Биоцид

За то недолгое лето мы перенесли несколько фаз: начальную, промежуточную и дофинальную. Счет шел на секунды, игра держала в напряжение зрителей, но все в хлам - сорвавшиеся шансы вернуть даже не пытались. Мы шлифуем слова, когда вспоминаем, чтобы все смотрелось чисто, бездарно и тупо. Мы перечитываем сотню, сотню, сотню раз - Бог любит троицу. Я не стремлюсь никого оскорбить. Запомни. Нам всем разрешено говорить. Здесь, сейчас и потом, через год, два и пять. Мы здесь ради чего-то другого. * В этой комнате слышно все: скрип дверных петель, хлопанье вороньих крыльев за метр, треск изуродованных веток, хруст костей под ногами. Волосы спутались и засалились, страх сковал разум, отметая попытки подняться с грязной постели. Я все еще чувствую, как по позвоночнику скатывается холодный пот, как встают волосы дыбом, подстрекаемые пузырящейся кожей. Вы не имеете права меня судить. У вас в самом деле меньше прав, чем вы думаете: ложь есть даже там, где она не нужна вовсе. Сдавленный хрип из-за угла и звенящий смех где-то совсем рядом. Настолько рядом, что, клянусь, чувствую, как пахнет у тебя изо рта. От ужаса не сомкнуть воспаленных глаз; в свои девятнадцать выглядеть на сорок проще простого, когда нечисть копается у тебя в извилинах. На губах горький дым. Не ищи здесь внятности. Здесь торжество хаоса, безраздельного и изничтожающего. Но имеете право осуждать. Стоит мне зажать уши мокрыми трясущимися ладонями - и звуки бьют по вискам с новой силой, свет из окон становится невыносимым. Каждое новое слово обязано быть сильнее предыдущего. Он касается жирных волос затянутой в кожу рукой. Он касается и шипит, а за ним - ничего. * Глотку обжигает ледяная вода. Обломанные ногти впиваются в белоснежную раковину. Помнишь меня? Я кашляю, сгибаясь пополам. О кафель ударяются один за другим зубы с коричневой сердцевиной. Провожу шершавым пальцем по трещине в ванной, собирая волосы сестрицы. Я слышу ее молитвы из подвала. За предыдущие годы мне пришлось научиться молчать, когда спрашивают, кричать тихо, чтобы никто не слышал, молиться без веры, со всеми. - Не так долго ждать осталось. Оставь меня. Ради всего святого, ради всего, что тебе дорого - оставь. И никогда не возвращайся сюда, в эту прогнившую хижину, в этот маленький мирок лишений, тьмы и голода, в паутину ужаса - никогда не возвращайся. Ни один фонарь не способен осветить сырую пещеру внутри сознания. Ни один. - Чего? Демон своими тонкими пальцами перебирает мои позвонки, осклабившись, дыша рвано, прямо у меня над ухом. Волос в ванной становится все больше. А за окном северный ветер треплет кроны деревьев. - Сейчас рядом с тобой никого нет. Ты один и один останешься. И отказываешься от меня. Боишься? Он обнажает резцы, кожаная перчатка касается моей шеи, дрожащего яблока, ключиц, грудной клетки. Кого здесь изнутри пожирает злоба? И он - видение - или реальность?