Сверкающие глаза

      Тейн сидел за двухместным столиком в одном из небольших кафе. Он ждал Шепарда. Ждал и верил – этот человек придёт. Придёт обязательно. Криос долго выбирал место встречи. Он чувствовал себя непозволительно разбитым и знал: болезнь прогрессирует. Синдром Кепраля. Кровь перестаёт нормально усваивать и переносить кислород. Последствия жизни в слишком влажной атмосфере. Здесь, в этом окраинном кафе было суше, чем в кафе в центре и это давало Тейну некоторое успокоение.       Дреллы, как он знал давно, на Цитадели были редкостью. Поэтому он привык спокойно относиться к постоянному, прой навязчивому вниманию со стороны окружающих к себе. Да, ящероподобный гуманоид, да, огромные чёрные глаза, да, атлетическое телосложение. Но мало кто пожелал бы просто подойти и пообщаться с тем, у кого лицо – всегда вдумчивое, сосредоточенное, скупое на эмоции. Несмотря на постоянную тоску в глазах, большинству разумных было ясно: к Тейну лучше не подходить по пустякам – откровенничать с первым встречным он точно не будет. Хотя сам Тейн знал – на многих его голос, а не только внешний вид способен подействовать гипнотически.       Лёгкая, не сковывающая движений, но и не лишённая изысканности одежда спокойных тонов, изготовленная из лёгких материалов. Тейн с раннего детства привык не давать воли чувствам, он достаточно замкнут, аскетичен, беспристрастен, молчалив. Знающие разумники сравнили бы его с воином-монахом. Может быть оно и было так, но у Тейна на это был свой взгляд. Он не любил сожалеть о том, что произошло, равно как и о том, что ещё не произошло. Тем не менее, он был глубоко привязан к своему прошлому. Немудрено – он всегда был решителен в своих поступках, но никогда не делал того, в чём сомневался хотя бы секунду своего времени. Времени жизни.       Тейн часто вспоминал о событиях прошлого, находя в их новом и новом переживании основания для продолжения собственного самосовершенствования. Многие часы он проводил в молитвах и медитации. Это помогало ему справляться с заданиями лучше, точнее, полнее. Он твёрдо верил, что его тренированное тело является инструментом в руках заказчика, который принял грех убийства на себя. Тейн – только оружие. Отделённое от тела и разума того, кто пожелал воспользоваться его, Тейна, мастерством для того, чтобы надёжно и окончательно прервать жизнь другого разумного существа. Только оружие. Мыслящее, переживающее события прошлого, оружие. Совершенное оружие.       Единицы дреллов смогли бежать со своей гибнущей планеты. В их числе был и Тейн. Ханары стали для дреллов расой спасителей, научили их строить и пилотировать космические корабли, подарили им приют на Кахье. Дреллы взамен обязались отдавать своих детей в услужение к спасителям. Родители Тейна также доверили своего шестилетнего сына ханарам. Юный дрелл учился в течение нескольких лет контролировать своё тело, мысли, чувства, разумом. Ханары подарили ему знания, позволившие превратить банальное убийство другого разумного существа в искусство. Тейн стал совершенным орудием убийства и уже в двенадцать лет впервые без колебаний лишил жизни разумное существо. Он стал отличным киллером, принявшись делать то, что умел лучше всего. Убивать. Он брал и частные заказы и выполнял приказы своих хозяев-ханаров.       А потом пришла любовь. Любовь к той, кто шестым или каким там по счёту чувством ощутила, что разумному, ставшему целью для Тейна, грозит опасность. Саларианец. Тейн не смог его убить. Не смог, потому что вместо затылка ничего не подозревающей жертвы он увидел глаза цвета заката, смотревшие ему, Тейну Криосу, в самую душу. Впоследствии он узнал её имя – Ирика. Рискуя собой, дреллка заслонила цель, спасла саларианца от смертоносной пули. Восхищение и симпатия дали начало глубокому и сильному чувству. Чувству, заставившему Тейна просить своих хозяев отпустить его, дать возможность жить нормальной жизнью.       Ханары отпустили своего воспитанника, позволили ему жить оседло и завести семью. Теперь рядом с Тейном были и молодая любящая жена и новорождённый сын, наречённый Колятом. Может быть для кого-то другого, не Тейна, это было бы началом новой жизни, полной света и радости. Но Тейн… Он очень скоро ощутил, что такая жизнь – не для него. Все предшествующие годы, все предшествующие деяния обернулись против него, ничего не умеющего делать, кроме как убивать. Ничего не умеющего.       Это звучало как приговор и Тейн, чтобы дать семье средства к существованию и заглушить боль в собственной душе, стал брать частные заказы. Он помнил каждую свою жертву. Не мог не помнить. Не мог забыть. Несмотря на всю свою религиозность, на весь жесточайший контроль над телом, разумом, чувствами, Тейн ощутил, что встреча с Ирикой, рождение сына выбили его, Криоса, из привычной колеи.       И должно было произойти что-то очень страшное, чтобы он сделал следующий выбор. И он не успел завершить этот выбор. Ирике очень не нравилось то, чем он вынужден был заниматься. И Тейн сам боялся за неё, он осознавал, что уязвим именно потому, что теперь у него есть жена и маленький сын. Они были для него важны, но они делали его слабым и доступным. Тейн пытался что-то решить, что-то сделать, чтобы разорвать замкнутый круг, закончить с делами, с заказами как можно быстрее.       Не успел. Холодный вечер в пустой квартире над телом мёртвой жены Тейн помнил в мельчайших деталях. Тогда он пересмотрел все свои идеалы и все приоритеты. Месть за гибель любимой Ирики стала новым стимулом. Проведя собственное расследование, Тейн нашёл виновных в смерти жены – сообщники убитого несколько месяцев назад батарианца, главаря их банды наёмников, обратились к Серому Посреднику. И тот нашёл уязвимость в Тейне – его жену. И указал на него тем, кто очень хорошо и очень много заплатил.       Тейн отомстил. Убил всех, кроме Серого Посредника. И – отказался от сына, поскольку осознал, что профессиональный киллер никогда не сможет стать достойным отцом. Так тогда думал Тейн, теперь уже выбиравший заказы в соответствии со своими личными критериями. Тогда он впервые узнал, что болен. Болен смертельно. И перед неминуемой смертью он захотел сделать мрачное место, Вселенную, немного ярче. Врачи отвели ему два года. Проведённое лечение не помогло. Тейн решил принять последний заказ, выполнить его, после чего вернуться домой и тихо закончить свой путь.       Тейн всегда был хладнокровен и расчётлив, эффективно использовал незаметность, огнестрельное оружие и биотику. И всегда молился после убийства за того, кого только что лишил жизни. Разделяя собственное тело и собственную душу Тейн считал, что этого деления вполне достаточно для счастья.       Башни Дантиус стали последним местом действия в его прежней карьере. Встреча с Шепардом, который вместе с сокомандниками мог бы легко его, слабеющего из за смертельной болезни, убить, мог бы помешать ему лично и самостоятельно выполнить последний принятый заказ, многое перевернула в душе дрелла-убийцы. Увидев материалы по сыну, Тейн был потрясён. И понял, что Колят – единственное, что достойно его внимания, уважения, понимания и любви.       После смерти жены Тейну было очень одиноко. И когда перед ним встал человек, землянин, Спектр Шепард, Тейн почувствовал, что его одиночество осталось в прошлом. В страшном прошлом. А впереди – нет, не новые заказы и не новые убийства, где он продолжит играть роль бездушного орудия, а встреча с сыном. Узнавание, возвращение к пониманию. Теперь Тейн знал: он - не орудие, он – личность. И сын – то, что останется после него здесь, в этой Вселенной, которую он так и не смог сделать достаточно светлой и чистой.       Тейн снова вспомнил, вспомнил во всех деталях, как, получив от Шепарда материалы о сыне, бросился в космопорт. Его сын, Колят, стал ассасином и уже получил первое задание – убить некоего политика на Цитадели. Прошлое не отпустило Тейна. Не могло отпустить его. Старый знакомый Криоса – человек по прозвищу Мышь, при встрече с Тейном сказал, что Колят обращался к нему – он искал этого политика.       Теперь Тейн искал организатора покушения. Того, кому нужна была смерть этого политикана. С помощью СБЦ и капитана Бейли удалось узнать, что это – человек, дипломат. Новые методы работы СБЦ помогли и на этот раз: прежде, чем рядом с допрашиваемым дипломатом встал его адвокат, Тейн получил полную информацию о жертве. Ею должен был стать турианец, тоже политик, который яростно выступал против политики, проводимой землянами. И Тейн последовал за турианцем, проводившим под охраной нескольких кроганов свою предвыборную кампанию, встречавшимся с потенциальными избирателями на улицах Цитадели. Тейн ждал удара сына, также уже выследившего этого политика-турианца и догадывался, что на хвосте у них обоих – и отца и сына - уже висит СБЦ. И готов подключиться Корпус Спектров. Долгие минуты путешествия по уровню техобслуживания. Долгие минуты неподвижности.       План Тейна сработал. В квартире турианца Колят едва не выполнил свой первый заказ на убийство. Тейн успел выбить из руки сына пистолет и отбросить тело уже стоявшего на коленях турианца в дальний угол комнаты, когда ворвались полисмены СБЦ.       Колят… был потрясён, уязвлён, раздосадован, оскорблён появлением отца именно в такой момент. Он был обозлён его действиями, не позволившими ему, дреллу, выполнить заказ. И сказал отцу то, о чём сам Тейн уже давным давно знал: Тейн сам виноват в том, что он, его сын Колят, стал убийцей.       Колят обвинил Тейна в том, что тот бросил сына после того, как умерла мать. И Тейн решился. Рассказал Коляту истинную причину смерти матери, о которой Колят не знал. Молчание, продолжавшееся несколько минут после того, как Тейн закончил говорить, показалось обоим вечностью.       СБЦ закрыло дело, поскольку убийство не состоялось и Тейн и Колят решили попробовать возобновить утраченные годы. За прошедшие дни они нашли немало точек соприкосновения, много общались. Теперь Колят знал о болезни отца, знал, что отец умирает. Долгие разговоры обо всём, долгое пребывание рядом, казалось, затормозили развитие болезни. Но Тейн знал – она никуда не ушла. И теперь ждал Шепарда. Ждал, чтобы передать ему своего сына прежде, чем сам уйдёт к Калахире.       Проснувшись в семь утра, Шепард осторожно встал с постели, укрыл Светлану поплотнее одеялом и тихо ступая, прошёл на кухню. Приготовив завтрак, он поел, закрыл термокрышками порцию для Светланы. Прошёл из жилого номера по пустынным лестницам и коридорам Штаб – Квартиры в свой рабочий кабинет.       Проявившийся из невидимости протеанин подошёл к рабочему столу старпома. Молча достал из поясной укладки капсулу и положил на столешницу. Короткий взгляд в глаза человека. Короткий кивок. Шепард знал: в капсуле – шприц-тюбик с лекарством. Лекарством для Тейна. Способным победить синдром Кепраля. Полностью и без остатка.       Сохраняя молчание, Явик исчез в поле невидимости. Старпом знал – он уже покинул кабинет и, скорее всего, вернулся к себе в комнату. Светлана будет спать до девяти утра, а ему самому необходимо встретиться с Криосом. Помочь дреллу.       Оливия текстовым сообщением подтвердила: дрелл ждёт его в кафе. Передала адрес заведения и вызвала двухместный наёмный флайер к подъезду Штаб-Квартиры. Переслала последнюю информацию о встречах Тейна и Колята.       Оставив флайер на стоянке, Шепард прошёл несколько десятков метров по тротуару, свернул в переулок, миновал мостик над трубопроводами и вышел к зданию, где размещалось кафе.       - Приветствую, Тейн. – тихо сказал Шепард, присаживаясь на второй стул за столик, занимаемый дреллом.       - Ты… вовремя, Шепард. – произнёс Криос. – Прости… Я, наверное, эгоистичен.       - Нет, Тейн. Всё обычно. – мягко возразил Шепард, доставая из укладки капсулу и кладя её на столик.       - Что это? – взгляд дрелла сфокусировался на капсуле.       - Шприц-тюбик с лекарством.       - Я не возьму это…       - Тейн… - Шепард ожидал этого и достал из укладки ридер. – Взгляни. Только не торопись, спокойно.       Дрелл взял прибор в руки, включил и замер… С экрана на него смотрела Ирика. Живая и здоровая. Та, которую он помнил в мельчайших деталях. Та самая. Из его жизни, а потом – из его постоянных, ежечасных, очень острых и болезненных воспоминаний.       - Откуда это… у тебя?       - Явик.       - Он смог…       - Не знаю точно, Тейн. У него много… возможностей, как у Старшей Расы. Нам такое… не понять до конца… Я даже и не пытаюсь. Принёс, положил на стол. Сказал – там то, что важно для тебя.       - Ты не смотрел… Знаю. – глухо сказал дрелл, вглядываясь в дорогие черты лица жены. Успокаиваясь. – Я… понимаю, он хочет… - Не он, Тейн. Ты. И Ирика, которая живёт, продолжает жить в тебе и в Коляте.       Дрелл сглотнул, листая изображения. Их было много. И почти все они запечатлели его, Тейна, с Ирикой и Колятом. Те самые моменты, которые раз за разом вставали перед его, Тейна, глазами. Почти каждый день. Не было ни дня, когда бы он не молился об Ирике. Не молился о Коляте. Не просил у них обоих прощения. За всё сразу и за что-то очень конкретное. И видел перед собой её лицо и её фигурку. И Колята, сидевшего у неё на руках, обнимавшего её за шею. Что-то лопотавшего ей своим тихим голоском.       Тейн знал – это глубоко личное, только его, Тейна. А теперь он видит это вовне. И… может показать многое, очень многое, сыну. Тому, в котором действительно Ирика продолжала жить. Страдающему, знающему, понимающему, что отец… скоро уйдёт следом за матерью. Взгляд дрелла переместился с экрана на капсулу. Вернулся на экран. Положив выключенный прибор на столешницу, дрелл соединил руки, опёр на них голову и закрыл глаза. Всё точно. Всё так, как в его острых, самых чётких воспоминаниях. Ничего, казалось бы не осталось, кроме этих воспоминаний. А теперь – есть. Этот ридер. И картины. Картины их прежней счастливой жизни.       - Джон. – тихо сказал Тейн.       - Колят… ждёт своего отца. Ждёт, любит и хочет для него самого лучшего. Ты сам, Тейн, ты сам спас своего сына… от разъединения. От разности души и тела. Так неужели ты хочешь, чтобы он остался один? Чтобы он ничего не имел кроме воспоминаний? Острых, болезненных воспоминаний. – проговорил так же тихо Шепард. – Он только сейчас начинает оттаивать…       - Два года, Джон. Мне отмерили два года. А я не уверен, что протяну хотя бы несколько месяцев. И сейчас не уверен, нужен ли я Коляту такой… умеющий только убивать.       - Ты, Тейн, умеешь не только убивать. Ты умеешь любить. Умеешь верить. Умеешь жалеть. Умеешь слушать и понимать то, что невозможно сказать никакими словами. Умеешь знать. – Шепард говорил тихо, но чётко. – И Криос… он твой, твоё продолжение. Твоё и Ирики. Ты живой, Тейн.       - Это… - взгляд дрелла коснулся капсулы. – Несправедливо. Я… я не заслуживаю.       - У тебя сын, Тейн. И Ирика хочет, чтобы ты был с ним рядом. Вспомни, как ты впервые увидел её. Вспомни её глаза. Она любит тебя. И любит Криоса, Тейн. И хочет, чтобы вы оба были счастливы.       - Наше общение… только началось. Сложно за несколько дней укрепить то, что рушилось годами.       - Ты сможешь это укрепить, Тейн. Кроме тебя это никто не сможет сделать правильно. Но для этого ты должен жить. И это лекарство – только для тебя. Другому дреллу… оно не поможет. А чтобы у вас было всё нормально. – Шепард достал другой ридер. – Вот. Билет с открытой датой в Нью-Мексико. Это на Земле, Соединённые Штаты. Там сухо и тепло. А какие там закаты… Вы сможете большую часть времени проводить наедине друг с другом. Там мало жителей, большие расстояния между поселениями. И никого вы там стеснять не будете – места там много. Пообщаетесь, поживёте. Никогда не поздно начать новую жизнь. На Земле много мест с подходящим для дреллов климатом. – добавил Шепард. – Сами выберете, где и сколько жить.       - Спасибо, Джон. – дрелл не стал брать ридер, положенный Шепардом на столешницу. – Этого слишком много для…       - Для вас обоих – этого мало, Тейн. Остальное зависит только от вас.       - Но война…       - На Земле вы будете в большей безопасности. В ридере – адреса и коды связи многих коллег Светланы. Они предоставят вам убежище и всё необходимое. Тогда, когда это будет необходимо для вас. Тогда, когда вы будете в этом нуждаться. На территории Империи тоже есть сухие и тёплые районы. Вы там с Колятом сможете жить годами и месяцами. И у вас будет достаточно времени именно для того, чтобы жить. Настоящим, будущим. А не только прошлым. Которое всегда с вами. Обоими. Всеми троими. Ибо Ирика всегда рядом с вами. В ваших душах, вашей памяти и сердцах. – Шепард встал. – Прости. Я знаю, тебе надо подумать и лучше это делать в одиночестве. Помни, что Колят – ждёт. – старпом вышел из кафе и, быстро дойдя до стоянки, сел в кабину флайера.       Тейн не смотрел вслед уходившему старпому. Он смотрел на лежавшие перед ним на столе капсулу и ридеры. Смотрел и осознавал всё глубже и полнее, что если и на этот раз он не воспользуется правильно предоставленным ему шансом, то всю оставшуюся недолгую жизнь будет жалеть.       Колят работал с молодыми беспризорниками. Искал их по вентканалам Цитадели, говорил с ними, давал возможность перейти к другой, более спокойной и упорядоченной жизни. Бывал в укрытиях, где селились целые группы таких вот потерявших своих родных - подростков и совсем ещё детей.       И они привыкали к тому, что он не является для них угрозой, что он не будет их арестовывать, сажать в камеры или клетки, отправлять в места лишения свободы, возвращать родителям, если те не готовы пока что их принять такими - повзрослевшими и ставшими самостоятельными. Привыкали к тому, что он, Колят Криос, не стесняется своей заметности, не считает трудным придти к ним ещё и ещё раз, придти и поговорить, побыть рядом, помолчать. Многие благодаря Коляту находили легальную работу, многие – жильё. Многие возвращались к родителям. А многих Коляту удалось удержать от причинения непоправимого зла другим разумным. Появление отца молодой дрелл воспринял спокойно. Они уединились в одном из вентиляционных каналов, сели на старые резиновые амортизаторы и Тейн положил перед Колятом ридер с картинами. Включил прибор и они долго, очень долго смотрели на картины, знакомые им обоим до мельчайших деталей. Картины, до этого хранившиеся глубоко в их памяти. Смотрели молча, ибо слова не были здесь нужны.       - Ты полетишь на Землю? – спросил Колят, ознакомившись с содержимым второго ридера. – Если Шепард дал тебе такое…       - Нет, Колят. Мы полетим вместе. – Тейн достал из кармана капсулу. – Это – лекарство, которое дал мне Шепард. Оно создано друзьями капитана. Я сам многих деталей не знаю, но я верю Джону, знаю, что он не бросает слов на ветер.       - Лекарство от… твоей болезни? – тихо спросил Колят.       - Да. И я хочу, чтобы ты увидел, как я использую это лекарство. – Тейн вскрыл капсулу, достал шприц-тюбик, уверенным и точным движением вогнал иглу на полную длину, сжал податливый материал резервуара. – Всё. Лекарство подействует в течение нескольких суток.       - Знаешь, отец… - тихо сказал Колят, впервые предельно прямо взглянув в глаза Тейна. – Я верю и знаю, что оно подействует. Ты будешь здоров, будешь, потому что этого хочу я и хочет… мама. И мы… мы обязательно полетим на Землю. Вдвоём полетим. На Землю. Туда, где сухо и тепло…       Они ещё несколько часов сидели рядом в заброшенном вентиляционном канале и молчали, глядя на ридер, где оживали картины их прошлого. Единого для них обоих прошлого.