Великолепная семёрка

Утро плавно перешло в день, а день начинал набирать силу. Появление стражей в поселке оживило как приунывших беженцев, так и местных: в Лотеринг с начала мора редко заходил кто-то не из здешних краев по иному делу, кроме как поиск приюта. А толпы беженцев по всему селению и его околицам уже давно никого не удивляли. У многих из беженцев снова появилась надежда на спасение. Сборы к отправке в столицу стали вестись более активно. Даже если до сих пор вера в победу над мором была слаба, все равно она хотя бы появилась у тех, кто раньше считал это делом безнадежным. Кроме того, пример стражей, показавший, что именно сейчас нужна взаимопомощь, вдохновил и местных жителей в помощи нуждающимся. Конечно, восторга от наплыва беженцев у жителей поселка не прибавилось, но зато появилось сочувствие. Ведь, в конце концов, ни один из местных не задумывался еще над тем, куда он будет идти, если порождения тьмы придут к нему в дом. И все же, если бы кто-то подумал, что в Лотеринге наступила всеобщая идиллия с состраданием и взаимной поддержкой, то он бы определенно ошибся. Кое-где вспыхивали конфликты, кто-то пользовался всеобщей суматохой и под шумок обворовывал сограждан, кого-то на этом ловили, и рассвирепевшие владельцы украденного имущества желали расправы более жестокой, чем было бы в мирные времена. Это было неудивительно. В конце концов, если у тебя вдоволь хлеба, то один украденный кусок можно и не заметить. Другое дело, когда этого хлеба и остается один кусок… На горячем воров ловили не всегда. И когда замечали пропажу, но некого было явно в этом обвинить, в дело вступали уже предрассудки по поводу мест проживания и обычаев. От этого в особенности страдали хасинды. Как жители диких земель, в народе Лотеринга и других более цивилизованных поселков они пользовались славой неотесанного лесного скота, что и людьми-то назвать сложно было. Потому чаще всего «нераскрытые» кражи или разбои остальные сразу же валили на них. Стражи, продвигаясь по поселку, уже замечали несколько перепалок между хасиндами и другими беженцами, но перепалки эти не выглядели серьезными, потому отряд проходил мимо, не считая нужным тратить время на чьи-то мелкие склоки. Но мимо драки они решили не проходить. Храмовники только-только разняли дерущихся; крепкого дикаря кое-как удерживало несколько человек, с мужчиной, внешне походящим на крестьянина, что был, по всей видимости, его противником, справлялся и один. Крестьянину уже изрядно досталось: его нос и губы были разбиты, но гнева ему это не убавило – напротив, он рвался из хватки одного из служителей церкви, казалось, превосходя все свои прежние силы. - Как ты смеешь обвинять меня в воровстве! – дикарь тоже изо всех сил порывался продолжить драку. - Я видел, как ты таскал припасы из моей повозки! Вы, дикари, только и умеете, что обкрадывать честных людей, заработавших свое добро трудом! – крестьянин не унимался, дергаясь в крепком захвате храмовника и порываясь растерзать противника хотя бы взглядом. - Да что ты видел! Слепой равнинный крот! – крепыш смачно плюнул на землю. - Хасинд никогда не опустится до воровства! - А ты - болотная крыса! Вор и лжец! – заорал в ответ мужчина, и, вырвавшись наконец из хватки, бросился к дикарю. Долго он не бежал – сделав всего лишь несколько шагов, он остановился под действием чар стража-мага. Пока он удивленно оглядывал себя и окружение, пытаясь понять, что могло его так внезапно обездвижить, волшебник, разведя руками, подошел ближе и встал между враждующими. - Может, хватит уже грызться между собой? – обратился к обоим волшебник со строгостью в голосе. - У вас у обоих сейчас нелегкое время! Вместо того, чтобы ругаться, почему бы не помочь друг другу? - Он пытается обвинить меня в том, чего я не делал! – дикарь резко указал пальцем на оппонента, но в драку не порывался. Магия слегка его остудила. – Я, может, и хасинд, но понятие чести есть и у нас! Несколько стоявших неподалеку соплеменников хасинда закивали в поддержку своего человека. - Он прав! – раздался низкий бас кого-то из них. - Нам тоже нужна помощь, мы точно такие же люди! Но все отворачиваются от нас, считая нас отбросами даже тогда, когда мы не сделали им ничего плохого! - Да! Да! – вторили своему соплеменнику остальные. Миримэ опустила голову и закивала скорее самой себе, чем им. - Хм, я вас понимаю, - не поднимая взгляда на хасиндов, эльфийка обратилась к крестьянину: - Дай им то, что им нужно, взамен они помогут тебе. - Да как эти… неотесанные… могут вообще мне помочь? – обиженный мужчина все так же бросал свирепые взгляды на жителей диких земель. - Они гораздо сильнее тебя, как видишь, - пояснил Видар. – А по дороге в Денерим много кто может захотеть действительно тебя обворовать. Крестьянин внимательно слушал и вдумчиво кивал гному. - Если ты с ними договоришься, они смогут защитить тебя в пути, смекаешь? – Броска лукаво подмигнул собеседнику. Селянин, хмыкнув, задумался, и вокруг воцарилось молчание. Хасинды больше не предпринимали гневных попыток оправдать себя кулаками, только ожидали решения, которое вполне могло быть выгодным и для них. И, так как все стали вести себя спокойно, храмовникам тоже не было нужды напрягаться. После минутного размышления крестьянин, смерив взглядом хасиндов, обратился к ним всем: - Вы пойдете со мной? Если я обеспечу вас необходимым? Дикари, даже не переглядываясь, кивнули. - У нас выбор небольшой: обеспечишь едой и транспортом - безопасность будет за нами, – произнес тот, что еще недавно был его противником в драке. Даэлин радостно, но не без иронии, всплеснул руками. - Вот и отлично! Разобрались, теперь здесь торжествуют мир и дружба, а нам уже пора! Остальные из отряда развернулись в ту сторону, куда двигались до этого, и уже были готовы браво шагать к лесу, но их окликнули: - Подождите! К ним бежала девушка, по внешнему виду было несложно догадаться, что она из хасиндов. Корвин заметил ее еще во время разговора с драчунами: они перешептывались со стариком, обвешанным причудливого вида украшениями. При этом пожилой мужчина часто поглядывал в сторону Видара, что отчасти насторожило мага. Ему и вообще понемногу начинал надоедать тот уж слишком настойчивый интерес к ним, которым, несмотря на довольно осторожное их поведение, окружали их отряд теперешние жители и гости Лотеринга. Они старались не привлекать к себе слишком много внимания, но так или иначе это внимание следовало за ними по пятам. Между тем, Корвин заметил, что остальные так же смотрят на приближающуюся девушку с нескрываемым подозрением. Хоть она и не выглядела угрожающе, все равно Стражи и их спутники скорее пожелали бы уйти, чем вступать в диалог еще и с ней. Между тем она, обойдя остальных членов отряда, поравнялась с гномом. - Где ты взял это? – спросила она, указав на шлем. Опешивший от столь неожиданного вопроса, неприкасаемый отшатнулся от нее и приподнял брови. - Нашел… - он пожал плечами, не сводя взгляда с подошедшей. - Где? – девушка не унималась, глядя на гнома в упор. - Тебе-то какое дело? – вмешалась Солвейг, выйдя вперед. Ей было явно не по душе столь пристальное внимание. Подошедшая хасиндка заметно стушевалась и отвела взгляд. - Наш шаман интересуется, - проговорила она вполголоса. - Но он не говорит на вашем языке. Он хочет знать, отняли вы его или нет? У Видара вместо подозрительности проснулся живой интерес. Шлем и молот были довольно загадочной находкой, он прекрасно помнил их необычные свойства, что проявились в бою, и был бы не прочь узнать о них подробнее. И если о его шлеме спрашивал сам хасиндский шаман, то, возможно, он тоже может знать что-то, что неведомо Видару. - Нет, мы его нашли, в тайнике, - ответил он уже без подозрительности. - Он был брошен. Как и молот. Вы знаете, что это? – он с любопытством взглянул на собеседницу. - Погодите секунду, - девушка учтиво кивнула головой, а затем отошла к старику и перебросилась с ним парой слов на родном диалекте. Шаман чуть усмехнулся и закивал, улыбка отразилась и на лице у девушки. Еще немного погодя, хасиндка вернулась к стражам, теперь в ее лице была заметна доброжелательность. - Эти вещи принадлежали вождю одного из племен, - произнесла она, отвечая на вопрос гнома. - К сожалению, никто из этого племени не уцелел… - это она произнесла уже чуть тише, понурив голову со скорбю. - Сочувствуем… - развел руками Видар. Хоть он и не знал этих людей, но мор отнял уже у многих немало, и ему действительно было жаль. Но на лице девушки снова заиграла добродушная улыбка. - Шаман хочет благословить тебя как нового носителя знака этого племени, - сказала она. - Так как знал предыдущего владельца. Гном на секунду с недоумением приподнял брови, а затем неуверенно кивнул. - Ну… хорошо, – снова поглядывая на хасиндку недоверчиво, он подошел к старому шаману. Тот сначала долго и внимательно всматривался в Видара. Казалось, изучал его до малейших деталей, причем как внешне, так и внутренне. Глаза шамана будто смотрели в самую душу, отчего Броске было еще более неуютно, но виду он старался не показывать. Когда наконец осмотр был закончен, старик одобрительно закивал, что-то пробормотав на своем языке. Девушка обратилась к неприкасаемому: - Он очень рад, что эти вещи перешли к могучему воину. Не оставляй их, и они будут служить тебе. - Хорошо, - кивнул Видар, задумчиво глядя вниз. Он простоял так с несколько секунд, а затем вновь посмотрел на девушку. - Молот странно сверкал, когда я надел шлем, что это значит? Девушка вновь обратилась к шаману. Когда она закончила говорить, на лице старика было видно сильное удивление, но без страха, потому у гнома не было повода настораживаться вновь. Снова повернувшись к Броске, хасиндка ответила: - Тебе стоит собрать все одеяние этого шамана, - ее голос наполнился уважением и даже каким-то преклонением, что заставило гнома изумиться. - Похоже, молот признал в тебе хозяина и только в твоих руках раскроет свою силу. Видар стоял, беззвучно хлопая ресницами и переваривая полученную информацию. У него было особенное оружие, что-то, что принадлежало только ему и слушалось только его. Конечно, это было оружие, неодушевленный предмет, и Видар это понимал, но в глубине души становилось тепло от того, что он, будучи всю жизнь неприкасаемым, сейчас стал особенным. И, может, если этот молот может выбирать, то у него все-таки есть душа?.. Старик тем временем приблизился к Броске, тот не замечал его в упор до того момента, как он, проведя над гномом несколько раз руками, произнес нечто, похожее на заклинание. Видар словно очнулся и перевел взгляд на шамана, проделывающего ритуал, а затем его внимание привлек свет, который шел снизу. Гном опустил взгляд на молот, висевший на поясе - оружие начало сиять так же, как было тогда в бою. Шаман, одобрительно покивав, легко коснулся шлема. Едва он это сделал, свечение молота пропало, это оружие снова стало выглядеть довольно обычным. По всей видимости, шаман был доволен проделанной работой – кивнув и улыбнувшись Броске, он с расслабленным видом направился к повозке крестьянина. - Надеюсь, вы закончили? – раздался над ухом гнома голос Даэлина. - Нам надо спешить. Мы и так потеряли немало времени. - А?.. Ага… - рассеянно ответил Видар. - Да, конечно. Даэлин, услышав ответ, жестом показал остальным, что они все могут идти дальше. Когда отряд дружно зашагал к выходу из поселка, неприкасаемый, немало удивленный произошедшим, все же поспешил за ним. Ворота на выходе были похожи на те, что путникам довелось увидеть на входе в деревню. Простенькие, деревянные, кое где уже со следами воздействия времени и стихий. Дорога с этой стороны поселка уходила в густой лес, он был виден даже от самых ворот. А еще разительным отличием от входного пути было то, что здесь не было беженцев. Совсем. «Наверняка боятся, что порождения тьмы придут именно из леса,» - предположила Айрис. Когда отряд вышел за пределы Лотеринга, казалось, что все голоса и разговоры нынешних поселенцев местечка резко стихли, словно за воротами был совсем другой мир. И все же один голос, довольно громкий, говорил странные слова, заставившие обратить внимание на его источник. - Шок эбасит хиссра. Мераад астаарит, мераад итвазитб абан акун. Мераас шокра. Анаан эсаам Кун, - голос звучал монотонно, без эмоций, не понижая и не повышая тембра. Все стражи и их спутники тут же принялись искать глазами того, кто говорит что-то столь непривычное их ушам. Недалеко от выхода из деревни в клетке стоял необычайно высокий узник. Его голова была опущена, а веки слегка прикрыты. Именно с его уст слетали странные слова. Корвин бросил на плененного мужчину подозрительный взгляд, а после шепотом обратился к барду: - Лелиана, ты не знаешь, кто это? - Нет, - ответила девушка, - Но преподобная мать о нем говорила, - после этого она набрала в легкие побольше воздуха и одним махом выдохнула: - Он вырезал целую семью… Даже детей… - Убийца? – приподняв бровь, уточнила эльфийка. - Быть может… нам стоит с ним поговорить? Теперь лица многих из отряда выражали недоумение. - Зачем? – впав в ступор, спросил долиец. - Ну, возможно, он сможет нам чем-нибудь помочь, - предположила Табрис, разведя руками и глядя вверх. - Тот, кто не погнушался убить даже беззащитных детей? – Алистер посмотрел на остроухую с долей осуждения. - Не стоит судить опрометчиво, - рядом с храмовником возникла ведьма. – Мы не знаем всей истории. Светловолосый парень искоса взглянул на Морриган, но от комментариев воздержался. - Ну хорошо, - кивнула Айрис эльфийке, - если тебе так хочется, Миримэ, давайте с ним поговорим. Отряд поспешно двинулся к клетке, продолжая разглядывать ее узника, который не прекращал затягивать свои непонятные речи. Но, заметив приближение разношерстной компании, он все-таки замолчал и, хмыкнув, повернул голову в их сторону. Едва стражи подошли к камере, он обратился к ним, окинув их взглядом: - Вы же меня в плен не брали… - Все верно, - кивнул в ответ храмовник. - Мы не местные. - Мне нечем вас позабавить, оставьте меня в покое, - пленник отвернулся от собеседников. - Кто ты? – без лишних реверансов обратилась к нему Солвейг. Тот снова медленно повернул голову в сторону говорившей. - Пленник, разве не видно? – произнес он ровным тоном и пояснил, словно разговаривал с маленьким ребенком: - Я в клетке. Посадила меня сюда церковь. - А посадили тебя за убийство семьи, я так понимаю, - прищурившись, спросил неприкасаемый. - И сколько ты человек убил, позволь узнать? - Десять… Не считая детей… Голыми руками, - не меняя тона, ответил он. По отряду прокатился невольный вздох ужаса. Число было немалым, каждый в уме пытался представить, сколько же было детей, количества которых он так и не назвал. Но больше пугало даже не это. Он просто сообщал информацию, ровно и спокойно. Он говорил об этом так, словно не было в этом ничего такого, словно подобное было для него обычным делом. Это волей-неволей вселяло ужас даже в тех, кто показывал себя достаточно стойким и пережившим немало тяжелого в жизни. Из всего отряда по-прежнему непроницаемой оставалась лишь Морриган. Эдукан, отойдя от шока, вызванного словами узника, постаралась внимательнее его рассмотреть. Он был высоким, даже очень, кожа его носила темно-серый цвет с угольным оттенком, выглядел он очень крепко. Да, такому наверняка десять человек не было и малейшей помехой… Солвейг поймала себя на мысли, что от таких догадок ей хочется поежиться, но усилием воли она себя вдержала. - Я не видела никого, похожего на тебя, откуда ты? – спросила она ровным твердым тоном, словно желая показать чужаку, что не боится его даже несмотря на то, что он сделал. - Я Стэн из Бересаада. Авангарда. Из народа Кунари, - ответил он таким же тоном, как и говорил о десяти убитых собственными руками людях. - Ку… Кто? – переспросил гном, удивленно приподняв бровь. - Кунари… - пояснила вместо пленника Айрис. - Разжигатели войн с севера. - Народ этот зовется не Кунари, а Косситы… - поправила соратницу Миримэ. - И я слышала совсем нелестную характеристику о них, - с легкой усмешкой эльфийка перевела взгляд на сидящего в клетке и обратилась уже к нему: - Моя мать рассказывала о вас. - О нас много чего рассказывают, - Стэн был непроницаем. – Возможно, это не важно, но очень скоро я умру здесь. Члены отряда растерянно переглянулись между собой. Конечно, лишивший жизни стольких людей – невинных, судя по всему, - он, по мнению многих стражей и их спутников, заслуживал смерти. Причем как можно более ужасной, а ужаснее, чем погибнуть, будучи приманкой для порождений тьмы, придумать было сложно. Но в то же время сложно было желать смерти любому живому существу в столь жуткую пору. Как ни странно, первой после коллективного молчания в этот раз заговорила ведьма. - Гордое и сильное создание посажено в клетку как наживка для порождений тьмы, - в ее голосе почувствовались едва уловимые нотки жалости. - Если он нам не нужен, то давайте выпустим его просто из сочувствия. - Сочувствие? – приподнял брови в изумлении храмовник. - Неожиданно для тебя, - он усмехнулся, проницательно глядя на колдунью. - А еще, вместо него я посадила бы туда Алистера, - пожав плечам, выдала Морриган уже похолодевшим тоном. - Нет, как раз вот этого я ожидал, - ухмыльнувшись и разведя руками, ответил страж, а затем, переведя взгляд на плененного в клетке мужчину, задумчиво приложил руку к подбородку. - Как бы то ни было, о кунари ходят слухи, что они превосходные воины. Что думаете? - Нам как раз нужны таковые, - со знанием дела произнесла Эдукан, а после повернулась к кунари, назвавшемуся, как она запомнила, Стэном: - У кого ключ от твоей клетки? - У преподобной матери, - ответила вместо него Лелиана. - А для чего вам нужны воины? – выпрямившись, спросил великан. На его вопрос ответил долиец: - Мы поклялись защитить эту землю от Мора. - От Мора? Значит, вы - Серые Стражи? – вновь задал вопрос кунари. - Допустим, - рыжеволосая эльфийка склонила голову набок и прищурилась. – И что с того? - До моего народа доходили легенды о силе и умениях Серых Стражей… - коссит внимательно осмотрел отряд, стоявший перед ним. – Впрочем, не каждая легенда обязана быть правдой. Табрис не знала, как расценивать последнюю его фразу. То ли он не был впечатлен их видом, то ли намекал на то, что и слухи о его народе необязательно правдивы. По его лицу и тону вообще сложно было понять, о чем он думает, что подразумевает под своими словами, какие эмоции испытывает… да и испытывает ли их вообще. Он за все время разговора так и не отразил на своем лице ничего, кроме вялого безразличия ко всему и ко всем. - Преподобная мать не согласится выпустить тебя? – поинтересовалась Кусланд. На это Стэн пожал плечами. - Возможно, согласится, если вы скажете, что Серым Стражам нужна моя помощь, - ответил он. - Сейчас вашим землям понадобится любая помощь… - он немного помолчал, а затем добавил: - Если же не выпустит, я так и так погибну. - Хорошо, мы поговорим с ней, - кивнула Миримэ, в упор глядя на великана. - Это все, что мы можем обещать. Она уже было развернулась, не ожидая от него никакого ответа, но коссит, подняв на нее взгляд, проговорил: - Даже если вы не сможете мне помочь, все равно спасибо, - в его потухших глазах заиграл огонек надежды. Теперь у отряда была новая цель, разбирательство с разбойниками снова откладывалось на какое-то время. Стражи со своими спутниками двинулись к церкви, куда в итоге добрались без особых происшествий. - Преподобная мать должна быть в своём кабинете, - обратилась к отряду Лелиана, когда все они уже стояли рядом с величественным, хоть и не слишком большим зданием. - Следуйте за мной. Рабочее место главы местной церкви находилось справа от алтаря. Эта дверь была бы совсем незаметной и неброской, если бы возле нее не стояло два храмовника, охраняющего, судя по всему, Преподобную Мать от разного рода опасностей. Увидев быстро приближающуюся группу, состоящую из представителей как минимум трех рас, один из служителей церкви преградил им дорогу. - Стойте! – он придвинулся ближе к центру прохода. - По какому вопросу? - Нам нужно поговорить с Преподобной матерью, - ответил долиец серьезным голосом. Второй храмовник искоса посмотрел на компанию. - Какие разговоры с оружием наперевес? – произнес он, с подозрением продолжая сверлить пришедших взглядом. Из-за широкой спины Алистера вынырнула Лелиана, показавшись перед охраняющими вход мужчинами. - Они с мной, пропустите их, - произнесла она твердо. - Сестра Лелиана? – храмовник был удивлен и немного озадачен подобной встречей. - Я думал, ты покинула церковь. Что-то случилось? - Мы пришли поговорить насчёт пленного кунари, - осведомила собеседников девушка. Один из храмовников вздрогнул и помотал головой. - Он все ещё жив? Мы его посадили две недели назад. Поистине живучий злодей, - проговорил он с гневом в голосе. - Как вспомню, что он сотворил с теми крестьянами... – теперь его взгляд наполнился ужасом. - Так и стоял среди трупов, залитый кровью детей... - Да уж, - второй служитель церкви тоже был не рад вспоминать о случившемся. - Будь моя воля - оставил бы его там гнить до прихода порождений тьмы. Пораздумывав еще пару секунд, храмовники переглянулись и после короткого кивка освободили проход. - Можете войти. Но не надейтесь, что Мать будет снисходительна к нему. - Спасибо, - Лелиана сделала лёгкий поклон, после чего разношерстная команда с ней во главе зашла в небольшой кабинет. Священница в данный момент явно не ждала гостей, тем более такого большого их количества. - Добрый день, господа, - женщина озадаченно разглядывала столь крупную делегацию. - Чем могу помочь? - Рада новой встрече, ваше Преподобие, - бард учтиво поклонилась. - Сестра Лелиана? - священница приподняла бровь в удивлении, а затем ответила лёгким поклоном. - Твои спутники мне не знакомы… - переведя взгляд на стоящих рядом с Лелианой Алистера и Айрис, она теперь обращалась уже к ним, а заодно и ко всей незнакомой ей компании: - Приветствую вас! Не хотите ли внести пожертвование? Мы сейчас как никогда нуждаемся в помощи. Неприкасаемый, стоящий сбоку от храмовника, хохотнул. - Ого, какой деловой подход, - произнес он, давя смешок в ладони. - Вот так сходу. Айрис без лишних церемоний прямо взглянула в глаза священнице. - Сколько у вас принято платить? – вопрос девушки не выражал никаких эмоций, лишь деловой интерес. Священница хмыкнула. Такой прямой подход ее удивлял, обычно подобного рода вопросы были обрамлены витиеватыми жестами дежурной вежливости, только после них она либо получала желаемое пожертвование, либо не получала. Потому поначалу она даже растерялась, но сделала это как можно более незаметно для своих посетителей. С пару секунд она оглядывала отряд, а затем медленно протянула: - Скажем... – здесь небольшая пауза уже была вставлена просто для выразительности. - Тридцать серебряных монет. - Десятину церкви, - огрызнулся эльф, отворачиваясь. - Я платить не стану, - он вздернул нос и метнул в Преподобную Мать презрительнейший из всех своих взглядов. - Могу предложить пять золотых, - снова так же невозмутимо и безэмоционально произнесла Кусланд, - за всех. - Что? - удивлённо воскликнула Миримэ, расширившимися синими глазами глядя на соратницу. - У нас и так денег нет! Гномиха, стоявшая рядом, ощутимо толкнула остроухую локтем в бок. - Замолкни! – шикнула она. - Иначе Стэна мы не вытащим! Губы священницы тронула легкая усмешка, женщина медленно повела головой, словно находясь в обдумывании предложения, хотя для себя она уже давно все решила. - Весьма щедро с вашей стороны, - наконец изрекла она, принимая из рук девушки-рыцаря бренчащие монеты. - Чем могу помочь? – поинтересовалась она у Кусланд, не обращая внимания на по-прежнему воротящих носы эльфов. - Матушка, я пришла Вас спросить о кунари, которого Вы закрыли в клетке, - тон Айрис с делового сменился на учтивый. Священница, услышав о великане, нервно поежилась. То, что он сотворил, нельзя было вспоминать без содрогания. Это действительно было ужасно, но ужаснее всего было воспоминание о его абсолютно равнодушном лице. Будто в нем не всколыхнулась ни одна волна эмоций, когда он это делал и когда признавался в содеянном. - Стоило его сразу казнить, это было бы милосерднее, - в ней, несмотря на глубочайшее осуждение его поступка, оставалось сострадание. - Он все ещё жив? - Да, - подключился к разговору Алистер. – И мы хотели попросить отпустить его. После такого заявления Преподобная мать едва не схватилась за сердце. - Вы хоть понимаете, что он совершил? – ее голос стал громче. – Если я соглашусь отпустить его, тогда ответственными за его следующие жертвы будем и мы с вами! - Я понимаю всю тяжесть его проступка, - вмешался в разговор и Корвин, - но нам нужна его помощь. Преподобная мать с подозрением сузила глаза. - Зачем вам нужен этот убийца детей? – она была непреклонна, она не желала брать на себя такую ношу, не понимая до конца, в чем смысл столь странной просьбы от не менее странной компании. В то же время по самому отряду пронеслась волна переглядываний и едва заметных жестов, выдающих то, что они вели безмолвное обсуждение своих дальнейших действий. Наконец после серии взглядов, подмигиваний и кивков вперед вышла гномиха. - Мы Серые Стражи, и нам нужен этот воин, - столь же непоколебимо ответила она. Едва услышав слова "Серые Стражи", священница встала и рывком указала рукой в сторону входа в свою приемную: - Закройте дверь! Миримэ, стоявшая ближе всех к проходу, выполнила ее просьбу. Когда дверь была закрыта, женщина выдохнула, успокоившись, и заговорила почти шепотом: - Лучше вам уходить, и как можно скорее. Слухи здесь расходятся моментально. Одно ваше появление может посеять смуту среди крестьян! А наше положение и так плачевнее некуда. - Мы это понимаем, - согласно кивнул волшебник, а затем ловко вернулся к предыдущей теме: - Так что насчёт кунари? Священница на какое-то время замолчала, покачав головой в неопределенности, а затем обратилась к барду: - Что скажешь, сестра Лелиана? Ты своих спутников знаешь лучше, чем я. Рыжеволосая медленно опустила голову, а затем подняла взгляд на собеседницу. - Как вы и сказали, ваше Преподобие, сейчас нелегкое время, - она кивнула, соглашаясь с Преподобной матерью. – Нам нужны любые способные руки, и с нами кунари может принести пользу. Женщина почти сразу же после слов Лелианы медленно кивнула со вздохом. - Да будет так, - произнесла она скорее самой себе шепотом, а затем уже обратилась к своим гостям: - Хорошо, можете выпустить его. Но сделайте так, чтобы я его больше здесь не видела. Лелиана в знак благодарности сделала легкий поклон, а священница, сняв с увесистой связки один из ключей, протянула его девушке. - Спасибо, Ваше Преподобие, - произнесла с легкой улыбкой и опущенным в пол взглядом девушка, - мы постараемся оправдать Ваши надежды. На это женщина ответила кивком и тенью улыбки на лице. - Пойдёмте, - долиец, дождавшись окончания разговора, спешно отправился к двери. - Две недели без еды и воды - это немалый срок. - Точно, надо поторопиться, - вслед за ним устремилась Миримэ, по которой было явно заметно, что не меньше, чем освободить узника, она хочет покинуть этот кабинет. Остальные также, коротко попрощавшись с Преподобной Матерью, вышли, и вскоре весь отряд быстрым шагом двигался обратно к клетке кунари. Они достигли цели быстро, и уже менее чем через полчаса снова созерцали запертого в тесных прутьях великана. - Удивляюсь я, как он до сих пор стоит, - в голосе Морриган, к удивлению Алистера, снова читалось беспокойство. Стражи и их спутники подошли к клетке вплотную, и Стэн устало взглянул на них. - Вам нужно что-то ещё? – поинтересовался он бесцветным тоном. Миримэ, ловко выхватив ключ у Лелианы из рук, подошла к клетке и, приподняв руку, в которой держала на весу этот самый ключ, внимательно посмотрела в глаза серокожему гиганту. - Это ключ от твоей клетки, - произнесла она просто, чуть сузив глаза и ожидая реакции кунари. Пожалуй, впервые за все время их общения Стэн проявил хоть какие-то эмоции - он слегка усмехнулся. Посмотрел на потускневший и затертый кусок металла, в котором было его спасение, он произнес: - Честно говоря, я не думал, что жрица захочет с ним расстаться. - Она согласилась это сделать только при условии, что ты будешь под нашим надзором, - подойдя ближе, серьезно и даже немного строго сказал Корвин. Коссит кивнул в ответ. - Пусть будет так, - ответил он, спокойно оглядывая отряд стражей и их спутников. - Освободите меня, и я помогу вам бороться с Мором. Замок со скрежетом и большим сопротивлением открылся, и дверь распахнулась так же тяжело, со скрипом в старых проржавевших петлях. Кунари несколько секунд смотрел на открытую дверь клетки. Он уже давно не думал о свободе. Он должен был стать приманкой для порождений тьмы, и он смирился с этой участью. И теперь обретенная свобода, возможность выйти из клетки казалась ему чем-то совершенно удивительным. Наконец, переварив то, что произошло, и сделав шаг, он выдохнул: - Значит, так это делается? Он посмотрел на вновь обретенных товарищей. Откровенно говоря, отряд не внушал ему доверия. Но условие было продиктовано, и быть сожранным монстрами ему не хотелось. - Может, мы пойдем уже? – обратился он к новым соратникам. - Не хочу здесь задерживаться, - он оглянулся по сторонам – как показалось ведьме, беспокойно. - Ты в порядке? - поинтересовался Даэлин, глядя на него снизу вверх. - Тебя это беспокоит? – коссит бросил взгляд на эльфа. - Напрасно, - он размял затекшую спину. - Сражаться я могу, и это главное.