Аромат Орхидеи

— Ты сделала все, как я сказал? — голос в телефонной трубке настойчиво требовал ответа. Она помялась, прежде чем подать голос. — Да. Муки совести еще не утихли. Собеседник хмыкнул. — Думаю, не стоит напоминать о том, что, прежде всего, это нужно тебе? — Я знаю, — гудки прозвучали раньше, чем она успела договорить. Дождь за окном разразился с новой силой. *** Утро не задалось, несмотря на то, что Итачи прекрасно выспался, распластавшись на хирургическом столе в прозекторской. Уснул он почти сразу, как оказался в компании Сасори, сморенный размеренным бубнением судмедэксперта, и, честно признать, уже давно так сладко не высыпался. Проснувшись, естественно Акасуну не обнаружил на рабочем месте, да и рано для начала трудового дня. Часы показывали всего половину пятого утра. Учиха не собирался срываться домой даже для того, чтобы сменить рубашку. Во-первых, это займет много времени, а во-вторых, Дая оставила три десятка сообщений еще с вечера о грядущем мероприятии. О последнем Итачи благополучно успел позабыть в силу ряда причин, требующих его активного внимания, и среди них явным фаворитом оказывалась Саито. Не стоит кривить душой и говорить, что ее возвращение никак не подействовало на Итачи, он даже перестал воспринимать себя как человека, состоящего в стабильных отношениях. На Даю внимания обращал мало, и, несомненно, она это замечала, а если и обращал, когда дело доходило до постели, вовсе не она стояла у него перед глазами. Да и смысла вечеринки Итачи не мог понять: что это за фетиш такой — отмечать годовщину начала отношений? Другое дело свадьба — это осознанный взвешенный выбор двух людей, согласных прожить вместе до самой смерти, но Итачи никогда не собирался жениться на Дае. Она была хорошей девушкой: понимающей, учтивой, но не более. Ему было удобно с ней, но на этом сотрудничество заканчивалось. Во всей этой кутерьме, конечно, виновата была Микото. Это мать ввела моду на глупое празднование, когда спустя год после того, как Итачи и Дая стали жить вместе, поздравила сына с началом выздоровления от Саито. Дая восприняла все иначе и ухватилась за идею. Черт возьми, даже дни рождения в их доме праздновались менее помпезно; свой последний капитан Учиха и вовсе вспомнить не мог. Он был таким же серым буднем, с очередным убийством. Как бы то ни было, а день предстоял долгим и не самым приятным. К тому же, оставался нерешенный вопрос с Саей. В силу последних известий от Индры, капитан просто не имел права оставлять ее без присмотра, а журналисту доверять он не мог. Следовательно, раз все управление будет у него дома, то и Сае не помешало бы присоединиться, поскольку уговорить ее поехать к Гёдзе никогда бы не вышло, не раскрывая всех карт, что вызвало бы реакцию отторжения у Кагами и очередную головную боль для Итачи. Как бы то ни было, а работу никто не отменял. Воспользовавшись тем, что судмедэксперта нет на месте, Учиха просмотрел отчет по вскрытию — ничего особенного, с учетом проб, которые в силу времени еще не успели сделать, так же как и установить личность погибшего. Сасори отметил маслянистую жидкость в пищеводе, разрез горла, поражения низкими температурами. По предварительному заключению, погибший был здоров и не имел признаков хронических заболеваний, что могло помешать его опознанию. В редких случаях, как теперь, даже имея отпечатки пальцев, это не приносило результата. Покинув прозекторскую, капитан поднялся на третий этаж, закрывшись в своем кабинете, будто его кто-то мог потревожить, хотя нельзя отвергать наличие дежурных, любящих почесать языком. Плотно притворив за собой дверь, Итачи развернул на столе карту Гакурэ с отмеченными на ней местами преступления — наглядный образ. Понять логику убийцы так было гораздо проще, но Итачи напрочь не видел логики, скорее, полное ее отсутствие. Места ведь выбирались не наугад, хотя перед глазами пестрили разрозненные точки и крестики, будто случайно оказавшиеся здесь. В чем суть? Вначале Безликий предпочитал места с большим скоплением людей, оставаясь при этом незамеченным, словно давая понять, что его не смогут найти, потом изменил тактику, и каждое последующее убийство отличалось от предыдущего. Общим оставался лишь метод и ароматизированное масло. Криминалисты выяснили, что подобного масла не производит ни одна фирма в пределах страны, к тому же в косметической промышленности не используют такую насыщенную концентрацию пыльцы. Могло ли это масло выйти из-под рук убийцы? Если так, то, на данный момент, это единственное свидетельство того, что Безликий существует. Оставалась не ясным причастность его к гибели Ёко Сенджу, к обвинениям Умино Ируки. Будто он таким образом выставлял напоказ собственную осведомленность или наличие возможностей рыться в полицейских отчетах. Впрочем, эта мысль тут же отпала, стоило вспомнить, что лишь узкий круг лиц был осведомлен об истинных причинах гибели Ёко-сан. Выходит, Безликий не просто убийца, но и Робин Гуд, в некотором смысле. Круг подозреваемых можно будет сузить, когда Хаширама передаст Саито список людей, имевших отношение к сокрытию истины по делу Ёко, а это сегодня. Но Итачи ведь должен сидеть дома и готовиться к празднованию. Телефон в кармане завибрировал, и капитан нехотя потянулся за аппаратом, бросая короткий взгляд на часы. Уже восемь, а он и не заметил, как пролетело время. Звонила Дая, собственно, он и не ждал кого-то другого. Капитан сбросил вызов. Стоило ли просить Саито поставить его в известность относительно перечня лиц? Зная ее, она сделает все с точностью до наоборот, лишь из природной вредности. Завербовать Саске? А ведь еще накануне вечером у капитана появилось навязчивое желание преподать отото урок, а теперь… Итачи открыл двери кабинета, выходя в широкий коридор. В противоположном конце этого самого коридора находился офис Кагами, но пока там было тихо. Народ только готовился к рабочему дню, занимая свои места и делясь пережитыми впечатлениями и последними сплетнями. Так бывало каждое утро, сегодняшней звездой обсуждений стал прошедший футбольный матч, но капитан никогда не испытывал тяги к этому виду спорта. Голова младшего брата мелькнула впереди. — Саске! — младший обернулся, махнул рукой и юркнул в открытые двери офиса майора. Сбежал. — О, капитан! — голубые глаза вперились в суровое лицо Учиха. Дейдара смотрел с интересом и удивлением. — А ты чего здесь, да? Выходной же у тебя. — Есть кое-какие дела, — отозвался Итачи, не желая вдаваться в подробности того, где провел эту ночь. — Агент Кагами уже здесь? Тсукури осмотрелся по сторонам, пожимая плечами. — Видел пару минут назад, да, — протянул уверенно Тсукури, но в утреннем хаосе сложно было уследить за передвижением людей. Итачи оставил его заниматься своими делами, взяв курс на кабинет майора. Войти не успел, Саске появился на пороге. — Нужно поговорить, — остановил брата Итачи, младший замер, но сказать ничего не успел. Телефон в кармане капитана снова ожил. — Дая, — Учиха начинал терять терпение. — Боже! — воскликнула писательница. — Я думала, с тобой что-то случилось. Когда ты будешь дома? — Скоро, — буркнул Учиха, полагая, что на этом разговор должен был быть окончен, но Дая преследовала иные цели. — Хорошо. Можешь по пути заехать в магазин, я пришлю список того, что нужно купить? — Итачи бросил косой взгляд на переминающегося с ноги на ногу Саске, брат явно нервничал. — Дая, объясни, это обязательно? У нас тридцать три трупа, а ты устраиваешь какой-то глупый фуршет… — Тридцать четыре, — поправил отото вполголоса. Итачи устремил на него взгляд. — Как тридцать четыре? — о разговоре с девушкой капитан благополучно забыл. Саске пожал плечами. — Только что сообщили об еще одном теле. Мадара взял командование группой на себя. У тебя же выходной. Не волнуйся, все под контролем. — Саске, ты обязан держать меня в курсе, — начал было аники, но младший оборвал его. — Я знаю. Сасори сказал, о чем ты хотел со мной поговорить. Я все понял и впредь подобного не повторится, — клятвенно заверил Саске, хотя Итачи прекрасно понимал, что стоит Саито попросить, и Саске забудет о данном обещании. В конечном итоге это его личное дело и он не имел права втягивать в это младшего брата. — Где Саито? — полюбопытствовал Итачи. — С Сасори, пытаются установить личность жертвы, — быстро отчитался отото. — Прости, но нам нужно выезжать. Отправляйся домой, я позвоню. Так быстро Итачи еще ни разу не сливали, а все потому, что женщины их семьи умели добиваться своего. Саске быстро исчез, отдав нужные распоряжения. Итачи оставалось лишь удивляться, когда он успел вырасти в профессиональном плане, или это вмешательство Саито так на него действовало. Как бы то ни было, в отделение его больше ничто не держало, а вот список покупок Дая все же прислала. *** Небольшой магазин в центре города принадлежал семье Яманака и был широко известен среди приверженцев здорового питания и органических продуктов, не доверяющим широким сетям супермаркетов, коих в Гакурэ можно было встретить на каждом шагу. Овощная и фруктовая лавка ютилась между парикмахерской и автомойкой — не самое удачное место, но от этого магазин не утратил своей популярности. Чуть ниже по улице был еще один объект торговли семьи Яманака, но уже в виде цветочного киоска. Патрульная машина остановилась у кромки тротуара, перегородив подступы любопытным гражданам. Полицейские собирали показания у владельца лавки — Яманака Иноичи. Высокий, статный мужчина, с белокурыми волосами, достигающими поясницы, собранными в высокий хвост, пояснял, как обнаружил тело. Его дочь, Ино, стояла рядом, зажимая рот руками в приступе подкатывающей паники. Мадара покинул салон автомобиля, едва Саске успел припарковаться, найдя подходящее место. Кагами с ними не поехала, да и вообще Саске видел ее лишь мельком. В магазине столпились криминалисты, но еще ничего не трогали, пока не подъехал судмедэксперт. Сасори никогда прежде не опаздывал, но теперь заставлял себя ждать. — Что у нас? — командный голос майора отразился от стен небольшого магазина. Дейдара поспешил с ответом, поглядывая в блокнот. — Тело обнаружил владелец, перед открытием. Опознал в жертве ночного сторожа, работал на полставки. Большего сказать пока не могу, да. — Имя известно? — уточнил Мадара, прожигая подчиненного лютым взглядом. Что заставляло его нервничать, Саске понять не мог. — Да, но человек с этим именем умер три года назад, да. — Поддельная личность? — сам себе задал вопрос Саске. — Зачем? На этот вопрос подходящего ответа не было, как и того, что можно было докладывать. Мадара прошел дальше, к прилавку, и Саске высунул голову из-за его плеча, поморщившись. Среди артистично разложенных яблок, груш, апельсинов и прочего изобилия фруктов, распласталось обнаженное тело немолодого тучного мужчины. Волосы его уже успела тронуть седина. Глаза были закрыты, гениталии усыпали виноградины, прикрывая. На шее кровавой полосой отчетливо выделялся глубокий разрез, из которого виднелись белесые полосы костей позвоночника. Кровь, покинувшая тело, скопилась тут же, на прилавке, вытечь которой на пол не позволили небольшие бортики. Вся эта картина напоминала отвратительный суп, выставленный на показ перед честным народом. — Мерзость какая, — протянул Саске, морща нос. — Свинью подали, — голос позади заставил Саске вздрогнуть, да и Мадара удивленно повернулся, сраженный сквозившим цинизмом и презрением. За их спинами стояла Саито, глаза которой неотрывно смотрели на тело. Сасори распаковывал чемоданчик, натягивая перчатки. — Свинью? — младшему Учиха стало противно от одного сравнения. Никакого уважения к покойному. — А что, похоже, да, — согласился Тсукури. Позади, у входа, хмыкнул Хидан. — Не в глаз, а в самотык, — не удержался он от комментария. Кагами пропустила его слова мимо ушей. — Я серьезно, свинью, — повторила она, будто говорила очевидные вещи, но ограниченные умы, окружающие ее, не могли этого понять. Только теперь Саске заметил выражение ее лица и нечто звериное, что искривило ее черты, не внушали ничего хорошего. — Его зовут Лао Дзу, что в переводе с китайского значит «свинья». Все просто. — Он вам знаком, агент Кагами? — Мадара был крайне учтив, может в силу благодарности за раскрытое убийство брата. Подобного он никому бы не позволил раньше. Сая кивнула. — Лао Дзу был бухгалтером Пхи Яна, занимался отмыванием денег, — пояснила она. Повисла тишина. Кто такой Пхи Ян и какое отношение он имеет к делу — никто не знал. — Кагами-сан, поясните, — требовательно попросил Мадара. Сая закурила. — Нечего объяснять. Я была права. Саито развернулась и прямым курсом направилась к выходу. Ждала ли она подобного? Несомненно, особенно после последнего подарка от Орхидеи. Он будет играть с ней, пока не загонит в угол, сможет ли она перехитрить его и заставить запутаться в собственной паутине? Лао Дзу не проходил по программе свидетелей, но Саито помнила его лицо, и ошибиться не могла. Это ее расследование, и она не собиралась делиться данными. Никто не остановил Кагами, когда она покидала место преступления, лишь Мадара буравил ее спину тяжелым взглядом. — Куда она? — недоумевал Саске, кажется, единственный, кого вся эта ситуация сбивала с толку. — Кагами-сан назначена встреча с мэром, так что нет смысла ее задерживать, — пояснил Мадара, поворачиваясь. — Личность погибшего нам известна, продолжим работу! Хидан достал фотоаппарат, готовый зафиксировать место преступления и положение тела. Майор тем временем обратился к Саске. — Я хотел сообщить это еще утром, но не успел. Прокурор оценил твою заслугу в раскрытии дела о гибели Ёко Сенджу и подал прошение мэру приставить тебя к награде за заслуги перед городом. — Меня? — если сказать, что Саске был удивлен, то значит — промолчать. Учиха был ошеломлен подобной вестью. — А как же Сая? — Кагами-сан отказалась от каких-либо выражений признательности в свою пользу, — отчеканил Мадара, которому, казалось, подобные разговоры не приносили удовольствия. — Она сказала, что ты достоин этого больше. Больше дядьке нечего было сказать, и весь остаток дня он провел в молчании. Саске не удивился его реакции, напротив, понимал, что именно им двигало. За всю свою карьеру Мадаре не вынесли даже благодарственного письма. Должно быть, он ненавидел Кагами за это. Всего один приезд, несколько дней, а сколько шума. Она всегда умела удивлять. Взъерошив волосы, Саске все же решил осведомиться у Кагами, что происходит. Да и выражение ее лица не вселяло Саске бодрости. Выскочив на улицу, младший Учиха увидел Саито возле байка. Впрочем, она еще не собиралась уезжать и полностью погрузилась в свои мысли, игнорируя окружающий мир. — Сая! — Саске махнул рукой, быстро приближаясь, она запоздало повернула к нему голову, точно звук его голоса только что прорвался из-под толщи воды. — Объясни мне, что за подстава такая с наградой? Она изумленно изогнула бровь, потянувшись за очередной сигаретой. Взгляд карих глаз был пуст и кристально чист — ни единой мысли. Саске даже покоробило внутренне от этого взгляда. — А что тебе не нравится? — поинтересовалась она, закуривая. — Я посчитала, что твою работу должны оценить в этом расследовании и все. Считай личным комплиментом. — Я ведь почти ничего не сделал, — Кагами пожала плечами, словно ее это волновало мало. Саске обреченно выдохнул. — Я совершенно не понимаю, что твориться у тебя в голове. Саито позволила себе кривую усмешку, выпуская кольцо сизого табачного дыма ему в лицо. Саске поморщился, но промолчал. — Поверь, — тихо отозвалась она. — Тебе не нужно это понимать. — Кто такой Пхи Ян? — перешел к делу Учиха и впервые получил от Саито такой убийственный взгляд, что нутро похолодело от неприятного ощущения опасной близости смерти. Саске передернуло. — Не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответ! — рыкнула Сая и отвернулась, забираясь на мотоцикл. Мотор ожил громким утробным рыком. — О, детка! — оклик привел в состояние ступора обоих. Саито закатила глаза, но этого жеста не суждено было увидеть адресату. — Не ожидал, что встретимся здесь. Черный «Рендж Ровер» замолк, останавливаясь, и журналист выскользнул из салона, торопливо перебегая проезжую часть. — Мне нужно ехать! — предупредила Кагами, едва Киба протянул руки, чтобы обнять ее. Не дождавшись ответа, она тронула байк с места и скоро скрылась из вида, оставив журналиста в полном недоумении. Он несколько раз растерянно моргнул, а потом повернулся к Саске. Младший Учиха не придал значения появлению журналиста, устремив взгляд вслед Кагами. С ней что-то было не так, но пока она сама не признается, сложно будет понять, что именно. — О, я видел тебя раньше, — журналист окликнул Учиху, для большей уверенности хлопнув того по руке. Саске испепелил его взглядом, но тот остался невозмутим внешне. — В баре у Индры, ты тогда был с Кагами-сан и весьма пьян, — Саске предпочел оставить тот случай без комментариев. — Меня зовут Инузука Киба, я журналист центрального канала из столицы. А ты, если мне не изменяет память, Учиха Саске — младший брат капитана полиции Гакурэ. Детектив, приставленный к награде за раскрытие какого-то старого висяка. — И откуда такая осведомленность? — шикнул Учиха, оскорбленный таким основательным подкопом под свою персону. К тому же о предстоящем награждении он узнал не больше пяти минут назад, а этот журналист… — Ничего личного, — отмахнулся Киба, заискивающе улыбаясь. — Моя работа заключается в том, чтобы собирать информацию. Я этим на жизнь зарабатываю. Саске продолжал сверлить его недоверчивым взглядом, но в голове уже зародилась мысль. А что если… — Раз ты так хорошо осведомлен обо мне, может, ты узнаешь, кто такой Пхи Ян? — из уст детектива просьба прозвучала как вызов. Однако реакция журналист не могла не поразить. Лицо его вытянулось, рот приоткрылся от удивления, а глаза расширились. — А ты не знаешь? — Киба казался пораженным до глубины души. Но этот ступор продлился недолго, поскольку уже через пару секунд журналист разразился смехом. — Ну и лес! Серьезно, не знаешь?! — Знал бы — не спрашивал! — буркнул Саске. Поведение журналиста, как и само его присутствие, напрягало Саске. Он прекрасно помнил его той ночью в баре. Младшему Учиха не хотелось даже мысли допускать о том, что у Кибы какие-то отношения с Саито. В мыслях детектива прочно укоренилось одно нерушимое правило — Саито принадлежала Итачи, и дабы изменить этот контекст, мир должен рухнуть. — Ой, темнота! — Киба продолжал смеяться, но уже не столь истерично, так что мог заставить собственный голос звучать внятно. — Да это же был суд века! По всем каналам транслировали! Столько статей написано было. Не знать, кто такой Пхи Ян?! У Саске зачесались руки и отчаянно захотелось заткнуть один смеющийся рот. Киба, точно почувствовав напряжение обстановки, тут же одернул себя и замолчал, прокашлявшись. — Хорошо. Я расскажу все, что знаю о Пхи Яне, но с тебя тоже потребую ответа, — Саске кивнул головой, хотя и не собирался что-либо ему говорить. Журналист предложил детективу присесть на лавочку возле магазина. Саске не стал отказывать и в этом. В конечном итоге, разговор ожидался долгим. — Итак, — начал журналист, когда оба удобно расположились. — Это было три года назад. Грандиозный судебный процесс над Триадой китайской мафии, которая больше двадцати лет терроризировала Осаку. Главарем Триады был тот самый Пхи Ян, весьма изворотливый и хитрый тип, надо сказать. Почти десять лет его пытались уличить, получить хоть какие-то доказательства его противозаконной деятельности, но он всегда оставался чист. Полиция что только не делала: и слежка, и работа под прикрытием, и подкуп членов Триады, и угрозы — никакого результата. Последних трех агентов, засланных в Триаду для шпионажа, вообще нашли в пластиковых мешках по кускам, и то уже после судебного разбирательства. — Так, а как его поймали? — поинтересовался Учиха, и в глазах журналиста загорелись азартные огоньки. — О, это вообще мутная история, — Киба красноречиво развел руками. — У Пхи Яна было два сына и племянник. Мальчишка совсем, который явно не одобрял деятельность дядюшки. Звали его Дзяо Вэном. — Звали? — удивился Учиха, попутно проводя параллель между собой и Мадарой. Их отношения, кажется, весьма совпадали с этими родственниками. — Я все расскажу, — пообещал Киба, и продолжил: — Так вот, когда и полиция, и управление, уже потеряли всякую надежду, Дзяо Вэн явился сам, с целью дать показания. Говорил он много, обо всех кодах, шифрах и явках, обо всех преступлениях, к которым был причастен Пхи Ян. Он почти неделю провел в участке и только перечислял. Дзяо отпустили, выделив ему квартиру, приставили охрану для важного свидетеля, но до места парень так и не добрался. Его убили на полпути, но оставленных им улик хватило с лихвой, чтобы уличить Пхи Яна. Тогда и начался этот процесс. Шел он больше года. По делу проходило больше тысячи человек, причастных к Триаде. Некоторые согласились сотрудничать с управлением и дали свидетельские показания, потом они исчезли, вероятно, по программе о защите свидетелей. Оба сына Пхи Яна не дожили до окончания суда и выноса приговора. Один покончил с собой, чувствуя, что не выдержит давления и может заложить отца. Второго убили прямо у здания суда. Сам Пхи Ян не признал ни единого обвинения. Вот уж нервы у кого не просто железные, а стальные. Поначалу пытался съехать по дурке, но не вышло, его признали полностью вменяемым. Так что впаяли Пхи Яну пожизненное заключение в тюрьме особо-строгого режима. Когда его выводили из зала суда в наручниках, он остановился, осмотрел всех собравшихся, и сказал: «Я вернусь»! Всех, кто там был, мороз пробрал, так страшно это звучало. Особенно свидетелей, ведь они понимали, что Пхи Ян будет мстить. Повисло недолгое молчание, пока Саске обдумывал слова журналиста, а тот терпеливо ждал своей очереди. Несмотря на весьма подробный рассказ, Саске все же казалось, что в мозаике недостает деталей, совершенно незначительных и, тем не менее, без них картинка не являлась целостной. Определенно, Саито знала больше, и именно это знание не давало ей покоя. Однако Учиха далеко не так прост, как могло показаться, и теперь у него был ориентир, в котором из направлений стоило рыть тоннель под цитаделью тайн Кагами. Он выведет ее на чистую воду и заставит считаться с собой. — Ну? — подал голос журналист, когда терпение его подошло к концу. Саске бросил на него косой взгляд. — Теперь твоя очередь отвечать на вопросы. — У меня нет времени, — буркнул детектив, поднимаясь с места. Киба ринулся за ним, сгорая от негодования. — Я могу и арестовать тебя. Предупредил Саске и журналист отстал, застыв на месте. Впрочем, совсем скоро он собрался с мыслями и решился озвучить самый важный вопрос. — Саске?! — Учиха повернулся, готовый раскатать журналиста по ровному асфальту кровавой лужей. — Скажи, между твоим братом и Саито ведь ничего больше нет? Саске замер в удивлении, не ожидая именно этого вопроса. Вот только, что он мог ответить, когда каждая клеточка его тела мечтала, чтобы все между ними наладилось. — Не задавай вопросов, на которые не хочешь получить ответ, — отозвался детектив и, не глядя на убитое лицо журналиста, скрылся в магазине. Только теперь готовый взяться за работу. *** Встреча с мэром состоялась стремительно. Саито застала его у дверей мэрии, когда Хаширама собирался на очередное заседание. Они обменялись короткими приветствиями, и Хаширама передал ей список из десяти имен. Мэр предупредил, что это все имена, которые он смог вспомнить за столь короткий промежуток времени, но и с этой информацией уже можно было работать. Однако Саито так и не вернулась в участок. Она даже вспомнить не могла, где провела остаток дня. Перед глазами постоянно вставало лицо Лао Дзу: сначала напуганное и трясущееся, с широко распахнутыми глазами, а потом мертвое, безжизненное, с перерезанным горлом. — Я ничего не скажу! — говорил Лао в их последнюю встречу. — Буду молчать, пока он жив. Ты не знаешь, что он может сделать! Убьет меня — пусть, но я не допущу, чтобы пострадали мои дети. Не проси от меня невозможного! И ведь Лао так ничего и не сказал. Он не предал Пхи Яна, но теперь лежит мертвый на столе у Сасори, где, несомненно, он найдет те же следы масла с пыльцой орхидеи. Когда этот мир успел сойти с ума? Или Саито сошла и не понимает очевидного? Она пришла в себя лишь в глубоких сумерках, оказавшись под дверьми бара у Индры, и несколько минут просто смотрела на них, не решаясь войти. Горло драло от привкуса гари на языке — фантомные ощущения, Сая привыкла к ним, но почему-то они становились сильнее со временем. В конечном итоге, она решила, что выпить не помешает, и шагнула внутрь. Вот только уже час она сидела за барной стойкой, а подле нее стоял наполненный до краев стакан виски, к которому она ни разу не прикоснулась. Лишь курила и смотрела на список имен. К своему удивлению, Саито вспомнила лишь три имени из всего списка. Бывший судмедэксперт, криминалист и адвокат. Последнего Сая знала лично, в свое время Гёдза часто прибегал к его помощи. Однако ни один из них больше не живет в Гакурэ, и найти их вряд ли представлялось возможным. Остальные вовсе ничего не значили для Кагами. Радовало, что ни одного из Учиха в списке не было, а значит, не придется расстраивать Саске и его веру в фамильную преданность закону. — Скучаешь? — Саито обернулась, встретившись взглядом с темными омутами умеющих надежно скрывать тайны глаз Индры. — Да, нет. Мне весело, — Саито и представить не могла, как обреченно ее слова звучат со стороны. Индра присел рядом, косо поглядывая на нетронутую выпивку. — Что с тобой? — поинтересовался он почти отеческим тоном. Кагами не ответила, состроив такое выражение лица, будто Индра с луны свалился, и она совершенно не понимает, о чем он говорит. Индра склонил голову в бок, буравя ее тяжелым взглядом. — Вот смотрю на тебя, Сая, и не перестаю поражаться, как сильно ты изменилась. — Изменилась? — Да, с того момента как вернулась в Гакурэ, — Саито рассмеялась, будто это было совершенно невозможно. Индра нахмурился. — Так и есть, Сая. Вначале ты была холодным отчужденным профессионалом, но ледяная корка скоро треснула под натиском приятных воспоминаний, — Саито удивленно смотрела на него, ничего не говоря. Индра знал этот взгляд. Так потерянно она выглядела, лишь когда ей пришлось принимать ответственное решение. Индра продолжил: — Ты оттаяла, но потом поняла это и снова закрылась, в этот раз надежней. Неужели ты не видишь, что люди тянутся к тебе? — О, — Сая отмахнулась от этой мысли, словно от назойливой мухи. — Люди тянутся ко мне, чтобы быть ближе к Гёдзе. Так было всегда. — Даже Итачи? — поспешил задать вопрос Индра. Сая мгновенно напряглась. — Это другое, и это давно в прошлом! — Ты так считаешь? — Индра с сомнением посмотрел на нее и потянулся к виски. Не пропадать же добру, греясь на столе без дела. — Никогда не думал, что ты такая жадная. — Что?! — казалось, Кагами утратила ход его мыслей. Индра сделал крупный глоток, поморщившись. Виски слишком теплый. — Ты отталкиваешь его от себя, будто он виноват перед тобой, но при этом и далеко не отпускаешь. Разве это не жадность? — Сая всплеснула руками, посмеиваясь. — Это совсем не так, Индра-сан… — А журналист? Разве не потому ты с ним? — продолжал наседать Индра. Саито начинала злиться, и владелец бара видел это, но как еще заставить ее раскрыть глаза. — Это случайная встреча, а он прилип ко мне — не нужно сравнивать! — она сама с трудом понимала, что говорит и как криво пытается оправдаться. Да и было ли за что. — Ты наказываешь его, Саито! — рявкнул Индра, таким грозным тоном, что спорить с ним отпало любое желание. — Может, Итачи виноват, я не спорю, а может, виновата ты сама, потому что не сказала ему ни тогда, ни теперь, когда прошло столько времени. Хотя бы знать правду он заслуживает? Или ты и дальше будешь его изводить неизвестностью! Как узнать человека, если он отказывается говорить? Хотя, это твое дело. Но, знаешь что, я никогда не видел тебя такой напуганной, Саито, как сейчас. Тебе нужна помощь… — Мне не нужна помощь! — поспешила оспорить Кагами, за что получила смачный подзатыльник от Индры. — Нужна! Ты сама не знаешь, но просишь о помощи, только тихо. Настолько, что мне кажется, что я оглох. Скажи это внятно, чего ты боишься?! — Я не боюсь! — крикнула Саито не сдержавшись. Больше всего на свете ей хотелось оказаться где угодно, только не под пристальным туманным взглядом Индры. Он помолчал, допив виски. — Тогда, докажи, — потребовал он, холодно. — Не сиди и не вздыхай здесь, а пойди к Итачи с этой писюлькой, что так приковала твое внимание, и пусть он поможет тебе найти этих людей! — И пойду! — фыркнула Кагами, оскорбленная тем, что Индра задел ее чувства так глубоко, как никому еще не удавалось. Он будто видел ее насквозь, и Саито это раздражало. Думает, что самый умный — она докажет, что он ошибался. Саито поднялась с места и, смяв список в кулаке, быстро направилась к выходу. Индра проводил ее пристальным взглядом, а потом улыбнулся, совершенно наивно и бесхитростно. — Ну, Итачи, дальше тебе действовать, — довольный своей проделкой, владелец бара удалился в кабинет.