Как ни странно

Всю следующую неделю после той злополучной грозы Чонун и Кюхён виделись как обычно, а написание портрета подошло к финальной стадии и, по правде говоря, присутствие натурщика было уже абсолютно необязательным. Но Кю все никак не хотел его отпускать, потому что Чонун ему вроде как нравился, и вроде бы к нему необъяснимо тянуло, но реально больше не было причин, чтобы видеться, если не брать в расчет этот проект. Чонун же не позовет его пюпитр держать, пока распеваться будет. Поэтому мысли Кюхёна курсировали в какой-то совершенно абсурдной плоскости, что вылилось в очень неловкую ситуацию в последний вечер позирования. - Чонун у меня к тебе серьезный разговор, - огорошил его младший, откладывая кисть в сторону и вытирая руки. - Звучит многообещающе, - Чонун сел на кровати, скрестив ноги. Кю весь день был какой-то сам не свой: болтал мало, рисовал медленнее, чем обычно; чаще и дольше смотрел на натурщика, чем на свой рисунок. – Я весь внимание. - По правде говоря, твоя помощь как натурщика мне больше не нужна. На самом деле, ты будешь только отвлекать меня, поэтому я решил, что нам стоит продолжить общение и за этими стенами и… и… И начать встречаться. - Начать что? – тупо переспросил Чонун, подумав, что ему послышалось. - Встречаться, - повторил Кюхён, засунув руки в карманы, чтобы не начать теребить подол футболки, как сиротка. Чонун молча встал с кровати, подошёл к Кю и положил ладонь ему на лоб. Жара вроде нет. Может быть, головой обо что-то ударился, а Чонун и не заметил?.. - Кюхён, эм… Я рад, конечно, но с чего вдруг такое решение? Если тебе просто охота попробовать, каково это, - с кем-то встречаться, то проще было бы выбрать какую-нибудь девушку, вон, у вас на отделении их предостаточно… - Слушай, я, что, похож на человека, который может начать встречаться с кем-то из любопытства? Если хотел бы, то давно уже бы начал. Просто девушки мне никогда особо не нравились, тут уж извольте, а ты мне вроде как нравишься. И то, что случилось неделю назад… Чонун поджал губы: к тому, что случилось неделю назад, он уже почти прилепил ярлык «случайность», который давал право потом задвинуть такие воспоминания куда-нибудь поглубже и жить дальше со спокойной душой. Но причин для отказа, честно сказать, у него не было. Сказать ещё честнее, у Чонуна были причины скакать по потолку от радости, кидаться конфетти и петь что-нибудь сумасшедшее весёлое. Просто верилось как-то тяжело в то, что Кюхён действительно хочет встречаться, потому что это его «вроде как» уверенности не добавляло ни на грамм. - Наверное, мы можем попробовать, - медленно сказал Чонун, не глядя на замершего художника. - Хорошо, - кивнул Кю и снова спрятался за мольберт, пытаясь занять себя чем-то осмысленным. Ощущения были смешанные: он больше нервничал и волновался по поводу предстоящих «серьезных» отношений, чем испытывал радость. Просто все эти «вроде как» и «наверное» реяли над ними двумя флагами неуверенности, да и вообще всё это было странно: первые отношения - и с парнем. Кюхён не был готов. Но и сдавать назад он тоже не хотел. Очнулся парень только когда заметил, что бездумно растирает пятно краски по кисточке, коротко ругнулся, сгреб остальные кисти и пошел их все отмывать. На Чонуна он по-прежнему старался не смотреть, как будто боялся, что тот вдруг скажет, мол, извиняй, но я передумал. - Так нервничаешь, как будто тебе экзамен надо сдавать. И, наверное, если их так надраивать, то они облысеют, - тот как-то слишком внезапно нарисовался за спиной; мягко отодвинув Кюхёна в сторону от раковины, забрал у него кисти. - Мне просто кажется, что отношения не так неловко начинают, но я как-то по-другому не смог, - поджал губы художник, наблюдая, как Ким закрывает кран и стряхивает с кисточек капли воды. - Ну, мы же всё-таки не герои какой-нибудь гомосексуальной мыльной оперы, чтобы предложить друг другу встречаться под дождём из лепестков роз, и чтоб на фоне играла классическая музыка или я не знаю, - усмехнулся Чонун. – Зато получается вполне себе жизненно: ты не уверен, я не уверен, а на фоне никакой прекрасной музыки – только ругающиеся соседи снизу. - Музыку можно устроить: у меня есть колонки и Шопен, - улыбнулся в ответ Кюхён. – А вот с розами напряг… - Ну нет, так не пойдёт. Если уж соответствовать, то полностью, так что обойдёмся и без Шопена. Дай лучше посмотреть, что там у тебя получилось нарисовать. - Вроде просто ты получился, - пожал плечами младший и вернулся в комнату, остановившись около мольберта. Чонун с минуту смотрел на портрет, так и эдак наклоняя голову. - Ну всё, теперь по законам жанра мне надо забрать у тебя эту картину и спрятать её в каком-нибудь пыльном чулане. А потом лет через двести встретить кого-то очень похожего на тебя и самосжечься вместе с картиной, из которой к тому времени поползут трупные черви. Или в книге Уайлда не так было?.. Давно читал, уже не помню. - Вообще-то это все еще моя экзаменационная работа, так что никаких законов жанра, зря я тут что ли корячился всё это время? – нахмурился Кю, а потом немного неуверенно спросил: - Тебе нравится? - Если я скажу «да», это прозвучит слишком самовлюблённо? - Нет, потому что я спрашиваю, не как ты на ней выглядишь, а хорошо ли она написана. - Я ничего не понимаю в живописи… - начал Чонун, внимательно наблюдая за выражением лица Кюхёна – тот помрачнел ещё сильнее, и старший спрятал улыбку в уголках губ. – Но мне нравится. - Ну, значит и другим простолюдинам должна понравиться, - удовлетворенно кивнул сам себе Чо. – Всем спасибо, все свободны. - Эй, ты кого тут простолюдином обозвал? – Чонун больно ткнул Кю пальцем под рёбра. – Сейчас возьму свои слова про то, что понравилось, назад. - Ты же в живописи ничего не понимаешь, - передразнил его художник, но предупредительно отошел на несколько шагов назад. – Да и слово не воробей… - Знаешь, Кюхён, я давно уже подумывал о том, что неплохо было бы тебя отлупить в воспитательных целях. - В свете последних событий это звучит очень пикантно, знаешь ли. - Знаю, - нехорошо оскалился Чонун, начиная расстёгивать ремень на джинсах. - С твоей тягой к раздеванию тебе надо было идти не в певцы, а в стриптизёры, - Кю скрестил руки на груди и уставился на уже своего парня в ожидании представления. - В наше время одно другому не мешает. И подбородок вытри, а то весь в слюнях, - тот насмешливо улыбнулся, оставив ремень в покое, и пошёл к своему рюкзаку, который как всегда валялся возле вешалки. - Так ты, что, серьезно уходить собрался? - А ты хочешь, чтобы я остался? - Ну, вроде как да. Мы же, наверное, пробуем встречаться, - запихнув руки в карманы, Кюхён стал перекатываться с пятки на носок, неловко поглядывая куда-то Чонуну в лоб, чтобы не было так смущательно. – Заказали бы пиццу, фильм бы посмотрели… - Я останусь, только не смотри на меня так, бога ради. Телевизора у Кюхёна не было, поэтому фильм включили на ноутбуке, а вместо того, чтобы тратиться на пиццу, сходили в ближайший магазин за всякой снедью по мелочи. Места на кровати было всё так же мало, половину фильма Чонун благополучно пропустил за попытками отвоевать у Кюхёна лишних два сантиметра площади, переругиванием, что крошки от Кюхёнова печенья потом даже в трусах будут, и диким смехом, ибо Кю обнаружил, что старший боится щекотки. К концу фильма Чонун просто лежал пластом на спине и слушал, что там на экране происходило, попутно доставая Кюхёна пересчитыванием его рёбер. - Такое ощущение, что у тебя там ксилофон. Только не маленький игрушечный, который для детей, а деревянный большой. Бдзынь-бдзынь, - Чонун постучал пальцами по косточкам и сделал невинное лицо в ответ на испепеляющий взгляд. - А у меня такое ощущение, что у кого-то в попе детство всё играет и никак не успокоится, - с постной миной заявил Кю, который вроде никогда занудой не был, но всё же не привык так много за день развлекаться, особенно с человеком, который вроде как нравился ему. - Why so serious? Чонун чуть подвинулся - чтобы ноутбук не упирался неприятно в макушку и чтобы удобнее было смотреть на Кюхёна, который изо всех сил делал вид, что он следит за сюжетом фильма. Даже выражение лица серьёзное состряпал, хотя оно не очень подходило к происходящему на экране. - Если бы мы были в кино, - сказал Чонун, услышав на фоне нечто джазово-сентиментальное, - где-то на этом моменте тебе надо было бы меня поцеловать. - Если бы мы были в кино, то это было бы суровее любви американских ковбоев, - сострил Кюхён, но сам залился краской, потому что: "проявлять инициативу в физических контактах, а что это?". - В этом можно даже не сомневаться, - Чонун легонько дёрнул футболку младшего за ворот. - Отвлекись буквально на минуту. Кюхён не переставал краснеть, отводить взгляд и обзывать Чонуна извращенцем, пока тот, притянув его к себе вплотную, почти невесомо касался губами шеи, подбородка и щёк. Немного нерешительно, но бережно обнимая младшего, Чонун чувствовал, как тот вздрагивает от каждого нового прикосновения. - Ну, ты, конечно, не Марлон Брандо, но у нас вроде тоже ничего так кино получается, - шепотом ответил Кюхён, почти касаясь губ Чонуна. А потом немного осмелел, расслабился в его объятиях и сам стал тянуться навстречу, целуя в ответ, чувствуя под лежащей на груди ладонью задыхающийся, захлёбывающийся ритм. - Я - лучше, - с усмешкой сказал Чонун. Руки неведомо каким образом уже задрали футболку Кю, поглаживая спину; Кюхён шумно выдохнул и зарылся пальцами в волосы старшего, когда тот вдруг чувствительно прикусил его губу и, как будто этого было мало, дразняще скользнул по ней языком. - Кажется, где-то тут надо было остановиться… - Да, остановиться, - Кюхён тряхнул головой, пытаясь хоть немного прийти в себя. Получалось плохо, потому что Чонун всё ещё был в опасной близости, а тело как-то слишком резво и остро реагировало на прикосновения и поцелуи..."Посмотрели, блин, фильмец", - Кю неловко отстранился, поправил футболку, вздрогнул, ибо сразу стало как-то холодно и неуютно, и попробовал перелезть через Чонуна, избегая неловких моментов, типа потереться ширинкой о ширинку, потому что в таком случае пути назад просто не было бы. - Ох, перелезай быстрее, ради бога, я не железный, - Чонун закрыл лицо руками, с облегчением выдохнув, когда Кюхён наконец-то отошёл от кровати на безопасное расстояние. - Кю-а. - Что? - Кюхён нервно переставлял кружки в мойке и пытался более-менее ровно сложить стопку тарелок - лишь бы заняться хоть чем-нибудь, чтобы отвлечься. - Я есть хочу, - Чонун тяжело вздохнул, когда Кю повернулся и одарил его взглядом: “ты-что-блять-шутишь-что-ли”. - Я серьёзно. В животе бурчит. - Вот и приготовь нам ужин, - отойдя от шока, с милой улыбкой предложил Кю. - Я могу залить рамён кипятком, если тебе тяжело, - отзеркалил улыбочку старший. - Валяй. - Кто так со старшими разговаривает, а? – Чонун даже встал с кровати, чтобы подойти к Кюхёну и отвесить ему несильный подзатыльник. - Ну, ты же мой па-а-арень, а значит мне можно. - М-да, и не поспоришь ведь. Спустя несколько минут лапша была готова, а ещё через несколько минут и съедена. Почти одновременно с этим Чонун обнаружил, что он снова опоздал на последний поезд. - Это карма, - парень покачал головой, закидывая телефон обратно в рюкзак. – Снова придётся пешком идти. - Тебе вроде недалеко, - зевая, пробурчал Кю. – Район тут тихий, так что… - И ведь даже не предложишь остаться, засранец, - фыркнул Чонун. – Тогда до завтра… Наверное. - А ты хочешь остаться? - А не должен? - По идее, ты вообще ничего не должен, кроме как холить и лелеять меня. - Какие-то у тебя извращённые понятия о том, как люди встречаются. По твоей логике мне надо запихнуть тебя под стекло, как музейный экспонат. - У тебя какое-то извращенное понятие о том, что значит холить и лелеять, но ты, серьезно, можешь остаться, если хочешь, - Кю бросил короткий взгляд в сторону кровати, на которой они пять минут назад очень бодро обжимались, и резко отвернулся от Чонуна, чтобы тот не видел снова покрасневших щёк. - Тогда останусь. Но исключительно из-за того, что мне не хочется по темноте топать домой, ты не подумай. - Тогда просто оставайся и не комментируй, - фыркнул Кюхён и начал рыться в бельевом ящичке у стены, чтобы после продолжительного пыхтения швырнуть в Чонуна полотенцем. – Можешь даже душ принять и постирать свои носки. Сегодня разрешаю. - Я всегда знал, что ты очень щедрый.