Аромат Орхидеи

— Вот уж не думала, что когда-нибудь придется рыться в карте Кагами-сан, — Шизуне злорадно ухмыльнулась, бросив косой взгляд на сидящего рядом капитана полиции. Итачи ухмыльнулся в ответ. Он прекрасно знал о сложности их взаимоотношений, но другой кандидатуры для своего исследования отыскать не мог. — Вы так сильно ненавидите друг друга? — полюбопытствовал он. Шизуне пожала плечами, переворачивая листы старой карты, с таким трудом отыскавшейся в архивах госпиталя. — Это сложно описать, — честно призналась она. — Даже не знаю, стоит ли продолжать злиться. Шизуне пожимала плечами. Она выглядела усталой и подавленной, что не удивительно, в силу той громадной работы, которую проделывал госпиталь каждый день. Но она только рада была задержаться на работе, с любыми попытками помощи, лишь бы не возвращаться в холодную пустую квартиру. Где, все равно, никто не ждет. Даже кота у Шизуне не было в силу аллергии на шерсть. Одно время, правда, ютился с ней карликовый поросенок, но и от него пришлось отказаться из-за вечных жалоб соседей управляющему. — Из-за чего же все началось? — Итачи хотелось отвлечься от собственных мыслей, и, быть может, лучше понять Саито. В последние часы у него сложилось стойкое ощущение, что он не знал ее по-настоящему ни тогда, ни теперь. — Надеюсь, я не был тому причиной? Шизуне рассмеялась, откидываясь на спинку высокого кресла. Карие глаза ее искрились весельем, и она лукаво улыбалась. — А вы высокого о себе мнения, капитан, — пожурила она Учиха, скрестив руки на груди. Итачи не остался в долгу, виновато свесив голову. — Что поделать, порода такая, — в ответ на его извинения, пусть таковыми они и не прозвучали, Шизуне снова рассмеялась, поправив короткое каре, когда волосы лезли в глаза. — Нет, — отмахнулась она, стараясь поддержать веселость обстановки. — Ты, конечно, хорош собой, но я не интересуюсь детьми. Меня привлекают мужчины постарше. На самом деле, все началось до того, как вы стали встречаться. Итачи удивленно смотрел на Шизуне. Когда-то давно, будучи неимоверно вредной и характерной девчонкой, от проделок которой страдал весь город, Сая умудрилась выдрать клок волос у Сузуки Нато за то, что та пригласила Итачи на школьные танцы. Представить нечто подобное с Шизуне Итачи не мог. Впрочем, врач и не ждала от него вопросов, начав говорить сама, с таким видом, будто испытывала облегчение. — Видишь ли, было время, когда у нас с Гёдзой были отношения, — призналась она. Итачи изогнул бровь. — С Гёдзой? — не поверил он. Как бы ни старался, сложно было представить Гёдзу в стабильных отношениях с одной женщиной. Итачи успел застать период, когда старший брат Саито активно менял женщин и был счастлив этой жизни. — Да, — на губах Шизуне расплылась саркастичная улыбка. — Я знаю, как это звучит, но, поверь, все было серьезно. Мы отлично понимали друг друга и были счастливы. Так бы, наверное, продолжалось и по сей день, если бы Гёдза не решил, что его имоуто должна о нас знать, — Шизуне замолчала, потянувшись к остывшей чашке кофе, делая пару коротких глотков, морщась от кислого привкуса на языке. Итачи терпеливо ждал продолжения. Компьютер гудел вентиляторами, продолжая сканировать номер страховки в базе. — Сая закатила такой скандал, когда узнала. Выставила меня настоящим монстром, которому только и нужно, что влияние ее семьи и брата. Для чего оно мне, естественно, она не думала, но крик подняла страшный. Итачи ухмыльнулся, тщетно пытаясь скрыть под этим выражением рвущуюся на лицо улыбку. — У нее всегда был пунктик по этому поводу, — припомнил капитан. Ему самому пришлось долго и упрямо биться о стены этого комплекса, тогда еще Дзёкаку Саито, с чрезвычайным усердием доказывая, что ему никто и ничто не нужно, кроме нее. Упрямая девчонка. Однако, стоило ли ее винить в этом. Должно быть, у Саито был внушительный опыт по части использования. — Да, с этим не поспоришь, — протянула Шизуне, возвращая взгляд к раскрытой перед ней медицинской карте. — Но Гёдза… Он меня так разочаровал. «Нам нужно расстаться. Так будет лучше для Саи»! По-моему, он чертовски ее избаловал! — Гёдза и сам, порой, не мог найти на нее управу, — заверил Итачи, подперев подбородок кулаком. — Это от характера зависит, а не от воспитания. — Конечно, все они дикие, — согласилась Шизуне, даже не подумав оспорить это утверждение. — Но ты-то смог ее приручить. Итачи ничего не ответил, лишь крепко задумавшись, было ли все именно так. Если бы он смог, ничего бы этого не произошло. Она так и осталась дикаркой, ведомой лишь собственным чутьем и инстинктами, на пару с вспыльчивым нравом. — Помню тот период, когда вы пытались расстаться, — продолжала Шизуне, коротко посматривая на Итачи. — Этакое состояние «у меня все хорошо и без тебя», да, только, каким обманчивым оно было. Итачи снова отмолчался, для него этот период их жизни был одним из самых страшных. Тогда он играл по правилам Саито, и они ему не нравились. Лгать, смотря прямо в глаза, в которых все отчетливо ясно, причинять боль, изменять. Этот опыт научил его быть честным с ней, ведь тогда можно добиться гораздо большего. Работало ли это теперь — Итачи не имел представления. — Если честно, до сих пор не могу понять, почему именно она? — продолжала Шизуне, отдалившись от первоначального разговора в совершенно иное русло. — За тобой столько девчонок бегало, мог выбрать кого угодно, но ты остановился на Саито. Почему? — Она особенная, — это все, что мог сказать Итачи. Его тягу к ней не описать словами. Они будто созданы друг для друга, и никто другой не в силах заменить ее. Это жаркое стремительное чувство, которое не проходит с годами, но о которое так легко обжечься. Они созданы, чтобы причинять друг другу боль. — Особенная?! — Шизуне, будто бы не поверила ему, но потом лицо ее изменило свое выражение на удивление. — Что же, особенная твоя была беременна, когда уезжала из Гакурэ. На втором месяце. — Прекрасно, — протянул Итачи, просто не зная, что еще сказать. Чувство боли разрослось в груди. Она не сказала ему об этом. Ни о чем не сказала. Кем он вообще был для нее тогда? — Но, — продолжила Шизуне, не обратив внимания на внутреннее смятение капитана, готового взорваться на ровном месте. — Больше ничего не скажу, по страховке — никаких данных. — Конечно, — фыркнул Итачи, поднимаясь с места. Настроение его резко ухудшилось, стоило тщательно переварить сказанные на прощание Саито слова: «Ты понятия не имеешь, что значит лишиться ребенка». Выходит, она знала. И, если Итачи достаточно хорошо знал Саито, то мог вынести определенный вердикт. Она убила его, убила их ребенка. Сама, без посторонних уговоров. — Используй она свою страховку, ее бы нашли. — Что-то еще? — полюбопытствовала Шизуне, но Итачи уже направился к двери, стараясь не делать слишком резких движений. Сая! Как она могла так с ним поступить?! Лишить его их же ребенка, а теперь требовать, чтобы он радовался иметь его от женщины, которую не любил! — Нет, — коротко отозвался он, и скрылся за дверью, поспешно удаляясь по коридору. Она за все ответит перед ним. Итачи не успокоится, пока не добьется от нее признания. Выйдя на улицу, вдохнув полной грудью свежего воздуха, Итачи ощутил успокоение, но боли от этого меньше не стало. Впрочем, теперь уже ничего нельзя изменить. Хотелось бы услышать объяснения Саито, узнать, что подвергло ее поступить таким образом? Сая ценила семью превыше собственной жизни, не могла просто отнять у ребенка право на рождение. Не могла столь сильно его ненавидеть, чтобы убить ребенка. Итачи вынул телефон из кармана, поспешно набирая номер Саито, но кнопку вызова нажать не успел. Поступил входящий. «Сасори». — Да, — Итачи не стал заставлять того ждать, да и сам слишком долго ждал этого звонка. — У меня есть новости для тебя, — послышался в динамике голос судмедэксперта, как всегда спокойный и флегматичный. — Нужно встретиться. Встречу назначили в центральном парке Гакурэ, откуда до госпиталя можно было прогуляться пешком. Тем более, что погода это позволяла, да и освежить голову не помешало бы. Было уже темно, и вдоль аллей загорались один за другим фонари освещения. Людей было немного, что обусловливало выбор места встречи, лишь редкие парочки, притаившиеся на скамейках. Когда-то и сам Итачи таился под раскидистыми деревьями от посторонних глаз с Саей. Что с ними сделала эта жизнь? Почему теперь они не доверяют друг другу? Сасори уже ждал в беседке около озера. Миниатюрный чайный домик, открытый всем ветрам, редко привлекал посетителей, разве что в разгар знойного дня. Обладая чувством повышенной предусмотрительности, Сасори понимал, что если об их сговоре с Итачи станет известно, и о том, что он нарушил ряд законов, выполняя просьбу друга, их обоих, как минимум, лишат работы и дальнейшей практики. А сказать Сасори было что. — Почему здесь? — полюбопытствовал Итачи, вместо приветствия. Они не так давно расстались, чтобы вновь здороваться. Сасори пожал плечами. — Всегда любил этот вид. Да и спокойней будет за тебя, ведь, то, что я скажу, тебе не понравится. Итачи нахмурился, игнорируя жест Акасуны, призывающий присесть рядом, и остался стоять над ним словно надзиратель над заключенным. Сасори поправил галстук, чуть ослабив узел, чтобы иметь возможность свободно дышать, да и в случай непредвиденных обстоятельств, его не придушат случайно. Итачи ждал, скрестив руки на груди. — Я провел анализ, масло оказалось идентично, — заговорил Сасори. Итачи на несколько секунд впал в прострацию, смотря на судмедэксперта пустыми глазами. Он мог предвидеть подобный вариант, но не хотел, до последнего убеждая себя, что Сая здесь не причем. — Как и отпечатки пальцев с внутренних стен морозильника — ее. — Чушь, какая-то, — недоумевал Итачи. Сасори закатил глаза к ночному небу. — Это еще не все. В номере Саито-сан обнаружили следы крови трех из последних жертв, — продолжал он, не сводя глаз с Итачи. Это известие оказалось для него не столь шокирующим, и Итачи смог вздохнуть облегченно. — Это легко объяснить тем, что она была на месте преступления, — заверил он и Сасори согласно кивнул. — Конечно, вот только на местах преступлений, она не прикасалась к телам, а на последнего и вовсе смотрела издали. — И что это меняет? — нахмурился Итачи. — Мало ли что могло случиться, например, в лаборатории. Могла упасть пробирка и… — Объяснений можно подобрать множество, — перебил его Сасори, поднимаясь с насиженного места. — Но не настолько, чтобы объяснить три рубашки залитые кровью жертв! Итачи не нашлось что ответить, а глаза его расширились от удивления. Именно такой реакции Акасуна и ждал, и готовился к тому, что последует за ней. — Судя по траектории брызг крови, они соответствуют тому, если бы были одеты на человека, перерезающего горло жертве, будучи к нему повернутым лицом. — Это бред! — не заставил ждать себя Итачи. Сасори кивнул головой, вот она первая стадия — отрицание. — Ты переборщил с ромом или, все же, добрался до спирта? Сасори нахмурил брови, состроив самое серьезное и обиженное лицо из всех своих выражений. — Знаешь, Итачи, я на немалый риск пошел, чтобы оказать тебе услугу, а теперь ты же меня и оскорбляешь! Я на это не подписывался! Я лишь озвучиваю тебе улики! — Сасори, подумай сам, что ты говоришь? Это же Сая. Ты ведь ее знаешь, — пытался убедить в абсурдности предположений судмедэксперта капитан. Но Сасори стоял на своем. — А ты знаешь? — не удержался он. — Ты сам говорил, что она изменилась, она тоже это говорила! Ни одно преступление прежде не связывало нашего убийцу с Триадой, до появления Саито-сан! Цветы, масло — я сотни раз осматривал тела, но улики появились лишь тогда, когда и она оказалась в городе. — В нее стреляли, Сасори! — выкрикнул Итачи, пытаясь этим обстоятельством полностью опровергнуть слова эксперта. Сасори покачал головой, не соглашаясь с его словами. — Снайпера не было. Автоматическая установка с радиоуправлением. Сигнал поступал из номера Кагами-сан. К тому же, она говорила, что на автоответчике было послание для нее — ничего, кроме ее голоса. — Хочешь сказать, она сама в себя стреляла? — Итачи не хотел в это верить, но пока не было шанса оправдать Саито. Сасори помялся. — Я хочу лишь сказать, что это лучший способ отвести от себя подозрения, ты так не считаешь? Более того, я навел справки об Орхидее, и знаешь что? Такой наемник был у Пхи Яна двенадцать лет назад, но потом исчез, а семь лет назад появился снова, только почерк сменился в корне! — Судя по твоим предположениям, — продолжил Итачи, все еще не желая верить Сасори, — Саито сейчас должна ходить без глаза. — Не факт, что Шикаку-сан попал именно в глаз, на ноже лишь следы крови, — нашелся с оправданием Сасори. — Но и не факт, что Кагами-сан не могла попросить кого-нибудь сделать это. Он напал в доме, что совершенно не типично для Безликого. Оставил ДНК. Это мог быть кто угодно из подручных ее брата или журналист. Ты знаешь, кто он такой? — Прекрати, Сасори. Я не желаю это выслушивать, — предупредил Итачи. В груди саднило, и появилось острое желание переломать Акасуне все ребра и выдрать язык, лишь бы он не произнес больше не звука, но Сасори был неумолим. — Подумай сам, Гакурэ — ее родной город. Разве Саито-сан не понимала, что стоит ей появиться в зоне твоей видимости, ты падешь к ее ногам? Закроешь глаза на многое, потому что она рядом? Может она специально спланировала все это? Такой вероятности ты не допускал? С каждым словом Сасори делал шаг по направлению к капитану полиции, застывшим, словно каменное изваяние посреди беседки, пока не оказался у того под самым носом. Итачи не мигая смотрел перед собой и пытался найти в своей голове объяснение. Последние слова Сасори полностью выбили у него почву из-под ног. — К тому же, Кагами-сан никогда не была агентом управления. Итачи поднял на него глаза, смотря холодно и свирепо. — Откуда ты знаешь? — Моя работа заключается в том, чтобы искать ответы, разве нет? — пожал он плечами. — Мне не нравится говорить это и думать об этом, но таковы факты. Что делать дальше — решать тебе. Итачи молчал, переваривая полученную информацию, присев на лавочку. Ветер трепал его волосы. Сколько еще вопросов ты принесла с собой Сая? Когда он получит на них ответы? Сая не убийца, Итачи был полностью в этом уверен, но Сасори прав: улики говорят именно об этом. Плюс ко всему психическое расстройство, о котором Сасори не знал, или знал, но не хотел говорить. — Индра сказал бы мне, если бы все было так, — наконец проговорил он и Сасори недовольно фыркнул. — Индра! Я тебя умоляю, нашел кому верить! Итачи, Индра говорит лишь то, что нужно ему, и лишь тогда, когда ему это нужно! Не знаю, что за игру он затеял на этот раз, но вы лишь пешки в этой партии! Он играет вами и вертит по своему усмотрению. — Сасори разошелся не на шутку, активно размахивая руками, выражая тем самым все свое возмущение. — Да и Ашура не лучше! Соревнуются, кто кого уделает, а сколько людей при этом пострадают — их мало волнует! Может, им тоже нужно убрать неугодных! — Знаешь что, — Итачи резко подорвался с лавочки, схватив Акасуну за горло и легко оторвав от земли, так что Сасори беспокойно заболтал ногами в воздухе. Глаза капитана свирепо блестели, готовые метать молнии и убивать одним только взглядом. Сасори никогда не видел его таким взбешенным, так что предпочел заткнуться. — Закрой рот и не смей говорить мне подобные вещи о Саито! Ее подставляют! Я не знаю, кто и для чего, но я выясню, пусть мне и придется пытать ее, чтобы получить ответы! Ты понял?! Сасори кивнул, с трудом проглотив ком подступивший к горлу. Итачи разжал руку, и Акасуна плюхнулся на землю, не устояв на ногах. Лучше так, чем могло бы быть. В воображении Сасори уже успели нарисоваться картины того, как его изуродованный труп вылавливают из озера ранним утром. Учиха же ушел, больше не повернувшись и не посмотрев в его сторону. *** Саске остановил автомобиль посреди улицы. Ночь погрузила небо в непроглядную черноту, фонари слепили глаза, отражаясь на лобовом стекле, но детектив не собирался продолжать движение, пока ему все не объяснят. Увиденного на парковке хватило, чтобы собрать общую картинку, но подробностей Саске знать не мог. Он был уверен, что Итачи последует за ними, однако ошибся. В одном он не сомневался: Итачи порвал с Даей, вот только, что в этом могло не устроить Саито, он не имел ни малейшего представления. Сама Кагами молчала, лишь нервно кусала губы и курила, пуская дым в салон, так что скоро дышать стало совершенно нечем. Саске опустил стекло, подставляя щеки прохладному ночному воздуху. — Что стряслось? — начал он, видя, что Сая даже не обратила внимания на остановку, пребывая глубоко в своих мыслях. — Ничего, — ее голос был почти не слышим, и Саске приходилось напрягать слух, чтобы разобрать слова. — У всех все хорошо. — Сая! — прикрикнул Саске, замечая, что слова ее не имеют под собой никакого обоснования. Она не отреагировала, затушив окурок в пепельнице, достала новую сигарету, закурив. — Скажи, что случилось. Я ведь могу помочь, поговорю с Итачи. Я… — Саске, — она заставила его молчать одним взглядом полных боли и тоски глаз. — Все нормально, не волнуйся. Он там, где должен быть, а меня здесь быть вообще не должно было. Я сама виновата. Не должна была расслабляться, поддаваться, даже верить в положительный исход. Она затихла, отвернувшись и опустив голову, так что Саске пришлось внимательно всматриваться в ее лицо, чтобы заметить слезы. Тихие, скромные, скатывающиеся по щекам. — Сая, — он размяк перед ее слезами и в груди больно кольнуло. Саске хотел обнять ее, приободрить, но жестом руки Кагами не позволила ему прикоснуться к себе. — Все хорошо, Саске, честно, — убеждала она его, не поднимая взгляда. Голос ее дрожал, выдавая глубокую рану разбитого сердца, потерявшего последнюю надежду. Телефон Саито зазвонил, и она бросила на дисплей короткий взгляд. Саске тоже посмотрел, но увидел лишь номер. Она отключила звук, тяжело вздохнув, будто этот прием помог ей вернуть силы. — Есть люди, которым все дано, а есть те, кого сама жизнь отвергает. Я из числа последних, так что удивляться не чему. И давай оставим твоего брата в покое, у него все будет хорошо. Саске молчал, не зная, что сказать. Нужные слова не приходили на ум. Он не знал, что сделать и как помочь. — Он все еще любит тебя, Сая, а может и больше, чем прежде, — напомнил детектив, считая это единственным разумным вариантом, способным утешить ее. Сая пожала плечами. — Любовь — далеко не единственная сила в мире, есть еще обстоятельства, с которыми приходится мириться. Не все получается так, как мы того хотим, — она ухмыльнулась, затягиваясь терпким дымом сигарет, так сладко и глубоко, что даже у Саске в горле начало першить. Глаза ее смотрели в ночь сквозь лобовое стекло неотрывно, будто рядом с ней никого не было. — Я была в аду сотни раз, хотела умереть, но выжила. Я не знаю зачем, но знаю, что он заставил меня бороться. Я хотела вернуться, но знала, что никогда не смогу, а теперь я здесь. Я поверила, что все возможно вернуть, но ошиблась. Я не стану вставать между ними, потому что люблю его и хочу ему счастья. Он достаточно страдал, не находишь? Она так и не повернулась, хотя вопрос задала Саске. Он откинулся на водительское сидение, скрестив руки на груди, хмуря брови. — Он никогда не будет счастлив без тебя, — заверил младший Учиха, словно отвергая в зародыше ее мысль, как непригодную для существования. — Дети меняют все, — не согласилась с ним Саито, и наконец, Саске понял, в чем крылась главная проблема, но спросить побоялся. — Я была беременна, семь лет назад, когда уезжала… Саске дернулся, подаваясь вперед, ударившись грудью о рулевое колесо. Воздух вышибло из его груди, и лишь это обстоятельство заставило его промолчать. Глаза его округлились, готовые выпасть из орбит. У него мог быть племянник, самый любимый, потому что он и сам безмерно любил брата и Саю. — Но я потеряла его, — продолжила Сая, не обратив внимания на неприятности Саске. — Я не хочу, чтобы подобное случилось еще с кем-то, а семья должна быть полноценной. Дети не виноваты в том, что родители не могут найти общий язык, понимаешь? Саске не успел ответить. Телефон Саито зазвонил снова и она сбросила вызов. — Кто это? — поинтересовался он. Саито отмахнулась. — Наруто по организационным вопросам. Нужно ехать, — но потянулась к дверной ручке, открывая ее. — Только сигарет куплю. Саске кивнул, и Кагами покинула салон машины. Тарабаня пальцами по рулевому колесу, младший Учиха пытался выставить в голове картинку сказанных Саей слов. Получалось обрывками, но общую картину можно было прочесть. Саске не знал много из обстоятельств ее жизни, да и позволила лишь заглянуть краем глаза. Что значит, что она была в аду? Взгляд Саске скользнул по стеклу, парпризу и остановился на пассажирском сидении, где осталась початая пачка сигарет. Саске нахмурился, открывая ее, убеждаясь в том, что она почти полная. Он выскочил из машины, неприятное предчувствие обожгло желудок кипятком. Заметив Саито в конце улицы, Саске бросился следом. — Сая! — она не остановилась, свернув за угол. Пару коротких секунд потребовалось Саске, чтобы вихрем домчаться до поворота, но стоило сделать еще шаг, что-то тяжелое обрушилось на его голову, подкосив ноги. Перед глазами потемнело мгновенно, и сознание исчезло в черноте ночи. *** Индра ухмыльнулся, стоя у барной стойки, залпом опрокинув рюмку текилы, заметив хмурое лицо капитана полиции, направляющегося в его сторону. По выражению лица Итачи было понятно, что шутить он не намерен, а вот Индра пребывал в прекрасном расположении духа, покачивая головой в такт музыки и не переставая улыбаться. — Оу, капитан! — радушно поприветствовал он Итачи, подошедшего ближе. — Какими судьбами? Я думал, у тебя найдется, чем занять себя ночью. Индра рассмеялся, но Итачи его шутки не оценил, гневно сощурив глаза. — Он существует? — короткий вопрос, который Индра без труда понял и улыбка сразу сползла с его лица. Мутный, словно трясина, взгляд Индры скользнул по лицу Итачи, задумчиво разглядывая. — Сомневаешься, — констатировал он, склонив голову в бок. — Вот только в ком? В моей честности, в себе или в Сае? — Я задал вопрос, Индра! — рыкнул Итачи не желая попадаться на его провокации. Тонкий психолог, куда лучше читает людей, чем сам Итачи, хотя тоже был далеко не профаном в этой области, Индре он уступал по всем статьям, не хватало жизненного опыта. — Он действительно существует? Индра резко поднялся с места, поворачиваясь к нему спиной. — Я сказал тебе все, что знал. Не заставляй меня делать твою работу за тебя! — больше он не хотел говорить и обошел Итачи стороной. — Прости, у меня еще много дел. Индра ушел, так и не ответив на его вопрос. Спорить с ним было бесполезно, он ничего больше не скажет. Но, врал ли он прежде? У Итачи еще была возможность проверить это. Выходя на улицу, он набрал номер Нара Таджуя, все еще бывшей в госпитале под охраной. — Нара-сан, — Итачи перешел сразу к делу, не смотря на явно сонный голос женщины. — Простите, что беспокою так поздно, но время поджимает и… Вы говорили о Белой Лилии, но мы не можем опознать этого человека, может вы могли бы дать хоть некоторые приметы? — Дайте подумать, — отозвалась она, отчаянно зевнув в трубку. — Я видела ее недавно. Среднего роста девушка, татуировка в виде белой лилии на плече, такая, геральдическая лилия. Красные волосы длинные, она носит очки. Кажется, ее зовут теперь Карин. Да, Карин Узумаки. Итачи опешил, не сразу собравшись с мыслями. Если с первых ее слов можно было подумать на Саито, то теперь. — Вы уверенны, Нара-сан?! — Конечно, я знаю всех девушек в лицо, — оправдала она подозрения, полным скорби и вины голосом. — А агент Кагами, вы с ней встречались прежде? — Итачи так и не смог понять, кто врет в этой истории, а кто говорит хоть часть правды. Как найти своего среди врагов. Если врет Индра, то какие цели он преследует? Если врет Ашура, то это еще более темная и запутанная история. Ему нужно узнать все у Саи, да только вряд ли она захочет с ним говорить теперь. — Нет, мы встретились впервые, когда осматривали наш дом. Просто, я опасаюсь людей с росписью на теле, — пояснила она, и обвинить ее было не в чем. Все переселенные в Гакурэ свидетели боялись Пхи Яна и даже его тени, и было за что. — Спасибо, — Итачи отключил звонок, набирая номер Саито. Она должна дать ему ответы, должна поговорить с ним. — Телефон абонента временно недоступен, — прочеканил механический женской голос в телефонной трубке. Прекрасно! Когда Итачи вернулся домой, было уже около трех часов ночи, но Дая не спала. Еще с порога он услышал ее смех, доносящийся с кухни. Будучи взвинченным и раздраженным, Итачи не был настроен вести задушевные беседы в такое время, тем более, когда обнаружил Даю в компании Шисуи.  — Что ты здесь делаешь? — вместо приветствия, спросил Итачи, всем тоном показывая, что прокурору здесь не рады. Шисуи пожал плечами. — Дая позвонила, она волновалась о тебе, вот я и решил составить ей компанию, пока ты не вернешься. Кстати, поздравляю, — Шисуи протянул ему руку, но Итачи проигнорировал жест. Его внимание привлек цветок на столешнице кухонного гарнитура. Орхидея Comparettia. — Что это? — он кивнул в сторону цветка, поглядывая на Даю. Она просияла, подпрыгнув с места. — Тебе нравится? Я купила цветок в садоводческом магазине, что открылся при въезде в город, подумала, что он отлично подойдет символом новой жизни для нас. На последних словах Даи Итачи пробрала дрожь. Символ новой жизни. В этом цветке он видел только смерть.