Шотландское яблоко, или Нелюбимая женщина Драко Малфоя

«Зачем я ей? – иногда думал Драко. – Понятно, что для секса, муженёк в этом вопросе оказался не гигантом. Да и любит Грейнджер та-а-акие жёсткие штучки… Кто бы ожидал подобного от правильной до оскомины всезнайки, которая в школе, похоже, даже целоваться не научилась? Но вопрос в другом: зачем ей именно Драко Малфой? Можно же было наставлять Рону рога и с магглом – беспроигрышный в смысле конспирации вариант… Любит меня? Пф, бред! Играет в кошки-мышки? Хочет решить за мой счёт (и за счёт моего члена) свои подсознательные проблемы, глубоко загнанные комплексы?..» * * * То ли он уснул, задумавшись, то ли замечтался. Открыл глаза, почувствовав резко накатывающий оргазм, и даже не удержался от сального матерка – так скрутило кайфом все нервы. Гермиона, голая, свежая, но с сухими волосами, усердно работала языком на его члене. Эх, жаль, что пропустил, проспал тот самый чёткий момент, когда она присела на колени на кровать, прильнула к нему, выгнувшись с кошачьей грацией, и расстегнула ремень на брюках. Минет, наверное, как обычно, начала ещё через брюки и бельё, пройдясь дорожкой поцелуев по вздыбившейся ширинке... Ладно, сам виноват, нечего спать. Гермиона подняла на него взгляд – понеслось! Она очень часто, вероятно, плохо контролируя себя в какие-то мгновения оральных ласк, смотрела на любовника вот так – с подобострастием, какой-то особенной мольбой и зашкаливающим восхищением. «Сумасшедшая!» — шептал про себя в такие минуты Драко и добавлял: «Дьяволица!» Покорнее любовницы он не встречал. Не то чтобы Малфой был ловеласом, отнюдь, но женский пол любил (не без взаимности) и не видел причин отказывать своему молодому организму в связях, доставляющих плотское наслаждение. Он знал в Лондоне и окрестностях пару очень интересных заведений с чистыми девочками на любой вкус, ещё одно — в Лионе, был на хорошем счету у жриц любви Амстердама, имел карточку постоянного клиента одного арабского борделя, всюду, куда его заносили дела службы, мимоходом налаживал «связи с общественностью противоположного пола». Заводить интрижки с «честными» партнёршами не любил – девушки, якобы не берущие деньги за секс, в итоге обходятся во всех смыслах гораздо дороже, чем официальные шлюхи, да ещё и создают при расставании множество проблем. Несколько раз самого Малфоя пытались купить богатые дамочки, предлагали очень хорошие деньги за оказание эскорт-услуг «расширенного ассортимента», однако эта сторона продажной любви Драко совершенно не прельщала. Он сам привык покупать женщин, и не покупать тоже. Но именно он решал. Только вот ни с одной своей пассией почему-то не ложился в постель больше трёх-четырёх раз. Надоедало, становилось скучно, уныло, до проблем с эрекцией (не дай Мерлин, тьфу-тьфу!) на опостылевшую любовницу доводить не хотелось. Четыре – исключительные случаи. А вот с Гермионой он число раз даже не думал считать. Много! И ни разу ему не попадалась такая же покладистая любовница. Гермиона даже подчас пугала его – как быстро превращалась из уверенной, современной, независимой эмансипе в рабыню, растекающуюся у ног своего господина лужицей счастья только за то, что тот покрепче вставил ей между ног. Извращенка? Пусть, но на качество секса такое извращение Гермионы Грейнджер влияло самым положительным образом. Вот и сейчас она распахнула длинные, слегка подкрашенные ресницы и посмотрела на Драко с пугающим обожанием. И ведь не играет, сука, просто реально забывается в моменты наивысшего вожделения, выпускает из себя всё то, что привыкла держать глубоко внутри, под множеством замков. Кошка, самка в течке. На несколько десятков минут Грейнджер превращалась в существо, не способное думать ни о чём другом, кроме сексуального удовлетворения. И, Мерлин побери, как же она была в такие минуты хороша, восхитительно красива, желанна до зубовного скрежета, до одури. Драко мимолётно подумал, что, кажется, не успеет добраться до самого горячего места между ягодиц партнёрши, дразнивших его ритмичными движениями – и тут же схватил Гермиону за волосы, прижал её голову к своему паху. Спустить получилось в самое горло, уже на финале Драко толкнулся в рот Грейнджер до упора и, заходясь от удовольствия, ощутил, как она глотает. — Ещё! – потребовала Гермиона, вытираясь ладонью. Она села между ног Драко и прогнулась к нему, выставляя набухшие груди. — А отдохнуть? – Он положил на них ладони и стиснул. — А ты устал? – Вот это она зря спросила, ненасытная. Теперь Малфоя не остановить. Придётся заваривать ей специальную лечебную ванну от синяков, засосов и прочих мелких, но болезненных неприятностей, сопутствующих жёсткому сексу… Поддразнивая и намекая на то, что будет происходить дальше, Гермиона решительно взяла член Драко в руку, нежно приложила к губам, провела по ним головкой, лизнула. Обхватила головку пальцами и сжала губами. Драко почувствовал укус, но даже не дёрнулся. Гермиона ещё плотнее сжала губы и как бы втянула в себя головку члена. Такие поцелуи вызвали в теле Драко дрожь, которую он и не мог, и не собирался сдерживать. После первого оргазма, «наспех», ему сейчас хотелось прочувствовать малейшие оттенки ощущений, которые дарила любовница. Та ввела член в рот и начала крутить восьмерку – Драко облизал губы и задышал в одном темпе с движениями Гермионы. Придерживая член одной рукой, она целовала и легонько покусывала ствол, потом пустила в ход кончик языка, вылизывая, будто подтаявшее мороженое. Сосала гриффиндорская бестия изумительно. Старательно, почти никогда за один раз не повторялась, долго не уставала. Часто забирала весь член себе в рот, Драко вообще не двигался и терял счёт времени. Ловил себя на мысли, что выпадает из реальности и, если бы не неизбежная эякуляция, то так навсегда и пропал бы в этом странном, страстном, сладостном параллельном мире без желания возвращаться в мир обыденности, проблем, обязанностей, в мир, в котором они с Грейнджер столько лет были разделены невидимым, но непреодолимым барьером традиций, случайных обстоятельств, чужой вражды, написанной за них судьбы… — Ты вроде шотландский хотела? – на сбившемся дыхании, хриплым голосом поинтересовался Драко. Гермиона откинула с лица волосы и разогнулась. У неё были совершенно пьяные глаза. — Какой хочешь, холодный, горячий? — Давай холодный, — огладил ей Драко бёдра и потеребил соски, — и так горячо, куда уж жарче, спалишь мне орудие. Гермиона томно хохотнула и поднялась, отлучилась на минутку. Вернулась с подносом в руках. Поставила его на переносной невысокий столик и устроила над животом у Драко. Начала медленно смешивать в стеклянной пиалке округлые кубики льда, подцепляя их серебряными щипцами в хрустальной вазочке, яблочный сок из графина и виски из тёмной бутылки. Оставшись довольна своей работой, не отрывая возбуждённого взгляда от глаз партнёра, она набрала в рот получившийся коктейль, отставила столик и снова склонилась над пахом Драко. Пять медленных движений, затем четыре медленных и одно быстрое, и так по убывающей; дойдя до пяти быстрых, Гермиона возвратилась к изначально взятому ритму и пошла на повтор. Она иногда сглатывала и вновь набирала в рот смесь для шотландского минета (сок и виски со льдом), которая раз за разом казалась Драко всё более огненной. У него самого во рту стоял устойчивый привкус «Джеймса Грива». Хотелось целоваться, пить из пылких женских губ, сочащихся бледно-янтарным соком. Капли бежали по её подбородку и скатывались на грудь. Драко гладил её по копне рассыпающихся волос, потом не выдержал, грубо перевернул Гермиону, уложил на спину, устроился сверху, намотав волосы толстым узлом на пальцы, обхватил ей затылок ладонями и насадил её ртом на свой член до самого лобка, стал трахать в глотку. С оттяжкой, чувствуя в глубине упругое сопротивление. Гермиона привычно впускала его, не давилась, не сопротивлялась, её голова болталась, как маятник. Перед финалом Драко хрипло выдохнул, выдернул член изо рта любовницы и со стоном кончил ей на губы. Всего несколько густых капель, которые она тут же размазала пальцем и слизнула. Окончательная разрядка ещё какое-то время не приходила – судороги гуляли по телу Драко, пробивая в плечи и живот. Он слез с партнёрши и поцеловал её сначала в один сосок, потом в другой. — На третий заход не смогу, давай позже. – Погладил он Гермиону по плоскому мягкому животику и опустил палец ниже, в мягкие складочки между ног, коснулся клитора. – Хочешь пальцем? — Потом, — сладко потянулась она, сжимая его ладонь у себя между бёдер, — пальцем – не то. Хочу чувствовать тебя в себе по-настоящему. Они устроились отдохнуть, Гермиона долго рисовала что-то пальчиком, щекой и губами у Драко на спине и ягодицах, продолжала вести замысловатые контуры вен на его ногах, тёрлась носом о шею и затылок. Так и уснули, буквально на час, чтобы потом продолжить… Будильник надрывался уже давно, но Драко было лень пошевелиться. Он чувствовал прильнувшее к нему расслабленное женское тело, ноги Гермионы, перевившиеся с его ногами, и готов был вот-вот возбудиться, как вдруг она вскочила будто ошпаренная и фурией начала носиться по комнате. Рванула в ванную, на кухню, бегом, бегом, роняя что-то, одновременно жуя и наспех подкрашивая ресницы. — Проспали! Как тебе не стыдно, Малфой! У меня заседание в десять, вечером консультации у Министра, на днях инспекция Азкабана, ни минуты свободной. А ты! Я же не успеваю домой! Что подумает Рон? Где полотенце, с вечера вот тут лежало. Это крем для чего? А, какая разница! У тебя быстрорастворимых овсяных хлопьев нет? И растворимого кофе? Я съела овощи и сыр, имей в виду. Некогда. Нет, всё потом, потом, созвонимся. Где, говоришь, затяжка? На колготках? Чёрт с ними, под мантией не видно. Это лак для волос? Отличненько. Чулки подаришь? Ну хорошо, подари, для тебя специально надену. Всё, меня нет, убежала, до завтра! Через десять минут дом опустел, Грейнджер и след простыл. За ней лишь повис шлейф ароматов, главным из которых был спрей для укладки. Драко приподнял у себя над грудью одеяло и, лениво зевая, посмотрел на свой утренний стояк. — Не успели мы с тобой, — с сожалением сказал он собственному члену, — ладно, завтра наверстаем, не расстраивайся. Нам обещали чулки, готовься! Драко встряхнулся, встал с постели, быстро сделал несколько упражнений и только хотел привести комнату в порядок, как вдруг услышал шум в прихожей. О-го, вернулась мама! Нарцисса мельком взглянула на беспорядок и, будто ничего особенного не заметила, поздоровавшись с сыном, ушла к себе. Вечером, как ни в чём не бывало, пригласила вернувшегося со службы Драко к ужину. И, выкладывая с противня горячую рыбную запеканку, внимательно посмотрев на него, сказала: — Я всё знаю. Видела, как отсюда выбегала Гермиона Уизли. Я не осуждаю тебя, дорогой. Кое-какие слухи до меня доходили, но не в этом дело… Теперь понимаю, откуда у тебя этот ужасный шарф… — Миссис Малфой поджала губы и налила из графина овощной сок, сделала пару маленьких глотков, второй стакан с соком придвинула к Драко. — То, что она замужем, – не помеха в современном мире, к тому же поговаривают, что у них несчастливый брак, от министерских сплетниц ничего не утаишь. То, что у неё дети от законного мужа, – даже хорошо, здоровые симпатичные малыши. Я не одобряю твой выбор, прелюбодейство – тем более, однако Гермиона Уиз… Грейнджер – во многих смыслах весьма выгодная партия. Самое главное – если ты любишь её, то это абсолютно оправдывает вашу связь. Пусть не в глазах света, но в моих оправдывает. — Я не нуждаюсь в оправданиях. – Драко отложил вилку. — Не сердись, дорогой, я всего лишь хотела сказать, что любовь – прекрасное чувство, это так хорошо, что твоё сердце встретило… — Мама, — Драко встал из-за стола, — не стоит продолжать этот разговор. Не понимаю, с чего ты сделала такие поспешные и странные выводы. Я не люблю миссис Уизли, это невозможно. И никакую другую женщину не люблю. – Он задвинул стул. – Благодарю за ужин, я сегодня не голоден.