Как ни странно

На очередной паре по живописи преподаватель счастливо объявил, что к экзамену уже пора готовиться, ибо портрет в живописи – «это вам не шубу в трусы заправлять, за неделю не управитесь». На Чонуна и Цянь сразу устремилось двенадцать пар алчущих глаз, ибо повторений быть не должно и автопортреты запрещены. Юные художники понимали: кто первый хапанет натурщика, того и тапки, а точнее - проверенный временем и хорошо знакомый объект для увековечивания. Чанмин механически елозил пушистый кончик кисточки, вызывая чуть ли не нервный тик у сидящих рядом одногруппников: кисть была дорогая, но еще немного и стала бы безвозвратно испорченной. Шим прикидывал, сколько коллег по цеху ему придётся пристукнуть в тёмной подворотне, чтобы нарисовать Сон Цянь, - разве что кроме Кюхёна, который вперил свой взгляд в парня-натурщика. Чанмину уже хотелось пожелать этому Чонуну удачи и посоветовать начать принимать витамины, ибо на чердаке, где жил Кю, нещадно сквозило изо всех щелей. - А что за паранормальное внимание к моей персоне? – во время перерыва осторожно поинтересовался Ким у Чанмина – тот выглядел наиболее адекватным из всех, правда, подозрительно часто поглядывал в сторону китаянки. - Сейчас тебе все наперебой будут предлагать засветиться на холсте пока что неизвестного художника по имени [вставьте имя] и в зависимости от собственного благосостояния назначать оплату бытия моделью, - Чанмин старательно и даже как-то злобно очинял карандаш канцелярским ножом, только стружки летели во все стороны. – Но это будет длиться первые минуты три, потом тебя отловит за шиворот Чо Кюхён и безапелляционно заявит, что твои задница, лицо, ноги, руки и прочие части тела уже заняты сто сорок три раза, а перечить Кюхёну никто не станет, ибо это опасно для целостности морды лица. Кюхённи, знаешь ли, руки пачкать не любит, но это не значит, что не умеет. Чонун только удивлённо поднял брови: по этой милой мордашке с трепливым языком не скажешь, что её обладатель умеет виртуозно заниматься членовредительством. - Ну не то, чтобы виртуозно, но болезненно, да, - Чонун словил насмешливую улыбку Чанмина и хлопнул себя по лбу. Кто-то опять думает вслух. - Ну, раз так, то… Договорить ему не дали, потому что почти одновременно подошли сразу человек пять, готовых разорвать либо его на памятные сувениры, либо друг друга. Такой ажиотаж объяснялся тем, что искать натурщиков всем было катастрофически лень и как-то стеснительно, а с Чонуном они видятся уже, кажется, десятую пару, и он уже почти что свой. Бедные студенты не могли посулить золотые горы за помощь, поэтому заманивали кто чем горазд: уникальными коллекциями комиксов, домашней выпечкой, пиццей, видеоиграми, кто-то даже предложил место в комнате… - Ну, полно вам, ребятушки, досаждать этому молодому человеку. Сразу же было понятно, что он – мой, - Кю протиснулся через толпу галдящих одногруппников и покровительственно положил руку Чонуну на плечо. – Я тебе ничего не могу пообещать, кроме хорошего вида из окна и теплого пледа, но думаю, что сработаемся. Толпёшка недохудожников злобно зашипела на Кюхёна, кто-то даже обматерил парня по пятое колено, но Чо только улыбнулся и крепче сжал плечо натурщика, как будто тот был его парнем, как минимум, а не просто помощником для экзаменационного проекта. - Не боишься, что кто-то потом познакомит тебя с арматурой в тёмном переулке? Всё-таки художники – существа нервные и ранимые, - усмехнулся Чонун, сбрасывая с плеча руку Кюхёна. - У художника при себе всегда имеется тубус и набор карандашиков, так что будь уверен, в тёмном переулке бояться надо меня, - ответил тот с легкой полуулыбкой. – Когда ты свободен для первого сеанса рисования? - А я ещё на скульпторов грешил, что это они выглядят как маньяки со своими стеками и резаками… - пробормотал Чонун. – Сегодня после шести где-то. У меня, знаешь ли, тоже экзамены на носу, надо готовиться. - Можешь готовиться у меня, поскольку во времени мы пока не особо ограничены, от тебя не будет требоваться полная статичность как на уроках, - пожал плечами Кю. – Тогда давай мне свой номер телефона, я тебе позвоню около шести и скажу адрес, окей? - У тебя дома не получится готовиться, потому что на чердаках вряд ли есть звукоизоляция, а знакомиться с твоими соседями я пока что морально не готов, - Чонун забрал у Кюхёна телефон, который тот держал в руках, скинул себе звонок и вернул девайс хозяину. – Я пошёл, надо успеть забить себе репетиционную, иначе потом придётся тренироваться в коридоре, а там акустика дерьмовая. Бывай, - Ким похлопал младшего по плечу и ушёл восвояси. - Слышал бы ты моих соседей - не боялся бы им исполнять романсы по вечерам, - вздохнул Кю. Все, кто когда-либо бывали у него дома, вообще диву давались, как эту старую постройку еще не снесли. Только немногие из них догадывались, насколько близки они были к истине: дом действительно состоял в списках «под снос» и только каким-то волшебным образом у правительства до него руки не доходили. Но Кюхёну там нравилось: район был тихим и в чём-то необычным, Кю действительно чувствовал себя там почти что юным Пикассо, хотя весомых причин жить отдельно от родителей не было. Семейство Чо преспокойно проживало в престижном районе Сеула и готово было предоставить Кюхёну даже отдельный кабинет для рисования, но юное дарование решило познать вкус свободы и юности сполна, поэтому, предварительно выпросив у отца одну из его кредиток, отправилось в свободное плавание жизни, начав его с чердака. «Скоро сезон дождей, точно крыша будет протекать», - недовольно подумал Кю, кидая рюкзак и тубус в угол комнаты и заваливаясь на кровать. - Интересно, у него там хоть еда есть? Или художники питаются исключительно дождевой водой, воздухом и солнцем? – пробормотал себе под нос Чонун, набирая Кюхёну смс-ку с соответствующим вопросом. Он только вышел, а точнее сказать, выполз из университета, и желудок выводил рулады не хуже него самого час назад. «У тебя пожрать есть?» - было весьма странной смс-кой с незнакомого номера, поэтому сонный Кюхён ответил «нет, а даже если бы и было, то не поделился бы» и снова упал лицом в подушку. «Ну супер, тогда рисуй себя», - отправил Чонун, садясь на автобус, который шёл как раз мимо дома Кюхёна. Где-нибудь по дороге должен быть GS или что-то вроде него, в котором можно будет недорого закупиться едой, а половину стоимости потом спросить с этого горе-художника. Кому тут, в конце концов, нужна Чонунова тушка как она есть? «А-а-а, так это ты. Чего не подписываешься, натурщик? Здесь в паре кварталов магазин есть, я деньги отдам. Купи мне клубничных печенек плз :3» «У меня, между прочим, имя есть, - незамедлительно прилетел ответ. - Ты только печеньем питаешься? Меньше надо сладкого жрать, тогда и всякая хрень не будет на лице выскакивать». «А как твое имя? Я запамятовал, прости». «Хватит придуриваться, иначе я решу, что на твоём чердаке сквозняками выдувает мозги. Через уши. С тебя 2000 вон, Пикасса». - Дорогие нынче печеньки, - фыркнул Кюхён и начал готовиться к приходу гостя. – Но я реально не помню, как его зовут, что ж за напасть такая… Чонун притопал через пятнадцать минут, с непривычки чуть не снёс лбом низкую притолоку – в последний момент заметил и пригнулся – выгрузил из рюкзака на стол столько еды, сколько Кюхёну обычно хватало на неделю, и плюхнулся на стул, оглядывая пристанище художника. Дуло-то действительно знатно, даже представить было страшно, какой дубак тут стоял зимой, но в остальном довольно мило и с претензией на уют. - Давай сначала поедим, я, в отличие от тебя, не могу питаться двумя печеньками в день, - замахал руками Чонун, увидев, что Кюхён уже пришпиливает к мольберту лист бумаги. - Вообще-то не хотелось бы затягивать с началом, но ладно, ешь, - смилостивился тот и, сграбастав упаковку с клубничным печеньем, плюхнулся обратно на кровать. – Так как тебя зовут? Я вообще-то серьезно спрашивал. - Точно выдуло, - фыркнул Чонун, нетерпеливо разрывая упаковку кимпаба. – Ким Чонун я. Рад знакомству. - Я тоже, - прохрумкал в ответ Кю и, закинув ногу на ногу, стал умилённо наблюдать, как его модель с аппетитом ужинает. – Напишу тебя жрущим и назову «Мальчик с кимпабом», точно стану известным и разбогатею. - 50% от своего богатства мне не забудь отсчитать, а то затаскаю тебя по судам, - не отрываясь от процесса поглощения пищи, пробубнил Чонун. - Да в жизни никто столько натурщикам не платил, - фыркнул Кюхён. – Они были просто благодарны за то, что стали частью великого. Ну, и причастились к священному ложу творца прекрасного, все дела. - Как-то не вдохновляет работать за нематериальные вещи, - задумчиво протянул Ким, насвистывая в тон завываниям ветра в форточке. – Да ещё при этом рискуя заработать простуду. - Эй, всё не так плохо, как кажется! Голым же ты тут не будешь позировать, а на зиму я все щёлки заделываю, это просто пока что руки не дошли, - проворчал художник, нервно косясь на дребезжащие рамы. - И нескоро дойдут, мне кажется, - Чонун быстро помыл руки, довольно потянувшись, подошёл к развалившемуся на кровати Кю. – Ну, куда мне усаживать свои кости? - Вот прямо сюда, - заявил тот, похлопывая рукой рядом с собой. – Начнешь приобщаться к ложу великого человека сию минуту. - Я весь в предвкушении. Ложиться или садиться или что? - Импровизируй, красавчик, - Кюхён улыбнулся, резво подскочив с кровати, подошел к мольберту и сразу же взялся за карандаш. – Главное, чтобы тебе было удобно. - Прогресс, однако! Сначала я был просто «натурщик», теперь я ещё и «красавчик», - недолго подумав, Чонун уселся на кровать лицом к Кюхёну, с удобством облокотившись о стену сзади. – Чёлку поправлять надо? – не удержался. - Радоваться будешь, когда я имя твое запомню, - отозвался Кю, начиная делать наброски. – Пока что до челки далеко, так что просто сиди смирно. - А обещал, что не придётся изображать из себя статую. Все художники такие вруны и тираны? - Нет, только я, потому что планирую добиться успеха и заниматься любимым ремеслом всю жизнь. - Звучит занятно, - Чонун сладко зевнул, прикрывшись подтянутым к груди коленом. – Если я засну, не обессудь. Сегодня был тяжёлый день. - Не обессужу, просто пинка дам, - незамедлительно ответил Кю. В процессе творения всё-таки пришлось пару раз пнуть натурщика и один раз даже метнуть в него тапочком, потому что лень было идти пару шагов до кровати, а нога не доставала. Кюхён, на самом деле, был очень рад тому, что отхватил себе Чонуна в модели, потому что его черты лица и пропорции тела на вкус художника были идеальными. И однозначным плюсом было то, что он еще ни разу не засветил Кю в пятак за весь бред, что тот нес - пока что таким рекордным терпением мог похвастаться только Чанмин. - Слушай, Пикассо юный, на дворе уже одиннадцатый час подходит, ты там ещё не спишь за мольбертом? Или, может, достиг того уровня просвещения, когда рисуют во сне, да ещё и правой пяткой, находясь при этом в позе лотоса? Я не знаю, мало ли, какие у вас там ещё причуды бывают… - Это ты так тонко намекаешь, что тебе снова пожрать охота? - Не только пожрать, но и поспать по-человечески, - Чонун потянулся и встал с кровати, не обращая ни малейшего внимания на бубнёж про отвратительных натурщиков с бездонными желудками. – Если будешь столько ворчать, скоро состаришься, - Ким потрепал младшего по макушке и зашагал к столу, на котором всё ещё была в кучу свалена разнообразная снедь. - Все мы скоро состаримся, - философски ответил Чо и наконец-то отложил карандаш, разминая пальцы и кисть, которая болела нещадно вот уже вторую неделю. Никакие мази её, заразу, не брали. Вздохнув, Кю взял эластичный бинт, который лежал на тумбочке рядом, и довольно крепко обмотал запястье. - Рука болит? Я б сказал, что меньше надо дро… - на этом моменте Чонун громко зашуршал бумажной обёрткой от булочки, - но в твоём случае, скорее всего, это неактуально. Ты не пробовал к врачу сходить, если болит так, что приходится фиксировать? - А я так погляжу, ты не только красавчик, но еще и шутник от бога? – вопросительно приподнял бровь Кюхён. - Смотря с какой стороны посмотреть, и ты так и не ответил на мой вопрос. - Профессиональные издержки. Пройдет. - А я бы на твоём месте всё-таки проверился. Ты же не хочешь остаться без пишущей и рисующей руки? Это, знаешь ли, звучит так же, как если бы кто-то с вокального махнул рукой на воспаление лёгких. - С чего такой интерес к моему здоровью? – спросил Кю, присаживаясь на стул напротив. Он терпеть не мог, когда его донимали заботой посторонние люди. - А я вообще по жизни, знаешь ли, с претензией на заботливость... О, я опоздал на последний поезд. - С чем я тебя и поздравляю, заботливый ты мой мальчик с кимпабом, - съязвил Кю, подперев ладошкой подбородок. - Благодарю, - Чонун отвесил младшему комичный поклон, при этом едва не шарахнувшись головой об стол. – Ну всё, я наелся вроде как, теперь можно и поспа-а-а-ать, - последнее слово было сопровождено очередным широченным зевком. - Вызвать тебе такси? – спросил Чо, нервно постукивая пальцами по столешнице. - Платить ты будешь? У меня денег нет. - Можешь натуру предложить. - Уже предлагал, не брали. - Весьма опрометчиво с их стороны, - хмыкнул Кюхён и оглядел свой чердак: места было катастрофически мало для двоих. – Я бы взял. - Какие заявления на ночь глядя, - Чонун прищурился, внимательно посмотрел на Кю, который в это время внимательно изучал стену напротив, и усмехнулся. – Да ладно, не нервничай, я пешком дойду, не впервой. В следующий раз когда буду нужен, позвони. - А когда у тебя будет время? Я почти каждый вечер рисовать могу, - художник пожал плечами, наблюдая, как Чонун собирает мусор и складывает все в один пакет. - Завтра точно нет - дела. Послезавтра и через два дня в это же время смогу. - Тогда жду тебя послезавтра, красавчик. - К врачу сходи, Пикасса, - отсалютовал Чонун и, закрыв за собой дверь, проворчал под нос: - Между прочим, мог бы и оставить, можно подумать… Ай, ладно, - лифта в доме не водилось как данности, поэтому, вздохнув своей тяжкой доле, Ким неохотно потопал к лестнице.