Аромат Орхидеи

— Мы понятия не имели, что все обернется именно так, — говорила Куренай, закинув стройную ногу на ногу, перехватив у Асумы подкуренную сигарету, ловкими пальцами отправив ее в рот, оставив на каемке фильтра ядовито-красный след губной помады. — После первой операции в управлении она была ранена и потеряла ребенка. Начальники посчитали, что она больше не имеет ценности и уволили Саито. Но именно такого человека я искала: полного стремления отплатить. Она согласилась даже не задумываясь, сказала, что ей все равно некуда возвращаться. Полгода нам удавалось работать, но потом что-то пошло не так и Саито исчезла. Тринадцать месяцев мы понятия не имели, что с ней случилось, пока не поступило сообщение о том, что ее нашли на парковке больницы в ужасном состоянии. О том, что с ней делали — она ничего не сказала, но стала просто одержима Орхидеей. Я взяла на себя обязанность защитить ее, делала все, что было в моих силах. Итачи молчал, слушая ее слова, тщательно обдумывая, не задавая вопросов и пытаясь игнорировать вибрацию телефона, разрывающегося от навязчивого звонка. Саске не собирался сдаваться, и был настроен решительно дождаться ответа. Капитану ничего не оставалось, как нажать кнопку вызова. В противном случае, он не сможет собраться с мыслями и решить головоломку, в которой и так слишком много белых пятен, даже после того, что сказала Куренай. Пусть она и была главной в операции по внедрению в Триаду, пусть она делала вид, что разбирается во всем — она понятия не имела, что происходит. Знала лишь одно — Саито и Орхидея связанны. Настоящий Орхидея, а не Саито, которая выдавала себя за него полгода. Глупая затея, ломиться в ряды Триады под видом жестокого убийцы, но Саито всегда умела играть, если кто-то и просчитался, то не она. Однако вопросов меньше не становилось. Например: почему управление охотится за ней, почему заочно вынесли смертный приговор, почему пытаются загнать ее в коробку теперь? — Да, — Итачи снял трубку и почти в то же мгновения ощутил на себе весь гнев младшего брата. — Черт тебя дери! — рычал Саске, словно разъяренный лев. — Сколько я могу названивать! — Я занят, Саске, — капитан хотел как можно скорее окончить разговор, но Саске его не слушал. — У меня дома Сакура и Сенджу Цунаде, — продолжал он, полностью игнорируя недовольные ноты в голосе старшего брата. — И, судя потому, что они мне сказали — Саито направилась к тебе домой за Карин Узумаки! — Стой! — Итачи потерял нить разговора почти мгновенно. — Какая Карин Узумаки? О чем ты? — Карин Узумаки, которую мы не могли найти — Дая! Цунаде сказала… Да, к черту! Саито, если куда и собралась, то к тебе домой! — Черт! — рыкнул Итачи. — Как давно? — Минут двадцать назад она была у меня дома, — отчитался Саске. Он знал, что был бесполезен брату. Руки еще болели, и Цунаде, которая и не собиралась покидать его дома, решила заняться его здоровьем. Так что даже при всем желании, выбраться у Саске не получилось бы. — Понял, — Итачи отключил звонок и посмотрел на Куренай. Лицо Асумы же скрыло густое кольцо сигаретного дыма. — Простите, мне нужно ехать. — Конечно, — Юхи развела руками и поднялась с места, перегнувшись через барную стойку. Когда же она выпрямилась вновь, в ее руках была довольно толстая папка, которую она протянула Итачи. — Возьмите, капитан. Здесь все, что касается этого дела. Коротко кивнув, Итачи направился к выходу из бара. На пороге его догнал Асума, прикрывшись намерением вдохнуть свежего воздуха. Он снова курил, и Учиха пытался вспомнить, которая это сигарета по счету. — Знаете, капитан, — заговорил Сарутоби, пока Итачи забирался в машину и заводил двигатель. — Это, конечно, не мое дело, я лишь помогаю Куренай по старой дружбе, однако… Агенты управления вовсе таковыми не являются. Помните об этом. Он ушел, а Итачи не стал думать о его словах, срывая автомобиль с места. Ночной город прогибался под властью проливного дождя и ветра. Тропический шторм еще не добрался до границ Гакурэ, но ветер уже успел нанести значительные повреждения крышам домов, деревьям и линиям электропередач. Некоторые кварталы погрузились в кромешную тьму, но центр еще сиял красками подсветок. Людей на улицах не было, как и машин на дорогах, потому «Хонда» Итачи мчалась на полной скорости, не боясь встретить препятствие. Голос из мегафонов, наполнивший собою весь город, проникал даже сквозь плотно закрытые стекла машины. — Жители Гакурэ! Центральное управление полиции разыскивает Кагами Саито. Мы знаем, что некоторые из вас обладают сведениями о том, где она может быть — просьба сообщить об этом любому агенту полиции! В противном случае, через два часа Управление полиции будет вынуждено ввести войска в Гакурэ! Жители Гакурэ!.. Итачи скривился. С огромных рекламных экранов на него смотрело лицо Саи, как наглядный пример разыскиваемого человека. Но, кто в Гакурэ не знал ее? — Уроды! — вырвалось у Итачи, и он сильнее надавил на педаль газа. Резина засвистела и поплыла по мокрому асфальту, едва не ведя машину юзом. До его квартала оставалось всего пара минут пути. *** Тяжесть пистолета приятно оттягивала ладонь, а под пальцами ощущалась гладкость полированного металла. Индра сделал прекрасный выбор в сторону «Магнума», он идеально лежал в руке Саито. Она толкнула дверь, вдохнув полной грудью, унимая встревоженные мысли. Темное, густое тепло дома ударило в лицо почти сразу. Во всем квартале не было электричества, лишь блики зажженных свечей проникали сквозь плотно задернутые шторы домов, но у Итачи было темно. Саито не нравилось, что ей пришлось вторгнуться в этот дом, осквернить все святое, что было между ними в его стенах. Она никогда не забудет того времени и, если судьбе будет угодно, пронесет эти воспоминания через всю жизнь. Возможно ли обратить все в правильное и нужное русло? Покончить со всем разом и вновь обрести счастье? Если так, то неплохо было бы начать с чего-то стоящего. Например, вытащить Карин из этой передряги. Ведь, не смотря ни на что, она не заслужила подобного исхода. — Карин? — Саито вошла в коридор, прикрыв за собой двери. То, что сказал ей Орхидея, наводило на мысли, что она может быть не в себе. Саито подобное было знакомо, она сама проходила через подобное. Быть марионеткой в чужих руках — не лучшая участь на свете. — Карин! Я знаю, что ты здесь! Давай не будем играть в прядки! — Кто играет, так это ты, Кагами-сан, — голос Даи звучал отовсюду разом и казался одновременно далеко и близко. Будто пробивался сквозь толщи вод. Темнота дома поглотила все очертания предметов. Саито шла вперед, сжимая в руках пистолет, стараясь держаться стен, чтобы избежать нападения со спины. — Не понимаю, о чем ты говоришь, Карин, — пыталась она вывести ее на разговор, в надежде, что Карин обнаружит себя. Саито не собиралась убивать ее, но, в случай надобности, была готова защищаться. Слишком много крови пролито, слишком много боли причинено, чтобы оставлять все как есть. Пхи Ян мертв, так ей сказал человек со шрамом, но Кагами не желала в это верить — они умеют менять лица. Быть может и Пхи Ян, которого знала Саито, не был им на самом деле. — Не понимаешь? Удобная позиция, Кагами-сан. Будто нет твоей вины в том, что происходит. Но знаешь в чем проблема? Во всем виновата лишь ты. Из-за тебя гибнут люди, из-за тебя мне пришлось пройти через ад, из-за тебя… — Карин, ты даже представить не можешь, что пришлось пройти мне, так что не суди меня! — выкрикнула Сая, чувствуя, что Карин совсем близко, но все еще не видя ее в темноте. — Я не стану говорить, что ты не знаешь этих людей, я все понимаю. Но я не хочу причинять тебе вреда! Давай поговорим! Все обсудим! — На этот раз я Золотая Орхидея, Кагами-сан, — едва ли не слезно вымолвила Карин. Она и сама понимала, во что это может вылиться, однако обратного пути не существовало. При должной игре и удачном стечении обстоятельств она сможет правильно распорядиться временем и получить то, к чему стремилась всю жизнь — семью. Ей нужно лишь выиграть теперь. Карин Узумаки, которую еще девчонкой продали в бордель за долги, хотела самую малость — быть счастливой. Кто бы мог подумать, что встретив человека, которого сможет полюбить, Карин наткнулась на непреодолимую преграду в виду вечной любви к другой женщине: Кагами Саито, о которой столько говорили в Гакурэ. Карин и представить не могла, что это она. Встреча на стоянке была роковой, для понимания. Карин проиграла и здесь, но отступать так просто не собиралась. — Ты — Золотая Орхидея, Карин? — Саито проговорила это таким тоном, точно была готова рассмеяться. — Хорошо же тебе промыли мозги! Однако меня не купишь на подобную ложь. Карин молчала, и в темноте дома было совершенно невозможно установить ее местоположение. Кагами перехватила пистолет и медленно двинулась вдоль стены к лестнице, ведущей на второй этаж. Последний раз голос Карин доносился как раз оттуда, по крайней мере, так думала Саито. Она не собиралась причинять боль или вред Карин, но перестраховаться было необходимо. — За что ты ненавидишь меня, Карин? — продолжала Кагами лишь с тем расчетом, чтобы вывести Даю на конфликт. Ей требовалось знать, что она не подкралась сзади. — За то, что я не сдержала слова и не подарила тебе обещанную свободу? Но ты сама предала меня! — Нет! — в ярости закричала Дая, и голос ее громким эхом разнесся по темному дому. Теперь Сая точно знала, где искать врага. Впрочем, единственное, что двигало ей в этот момент, это возможность защитить Карин от самой себя. — Ты лжешь! Это ты все испортила! Все сломала: мои мечты, цели, мою жизнь! — Поэтому ты выбрала Итачи? — в сознании Саито уже сложилась большая часть пазла, и она могла прекрасно понять, что отношения Карин и Итачи не являются случайностью, сама их встреча была спланирована кукловодом еще задолго до того, как все началось. Удивительно, но Кагами поражалась размаху мысли и дальновидности человека, стоявшего за всем этим. — Не втягивай его в это! — в очередной раз сорвалась Карин. Сае оставалось лишь подняться по лестнице и они столкнутся лицом к лицу, но она задержалась внизу. — Я люблю его! — Разве? — Саито вскинула бровь, сомневаясь. Впрочем, в темноте Карин не могла видеть ее лицо. — Я говорила тебе о нем, много раз. Ты помнишь, Карин? Еще тогда, когда ты была девочкой из борделя Пхи Яна — Белая Лилия. — Ты лжешь! — ядовито прокричала Карин и вихрем промчалась по лестнице. Саито не успела ее заметить в темноте, увернувшись лишь в последний миг от прямого удара. Черная мгла пугала ее, потому притупила инстинкты. Лезвие армейского ножа скользнуло по боку и его опалило острой болью и жаром крови. Саито зажала бок пальцами, но не было времени предпринять что-либо более существенное. Карин набросилась снова. Саито подставила руку, отведя удар. Пистолет в ее руке оказался зажат в ладони Карин. Они сцепились, пытаясь отстоять орудие. Кагами не хотела причинять вред беременной женщине, она не смогла бы так поступить, просто потому что знала, каково это — лишиться надежды на будущее. Яркая вспышка осветила пространство вокруг них, а оглушительный раскат выстрела заставил Карин замереть. Пуля отлетела в стену, там и застряла, никого не задев, но промедления Карин оказалось достаточно, чтобы Саито вывернула руку и рукоятью оружия нанесла Карин сильный удар в затылок. Карин обмякла и всей тяжестью веса повалилась на пол. Кагами успела подхватить ее и проверить пульс, отчаянно стучащий под ее пальцами на шее. Так будет лучше, пусть она отдохнет и придет в себя. Саито уложила ее на пол, повернув голову на бок, чтобы Карин не задохнулась, проглотив собственный язык, пока была без сознания. — Тебе не победить меня, Карин, — словно та могла ее услышать, устало проговорила Саито. — Потому что Золотая орхидея — это я. Опершись спиной о стену, Кагами тяжело дышала, будто вся эта маленькая потасовка отняла у нее все силы. Голова начала болеть, сказались полученные травмы. Бок жгло болью от пореза. Из давящей темноты выступила фигура, которую Саито не ожидала застать здесь. Должно быть, проглядела, когда сцепилась с Карин, но теперь у нее не было сил сопротивляться. Она слишком устала за эти годы. Борьба за собственную жизнь ее же и сокращала. Луч света от фонарика упал на ее лицо, и Саито прищурила глаза. — И что это значит? — голос Итачи звучал ровно, но, тем не менее, в нем чувствовалась злость. Яркий свет бил в глаза, и Саито не видела его лица, но могла поклясться, что он в ярости. Она опустила голову, слишком много всего за один день. У нее не было сил. — Я призналась. Орхидея — это я! Все эти трупы — моих рук дело. Как капитан полиции, ты обязан меня арестовать. Она не смотрела на Итачи, просто не могла, потому и не заметила, как он оказался к ней слишком близко. Тепло его тела обожгло. Стиснув зубы, Итачи приставил дуло пистолета к ее лбу, перехватив горло в стальном захвате свободной рукой. Фонарик упал на пол. — Я хочу убить тебя, Саито! — прорычал он, и она вымученно улыбнулась. — Так убей, — предложила она, разводя руки в стороны, даже не думая о том, чтобы проявить сопротивление. Она опоздала. — Сука, — прохрипел он. — Сколько еще ты будешь мне лгать, Саито?! Сколько еще я буду биться о твои стены?! Когда, мать твою, ты начнешь мне доверять?! Она опешила, когда Итачи отбросил пистолет и, обхватив обеими руками ее шею, на этот раз куда нежнее, чем в первый, притянул ее к себе, упираясь лбом в ее лоб. В темноте его глаза горели напротив ее взгляда. Он был раздавлен. — За что ты ненавидишь меня? — прошептал он, не отрывая взгляда. — За что наказываешь? За то, что тебе пришлось пройти из-за Мадары? За то, что не сделала карьеры в управлении? За что, черт возьми?! Я всегда был и остаюсь на твоей стороне, почему ты не веришь мне? Или я виноват в том, что ты потеряла ребенка, о котором я даже не знал? За что?! Она вздохнула и позволила себе расслабиться в его руках, прильнув к груди самого любимого человека. Она никого так не любила, как его. — Двоих, — протянула она, и Учиха замер, не понимая сути ее ответа. — Я потеряла двоих детей. Одного — семь лет назад, второго — прошлой ночью. Несколько секунд Итачи молчал, будто переваривал услышанные слова, а Саито и не думала что-то объяснять. Она слишком устала. Не доверяй никому — так устроена ее жизнь. Итачи не сможет понять этого. Щеки Саито обожгли слезы, которые она просто не в силах была сдержать. Она столько всего потеряла, что от осознания этого делалось больно. — Сая, — наконец отозвался Итачи, дрогнувшим голосом, притянув ее к себе так близко, что слезинки оросили его губы. — Мне жаль. Я не знал, прости. Он целовал ее глаза, нежно и бережно, не желая видеть слез боли, которая копилась в ней все эти годы. Но только теперь, когда она дрожала в его руках, он знал, что вернул ее себе. За эту возможность стоило бороться. Саито отпрянула, утирая слезы ладонью. — Я должна сдаться, — сказала она, и Итачи сжал ее руку. — Нет. Мы найдем выход вместе, Сая. Верь мне! Она коснулась пальцами его щеки, пристально смотря в глаза. — У тебя есть Дая, она любит тебя и сможет подарить семью. Мой собственный опыт дал понять, что я не гожусь на эту роль, я… Итачи заставил ее молчать, впиваясь в губы жадным и отчаянным поцелуем. Очерчивая кончиками пальцев ее лицо, скулы, щеки, шрамы. В каждом его жесте и взгляде читалась тоска, столь сильная, что у Саито сдалось сердце. — Мы еще не пробовали сделать это вместе, — заверил Итачи, готовый на любые жертвы, лишь бы быть с ней. Саито упрямо покачала головой. — Дая ждет от тебя ребенка. Итачи собрался возразить, но не успел. Дверь хлопнула, широко открываясь, и яркий блик молнии высветил на пороге фигуру Цунаде Сенджу. Женщина уверенным шагом вошла в дом, окинув взглядом открывшуюся картину. Вслед за ней появились и Сакура с Саске. И, если Сакура не сводила взгляда с последнего, то Саске упорно старался не смотреть на супругу. — Я бы поспорила с твоими словами, Саито, — решительно заявила Цунаде. — Я не забываю, кому и что вырезаю. Она уперла руки в бока. Пока Саито пыталась поверить в действительность происходящего, Сенджу продолжила. — Карин не может иметь детей, я удалила ей детородные органы, не могла спасти, — она запнулась, тяжело вздохнув. — Я не могла связаться с тобой, Саито, поэтому пришлось прибегнуть к крайним мерам. Карин не предавала тебя, ее пытали. После всего, что ей пришлось пережить, у нее была сильная психологическая травма, и я сосватала ее в надежные руки Орочимару. Он говорил, что ему пришлось прибегнуть к наркотическим препаратам, чтобы заставить ее забыть все, что связано с Триадой. Но я понятия не имею, что случилось после того, как ее забрал Шисуи. — Шисуи?! — это имя Кагами не рассчитывала услышать, и тем более не понимала, как он мог оказаться втянут в это. — Куренай сказала, что он был твоим куратором, — подхватил Итачи, и Саито вперила на него такой взгляд, что ему захотелось провалиться на месте. Она была ошарашена и сбита с толку, но будто очнулась и наконец все поняла. — Это гипноз, — произнесла она тихо, будто шелестел ветер за окном. — Конечно. После наркотиков она стала легко внушаемой. — Вполне возможно, — согласилась Цунаде, пожимая плечами. — Вот только, кто это сделал? — Я знаю, у кого спросить, — Саито намеревалась уйти, но Итачи не пустил ее, все еще крепко держа за руку. — Мы найдем ответ вместе, ты помнишь? — он серьезно посмотрел ей в глаза, будто прося, но не требуя. Саито коротко кивнула головой, но уже заранее знала, что ничего не выйдет, если она послушает Итачи. Пусть ей и не хотелось обманывать его больше, хотелось довериться — все это время она только и делала, что защищала его. Отступать было поздно. — Саске, — позвал Итачи брата, — возьми Даю и с Цунаде-самой отвезите ее в госпиталь. Установи охрану. Мы скоро будем. Младший Учиха кивнул головой, дав понять, что все сделает. Цунаде же решилась осмотреть пострадавшую. Прежде чем двери закрылись за Итачи и Саей, направившихся в сторону машину, Кагами услышала: — Хорошо ты ее приложила, Сая, — хохотнула Цунаде, ни к кому не обращаясь. Ветер хлестал в лицо потоки холодной дождевой воды, а вой сирен и голос из рупора продолжали предлагать жителям Гакурэ выдать Кагами Саито. Она застыла на месте, поежившись от холода. Итачи прошел вперед и открыл перед ней дверцу своей машины, приглашая Саито занять место. Она неспешно приблизилась к нему. — Куда едем? — со всей серьезностью спросил Учиха, но взгляд влажных, будто сожалеющих глаз Саито заставил его запнуться. — Сая? — Прости, но это неправильно, — с огромным трудом, душа ком подкативший к горлу, выговорила она. Итачи смотрел на нее с нескрываемой тревогой. Что еще взбрело ей в голову? — Я должна сдаться, иначе войска войдут в город. Будет много жертв. Я знаю Гёдзу. — Гёдза взрослый человек и в праве сам принимать решения, — не согласился Итачи, и она будто поверила ему. Прижавшись всем телом, вплетая пальцы в его длинные волосы. — Прости, но я должна сделать это одна, — прошептала она в самые губы капитана. Итачи не успел среагировать, она умело сыграла на его к ней слабости. В долю секунды он ощутил давление на чувствительную точку на шее, и только и успел, что удивиться. Быть может, если бы ноги не подкосились, он бы посмеялся, поскольку именно он показал ей это место. Мир перед глазами померк и провалился в пропасть вместе с ним. Когда, спустя пару минут, Саске вышел на крыльцо дома, дабы подогнать машину ближе к входу, он обнаружил только брата, чье бесчувственное тело осталось на дороге. Машины и Саито не было видно. *** В кабинете главного прокурора Гакурэ все еще горел свет. Шисуи разбирал папки с предстоящими слушаниями в суде, и даже не помышлял о том, чтобы высунуть нос на улицу в такую отвратительную погоду. Призывные звуки с улицы не достигали его слуха через шумонепроницаемые оконные стекла. Он рылся в шкафу, стоя спиной к входной двери, но даже не удивился, когда та открылась. — Я думал ты уже не придешь, Итачи, — усмехнулся он, не оборачиваясь. — Не прилично заставлять людей ждать так долго, тем более, если сам хотел поговорить. — Это не он, а я, — последовал незамедлительный ответ, и теперь Шисуи вздрогнул, неуверенно, словно страшась, оборачиваясь к позднему визитеру. — Кагами Саито-сан, — протянул он, почти сладко. — Не ожидал. Вы так мастерски избегали моего общества все это время. Сая пожала плечами, не видя причин для обиды. — Не было возможности встретиться лично, — отозвалась она, разглядывая внимательным взглядом Шисуи. Он ухмыльнулся, отложил папки, и присел на край стола. — Так, о чем ты хотела поговорить? — не тратя времени даром, поинтересовался Шисуи. Саито и сама не была склонна тратить время попусту. — О Триаде. То дело в Осаке, ты ведь был обвинителем в трех случаях. Госпрактика, если память мне не изменяет? Шисуи кивнул. Он неотрывно смотрел на Саито, будто пытался прочесть скрытые мотивы. Однако лицо Саи ничего не выражало, и она выглядела вполне дружелюбно, так что заподозрить ее в чем-то было просто невозможно. Шисуи расплылся в улыбке. — Об этом и вспоминать нечего, — отмахнулся он. — Мне дали троих свидетелей, которым заочно уже была выписана защита, за сотрудничество со следствием. Так что я просто предстал клоуном перед судьей. — Но, — Саито запнулась и старалась подобрать слова как можно тщательнее. — У тебя ведь был список всех, кто прошел по программе защиты свидетелей. Шисуи напрягся, стиснув кулаки и плотно сжал челюсти. — Ты думаешь, это я Безликий убийца? Ты хочешь обвинить меня, Сая? — Что? Нет, конечно, — она округлила глаза в подлинном изумлении и прокурор расслабился. — Я подумала, что ты мог бы знать тех, кто имел доступ к этим спискам еще тогда. Это ведь не сегодня началось, верно. Саито сошла с места, подходя вплотную к Шисуи. Ее глаза, подернутые пеленой, смотрели на него с нескрываемым интересом. Шисуи подался вперед, будто только и ждал того мига, когда она прикоснется к нему. — У гос. обвинителя есть привилегии, ведь так? Ты ведь не откажешь в помощи старому другу, Шисуи-кун? Учиха рассмеялся, задорно и по-детски заразительно. Саито позволила и себе улыбнуться, не ослабляя бдительности. Она могла лишь догадываться о том, насколько опасно играть с ним, впрочем, Саито всегда была начеку. Шисуи внимательно осмотрел ее еще раз, и только теперь заметил окровавленный бок, скрытый под курткой. — Неважный день? — поинтересовался он, отворяя в сторону край верхней одежды. Саито смущенно опустила глаза. — Не поделили мужчину с Даей, — пояснила она, и Шисуи со всем удивлением уставился на нее. — Она напала на тебя? Надеюсь, ты примешь меры?! Нельзя оставлять это безнаказанным, тем более, что вы с Итачи… — Ничего подобного, — оборвала его Кагами. — Мне было удобно пользоваться им, но не больше. Я давно остыла к Итачи. Шисуи скептически поднял бровь, ухмыляясь. — А он знает об этом? — Я уже говорить устала, — и словно в подтверждение слов Саито, в кармане завибрировал телефон. Она вынула его и бросила короткий взгляд на дисплей. Сообщение от Итачи. — Что и требовалось доказать. Порой капитан бывает крайне непонятлив. Она с досадой бросила телефон на стол прокурора, будто эта вещь больше ее не интересовала. Шисуи внимательно следил за каждым ее жестом. — Так что? — Саито вновь обратилась к нему. — Поможешь другу? — Только если пообещаешь ужин, — потребовал награду прокурор. Саито рассмеялась, вглядываясь в его прищуренные хитрые глаза. — Легко, но не сегодня. — Само собой, — ухмыльнулся Шисуи и поднялся с места. Нужный список лежал совсем близко, так что искать долго его не пришлось. Он протянул лист Саито, словно случайно касаясь ее пальцев. — Мне уже давно было интересно, кто первым вспомнит о моем участии в этом деле, ты или Итачи, и, если честно, ставил я на него. — Я могу удивлять, — съязвила Саито, ехидно улыбнувшись. Шисуи вздохнул, но удержал себя от опрометчивых действий. — Спасибо. Ужин за мной, как только закончу с этим. — Буду ждать, — на выдохе протянул он, отпуская ее руку. Саито направилась прямиком к двери, чувствуя, как ее начинает потряхивать от нервов и сдерживаемого напряжения. Она думала лишь о том, чтобы поскорее покинуть кабинет прокурора. — Сая! — окликнул ее Шисуи у самого порога. Она обернулась, поспешно скрыв свое раздражение. — Телефон, ты забыла его. В руках Шисуи держал ее сенсорный аппарат, уже подходя к ней. — Спасибо еще раз, у меня совершенно из головы вылетело, — она благодарно улыбнулась и теперь окончательно поспешила уйти. Понял ли он ее игру, Саито не знала, но когда оказалась в машине и взглянула на результаты программы по сканированию отпечатков пальцев, поняла, что не ошиблась. *** Дая уже пришла в себя, но ей следовало еще некоторое время провести в госпитале под наблюдением. Она была совершенно точно уверенна, что беременна, что она и есть Орхидея, и что Кагами Саито ее кровный враг. Как сказала Цунаде, вывести ее из этого состояния возможно, но потребуется время. Итачи растирал ноги, после воздействия на точку они онемели и совершенно не желали слушаться. Теперь уже было легче, но неприятное ощущение в конечностях сохранилось. Он неотрывно смотрел на телефон, ожидая ответа на посланное сообщение Сае. Она хранила упорное молчание, чем заставляла его нервничать. Саске и Сакура выясняли отношения где-то в коридоре, но Итачи мало это волновало. Братишка уже взрослый человек и сможет во всем разобраться сам. Приятным сюрпризом, за чередой всех потрясений и разочарований, стало известие о том, что он уже стал дядей, хотя нисколько себя таковым не ощущал. Сакура назвала дочь Сарадой, странный выбор, но не ему решать. Однако было бы интересно взглянуть на нее, после того, как закончится этот дурдом. Телефон зазвонил совершенно неожиданно, пусть Итачи и ждал этого звонка. Трубка едва не выпала из его рук, когда громкий звук рингтона разрезал тишину больничного коридора. — Сая, где ты? — у него перехватило дыхание от скопившегося волнения. Саито же ответила спокойно. — Встретимся около въезда в город через полчаса. Прости, что пришлось это сделать, но я должна была разобраться сама. Прости меня. — Ничего, — Итачи было отрадно слышать, что с ней все в порядке. Легкость растеклась по телу приятным теплом, волнение отпустило. — Где ты была? — Это не телефонный разговор. Все объясню при встрече. Она отключилась, и Итачи не был зол. Он знал, что на дорогах скользко и отвлекаться в таких условиях было опасно. Он поднялся с места и спустился вниз по лестнице, в надежде найти Саске и одолжить его машину. Он собирался вернуться назад с Саито. Он верил в это. *** На границе городской черты стоял самый настоящий БТР, перегородив дорогу. Итачи остановился в паре метров от него, на обочине, выглядывая Саито или собственную машину. Стоило ему выйти из салона под проливной дождь, как его тут же обступили вооруженные люди в военном обмундировании. — Стоять! Руки над головой! Не двигаться! — Итачи и не думал сопротивляться, выполняя все приказы, которые были ему озвучены. Его развернули, уперли в стойку машину грудью, обшарили карманы, забрав пистолет и удостоверение. — Капитан Учиха Итачи, полиция Гакурэ, — пояснил кто-то, явно не Итачи. Его снова развернули, и перед глазами капитана предстало лицо, хорошо знакомое, но лично видимое впервые. Военный министр собственной персоной. — Что вы здесь делаете, капитан? — поинтересовался министр, и только теперь Итачи заметил свою «Хонду» спрятанную за БТР. Он дернулся. — Кагами Саито, она… Ему не дали договорить, грубо схватив за руки и скрутив их за спиной. — Это лишнее, — не одобрил министр поведение военных, и Итачи отпустили. — Кагами Саито сдалась пару минут назад, ваши услуги больше не требуются. — Что?! — у Итачи екнуло сердце, а в глазах застыл ужас. — Но вы не можете! Не разобравшись в чем дело. — Капитан, мне лучше вашего известно, в чем виновата Кагами Саито, ее поимка была лишь вопросом времени, и я полагаю, она проявила верх благоразумия, когда явилась сюда лично. Многие могли бы погибнуть, введи мы войска в город. Итачи не мог в это поверить, она ведь обещала ему, что объяснит, что они найдут выход вместе. Или это Итачи так думал? Она снова поступила по-своему. Ворох мыслей пронесся в его голове, но все они испарились, стоило увидеть ее. Под конвоем, в сопровождении вооруженных людей, со сцепленными наручниками за спиной руками. Она не смотрела на него, а Итачи был готов ее ненавидеть, за то, что предала снова. — Сая! Ее усадили в черный джип, но она обернулась и бросила на него короткий взгляд. «Прости» — прошептали ее губы, но этого было мало. Итачи рванулся к ней. Она обязана была все ему рассказать. Его не пустили, перегородили дорогу, угрожали расстрелом, но ему было плевать. Двери черного джипа закрылись, и машина тронулась с места. Ему скручивали руки, но Итачи не хотел верить в то, что это конец. Джип отъехал на пару сотен метров, увозя Саито прочь. Итачи знал, что ее ждет смертная казнь, и не хотел верить в ее опрометчивый поступок. Какой дурой нужно быть, чтобы подписать себе смертный приговор. — Она не виновата, — не унимался он. Внутри все горело от боли и страха. Впервые в жизни Итачи был похож на сумасшедшего, отказываясь мириться с неизбежным. — Ее подставили! Она не виновата! — Уведите его! — распорядился министр, устав от устроенного концерта. Итачи попытались оттащить, но Учиха оказался достаточно упрямым и проворным. Ему удалось вырваться, и рвануть следом за машиной, тяжелая амуниция военных не позволила продемонстрировать им той же прыти. Получив свободу, Итачи рванул через поле, в надежде перехватить машину на повороте. Просто посмотреть ей в глаза, понять, почувствовать. Он не успел сделать и сотни шагов, когда его сшиб с ног оглушительный взрыв. Земля заходила ходуном, жар опалил кожу. Джип подпрыгнул и вверх взмыл огненный столб клубящегося пламени. Итачи застыл на месте, широко раскрытыми глазами смотря на горящую машину. — Сая, — пробормотали его губы. Он не мог поверить. В этот миг что-то умерло глубоко внутри. Он рухнул на колени как подкошенный. — Сая. Его хватили прикладом автомата по голове, и Итачи отключился, но желал бы умереть.