Аромат Орхидеи

Саито оперлась бедром на сидение припаркованного байка, затягиваясь терпким дымом сигарет. Взгляд ее устремлен на крыльцо частного дома, расположенного в паре кварталов от центра, вот только, что она здесь делала, Кагами упорно отказывалась понимать. Кому и что она пыталась доказать этим поступком? Не Индре и уж не себе точно. — Глупости! — Саито раздраженно бросила окурок в лужу, тот зашкварчал, впитывая влагу и затухая. Она оседлала стального коня, перебросив стройную ногу через раму. Провернула ключ, поддала газа. Визг покрышек по еще непросохшему асфальту потух в темноте ночи, когда Итачи вышел на порог, уставший и опустошенный суетой, царившей во внутреннем дворе, где Дая разошлась не на шутку. Учиха не хотел быть здесь, ни сейчас, ни когда-либо больше. Тягостное чувство тоски щемило под ребрами, сосало, дергало, причиняло массу неудобств. Где она? С кем? Думает ли о нем вообще, или лишь Итачи сошел с ума, стоило только ее увидеть. — Она была здесь. Голос из темноты раздался совершенно неожиданно, вырывая капитана из пучины собственных мыслей. Он повернул голову в сторону кустарника у порога, за которым, на кованом кресле, распластался Шисуи Учиха. Будучи уже три года прокурором Гакурэ, Шисуи не особенно любил шумные компании, особенно когда собиралась вся семья. Его притягивало уединение и тишина — шума и на работе хватало с избытком. Шисуи поднялся, потягиваясь, похрустывая закостенелыми суставами. Сколько он уже здесь прячется? — Кто? — не понял его Итачи или сделал вид, что не понял. Сама мысль о том, что Сая была здесь, казалась призрачной и настолько хрупкой, что легкий ветерок мог обратить её в пепел. В пальцах закололо, а сердце будто начало работать с удвоенной силой, мощно разгоняя кровь по венам, ударяясь о грудную клетку, словно желая вырваться на свободу. — Саито. Приехала, постояла и уехала, — Шисуи вышел из-за кустарника, зевая. — Она меня разбудила. — Ты говорил с ней? — укор глубоко внутри заставил Итачи напрячься. Шисуи пристально смотрел в его черные глаза, пожимая плечами. Конечно, Итачи напрягся — другого и не могло случиться. Не признайся Шисуи тогда, что не может оставаться в городе, зная, что та, кто ему не безразличен, счастлива с другим, да еще с его троюродным братом, все было бы иначе. Итачи делился с ним своим счастьем и просил помощи, вот только Шисуи уже давно был влюблен в Кагами Саито, и каждое появление Итачи на пороге, а еще хуже вместе с Саей, выламывало кости. В конечном итоге он сдался, не желая портить им жизнь. Кто знал, что Сая вскоре уедет, и Итачи еще пару лет будет думать, что это проделки Шисуи. Отношения так и не наладились. Собственно, Шисуи предполагал подобный исход, ведь даже для Итачи, человека в высшей степени терпеливого и сдержанного, было бы крайне непросто сохранять расположение к тому, кто, пусть и единожды, но объявил о том, что хотел бы получить его счастье для себя. — Нет, — без особенного разочарования протянул Шисуи, пытаясь протиснуться между Итачи и дверью. Капитан не шелохнулся. Прокурор поднял на него взгляд, вздохнув. — Все в прошлом, Итачи. Забудь. — Прошлое, — Итачи коротко взглянул на затягивающееся тучами небо, за которыми одна за другой потухали звезды. — Прошлое имеет тенденцию возвращаться. Он первым вошел в дом, оставив Шисуи на пороге недоуменно смотреть ему в спину. Шисуи нагнал его уже в гостиной дома, крепко сжав широкой ладонью плечо капитана. Итачи бросил на него суровый взгляд из-под полуопущенных ресниц, склонив голову. Подобной дерзости капитан не потерпел бы даже от родного брата, не то что от прокурора. Однако выражение лица Шисуи заставило Итачи молчать, он будто выглядел растерянным, опасаясь произнести слова, созревшие в его мозгу. — Прошлое возвращается, говоришь ты, — голос Шисуи не изменил ему, когда он буквально прожигал родственника насквозь настырным взглядом под ответным, полным осуждения и неодобрения. — Тогда почему ты теперь бежишь от него? Ведь не в этом направлении несут тебя ноги. Итачи молчал, считая лишним раскрываться перед Шисуи, тем более перед ним. Кто знал, что на уме у прокурора. И все же с правотой его слов не согласиться было смерти подобно, когда все внутренности, вплоть до последней клетки крови, тянут за нити, уводя совершенно в ином направлении. — Быть может, это твой последний шанс, — последняя фраза Шисуи резанула тупым ржавым ножом по самому больному месту — душе капитана. Он и сам это понимал, но надеялся, что терпения окажется достаточно. Однако… Время неумолимо мчалось вперед и с каждым потраченным впустую днем его становилось все меньше, а Сая не становилась ближе. Быть может, стоило взять все в свои руки уже давно, а не топтаться на месте? Но это же Саито, ее сложно контролировать, она всегда будет стараться извернуться так, чтобы ужалить больнее. — Я бы им воспользовался. Кто бы сомневался, что Шисуи поступит иначе. Итачи не питал доверия к его красноречивым речам, явно выражающим поддержку и искренне желание помочь. По той простой причине, что это был Шисуи. Скажи такую речь Саске, капитан и не раздумывал бы, бросился следом. Но Шисуи Итачи не верил. В семье Учиха вообще никогда не было особенного доверия, пусть и стояли друг за друга горой, но это лишь напоказ. В самом семействе давно все прогнило, что красноречиво подтверждал нынешний вечер. Никакого единения на этом празднике исковерканной жизни. — Я все улажу, если захочешь сейчас уйти, — Шисуи будто читал его мысли, а может, сам думал в том же ключе. Вот только никогда не рискнул бы сказать этого вслух. Итачи не хотелось давать ему повод для действий. Все в прошлом, ну конечно. Только не тогда, когда речь идет о Шисуи. Колкий взгляд чернильных глаз опалил Шисуи ненавистью. — Кому надо — поймут, остальным и знать не нужно. Итачи не стал мешкать, будто проснувшись от долгой спячки. Лишь теперь картина предстала перед ним в истинном свете. Будто не замечая раньше насколько легко потерять то, что даже еще приобрести не успел. Он стиснул кулаки, впиваясь ногтями в кожу, так что костяшки побелели. Шисуи отступил в сторону, с интересом наблюдая за тем, каким решительным стало выражение его лица. Итачи ринулся к двери, хватая телефон и ключи от машины с тумбочки, громко хлопнув дверью. Прокурор позволил себе усмешку и повернулся, уходя. Мотор автомобиля взревел за дверью. Шисуи застыл, столкнувшись лицом к лицу с Даей. Девушка покусывала губы, тщетно пытаясь сделать безразличный вид, хотя глаза и блестели в преддверии слез. — Куда он уехал? — Таджуи не слышала их разговора, лишь увидела, как Итачи уходил. Шисуи пожал плечами, еще не успев продумать отговорку. — Позвонили из участка, сказали что-то срочное. Он не хотел портить вам праздник, — казалось бы, подобная выходка была полностью в духе капитана Учиха, но Дая не поверила. Горькие слезы заструились из ее глаз на белоснежные щеки. — Не лги, Шисуи, — упрекнула она дрогнувшим от слез голосом. — Он ведь к ней поехал, да? К Кагами Саито? Шисуи предпринял попытку перевести все в шутку, но было поздно, Дая все поняла. Она будто опоры под ногами лишилась, и рухнула на колени, как подкошенная. Закрывая лицо руками, пряча неистовые слезы. Она рыдала в голос, так что прокурор даже не сразу сообразил, что следует предпринять, настолько его обескуражил вид убитой горем женщины. Запоздало спохватившись, Шисуи присел на корточки рядом с ней, обхватывая трясущиеся плечи руками. — Ну, тише. Уверен, что это простое недоразумение, — пытался успокоить ее прокурор. Дая подняла на него красные от пролитых слез, опухшие глаза. — Прекрати! Все и так было ясно. С самого момента, как она вернулась, я знала, что так будет. Господи! — она снова сорвалась на рев раненого зверя, не в силах совладать с собой. — Я столько лет потратила, чтобы избавить его от нее! Но ничего из этого не имеет значения, когда она рядом. Кагами Саито, — глаза Даи наполнились ненавистью, которую она и не думала скрывать. — Сколько раз я просыпалась ночами, потому что он звал ее во сне. Сколько раз он звал меня ее именем! Я терпела, потому что люблю его, я все вынесла сама, никому не жаловалась, но… Что мне теперь делать?! — Не знаю, — честно признал Шисуи, просто не в силах лгать ей, когда она так надрывалась в истерике. — Он всегда любил ее, этого не изменить. Либо смирись, либо борись за свое счастье. Я не вижу иного выхода. Дая шмыгнула носом, подняв на него удивленный взгляд. Тушь растеклась под глазами. — Бороться? И как же? — Ну, — Шисуи пожал плечами, хитро улыбаясь. — Итачи человек чести, и есть вариант, при котором он никогда не оставит тебя. *** Итачи завел мотор и тронул авто с места, вытаскивая мобильник из кармана. Быстрый набор номера вскоре отозвался гудками. — Дежурный, — капитан заговорил раньше, чем ему успели ответить. — Отследи местоположение мобильного агента Кагами. — Капитан, — голос дежурного полнился удивлением. — Для такой процедуры требуется разрешение вышестоящего руководства. — Да ты что, — Учиха негодовал. Никто не имел права ему отказывать, когда это было необходимо. Кто знал, куда направилась Сая, и пока он спорил с дежурным, она могла оказаться в постели с журналистом. О последнем Учиха думать даже не желал. — Можно подумать ты получаешь разрешение всякий раз, когда шпионишь за своей подружкой! Выполнять, живо! В динамике послышались посторонние голоса, едва различимые, но достаточно, чтобы понять, что с кем-то здоровались. — Капитан, — вновь заговорил дежурный, после недолгой возни. — Выполнение вашего запроса не потребуется. Подтверждаю визуальный контакт с целью. Итачи отключил вызов, бросив телефон на соседнее сидение. — Тоже мне, шпион, — фыркнул он, надавив на педаль акселератора, прибавляя газу. В отделении царил покой и абсолютная безмятежность. Такой тихой и спокойной ночной смены было уже и не припомнить. Оба дежурных откровенно клевали носом и, дабы не уснуть, развлекали себя игрой в шоги, когда Итачи показался на пороге. — Капитан, — один подорвался с места, отдавая честь старшему по званию. — Агент Кагами еще наверху. Учиха лишь коротко кивнул и направился в сторону лифта. Сая расположилась за столом Дейдары, используя его компьютер по своему усмотрению. Лишь свет настольной лампы освещал весь отдел, выхватывая пятно ее сосредоточенного лица. Игнорируя развешенные по отделению стикеры о том, что курить запрещено, она затягивалась терпким никотином, выдыхая крупные клубы дыма, повисшего над столом точно туман, используя кофейную кружку Хидана в качестве пепельницы. Все внимание Кагами было обращено к монитору, пока она вводила текст и пыталась что-то отыскать. — Здесь не курят, — Сая подняла голову на голос, не сразу поверив собственным глазам. Итачи и сам не понимал, зачем сказал это, но ничего другого в голову не пришло. Что еще можно было сказать? Когда он, словно сумасшедший, бросил все и помчался за ней. Она явно не оценила бы подобного рвения. — Что ты здесь делаешь? — пристальный, совершенно холодный взгляд Саи опалил его. Итачи никогда прежде не замечал этого, но уже давно она дразнит его именно своей отрешенностью, вызывая приятные спазмы внутри тела. В пальцах закололо с отчаянной силой. Совсем близко и в то же время далеко, настолько, что не дотянуться. — У вас же праздник. — Откуда ты знаешь? — капитану не хотелось выдавать своих источников. Пусть их встреча посреди ночи в стенах отделения станет приятной неожиданностью. Сая пожала плечами. — Мне нужен был Саске, но я не смогла ему дозвониться, — оправдалась она, хотя и врала, поскольку ни разу даже не пробовала позвонить на номер своего напарника в расследовании. — Индра-сан сказал, что он может быть у тебя. А когда я приехала, поняла, что попала не вовремя. — Работа превыше всего, — упрекнул ее Итачи, усаживаясь за соседним столом. — Поэтому я и здесь, — пояснила Сая, вновь устремляя глаза в монитор. — Мне нужно кое-кого проверить. — Помочь? — спросил Итачи, не желая терять хрупкую нить разговора. Саито вновь оторвалась от своего занятия. — Раз ты здесь, полагаю, тебе есть чем заняться, — Итачи закатил глаза. С ней всегда было сложно. — Ладно, — сдался он, прикрывая лицо ладонью. — Поймала. Я просто сбежал из дома, потому что не мог выносить этот балаган. И мне совершенно нечем заняться. Угольные, тонкие брови Кагами удивленно поползли вверх, словно она услышала нечто не вмещающееся в ее сознание. Нонсенс. Учиха Итачи сбежал из дома полного гостей, это, определенно, что-то новое. — Что?! — недоумевал он. Саито покачала головой. — Ничего. Раз тебе скучно, то тогда я не против, — она подала ему список, над которым уже начала работать. — Этот список мне передал Хаширама-сама, здесь все имена, кто знал правду о смерти Ёко Сенджу. Среди них есть тот, кто, может и не причастен, но слил информацию. Возможно, он знает нашего убийцу лично. Мне нужно проследить все их передвижения и контакты за десять лет. Итачи осмотрел список, поднимая на Саито изумленный взгляд. — Десять лет? А это не слишком большой срок? Безликий появился не так давно. — Он появился раньше, просто вы не слышали о нем, — настаивала Саито, затушив сигарету в черной кружке. — Тебе известно больше, чем ты говоришь, — заметил Учиха. Сая пожала плечами. — Это лишь теория, и я в ней не сильно уверенна, но… Мы провели статистический анализ и выяснили, что семьдесят процентов убитых в Гакурэ проходило по программе защиты свидетелей, связанной с делом Триады в Осаке. Это не может быть совпадением. Но у меня нет доказательств того, что я права. Мне нужно найти зацепку, а она здесь, — тонкий пальчик Кагами уперся в листок, и Итачи ничего не оставалось, как согласиться с ее выводами. Вот только не на такой поворот он рассчитывал, да и рассчитывал ли вообще. По крайней мере, теперь он знал, зачем Саске посещал прозекторскую. — Первых пять имен я уже ввела в систему, остальные возьми ты. Капитан Учиха кивнул головой и развернулся к рабочему столу Хидана. Сая хмыкнула, заставив его обернуться. — Будет лучше, если ты разместишься где-нибудь в другом месте. Я люблю работать одна и в полной тишине. Так Итачи еще не выставляли. Скрипя зубами от злости и раздражения, он все же направился в свой кабинет, готовый просто взорваться с досады. Однако внешне это никак не проявилось на его холодном и сдержанном лице. Если бы кто-то видел их сейчас, то и подумать не смог, какие мысли бродят в голове капитана и что далеко не работать он желал этой ночью. Сая осталась одна, погрузившись в работу с головой. *** Глаза слипались в преддверии рассвета. За окном снова с неба обрушивалась стена воды. Итачи откинулся на спинку стула, понимая, что уже просто не в состоянии даже понимать то, что читает на экране монитора. Хватаясь руками за голову и запуская пальцы в растрепавшиеся волосы, Учиха нажал кнопку выключения системы. Скоро начало рабочего дня, а Итачи уже чувствовал себя выжатым как лимон, впрочем, его куда больше задевало поведение Саито, и только о ней он и думал всю прошедшую ночь. Несколько раз, выходя выпить кофе из автомата, он видел ее за компьютером, даже не сменившую позы, будто застыла, с головой уйдя в работу. Ему следовало последовать ее примеру, но что поделать с усилившимися чувствами. Видя ее, Итачи все больше ощущал, что теряет безвозвратно. Кошки скребли на сердце от осознания этого. Покинув кабинет, он прошел по коридору и свернул в общий офис. Место Дейдары было пусто, а компьютер выключен. Ушла. Конечно, не ждать же ей капитана, для чего. Итачи начинал раздражаться еще больше. Вот только никак не мог понять, на кого злился больше: на нее за то, что отвергала и отталкивала, молчала и не хотела говорить ни о чем кроме работы, или на себя за слишком долгое терпение и молчание? Что мешало ему вчера высказать все, что он думает, и все, что он знает. Раскрыться в своих чувствах и потребовать от нее ответа. Нервно дернув плечом, думая о том, как могла пройти эта ночь, Итачи спустился на первый этаж, с намерением принять контрастный душ, чтобы, наконец, успокоиться и проснуться. Погруженный в свои мысли, Итачи вряд ли что-то осознавал вокруг себя, считая, что остался в полном одиночестве. Поэтому он не обратил внимания на шум льющейся воды, ровно до тех пор, пока не открыл двери душевой кабинки, застыв на пороге. В облаке пара, точно туманной дымки, взгляду его предстал точеный стан каждодневных иллюзий: стройные длинные ноги, округлые, упругие бедра, нежные ягодицы. Видение, что терзало его во сне и наяву, теперь предстало живым желанным образом, с каплями струящейся влаги по спине, ускользающей от взгляда в ложбинке между ягодиц. Мокрые пряди волос прилипли к спине, изображая витиеватый узор, вторящий орнаменту татуировки с другого бока, берущей свое начало на самой макушке и заканчивающейся у кончиков пальцев ног. Черное на белом. Рассматривая эту красоту, Учиха и не заметил, что уже несколько минут на него пристально смотрят карие глаза. — Прости, — запоздало отозвался он, с трудом отрывая взгляд от столь желанного вида. — Не знал, что ты еще здесь. — А я не знала, что ты врываешься в занятые душевые, — проговорила Кагами, не поворачиваясь к нему. В голосе ее не скользило укора или раздражения, скорее та же усталость, что съедала Учиха еще пару минут назад, до того, как он утратил дар речи. Ее нисколько не смутила нагота капитана представшего перед ней в чем мать родила. Она не уделила внимания его стройному, рельефному, подтянутому телу, сильным ногам и крепким рукам. Все это надежно хранилось в ее памяти. Сая потянулась к вешалке, снимая мягкое махровое полотенце, обхватывая им себя, поворачиваясь, закрепляя узел на упругой груди. У Итачи в голове что-то щелкнуло, будто включилась другая передача. Она снова отгораживалась от него, пряталась, таилась. И не столько тем, что предпочла накинуть полотенце, сколько внутренне. Он будто кожей это почувствовал. Она не должна так делать, так поступать с ним. Не имеет права игнорировать его. Словно сорвавшись с цепи, он вцепился рукой в пропитавшуюся влагой ткань полотенца, срывая его и отбрасывая в сторону. Кагами лишь успела открыть рот от возмущения, но он тут же оказался взят в плен страстным требовательным поцелуем, томным и жадным. Кольцо рук прочно оплело ее талию, прошлось по спине, ощупывая ровную линию позвоночника, придававшего ее осанке величественность, ощущая под пальцами шершавый рисунок татуировки. Жаркое дыхание опалило кожу, а влажный поцелуй затягивал в омут беспамятства, путая мысли, оставляя лишь желания, противиться которым ни у кого не было сил. Вцепившись друг в друга мертвой хваткой, позволяя чувствам вырваться на свободу, словно изголодавшиеся хищники, они желали поглотить друг друга. Языки извивались, заполняя пространство рта, щекотали небо, гладили щеки, ласкали друг друга. Языки их уже занимались любовью, неистово, беспощадно, дико. Итачи прижал ее к стенке, напористо, не сдерживая себя более, нещадно выцеловывая шею, ушко, подбородок. По венам растеклась кипучая лава, испепеляющая своим огнем все внутренности, в паху обдало жаром, наливая член несгибаемой силой. Безумие поглотило рассудок. — Стой, — слабая попытка остановиться прозвучала из уст Саито, и Учиха зарычал, терзая нежную кожу зубами. Не отпустит, не теперь. Просто нет сил и возможности. Когда опустился в самое пекло ада, обратного пути нет, но он был готов пройти все круги, чтобы вновь ощутить этот восторг. — Сая, — протянул он низким хрипом. Глаза их встретились. Ее карие, наполненные недоумением и явным шоком, и его черные, словно ночь, полнящиеся тоской, болью и безграничной любовью, что не могла удержаться в его груди, выплескиваясь наружу. Никто так не смотрел на нее никогда. Никто не мог одним взглядом заставить трепетать в его руках, как трепетала теперь она, лишая силы воли, опоры под ногами, и сгорая от желания почувствовать его глубоко внутри. С ее губ сорвался шорох вздоха, когда она поняла, что сопротивление потерпело фиаско. Новые ласки унесли ее сознание на вершины блаженства, подарить которое мог лишь один человек на всем свете. Итачи обхватил руками ее голову, зарываясь одной рукой в мокрые волосы, жадно впиваясь в губы с таким напором, точно пытался вытянуть из нее душу. Кагами отозвалась с пылом, чувствуя, как желание разрастается внизу живота, а бедра становятся влажными. Он перехватил ее за талию, поднимая выше, вынуждая обхватить ногами свою для большего удобства, лаская языком тонкую кожу шеи, ключиц, терзая зубами затвердевшие соски и тут же, будто извиняясь, зализывая нанесенные повреждения. Сая уперлась спиной в стену, ухватившись руками за широкую спину капитана, неистово притягивая его к себе, прогибаясь в позвоночнике соблазнительной дугой. Она протяжно простонала, впиваясь ногтями в кожу капитана, когда его налитый, твердый, словно кремень, член ворвался внутрь ее тела с неудержимой силой. Он зарычал, словно животное, покусывая мочку уха, и тихо прошептал: — О, Боже. Как долго я мечтал об этом, Сая! — она содрогнулась всем телом, по коже пронесся рой приятных мурашек, заставив кровь закипеть мгновенно. Волна экстаза накрыла ее с головой в ту же секунду. Но капитан не собирался останавливаться на этом. Они сползли по гладкой плитке стены на пол, не отстраняясь друг от друга. Итачи почувствовал приятную боль на коже спины от глубоких царапин, когда коснулся ими мокрого пола. Сая оседлала его бедра, словно наездник, выгнулась дугой, даря его жадному взгляду ни с чем не сравнимое зрелище своей нагой красоты. Он снова зарычал, сжимая бедра до синяков. С силой толкаясь в нее, так глубоко, насколько только возможно. Колени Саи больно терлись о гладкий кафель пола, но сейчас она не обращала на это внимания. Желание разрасталось в ней с новой силой, вторя биению сердца мужчины, которому она всецело принадлежала. Он двигался медленно, словно хотел растянуть удовольствие, поэтому Сая сжимала внутренние мышцы, чтобы доставить себе и ему как можно больше удовольствия. Его член каждый раз выходил почти полностью, касаясь клитора, заставляя ее сжиматься и кусать губы в отчаянном порыве избавиться от съедающего изнутри сексуального напряжения. Умереть в экстазе и родиться заново. Он ласкал ее груди, живот, бедра — не пропуская ни единого сантиметра, любуясь игрой теней на щеках под трепещущими ресницами. Он сбросил ее с себя, подхватив под спину, и перевернул, оказавшись сверху, нависая грозной тенью. Его длинные волосы выбились из хвоста, спрятав от нее улыбающееся лицо. Когда он сорвался на сумасшедший темп, Сая поняла, что больше он себя не контролирует, но и ей хотелось того же — испытать удовольствие. Ряд сильных толчков вырвал из ее рта протяжные стоны. Она вскрикнула, сладко шепча его имя. Он достиг кульминации парой секунд позже, с тихим, рычащим стоном. Тело его напряглось, вытянулось словно струна, и он толкнулся бедрами последний раз, прежде чем обессилено рухнуть на ее грудь. Сая закрыла глаза рукой, дыхание сбилось, во рту пересохло, сердце бешено ломилось в груди, отдаваясь гулкой пульсацией в виски. Голос ее охрип. — Это безумие, — прошептала она, спустя пару мгновений. Сил подняться не было совершенно, и они продолжали лежать на полу в душевой, тесно прижатые друг к другу. В голове постепенно прояснялось, и тело охватывала приятная усталость. — Ты — мое безумие, — согласился с ней Итачи, поднимая голову и бережно целуя в уголок рта. Этого не должно было случиться, и уж тем более повториться снова. Прошлое не должно возвратиться — иначе она проиграет. Но сейчас Саито не желала ничего больше, чем просто лежать с ним рядом и чувствовать ритм его сердца на своей обнаженной груди.