Идеальное оружие

      — Погоди, не выходи, — взмах рукой перед самым фоторецептором не слишком приятен, но я всё-таки останавливаюсь. — Они могут нервно среагировать, надо сперва их подготовить.       Про институт «Торчвуд» я только знаю, что он есть и не представляет опасности для далеков. Зато воспоминания его сотрудника, путешествовавшего с Доктором, были стёрты из сканирующего компьютера по срочному протоколу, включая самоуничтожение операторов, снимавших данные. Такое бывает лишь в одном случае — если далеки налетели раньше времени на собственную временную петлю или парадокс. Мы не вмешиваемся в линию времени Скаро, за редчайшим исключением. Из чего можно сделать вывод, что сотрудники института внеземных цивилизаций сталкивались с далеками из будущего, особенно приятель Хищника. Тем лучше — он знает, чего от меня можно ожидать. Он даже на Свалке побывал, и я хорошо помню перекошенную физиономию, с которой он таращился на меня в ТАРДИС. Вопрос, узнает ли он меня. Для твердолобых симметричных тварей распознавание отдельных далеков — непростая задачка.       Доктор приоткрывает створку двери и многообещающим голосом говорит в щель:       — Вот «Торчвуд», в котором командует Джек.       Слуховые рецепторы отчётливо улавливают передёргивание двух затворов. Доктор лукаво мне подмигивает и высовывается наружу до пояса:       — А вот Доктор, который Джеку в кошмарчиках снится и который сегодня посмел заявиться в «Торчвуд», в котором командует Джек.       Где-то на заднем плане слышится нервный женский голос, требующий капитана Харкнесса подойти на проходную. Доктор театрально распахивает двери и выходит, давая мне проезд:       — А это — суровая космо-девица, — гад, спалил!!! — ...что на Свалке Истории где-то хранится и с которой Доктор посмел заявиться в «Торчвуд», в котором командует Джек.       Делать нечего, молча выезжаю. Наступает гробовая тишина. Ладно, Хищник, за мной не заржавеет...       — А это охрана, что встала рано и держит на мушке старика и девицу, что на Свалке Истории где-то хранится и с которой Доктор посмел заявиться в «Торчвуд», в котором командует Джек, — продолжает зубоскалить мой закадычный враг.       Двое стремительно бледнеющих людей, мужчина и женщина, держат меня под прицелом — по глазам вижу, что они уже осознали бесполезность своих пулевых игрушек и приготовились умереть. Во второй руке женщины — телефонная трубка. Обстановка ещё та: тесное помещение, почти всё забитое корпусом ТАРДИС, кирпичные стены в картинках, стойка ресепшена с двумя коробками пиццы. Ничего похожего на научно-исследовательскую лабораторию, но, учитывая засекреченность института, логично парадный вход превратить в аналог наркопритона. Есть здесь плюсы и для меня — это место не слишком удобное для обороны, да и пожар тут устроить — раз плюнуть, достаточно лёгким ударом излучателя пройтись вон по той розетке рядом с кипой бумаги. Кстати, из этого следует, что у них есть чёрный ход, но я о нём сейчас позабочусь. Что у них тут, вай-фай или его аналоги? Вот и повод проверить мой свежесобранный из земного металлолома штурмовой зонд. В атаку, уничтожить сопротивление земных сетей! Тьфу, пар-роли, называется. А ещё НИИ по борьбе с инопланетянами. Перехватить управление всей электроникой здания. Заблокировать связь с внешним миром. Запереть все двери и опустить все решётки, кроме того маршрута, по которому сюда пойдёт Харкнесс. Да и тот за его спиной перекрыть. Взять под особый контроль внутренний источник энергии, чтобы никто не обесточил здание. Вырубить всем сотовые телефоны — спасибо, хоть одна полезная вещь у них тут нашлась, заглушка для мобильников. Подключить ботов на случай входящих звонков из внешнего мира, чтобы отвечали вместо сотрудников и могли потянуть время. Правда, у них на всех один голос, который я когда-то смоделировала для Велони Руал, но пока там ещё разберутся. Тем же голосом даю объявление по генеральной системе оповещения:       — Внимание всем сотрудникам. Чрезвычайная ситуация. Просьба соблюдать спокойствие, оставаться на своих рабочих местах и не предпринимать никаких действий. Не пытайтесь самовольно покинуть помещение или связаться с внешним миром, это опасно для жизни. Капитан Джек Харкнесс, ТАРДИС ожидает вас на ресепшене.       Доктор слегка наклоняется ко мне и с одобрением говорит:       — Неплохо, ТМД.       А то! 1,25 секунды по местному времени и никакой пальбы, горжусь своей аккуратностью.       — Вот только голос, — продолжает, — всё-таки у тебя неудачный получается. Слишком безжизненный.       Предпочитаю проигнорировать это замечание, а сама между тем тщательно копирую информацию «Торчвуда», всю, до которой могу дотянуться. Плевать на наши временные петли и парадоксы, я сама теперь такой парадокс, что политика невмешательства — определённо не про меня.       Тем временем дверь во внутренний коридор распахивается. На пороге появляется весь из себя суровый и героический Джек Харкнесс, спотыкается об меня взглядом и замирает, словно врезался в стазис-поле.       — Привет, Джек, — радостно улыбается ему Хищник. У меня его такая улыбочка всё время вызывает дрожь и желание подсобраться в комочек. — Смотрю, тебя уломали восстановить «Торчвуд», да ещё на том же месте. Или он вообще не закрывался? С этими темпоральными изменениями надо быть готовым к чему угодно, кстати, а ты их заметил? — и тому подобные пустые вопросы, так и сыпет, словно пулемёт. Капитан тем временем медленно переводит взгляд то на Доктора, то на меня, и наконец тыкает пальцем в сторону моего фоторецептора:       — Я не понял, это ты что, экспонат привёз?       Че-его-о-о?!       — Землянин, — отчеканиваю, — мы пришли задать тебе несколько вопросов. От твоей готовности подчиниться зависят жизни твоих людей. В качестве жеста доброй воли со своей стороны я могу отпустить невредимыми две ненужные особи, которые сейчас здесь присутствуют.       На противной симметричной физиономии капитана (не понимаю, почему местные находят её красивой?) отражается мысленный крик: «Оно живое!!!». Мужчина снова переводит тревожный взгляд на Доктора, потом на мою пушку, потом на своих людишек, робко посматривающих на дверь.       — Доктор, — он нервно усаживается на стойку, отчего начинает смотреть сверху вниз, а головой почти упирается в низкий потолок. — Ты мне много чего будешь должен объяснить, особенно вот это, — и снова дикий взгляд на меня. А я была права, он знает и боится.       — Джек, друг мой. Сделай, как попросили. У далеков всё-таки ярко выраженная ксенофобия, и, если я правильно понимаю, управление зданием полностью под контролем у ТМД.       Харкнесс оборачивается на своих, подхватывает коробки из пиццерии, впихивает в руки женщине и приказывает:       — Идите, пока отпускают. За меня не беспокойтесь и не вздумайте ничего откалывать. Сидите на красивых попах плоско и жуйте пиццу. Давайте, живо!       Они, всё так же робко и не сводя с меня взгляда, пятятся в коридор. С помощью автоматики захлопываю дверь и опускаю заглушающий щит за их спинами. «Торчвуд-3» закупорен и оккупирован.       — Пройдём в ТАРДИС, пока ТМД тут подежурит, — вежливо приглашает Доктор. Да за кого он меня держит?!       — Говорить вы будете здесь и в моём присутствии, — отрезаю я. — И в ваших интересах не секретничать. Институт под моим контролем, включая хранилище опасных реликтов. И ещё, противопожарная система тут не на воде, а на порошке, поглощающем кислород. Доктор, рассчитай, за сколько земных секунд я убью всех в здании?       Лицо Хищника дёргается, проступает фирменный оскал:       — А, вот ты как? Надоело прикидываться овечкой, далек?       — Я тебе не доверяю, — кто ж вообще доверяет Повелителям Времени? — И у меня в этом деле свой интерес, — фиксирую пушку на ладони капитана, потянувшейся к волосам. — Держать руки так, чтобы мне их было видно, и не шевелиться. Подчиняйся!       Харкнесс с бессильной улыбкой роняет кисть обратно на столешницу. Может, у него тут мухи летают, а может, под шевелюрой какое-нибудь заушное командное устройство, которое мне не видно.       — Вопрос первый. Что такое «Торчвуд-6», объясни.       Капитан кроит несколько разнообразных рож подряд, от «задолбали» до «уберите это», потом несчастными щенячьими глазами глядит на Доктора:       — Слушай, ну зачем ты связался с далеком, объясни? — последнее слово звучит явно передразнивающе. Ненавижу.       Доктор пожимает плечами и обращается ко мне:       — Сбавь обороты, ТМД. Джек — свой, — потом опять поворачивается к приятелю. — Джек, это тот далек, который вытащил тебя со Свалки Истории.       — О, — сардонически фыркает капитан, — очень неприятно познакомиться.       — Джек, да ты болен, тебе неприятно познакомиться с девушкой?       — Это... девушка?! — физиономия наполняется отвращением. Ну сейчас они ещё начнут обсуждать мои не поддающиеся полировке царапины на скафандре прямо при мне!..       — Что такое «Торчвуд-6», объясни, — повторяю я свой вопрос.       Харкнесс шумно выдыхает, наконец уставившись взглядом в мой фоторецептор.       — Просто новый филиал в Штатах. Занимается в основном...       — Совмещёнными параболическими молниями, или сопарабольками, мы в курсе, — мягко отвечает Доктор. — Но ЧТО такое сопарабольки?       — А хрен их знает, — следует незамедлительный ответ. Не солгал, действительно не знает — ведь я считываю все параметры его тела в режиме нон-стоп.       — Когда был организован филиал. При каких обстоятельствах. Где находится. Кто вёл переговоры со стороны США, — чеканю я.       — Чёрт, тебя что, в детстве не учили слову «пожалуйста»? — но в очередной раз стукнувшись взглядом о поликарбид, он сдаётся и продолжает. — Два месяца назад о нём вдруг резко заговорили и так же резко замолчали. Где-то в штате Юта. А подробностей я вообще не знаю. У нас очередные тёрки с остальным институтом.       — Как обычно, — снова очень мягко говорит Доктор.       Между прочим, капитан опять не соврал.       — Что говорили? — продолжаю я допрос.       — Ну, всякое... В основном, про эти молнии.       — Как давно они появились? — снова вступает Доктор. Мы с ним сейчас, как кнут и пряник.       — Да они всегда были, только намного реже. Помнишь, в «Илиаде», дуги Зевса, бла-бла-бла и всё такое...       Быстро проверяю текст «Илиады» в своём хранилище.       — Я не помню, — говорю.       — Объясните наконец, что за такая хрень непролазная у нас началась, что ты заодно с далеком?       Доктор закатывает глаза:       — Дже-ек... Поинтеллигентнее. Ты при даме.       В ответ капитан бросает на меня такой выразительный взгляд, что я еле давлю рефлекс выстрела.       — Так вы скажете уже наконец?       Доктор полувопросительно смотрит на меня, но тон его совершенно твёрд:       — Думаю, это будет целесообразно. Кто-то на Земле изобрёл устройство для путешествий во времени и принялся исправлять историю. ТМД сидела на Свалке, поэтому её база данных по Сол-3 оказалась единственной неизменённой во всей Вселенной. А у неё очень большая база по Земле. В общем, единственные зацепки, которые у нас есть, это сопарабольки и финансирование проекта из средств НАТО.       — Также, — говорю, — это устройство привлекло внимание Мовелланской кибер-империи. По ТТХ это почти как далеки, только с другой внешностью.       — Скорее, киберлюди, — уточняет Хищник. Незамедлительно ставлю себе галочку, разузнать, что это за электронные зверушки. Хотя чего я туплю, я же в базе данных НИИ по борьбе с инопланетянами. Киберлюди, киберлюди, а, вот он, нужный файл... Ну и ну-у... Ну-у... Если их даже хиленький и насквозь интеллигентный квартет далека Сэка раскатал в железные блины, то невелика гордость быть киберчеловеком.       — Всё-таки далеки, — возражаю я. — Сравни тактико-технические характеристики и степень опасности друг для друга.       — Ну если так, то да.       Спасибо, что согласился.       — Совсем замечательно, — закатывает глаза Джек Харкнесс. — Доктор, ну почему бы тебе для разнообразия не прилететь в гости просто так?!       Хищник выдаёт более-менее приветливый оскал.       — Послушай. Я знаю, как это прозвучит после всего, что здесь произошло, но...       — ...вам нужна любая информация, до которой мы сумеем добраться. Я понял.       — Ты уж извини, но ТМД невозможно объяснить, что иногда проще взять и нормально поговорить, — звучит почти виновато. Вырубаю микрофон и некоторое время вытесняю воздух из лёгких, чтобы сбросить злость. Довёл. Почему я должна договариваться с этими... этими... Да они на коленочках должны ползать и беспрекословно подчиняться, когда появляюсь прекрасная я!       — Позвоню, как что-нибудь разузнаю, — обещает капитан. — Хотя не скрою, предпочёл бы отправиться с вами. Всё равно твоей, кгхм, спутнице меня не убить.       Как повезло, что я ещё не подключила микрофон, потому что второй вопль ярости срывается сам собой и незамедлительно. УНИЧТОЖИТЬ-УНИЧТОЖИТЬ-УНИЧТОЖИТЬ-УНИЧТОЖИТЬ!!! Ах, если бы я могла их обоих здесь и сейчас УНИЧТОЖИТЬ. Долго, с наслаждением, растягивая удовольствие, чтобы сполна отплатить за эту дерзость — записать... меня... в спутники... Хищника... Я — далек!       Угу, я далек. А они — вот прикол — бессмертные. Так что отставить эмоции, командир Цитадели, визгом здесь не поможешь. Нет для тебя и твоего народа большей иронии судьбы, чем неубиваемая низшая раса.       — UNIT подключишь? — подумав, уточняет капитан.       — А как же без него, — пожимает плечами Доктор. — Это всех касается.       — Я оставляю данные по определению мовелланских кораблей в Солнечной системе, — цежу в микрофон, сбрасывая в личный компьютер Харкнесса файлы, перешифрованные на местную систему сохранения данных. — Найдёшь у себя на рабочем столе. Караульте их появление. Не вздумайте им препятствовать, просто сообщите мне.       — Это настолько серьёзно?       — А далеки шутят? — спрашиваю я. Он отрицательно мотает головой. — Капитан, сколько Земля продержится против нас?       Он как-то странно на меня глядит, но отвечает правильно:       — Нисколько.       — Далеки несколько раз едва не проиграли мовелланам, сделай из этого выводы. Сейчас идёт очередное сражение. Не в пользу Скаро. Единственная надежда моего народа — это темпоральное оружие, которого нет у Мовеллы. Мы успеем его доработать и поставить андроидов на место, если они не доберутся до здешней машины времени.       — Почему ты мне это рассказываешь, синеглазка? — криво ухмыляется он. — Ведь я могу им помочь.       — Согласно моим данным, у тебя относительно высокий интеллект для твоей расы. Следовательно, ты можешь трезво оценить последствия переписывания истории и не пожелать Войны Времени уже сейчас. Для вас любой из победителей будет одинаково скверным вариантом, ведь мовеллане тоже считают себя высшей расой, — меня даже дёргает от отвращения. Разве можно сравнить замечательных нас с этими белобрысыми истуканами?       — Кто бы говорил про Войну Времени, — вдруг взрывается Хищник. — Джек, посмотри на эту поликарбидную женщину. Она и никто другой её развязала! Она собственными руками... тьфу, рук нету, тентаклями угробила свою расу. Ты видишь в ней хоть каплю раскаяния за содеянное?! Да ничуть!       — Вывези оставшихся далеков со Свалки Истории. В этом случае мы быстро всё восстановим.       — Разбежалась об косяк!       — У тебя нарушения логики. То ты обвиняешь меня в убийстве далеков, то сопротивляешься восстановлению Империи. Ты уж определись, — и подумав мгновение, ядовито добавляю, — с-сладенький...       Доктор резко выпрямляется, как кол проглотил, а в глазах — тако-ое!.. Харкнесс сгибается от хохота:       — Да у вас любовь!       — Ошибка, у нас сотрудничество, — поправляю я, чувствуя себя слегка отмщённой за похищение из Цитадели. — До тех пор, пока оно мне выгодно. Потом я открою огонь на поражение.       — Далек, — говорит Доктор, как выплёвывает. — Джек, не поверишь, были далеки, которых я жалел, но вот эту мне ничуть не жалко.       Я тебе искренне благодарна за эти слова, Хищник. Потому что жалости, особенно от тебя, я бы нипочём не потерпела.       — Мы здесь закончили. Пора отправляться, — говорю самым железобетонным голосом. Хотя, конечно, это никому, кроме меня самой, не понятно. Капитан утирает смеховые слёзы и пытается взять себя в руки. Видимо, у него это от нервов — согласно моим данным, у землян иногда бывают припадки истерического смеха в отчаянных ситуациях.       — Не командуй, — Доктор смотрит на меня так, словно готов прожечь взглядом. — Марш в ТАРДИС.       — Ты первый. Мне надо вернуть землянам контроль над их аппаратурой.       Он, ссутулившись, заходит обратно в будку и стоит на пороге, многозначительно переглядываясь с Харкнессом. За дурочку меня держат, а то я не вижу и не понимаю! Даю по общей системе оповещения отбой и возвращаю людям свободу перемещения и доступ к приборам. Пусть служат Империи Скаро — ищут темпоральных нарушителей и мовелланские корабли. У меня, если правильно понимаю, следующий на очереди в рабство — UNIT.       Гордо въезжаю в ТАРДИС. Доктор закрывает за мной двери и, подперев их спиной, тяжело спрашивает:       — Зачем ты устроила этот спектакль с заложниками?       — Это тебе за стишок, — мстительно отвечаю я. — И я не забуду, что ты попытался держать меня в стороне от расследования.       — Твоя функция — идеальное оружие, не более того.       Оборачиваюсь и уставляюсь фоторецептором прямо в его лицо, взгляд во взгляд.       — Ты мне не командир. Я сама определяю себе цели и способы их достижения. Хотел беспрекословного подчинения? Я говорила, как ты можешь его заработать, но ты отказался. Теперь я не солдат в твоей армии, а просто временный союзник. И тебе придётся это проглотить. Мой жест доброй воли — я не открываю огонь по живым целям до тех пор, пока мы партнёры. Это всё, на что ты можешь рассчитывать. Не нравится — возвращай меня на Свалку.       — Обойдёшься, — он устало трёт лоб.       Разворачиваюсь и еду в сторону, где когда-то была моя каюта. Если честно, я чудовищно злюсь. Даже не представляю, чего мне будет стоить дальнейшее путешествие. Согласно Общей Идеологии, я должна сейчас разнести эту планету на атомы, а не играть в спасательную бригаду. И это было бы хорошо и правильно. А методы Доктора способны любого далека довести до белого каления за полрэла. Ну почему он не хочет понять, что земляне — не галлифрейцы, что он сам их ослабляет, создавая тепличные условия своей опекой и защитой. Что ни одна планета не в состоянии развиваться нормально, если ей помогают извне без её ведома. Что с эволюцией не спорят. Что цивилизация Сол-3 уже много раз должна была быть уничтоженной, и она того заслуживает. Не выношу таких слабаков. Меня просто распирает от гнева и ненависти! И тут в спину доносятся слова, которые резко роняют мои боевые показатели и заставляют поневоле расслабиться. Всего четыре слова, а какой психологический эффект!       — Клубничный йогурт в холодильнике...