Биоцид

Корявые ветки хватают за одежду, лишая воздуха, сковывая движения, изничтожая шансы на спасение. Темный-темный лес выпускать вовсе не собирается. Стволы шершавые, твари об них точат когти, в дикой погоне разрывая на куски жертву. А листва блеклая, до невозможности мертвая, под ногами трещит, ломаясь - нам ее снова воедино не собрать. Он дышит. Глотает, кутает, пожирает - он жив, живее всех живых. Качает кронами, соглашаясь, соглашаясь, соглашаясь. И мы кричим, обрывая глотки, лишь бы спасение в бодрствовании открыть. Наш мир уже не мир вовсе, он погряз в бесконечной лжи. * - Сны постоянны. Изменчивы, безусловно, но походят друг на друга безумно. И в этом безумии я одинок. Напротив кровати - зеркало, что изрезано трещинами, уходящее сквозь пространство, почти покинувшее измерение. - Братец, никто тебя не преследует. Кошмары пусть кошмарами и остаются, не выноси их в свет. Наши похождения были иллюзией, - едино родной человек, совершенно тебе не доверяющий и считающий чокнутым до скрипа позвонков. Сестра, не испытывающая ранее гадких сомнений, держится особняком, сейчас же не подпуская к себе ни единой мысли о древних странствиях. Она мхом обросла, взирая на детские шалости свысока, убирая непослушные волосы в пучок, мечтая непрерывно, изо дня в день - уехать, смыться, сбежать. - Да, ты права, - к чертям. Ее глаза закрыты, не просто закрыты - липкой слизью слеплены, сквозь которую не проникает солнечный свет. И предпочтительнее из всего - согласиться. Помощь не потребуется. * Они твердят, что нужно уехать. Как можно дальше, в глушь, что называется мегаполисом, где люди друг другу не друзья, даже не знакомые, где среда - еще больший обман. Нечто внутри шепчет, шурша гнилой листвой, хрипя из последних сил: не надо, не убегай, не отворачивайся. Найди, найди, найди неразгаданные загадки прошлых лет. Отыщи решения, высвободи, только не сдавайся, глупый сосуд. Сосуд, сосуд, сосуд. - Диппер, если будешь так сильно давить на виски, то голова твоя превратится в блин, - Венди смеется, а смех ее прыгает по стенам, тщетно пытаясь вырваться через окно, но неведомая сила возвращает этот жуткий звук к хозяйке. Рыжие пряди лезут ей в лицо, шершавый язык проходится по обветренным губам, задорный блеск в глазах давно исчез - сколько же лет в самом деле прошло? Тебе кажется, будто каждый против нас. И черт знает: кажется ли? Я не готов упасть лицом в грязь, по уши завязнуть в болоте - лучше уж под пулями сдохнуть, чем кончить на границе. - Все отлично. До состояния блина ей еще далеко, - отросшие ногти царапают лаковую поверхность стола. Хижина наполнена едким запахом разложения. - Мне пора, - улыбаюсь, окидывая взглядом помещение, я вылетаю из гадюшника, а они смотрят мне вслед, смеются или недоумевают - уже не вижу. Спотыкаясь о корни, натыкаясь на блеклые ветки и слыша издалека хруст листьев, я несусь сквозь собственный сон, а отголоски барабанят по сознанию. Глотает, кутает, пожирает - он жив, живее всех живых. Извилистые тропинки выкидывают на поляну, что застлана туманом, не пропуская свет, она сияет сама по себе, не нуждаясь в солнце. Со всех сторон окруженный статными соснами и елями, виднеется дом, явно всеми забытый, весь в трухе, он должен развалиться, если его лишь коснуться. Порог скрипит, стоит поднести к нему ногу, намереваясь дотронуться до ржавой ручки двери. Кто-то абсолютно намеренно привел меня сюда. И черт разбери - сон, явь?