Centuries

(How Soon Is Now — Love Spit Love)

Я просыпаюсь на влажном, холодном песке. Солнце надо мной не светит, небо накрыли тучи. Вокруг меня ни звука, кроме удара волн о грубые скалы. Дует сильный прохладный ветер, а я босиком, в белом платье. Я осматриваюсь. Ни души. Я понимаю, что оказалась на необитаемом острове совсем одна. Нужно спастись, я не смогу жить здесь одна! Я начинаю резко осматриваться и бегу в лес, надеясь найти людей. Я бегу мимо деревьев и свисающих с них лиан. Ноги стерлись в кровь, руки так же оцарапались, но я бегу, не различая местности. Силы постепенно покидают меня, но тут я вижу свет, прорывающийся сквозь темно-зеленые листья деревьев. Выбегаю. Понимаю, что прибежала туда, откуда и начала свой путь. Сил нет, царапины по всему телу горят, и я в слезах падаю на ставший ледяным песок. Холодно. Я поворачиваюсь на правый бог и сжимаюсь клубочком. Глаза моментально закрываются. Я чувствую что-то теплое, касающееся моего плеча. Я приоткрываю глаза, пытаясь осознать происходящее. Подо мной все еще чувствуется песок, но теперь по моему оголенному плечу движется что-то теплое, кажется, это рука. Я стараюсь не двигаться, страх накатывает мощной волной. Сглотнув, я готова была открыть глаза, но тут рука спускается на бедро и медленно поднимается вверх по ребрам. Секунда – и я чувствую всю силу руки, ведь она сжимает мою грудь. Затем принимается мять ее. Я распахиваю глаза и резко переворачиваюсь на спину. Передо мной сразу возникает вид на чью-то широкую мужскую грудь и распахнутый воротник иссиня-черной рубашки. Я смотрю на ее обладателя. Ком в горле не сглатывается. Это был Владлен. - Тише, - шепчет он, прикладывая палец к моим губам. – Это лишь я. Это лишь я. Я никогда раньше не думала, что мой репетитор может так судорожно шептать. В его голосе звучит нечто пугающее, но я не могу убежать, ведь он прижимает меня всем своим телом. Я хватаю воздух ртом, пытаясь закричать, но репетитор не дает мне этого сделать. Он накрывает мои губы своими, грубо сминает их, я зажата между его ног, а руки оказываются скрещены над головой. Я чудом цепляюсь за его, кажется, нижнюю губу и со всей силы кусаю ее. Видимо, он не ожидает этого действия и отрывается от меня. В его зеленых глазах что-то сверкает, он зол на меня. - Эсси, это лишь я, твой Владлен, - злобно говорит он, и тут в его руке что-то сверкает. Мгновение, за которое он делает резкое движение рядом с моей шеей, я улавливаю одну мысль – он страшен и привлекателен, как никто другой. Но в области моего горла чувствуется что-то похожее на секундный ожог. Перед моими глазами все плывет, но я отчетливо вижу Владлена, который все еще сидит на мне сверху. Он кровожадно улыбается и облизывает лезвие старого ножа. Окровавленное лезвие. Это моя кровь. Я понимаю это ровно в тот момент, когда перед глазами прямо из шеи начинает хлестать бордовая жидкость. Я чувствую, что с каждой секундой, текущей словно час, слабею и уже не могу сопротивляться. Это дает Владлену возможность изучать своими сильными руками мое тело, задирать платье так, как угодно только ему. Губами он изучает шею, лицо, грудь, а с каждым бесполезным криком я чувствую, что захлебываюсь собственной кровью. Глаза медленно закрываются, я ничего не чувствую. И никто меня не спасет…

***

Я шагаю по привычному для меня маршруту, по старому кладбищу. Было ужасно холодно, но у меня не было ничего, что могло бы согреть. Я одета в легкое белое платье и на мне нет никакой обуви. Я просто иду по заросшей тропинке, а холодный ветер едва касается оголенных участков моей кожи, придавая ужасные муки. Я подошла к одному надгробию, я не знаю, почему именно к нему, ноги сами ведут. Надгробие казалось заброшенным, могильная плита покрылась толстенным слоем черной пыли. На нем ни цветочка, ни венка, вокруг него лишь сорняки. Я присаживаюсь на корточки и торопливо стираю ладонью пыль с плиты. Увидев имя, я вскрикиваю, теряя равновесие и падая назад.

На надгробии мое имя!

Эсмеральда Мария Томаш. 1998-2015. Любимая сестра и подруга. Слишком яркая, чтобы быть забытой. Слишком талантлива для смертных. Я стараюсь отползти как можно дальше от собственной могилы, закрываю глаза, ничего вокруг себя не видя. Вдруг, под руками, с помощью которых я двигаюсь, ничего не оказывается. Я падаю куда-то. Открываю глаза. Вокруг меня темнота и тишина. Я тяну руку вперед, понимаю, что нахожусь в каком-то шкафу. Всеми силами толкаю дверцу передо мной. Она поддается. Но это был не шкаф. Из всех щелей на меня начинает сыпаться земля. Я кричу, чувствую, как черная земля наполняет мой рот и нос, но не могу остановиться…Не могу дышать…

***

Впервые в жизни я проснулась от собственного крика. Раньше мне и кошмары не снились, а сегодня… На крик в комнату вбежала Иоланта, она была одета в свой деловой костюм, а ее руки отчаянно воняли докторской колбасой. Она присела на мою кровать и обеспокоенно посмотрела на меня. - Ты вся горишь, - констатировала она. – Я принесу градусник. Я устало откинулась обратно на подушку, но тут же сразу встала, так как подушка оказалась мокрой. Такими же мокрыми были и простыни с одеялом. Вроде бы раньше я видала ужастики и похуже: «Пятница 13», «Астрал», «Крик». Этот сон был не самым страшным, но меня до сих пор трясло. Вроде бы ничего, но Владлен там был таким…таким жутким. Есть на свете люди, у которых большие проблемы с доверием, и я к таким себя не относила. Владлен никогда не давал мне поводов усомниться в нем или испугаться. Надо угомонить свое подсознание, а то так можно совсем лишиться друзей. Иоланта вернулась с градусником, который, пролежав у меня подмышкой, показал температуру 39,8. Сестра опешила. - Я позвоню на работу, отпрошусь, - заявила она, - тебе нужен присмотр. - Не переживай, я сама справлюсь, - еле произнесла я, ощущая как в носу будто надувается воздушный шар, а горло как будто кто то режет. - Эсси, я останусь с тобой. - Фаррух без тебя не справится, иди, - я улыбнулась, потрепав ее за щеку, - только позвони в школу и Владлену, я не смогу сегодня к нему поехать. - Ты ж моя самостоятельная, - она взъерошила мои и без того лохматые волосы. – Справишься одна? Я ведь тебе даже поесть не приготовила. - Мне не пять лет, я все смогу, - я поднялась с кровати, откидывая одеяло восвояси. Тут же кожу обдал неприятный холод, я почувствовала озноб. Но показывать это Иоланте не стала, а то она будет беспокоиться. А сметчикам на работе нужно думать только о пресловутых цифрах. Ну, или о горячем протеже. Я взяла телефон и снова нырнула под одеяло. Надо отписаться Элизе о том, что меня сегодня не будет. Вообще, я не из тех, кто любит болеть. Потому что когда возвращаешься в школу после болезни кажется, что тебя там сто лет не было. Да и голос обычно долго восстанавливается, а у меня до концерта меньше двух месяцев. Нехорошо. Я лежала под одеялом, почти задремала, но тут кто-то позвонил в дверь. Я совсем потеряла ход времени, не зная, прошел час или десять минут. Но второпях побежала к двери, стараясь не обращать внимания на озноб. Я открыла дверь и увидела перед собой верную рыжую макушку, принадлежащую моей лучшей подруге. Элиза стояла передо мной в распахнутом пуховике, на ее плече небрежно повис рюкзак, а в свободной руке был полиэтиленовый пакет. - Привет больным, - она вошла в квартиру и принялась разуваться. Я тем временем посмотрела на часы, которые показывали 8:55. Значит уроки уже начались. - Ты почему не в школе? – я впервые за сегодня услышала свой голос, который звучал невероятно комично, будто я нос зажала. - А кто тогда позаботится о моей Эсси?- просюсюкала она, топая на кухню. - А учеба? - Приду к четвертому уроку, - она пожала плечами. – Первые три – ваши, гуманитарные. Для будущих работников Макдональдса. Я рассмеялась, а подруга принялась выкладывать на стол содержимое пакета. В нем были всевозможные чипсы, лапша «Доширак», шоколадная паста, пакетики с мятно - ягодным чаем, какая-то куча шоколадок и бисквитов в ярких упаковках и пакет из местной аптеки. - Я поставлю чайник, а ты и оденься потеплее, - я решила не протестовать подруге, которая уже во всю хозяйничала на кухне, тем более мне в миниатюрных бордовых шортах и свисающей огромной футболке – алкоголичке действительно было прохладно. Я быстро побежала в свою комнату и натянула поверх майки свитшот, а на ноги – теплые носки. Вернувшись на кухню, я увидела Элизу, которая уже заканчивала заваривать «Доширак» и раскладывала сладости. Так мы долго сидели за столом, даже выпили по кружке белого вина, найденного на просторах моей кухни. Когда я болею, то не чувствую голода или насыщения от еды, но сейчас с Элизой я поела, хотя и не почувствовала себя сытой. Затем мы с ней немного повалялись, а в итоге решили немного покулинарить. Выбор пал на торт, тем более мы сразу нашли все, что нужно для теста, из которого мы испечем блины. Вообще, я и Элиза просто обожали блины вместо коржей в торте. - Элиза, а расскажи мне о своем Расмусе, - попросила я, замешивая тесто. - У меня даже фото есть, - она вытащила свой телефон и показала фоновые обои. Я увидела фотографию Элизы и какого-то мужчины. Он был хорош собой, но в легкой щетине проглядывалась седина, а вокруг глаз скопились морщинки. - Он хороший? – спросила я, откладывая миску с тестом на окно. - Очень, Эсси. – Она мечтательно улыбнулась. – Мы познакомились на колесе обозрения в Вашингтоне. Мы сидели в одной кабинке, когда колесо остановилось. Я начала паниковать, но он сразу же принялся меня успокаивать, а когда колесо опустилось, купил мне сахарную вату и проводил до отеля. Затем мы встретились еще несколько раз, и он… - Что он сделал? – я чуть не выронила нож, которым кромсала вафлю в шоколаде для украшения. - Нет, ты не то подумала, - она присела на стул, махнув рукой, - поцеловал он меня. - Это, конечно, тоже неплохо, - я хихикнула. - Он обещал скоро приехать, представляешь?! – взвизгнула она. - И что будешь делать? - Увижусь с ним, пообщаюсь, он каждый день мне пишет. Я дам тебе почитать, пока буду искать у тебя в холодильнике клубнику. Она сунула мне свой телефон. Минуты три я вчитывалась в английский текст (благо у меня с ним все в порядке). Этот Расмус писал Элизе о том, что ее волосы похожи на свет солнца в глубокой пещере, ее кожа, словно дорогущий шелк, а ее глаза похожи на два озера. Нет, Элиза, конечно, была очень красива, но что-то в этом мужике мне не нравилось. Червячок подозрения принялся выедать во мне огромную дыру, но видя счастливое лицо подруги, я решила не говорить ей всего, что я думаю. Так, ближе к одиннадцати часам мы испекли торт, который выглядел безумно аппетитно, и Элиза заторопилась в школу на любимую физику. Я поспешила завернуть ей сэндвич и нехилый кусок торта с собой в контейнеры. Попрощавшись с Драгомир, я решила немного поспать. Задвинув шторы и сняв с себя свитшот, шорты и носки, я нырнула под теплое одеялко и погрузилась в сон. Меня снова разбудил звонок в дверь. Я тут же вскочила с кровати, попутно посмотрев на часы. Прошло всего ничего с ухода Элизы, может быть она что - то забыла? В доме было очень темно, так что я пару раз споткнулась о тапки Иоланты. Распахнув дверь, я замерла, не ожидая видеть того, кто сейчас передо мной находился. – Владлен? – спросила я у стоящего напротив меня. - Привет, - он улыбнулся, как будто он должен здесь находиться, как само сабо разумеющееся. – Пустишь? - Конечно, кхм-кхм, - я отошла от двери, стараясь побороть ощущение озноба. - Твоя сестра позвонила мне и предупредила, что ты не придешь. Я в свою очередь решил спросить, в чем дело. И Иоланта любезно рассказала мне, что ты заболела, а она поддалась твоим провокациям и пошла на работу, вместо того, чтобы заботиться о тебе. - Не удивляйтесь, она у меня такая милашка, - сказала я, войдя на кухню. Благо, она была чистая, ибо мы с Элизой убрались. - Это я заметил, - он усмехнулся, и я заметила в его руках огромные пакеты, которые он положил на стол. - Но как вы здесь оказались? - Когда твоя сестра сетовала на то, что даже поесть тебе не приготовила, я осмелился сказать ей о том, что готов о тебе позаботиться и накормить. Она согласилась, а я заехал в магазин за продуктами. Так что сегодня ты познакомишься с парочкой моих фирменных блюд. - Это очень любезно с вашей стороны, - я даже умилилась. – Давайте ваше пальто, я его повешу. - Благодарю, - он протянул мне свою верхнюю одежду, - и, хм, не сочти меня невежей, но не лучше ли тебе одеться немного, ну, потеплее. Ты же болеешь. И тут до меня дошло. Я стою перед ним в одной майке и трусах, на которых написано «i dOnut care». Блин, Томаш, браво, брависсимо! Я покраснела и тут же побежала в комнату за шортами и кардиганом. Вернувшись обратно, я заметила, что репетитор уже разложил пакеты и сейчас тщательно мыл руки. Сегодня он снова предстал передо мной в черном, но на этот раз на нем были футболка и джинсы. Интересно, у него в гардеробе есть вещи других цветов? - Сейчас я приготовлю стейки средней прожарки, рис по - мексикански, салат из креветок и кукурузы, а так же мой фирменный охотничий суп. А ты мне поможешь. - Хорошо. И у меня есть десерт, - гордо заявила я.- Мы с подругой испекли блинный торт. - Какие умницы, - он усмехнулся. – У тебя есть фартуки? - Конечно, - я нагнулась и открыла шкаф, в котором лежали моющие средства, бумажные салфетки для просмотра мелодрам с сестрой и нужные нам сейчас фартуки. Я протянула один ему. - Какая прелесть, - сказал он, осматривая себя в алом шелковом фартуке Иоланты. Или он говорил это обо мне в фартуке с Бель из мультика «Красавица и Чудовище» Так, мы приступили к готовке, периодически переговариваясь. - Как ты себя чувствуешь? – спросил он, выкладывая сырые куски мяса на разделочную доску. - Уже лучше, я напилась чаю и лекарств. А вы как? Не заболели? Помните, по новостям говорили, что это эпидемия. Не подхватили? - Меня этим не возьмешь, - Сарканов рассмеялся. - Иммунитет сильный? - Очень сильный. - А вы любите готовить? Просто редко встретишь мужчин, которые любят готовить в наши дни. - Очень люблю, - ответил Владлен, улыбаясь то ли мне, то ли мясу на столе. Я усмехнулась, а Владлен предложил мне нарезать овощи для салата. Он показался мне таким хозяйственным, я обожаю таких мужчин, если честно. Никогда не любила патриархат, когда мужик взваливает на свою жену все домашние дела, а сам сидит перед теликом, как последний овощ и чешет яйца. Мой папа никогда не готовил, а бывший муж Иоланты не работал вообще, а целыми днями валялся на диване, пока она, уставшая от работы, готовила ему. Сарканов слишком хорошо готовит, его движения легкие и уверенные. Нож скачет по деревянной доске как иголка в швейной машинке по ткани. Завораживает. Я нервно сглотнула, глядя на волевой кадык, двигающиеся желваки и заинтересованный взгляд. - О чем задумалась? Голодна? Обед будет готов через час максимум, так что потерпи, - он заметил мое замешательство - Не дождусь, - ответила я, решаясь задать ему один вопрос. Эсси, прямолинейность – не порок. Давай же. – Владлен? - Да? – отозвался он, не отрывая взгляда от мяса. - А вы женаты? – тихо спросила я. - Что, прости? – он усмехнулся, отодвигая доску назад. - Да, ничего, извините, если вопрос личный, да и зачем спросила, бред, пфф, - я сразу же попятилась назад. Вот дура. Дура, дура, дура, Эсси – дура. - В твоем вопросе нет ничего ненормального, и если тебя это волнует, то почему бы не узнать у меня, - он потрепал меня чистой рукой по волосам, - люблю прямолинейность в женщинах. - Люблю мужчин, которые готовят. – буркнула я, на что Владлен рассмеялся. – Да и какая я женщина? - Вполне себе, ничего такая, - так же в ответ буркнул Владлен. – И, да, я не женат сейчас. - А были когда-то? - Ага, и это вышло случайно. Сначала я думала о том, как странно повернулся наш разговор. Мне бы было до ужаса неловко, но я решила воспринимать это, как шутку. Я много раз слышала о флирте, но никогда не встречалась с ним в реальной жизни. И если бы не была такой недотрогой, то подумала, что его слова про прямолинейность и мои про готовящих мужчин были именно флиртом, заигрываниями. Но я – то не умею заигрывать! Ха! Но потом до моего воспаленного каплями в нос мозга дошла фраза про то, что он был женат, и это вышло случайно. - Как брак может выйти случайно? Это же священные узы, созданные небесами и все такое, - я подняла на него вопросительный взгляд. – Если вы, конечно, хотите мне рассказать. - Почему бы и да, - он пожал плечами, - это было в Гарварде. На последнем курсе я закрутил с одной первокурсницей из общества Каппа Каппа Тау. А через неделю она сообщила мне, что беременна и требует жениться на ней. Я пожал плечами и женился. Но с каждым днем мои сомнения о том, что я отец ее ребенка, становились больше и больше. Я все ей высказал, думая, что ей просто нужны мои миллионы. Она психовала, и как только у нее родился ребенок, мы развелись. - Это правда был не ваш малыш? Как вы это поняли? - Он был азиатом, учитывая, я чисто европейской расы, как и его мама. От удивления я широко распахнула глаза, и не замечая, что творят мои руки, случайно полоснула себя ножом. - Бля! – воскликнула я, тут же впав в неловкость. Матюкнуться при репетиторе – да как два пальца об асфальт! - Эсмеральда, - вздохнул он, усмехаясь и глядя на мой окровавленный палец с каким-то…вожделением!? - Я случайно, простите, мне так неловко, - я пыхтела и оправдывалась, смывая кровь с безымянного пальца левой руки. Сразу вспомнился момент, когда он сказал, что не любит матюки. - Да ладно, - хмыкнул он, - кто не матерится? - Вы, например, - я еле сдержала улыбку. – Сами же просили меня не ругаться. - Есть лейкопластырь? – обратился Владлен, - нужно ограничить доступ окружающей среды на рану. Это может плохо кончиться. - Был где-то, - я полезла в ящик и, повезло, выудила нужный мне пластырь. Владлен заботливо вытянул из моих рук картонку и принялся аккуратно заворачивать палец в пластырь. Вскоре мы продолжили готовить, а я решила не продолжать разговор о его неудачном браке и азиатском ребенке, который закончился гадким матюком из моих уст. Эта ситуация очень смутила меня – ведь Владлен увидел мою «темную сторону». Он такой интеллигентный, умный, а я выругалась при нем. Но Сарканов, казалось, и вовсе забыл о пренеприятном инциденте, и продолжал резать лук. Процесс пошел полным ходом – мы резали, смешивали, жарили. И при этом не забывали переговариваться – о погоде, кино, музыке, смешных историях из жизни. Таким образом, через час кухня наполнилась восхитительными ароматами, и мне стало теплее от работающей плиты. - Можно начинать есть, - констатировала я, когда Владлен принялся наливать по тарелкам суп. Он оказался восхитительным, как и стейки с салатом. Я наелась и чувствовала себя восхитительно, и даже нос пробило, стало легче дышать. А после чая с тортом хотелось лечь под теплое одеяло и крепко заснуть под спокойную музыку. И Владлен, кажется, это понял, потому что стал спешно собираться после того, как сложил посуду в машинку. - Спасибо, что пришли и позаботились обо мне. Вы замечательный, - я стояла напротив него около входной двери. Безумно хотелось обнять его. И он снова как будто прочитал мои мысли. Через секунду я оказалась в его объятиях. И именно в этот момент я вспомнила свой страшный сон, где мой репетитор перерезал мне глотку. Я испуганно сглотнула, но он этого не заметил. - Лечись и будь на связи, - сказал он напоследок и покинул мою квартиру. Стало тихо. И впервые в жизни тишина меня напугала. Я быстро расположилась на кровати в своей комнате и включила телевизор. Благо, по моему любимому каналу крутили отличную передачу, которую я смотрела до вечера. Потом Элиза отправила мне домашнее задание, и я решила не откладывать эту работу и принялась заниматься математикой и обществознанием под шум телевизора. А ближе к восьми часам с работы вернулась Иоланта. Мы вместе поужинали остатками сегодняшних приготовлений. - Какой прекрасный мужчина этот Владлен, - картинно удивилась Иоланта после еды. - Он у нас просто душка, - мы вместе рассмеялись, и Иоланта отправила меня готовиться ко сну. Сегодняшний день был относительно расслабленным, но едва голова коснулась подушки, я уснула.

***

Я сидела в песочнице около моего дома, а рядом со мной бегала маленькая рыжая девочка. Я ее узнала. Это была Элиза. Только на двенадцать лет младше. Это был очень знакомый эпизод моей жизни. Мы тогда еще не были лучшими подругами. Элиза возилась с чем-то на бортике песочницы и вдруг резко вскрикнула. Когда она развернулась ко мне лицом, я заметила ее порезанный палец. Огромные глаза подруги заблестели, и я подскочила к ней. - Там был какой-то острый гвоздь, и я не заметила, - она тихонько всхлипнула, и я решила облизать ее палец. Так всегда делала мама. Кровь оказалась солоноватой на вкус, и будто я лизнула металл. - Пойдем обработаем твою рану.

***

Я снова оказываюсь в лесу. Но это не местные леса. Тут не видно ни домов, ни замка. Я понимаю, что должна бежать. Но куда? И зачем? Ноги будто отделены от головы, потому что они ее не слушаются. Я бегу, но не понимаю куда. А мир вокруг стал в разы ярче. Деревья зеленее, и запахи. Разные запахи. Но я улавливаю тот, что мне нужен. Почему-то мне трудно понять, что это за существо, но я отчаянно хочу его. Словно я не ела всю жизнь, а существо – самая большая вкусность на свете. Я с непривычной для меня ловкостью и скоростью набрасываюсь на него и жадно впиваюсь в шею. На губах и языке проявляется вкус крови, но мне было невероятно хорошо…

***

Я с ужасом вскакиваю с кровати. Горло пересохло, и я с трудом сглотнула. На часах 03:47, и поэтому я снова легла на подушку. Я облизала пересохшие губы. Они имели какой-то солоноватый привкус. Словно я и вправду напилась крови… Мне стало страшно. Но право же, такое невозможно! Я выдохнула и усмехнулась. В комнате было совсем темно, только тонкая полоска луны прорывалась через приоткрытые шторы и освещала кусочек моего ковра у кровати. И тут внутри меня все похолодело. На ковре виднелась красная капля, до жути напоминающая кровь…