Бесконечная игра

Я проснулся и сладко потянулся. Чувствовал я себя как никогда хорошо. Немного полежал с закрытыми глазами, чтобы воссоздать в памяти весь вчерашний день. Хотя днём-то это было назвать трудно: начался он вечером в автобусе, а продолжился уже часа в три… Чёрти что. Похоже, скоро вообще надо будет забыть человеческое времяисчисление и придумать своё. Например, один кворг назад я приехал в лагерь и пробыл в нём целых семь груций. Я засмеялся и открыл глаза. В окно домика светило яркое солнце. Было уже явно за полдень… или за половину кхорна. Я встал с постели и быстро оделся в ставшую уже привычной пионерскую форму. Даже галстук я завязывал не так долго как раньше. Кажется, сегодня мне дадут обходной лист, потом вечером будет карточный турнир. Но вряд ли я на нём буду участвовать. Прошлый раз я из кожи вон лез, чтобы надрать задницу Алисе. А потом мы с ней встретились на пустынном пляже, где первый раз почти увидел ту настоящую девушку, которую и полюбил. Так что в этот раз не буду я играть ни в какие глупые игры, придуманные Электроником. Слиняем с Алисой оттуда, погуляем. «Ага!» - сказал я себе, - «А потом Ольга Дмитриевна придумает какое-нибудь наказание за прогулы общественных мероприятий». Какие-нибудь мешки с сахаром опять таскать. Впрочем, судя по всему мне явно придётся их снова таскать. Может попытаться уберечь Шурика от похода в старый лагерь, тогда не придётся его спасать, а потом и праздновать спасение - и тогда не нужен будет сахар. Я усмехнулся. Возможно, я серьёзно могу сломать пространственно-временной континуум, только бы не работать. Я открыл дверь на улицу и вдохнул в себя чудесный летний запах. К домику подходила Алиса со свёртком в руках. Видно, она вместо вожатой решила принести мне бутерброды. - Доброе утро, соня! – радостно сказала мне, протягивая еду. Я спустился с крыльца ей навстречу и улыбнулся. - Сейчас линейка будет, - продолжила она, - но мы ж на неё не пойдём? – подмигнула, - лучше в лес, на пляж! - Мне сейчас должны будут обходной дать, - виновато сказал я, - Конечно, собирать подписи было абсолютно бессмысленно, но если Ольга Дмитриевна меня на линейке не увидит, то скорее всего вздёрнет прямо на памятнике Генды. - И будешь ты печальным символом непорядочного пионера, - усмехнулась Алиса. – Как хочешь. - Я умываться пойду, а погулять мы с тобой сможем вместо карточного клуба, - предложил я. - А может я опять хочу в карты играть? - подбоченилась она, - Может хочу в этот раз у тебя выиграть? - Ты уже и так выиграла, - сказал я, расплываясь в улыбке, - моё сердце. Алиса картинно приложила руку к лицу. Пионерский фейспалм. - Семён, ты бы уж молчал, а? Меня и стошнить может. А формы запасной у тебя, наверняка, нет. Ладно, - она тоже улыбнулась, - иди, мойся. На линейке встретимся. – и ушла по направлению к площади. Я некоторое время стоял и глядел ей в след. Вроде и общаемся уже по-свойски, и секретов у нас нет, но каждый раз захватывает дух от осознания того, что она теперь моя. Что вот эта прекрасная и самая красивая девушка во вселенной – принадлежит только мне. Я добрался до умывальников и ополоснул лицо ледяной водой. В первый день тогда мне это жутко не понравилось, а теперь в этом был какой-то кайф. Жаркое солнце, холодная вода, целая неделя беспробудного счастья впереди. А дальше… А дальше посмотрим что будет. Надо радоваться здесь и сейчас. Это единственное, что я умел в жизни. Никогда не думал о будущем и жил только нынешним моментом. Выходит, хоть что-то из моей бесполезной жизни за компом пригодилось в этом лагере. - Самая красивая девушка во вселенной, - ещё раз сказал я, на этот раз уж вслух. - Во-первых, во вселенных. А, во-вторых, отнюдь не самая,- этот голос всегда раздавался за спиной. Ни разу этот человек не появился перед мои лицом. Я не знаю, что произошло со мной, но почему-то злость во мне не так сильно клокотала уже. Может свежий воздух, может лагерь выделяет какие-то феромоны-транквилизаторы. Я не стал оборачиваться. - Кто ты? – спросил я, глядя на умывальники. Белобрысый парень медленно обошёл меня и встал напротив, опершись руками на раковину . - Совет на будущее. Не надо. Чистить. Память. – очень дидактически произнёс он. – Всем будет проще. Хотя, тогда не полное погружение, - сказал себе под нос, затем посмотрел на меня, - Называй меня Режиссёр. – он протянул мне руку. Я проигнорировал этот жест. - И что же тебе от меня надо, Режиссёр? - всё так же спокойно ответил ему я. – Я ни разу не видел тебя даже на прошлой неделе. А ведешь ты себя так, будто мы с тобой закадычные друзья. - На прошлой неделе я не хотел, чтобы ты меня видел, - ответил он, - Но неделя-то прошла. Во всех вариантах. А теперь мне скучно. – Он развёл руками. – Где-то начались новые циклы, где-то циклы разорвались… не важно. Почти все вероятности произошли за одну неделю. За одну неделю! А ты говорил, что хочешь больше. А я как дурак должен смотреть ещё раз эти сопливые мелодрамки. А с настоящим тобой, - он ткнул в меня пальцем, - вообще тоска. Я восстановил память твоей Алисочке, чтобы была драма, напряжение. Представь, - он сделал картинный жест, - вы бежите из лагеря. Кругом лес, волки и только ваша любовь вас согревает. А на деле что? Обнимашки и поцелуйчики. Хватит уже. Насмотрелся! – резко закончил он. Я молчал. Вроде он говорил какую-то информацию, но становилось только хуже. Где-то глубоко внутри, в душе появилась какая-то необъяснимая тревога. Тревога за всё – за себя, за Алису, за свой рассудок, чёрт возьми. - И да, - добавил он, остыв, - мы с тобой друзья. Эти слова заколотили последний гвоздь в гроб моего рассудка. Что происходит? Появляется некто, якобы мой друг, говорит какую-то чушь про то, что он смотрит за мной, про то, что я чего-то там хочу больше. Про какие-то циклы. Каждый факт безумнее другого. - Знаешь, - Режиссёр опять прервал молчание, - Если бы не наша дружба, я ещё вчера стёр бы в порошок всех этих «Совят» и Алис со Славянами. Это была отличная Игра, но нельзя зацикливаться. Я… - он внезапно запнулся, что было на него не похоже, он всегда говорил так уверенно, - я предлагаю тебе выбор. Приходи сюда завтра утром после завтрака. Если ты этого захочешь, я верну тебе память и мы отлично развлечёмся. А если не хочешь, - он злобно посмотрел мне в глаза, - можешь сгнить в этом сраном лагере со своей сраной Алисой. – он отвёл взгляд в сторону, - и ещё раз повторю. Это только из-за дружбы. Будь ты просто коллегой, как Композитор, например, я бы не предлагал тебе никаких выборов. – он глянул из-за моего плеча в сторону лагеря, - сюда идут. До завтра. – и он быстрым шагом ушёл в чащу леса. Мне было всё равно, идёт сюда кто-то или нет. Я включил воду и засунул под ледяную струю голову. Это хоть немного привело меня в чувства. - Осторожней! Простудишься! – услышал я взволнованный голос Слави позади себя. Я закрыл воду. - Ничего. Я крепкий, - процедил я. Больше всего мне сейчас хотелось остаться в одиночестве. Если бы не Алиса я вообще мечтал бы о том, чтобы вернуться в свою занюханную квартиру и забыть всё происходящее как страшный сон. Больше всего в словах Режиссёра меня напугало его постоянное упоминание моей стёртой памяти. Значит есть что-то чего я не помню. Причём что-то значительное, что-то грандиозное. Сам Режиссёр, какая-то Игра, уничтожение «Совят»… Ничего не хочу ! Хочу быть здесь и наслаждаться жизнью! Или на худой конец сдохнуть в одиночестве в своём мире, предаваясь рыданиям об утраченной любви. Мысли о том, что я часть событий которые гораздо больше, чем всё что я пережил, давили на голову изнутри. - Славя, - я медленно повернулся к ней, - Если бы тебе рассказали, что ты – это не ты и что ты можешь вернуть самого себя, но ты этого не хочешь… чтобы ты сделала? Зачем я её об этом спросил. Это не её дело. Когда это я вдруг стал таким социализированным, что спрашиваю людей их мнения. - Ты опять перегрелся? – она подошла поближе. - Ответь мне на вопрос, пожалуйста, - я пристально посмотрел ей в глаза. Кажется, слишком долго и слишком серьёзно. Славя немного покраснела. - Я… я не знаю, – честно ответила она. – Я бы выбрала правду. Ведь в жизни нет ничего важнее правды. - Конечно, - я побрёл по дорожке, - ты у нас правильная! Тебе правда нужна! – я остановился и снова посмотрел на неё, - Запомни мои слова, Славя. Есть множество вещей в жизни, которые важнее правды. Особенно, если эта правда может сломать тебе всю жизнь. - Семён, ты чего? – в голосе Слави послышались слёзы. Молодец, я. Ни за что наехал на безобидную девушку, нагрубил и вынес мозг каким-то псевдофилософским бредом. - Я… извини меня. Я не хотел, – я сделал пару шагов к ней, - утро какое-то… странное. Прости. Всё как и ожидалось. Линейка. Обходной лист. Если в прошлый раз, было ещё хоть какое-то любопытство, хотелось узнать что да как в этом лагере, может быть найти ответы на эти вопросы, то сегодня не хотелось ничего. Я молча кивнул Ольге Дмитриевне, схватил Алису за руку и потащил на пристань. - Семён! – кричала мне в след вожатая, - Кружки в другой стороне! - Да знаю я, - бросил я скорее себе, чем ей. Сейчас мне хотелось только посидеть где-нибудь в тишине вместе с Алисой. Мы сели на пристани и опустили босые ноги в воду. Лицо обдувал приятный ветерок. Было спокойно и умиротворённо. Но только не в моей голове. Я прижал к себе Алису, и она положила голову мне на колени. Я смотрел в бесконечную даль и гладил её рыжие волосы. А потом рассказал всё что сегодня произошло. - И что ты думаешь делать? – тихо спросила она, явно ещё не до конца переварив то что я на неё вылил. - Я… не буду ничего делать. – произнёс я. - Почему? – она перевернулась и теперь смотрела на меня снизу вверх. – Ведь это может быть очень интересно. Ты узнаешь то, чего до этого не знал. Узнаешь, что ты не просто какой-то Семён. - А я и так, не просто какой-то Семён. Не хочу, понимаешь, не хочу. – я посмотрел ей в глаза, - знаешь, в затылке бывает такое чувство, что тебя ждёт опасность. Я просто не хочу знать никакую правду. Если этот Режиссёр говорит, что он оставит меня здесь – вот на это я согласен. Понимаешь, Алиса, - я задумался, - Я всю жизнь был никем. А теперь у меня есть этот лагерь, друзья, ты! – я выделил последнее слово, - А вдруг та правда, которую он расскажет, уничтожит всё это? Вдруг, я так и останусь со своей правдой, но без всего? На кой она тогда мне сдалась? - А если, не потеряешь? – спросила она, - Если останешься со мной и с правдой. - Я лучше откажусь от чего-то иллюзорного, чем от реального, – я замолчал. Страх не уходил, хотя и тепло разливалось по всему телу. – Ты знаешь, если бы я мог я бы навсегда остался с тобой здесь, в этом бесконечном лете. А ты? Была бы готова остаться со мной? - Да, - тихо ответила она, - только чего уж говорить, такой исход маловероятен. Мы снова замолчали. - Алиса? - Чего? - Я люблю тебя. Она улыбнулась и поманила меня пальчиком. Я наклонился к ней и поцеловал её. Надеюсь, Режиссёра стошнило в кустах. И вот снова наступает вечер. Мы пропустили обед и всё время просидели на пристани, болтая о том и сём. Алиса была замечательной девушкой, потому что ни разу больше не поднимала тему о Режиссёре. Я и сам как будто стал забывать. И тут я понял, что забыл кое-что другое. - Твою мать! – я ударил себя в лоб так сильно, что чуть не упал на спину, - Обходной лист! – я застонал. – Алиса-а, может ты пробежишь по-быстрому. Тебя тут все знают, а меня уже нет. -Фиг тебе, - фыркнула она, - добровольно идти к Жене в библиотеку? Сам расхлёбывай. Тут прозвучал сигнал к ужину, разрушая все мои надежды на вечер без нотаций от Ольги Дмитриевны. Зато хоть что-то новое, отличающееся от прошлой недели. После ужина мне, кстати, пришлось играть в карты. И Алиса в этот раз порвала меня подчистую, за что я был вознаграждён пятью отменными щелбанами. И пинком от Ульянки, после чего она долго убегала от меня по всей столовой, под дружный хохот пионеров. Потом я опять проводил Алису до её домика и опять не мог отпустить её. Если вчера это было в шутку, то сегодняшние события действительно давали большие опасения. Если бы я знал, что Ольга Дмитриевна не узнает, то остался бы ночевать вместе с Алисой. А так ведь, точно узнает. И объясняй потом, что ничего не было, что я просто сторожил её сон от чудовищного Режиссёра, пришедшего с планеты Вулкан. Наконец Алиса зашла в дом и я поплёлся к себе. По дороге я встретил Ульяну. Она вприпрыжку бежала, обнимая наворованные из столовой булочки. - Ульянка! – окрикнул я её. Она затормозила и с подозрением посмотрела на меня. - Булок не дам! – заявила она. - А мне и не надо. - А чего надо? - Ты… это… сторожи Алису, - сказанное вслух звучало глупее, чем в голове, - Она ж у нас одна такая. - Да ты по уши в неё втрескался, - ехидно усмехнулась она, а потом искренне улыбнулась, - не волнуйся, Семён. Буду сторожить. Никуда она не денется. Едва я лёг на кровать, как в комнату вошла вожатая и долго объясняла мне, как я не прав, когда не оформил бегунок. - Извините, Ольга Дмитриевна, - сказал я, - сегодня столько дел было. Замотался. Звучало неубедительно. Но она, будто, поверила. - Ладно, Семён. Завтра с утра первое что ты сделаешь, это получишь все подписи. – вздохнула она. – Ты хороший парень, только страшно не организованный. И ведь она была права. Естественно, с утра у меня тоже возникли дела поважнее, чем собирать бессмысленные подписи у Жени и странной медсестры Виолы. Мне предстоял разговор с Режиссёром. Завтрак я пропустил, потому что никогда не мог есть, когда волнуешься. А уж когда волнуешься так, что тебя наизнанку выворачивает – какая тут еда. В условленное время я стоял возле умывальников и нервно раскачивался взад и вперёд. Вокруг была, как обычно, умиротворяющая тишина и слышны были только голоса пионеров вдали. Неожиданно воздух в паре метров от меня будто разрезался острейшим ножом и… открылся.. Как будто весь лес был холстом и в нём вдруг открыли дверь. Из открытого проёма бил яркий свет. Такой же яркий как та вспышка, которая разбудила меня в автобусе. Из двери (назовём это так, всё же это, скорее всего, был какой-то портал, но слово «дверь» удачно описывает это явление) вышел Режиссёр и огляделся. Убедившись, что мы с ним одни он подошёл ко мне. - Ну и что? – спросил он вместо приветствия, - Готов? - Нет. – честно ответил я. – Мне не нужна никакая правда, мне не нужен ты, кем бы ты ни был в моей жизни. Прости. У меня есть этот лагерь,– я показал рукой вокруг себя, - и у меня есть Алиса. Больше ничего не нужно. - Ты – сукин сын, – медленно проговорил Режиссёр. – Я знал, что так всё и будет. С самого начала. Все говорили, что вернутся, а потом… А потом уже почти никого не осталось, – он опустил голову и сложил руки на груди. – Знаешь что? – он посмотрел мне в лицо и неожиданно заорал, - Пошёл ты к черту! Засунь себе своих пионеров в задницу и наслаждайся этим! Проваливай с глаз моих! Предатель! - Я, пожалуй, так и сделаю, – ответил я ему, развернулся и ушёл по направлению к площади. И пока я уходил, то чувствовал его взгляд полный ненависти, которым он пытался прожечь мне спину. Потом что-то вспыхнуло, я обернулся и увидел закрывающуюся дверь в воздухе. И осталась только тишина. Тишина и покой.