Centuries

(Pink - Try)

Сколько себя помню, всегда ненавидела зиму. Мама (а потом Иоланта) заворачивает меня в пуховик, словно шаверму, повсюду лед. А я – неудачница с многолетним стажем – обязательно поскользнусь и расшибу что-нибудь. На улице смертоносный дубак, а в помещениях теплее, чем в разогретой духовке. Плюс ко всему этому, у учителей началось зимнее обострение. Ни дня не проходило без всевозможных контрольных работ, пробных экзаменов, устных опросов. А в музыкальной школе каждый день проходили жесточайшие репетиции, ведь отчетный концерт не за горами. Но, благо, эта зима пролетела невероятно быстро. В каком-то суматошном режиме я бегала в школу, сдавала все самостоятельные работы, бежала петь в музыкальную школу и ехала к Владлену. Благодаря последнему, я справлялась с работами по истории на твердые 88 баллов. Мы так же неустанно занимались, общались, становились все ближе. В какие-то моменты мне хотелось нажать на кнопку «стоп», ибо я немного замоталась. Дни летели удивительно быстро, и в каком-то сумасшедшем режиме. Дом-школа-музыкалка-Владлен-дом. И даже новогодние праздники. Я уже научилась делать домашние задания в автобусе и машине Владлена. А пою я на выходных и утром, когда Иоланта уходит, а я собираюсь в школу. И, слава всем Богам, вместо некоторых уроков у нас проводились репетиции Последнего Звонка, на которых удавалось попеть. Правда, Амалия редко давала мне по-человечески раскрыться: мешала распеваться, забирала нормально работающий микрофон и отдавала мне самый старый. Хотя при этом она успевала адово фальшивить, пытаясь показать мне, что лучше. Моя природная скромность не давала мне высказать все, что я думаю, но Элиза громила Амалию в пух и прах. Но сегодня я проспала, и поэтому пришлось носиться по дому. Я даже не успевала дышать, что уж там говорить о пении. Выскочив из квартиры, я поняла, что надела на себя слишком легкую куртку, и холодно мне стало уже к моменту посадки в автобус. Я мысленно надула губы и обняла себя руками. Вот черт, сейчас бы целую толпу в этот маленький автобус. Они бы меня согрели. Но автобус был почти пустой, поэтому пришлось терпеть. И сегодняшний день, кажется, решил вывести меня из себя. Я опоздала. В школу. На историю. На объявления результатов диагностической работы. Я влетела в класс и попыталась сесть рядом с Элизой. Но госпожа Греку посмотрела на меня своим обыкновенным хищным взглядом. Я сглотнула. - Томаш, - она взяла лист с работой и посмотрела на него, - что, шпаргалки не помогли? Или интернет на телефоне отключился? Двенадцать. Она швырнула в меня работу. Амалия зыркнула на меня и хихикнула. Я посмотрела на работу. Там красовались огромные красные цифры. 1 и 2. Двенадцать. Такого не может быть…Я во всем уверена! Во всем! Весь урок госпожа Греку поносила меня и мою работу. Я еле-еле дотерпела конец урока и хотела только одного – пойти в самое тихое крыло с Элизой и какой-нибудь едой. Но, к моему разочарованию, еду я забыла дома, а следующим уроком поставили репетицию. И именно сегодня предстояло решить, кто будет петь финальную песню на празднике. Я или Амалия. Мы с Элизой вошли в актовый зал, где сидели почти все. Амалия говорила о чем-то с группой одноклассников, и когда я села, они замолчали и посмотрели на меня. Я почувствовала адовый гнев внутри себя. Долбанная дешевка, да кто она такая? Обычная безголосая идиотка с невероятно скверным характером и необъятным эго! И я не дам ей забрать свою мечту! Элиза как будто прочла все мои мысли и крепко сжала мою руку. - Итак, ребята. Давайте не терять время! – в зал вошли наша классная руководительница и завуч. – Кто за Амалию? В воздух взлетела целая куча рук. По спине пробежались мурашки. Такого не может быть… - Понятно, - завуч посчитала руки, хотя все было ясно, как Божий день, - кто за Эсмеральду? Руки подняли всего несколько человек. Элиза подняла сразу обе руки, а потом еще и ноги. Все решено. И Элиза уже ничем не поможет. Решение было принято, и репетиция началась. Амалия с торжествующей улыбкой получила слова всех песен, и все мы принялись прогонять до ужаса милые, но при этом идиотские номера. Я засунула все свои чувства куда подальше и постаралась войти в роль. Надо запомнить все эти дурацкие стишки о школе, учителях и взрослении. Я старалась мысленно успокоить себя, говорила, что эти песни невероятно тупые и то, что я их не пою – великая радость. Но что-то вообще не работало… Я еле дотерпела до конца репетиции, и не успев поесть, рванула в музыкальную школу, чтобы хоть там можно было петь. Я чувствовала горечь и твердый ком в горле, которые никак не сглатывался. Нос защипало, а глаза становились влажными. Да и сосущее чувство в желудке радости не приносило. В актовом зале музыкальной школы собралась целая куча людей. Среди них был Герман и Амалия. Вот ее сейчас мне и не хватает для полного счастья! Она частенько прогуливала репетиции, и ее присутствие ничего хорошего не сулило. - Эсмеральда, почему ты опаздываешь? – крикнула Тина. Она явно на нервах, а мне пора на сцену. Я не стала мучать ее еще больше и схватила микрофон. На сцене мне вдруг стало не по себе, и это впервые в жизни. Обычно на сцене мне невероятно хорошо. Заиграла мелодия песни «Make You Feel My Love». Я сделала глубокий вдох и начала петь. When the rain is blowing in your face And the whole world is on your case… Но на второй строчке что-то пошло не так. Нет, это я пошла не так. Господи, можно сдохнуть, по братски! Амалия громко заржала, музыка остановилась. Тина зарычала на меня, а я даже не могла разобрать ее слов. Никогда в жизни я так не фальшивила. К горлу снова подкатил ком, нос защипало еще сильнее. - Хорошо, что ты не поешь на выпускном! – закричала Амалия и хихикнула. И, как мне показалось, хихикнул и Герман. Вот от него я такого не ожидала. Тина согнала меня со сцены, дав возможность петь другим. Я старалась держать себя в руках, ибо никогда в жизни я перед ними не расплачусь. Дальше, на протяжении всей репетиции, мне пару раз дали микрофон, и я, кое-как, словно неживая, пела свои песни. - Эсси, иди уже, - устало вздохнула Тина. Я ушла со сцены и посмотрела на часы. Черт, я еще и опаздываю к Владлену! Никогда в жизни я так быстро не бегала. Сначала к остановке, за уезжающим автобусом, потом с одного автобуса на другой, по скользкой грязи. И, конечно же, я упала. Упала прямо в грязь, в огромную коричневую лужу, почти лицом. Бабки и деды вокруг меня оставались стоять на своих местах, а я попросту не могла встать. Руки по локоть в грязи, в прямом смысле этого слова, мешает тяжелый рюкзак, в который я положила и учебники на завтра, дабы сделать домашнее задание в автобусе. Волосы спутались и закрывали обзор, но я встала. Встала и пошла дальше, несмотря на то, что выгляжу сейчас как будто косплею Свинку Пеппу. Я решила сегодня не бежать через кладбище. Может сегодня меня поймает и выпотрошит какой-нибудь маньяк, или я снова упаду в грязь. И плевать, что я опаздываю уже на полчаса. Дверь замка снова была открыта, и я прошла в библиотеку, шлепая грязными джинсами. Благо, грязь-то уже подсохла. В библиотеке витал запах старых книг, а Владлен сидел спиной к двери и услышал, что я пришла. - Почему ты опоздала? – грозно спросил он. Боженьки. Этого еще не хватало. – Я же просил тебя никогда не опаздывать. Он медленно развернулся. Я увидела, как в его глазах мелькала странная ярость, но когда он увидел меня, грязную, лохматую и еле всхлипывающую, то сразу опешил. - Что с тобой случилось? – спросил он, встав с места. Я ничего не ответила. Только посмотрела на него сквозь растрепанные волосы и почувствовала, что задрожали губы. Секунда – и я разрыдалась. Горько, навзрыд, срываясь на крик. Он подошел ко мне еще ближе и обнял, несмотря на то, что я была мокрая. Он был холодным, как всегда, но мне стало так тепло. - Расскажи мне, что случилось, - тихонько попросил Владлена. - Работа по истории, выпускной, провал в музыкалке, холодно и грязно, - я не могла остановиться и перестать рыдать, бормоча что-то не членораздельное, неудачный день вспоминался мне до самых неприятных мелочей. – Устала. Кушать хочу. - Так, - он усмехнулся. Так по-доброму, - я ничего не понял из твоего рассказа, но кажется, немного вникаю. Сейчас ты идешь в ванную, купаешься, греешься и успокаиваешься. Потом выходишь из ванной и идешь на кухню, где я тебя покормлю. А еще ты оставишь мне свою работу по истории. Я не верю, что у тебя всего двенадцать баллов. Только не плачь. Прошу. Я всхлипнула и посмотрела на него. Репетитор смотрел на меня с доброй и искренней улыбкой, обнимая за плечи. Мне стало стыдно, я так опозорилась при нем. Показала себя какой-то слабачкой, слюнтяйкой, бесхребетной и дохлой. - Ты не слюнтяйка. – бросил мне вслед Владлен. Я тогда выходила из библиотеки. Почему-то меня это не сильно напугало, хотя должно было. – Пойдем, я дам тебе одежду и полотенце. Я утерла слезы краем грязной рубашки и прошла за ним. Владлен шел быстро, не оборачиваясь, мне с трудом удавалось его догонять. Сосредоточившись на быстром шаге, я почти не успевала рассмотреть обстановку замка. В коридорах было холодно, и меня ужасно трясло, но я не останавливалась, боясь потерять Владлена из вида. Петляя по длинным и узким коридорам, мы все-таки дошли до какой-то комнаты. Владлен уверенно зашел внутрь и подошел к огромному шкафу. Я, тем временем, уже успела отдышаться и принялась рассматривать комнату. Она была совсем не большая, основное пространство занимала огромная кровать с балдахином, застеленная шелковым красным бельем. Я затаила дыхание – в реальной жизни балдахин на кровати смотрится в разы эффектнее. Помимо шкафа в комнате был письменный стол, заваленный книгами и тетрадными листками. И пока я с разинутым ртом рассматривала убранство комнаты, Владлен нашел в шкафу то, что искал, а это были полотенца, длинная футболка и огромные шорты. - Иди в ванную, а потом прямиком на кухню. Пока ты будешь отдыхать, я перепроверю твою работу. - Что вы хотите там найти? – спросила я, снова шмыгнув носом. Но работу достала и незамедлительно протянула ему. - Я ни за что на свете не поверю, что у тебя может быть двенадцать баллов из ста, - проговорил он, взяв меня за плечи. – А теперь иди в ванную. Сарканов вышел из комнаты, и в этот момент меня посетила странная мысль. - Владлен? - Да? – он повернулся ко мне лицом. - Откуда вы знаете, сколько у меня баллов? Я отчетливо помню, что не называла цифру. - Иди в ванную. Он ушел от ответа, и этот факт меня немного напряг. Но в данный момент безумно хотелось есть, согреться и вымыться, поэтому я направилась в ванную, дверь в которую виднелась справа от кровати. Ванная комната поразила меня. Кристально чистая, без намеков на плесень, с большой ванной посреди самого помещения. Позолоченные краны, куча разноцветных тюбиков и бутылочек. Душевой кабинки не было, и эта мысль немного порадовала меня. Думаю, он не будет против, если я немного поплещусь в его ванной. Теплая вода, ароматная пена для ванны, ласкающие кожу пузырьки – все, что нужно для счастья. Я наслаждалась тишиной и приятными факторами, ублажающими мои органы чувств. Из ванной я вышла почти обновленной, оставалось только набить желудок. Я насухо вытерлась полотенцем и принялась рассматривать одежду, которую мне дал репетитор. Это была черная футболка, которая висела на мне мешком, такие же бесформенные пляжные шорты (угадай, какого цвета?). Да у этого перца есть одежда других цветов? Но я итак долго сидела в ванной, поэтому решила не думать долго и скорее одеваться. От шмоток пахло каким-то деревом, словно они долго находились в большом деревянном шкафу. Выйдя из комнаты, я постаралась услышать хоть какой-то шум, дабы сориентироваться и найти Владлена. Я несмело шагала по холодным коридорам его замка, каждый шаг отдавался эхом по пустым помещениям. - Владлен, - тихо позвала я. И, о, чудо, я уловила шум, исходящий из одной комнаты. Кажется, это звук чего-то жарящегося. Желудок сделала умопомрачительное сальто – я сегодня ничего не ела. Поспешив увидеть, что там жарит Владлен, я рванула на звуки. Я не ошиблась – дверь, в которую я вошла оказалась кухней. И, как не показалось, слишком современной для такого замка. Кухонная мебель выглядела очень новой и чистой, словно здесь никто давно ничего не готовил. Была и кофе-машина, и мультиварка, и вафельница, которая могла трансформироваться в бутербродницу, и тостер с соковыжималкой. Я тихонько умилилась холодильнику – он был просто огромным. Рассматривая обстановку кухни, я совсем не заметила Владлена, который действительно что-то жарил на плите. И, судя по запаху, это была пища богов, амброзия с Олимпа – это была курочка! Я проглотила слюну и шагнула вперед. Владлен обернулся. - Отдохнула? – заботливо спросил он. - Спасибо огромное. Простите меня за истерику. - Ничего. Просто расскажи, что произошло. По порядку и членораздельно, - он продолжал посыпать специями восхитительно пахнущую еду. – Скоро будет готова. Садись. Я обернулась назад и увидела большой деревянный стол. Ножки были украшены резьбой, как и спинки стульев. - Ты меня прости, я уже поужинал, поэтому не смогу составить тебе компанию, - Владлен ловко двигался по кухне, доставая что-то из холодильника, полочек над плитой и рядом с ней. Я села на стул и снова сглотнула слюну. Только бы живот не заурчал – мне итак до ужаса стыдно. Но мое тело – мой главный враг. Живот заурчал – таки. Как белорусский трактор. Как огромный кот. Как кит во время спаривания с секси-китихой. Здорово. Но Владлен лишь рассмеялся. - Еще чуть-чуть. - Простите, - пробубнила я. - Рассказывай. Глубоко вздохнув, я принялась рассказывать о сегодняшнем дне. Все с самого начала – сломанного будильника – и до конца – лужи. Тем временем репетитор положил передо мной огромную тарелку с куриной отбивной, обжаренной в хрустящей панировке, картошкой по-деревенски и овощным салатом. Пока я увлеченно повествовала о провале в музыкальной школе, он налил вишневый сок в большой прозрачный стакан и включил чайник. На момент излития души я совсем забыла о голоде. И когда я завершила горестную эпопею о лохушке всея Румынии, Владлен улыбнулся и придвинул ко мне стакан с соком. Он что, мысли читает? Ибо я жутко хотела пить. - Ешь, - дружелюбно сказал он. Я вежливо помолчала еще секунду, но потом голод взял свое. Боже, это все-таки пища Богов! - Это восхитительно и невероятно вкусно, господи, дай вам Боженька здоровья, - пробубнила я с набитым ртом. - Спасибо за такую высокую оценку моих кулинарных способностей, - улыбнулся репетитор. – Если захочешь добавки – говори. Или не наедайся до отвала - оставь место для чизкейка. - У Вас есть чизкейк? – Благослови его Господь за холодильник набитый. - Да, есть. Он с клубникой и шоколадом. Я лишь удовлетворенно простонала в ответ, так как уже набила рот картошкой по-деревенски. Да, я совершенно не умею вести себя как принцесса. Надо было есть при нем ножичком и вилочкой, потихоньку. Но я слишком убита морально, голодна и расстроена. Поэтому, пусть извиняет. - Давай сделаем так. Сейчас уже очень поздно, и я договорюсь с твоей сестрой, дабы ты осталась ночевать у меня. Мы не будем никуда спешить, я проверю твою работу, ты спокойно ляжешь спать, а завтра я отвезу тебя в школу. Думаю, сегодня вообще не стоит заниматься. Ты очень устала. - А Вам удобно? – растеряно спросила я. - Все в порядке. У меня есть отличная спальня, и ты ее уже видела. - Но у меня нет одежды, а та, в которой я пришла очень грязная. - Бросим ее в стирку, до завтра она высохнет. Или можем отправиться на ночной шоппинг, - он улыбнулся. - Я сегодня без денег, поэтому будем надеяться на вашу стиральную машину. - О деньгах можешь не беспокоиться, - он улыбнулся. - Правда, не стоит, - я маленько смутилась, водя вилкой по пустой тарелке. – Давайте сначала спросим у Иоланты. - Ты пока набирай, а я организую тебе чизкейк с зеленым чаем. Мысль о чизкейке сделала меня в разы счастливее, и я принялась набирать номер Иоланты. Она ответила сразу. - Привет, - начала я. - Случилось что-то серьезное? - Просто у меня сегодня был полный аврал, а сейчас я у Владлена. Он тут кое-что предлагает. Владлен резко развернулся и поставил передо мной тарелку с огромным куском аппетитного лакомства и чашку с чаем. Разобравшись с этим, он взял телефон у меня из рук. - Ешь, а я поговорю. Он вышел из кухни, а я принялась за вкусняшку. Тесто мягкое, ягоды свежие, а шоколад на вкус словно бельгийский. Я постаралась поглощать еду маленькими кусочками, дабы насладиться. За дверью слышался голос Сарканова. Да уж, ночь с репетитором в жутком замке на окраине города – мечта всей моей жизни. Вскоре он вернулся на кухню и отдал мне мобильник. - Она дала добро.

***

*** После плотного ужина мы переместились в гостиную – Владлен решил, что мы должны сесть именно там. Я видела это помещение в первый раз. Гостиная (возможно, одна из гостиных) в доме Владлена была не такой большой, как библиотека и кухня, но в нее вместился камин, огни в котором дружелюбно горели, большой диван темно-бордового цвета, журнальный столик, рояль. Я жадно оглядела инструмент – он классный. Владлен заметил мой взгляд. - Сыграешь мне? Я несмело зашагала в сторону рояля – да, играть я умею. Я села и открыла крышку, думая, что мне ему исполнить. Я решила сыграть «Тарантеллу»* . Пока я стучала по клавишам, Владлен неспеша проверял мою работу. Ну, прямо-таки идиллия! Он сидит в кресле с моей работой и черкает в ней что-то карандашом. Его брови частенько хмурились, и иногда он мотал головой. А я, наконец-то, расслабилась и почувствовала некий прилив сил. И сегодняшние истерики словно канули в никуда. Говорят, необходимо позволять себе хотя бы час безделья в день, чтобы не стать машиной для убийств. Но я совсем позабыла об этом волшебном правиле, вот поэтому и позволила себе наматывать сопли на кулак при Владлене. Доиграв произведение, я закрыла крышку рояля и подошла к Сарканову, плюхнувшись в кресло напротив него. - Эсмеральда, я тут проверил твою работу, - начал он, бросив карандаш на столик, - и все это очень странно. У тебя восемьдесят девять баллов, а не двенадцать. Почти все ответы зачеркнуты, хотя они на сто процентов правильные. Эта ваша учительница точно адекватный педагог? Я взяла лист с работой у него из рук и пробежала по нему глазами. И почему я не сделала этого раньше? Первым я обратила внимание на вопрос под номером «14» - «где жил Влад Третий в период с 1431 до лета 1436 года?». Я ответила абсолютно правильно, он жил в Сигишоаре. Но ответ, в котором я уверена на миллион процентов был яростно перечеркнут красной ручкой. - Какого? – удивилась я. Вот дура! Я даже не смогла проверить ее, прежде, чем развесить нюни! Если бы я хоть раз внимательно взглянула на работу, то доказала бы госпоже Греку и затолкала бы ее двенадцать баллов ей в… - Эсси, не ругай себя, - усмехнулся репетитор, - а вот на свою госпожу Греку можешь злиться. - Да за что? – воскликнула я. – За что она меня так не любит-то? Я что, отобрала у нее последний бигмак что ли? Дорогу ей где-то перешла? Что за засранка? - У меня есть план, - заявил Владлен после того, как немного посмеялся над моей гневной тирадой, - завтра я еду в школу с тобой и говорю с твоей Греку. Как историк с историком. Выясняю, почему она так странно проверила твою работу. Попрошу изменить тебе оценку. - Владлен, мне опять неловко. Словно у Вас нет других дел. - Эсси, это уже дело принципа. В итоге я согласилась и кивнула. И весь вечер мы проговорили обо всяком – точнее, Владлен все спрашивал меня о выпускном концерте в музыкальной школе, о том, что я буду там петь. И даже попросил меня исполнить одну из песен. - А у тебя действительно талант, - прошептал он, когда время на часах близилось к полуночи, и я допела ему песню. – Впрочем, таланту пора ложиться спать. Я провожу тебя в твою комнату. И если захочешь есть – приходи на кухню и ешь, не стесняйся. Я могу выйти утром на пробежку в лес, поэтому не пугайся, когда проснешься. - Хорошо, Владлен, - сказала я, когда мы уже дошли до комнаты, в которой мне предстояло провести ночь. - Твои вещи уже сохнут, как я и предполагал, деревенская грязь быстро отстиралась. - Еще раз, спасибо, - я посмотрела на него, пытаясь рассмотреть хоть что-то в его глазах. Воцарилось молчание. Сарканов еще немного постоял в дверях комнаты и вышел из нее, оставив меня одну. Несмотря на то, что до этого мне безумно хотелось спать, сейчас сон словно рукой сняло. Я стянула с себя шорты и нырнула под одеяло. Действительно, спать не хотелось совсем, а вот от еды я бы не отказалась. Сначала мне стало немного стыдно – мало того, что я не плачу за уроки, так еще и нагло обжираю своего репетитора. Но он сам сказал – если хочешь, добро пожаловать на кухню, все, что найдешь – твое. Хотя, так он не говорил. Впрочем, уже неважно. Я без труда нашла кухню, на которой ела несколько часов назад и тихонько подошла к холодильнику, боясь включить свет. Вдруг Владлен уже спит, а я не знаю, насколько у него крепкий сон. Холодильник был набит всевозможной вкуснятиной, и у меня разбежались глаза. На второй полке снизу лежала тарелка с бутербродами, словно кто-то сделал их для меня. На бутербродах лежали кусочки сыра, колбасы, листик салата, огурчик и горстка, кажется, чипсов. Да, вот от кого, но от Владлена я не ожидала таких фуд-извращений. Я сама такая. Иоланта всегда шарахалась от моих сэндвичей с джемом, арахисовым маслом и чипсами. Интересно, Владлен обидится, если я слопаю один из этих безумно аппетитных бутербродиков? Впрочем, уже неважно, ведь я вытащила один и начала есть его прямо перед открытым холодильником. Дамы и господа, встречайте самую чопорную леди всея мира – Эсси, которая поедает сэндвич прямо перед холодильником. Еда оказалась вкусной, конечно же, да еще и очень сытной. После того, как я покончила с сэндвичем, постаралась быстро сполоснуть руки и умыть лицо. Теперь надо найти свою комнату. Я тихонько шла по коридорам, и с дорогой обратно вышли небольшие проблемки. Я заглядывала в комнаты и никак не могла найти свою. Неужели придется вернутся и заночевать на кухне, прямо на столе? Вот Владлен обрадуется с утра! Теряя надежду, я заглянула в приоткрытую дверь какой-то комнаты. И судя по лежащему на кровати, это была комната Владлена. Который мирно спал в своей кровати. Одеяло сползло, и я заметила, что этот человек – любитель поспать в одних трусах. Ну да, я все понимаю. Надо бы выйти отсюда, но я почему-то не могла сойти с места, рассматривая спящего репетитора. Да, его пробежки были не зря. Тело Владлена выглядело настолько совершенным, что мне просто не верилось в его материальность. Удивительно рельефное, с какими-то татуировками, рассмотреть их было очень трудно. Тут мой взгляд аккуратно спустился на то, что находится ниже. А трусы, видимо, фирменные, обтягивающие такие. И в этот момент меня посетило безумное желание прилечь рядом с ним, погладить его. От такого он бы точно проснулся. Где-то внизу живота приятно потянуло – и это только от мысли о том, что я могу подойти к нему и сесть сверху – тогда нас будет отделать всего лишь ткань. Но это было так чертовски маняще и слишком сексуально. Я даже сделала шаг к нему, дабы сесть на него сверху, аки Саша Грэй, и начать делать то, что так хочется. Интересно, если он проснется и поймет, что происходит, оттолкнет меня? Или же сделает так, что нас уже не будет отделять ткань? И тут меня словно по башке ударило. Эсмеральда, похотливый ты подросток! И тебе не стыдно думать о таких вещах со своим учителем? Мне стало ужасно неловко, и я поспешила скорее уйти – еще не хватало того, что Владлен проснется и увидит меня здесь, залипающую на него. Я развернулась и покинула комнату. И в дверях я услышала смешок. Владлен повернулся на другой бок.