Идеальное оружие

      С военной организацией UNIT происходит всё то же самое, за исключением помещения — Доктор перенёс ТАРДИС прямо в лондонский кабинет их начальницы. Зонд и тут сработал, как надо, но секретная база данных оказалась не в пример объёмнее и любопытнее, чем торчвудская, поскольку касалась не только инопланетян. Пока Хищник беседовал с Кейт Стюарт о деле, я ела йогурт и читала всё, что у них есть на далеков. А потом взяла и стёрла. Не у себя, у них. Безусловно, где-нибудь на внешнем носителе информации лежит бэкап, но всё же, имела я право высказать даледианское мнение? Подпустив в систему вирус, стирающий с хардов и подключённых ВЗУ любое упоминание о далеках и Скаро в режиме реального времени, я ощущаю полное удовлетворение. Они мой подарочек на память долго искать будут, уж я постаралась. Конечно, настоящим военным хакером я никогда не была, просто практиковалась на мелких взломах, но у землян настолько примитивные алгоритмы и языки программирования, что даже далек-архитектор может гнуть их в дугу.       Вообще, интересная картина складывается. Теперь я начинаю осознавать, почему в нашей истории космических завоеваний насчёт Земли коротко и без подробностей сказано: «пытались, не вышло» — в каждой из попыток есть зерно парадокса, о котором лучше умолчать. Если куда-то влез Доктор, начинается темпоральный бардак. В файлах UNIT и «Торчвуда», например, довольно подробно описана сага о похищении Земли, но с весёленькой пометкой: «Данная версия событий исчезла из истории планеты в связи с подвижкой темпорального поля. Просто иметь в виду на случай повтора». Кроме того, там же отмечено, что это были далеки, уцелевшие в Войне Времени — значит, из моего субъективного будущего. Не менее интересен инцидент в Шордитче, но это уже гарантированно прошлое, а судя по архивным фотографиям — Вторая Гражданская. Обожаю этот исторический период, он доказал, что истинные далеки живучи, как никто. Никакие благостные пришельцы в синих будках нам не помогали, наоборот — все, кто только мог, совали нам ломы в механизмы, и всё же мы поднялись, спасли от разрушения идиотом-создателем планету и поставили на колени не одну галактику. Когда настроение ниже нуля и падает уровень патриотизма, я обычно перебираю факты и воспоминания ветеранов того периода. Очень способствует поднятию самооценки. Во, надо будет порасспрашивать Хищника, что вообще без меня произошло, а то любопытство уже начинает мучить всерьёз. Кажется, он тоже рвался что-то повыяснять, глядишь, и выужу у него под это дело хоть крупинки нужной информации. Доктор любопытен почти как настоящий далек, на Земле бы сказали — как кошка. Значит, мне удастся его разговорить.       — Ну, что ты обо всём думаешь? — Доктор стоит перед доской, крутя в пальцах мелок. Пожалуй, единственная деталь, которую я не понимаю в консольной — эти доски. Это же нерационально и нефункционально, проще было бы подрубиться через телепатическую систему корабля напрямую и работать с вирт-экраном. Но Доктор есть Доктор, и вообще, надо бы ответить.       — Мне не понравился вопрос Стюарт: «А что такое Канада?» — а кому бы он понравился в свете происходящего...       — Как в старом русском анекдоте, «нет больше вашей Америки», — соглашается Хищник. — Видимо, историю переправили, пока мы находились в ТАРДИС. Нас от коррекции памяти защитило её темпоральное поле.       — Возможность создать переносные устройства для генерации поля аналогичной частоты? — сразу же уточняю я. Почему-то не хочется, чтобы следующими про Канады начали спрашивать мы сами.       — Хороший вопрос, я подумаю.       — Не подумаешь, а выйди в замедленный поток времени, и давай работать. Я кое-что расшифровала из данных твоей библиотеки, так что нет смысла держать меня в стороне от процесса. Не забывай, я не только архитектор, но ещё инженер-астронавт с богатым опытом работы.       — Соображаешь, ТМД, — кивает он. — Мы уже и так в замедленном потоке, это я первым делом сделал, как мы в ТАРДИС вошли.       Грррр! Умничает ещё. Отвечаю:       — Если сопарабольки появляются в связи с работой местной машины времени, то её изобретатели, имея в руках данные из «Торчвуда» и UNIT, могут начать корректировать также и историю столкновений Земли с инопланетянами. Надо проверить другие планеты на наличие соответствующего атмосферного явления. Ты уже анализировал местные летописи и художественную литературу на предмет упоминания параболических молний?       — Нет, — он оборачивается на меня, продолжая вслепую выводить темпоральную формулу второго порядка.       — Тогда я сбрасываю информацию в компьютер ТАРДИС, — подвигаюсь поближе к консоли. Где-то тут в прошлый раз был разъёмчик... Эй, ау, межвременной ящик, ты что, больше не хочешь давать мне доступ? И вообще, хватит лить на меня поток возмущённого негатива. Ну да, ну да, тебя можно понять, в прошлый раз я неплохо натянула вам с хозяином нос (и не моя вина, что наши проиграли войну, лучше надо было подготавливаться). Ладно, попробую поймать подключение через новенький зонд. ТАРДИС наверняка знает всякие вай-фаи и согласится принять данные дистанционно. Зря волнуется насчёт взломов — я не самоубийца, чтоб сжигать мозги об её телепатическое поле.       Наконец удаётся наладить связь. Данные стекают раза в три медленнее, чем в прошлый раз — очевидно, мой поток проверяют на все мыслимые вирусы и гарпуны. Так и подмывает спросить, не замучила ли машину времени паранойя, но я не настолько несерьёзная, чтобы напрягать синтезатор речи по пустякам. Сбрасываю обещанную часть наработок.       — ТАРДИС, выведи график на монитор.       — Она не станет это делать сама, — отзывается Доктор, оставляет свои доски и мелки и возвращается к консоли, разворачивая к себе монитор. — Ну, что тут у тебя?       — Нарастание и пики активности параболических молний по исторической прямой и модернизированный поток важных дат последней имеющейся у меня версии истории Земли, полученной полтора часа назад. Связь между сопарабольками, важностью и коррекцией исторических событий вполне наглядна.       — Но это уже и так было очевидно.       — Далеки всегда исследуют проблему фундаментально. Без установления и подтверждения этой взаимосвязи нельзя двигаться дальше, иначе мы просто будем скакать по верхам и не ухватим сути, — как ни странно, Хищник не спорит, а внимательно меня слушает. — Кроме того, совмещённые параболические молнии не воспринимаются ни одним земным прибором, кроме человеческого глаза. Считаю это настораживающим фактом.       — Когда ты успела всё это нарыть?       — Взломала базы данных «Торчвуда» и UNIT, совместила их с информацией, полученной из интернета, проанализировала, показываю результат.       Он только изумлённо качает головой:       — Тебя нельзя пускать в приличное общество. Ты действительно информационный вор-наркоман.       А он думал, я шутила насчёт своего психического расстройства?       — Повсеместное частое появление сопараболек в атмосфере Земли началось приблизительно год назад и нарастает в прогрессии, близкой к арифметической. Теперь посмотри на карту наблюдений, это второй файл. Зелёным отмечены сопарабольки до 2015 года, лиловым — современные.       — Они совпадают географически! Точки проколов во Времени... Это какие-то помехи на проколах!       Ну так. Для того я и провела исследование.       — Или помехи. Или трещины, — говорю я. — Мы не можем исключать худшего варианта.       — Мне надо их увидеть, — Доктор стоит, выпрямившись по струнке и сунув в карманы сжатые кулаки. — Я должен их видеть, прямо сейчас.       Вынь из кармана и погляди, вот и всё, что хочется посоветовать в ответ на такое заявление.       — У тебя нетерпение или паника? Мои датчики говорят, что ты близок именно к панике.       — Потому что я представляю, что могут натворить земляне, — цедит он сквозь зубы, щёлкая переключателями. — Проверь интернет, сейчас кто-нибудь обсуждает это явление в чатах? Стой, надо выйти в обычное вре...       — Мы сделаем это позже, — твёрдо обрываю я его на полуслове. Хватит скакать по ухабам, мы будем действовать по моему плану, нравится это Хищнику или нет. — Сейчас конструируем защиту от изменения памяти. Потом ищем сопарабольки и смотрим на них вместе, вооружившись всеми приборами, которые у тебя есть. Потом разделяемся: ты просунешь меня в генштаб НАТО под видом тестирования робота-уборщика новой модели, — вижу полыхнувшую на его губах ухмылку, но реагировать на это ниже моего достоинства. — А сам отправишься в штат Юта, в «Торчвуд-6», и выяснишь на месте, что они там наизучали и нет ли у них связи с владельцем разыскиваемой машины времени. Будем постоянно поддерживать связь.       — Ты мной не командуй, — Хищник наклоняется, зло уперев взгляд в фоторецептор. Я тоже фокусируюсь на его переносице — сейчас бы влепить в неё из гамма-бластера на стопроцентной мощности, чтоб мозги по дальней стенке размазать ровным поджаренным слоем, а лучше, чтоб остались одни дымящиеся ботинки, но увы, опять не то место и не то время.       — Твои действия нерациональны. И если ты сам не можешь их систематизировать, то я буду это делать вместо тебя.       — Жизнь по графику, ать-два, — рычит он в ответ.       — Это позволяет определить самые логичные и рациональные пути для решения задачи.       — Меня ты в своё расписание не втиснешь!!!       — Я очень постараюсь, — усмехаюсь. — Пора прекратить этот неконструктивный разговор. Ты уже рассчитал устройство темпоральной защиты? Неси материалы, будем собирать.       — Не забудь добавить, «подчиняйся».       Ну, раз так настаивает...       — Подчиняйся.       Он разве что не сплёвывает и идёт вниз за деталями. Пойду-ка с ним, нет никакого смысла тащить всё барахло в консольную. И по старому договору, я не имею права находиться у пульта управления без Доктора, по расширенной версии — без кого-то третьего.       Через семь с половиной земных минут мы уже паяем платы по схеме, которую он вычертил мелком прямо на полу. Процесс небыстрый, ведь я хочу сделать своё устройство надёжным и качественным. Вот теперь, за нудной работой и когда мы выдохнули, можно попытаться осторожно порасспрашивать Доктора о том, что меня интересует.       — Расскажи, что без меня произошло.       — А можно не таким командным тоном? — морщится он снова. Напрягаюсь, как бы подлизаться. Вспоминаю этикет землян.       — Пожалуйста?..       Он бросает на меня короткий настороженный взгляд, приподняв сварочные очки. В этом воплощении он очень здорово изображает удивлённые глаза, прошлому лицу так не удавалось. Потом, помолчав ещё несколько мгновений, всё-таки размыкает рот:       — Да ничего особенного. Далеки несколько раз схлестнулись со всей вселенной, модернизировали под это дело вооружение и темпоральные двигатели, отработали тактику ведения войны в самых разных условиях, снялись все до одного из самых дальних колоний и пришли на Галлифрей. Тупо задавили живой массой: снесли защиту, вторглись на планету, устроили резню. В последний миг Галлифрей исчез буквально у них из-под ног, а армада уничтожила сама себя перекрёстным огнём. Кто не взорвался, того утянуло в вихрь следом за планетой и разрушило.       — Вихрь. Темпоральный или пространственный? — уточняю я, ювелирно продырявливая ультразвуком дырку под шуруп.       — Не всё ли равно, умная? — огрызается он, тыкая по текстолиту отвёрткой в сварочном режиме. — Тебе будет вполне достаточно знать, что кое-какие осколки повышвыривало в различных участках времени и пространства.       — Похищение Земли в 2009-м?       — Например. А... Стоп, откуда ты... Гм. Ох уж этот «Торчвуд».       — У UNIT тоже сохранился довольно объёмный отчёт об этом деле, несмотря на переписку истории. Давай договоримся — ты отвечаешь на мои вопросы полно, и я на твои вопросы тоже отвечаю полно. Но стараемся быть политкорректными, или передерёмся, а это неконструктивно. Ты тоже хотел у меня что-то спросить. Это будет честный обмен информацией. И если ты солжёшь — а я это замечу — я просто оставлю за собой право при случае так же солгать.       Он снова смотрит на меня поверх очков.       — Да, меня устраивает такое соглашение. В конце концов, ты на моём веку единственный представитель Чёрных далеков, готовый идти на контакт, и даже иногда ищешь компромиссы. Этим надо пользоваться.       — Мне просто не остаётся ничего иного. Любопытство и информационный голод — это пытка. Полагаю, ты это знаешь. Ведь ты и сам такой же.       — О'кей. Тогда мой вопрос. Объясни мне фишку с именами. Как они могли у вас появиться или сохраниться? Всегда думал, что имена есть только у Культа Скаро, и только потому, что они осмелились себе их взять для лучшего понимания других цивилизаций.       — Защитная дезинформация и такое свойство низших рас, как пустое додумывание, — отрезаю я. — Персональные имена — вещь такая же рациональная, как и персональные идентификационные шифры. Проблема в том, что нас очень много. Поправка, было очень много. Связь между отдалёнными колониями нестабильна, и двум разным далекам могли ошибочно присвоить одинаковые шифры. Наша система построена... была построена таким образом, что переменить шифр довольно сложно. Кроме того, слишком длинные номера могли частично теряться во время связи, это лишние проблемы с подключением к патвебу. Поэтому для сокращения шифра, чтобы не превышать длину одного трансляционного пакета, стали присоединять к нему ещё и резервный позывной, создаваемый компьютером автоматически при нумерации эмбриона. Сперва назначали только существительные, потом стали ставить по принципу существительное плюс прилагательное, потом ещё уточнять место активации. Так сложились персональные позывные, или, как говорят у вас, имена. Но поскольку это дополнительное уточнение к идентификационному шифру, запрашиваемое центром лишь в том случае, когда в системе оказались активными сразу два идентичных номера, мы и в быту ими пользуемся редко и в приватной обстановке. Могу определить этот род обращения как исключительно фамильярный. Публичное использование позывного — это оскорбление, приравнивание к низшим существам. А что до Культа Скаро, они были активированы ещё в те времена, когда присваивались односложные имена. Поскольку их психика и образ мышления искусственно нарушены, они автоматически считаются нечистокровными и выпадают из системы, не имея никаких прав в нашем обществе. Понятный тебе аналог — парии, неприкасаемые. Поэтому шифр им не положен, и они пользуются только дополнительными позывными.       — Вот тебе и на. Думал, у них прорыв в мозгу — а они просто изгои.       — Ошибка. Их никто не изгонял.       — Ладно-ладно, парии, неприкасаемые, рабы, созданные Императором.       — Это было рациональнее, чем продолжать использовать операторов из низших рас. Кроме того, пожертвовать собой ради благополучия родины — это почётно.       Взгляд Доктора делается задумчивым.       — Всё-таки ты слишком много рассуждаешь для младшего командира, — говорит.       А то! Иначе бы меня не приговорили к элиминированию.       — Теперь мой вопрос. Раз мы заговорили о Культе Скаро, то где и при каких обстоятельствах ты с ними встречался, и что за разгром «Торчвуда-1»? Если я правильно поняла, это взаимосвязанные вещи.       Доктор кривит рожу, но всё же принимается рассказывать про свои похождения в институте, а потом и на Манхэттене. По мере рассказа начинаю понимать, отчего он покривился — меня тоже кривит до тошноты. Это ж надо было додуматься, новый вид с интеллектом далеков и с какими-то паршивыми человеческими фантазиями! Скрещивание ежа и ужа даёт только метр бесполезной колючей проволоки. Правильно ребята истребили этих монстров, я бы на их месте тоже бы закрыла эксперимент, теми же эффективными методами. Какой гадостью далек Сэк занимался, бррр! Он всерьёз считал, что это — наилучшая перспектива сохранения и развития расы?! Да он был болен на весь мозг ещё больше, чем я!       — Ну и что ты об этом думаешь? — почему-то спрашивает Доктор, закончив рассказ.       — Меня тошнит, — искренне отзываюсь я и, заметив очень удивлённые глаза, продолжаю. — Это был плохой путь. Нерациональный. Некрасивый. Неэстетичный.       — О как. А далек Тэй говорил, у вас нет понятия «эстетика».       — При каких обстоятельствах? Приведи ситуацию дословно.       — Изволь. Он перебросился несколькими фразами с киберлюдьми. Те между делом сочли далеков неэстетичными, на что Тэй им и отрезал.       Улыбаюсь, несмотря на общее омерзение. Хищник, Хищник. Забыл, что далеки врут?       — В соответствии с положением о защитной дезинформации, мы не всегда озвучиваем всё, что думаем. Тэй хоть и из Культа, но всё же далек. Полагаю, полностью эта фраза прозвучала бы так: «Если вы находите эстетичными себя, то у далеков отсутствует концепция эстетики».       Доктора, как я и рассчитала, закатывает от хохота. Отсмеявшись, он говорит:       — Вот и я удивился. Ваша архитектура и техника, хоть и придерживаются кондового футуризма, всё же стильные и претендуют на какое-то подобие красоты, особенно далазарский ренессанс.       — Спасибо, — отвечаю я. Потому что это действительно приятно слышать. Сама обожаю этот стиль, в отличие от позднего имперского, в котором сейчас перестраивают Кааланн. Он какой-то грубый, тяжёлый и повёрнутый на самолюбовании до карикатурности. Не моё. Хорошо, что его город-сателлит Альтак, где я жила, ещё не скоро затронут переделками. Парящие в тумане башни намного привлекательнее, чем давящие столичные «градирни». Хотя... О чём я думаю, сейчас и Кааланна-то нет, даже в проекте, его начнут строить лет через пятьсот.       — А почему вы сочли киберлюдей неэстетичными?       Он дурак, или как?       — Эстетично то, что рационально. По сути, мы тоже могли бы пойти их путём и сделать себе каледообразные оболочки. Но это совершенно непрактично. Следовательно, неэстетично.       Доктор стягивает очки и с интересом глядит на меня:       — Слушай, а вам не скучно в таком... — он явно силится подобрать определение, — …разграфлённом и заформулированном мире?       Озадачил.       — Не понимаю вопроса. Объясни?       Он машет в ответ рукой с зажатой в ней отвёрткой:       — Неважно. Лучше скажи, почему Каан отказался от моей помощи? Что я ему сказал не так?       Ну ты даёшь, Хищник.       — Любой поступил бы так, как он. У тебя же есть воображение, вот и поставь себя на его место. Только что, на твоих глазах, твой командир сошёл с ума и превратился в Мерзость*, погибли два твоих соратника, ты один во всей вселенной и загнан в угол, всё, что у тебя есть — ну, допустим, трансмат, а на тебя наступает... ну, допустим, наш Император. И говорит: «Идём, я сделаю тебя таким же, как я сам. Ты станешь настоящим далеком». Что ты ему ответишь?       — ТРАНСМАТ! — вопит Доктор, подлетая на месте и стукаясь макушкой об низко нависающую палубу. — Уй-ё... Понял, спасибо за наглядный пример. «Пойдём со мной, Люк Скайуокер», и всё такое, да, да... Тогда вот ещё одно. Я видел двух потерявшихся далеков. Одного здесь, на Земле — он неудачно вывалился из Войны Времени. Пусть он будет Металтрон. Дурацкое имя, но не я его придумал. Другого — глубоко в космосе, повреждённого в бою. Этого я окрестил Ржавиком. Они оба оставили меня в глубоком вопросительном знаке, особенно Ржавик, который вышел на совершенно ту же мысль об уничтожении далеков, что Сэк и в итоге Каан — только в более примитивной и грубой форме. Может, ты сможешь мне что-то о них объяснить?       — Рассказывай. А потом скажешь, где ты снова нашёл далека Каана и что он там сделал.       Он принимается излагать истории этих встреч. Теперь меня не тошнит, мне горько. Но между тем не устаю поражаться ошибкам Доктора. Вроде и ума много, а порой такие ляпы сажает.       — Во-первых, — говорю, как только он умолкает. — Выучить биологию. Ты её не знаешь.       — Это я не знаю биологию?! — тут же вскипает он.       — Тогда почему ты счёл, что Металтрон мутировал?**       — А почему он не смог убить?       Вот уж действительно, знаешь далеков, но не понимаешь. А для меня всё прозрачно, как дистиллированная вода.       — Я назову тебе причину, но пока почеши мозги. Скорость обновления клеток тела далека от двух часов до пяти лет. Самый длинный срок обновления у нервных тканей. Если у Металтрона сменилось мировоззрение, то это, безусловно, был изменён мозг — а значит, для хоть сколько-нибудь заметного результата потребовалось бы не меньше года. Для ускоренной мутации, проходящей за несколько часов, требуется мощное медицинское оборудование, очень хорошее питание и главное, культурка вируса трансгенеза в физрастворе, литра полтора в капельнице, или хроматинчик, пятнадцать-двадцать кубиков одноразовой инъекцией, чтобы расшатать ДНК и мобилизовать модифицируемый организм. Я сомневаюсь, что у Металтрона хоть что-то из этого было.       — У него была артронная энергия и ДНК, полученные от Розы.       Могла бы — фыркнула б ему в лицо.       — И сколько атто-омег? Три? Пять? Пятнадцать? Сунь пальцы в розетку — у тебя это вызовет не ускоренную мутацию мозга, а качественный паралич руки на полчаса. Прыгни в реактор — мутируешь? Нет, умрёшь от облучения через несколько секунд. Съешь таблетку аспирина. Что будет? Так что иди учить биологию. Тем более что касание брони ещё не влияет на биологическое тело напрямую, через поликарбид никакая кислота не просочится, тем более дезоксирибонуклеиновая, при попадании биоматериала на броню включаются в работу только внешние анализаторы. Иначе не достичь идеальной герметичности. За сколько этот далек восстановил свою оболочку?       — Доехал на полученной артронке до ближайшего источника энергии, воткнулся и починился секунд за двадцать, обесточив половину Штатов.       — Мне известно о проекте аварийного ускоренного восстановления скафандра, его как раз сейчас разрабатывают. Но по расчётам, оно может и будет вызывать сбои в системе. Так что потребуется рестарт и тестирование. А рестарт систем — это около пятидесяти рэлов, точное время сильно зависит от количества подавленных воспоминаний. Видимо, у твоего Металтрона просто не было возможности перезапустить фильтры кортикального мозга, и подавленная часть сознания начала брать верх над разумом. Позволь, я угадаю, чего он хотел?       — Ну, угадай?       — Свободы.       Пауза. Судя по лицу Хищника, я попала в точку. Ну а чего там попадать, это скрытый комплекс девяноста восьми процентов сервов.       — Так вот. Это был старый ветеран серв-класса***, возможно, командир звена. Уровень интеллекта не слишком высокий для того, чтобы свихнуться во время пролёта через Вихрь Времени, но и не слишком низкий для того, чтобы стрелять по всему живому без разбора. Израненный, попавший в плен к низшим, которые даже не знали, кто перед ними, но всё равно интуитивно боялись. Много лет боялись, держали в тюрьме, заставляя чувствовать себя бессильным. Для далеков это очень большое унижение. А потом пришёл ребёнок этой расы и не испугался, а посочувствовал. После стольких лет немого одиночества, да ещё после стресса, пережитого в обществе Доктора... Неудивительно, что он её пощадил. Она была единственная, кто понял его одиночество и принял его таким, какой он есть. Не люди вокруг, не умненький Доктор, а обычная глупая человеческая девчонка, почувствовавшая его, услышавшая его немой крик. А почему он не убил своего пленителя — тоже очень просто. Есть такие представители планктона, об которых даже ствол марать неприлично, их свои прикончат, только дай время. Конечно, это всё было продиктовано подсознанием, обычный серв со сбитым фильтром не в состоянии настолько глубоко проанализировать свои действия и осознать их мотивы, но Металтроном двигало именно это — плюс желание хоть на миг забыть о тупых симметричных тварях и глотнуть свежего воздуха. А потом... Он знал, что умрёт, что проиграл, что во веки вечные не увидит больше ни одного сородича, что у него недостаточно знаний для восстановления расы, и выбрал единственно логичное решение, приняв приказ о самоуничтожении от того, кого счёл достойным на пленившей его планете. Заметь, достойным оказался не ты.       Доктор молчит, даже не ковыряясь в вырисовывающейся плате, просто постукивает отвёрткой об пол. Долго, долго молчит. Потом наконец спрашивает:       — А Ржавик?       — Тупая десантура, пушечное мясо, ломка после дозы боевого наркотика и вылетевшие фильтры. Ломка, я тебе скажу, страшнее кайфа, утратить рассудок — раз плюнуть, особенно тем, кто постоянно сидит на боевой игле, особенно если фильтры полетели.       — Вы употребляете боевые наркотики? — охает Хищник.       — Ты что-то про нас не знал? — ну надо же. Ладно имена, но уж это-то можно было вычислить по анализу крови и тканей. Может, мышление Доктора настолько извращено гуманизмом, что он не разбирает трупы на препараты? Это бы объяснило и то, почему он путает у нас мужчин и женщин, визуальной-то разницы нет. Хотя он вроде не особый гуманист. Ну значит, просто промагнедонил. — Мы же мыслящие существа с мощным логическим аппаратом, который полезен везде, кроме передовой. Штурмовым отрядам в бою следует полностью отключать логику, она там очень мешает. Ничто не справляется с этим лучше, чем очищенная от спор вытяжка варги, хотя хором поорать перед атакой боевую речёвку — это тоже заводит, пусть и меньше. Обычно ломку ослабляет автоматика, постепенно очищающая кровь от вредных примесей. Но внутренняя утечка радиации вызывает помехи в работе всех систем скафандра, в том числе и в медицинской части. Твоему Ржавику просто порвало мозг.       Ну и рожа у Доктора, ей-ей. Кажется, теперь его тошнит. Не поискать ли тазик?       — Но почему он пришёл к выводу, что далеков следует уничтожить?       — Попал в плен. Требуется активация самоуничтожения. Фильтры отключены. Сознание затуманено. Инстинкт самосохранения пробуждается. Идёт перенос одного действия на другое: «должен умереть — хочу жить — это стыдно — пусть умрут те, кто может меня за это осудить».       — Как и у тебя?       Подловил, гадина.       — Ошибка. Я не пришла к выводу, что мой народ должен быть уничтожен. Наоборот, я сделаю всё для его возрождения, насколько хватит знаний и умений. Даже похищая информацию с ТАРДИС, я думала о развитии и усилении Скаро. Ты получил правдивый ответ — доволен?       — Вполне, — кивает Доктор.       Что-то эта беседа начинает меня раздражать, но ещё столько предстоит выяснить.       — И ещё одно. Когда есть возможность влезть в голову к врагу и посмотреть его память, куда ты первым делом полезешь? Проверишь, что ему известно о тебе. Приплюсуй ваш тесный эмоциональный контакт с Ржавиком в этот момент. Естественно, он просто не выдержал. Последней каплей, сведшей его с ума, был ты. Как на Скаро говорят, «появился Доктор, и итог операции стал стопроцентно предсказуемым». А теперь расскажи о Каане.       — Злюка, — мрачно отвешивает мне сомнительный комплимент Доктор. И принимается рассказывать довольно невероятную историю, но судя по приборам, не врёт — да и зачем ему врать. А я только тихо пытаюсь вправить глаз, и хорошо, что этого не видно сквозь скафандр. Ну вот спрашивается, откуда в Войне Времени вдруг всплыл Даврос?! Нет, я могу предположить, откуда. Но если это правда, то хреново, он может всплывать и потом. Впрочем... Доктору об этом знать не следует, это наши скарианские разборки и они больше никого не касаются.       М-да, похищение Земли для создания мега-пушки с гравитационным роторным двигателем. Вот это оружие, вот это размах, вот это я понимаю. Но раз Давроса остановили, значит, с конспирацией у нашего создателя было по обыкновению никак. Да и философия этого поступка не по мне. Император всегда говорил, что Вселенная гармонична и не требует переделки, её только немножко портит присутствие несовершенных форм жизни, но вот это как раз поправимо самыми заурядными средствами типа оружия массового поражения. Следовательно, нет никакого смысла разбирать мир на кварко-глюонную пыль. Но в том, что создатель безумен, никто из нас не сомневается. Мы были последним достойным творением его меркнущего разума. И отблагодарили мы его за это тоже достойно. Жаль, что выжил...       — И далек Каан сошёл с ума, — подвожу я итог рассказу. — Тебе везёт на обезумевших далеков.       — Не представляешь, как, — почему у него так скакнул адреналин и участился пульс? Он знает что-то ещё.       — Ты что-то скрываешь. Ты что-то не рассказал.       — Тебе это не понравится, — он упаковывает свою плату в корпус. Моя уже там, я могу разговаривать и одновременно продуктивно работать, в отличие от постоянно отвлекающегося Хищника.       — Рассказывай.       — В 200100-м году я встретил вашего Императора. Тоже на Земле.       Сердце ухнуло и заколотилось в бешеном ритме. Он... Он выжил! Или... Если он столкнулся с Доктором...       — Не дёргай оружием, мы договаривались.       С трудом призываю себя к порядку. Я должна знать всё. Настойчиво повторяю:       — Рассказывай.       — А нечего рассказывать. Похоже, вырвался только он один. Налепил далеков из землян, возомнил себя богом, запрограммировал их себе поклоняться...       — Далек не может возомнить себя богом! — уничтожить, уничтожить, УНИЧТО-ОЖИТЬ! Как он смеет, как он может такое говорить, это ложь, это должна быть ложь, неправда-а!!!       — Уймись, — как он убийственно спокоен! — Я тебе просто сказал, что было. То есть ещё только будет.       Я пытаюсь взять себя в ложноручки и успокоиться, но меня колотит, колотит! Император — центр патвеба. Он знает всё обо всех, он всех «слышит». Если в один миг погибли триллионы его подданных, он принял на себя тяжелейший психологический удар. В сочетании с догматом о сохранении расы... Он сошёл с ума. Просто сошёл с ума. Вынужденный плодить нечистокровок, бегущий от собственной памяти... За что? Это... Это слишком. Знакомое чувство беспомощности, накрывшее меня когда-то на Свалке Истории, снова облепляет, как кисель. Хочу свернуться клубком, отгородиться от внешнего мира и умереть.       — Ты убил его?       — Роза убила. У неё не было выбора — или далеки, или Земля.       — Я не люблю людей, но ей благодарна. Безумие хуже проигрыша. А смерть — лучшее лекарство от безумия. На её месте я бы тоже уничтожила Императора. А теперь я хочу побыть одна, — бросаю работу и ползу в сторону каюты. Надо отключиться от реальности и заспать стресс, иначе я пополню список рехнувшихся далеков, встреченных Доктором. Слишком большая перегрузка мозга неприятной информацией. Впрочем, кое-что можно сделать. И, оставшись одна, я отматываю с провода свою любимую проволочку-зонд из металерта — единственного металла, который не по зубам моим наноботам-антителам.       В нейроплатах ковыряться — всё равно что занозу из виска вытаскивать. Будут очень сильно болеть мозги, зато врубится нужная часть фильтра, активирующая полный пофигизм. Обычно я держу её отключённой, так как она отгрызает много места под буфер эмоций (ей же приходится удерживать даже нашу легендарную ненависть), но сейчас равнодушие мне очень нужно. Боль от операции, конечно, не настоящая — это ведь искусственное продолжение нервной системы, провода и платы, а не плоть. Но и фантомное эхо — изрядная гадость, хотя я привыкла.       Тщательно выпрямляю проволоку, кроме крошечного крючочка на самом конце. Теперь надо как можно медленнее и бережнее просунуть её в канал внешних нервов и не дёргаться, даже если она их заденет, а то будет ещё больнее. По монитору отслеживаю, какой сектор по счёту мне нужен, по засечкам на проволоке отсчитываю, куда она просочилась. Кажется, есть... Попробуем попасть крючком по переключателю ячейки... Щёлк! Уй-яу... Взрыв мозга, зато сразу всё пофигу стало. Вытягиваю проволоку, наматываю обратно на проводок и роняю все внешние сенсоры до десятипроцентной мощности. Пошло всё в джет. У меня болит голова, и я сплю.       ...Ага, как же, дали мне поспать. Через скарэл — вежливый стук по кумполу. И без Доктора в висках стучит и пульсирует, зачем же добавлять-то? Включаюсь.       — Слушай, — говорит Хищник, плюхаясь на пол. — Не хотел тебе этого рассказывать, в таком ляпе стыдно каяться, особенно перед далеком. Но может, тебя это утешит. Тебе знаком термин «Первопредок»?       Мне жутковато слышать от него такие слова даже несмотря на фильтр.       — Подтверждаю.       — Помнишь, я тебе рассказывал, что видел смену поколений?       — Подтверждаю.       — Так вот, небольшая группа выживших на «Крусибле» далеков вывезла и активировала Первопредка. И то, что у них получилось, сбежало и затерялось в будущем. Я не знаю, где спрятались далеки Новой Парадигмы, но они существуют — пару раз встречались. Я не успел их остановить. И они рано или поздно непременно выплывут.       А-а-а!!! От гормонального рывка вышибло все фильтры, и даже голова перестала болеть. Я готова носиться, скакать, стоять на фоторецепторе и дрыгать гравиплатформой. О, если бы Доктор только понимал, что это для нас значит. Но он видит в этом только будущие проблемы. А я — новую зарю Империи. Первопредок... Он же — ядро генезиса, контейнер с императорской матрицей ДНК, связанный с нашей сетью и постоянно регистрирующий всё происходящее с далеками, историческая хроника и электронная копия Императора, способная восстановить его физическую оболочку, в одном флаконе. А если это полноценное ядро, то там хранится полный боезапас ДНК от лучших представителей чистокровных далеков со Скаро. Я рада, я так рада, что моя раса не потеряла надежду выжить! Слава героям, вывезшим и активировавшим Первопредка. И где только они его нашли? Ай, умницы!       Доктор тем временем внимательно на меня смотрит:       — Молчишь, как на похоронах. Для тебя это плохая новость?       — Нет, хорошая, — отвечаю, переведя дух.       — А больше походило на погребальную тишину, — скептически отзывается он.       — Ты же знаешь, у меня отклонение — низкий эмоциональный порог и высокая впечатлительность. Мне надо было... — так, не говорить же, что походить на ложноручках от радости? — ...прийти в себя. Но всё-таки, объясни, почему ты мне это рассказал. Объясни? ОБЪЯСНИ-И?!       — Ты как маленькая девочка, которая скачет вокруг папочки, принёсшего ей пироженку, — тьфу, ну и сравнил. — Просто я тебя уже успел изучить. У тебя после периодов депрессии наступает фаза активной злости. А бегать по ТАРДИС от разъярённого далека, стреляющего по всему, что подаёт признаки жизни, почему-то не хочется. И ломать копья в очередном идеологическом споре тоже. Так что далеки получили шанс без твоей помощи, можешь успокоиться, подтереть нос и не убиваться. Кстати, я проверил твоё защитное устройство — работает, так что держи.       И он впихивает мне в манипулятор пластиковую коробушку переносного излучателя.       Выдыхаю. Судя по словам Хищника, не только я пытаюсь искать компромисс в общении. Во всяком случае, мы так долго трепались на щекотливые темы и даже ни разу не переругались — это та-акой прогресс по сравнению с предыдущим разом!       А ещё он мерзкий хитрец. Знает, что теперь я не буду с такой силой цепляться за жизнь. Я по его отвратительным симметричным глазам вижу эту мысль. Конечно, если бы я считала себя последней надеждой Скаро, я бы береглась изо всех сил. А теперь у меня вроде нет такого повода, и если я погибну, то сильно облегчу Доктору жизнь. Но он этого не сказал. Точнее, не досказал. Ну что ж, уговор дороже тараниума, я оставляю за собой право конспиративно смолчать, когда сочту нужным.       — Слушай, — говорит он. — У меня есть ещё один вопрос, уже насчёт тебя. Не хочешь — не отвечай, но всё же обдумай его. Выслушаешь?       О как. Любопытно.       — Говори.       — Я много размышлял о тебе с тех пор, как улетел со Свалки. И пытался поставить себя на твоё место, чтобы лучше понять мотивы твоего поступка. И когда я мыслю чисто логически, то упираюсь в неразрешимую ошибку. Смотри, по вашей поликарбидной логике выходит, что ты при первом же обнаружении исчезновения информации обо мне должна была сгрузить её обратно в патвеб. Хорошо, обстоятельства так сложились, что ты не могла туда выйти. Но при первом задержании... Ты даже не попыталась выбить себе испытательный срок, используя бэкап. Тем более что ровно в тот момент ссылать тебя было совершенно некуда — старый Изолятор уничтожили, нового не выбрали, далекам было бы удобно смягчить приговор. Почему ты даже не заикнулась обо мне? Почему вместо того, чтобы выполнить гражданский долг, как тебе твердили все догматы, правила и инструкции, ты вместо этого пошла на контакт с главным врагом далеков? Я даже моделировал ситуацию на компьютере, просчитывал твои параметры личности и степень влияния на них ваших законов — по всем признакам ты должна была восстановить информацию, а не скрываться на ТАРДИС. Тебя инструктировали на этот счёт отдельным списком? Ситуация всё-таки была подстроена?       — Нет, — отвечаю я.       — Тогда почему? Почему?       Молчу. Он вопросительно смотрит на меня.       — Ладно, не хочешь — не отвечай.       — Доктор, — говорю. — Далекам редко бывает страшно. Но мне сейчас страшно. Потому что то, что ты сказал — правда. И я не знаю, почему так поступила. Не могу определить. Ошибка в логике. Ошибка с неясной мотивацией. Не могу понять. Ошибка. Ошибка.       — Спокойно, — он кладёт руку мне на купол, рядом с фоторецептором. — Успокойся, ТМД.       — Далеки забыли о тебе. Я сама выстроила эту операцию. Но я строила её в процессе путешествия, а не спланировала заранее. Многие решения принимались в последний момент. Я не понимаю... — вот теперь я готова плакать. Слёзные железы-то у далеков не атрофированы.       — Если бы у вас была интуиция, я бы предположил, что это она — но у вас нет интуиции.       Несмотря на нервическое состояние и лихорадочную проверку всех участков памяти «под катом», не удерживаюсь:       — Согласно исследованиям далеков, интуиции не существует, есть нелинейная логика. Мы учимся ей пользоваться, но у меня всегда плохо получалось.       — Оу, нелинейная логика? А я ещё удивился в прошлый раз, когда ты о ней заговорила.       — Всех Чёрных учат. Основной постулат — нет разницы между прошлым и будущим. У нас заранее есть все инструменты для решения будущих проблем, надо лишь внимательно оглядеться и сразу стараться охватить наибольший объём информации, а потом не упускать его из виду. Для этого я и стала взламывать закрытые участки мозга. Каждый из нас ищет свой путь для овладения таким мышлением, моим путём стало широкое ассоциативное поле, а для его обработки надо много свободного места. Не понимаю, почему я тебе всё это говорю.       — Пытаешься найти какое-то объяснение своему побегу на ТАРДИС.       Обдумываю его замечание.       — Ты прав. Но там было слишком много спонтанных решений с непрослеживаемыми связями, для меня несвойственных. И даже нелинейная логика их не объясняет, — уставляюсь на Хищника и снова повторяю. — Мне страшно, Доктор. Единственное объяснение этому...       — Хватит, ТМД, не думай об этом.       — ...что кто-то меня направлял.       Сердце снова ухается куда-то вниз и даёт парочку сбоев. Скоро тахикардию себе заработаю с такими нервными потрясениями. Я была чьей-то марионеткой в той игре. И потом меня устранили за ненадобностью. Какая сволочь?! УНИЧТОЖУ-У!       Решение задачи вдруг выскакивает совершенно очевидно и логично.       — Это мог быть далек Каан?       — Ну, учитывая, что он подталкивал Донну... С другой стороны, твой случай — это завязывание жуткого темпорального парадокса, на который вряд ли решится даже далек, безнадёжно полетевший с катушек.       — Тем не менее, он у меня — первый в списке подозреваемых, — холодно говорю я. — Если выживу в операции с машиной времени и мовелланами, отвезёшь меня на «Крусибл». Мне надо с ним поговорить. Обещаю не открывать огонь, чтобы не изменить ход времени.       У Доктора становится очень перевёрнутое личико. Ой, как ему не хочется это делать — и с другой стороны, небось, самому интересно, кто и зачем устроил авантюру с подсовыванием далека на борт ТАРДИС.       — Посмотрим, — наконец уклончиво отвечает он. — А пока давай работать.