Идеальное оружие

      Четыре крупнокалиберных пулемёта и несколько залпов из забавной игрушки под названием «FIM-92 Stinger», ничего умнее противник не придумал. Уж взялись бить, так надо было всем вместе и по одной и той же точке, а так их ПЗРК* годится только против земной авиатехники, нам даже гравиплатформы не пощекотало. Совсем без жертв не обошлось: сложно ждать от далека пирожных в ответ на прямое нападение с применением оружия, поэтому парни совершенно автоматически отплюнулись из гамма-бластеров на полной мощности. Это не агрессия, это просто рефлекс. Замаскированные укрепления приказали долго жить вместе со всеми боеприпасами, зато теперь расчищен путь для ТАРДИС. Может, ей «Стингеры» тоже по барабану, но зачем проверять, если можно сразу почистить?       Лавируя между молниями, врываемся на территорию базы, идём на максимальное снижение и распределяемся по местности. Третий направляется к гаражу, около которого стоит джип, Седьмой налево, к небольшой бетонной башне, я же держу курс прямо, на вторую аналогичную башенку по другую сторону озера. Взгляд цепляется за шевеление на краю скальной чаши: ещё двое со «Стингером», и целятся в Седьмого, который тоже их заметил. Они трупы: ракета быстра, но луч имеет световую скорость и подорвёт им боеприпас прямо в стволе. Не ройте далеку яму, всё равно он копает под вас быстрее.       Выбиваю корпусом дверь под комментарий Третьего: «Обнаружены два гуманоида без оружия. Я их парализовал. Спуск вниз отсутствует». Отдаю приказ: «Уничтожить транспортные средства и присоединиться к Седьмому. Ни в коем случае не трогать установку до прихода Доктора». И с громким «УНИЧТОЖИТЬ!» въезжаю внутрь.       Какой-то склад. Расшвыривать коробки манипулятором слишком долго, так что я подключаю помехи с реактора напрямую к микрофону, пропускаю через спец-фильтр и врезаю инфразвуком с синтезатора. Тоже ведь оружие. Кто спрятался, тот сам виноват — если сердце крепкое, то инфаркта не случится, вылезет сам. Церемониться с планктоном, возомнившим себя разумным видом, я не собираюсь. Частота самая подходящая, на землян от неё накатывает дикий безотчётный страх. А чтобы жизнь мёдом и дальше не казалась, присовокупляю к этому звуку ещё один, электромагнитные помехи от шторма, переведённые в ультразвуковой диапазон. Свои слуховые сенсоры, естественно, перед этим перевожу в режим пятипроцентной мощности, но даже так получается жуткий аудио-компот, который птиц на лету сбивать может, аж корпус скафандра вибрирует. Через десяток рэлов из-за ящиков в углу вываливается орущий и пытающийся заткнуть уши комок и принимается кататься по полу. Выключаю звук и возвращаю сенсоры в стандартный режим функционирования.       — ВСТАТЬ. ПОДЧИНЯЙСЯ, — упс, громкость прикрутить забыла, грохочу на всё пространство бетонного сарая, как неисправный звездолёт. Хотя это неплохо — задержанный оглушён и может не расслышать речь в обычном режиме.       Лицо человека залито слёзной жидкостью, но он, пошатываясь, кое-как встаёт. Вроде он в «гражданке», а не в форме, но разбираться, кто он такой и что тут делал, времени нет.       — Где спуск в нижний бункер? Веди. Или будешь УНИЧТОЖЕН.       Он трясётся, всхлипывает, но не пытается протестовать. Наверное, я перестаралась с мощностью звуковой атаки. Кстати, запишу-ка я её, раз так удачно получилось, чтоб каждый раз заново не настраивать.       — Т-тут... т-только аварийная шахта... Лифт в д-другом... месте...       — Веди, — и для острастки шевелю неработающим стволом. Он-то не знает, что оружие отключено.       Пленный, пошатываясь, идёт туда, откуда вывалился, и сдвигает фанерные ящики, под которыми оказывается большой стальной люк. Гладкий, какая удача! Пара хороших рывков манипулятором, и даже не замок сдаётся, а петли не выдерживают. Вниз ведут ступени-скобки, диаметр вполне пристойный, я с трудом, но пролезу. Вот только все эти скобки по дороге обдеру.       — Пошёл, — толкаю пленного перед собой. Сейчас всю башку ему железками обстучу, но ничего, жить захочет — переживёт. — Сколько землян внизу?       — Ч-человек пятнадцать, может, двадцать, — он с ужасом глядит на шахту, свесив в неё ноги. Что, ещё и боязнь высоты? — Персонал, охрана...       — Вооружение?       — Н-не знаю... Я просто водитель, я там ни разу не бывал.       Ага, а про аварийный люк знает. Водитель. Даже без считывания показаний организма ясно, что врёт.       — Лазеры, альфа-мезонное оружие или что-то похожее внизу есть? — вряд ли, и защитное поле выдержит, но вот есть у нас одно тщательно скрываемое слабое место. Если направленно лупануть лазерным лучом по фоторецептору, то органическая мембрана мутнеет. Ненадолго, но иногда это критично. От хорошо нацеленной лазерной указки может быть больше вреда, чем от настоящего боевого лазера.       — Не знаю...       Значит, что-то интересненькое из вооружения там имеется.       — Пошёл, — повторяю. — Если что вытворишь, ты труп.       Он, трясясь и стуча зубами, отправляется наконец вниз. Если в шахте есть системы защиты, то они сработают на него, а не на меня, а я буду предупреждена. Единственный минус глубокого спуска — при таких помехах с орбиты я не смогу достучаться до своих, пока мы все не окажемся внизу на одном этаже. До Доктора, быть может, и смогу. Его передатчик даже на Свалке Истории работал.       Около двух десятков де-леров мы проходим без проблем, только с ойканьями и шипением, когда сбитые мной скобы всё-таки задевают пленного. Потом взрывается сигнал тревоги — видимо, в шахте всё-таки установлены датчики движения или что-то в этом роде. Землянин замирает, так что я почти упираюсь ему в голову.       — Пошёл!       — Они же стрелять будут...       — ПОШЁЛ! — и спускаюсь так, чтобы заставить его согнуться. Сейчас его ошпарит из двигателей, и он сам помчится вниз, обгоняя собственный крик. Не хочу дожидаться, когда они там возьмут и заблокируют ствол шахты снизу.       Однако всё оказывается проще: ещё через двенадцать де-леров снизу доносится сухой стук автоматной очереди.       — Не стреляйте! — орёт мой пленный. — Это я! Это я-а-а!..       Проклятье, сорвался. То ли с перепугу, то ли и впрямь подстрелили второй очередью. Мне же лучше — я ослабляю гравидвижок, и сила тяготения роняет меня вниз. Интересно, как там внизу переживут бомбардировку скобами?       Очень скоро выясняется, что легко: ствол шахты упирается в пол первого (или единственного) уровня бункера, а выход забран железной решёткой. Охрана просто просовывала руки с оружием, не отпирая дверь. Теперь они — а их всего двое — продолжают строчить по мне без остановки, естественно, без малейшего эффекта. Решётка прочна, но недостаточно: несколько ударов корпусом, и крепления не выдержат.       — Прекратить сопротивление, или вы будете уничтожены, — ставлю я их в известность, начиная выносить преграду. Жаль, тут разбег негде взять, а то бы одного-двух тычков хватило.       Впрочем, тупицы понимают, что их оружие бесполезно, только когда крепления решётки начинают ощутимо потрескивать, выворачиваясь из бетона. Это явно не бункер для переживания ядерной катастрофы, хоть он и глубоко зарыт — герметичных бронированных перекрытий тут не предусмотрено. Очевидно, всё строилось на скорую руку и в эпоху финансового кризиса. Стены обшиты низкокачественными тюбингами, кабели тянутся прямо по потолку без какого-либо короба, даже лампы без плафонов, а в коридоре ни одного выступа, из которого можно было бы сделать удобное укрытие. Так и читается — 2008-й год постройки. Солдатам повезло, что у меня излучатель не работает, иначе бы я их с удовольствием пристрелила, как оказавших сопротивление при захвате. Ведь это так приятно — очищать мир от несовершенства! Говорят, женщины талов балдеют от мытья полов. Ну, а даледианские женщины предпочитают иную форму уборки... Кстати, а кто эти низшие твари вообще такие? Это не обычная американская армия. Методично долбясь корпусом о решётку, подгружаю нужную базу данных. А-а-а, понятно, ЧВК**. Видимо, их нанял кто-то из «папочек» проекта. Наёмники — тревожиться не о чем, они не идейные. Вот от идейных вояк иногда случаются серьёзные проблемы. Даже у далеков.       Наконец, на десятом ударе бетон сдаётся, и дверь вылетает в коридор. В тот же миг откуда-то слева в солдат приходят знакомые разряды, и низшие твари обваливаются на пол, как два мешка в форме. Выкатываюсь наперерез.       — Командир. Люди парализованы на двенадцать земных часов, — отчитывается Седьмой, точечным выстрелом снимая с потолка камеру.       — Мой излучатель заклинило в ТАРДИС, — не говорить же правду, «не работает из-за попойки». — Пытаюсь починить. В качестве оружия настроен шумовой сигнал подавляющего диапазона. Где энергетическая установка землян?       — Номер Третий режет входной люк в генераторную.       Теперь я могу хорошо разглядеть, что коридор изгибается кольцом. Хм... Дверь прочна, раз потребовала резки, а как тут внутренняя стена? Даю с локатора импульс. Может, и не надо люки высаживать, бетон не больно хороший. По сути, свод держится на широких и качественно сделанных пилонах, а пространство между ними заложено дешёвенькими тюбингами, которые можно тупо высадить.       — Пусть отвлекает их внимание. Заглуши аудиосенсор. Переведи излучатель в режим ультразвука и прими данные, — сбрасываю ему уязвимые точки в ближайшей стене и подходящую частоту для разрушения этой марки бетона. Пройдётся ультразвуком, потом гамма-бластером прорежет то, что останется, а я применю шумовую атаку. Даже если Третий в этот момент пробьётся через главный вход, одновременная атака с двух сторон будет эффективнее. В тыл из засады? Да легко. «Далек не брезгует и не пренебрегает никакими методами ведения войны, если они обеспечивают быструю и абсолютную победу». О.И., статья 54.       Стена с треском обрушивается, рассыпаясь в песок и мелкий гравий, а следом за ней и вторая. Гамма-импульсом максимальной мощности Седьмой испаряет остатки железной арматуры, преграждающей нам путь. Навстречу гавкает ручной гранатомёт — местные быстро сориентировались. Мешают. Врубаю свою шумелку. Никаких гранатомётов, плесень. У вас тут перекрытия на них не рассчитаны, а я не хочу оказаться прикопанной под шестьюдесятью де-лерами инопланетного грунта.       — Сложить оружие! Все вооружённые гуманоиды будут уничтожены! — объявляю я, снова не прикручивая громкость. Всё очень стандартно, в соответствии с базовыми инструкциями, хотя среди людей сейчас уж точно некому огнестрелом размахивать, все в трясучке и соплях. Даю второй звуковой залп, и мы въезжаем внутрь. Всё, что шевелится в попытках уйти из-под болезненного грохота, Седьмой парализует слабым разрядом электрошокера. Полчаса в полной отключке и половина суток с неработающими ногами и почти не работающими руками — кажется, мы сегодня сработали гуманнее, чем если бы тут действовала группа земного спецназа. Доктор, и вот после этого ты всё равно будешь называть нас самыми злыми злодеями во Вселенной. Никакой объективности...       Трое напавших землян валяются на полу. Двое — горе-гранатомётчики из ЧВК, один — в белом халате, без бэйджа, но зато с пистолетом в руке. Учёный-антимилитарист, ага. Дитя цветов, воинствующий пацифист, защищающий мир с оружием в руках. Подъезжаю к нему и прижимаю манипулятор ко лбу. Бессознательное состояние не помешает считке памяти.       — Активировать режим жёсткого штурма мозга, — говорю Седьмому. Вдвоём мы быстрее провернём мозги пленного в фарш. Да, это равносильно подписанию смертного приговора, но нельзя оставлять в живых никого из лаборатории. Темпоральную сеть мы остановим, но вдруг не получится развернуть время? В этом случае все учёные с проекта должны быть устранены, равно как и сам проект, да так, чтобы никто и никогда не смог повторить номер.       Начинаем считку. А-а-а, так вот где магнедоны покопались. Теперь мне наконец-то ясна вся картина, а то никак не складывалось. Кое-что учёный не знал, но я смогла достроить цепочку событий, имея в ложноручках остальные листы чертежа и некоторое знание психологии всех действующих лиц. Ай да белобрысые, хорошо поработали. Как вовремя мы вас грохнули на орбите! Доктор, ты нам должен по ордену за заслуги перед Сол-3. Хотя у далеков орденов не бывает... Ладно, найду, что с тебя запросить.       Тут больше делать нечего, пора двигать дальше. Опять дверь, опять кольцеобразный коридор. Издалека пальба: видимо, Третий тоже прорвался. Пусть отвлекает солдат и дальше. Обследую стену. Ага, вот промежуток между пилонами. Номер Семь, пли!       Теперь мы явно попали туда, куда надо. Большой круглый зал с лабораторным оборудованием, пространство в центре отделено двойным слоем матового кварцевого стекла, от пола до потолка, внутрь ведёт люк. Народ есть, но немного, и все сосредоточены на двери, через которую, судя по звукам, прорывается Третий. Впрочем, на грохот обрушившейся стены они, естественно, оборачиваются.       — Нейтрализовать военных, — командую я. Семёрка незамедлительно применяет парализатор, хотя с большим удовольствием активировал бы гамма-бластер, и я вполне разделяю его точку зрения. Но откуда тем, кто остался на ногах, знать, что солдаты ещё живы? Выглядят как трупы, и господам учёным есть над чем задуматься, судя по побледневшим лицам.       — Гражданские, не оказывайте сопротивления и подчиняйтесь инструкциям, или будете уничтожены. Номер Семь, разблокировать дверь, — Семёрка, выставив гамма-бластер на максимум, методично испаряет баррикаду из столов и тумбочек. Очень, очень наглядно и со всеми положенными спец-эффектами. Тыкаю манипулятором в сторону одного из учёных, потом в висящий на стене огнетушитель. — Ты, возьми это и залей пожар. Кто из вас Джонатан Монтегю?       Чья-то трясущаяся рука указывает на стеклянную преграду в центре комнаты. А вот это уже хуже...       Достаю браслет и вызываю Доктора, предварительно отсоединив микрофон от внешнего динамика.       — Мы захватили бункер. Монтегю заперся в генераторной, иду на захват.       — Мы уже в лифте, — отвечает мне Хищник и мрачно добавляет: — Вы не могли не убивать?       Как сильны стереотипы, даже не проверил, дышат ли солдаты или нет. Ну или номер Три всё-таки был вынужден насорить, не знаю.       — По большей части, это были оглушающие удары током, гуманоиды очнутся максимум через три скарэла. Давай быстрее, ты мне нужен. Я не знаю, что делать с этим темпоральным устройством.       — Ничего не трогать, ни во что не стрелять!!! — тут же орёт он.       Я что, идиотка? Да и стрелять не могу больше суток. Чтоб я ещё хоть раз в жизни проглотила этанол!.. Отключаюсь от связи и спрашиваю у пленных:       — Он один?       — Нет, — раздаётся тихое блеяние от посеревшей женской особи в белом халате. Чернокожая раса очень забавно бледнеет.       Входной люк с грохотом вылетает, но я уже развернулась к стеклянной капсуле.       — Седьмой, Третий, испарить крепежи двери. Аккуратно, не задеть аппаратуру.       Ох, не нравится мне синеватое свечение изнутри и мечущиеся в нём тени. И раз уж здесь есть какое-то специфическое оружие, то оно наверняка там, в генераторной.       «Будьте осторожны, у них есть что-то поопаснее, чем гранатомёты, — предупреждаю своих. — Действуем по обстановке, но оглушающий импульс выставить на самый минимум».       Так, чтоб сознание не потеряли.       Люк генераторной с грохотом отваливается на нас.       И об мою броню незамедлительно что-то шлёпает. Что-то, летевшее с недостаточной скоростью, чтобы завязнуть в защитном поле. Читаю показания датчиков и еле удерживаюсь от совершенно неприличного веселья. Этого и следовало ожидать.       «Крутануться раз пять на месте и притвориться неподвижными и отключившимися», — приказываю ребятам и сама изображаю гироскоп, а потом якобы без сил роняю излучатель вниз. Однако манипулятор, наоборот, нацеливаю на вход, сканировать пространство эффективнее. Эй, гуманоиды, судороги у меня, судороги, не видите? Плохо мне, плохо, поверьте уже, что ваш сверхсекретный козырь подействовал.       — Кажется, получилось, — нерешительно говорит женский голос из генераторной. Что, заимели игрушку на всякий пожарный и даже не знаете, как оно работает? Сами-то не боитесь? С бактериологическим оружием не шутят, гуманоиды.       — Идите проверьте, — отзывается кто-то, в ком я склонна заподозрить командира. Интересное произношение, английский с явным акцентом, но определить не умею. Как удачно я стою, прямо на пороге, все датчики ловят информацию по максимуму, вот только фоторецептором покрутить нельзя, я же типа умерла.       Очень немолодая самка человека в старом растянутом свитере и джинсах подходит ко мне, водит ладонью перед фоторецептором, а потом робко стучит по броне. Маргарита Рабле.       — Странно, как будто экран старинного телевизора трогаешь, — заключает. — Электростатика, что ли?       — Ария про это говорила, помнишь? — из-за большого шкафа с кучей реле появляется мужчина средних лет с карандашом в зубах. Анатоль Ковальски. — Большие воинственные перечницы, живущие на электростатическом электричестве.       Гад, так бы и пристрелила тебя за «перечницу»! Но лучше пока тихо посижу в засаде и погляжу, что тут и как. Вот эта огромная колонна с пультом управления, расположенная посередине помещения — несомненно, сам генератор, а струящаяся синяя плазма с золотыми всполохами в нём — артронная энергия рифта. Шкафы-щитовые по периметру комнаты, как тот, из-за которого появился Ковальски, — могу поспорить, что их двенадцать, и к каждому подключено по антенне. Судя по электронным табло наверху, все они настроены абсолютно идентично до шестого знака после запятой. По полу, под потолком и даже в воздухе вьются толстенные кабели к каждому из шкафов. В общем, всё примерно ясно.       — Закати сюда одну, надо поглядеть, — говорит заросший щетиной неопрятный старикан, высунувшись из-за другого щита. Марк Нильсен. — Эй, снаружи, приследите, чтобы больше никто из посторонних не появился.       Ковальски с кряхтением пытается сдвинуть меня с места. Хе-хе, во мне почти два центнера металла, ребята, да ещё и с отключённым двигателем — покатайте-ка такое по полу. Маргарита тянет руку к мокрому пятну на моих датчиках и нерешительно замирает:       — А эта штука... точно безвредна для людей? А то вдруг мы тоже заразились...       «Разрешите обратиться, — не выдерживает Третий. — Это мовелланский синт-вирус?»       «Подтверждаю, — отзываюсь. — Пусть считают, что мы умерли, и подойдут ближе. Обездвижить всех сразу, но без потери сознания».       «Командир, излучатель так и не расклинило?» — уточняет Седьмой.       «Нет».       — Марк, эта долбаная железяка... ох... тяжёлая. Может, лучше ты сам подойдёшь?       — Не время, — обрывает всё тот же командирский голос. — Этих далеков может быть больше. Мы не знаем, сколько, они вывели из строя камеры.       — Ну и что, если эта инфекция живёт на воздухе сорок минут, они умрут сразу, стоит им только войти в лабораторию.       На миг я задумываюсь, а каково было бы здесь нашим предкам, которые сейчас ведут галактическую войну с мовелланами далеко-далеко отсюда? Несовершенные скафандры — даже не скафандры ещё, а просто передвижные машины, без герметизации, без возможности выйти в открытый космос, без фильтров воздуха... И тела внутри них, такие беззащитные перед инфекцией, ни лекарств, ни вакцин, ни прививок... Сперва поражается мозг — непроизвольные судороги конечностей заставляют даже скафандр крутиться вокруг своей оси, а дикая боль — орать во всю мочь. Потом ткани резко выделяют кислород в свободной форме, и тело буквально вспенивается, вытекая из всех щелей белёсой грязью. Пять рэлов мучений, и свободен. Я видела записи и знаю, как это выглядит. Вот только ошибочка вышла: наши скафандры полностью герметичны, а мы сами — имунны на генетическом уровне. То есть не вполне чтобы, но лёгкий насморк — это не смертельно. Жаль, что Ария Родригес так легко отделалась. Она была чем-то побольше, чем рядовым разведчиком — пожалуй, контролёром-планировщиком. Впрочем, я это уже и так подозревала.       Небритый дед снова высовывается, протирая очки:       — Интересно, что там внутри. Эти алиены, наверное, не только железяки?       — Потом возьмёшь автоген и удовлетворишь любопытство, если вдруг выживем, — Монтегю, зараза, так и не показывается. Ну и ладно, зато трое остальных — под прицелом.       «Огонь — и молчок».       Три ловких коротких импульса, почти беззвучно. Гуманоиды складываются. Лицо Рабле, искажённое страхом и внезапным пониманием истинной ситуации, проскальзывает мимо меня, но сил кричать у неё пока нет. Зато Ковальски при падении сваливает стул.       — Эй, что там у вас? Что молчите? — Монтегю по-прежнему спрятан от нас за генератором. Активирую двигатель, но тут наш оппонент проявляет интеллект. — Так, никому не двигаться, или я запущу темпоральный разрушитель. Пока мои подчинённые не ответят, я держу руку на рычаге.       Варги-палки, это нехорошее осложнение.       — С ответом есть проблема, — говорит сильно сзади нас голос Хищника. — Боюсь, ваши сотрудники без сознания.       — Кто вы?       — Доктор. А вы, я так полагаю, мистер Джонатан Монтегю?       — Доктор... Доктор кто?       Ничего банальнее он спросить не мог.       — Просто Доктор, — отвечаю я за Хищника. — И вам лучше сдаться. Он терпелив и гуманен, а далеки — нет.       — Подожди, ТМД, — главный враг и по странному стечению обстоятельств союзник Скаро продвигается к нашей троице мимо безмолвствующего персонала, задравшего руки под автоматами Ривер и Харкнесса. — Мистер Монтегю, вы отдаёте себе отчёт в том, что собираетесь сделать? Я понимаю вашу ненависть к власть имущим, но разве дети Земли в чём-то виноваты?       — Кто из них вырастет? Или овцы-потребители, или волки-преступники, или пастухи-манипуляторы с руками по локоть в крови.       — Поэтому надо самому замараться по уши? — не удерживается возмущённая Марта. Любопытно, что же у неё в сумке? Сканирование лишь показывает стекло, металл и какие-то жидкости. Непонятно.       — ...и это проще, чем пробудить в трубочисте Бетховена, — нараспев замечает Хищник.       — Сент-Экзюпери, «Земля людей», — отвечает Монтегю.       — Это я ему подсказал фразу, — в тон ему отзывается Доктор. Интересно, врёт или нет? «Земля людей» — одно из немногих литературных произведений, которые я могла бы посоветовать почитать совету Скаро для лучшего понимания гуманоидов с Сол-3. Во всяком случае, оно без выдумок и не без умных мыслей, столь редких для землян.       — Ах, так вы тот самый Доктор, — замечает наш невидимый враг.       Мне всё это надоело, вот честно. Обмен реверансами, игра словами — это так не по-нашему. Надо действовать. Раз эта колба из матового стекла вокруг генераторной не несёт иных функций, кроме как ограничителя пространства, можно её не беречь.       «Номер Три, двигайся вокруг стены к Монтегю, чтобы ударить сбоку. Это собьёт его с ног мимо пульта.»       — Доктор, — говорю, чтобы заглушить манёвр Трёшки, — а давай я тебе расскажу, как они дошли до жизни такой?       — Ну, расскажи, — соглашается Хищник, догадавшись о нашем плане.       — Жили-были люди, ненавидящие Систему. В той или иной степени они пострадали от неё все, и не могли простить. Люди знали азы сложной физики и сумели разработать теорию темпоральных перемещений. Они надеялись, что с помощью машины времени смогут изменить мир к лучшему, вернуть то, что им было дорого, и так далее — прости, весь романтический бред землян мне не просчитать. Но у них не было ни денег, ни возможностей, лишь знание и небольшие эксперименты. И тут к ним пришла Ария Родригес и сделала предложение, от которого было невозможно отказаться: взяла на себя функции менеджера и пробила их проект, но с одним условием — он должен был быть доработан во что бы то ни стало. Она нашла богачей, готовых проспонсировать машину времени ради власти и богатства, и прикрывала истинные цели клуба антимилитаристов. Впрочем, время и исследования показали, что как ни старайся, а человечество стремится к самодеструкции, и Систему не избыть. И тогда клуб по тонкой наводке мадам Родригес принял решение тайно превратить своё открытие в оружие, отвлекая внимание спонсоров возможностью переписки истории. Обнаружив, что алгоритм пересечения времени вызывает нестабильности в структуре пространства, они перенесли центр сети на спящий супер-рифт. Расчёт был прост: мадам призналась, что она из космоса, — не так ли было дело, Монтегю? — и предложила собрать образцы ДНК лучших представителей Земли, самых умных, самых трезвомыслящих и так далее, то есть ваших, чтобы потом, далеко в космосе, создать идеальное общество из их то ли клонов, то ли потомков, уж не знаю, что конкретно она там наплела.       — Не может быть, — Доктор вытаращивается на меня. — Образцы ДНК... У мовеллан... Бактериологическое оружие! Идеальный вирус против землян!       — Какая чушь! — доносится из-за генератора.       — ...чтобы зачистить Сол-3 без проблем, если машина времени и темпоральное оружие на её основе заработают, — подхватываю я за Доктором. — Очень наша тактика, что неудивительно. И сработано не без юмора, ведь проще было добыть образцы крови в ближайшей больнице. Так что с тебя ящик клубничного йогурта для моих солдат за сбитую армаду. Если бы андроиды долетели, здесь и сейчас остались бы в живых только далеки и галлифреец. Вот только накладочка у вас вышла, Монтегю: во-первых, рифт оказался намного мощнее, чем ожидалось, и грозит поглотить как минимум Местную группу***, во-вторых, мимо пролетал волшебник в синей будке, а в-третьих, у него под рукой оказалось идеальное оружие. На всё это мовеллане не рассчитывали. Итак, Джонатан Монтегю. Твоя темпоральная установка угрожает безопасности империи Скаро. Наш ультиматум: или ты сейчас отходишь от пульта и сдаёшься, или будешь уничтожен вместе со своим порождением.       — Чёрта с два я вам поверил.       — Сделай вывод из того, что далеки верно восстановили цепочку событий, — отрезаю я. Монтегю есть над чем подумать. Если он, конечно, в состоянии. А то они тут все головой на одной идее подвинулись, как сектанты. Хотя почему — «как»?       — Ну, допустим, верно, хотя с некоторыми пунктами можно и поспорить. И что с того? Мне отступать некуда.       — Насколько проще было хакнуть проект Остерхагена, — бормочет Харкнесс. Полностью с ним согласна! Землянам, кстати, стратегически выгодно побыстрее избавиться от боеголовок.       — Джонатан, — как-то очень мягко — слишком мягко! — говорит Доктор. — Кого ты потерял?       Он молчит.       «Я на позиции», — сообщает номер Три.       «Огонь!»       Это ювелирная работа — проплавить стекло и, сменив тип и мощность оружия, попасть по человеку, причём на всё про всё отведён крошечный промежуток времени, короче реакции боксёра и художника-мультипликатора. Сотые доли земной секунды. А может, даже приближающиеся к тысячным. На такое способны немногие жители космоса. Возможно, только далеки.       Молодой парень с кудрявой короткой шевелюрой — цвет непонятен из-за фильтра — вылетает из-за колонны, нелепо взмахнув руками, и падает на пол.       — Объект нейтрализован, — отчитывается Третий. Я сдвигаюсь, давая проход Доктору, Марте и Саре Джейн, но... Почему, падая, Монтегю улыбался? Почему? Почему?!       Отгадка приходит моментально. Нет, нет, только не это!!!       — Доктор... — почему так тихо говорю, неужели голос от волнения сел? Но у далеков голос сесть не может, потому что даже связок нет и перетруждать нечего. Наверное, просто нервное. — Доктор, он блефовал. Они активировали устройство сразу, как прибыли на базу. Тут уже нечего нажимать. Он тянул время, чтобы отвлечь нас от попыток остановить темпоральную сеть.       Физиономии текущего экипажа ТАРДИС вытягиваются, за исключением Ривер и, собственно, самого Доктора.       — Только догадалась? — он криво ухмыляется, снова показав зубы. — Но у него мог оказаться пистолет или что похуже, поэтому идти напролом было рискованно.       — Ты должен был сказать сразу, нам безразлично оружие землян и оружие мовеллан из этого времени.       — Я хотел знать, как ты станешь решать поставленную задачу.       Идиот, ведь у нас каждый рэл на счету, а он эксперименты ставит. Или Повелители Времени не ценят такую мелочь, подсознательно рассчитывая отыграть и переиграть сбежавший миг? А Хищник уже выплясывает посреди приборов, шумно восхищаясь и оставив полубессознательные тела на попечение дам. Ривер, перебросив трофейный М4**** Харкнессу, кидается на помощь, оттаскивать учёных.       Сара Джейн наклоняется над Монтегю.       — Ирландец. Точно, ирландец. Я сразу заподозрила по произношению... Имя, небось, вымышленное.       Ну приехали, ещё и остров картошки вмешался в игру. ИРА? NORAID? Или вообще оранжист?***** Хотя какая разница, да хоть обычный студент-гений с дублинского физмата. Как выразился Доктор, хоть и по другому поводу, хрен редьки не слаще. Отсылаю ребят помочь Харкнессу пасти пленных и проезжаю внутрь, как только Марта Смит-Джонс отволакивает у меня из-под гравиплатформы мадам Рабле.       — Докто-ор... Ты можешь с этим разобраться?       На меня разворачивается рожа, полная вдохновенного восторга, и отвёртка, которая едва не дымится.       — Я пробую, — радостно сообщает Хищник. — Вон, видишь, шкала мощности? Уже почти на самом верху. Следи за её ростом.       — Выключить?       — Это была кнопка в один конец, отключение не предусмотрено.       Умно. Начинаю хотеть эту четвёрку на Скаро, поработать на благо высшей расы. Жаль, что нельзя сделать своим хороший подарок.       — Что ты ищешь, объясни? — питание, само собой, отключить не получится, это же не простой генератор. Даже если обрубить кабели, идущие к антеннам, куда девать лишнюю энергию рифта?..       — Хочу оборвать сигнал от центра к дополнительным точкам, чтобы «положить» сеть. Быть может, тогда не хватит мощности...       — Других точек нет, — вдруг сквозь зубы выдыхает Монтегю с изрядной долей иронии.       Лишняя энергия рифта... Варги-палки!!!       — Доктор, антенны сейчас сбрасывают лишнюю энергию, которая может сжечь аппаратуру раньше времени. Сеть была так же способом сброса энергии и использовалась только для изменения истории Земли. Для раскрытия рифта она не нужна. Установка темпорального разлома — вот она!       — А вы, далеки, впрямь сообразительные, как и говорила Ария, — цедит Джонатан. Доктор садится рядом с ним и помогает принять более-менее вертикальное положение, оперев мальчишку об ребро ближайшего шкафа. А я бы его прямо сейчас затылком об этот шкаф, чтоб насмерть.       — Как тебя зовут по-настоящему?       Монтегю лишь отвечает Хищнику кривой ухмылкой. Есть что-то схожее в их лицах, но я не могу уловить, что именно. Старый и молодой гении Времени.       — Хорошо, тогда пусть Джонатан. И всё же, что ты потерял? Что не смог вернуть?       — Тебе-то какая разница, старик? Знаешь, психотерапевт мне сейчас точно не нужен.       Всё, что ему нужно — это или лаборатория на Скаро, или луч в лоб. Но озвучивать такое при Докторе лучше не стоит. Восхищённый, восхищённый, но я-то его уже успела изучить. Как только он поймёт, что уговоры бесполезны, он превратится в свою противоположность — маньяка, сжигающего миры и убивающего без малейшей тени сомнения. Вот. Точно. Поняла, что их двоих объединяет — слово «маньяк». Оно совершенно про них. Два темпоральных маньяка.       — Как остановить разлом? — кто ж разговаривает с пленными таким голосом, словно чаи с ним гоняет?       — Невозможно. Если ты и впрямь Повелитель Времени, ты сам должен это видеть.       — Ну, не вполне невозможно... — Доктор оборачивается на меня. — Если бы я смог посадить здесь ТАРДИС...       Но я смотрю только на шкалу, поднявшуюся до самого верха, и на плавно золотеющее содержимое генератора. Даже если у Хищника есть дистанционное управление кораблём, ТАРДИС не успеет.       — Поздно, — говорю я.       Колба лопается с хрустящим звоном.       Следует мощный подземный толчок, от которого что-то отваливается с потолка и гулко хлопает мне по скафандру.       Пол под генератором трескается и начинает разъезжаться в две стороны — на одной из них я, придавленная бетонной балкой, на другой — Хищник с Монтегю.       Что мне там такое интересное снилось?..