерь. Даже не военная станция. Там - полно женщин и детей. Вы упираете на то, что вы, батарианцы, мужчины. И вы не допускаете даже мысли о том, чтобы подчиняться и слушаться во многих вопросах женщин. Но вы, батарианцы, двуполая раса. И мужчины-батарианцы не могут рожать. Биология и физиология не позволят. Так почему же вы считаете, что другие двуполые расы не должны быть едины? Только потому, что неединую расу вы, батарианцы, легче победите или подчините? – Шепард взглянул в глаза батарианца расфокусированным взглядом. – Вы пытаетесь сыграть на слабости расы-оппонента, потому что боитесь встретиться с этой расой в открытом и честном бою? Потому что знаете, что тогда вам будут противостоять не только мужчины этой расы, но и женщины и даже дети? Так?!       - Д-д-а. – Форван опустил взгляд.       - Так в чём же ваша честь, батарианец? В том, чтобы избивать и убивать слабых и беззащитных, насиловать и издеваться, унижать и третировать? Это что, ваше измерение силы? У нас есть такое выражение, Форван: действие будет равно противодействию. Вы никогда не задумывались над тем, что другие расы тоже могут ударить по вашим женщинам и вашим детям, по вашей инфраструктуре, без которой вы, как раса, тоже ослабеете. Причём – быстро и очень сильно ослабеете. Как вы тогда будете драться, не имея тылов и возможности пополнить свои войска и любые другие силы сопротивления? К чему эта драка приведёт? Не к ликвидации ли вашей расы полностью, Форван?       - Мы погибнем, но мы утащим многих врагов с собой! – выкрикнул батарианец.       - Какой спич. – усмехнулся Шепард. – А я-то полагал, что вы, Форван, желали бы увидеть внуков, правнуков. И не только своих – но и своих братьев. Заметьте, что никто не препятствует батарианцам в делах, не имеющих ничего общего с насилием, унижением, уничтожением. Никто, никакая раса. Среди батарианцев есть инженеры, телохранители, бармены, послы. Значит, у вашей расы, Форван, есть перспектива и есть будущее. А вы сами, Форван, это будущее строите. Лично вы. И - все другие батарианцы. Своё, батарианское будущее среди других рас. Извините, персональной галактики для батарианцев Вселенная ещё не создала. Поэтому у вас нет большого выбора. Только два – либо погибнуть и уйти в небытие, либо – развиваться рядом с другими расами, не вредя этим расам в целом и их отдельным представителям. Не вредя самим себе – как расе и как отдельным батарианцам. Ваших братьев, Форван, уничтожили потому, что они желали нести смерть, боль, слёзы и горе другим разумным органикам. У нас у людей есть чёткое представление, что любую болезнь легче предупредить, чем лечить. А ваши братья пожелали сыграть роль вирусов, рушащих то, что было создано другими расами. Иммунитет… слышали о таком?       - Слышал. – Форван отвернулся от стоявшего перед ним капитана. – Всё равно я в вашей власти и мне недолго осталось быть на этом свете. Вы ведь убьёте меня сразу же, как закончите свою проповедь. Не вы, так он. – Форванн взглянул на турианца. – Так какая разница?       - Не уверен. – сказал Шепард, ощутив вибрацию инструментрона. Взглянув на экран, он прочёл сообщение от Миралы. – У вас, Форван, пока есть время на этом свете. Подумайте в спокойной обстановке. – капитан кивнул Огринну и первым покинул комнату, выйдя в коридор.       Притворив дверь, Шепард сделал несколько шагов, увлекая турианца за собой.       - Он ненадолго уснёт, а когда проснётся… Он уже не будет убивать людей. Его тяга к убийствам землян… пропадёт. – вполголоса пояснил ситуацию Шепард.       - Ваше право, капитан. – сказал Огринн. – Мне самому не хочется марать своё оружие об этого придурка. Сколько он будет в отключке?       - Несколько минут. Вызовите двух охранников, пусть они вынесут его за пределы клуба. Он всё равно уже уволен. Так что в клуб он попадёт только как посетитель. Как только охранники уйдут достаточно далеко – он очнётся. Но вредить людям, направляя на них всю свою ненависть… он больше не сможет.       - Хорошо, капитан. – Огринн набрал на инструментроне несколько команд, кивнул двум подошедшим через несколько минут турианцам со знаками охраны клуба на формёнках и те поволокли из комнаты обвисшее тело батара. – Выполнено. – рейнджер сверился с инструментроном. – Он уже за пределами клуба, в закутке. Охранники ушли. Он просыпается.       - Немного будет пьян. Но это – ничего. Спасибо вам за помощь, Огринн. – Шепард протянул турианцу руку.       - Вам также, капитан. Без вас тот землянин был бы мёртв. А теперь таких случаев в клубе не будет. – Огринн пожал руку капитана, кивнул и, повернувшись, направился к выходу из коридора, ведущему в общедоступные помещения клуба. Шепард прошёл в конец коридора, толкнул неприметную дверь, спустился по металлической лесенке вниз, в складские помещения и вскоре вышел из их периметра в основные части станции, набирая на инструментроне вызов-связь с лейтенантом Аленко и отправляя ему пакеты данных по Джейкобу Тейлору.       В ответном текстовом сообщении говорилось: «Тейлор действительно биотик. И он действительно много лет работал и продолжает работать рядом с Мирандой Лоусон. Его должностной потолок – начальник охраны объекта. Миранда – выше его по статусу. Тем не менее, есть немало признаков того, что Миранда неравнодушна к Джейкобу. Последние данные также подтверждают сохранение тесной связи между Лоусон и Тейлором. Продолжаем отслеживать ситуацию. Аленко».       Ознакомившись с приложениями к сообщению, Шепард вернулся к себе в номер. Предстояло отоспаться и в шесть утра приступить к выполнению пунктов ежедневного плана. Вскоре в номере капитана погас свет.