Бесконечная игра

- Линейку пропустил! Завтрак пропустил! Обходной – до сих пор не подписал! – казалось Ольга Дмитриевна сейчас взорвётся. – Семён, как так можно? Оправдываться было бессмысленно. Рассказать правду? Тогда меня запрут в медблоке с Виолой. В клетке. - Извините, - промычал я себе под нос. - Быстро, бегом! За подписями! – если бы не природный такт вожатой, она бы сейчас запихнула мне бегунок в рот и пинком отправила бы с крыльца домика. -Хорошо, - опять промычал я. В конце концов, отчасти она права. Загадки загадками, а, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом… В общем, раз оказался в пионерлагере, будь добр веди себя по-пионерски. - Стой! – бросила мне Ольга Дмитриевна в спину, - завтра, за полчаса до завтрака, чтоб был в столовой. Будешь помогать поварихам расставлять тарелки. И скажи это же Мику! Она в музыкальном кружке. И тоже сегодня проспала. Больше я с вами, разгильдяями, цацкаться не намерена, - она громко захлопнула дверь. Куда же пойти сначала? Женя будет смотреть волком и ругать не пойми за что, Виола… Виола вообще страшный человек, Мику будет тараторить пока перепонки не лопнут, а кибернетики не отцепятся пока я не вступлю в их клуб. А ещё бы увидеть Алису. Рассказать о том, что всё хорошо прошло, и что Режиссёр нас более не должен беспокоить. Я остановился и принял решение. Конечно же, Алиса важнее всего. Может она мне и подписи поможет собрать. Мы немного погуляли с Алисой по дорожкам между домиков, и я рассказал ей об утреннем происшествии. Она молчала в ответ и лишь крепче сжала мою руку, видимо, в знак поддержки. - Я уважаю твое решение, Сёма, - наконец сказала она, - Наконец-то ты поступил как мужчина, а не как тюфяк. Очевидно, я на тебя хорошо влияю, - она гордо улыбнулась. - Что сегодня на линейке было? А то я плохо уже помню события… Такая каша в голове, – спросил я, но внутри меня переполняла гордость. Алиса меня похвалила! - Какие-то уборки где-то, я не запомнила, - отмахнулась она, - а, да. И ещё дискотека, – она внимательно посмотрела мне в глаза, - на которую мы не пойдём. - Да? – неуверенно сказал я, - просто… мне почему-то захотелось с тобой пойти туда. Сядем где-нибудь в уголочке, потом потанцуем. - Пообжимать меня ты и так можешь, - хмыкнула она, - а наряжаться в платье и выставлять себя кривляющейся дурой перед какой-нибудь Славей или Ульяной совсем не хочется. Так что, как и в прошлый раз – пойдём играть на гитаре. Отлично. Значит, мне опять влетит от Ольги Дмитриевны. В этот раз, что ни день, то нагоняй. И к тому же… - Я хотел посмотреть на тебя в платье, - я невинно улыбнулся. - Ещё, небось, и без платья хотел, - она ехидно скривила губки, - опять. – Она покраснела, шутка не удалась. Спасая положение, я предложил ей помочь мне с заполнением бегунка. Впрочем, только сейчас я понял, что это маловероятно. Алиса изменилась, конечно, но не до такой степени, чтобы стать стопроцентным альтруистом. - Вчера я уже тебе всё сказала, - и вправду, сказала. – Так что иди и делай всё сам. После чего она поцеловала меня в щёку и убежала по направлению к спортивному полю. «Вот и заводи себе девушек, Семён», - сказал я себе, - «Небось и борщ не приготовит». Делать было нечего. Ближе всего были здания кружков, из чего следовало, что Женя с Виолой останутся на десерт. Странный такой десерт. С битым стеклом и тротилом. Я постучался в двери кружка кибернетиков и, не дожидаясь ответа, вошёл. За столом сидел Шурик и ковырялся в их с Электроником странном роботе. Самого светловолосого светила отечественной робототехники видно не было. Шурик поднял на меня глаза. - А! – сказал он, - Ты новенький, который не пришёл вчера. Ольга Дмитриевна настоятельно рекомендовала нам взять тебя в кружок. - Да, мне бы только подпись, - я печально помахал бумажкой. Всё начинается заново. Только вчера бы пришла Славя меня спасать, а сегодня я один на один с хитроумным гением кибернетики. - Вступай в клуб, поставлю подпись, - это, наверно, была шутка, но Шурик не стал улыбаться. - Шурик, - простонал я, - ты мне подпиши, а потом я просто исчезну. И ты дальше будешь ковырять своего С3РО… - Кого-кого? – переспросил Шурик. Это я зря ляпнул. - Да это так… в книжке читал… там робота так звали, – очень неловко вывернулся я. Надо быть осторожней с современными аналогиями, особенно с такими дотошными людьми как Шурик. - Не читал таких книжек, с такими роботами. А кто написал? – поинтересовался он. Да что ж такое-то! Он отстанет от меня или нет? Вот ведь надо же быть таким безмозглым придурком, Семён! - Я забыл, - придумалось у меня самое лучшее объяснение, - и название книжки тоже забыл. И вообще помню только, как робота звали. Подпиши, а? - Чего подписать? – возник сзади меня Электроник. Им бы с одним моим знакомым подружиться – вдвоём бы появлялись у меня за спиной. - Обходной лист, - с широкой улыбкой протянул я ему бумажку. - А-а, – покивал Электроник, - вступишь в клуб, подпишу! - Да вы тут сговорились, что ли? – я закатил глаза, - Мне надо побыстрее обойти всех, а то вчера – прошляпил. И вообще… - вдруг мне в голову пришла отличная мысль. – Электроник, если подпишешь, я скажу Алисе, чтобы она тебя больше никогда не била. Стрела попала точно в яблочко. Электроник смутился и молча протянул руку. Я дал ему бумажку. Он отдал её Шурику. Тот её подписал. Потом, по тому же кругу бегунок вернулся ко мне. - Точно скажешь? – насупившись спросил Электроник. - Точно скажу, - уверил я его. Следующей на очереди была Мику. Мику была замечательной девочкой: умной, красивой, милой, талантливой, но ужасно-ужасно говорливой. Если в общении с ней дать слабину, то плотину вашего здравого смысла сметёт потоками её непрекращающейся болтовни. Она могла часами, казалось, что-то говорить, перескакивая с темы на тему, возвращаясь к старым обсуждениям и вдруг неожиданно говорить о чём-то другом. Она даже иногда задавала вопросы, но абсолютно не слушала на них ответы. Иногда я думал, что можно нарядить швабру в костюм пионера, посадить рядом с Мику – и она будет занята на полнедели как минимум. Вероятно, именно поэтому музыкальный кружок не пользовался популярностью. К Мику в гости иногда заходила разве что Алиса, чтобы взять гитару. Алиса злобно сверкала глазами и Мику, побаиваясь её, говорила чуть меньше. Сегодня же мне предстояло держать оборону в одиночестве. Ещё на подходе к зданию клуба я услышал рояль, на котором играли чудесную мелодию. Я постучался в дверь. Мелодия прекратилась и через пару секунд дверь открыла Мику. - Ой! Привет! – обрадовалась она. – А ты наверно тот новенький, который вчера не пришёл. Они, что, с одного листа текст учат? - А я, знаешь, тут сидела и играла на рояле и подумала, а вот бы кто-нибудь зашёл. И ты как раз постучался. Вот этот совпадение, правда? Ты проходи-проходи. И записывайся в мой клуб, а то мне тут так грустно одной. Если ты умеешь играть на инструментах – это хорошо, а если не умеешь – то я могу научить. Я умею играть на трубе, гитаре, рояле, кларнете, барабанах, тромбоне и тубе… Ой, нет! На кларнете не умею. Но научиться легко, я думаю. А тубы у нас нет, поэтому я на ней играть тебя не научу. Я стоял и честно всё это слушал. Хотя смысла во всём этом было чуть. - Мне бы это, – я обречённо помахал бумажкой перед её носом, в надежде, что она заметит обходной. - … ты зажимаешь эти лады, а потом по струнам… - она уже пыталась научить меня играть на гитаре, - Ой! А тебе обходной подписать надо? А в клуб не хочешь записаться? А давай так, я тебе подпишу, а ты в клуб вступишь? Да я шучу. Ведь нельзя же человека неволить. Однажды, мне мой дядя сказал… Есть такое выражение «уши свернулись в трубочку», оно было как нельзя кстати. - … так и мы и приехали в Советский Союз, – закончила Мику, кажется, уже пятую историю. - Подпиши, пожалуйста, - я даже подумал, не поддать ли слезы в голос, чтобы она сжалилась надо мной. - Конечно, подпишу, - она забрала у меня листочек и, не переставая говорить, поставила на нём какую-то закорючку. - Спасибо, - очень быстро сказал я, забрал листочек и почти побежал к выходу. – Ольга Дмитриевна сказала, чтобы мы завтра до завтрака пришли в столовую – надо помочь, - сказал я на выходе. - Конечно! А ты заходи ко мне! С Алисой вместе будете играть. А если ты не умеешь – я тебя научу. Я умею играть на кларнете… Дальнейшие слова скрылись за дверью. Ещё одно препятствие было преодолено. Впрочем, слушать болтовню Мику было гораздо приятней, чем испытывать на себе уничтожающе-уничижительный взгляд Жени. Поэтому я решил пойти в медпункт. Может стоило попросить Алису, чтобы она врезала Электронику или Шурику, тогда Виола меня побыстрее отпустит и не будет пристально смотреть мне в душу, покусывая дужку очков, намекая то ли на то, что я тварь дрожащая, то ли на то что она меня сейчас изнасилует. Пока я двигался к медпункту, как-то само собой пришло осознание того факта, что я полностью интегрировался в жизнь лагеря. И все проблемы сосредотачиваются именно в лагерной жизни. Я иду и думаю о том, что меня может наругать вожатая или нагрубить Женя, а вовсе не об утренней встрече с Режиссёром , которая на самом деле была куда хуже и по-настоящему страшной, чем все наказания Ольги Дмитриевны сразу. Возможно, лагерь действительно выделяет какие-то феромоны и вся жизнь помимо него становится сразу наносной. Что ж вот и медпункт. В эту дверь я тоже аккуратно постучался и вошёл услышав «Войдите». Виола сидела за своим столом и разглядывала журнал. В прошлый раз своего пребывания здесь я его тоже разглядывал. - Здрасть, - окликнул я её у двери. - А… - она обернулась на меня, - Ты тот самый пионер, который вчера не пришёл. Нет, правда. С одного листа? - Ну, проходи… пионер, - я не знаю как ей это удавалось, но от слова «пионер» из её уст ты сразу начинал себя чувствовать неловко и немного грязно. Всё это, разумеется, в извращённо-сексуальном смысле. - Мне бумажечку бы подписать, - я подошёл к ней. - Подпишем-подпишем… пионер, - ответила она, внимательно рассмотрев меня с ног до головы. – Ты на кушеточку присаживайся. Я тебе осмотрю, а потом подпишу. - Можно и без осмотра, - я сделал тщетную попытку, - я тороплюсь, мне в библиотеку ещё надо, а потом ещё дела… - Здоровье превыше всего, - она улыбнулась, - так что, садись-садись. И рубашку расстёгивай. Я нервно сглотнул и выполнил её указания. Вроде она и врач, а вроде реально рядом с ней какие-то не те мысли лезут в голову. Например, теперь я ощущал себя как в порнофильме, причём, снятым скрытой камерой, а Виола в нём – доминатрикс. Она сняла с шеи стетоскоп и приложила к моей груди. - Угу, - сказала она, послушала с другой стороны, - угу. Теперь повернись, - я повернулся, - Дыши. Не дыши. – Она отодвинулась от меня. – Можешь одеваться… пионер. - Что всё? – обрадованно сказал я. - А ты ещё что-то хотел? – томно произнесла она и, клянусь, её взгляд упал мне на шорты. - Нет-нет-нет! – быстро проговорил я, - Только ваша подпись и меня тут уже нет! Она расписалась. - До свидания, до свидания, - расшаркался я с ней у двери и быстро выскочил на улицу. Очень захотелось умыться холодной водой. Ну, вот и осталась в моём списке только Женя. Делаем быстро, чётко, максимально молча. Тогда не влетит за что-нибудь. Хотя скорее всего влетит. Идти от медпункта до библиотеки было недалеко, поэтому уже спустя пару минут я, в нерешительности, занёс руку, чтобы постучаться. - Привет! – услышал я за спиной. Это была Славя. Видно в этот раз события пошли слегка не так, и она пришла убираться в библиотеку до обеда. - Привет, - радостно ответил я. Славя была точно козырной картой в партии под названием «Получить подпись у Жени, и как можно быстрее». – А мне тут обходной подписать надо. - Ну, так ты проходи, - рассмеялась она. – Подписывают внутри. Я вошёл. Женя как обычно спала на своём месте, положив голову на книжку. Я беспомощно посмотрел на Славю. - Разбуди, а? – попросил я, пытаясь выглядеть наиболее жалобно. Славя мягко подёргала Женю за рукав. Та разлепила один глаз и недовольно посмотрела на нас поверх очков. - Я не спала, - буркнула она и подавила зевок. – Чего надо? - Я пришла убираться, а Семён, - Славя показала на меня, - пришёл за твоей подписью для обходного. - А-а, - Женя открыла второй глаз, - Ты тот самый новенький, который вчера не пришёл. Правда? Серьёзно? - Давай сюда свою бумажонку, - он выдернула лист у меня из руки и поставила загогулину напротив слова «библиотека». – Свободен. - А ты мне не поможешь убраться? – спросила Славя. Вообще-то не собирался. Я хотел поспать, погулять, но только не заниматься общественно-полезной работой. - Я это… Срочно должен Ольге Дмитриевне отнести бегунок, - я виновато улыбнулся и быстро ретировался из помещения. - Тоже мне, мужик нашёлся! Бесхребетный лентяй! – долетели до меня крики Жени, пока дверь не захлопнулась. Наконец-то моя миссия была завершена. Можно пойти пообедать, а потом завалиться спать до нашего с Алисой свидания. Интересно, может получится всё-таки уговорить её сходить на дискотеку? Я получал большое удовольствие от наших отношений и от того, что веду себя как нормальный, социализированный человек. А танцы входили в список дел, которые делают нормальные социализированные люди, состоящие в отношениях. Не то, что я умел танцевать. Просто я уже не боялся позора, который получил бы, танцуй я один, без пары. В моём представлении поход на танцы с девушкой был чем-то очень романтичным. А романтика вроде «посидеть на берегу моря под луной» уже была у нас. Сидели. Гуляли. За этими размышлениями я незаметно добрался до столовой. У входа толпились пионеры. Каждый день, три раза они проверяли могут ли все сразу и одновременно войти в столовую. Не выходило ни разу. Усталость от дел за сегодняшний день навалилась как-то сразу, когда я сел за стол и взял в руки ложку. Посему я быстро покидал себе в желудок всё, чего положили передо мной, и быстро свалил в домик, чтобы хорошенько вздремнуть. Проснулся я почти ровно в девять вечера. Ужин был бездарно пропущен. Кое-как продрав глаза, я встал с кровати и попытался сделать на голове хоть какое-то подобие причёски. Вышло плохо, но лучше чем ничего. Затем поправил на себе форму и двинулся по направлению сцены, где меня должна была ждать Алиса. Прошло полчаса, но Алисы всё не было. Вдалеке слышалась музыка. Хорошие такие советские хиты. Иногда бодренькие, иногда медленные, чтобы пионеры могли всласть и ногами подрыгать и подержать за бёдра пионерок, размеренно покачиваясь в ритм музыки. Я спрыгнул со сцены и прошёлся вдоль рядов банкеток, чтобы хоть как-то размять ноги. Вдруг, недалеко от меня послышалось шуршание и чей-то тихий голос сказал: - Привет. Я повернулся. Передо мной стояла Алиса. На ней было красное платье с тоненькими лямочками и косым разрезом почти от бедра. Огненно-рыжие волосы были собраны в один аккуратный хвостик на затылке. Глаза были слегка подведены и губки тоже были немного накрашены. Сама Алиса смотрела в сторону заливаясь краской. Сейчас, при свете луны, в этой тишине, нарушаемой лишь тихой музыкой, она была прекрасна. Более красивой я никогда её до этого не видел. Я стоял и молчал. Алиса тоже молчала. - Привет… - наконец изумлённо сказал я. – А где… гитара? - Какой же ты идиот! – воскликнула Алиса, - Какая гитара? Я тут ради него… а он… - кажется, у неё задрожали губы, словно она вот-вот расплачется. - Прости… я… просто… ты же сама сказала, что… - Хватит всё время извиняться, - она отвернулась от меня, - Ты такой дурак, я просто не могу. Дурак и тормоз! Надо было всё быстро исправить. Я и вправду тормоз. И почему так всё долго доходит? Я ждал, что она завяжет пионерскую рубашку на животе, а потом мы будем весь вечер бренчать на гитаре. Но я… я попросил её прийти на танцы. И вот… она пришла. Снова повисло неловкое молчание. - Можно… можно пригласить тебя на танец? – прервал я его. Алиса повернулась ко мне. В уголках её карих глаз блестели слезинки, щёки были красные, как заря, но губы медленно начинали улыбаться. - Я подумаю, - ответила она и посмотрела мне в лицо. - Я… эээ… - сегодня я выговорил свою месячную квоту на «эээ». - Ты такой дурак, - снова сказала она, на этот раз уже совсем с другой интонацией. – Конечно, можно. Я подошёл и взял её за руку. Она положила голову мне на плечо. Вдали зазвучал медленный танец. Луна ярко светила. Я танцевал с девушкой. Я любил эту девушку. А она любила меня. Это был поистине лучший вечер в моей жизни. Было так волшебно. Я вспомнил, как познакомился с ней, потом как увидел первый раз, что она тоже умеет краснеть от смущения, как бежал за ней по той ночной дороге и кричал о своих чувствах. Все события, которые произошли со мной за эти полторы недели, все они вели меня к этому танцу. - Алиса, - шепнул я ей, - Я хочу остаться тут навсегда. Она промолчала и лишь крепче прижалась ко мне. Я поцеловал её в макушку. - Навсегда, - прошептал я, - навсегда. Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Было уже поздно, и я, как обычно, проводил Алису до её домика. Мне хотелось лететь с ней по небу на волшебном ковре и махать скульпторам Сфинкса. Увы, этого я был лишён и поэтому просто долго обнимал её и шептал на ухо всякие нежные глупости. Она смеялась и целовала меня в шею. Настало время и мне идти в свой домик. Я вдохнул полную грудь чистого лесного воздуха и подавил в себе желание закричать на весь лес: «Я люблю Алису!» Внезапно воздух передо мной задрожал и разрезался. Ослепительный свет вырвался из открывающейся двери. Из неё вышел Режиссёр. - Я решил дать тебе второй шанс, - сказал он, сделал шаг вперёд и оказался за моей спиной. Затем он с силой толкнул меня и я влетел в дверь. И ослеп от яркого света. Когда способность видеть вернулась ко мне, я огляделся. Я стоял на коленях на берегу гигантского озера. Другого берега видно не было. Подо мной был белый песок и он простирался далеко-далеко назад, словно это была пустыня. Но в пустынях нет таких огромных озёр. В толще озера будто переливались какие-то картины. Хотя нет… Картины – статичны, тут же на изображениях было движение. Как будто это были видеозаписи. Рядом со мной стоял Режиссёр. Он заметил, что я смотрю на него и ухмыльнулся. - Добро пожаловать, - и он раскинул руки в стороны, - На Монтажный Стол!