Centuries

(The Eagles - Hotel California)

На следующее утро я проснулась от ужасной боли в шее. С трудом встав, я поняла, что даже повернуть ее не смогу. Наверное, продула, когда спала в машине у Владлена. Вот так повезло! А еще сегодня много дел, и дома отлежаться у меня не получится. Я, стараясь не завыть от боли и от собственной везучести, поплелась на кухню, где лежала аптечка. Покопавшись там, я к собственному счастью, нашла обезболивающее. Оно подействовало только тогда, когда я уже собиралась выходить. Замотав шею шарфом, я вышла на улицу. Сегодня было еще холоднее, чем вчера, и я просто благодарила всех богов сегодня за то, что автобус приехал почти сразу же. Школа снова встретила меня адским гомоном первоклассников. Я устало поморщилась, так как не успела взбодриться сегодня утром. Шею все так же покалывала, а я и не знала, что можно сделать, кроме того, что нужно выпить таблеток. Но их надолго не хватит. Погрязнув в грустных мыслях, я доковыляла до класса литературы. Едва я успела туда зайти, как увидела то, что подняло мне настроение. За партой, где я обычно сижу, сидела высокая рыжая девушка. Она читала книгу, не замечая меня. - Элиза! – крикнула я, обращая на себя ее внимание. Элиза Драгомир была самым добрым и милым человеком из всех, кого я знала. Она считалась моей хорошей подругой относительно недавно, но уже успела заслужить мое доверие. И самое прекрасное – это было взаимно. - Эсси, - завопила она, несмотря на презрительный взгляд Амалии. Мы обнялись и сели за нашу парту. Остаток перемены прошел в разговорах. Элиза рассказала мне о своих каникулах в Америке, которые продлились чуть дольше, чем нужно. Я же поведала ей о своей больной шее. Но тут прозвенел звонок и учитель начал объяснять новую тему, поэтому мы прервались. - Эсси, давай не пойдем на историю? – сказала Элиза. – И на физкультуру. У тебя шея, а у меня месячные. Посидим где-нибудь, я принесла тебе американских сладостей. Ну, давай! Я и не думала отвертеться от такого заманчивого предложения. Вообще, Элиза была прилежной ученицей, но историю не учила по одной простой причине, что собирается работать в сфере судостроения, то есть, она стопроцентный физмат. И даже если у нее будет нижайший балл по любому гуманитарному предмету, то ей все простят. Плюс, папа Драгомир – большая шишка. Мы заглянули в местный буфет, прикупив самые вкусные булочки. Затем, тихонько пробежали в самую неприметную рекреацию школы, стараясь не мелькнуть перед госпожой Греку или физкультурницей. В коридоре было не особо светло, но там стояли вполне удобные диванчики. Мы плюхнулись на них, а Элиза принялась вытаскивать обещанные американские сладости. Их было так много, но рыжая успокоила меня, сказав, что часть она отдаст мне и Иоланте домой. - А у тебя что новенького? – спросила подруга. - Так как я, в отличие от тебя, бренный гуманитарий-музыкант, для меня история играет важную роль. А мои знания по ней находятся где-то на дне Марианской Впадины. Элиза хихикнула. - Иоланта нашла мне ночного репетитора, представляешь! Мы занимаемся с семи до десяти, и он потом возит меня домой. Он молодой и живет в замке! Самом настоящем, мать его, замке! Да еще и денег не берет! Подруга удивленно посмотрела на меня, дожевывая сосиску в тесте. - Сам возит? А ты не думала, что он – потенциальный жених твоей сестрицы? – вот за что я люблю эту рыжую моль, так за то, что она думает точно так же, как и я. - Думала, но спросить у него не решусь. Я сейчас признаюсь тебе в том, в чем мне странно признаться даже самой себе. - Он тебе понравился? Но если он – парень Иоланты, то… - проговорила Элиза, но тут же прервалась. - Нравится он мне или нет, но в его обществе у меня кровь в жилах застывает. Слишком уж он меня пугает. Денег не берет, но так любезничает, как будто мы ему миллионы платим. Ничего на этом свете не бывает бесплатно, понимаешь? - Я с тобой соглашусь. Но почему бы тебе просто взять и напрямую спросить обо всем. Откуда деньги, спит ли он с твоей сестрой. - И как ты себе это представляешь? – я усмехнулась. Вот кто, а Элиза Драгомир всегда была прямолинейна. - Ох, Эсси, ты просто монстр, - заявила подруга. - Это я – то монстр?! – возмутилась я. – Да это он живет за городом, и его дом отделен от остального поселка кладбищем!

***

В целом, мы отлично посидели и поели вместо двух уроков, а потом спокойно вернулись на оставшуюся биологию, геометрию и физику. Когда я топала к музыкальной студии, шея снова разболелась. Черт, вот как так угораздило. Сейчас ни в коем случае нельзя болеть, а мне еще ехать к Владлену. Когда я оказалась в здании студии, то раздобыла стакан воды и запила еще одну обезболивающую таблетку. Через двадцать минут боль отошла, и я готова была петь. - Сегодня мы с тобой выберем восемь песен для отчетного концерта, - заявила Тина, входя в зал. - У тебя есть какие-то варианты? – спросила я. - Я не боюсь дать тебе что-то из репертуара Адель, так что давай посмотрим. Спустя два часа мы выбрали восемь песен: «Make You Feel My Love», «Bloody Mary», «Marry the Night», «True Colors», «Spanish Guitar», «My Immortal», «It's My Life» и «Protégé Moi». Тина дала мне слова и сказала учить их. На это мои занятия сегодня кончились, и я освободилась раньше. И когда я неспешно собиралась к Владлену, шея снова разболелась. Наверное, таблетки уже не помогут, а я уже не знаю, что делать, чтобы дожить хотя бы до конца дня, и тогда я смогла бы попросить помощи у Иоланты. Ведь я сама не сильно в этом разбираюсь. Единственный выход – проглотить таблетку, надеясь, что она спасет. Сегодня я выехала немного раньше, но пробки и долгое ожидание автобуса привели к тому, что я подошла к кладбищу за пять минут до начала занятий. Владлен сказал, что не любит опаздывающих, а на улице было далеко не светло, поэтому я решила покрепче сжать шокер (от которого так и не избавилась) и бежать, собрав всю свою дыхалку. Я жутко вспотела, а когда подлетела к дверям, то снова почувствовала адскую боль в шее. Черт бы ее побрал! Дверь, как и вчера, была отворена, и я, вспоминая наставления Сарканова, вошла. С каждым моим шагом боль в шее становилась все сильнее и сильнее, но я сжала челюсть и пошла. С горем пополам, библиотека была мною найдена, пришлось, конечно, побродить по замку и его коридорам. Тут каждый мой шаг отдавался эхом, и животный страх внутри меня. Но рациональное мышление говорило о том, что здесь есть только Владлен, и, возможно, кто-то из его родственников, а они не причинят мне вреда. Когда я зашла в библиотеку, Владлен сидел на диване, читая мой учебник по истории. Я кашлянула, оповещая его о том, что пришла. Мужчина поднял на меня свои глаза, и я заметила, что они были темно-зеленого цвета. И зачем мне нужен данный факт?! Когда Сарканов посмотрел на меня, я снова почувствовала адскую боль в шее, и не сдержала крика. Владлен подошел ко мне, и глянул на место, которое я терла рукой, чтобы избавиться от боли. Он аккуратно убрал мою руку и коснулся шеи чуть ниже затылка. Резкая боль снова обожгла это место. - Шею продула, - констатировал он. – И сегодня ты навряд ли можешь заниматься. Вот те на! Я что, зря ехала так далеко и по кладбищу бегала? - У меня есть одна волшебная мазь, но тебе придется лежать в теплом шарфе почти три часа, чтобы она помогла. - Но…- я даже и не знала, что мне на это возразить. - Возражения не принимаются. Тем более, это время мы проведем с пользой. - И как же? – спросила я, но Владлен уже куда-то удалился. Этот человек очень сильно пугает меня. Кажется, как будто кровь в жилах становится более вязкой, руки становятся холодными, да и всю меня начинает сильно знобить. Возможно, конечно, что я просто заболела, но все это начинается в тот момент, когда я нахожусь рядом с репетитором. Владлен вернулся, держа в руках какую-то странную банку и кусок шотландки. - Снимай толстовку, - сказал он. В этот момент я поблагодарила Бога за то, что надела под нее топ. – Поднимай волосы, садись на диван. Владлен подсел сзади, и я почувствовала, как его холодные руки касаются моей оголенной шеи. Массирующими движениями он что-то втирал мне. Мазь, кажется, была с мятой, от нее пошел приятный запах. Руки у Сарканова хоть и были холодными, но показались мне такими большими, сильными и даже немного нежными. Затем, мужчина обмотал шею тартаном. - Ложись на живот, - сказал он. Я повиновалась, чувствуя, как стало холодно. Владлен, как будто почувствовал это и накрыл меня пледом. - Ну, чтож, - сказал он, садясь на кресло рядом с диваном. - Чтож, - повторила я. - Я прекрасно замечаю, что ты не доверяешь мне, и даже немного боишься. Для совместной работы нам нужно стереть эти границы. Я готов ответить на любой твой вопрос, и надеюсь, что ты разрешишь и мне что-нибудь у тебя спросить. - Да? – я приподняла брови, боясь шевелиться в толстенном шарфе. - Да, спрашивай, - ответил он. - Ладно. Сколько Вам лет? – спросила я. - Мне двадцать шесть. - И откуда у вас, кхм, замок? И столько машин? - Моя семья испокон веков владела миллиардной корпорацией. Время нещадно летело, и однажды я остался абсолютно один, так как погибли мои родители – последние в роду. Они были наследниками всего семейного состояния, а когда их не стало, все свалилось на меня. Я тогда доучивался в Гарварде, на последнем курсе. Вот так. - Ой, простите меня. - Ничего, прошло слишком много времени. я отпустил их. Еще вопросы? - Вы изучали историю в Гарварде? - Да. - А зачем Вам работать, если вы довольно таки, кхм, обеспеченный? - Не люблю я бездельничать, Эсмеральда. Первые несколько месяцев я тратил наследство, но потом решил переехать в один из домов родителей, то есть сюда. И тут появилась ты, которой очень нужна моя помощь. - А почему Вы так уступаете нам с сестрой? Да и денег не берете? - Денег мне итак хватает, а помогать я люблю. Довольно-таки неоднозначный ответ. Я глубоко вдохнула и решилась, наконец, спросить. - Вы спите с моей сестрой? – тихим голосом выдала я. Владлен посмотрел на меня, и я не смогла прочесть эмоции в его глазах. Он долго и пристально смотрел на меня, а потом громко засмеялся. - К сожалению, нет. Твоя сестра достойна лучшего, - выдал он сквозь смех. Действительно, особенно когда ей под тридцать, она уже была замужем, и отчаянно хочет еще разок. - Почему вы занимаетесь ночью? Высыпаетесь? - Я всегда был ночным человеком. В Гарварде самым веселым временем была именно ночь, - он улыбнулся. - А почему возите меня домой? - Хочешь сама гулять ночью по кладбищу? – Сарканов усмехнулся, и я мысленно дала ответ на его вопрос. - Вроде пока все ясно. - А теперь я бы хотел услышать ответы на свои вопросы. - Какие? - Ты хочешь стать певицей? – спросил он. - Да, я давно об этом мечтаю. И готова пройти любые испытания. - Смело, этот бизнес никого не щадит. Но у тебя все получится. - Спасибо за то, что верите. Еще вопросы? - У тебя есть друзья? - Я неплохо общаюсь со всеми своими одноклассниками. Кроме трех девочек, но это уже совсем другая история. Мою лучшую подругу зовут Элиза. - А что за девочки, с которыми ты не дружишь? - Это местные «дрянные девчонки», а Вы, думаю, видели подобные фильмы. Они вечно строят из себя нечто. Но зачем нам говорить о мусоре? – я широко улыбнулась. - Все ясно, Эсмеральда. Спасибо за откровенность. - И вам спасибо, если за правду можно благодарить. Мне стало спокойнее. - А я тебя напрягал? – он внимательно посмотрел на меня, сложив руки на груди. - Вы меня пугали, - сказала я. Но заметив его лицо, решила, что стоит обратить это в шуточку. – Шучу. - В каждой шутке есть доля правды, - проговорил Владлен и встал со стула. – Я дам тебе книжки, на выходных прочтешь отмеченные главы, хорошо? Мы с тобой не видимся в субботу и воскресенье. - Почему? - Твоей головке нужен отдых от истории, а то к концу года ты захочешь покончить с собой, - он рассмеялся. Конечно, человек, вокруг дома которого словно цветочная клумба лежит кладбище только так и шутит. Но ту до меня дошло, что в эти выходные я буду отдыхать, так как ни музыки, ни истории у меня нет. Владлен разрешил мне встать, но не позволил размотать шею. Так что мне придется ехать домой с замотанной шеей. И все было бы хорошо, но это был не шарфик, а самый настоящий плед, а его немного тяжело носить на шее. Но Бог с ним, я слишком устала и хочу домой. Мы снова сели в машину и выехали из замка. - Вам не страшно жить рядом с кладбищем? – спросила я. - Я никогда не боялся мертвецов, да и тебе не советую. Надо бояться живых, - ответил Владлен. – Что тебе сделают трупы? Если они не зомби, разумеется. - Если не зомби, то ничего. Но этот суеверный страх перед смертью у людей с самых древних времен. - В древние времена люди боялись остаться без урожая или добычи. Но все это действительно сводится к страху перед смертью. А ты боишься умереть? Вот прямо сейчас, – внезапно добавил он. Боюсь ли я? Я просто хочу успеть сделать много вещей, и если судьба уготовила мне не совершить эти вещи, то я расстроюсь. А разве мы не сами творим свою судьбу? - Я хочу пожить, - ответила я. А мысленно добавила – хочу жить вечно. – А вы боитесь смерти? Я немного затрусила. Он, все-таки, взрослый человек, и мое ли дело, что у него на душе. Вот пора бы уже научиться думать, прежде, чем говорить. - Не боюсь, - ответил Сарканов. – Жизнь страшнее. На это мне нечего было возразить. Дальше мы ехали в тишине, и я снова почувствовала перед ним какое-то странное оцепенение. Вроде бы обычный (ну, как обычный) мужчина, но мне рядом с ним становилось очень страшно. Наверное, так же себя чувствует антилопа. Щиплет себе травку, но ей кажется, что за ней наблюдают, и в любую секунду из травы может выскочить лев, который откусит ей ногу, а то и голову. Владлен, разумеется, не откусит мне голову, но от этого не становилось спокойнее. Я чувствовала, как кровь как будто становится вязкой, пальцы холодеют, а сердце колотится с бешенной силой. Я должна поговорить с кем-нибудь об этом, ведь мое состояние совершенно ненормально. Я живу в двадцать первом веке, и меня никто не тронет, не перережет глотку прямо на улице. Тем более Владлен. Он ничего мне не сделает. Машина остановилась около моего подъезда. - Спасибо, - сказала я, выходя. - Береги себя, - ответил мне Владлен. Я вошла в квартиру. Иоланта, как всегда впрочем, спит. Я тихонько закрылась в комнате и переоделась в домашнюю одежду. Завтра пятница, самый дурацкий день. В школу идти не хочется, а придется. Мой "любимый" урок истории – не самая радужная перспектива. Но выхода у меня нету. Поэтому я завалилась спать.