You...

Pov Author florence and the machine — spectrum (say my name) Яркие прожекторы освещали утреннюю сцену, акцентируя внимание восторженной публики на хрупкой фигуре светловолосой девушки одетой в молочное платье в пол, неподвижно стоявшей с опущенной головой и прикрытыми глазами. Она держала в своих фарфорового цвета руках микрофон, но всё ещё не решалась петь — так же, как и вымолвить хотя бы слово. Тейлор Мишель Момсен, всегда чувствующую себя, словно рыба в воде, на сцене, сегодня окутала некая пелена неловкости и смущения. Ещё с ранних лет, когда родители приглашали на её День рождения огромное количество родственников, — а то и вовсе незнакомых ей людей — которые обременяли её своим присутствием, вечными расспросами и сужением её личного пространства, ещё тогда девушка начинала питать ненависть к этой дате — двадцать шестое июля. Поэтому, как только ей исполнилось восемнадцать лет, и она уже могла сама принимать решение, кого стоит приглашать на свой День рождения, а кого — нет, Тейлор проводила праздник исключительно в кругу родных и друзей. И сейчас, стоя на сцене и чувствуя на себе тысячи взглядов поклонников, слыша, как они выкрикивают её имя, Момсен всё бы отдала, чтобы быть сейчас дома, в такой непринуждённой и интимной обстановке. Понимая, что так больше не может продолжаться, девушка подняла голову, устремляя свой взор на толпу. И тут она увидела её — такую прекрасную и всегда лучезарно улыбающуюся. Аврил была одета в яркое красное платье до колен, которое ей подарила Тейлор на День Святого Валентина. Не сводя глаз с лица своей возлюбленной, Момсен и сама улыбнулась, встречаясь взглядом с Лавин; по телу разлилось тепло, будоражащее кровь и наполняющее приливами энергии. Красный цвет — насыщенный, тяжёлый, горячий, яркий цвет. Он символизирует страстную любовь, власть, огонь, войну. Стимулирует, снабжает очень сильной энергией. Способствует активности, уверенности, дружелюбию. Наделяет чувством безопасности. Пропев уже три песни нового альбома «Going to Hell», Момсен широко улыбнулась, увидев, что её лучшая подруга Фрэнсис вылезает на сцену с букетом оранжевых роз. Вручив цветы, Кобейн поцеловала девушку в щёчку, шепнув на ушко: «С Днём рождения, именинница. Сегодня ты великолепно выглядишь». Блаженно растягивая губы в широченной улыбке, Момсен благодарно кивнула, провожая спускающуюся со сцены подругу взглядом. Ей определённо нравился этот день. Оранжевый цвет — насыщенный, тёплый, лёгкий, сексуальный. Действует возбуждающе. Оранжевый цвет стимулирует эмоциональную сферу, создаёт ощущение благополучия и веселья. Он символизирует наслаждение, праздник, благородство. Высвобождает эмоции, поднимает самооценку. Отличный антидепрессант, способствует хорошему настроению. Исполняя песню «House on a Hill», глаза солистки The Pretty Reckless начали невольно слезиться — она начала вдумываться в смысл слов этой композиции, которую она посвятила страшному Голодомору, убившему столько невинных человеческих душ. Тем самым «Домом на холме», о котором пела девушка, был Кремль, Белый Дом, Вестминстер... — в общем, высокие кабинеты, где и зарождаются все войны. Она начала думать о том, сколько же существует несправедливости и жестокости на этой чёртовой планете, и как бы ей хотелось всё это прекратить... Блуждая затуманенными от слёз глазами, Тейлор заприметила семейку Уэев, стоявшую в первых рядах возле Фрэнсис и Аврил. Её внимание привлекла Бэндит, одетая в летний жёлтый комбинезончик. Девочка была настолько серьёзной и сконцентрированной, что Момсен испугалась, как бы эта песня не пошатнула что-то в ней. Но малышка тут же заметив, что за ней наблюдают, одарила свою тётю такой детской и невинной улыбкой, заставляя ту в свою очередь улыбнуться, отгоняя прочь плохие мысли. А тем временем солнце вышло из-за тучек, освящая и согревая своими лучами всё вокруг. Момсен не любила это небесное светило и, признаться честно, плевать на него хотела — ведь у неё было другое солнышко, к которому она сейчас спускалась. Бэндит, только увидев фигуру своей любимой тёти, сразу же соскользнула с рук папы. Чуть не споткнувшись от быстрого бега, девочка обхватила шею Тейлор, как только та опустилась, чтобы обнять её. Эти хрупкие детские ручки, дарящие в сию минуту столько нежности и любви, были для девушки намного дороже каких-то обыкновенных солнечных лучей. Жёлтый цвет — тёплый, яркий, струящийся, радостный. Он вызывает приятные ощущения и символизирует движение, радость и веселье. Этот цвет приводит чувства в движение, освобождает от негатива. — С Днём рождения, тётя Тейлор! — воскликнула Бэндит, вручая Тейлор самодельного плюшевого зайчика с хоть и косыми, но добрыми глазами. Усмехнувшись подарку и поблагодарив девочку лёгким поцелуем в порозовевшую от смущённого румянца щёчку, девушка приподнялась, заметив, что и остальным Уэям не терпится её поздравить. — Хэй, милая, с Днём рождения! — Линз была как всегда жизнерадостной и хорошо одетой: баклажановая блуза, заправленная в чёрные шорты, красиво смотрелась с такого же цвета конверсами. Момсен улыбнулась подруге, опять про себя удивившись тому, как у Баллато получается быть одновременно молодёжной, но такой элегантной. Но больше всего она удивилась тому, как спокойно вела себя брюнетка в компании своего уже бывшего мужа. Уэи, только увидев заинтересованный взгляд блондинки на своих переплетённых пальцах, сразу же всё поняли, разрывая эту связь, и затем чуть отстранились друг от друга. — Это не то, что ты подумала, — пролепетали в унисон они, заставив Тейлор засмеяться. Смутившись от такой реакции подруги, Джерард шепнул ей на ушко: «Мы с Линдси всё ещё те лучшие друзья, я люблю её... Но только как подругу. Да и Бэндит не так грустит, когда мы всё ещё ведём себя, как настоящая семья». Понимающе кивнув, девушка заинтересованно воззрилась на конверт в руках Уэя. Догадавшись, какой вопрос намеревается задать подруга, Джи легонько ударил себя по лбу, сказав: — Вот балда, совсем забыл! С Днём рождения, именинница! — торжественно вручив подруге подарок, красноволосый по-дружески приобнял её за плечи. Девушка приняла подарок, разглядывая его со всех сторон, якобы догадываясь, что же там может быть. — Открой-открой! — поторопил её Джерард, словно ему самому не терпелось узнать, что там. Открыв конверт, Тейлор достала из него путёвку на двоих во Францию. Глаза девушки загорелись от восторга, и она сразу же подняла их на своих лучших друзей, которые своими белоснежными улыбками уже освещали всё вокруг. — Зная, как сильно ты любишь эту страну, мы не смогли не осчастливить тебя. Да и это как раз-таки то, что вам с Аврил нужно, чтобы скрепить ваши чувства ещё сильнее, — пропела Линдси. — Париж — город влюблённых! — воскликнул Джерард, не переставая широко улыбаться. — Уверен, вы незабываемо проведёте время. — Спасибо, мои дорогие, вы себе и не представляете, насколько сильно я вас люблю! — пискнула Момсен, завлекая лучших друзей в крепкие объятья и зацеловывая каждого по очереди. Отстранившись, она подмигнула Аврил, которая всё это время стояла неподалёку, наблюдая за этой картиной с улыбкой на лице. — Твой подарок ждёт тебя дома, — уведомила Тейлор её возлюбленная, отчего у первой заиграли огоньки в глазах. — К-хм, дамочка, — услышала блондинка у себя за спиной, во время того, как нежно целовала свою девушку в губы. Обернувшись и про себя ничуточки не удивившись тому, что так к ней могла обратиться только Фрэнсис, Момсен хихикнула, сморщив курносый носик. — У нас с Келинном как бы тоже есть для тебя подарок, — сказала Кобейн, слегка подтолкнув своего парня локтем в бок, отчего тот зашёлся смехом, но, последовав тайному указанию девушки, достал из кармана джинсов праздничную и аккуратную коробочку. — Я, признаться честно, не умею поздравлять людей... — начал было смущаться парень, отчего Момсен начала беззвучно посмеиваться, ведь избранник её лучшей подруги был таким милым, — поэтому просто хочу пожелать тебе большого счастья и крепкого здоровья. С Днём рождения, Тейлор! — провозгласил длинноволосый брюнет, вручая девушке маленькую коробочку, которую она сразу же открыла. — Это ключи от?.. — вопрошающий взгляд на друзей. — А ты что, не догадываешься? — вопросом на вопрос отвечает Фрэнсис. — Фургона? — спрашивает именинница, не веря своим глазам. — Именно, — улыбается Кобейн, наблюдая за тем прекрасным зрелищем, как ярко светятся глаза её подруги от такого подарка. — Бо-о-о-о-о-ожечки, ребята, это... Вы... Вы самые лучше у меня! Спасибо, спасибо, спасибо! — вопит длинноволосая блондинка, проделывая с Фрэнсис и Келлином ту же процедуру, что и с Уэями. — Хоть прокатишь нас с ветерком? — интересуется Келлин, широко улыбаясь оттого, что их подарок явно пришёлся Тейлор по душе. — Пф-ф, спрашиваете! Всех прокачу! И ещё с каким ветерком! — восклицает девушка. — Не имею малейшего желания портить твоё отличное настроение, дорогуша, — слегка потеребив Тейлор за плечо, отчего та обернулась и вопросительно посмотрела на подругу, — но, кажется, ты забыла о том, что концерт ещё не закончен, — завершает свою мысль Линз. — Чёрт, точно! Спасибо, Лин, — целует брюнетку и махает друзьям рукой, прося их извинить её, на что те лишь отмахиваются, ведь поклонники — святое. Поднявшись на сцену, стараясь не запутаться в полах своего длинного платья и оставаясь королевой в своей манере с высоко поднятой головой, но добродушной улыбкой, смотреть на фанатов, которые сразу же приветствуют её доброжелательными окликами, Момсен поднесла к устам микрофон, чтобы промолвить: — Милые мои, соскучились? Непременно услышав утвердительные крики, девушка смущённо улыбнулась, опустив голову и закрыв рот ладошкой. — Приятно слышать. Прошу прощения, — слегка помедлив, блондинка продолжила: — Просто эти друзья... Без них никуда, — улыбнувшись, она посматривала на своих пристыжённых компаньонов, которые только отводили глаза от численных взглядов публики, но, несмотря на это, улыбались во все тридцать два. — Ладно, не смущайте их, а то, вон какие красные уже стоят, — хихикнув, попросила именинница. Увидев, что всё внимание поклонников снова устремлено на неё, девушка кивнула участникам своей группы, которые, между прочим, тоже поздравили её перед концертом, отчего приподнятое настроение Тейлор было обеспечено. Запев на пару с Беном песню «Sweet Things», Момсен почувствовала ещё больший прилив уверенности в себе. Не то чтобы она всегда была такой нерешительной и в некоторой степени шаткой в своих действиях, нет, просто сегодня она чувствовала себя более уязвимой, нежели в любой другой день. Но присутствие дорогих душе друзей и тех самых коллег по общему делу способствовало тому, что Момсен по жизни твёрдо стояла на ногах и ни в коем случае не позволяла себе упасть. Когда пришла очередь такой короткой, но безумно трепетной песни «Dear Sister», которую Момсен посвятила Фрэнсис, ведь та была ей самым близким, а от этого — и родным человеком после мамы и бабушки, точно родная сестра, — на обоих накатили эмоции, которые всё хотели выйти наружу обычным для этого делом. Некое мерцание от просящихся выхода слёз окутало их глаза, и, когда первой не выдержала Тейлор, судорожно сглатывая последние строчки песни и выпуская непрошеных гостей, Фрэнсис увидела это и сама последовала примеру подруги. Обе не стыдились проявленных чувств, ведь они-то знали, что это результат проведённых вместе пятнадцати лет их жизни. Они прошли через многое, иногда ссорясь, после чего сразу же мирясь. Клятва, данная в первом классе, которая, казалось бы, была просто детским бзиком подражать взрослым, — всё ещё продолжала своё существование, а значит — они были вместе. В горе и радости, но они были вместе. И будут. До конца своих дней. Уже намереваясь петь строчки следующей песни, Момсен через пелену затуманенных слезами глаз и не заметила, как к ней на сцену выскочила Кобейн. И только когда подруга обвила её шею руками, шепча на ухо: «Сестрёнка...», она почувствовала, как слёзы начинают всё больше струиться, непрерывным потоком стекая по щекам — точно Ниагарский водопад. — ...Моя, — продолжила незаконченную Фрэнсис фразу. — Люблю... — шептала лучшая подруга Тейлор. — ...Защищаю, — вторила ей Момсен. — ...Поддерживаю... — ...Не позволяю утонуть в ванной под Radiohead — уточки будут плакать... — после этой фразы на устах обеих появляется некое подобие улыбки — их всегда смешила эта договорённость фразы, но и в то же время они обе знали, что эта — на первый взгляд смешная — фраза однажды спасла одной из них жизнь. — ...Забираю пьяную в драбадан, доставляя домой к... Э-э, Тей, но ты ведь уже не живёшь с предками? — вопросительно изогнутая бровь, на что без слов понятный кивок и сводящая скулы улыбка. — Ну ладно, пусть будет так. Оно ведь, по сути, эти четыре года нам не мешало. Забираю пьяную в драбадан, доставляя домой к родителям... — ...Освобождаю от оков шоколадной и сериальной депрессии... Ещё непередаваемое количество обещаний, которые на протяжении многих лет всегда выполнялись, не позволяя когда-то построенному мосту-клятве обрушиться — точно неподвижные столбы — и конечная фраза, передающая всю важность сказанных слов — «Навсегда». Прошло ещё несколько минут, как публика наблюдала за двумя фигурами обнимающихся лучших подруг, от которых лучилось настолько сильное биополе, что оно способно спасти мир, после чего те всё же отпустили друг друга, всё равно создавая сильный щит дружбы на расстоянии. В тот момент почти что каждый присутствующий на концерте человек задумался о важности дружеских отношений; некоторые обнимали лучших друзей, с которыми пришли на концерт, другие лишь думали о них с улыбкой на лице. Джерард обнимал Линз, Келлин обнял Аврил, чтобы она не чувствовала себя брошенной, отчего та была ему премного благодарна. Сейчас все чувствовала себя счастливыми, желая растянуть эти минуты навечно. Превосходному настроению зрителей поспособствовала последняя песня альбома — «Waiting for a Friend». Её солистка посвятила каждому присутствующему, ведь у каждого из нас есть лучшей друг, а если и нет — значит будет. В конце песни фронтмен пост-гранж группы The Pretty Reckless высказала своё мнение о важности дружбы, поскольку никому из нас не помешает компаньон в этом нелёгком тернистом пути жизни, который будет уверенно шагать с нами бок о бок, всегда готовый придти нам на помощь, не позволяя упасть на полпути к победе. Когда девушка утонула в овациях и одобряющих окликах, ведь все уже были уверены в том, что концерт окончен, — Тейлор лишь загадочно улыбнулась и промолвила: «Это ещё не всё, друзья». Тогда все притихли, якобы разрешая ей раскрыть её намерения, скрывающиеся за этой обворожительной улыбкой. — Поскольку сегодня особенный день... Хотя, какой он особенный? Я всего лишь на один год приблизилась к смерти, — широко улыбается, понимая всю ироничность только что сказанной фразы, затем продолжая раскрывать полёт своих мыслей застывшей в безмолвном ожидании публики: — Я хочу признаться всем и в частности одному человеку в своих чувствах... Минутная пауза, после чего походит к каждому участнику своей группы, шепча что-то на ухо. Те кивают, и с комбоусилителей срывается мелодия всем знакомой «Superhero». — Я полагаю, все знают, что я говорю в начале этой песни? — всё ещё та нескрываемая улыбка. — Каждый из нас нуждается в супергерое, и со временем мы его для себя откроем в любом человеке, который до конца жизни для нас будет именоваться как "особенный". А кто-то, может, уже нашёл? — вопросительный взгляд на зрителей, которые весьма заинтересованы происходящем на сцене. Кто-то кричит «Да!», кто-то — «Нет ещё», а кто-то и вовсе не знает, что сказать, лишь улыбаясь. Наблюдая за всем этим, Тейлор всё же решается промолвить: «Потому что я, кажется, нашла». Выкроив время перед тем, как запеть песню, блондинка трусящимися от напряжения руками подносит к устам микрофон и чуть хрипло, еле-еле слышно шепчет: — Аврил, милая моя, спасибо, что терпишь меня вот уже какой месяц... И... Спасаешь своим присутствием в моей жизни. Недавно я поняла, что всё это время нуждалась именно в тебе... Ты не поверишь, насколько сильно я тебе благодарна за всё, что ты делаешь для меня. Я... Я люблю тебя, — судорожный глоток такого жизненно важного на данный момент кислорода и слёзы, много слёз радости, которые не стыдно показать, потому что это того стоит. «Глупышка моя, разве мне тягостно терпеть тебя?.. Если это и терпение, то самое сладостное на всём белом свете. И я тебя люблю, дорогая», — шепчет Аврил, не отводя взгляда от любимой, которая по губам прочла признание, оттого и улыбается, забив на слёзы, которые не прекращают ручьями стекать по её фарфоровых щеках. Пока публика ахает да охает от неожиданности, а слишком чувствительные зрители и сами от переизбытка чувств вытирают нахлынувшие слёзы умиления, для двух девушек не существует никого и ничего, кроме их самих, смотрящих друг на дружку. Исполняя песню на одном выдохе и утопая в глазах любимой — таких зелёных, точно листья дремучих и загадочных лесах из какой-нибудь сказки, которую любящие родители читают своим чадам на ночь, — Момсен забыла, как правильно дышать, глотая слова и уже чуть ли не хныкая в микрофон. А Лавин не переставала смотреть в глаза возлюбленной, которые были цвета бескрайнего неба, под куполом которого они сейчас стояли, вселяя в свою девочку уверенность и безграничную любовь. Когда песня пришла к завершению, блондинка поклонилась, воскликнув в микрофон своим срывающимся, но певучим меццо-сопрано: «Спасибо, спасибо всем! Спасибо, что пришли и порадовали меня своим присутствием на моём празднике! Надеюсь, вам понравилось. И помните: я люблю каждого из вас! До свидания, друзья! Желаю всем хорошего дня и отличного настроения!», послав в сторону публики воздушный поцелуй. Сегодняшний концерт воистину был лучшим — об этом подумал каждый, уже собираясь ехать домой. Было так непривычно видеть всегда сильную и волевую Момсен такой хрупкой и чересчур эмоциональной в плане слёз сегодня. Но всем понравилось. И каждому зрителю пришла по душе история их с Аврил любви, которая разыгралась на этой сцене. Все поняли, насколько эта пара гармонична и сильна источающей от себя аурой. Все были рады за солистку The Pretty Reckless и желали ей счастья с её избранницей. Этот концерт запомнится им надолго, если не навсегда. Выполнив привычный для группы ритуал, попрощавшись с участниками крепкими объятьями и искренними слезами, Момсен поблагодарила каждого из них за превосходно сыгранный концерт, вылетая из гримёрной и несясь к любви всей её жизни на крыльях счастья. Уже переодетая в широченную матроску, которая спадала с её плеча, оголяя острые ключицы, рваные джинсы и когда-то подаренные Фрэнсис всё ещё белоснежные кеды фирмы «Converse», Тейлор накинулась на Аврил а-ля коала, крепко, но так, чтобы та имела возможность дышать, обхватив её за шею своими руками. — Не хочу портить идиллию... — начала было Фрэнс, но Келлин лёгенько ущипнул её за бок, мол, не мешай. — Ай, зай, больно! — пискнула она, отчего тот лишь разразился заливистым и заразным для всех хохотом. — И всё-таки портишь, — колко, но не со зла, замечает Тейлор, уже прекратившая махинации с губами своей девушки. — Ну, уж простите, мы как бы попрощаться хотели, а вы, голубки, могли бы наслаждаться друг дружкой и потом, — встречается с глазами подруги, в которых так же, как и в её, горят злые огоньки. Некоторое время между ними происходит безмолвная ссора, но потом они вдруг начинают смеяться, завлекая друг друга в объятья. О да, друзья — они такие. «Сушка моя», — шепчет Кобейн, крепко обнимая Момсен. «А ты моя», — читается в глазах Тейлор. Перестав обнимать одну лучшую подругу, именинница принимается за приятное мучание других. Обняв Келлина и поблагодарив его, Момсен завлекает в объятия всех-всех — ещё с детства она любила так делать, в такие мгновения возникало греющее душу чувство, что, пребывая в этом буквально тёплом круге, они являются единым целым. — Спасибо, милые мои, что пришли и поздравили. Я безу-у-умно вас всех люблю, — протягивает блондинка, после чего отпускает своих друзей из этой медвежьей хватки. «И мы тебя любим», — припевают хором те. — Ну всё, езжайте уже домой, а то, зная нас, мы можем и целый день прощаться, — проговаривает Линдси с лёгкой улыбкой на лице. — Это точно, мы можем, — подхватывает Джи. — Да-да, а ведь Аврил ещё не подарила тебе подарок! — замечает Фрэнсис. — Я полагаю, нам пора оставить этих влюблённых наедине, а, друзья? — спрашивает Куинн, явно намекая этим, что время езжать домой. — Да пора бы уже, а то видите — мы уже им надоели, так прилепились друг к другу, — хихикает Бэндит, отчего все хватаются за животы от смеха. — Лично ты, солнышко, никогда мне не надоешь, — улыбается Момсен, щекоча и без того хихикающую девочку. Когда та уже молит о пощаде, блондинка прекращает свои манипуляции, целуя дочку друзей в макушку и шепча на ушко, что та самая лучшая девочка на свете, отчего та заливается краской, благодарно смотря на тётю. — Ладно, девчонки, садитесь в машину — отвезу вас домой, — предлагает своим близким Джерард и те сразу же соглашаются, махая остальным руками на прощание. Когда все уже уезжают, и Тейлор садится на водительское сидение, Аврил обводит её возмущённым взглядом, от чего первая начинает смеяться, вопрошающе косясь на свою вторую половинку. — И что я сделала не так, сударыня? — спрашивает, уже чуть ли не плача от смеха, такой забавной кажется ей её девушка в данный момент. — А то ты не знаешь! А ну-ка марш на пассажирское, кто из нас именинница: я или ты? — недовольно бубнит зеленоглазая девушка, а голубоглазая смеётся ещё сильнее. — И харе ржать, а то получишь дома! — выкрикивает, легонько шлёпнув блондинку по пятой точке. — Авч, получу, значит? — спрашивает Тейлор, прищурено косясь на возлюбленную, которая уже заняла её место за рулём, да поглаживая только что пострадавшее место. — И да, мне, между прочим, больно! — А это, чтобы знала, что никто не смеет потухать со смеху с Аврил Рамоны Лавин! — восклицает, поднимая указательный палец вверх, заводя при этом машину. — И мне что, тоже? — смотрит на неё непонимающим взглядом, затем строя из себя обиженного ребёнка. Обернувшись к своей девушке лицом и, наблюдая за этой умилительной гримасой а-ля строящий умоляющие глазки котёнок, Аврил начинает хихикать, отводя взгляд, ибо тот уже начинает прожигать в ней дыру. — Ну ладно, ладно. Только не постоянно, — всё ещё смеётся, наблюдая за тем, как просияло от этих слов лицо Тейлор. — Не буди во мне зверя, женщина! Начиная смеяться, ибо Лавин так мила, когда угрожает подобным образом, Момсен спрашивает: — Зверя, говоришь? И какого же — неужто опаснейшего... — задумывается на секунду, каким же зверем она представляет свою любимую, приложив указательный палец к подбородку. — Хм... Хомячка? — А вот после таких вопросов ты точно получишь! — обиженно вскрикивает. — Или не получишь подарка, — хитро улыбается. — Нет-нет, я хотела сказать тигра! Да-да! Нет, не тигра — тигрицу! Вот. Ты просто меня не дослушала, — скороговоркой оправдывается, лишь бы её простили и подарили долгожданный подарок. — Обожаю тебя! — восклицает девушка с меллироваными волосами и машину наполняет живой и звонкий смех этих двоих. — А я тебя, — шепчет на ушко любимой блондинка, нежно кусая за мочку. — Так что, у меня будет подарок? — смотрит с не скрытым интересом. — Будет-будет, — всё ещё улыбается, чувствуя на себе обжигающее дыхание. Когда Тейлор хочет продвинуться чуть дальше в своих ласках, Аврил останавливает её, шепча: «Давай сначала домой доедем», отчего блондинка что-то обиженно бормочет, но всё-таки отстраняется и пристёгивается ремнём безопасности, ведь если она этого не сделает — рискует вот уже какой раз услышать лекцию от профессора Лавин о правилах безопасности во время поездки на машине. В проигрывателе звучит песня битлов «She loves you»; зеленоглазая девушка спокойно ведёт машину, иногда бросая полные любви взгляды на голубоглазую, взор которой устремлён на вид за окном. Иногда ей хочется прочитать мысли, которые засели в этой блондинистой головушке, но она, будучи ценителем некого неведения, забывает об этом, столь неожиданно, как и подумала. А тем временем Тейлор Мишель Момсен смотрит на, казалось бы, безграничные леса, которые так и лучатся зелёным цветом листьев на деревьях, и думает о том, как же она счастлива быть сейчас с любимым человеком. Как ей нравится нежно сжимать ладонь своей девушки. Как ей хочется, чтобы вся их предстоящая жизнь была такой же лёгкой, как этот ветерок, который слегка касается её лица своими тёплыми ручками. Думая обо всём этом с улыбкой, белокурая девушка растворялась в атмосферной музыке, постепенно проваливаясь в сладкий сон. Зелёный цвет — насыщенный, спокойный, свежий, нежный, умиротворяющий, живой. Действует успокаивающе. Он символизирует мир, покой, любовь, спасение. Жизнь, рост, гармония. Он объединяет нас с природой и помогает быть ближе друг к другу.

***

Pov Taylor thirty seconds to mars — a beautiful lie Толкаю дверь воздушного голубого цвета под номером семьдесят семь, сразу же завлекая тебя за собой. Чересчур сильный хлопок — в квартире властвует сквозняк. Это помогает избавиться от остатков сонливости, которые я чувствовала, только выйдя из машины. Сейчас я чувствую себя бодро, и мне хочется только одного — тебя. Но тебя не устраивает такой расклад, и ты легонько бьёшь меня по пальцам, когда я пытаюсь проникнуть ими за пределы твоей белоснежной майки. Непонимающе смотрю на тебя, твоё лицо слишком серьёзное — как будто ты перевариваешь только что полученную информацию. Но вдруг ты улыбаешься и сокращаешь между нами дистанцию, легко целуя меня в губы. Но мне этого мало, и ты это прекрасно понимаешь, но всё равно разбиваешь мои только что построенные планы явным отказом. Я не понимаю, почему ты так себя ведёшь, и ты, явно прочитав это на моём лице, шепчешь что-то о том, что нам нужно переодеться, сходить в душ, а потом меня ждёт подарок. Услышав последнюю фразу и вцепившись в неё, словно кошка когтями за тюль, чтобы не упасть, я улыбаюсь и киваю. Ты в свою очередь улыбаешься мне — ты явно довольна тем, что тебе удалось убедить меня или же смирить? К чёрту! Бегу в душ и, проведя там около десяти минут, выхожу. Ты окидываешь меня интересующимся взглядом, явно акцентируя своё внимание на полотенце, которое еле держится на моём теле. Вот уже минута, как ты смотришь на меня, и в твоих глазах явно читается желание и похоть, но я только ухмыляюсь, направляясь в спальню. Ты недоуменно провожаешь меня взглядом, а я, оборачиваясь, показываю тебе язык. Раз уж ты начала эту игру — я беру реванш, дорогая. Одетая в лёгкую ночную рубашку серебристого цвета, спускаюсь в гостиную, сразу же падая на мягкий диван. Перевернувшись на спину, устраиваюсь поудобнее, окидывая взглядом комнату, исполненную в голубых тонах. Немногие уведомлены о том, что это мой любимый цвет спектра. Желание ушло к чертям собачьим, сейчас я лишь предвкушаю подарок, который ты давненько приготовила для меня, пока ты проводишь время в душе. Голубой цвет — слабо-насыщенный, лёгкий, воздушный, прохладный, спокойный, слегка пассивный. Он символизирует чистоту, разум, постоянство и нежность. Вот уже проходит около пяти минут, как я валяюсь на диване и ожидаю тебя. Как тут, возле меня раздаётся звук, похожий на вибрацию, и я сразу же понимаю, что тебе пришло сообщение. Не люблю вторгаться в личную жизнь других, но твоя — принадлежит мне, поэтому разблокировываю предмет, так заинтересовавший меня в данную минуту. На заставке стоит известная всем картина Ван Гога, именующаяся как «Звёздная ночь». Приятный синий цвет радует глаз. Ты что, тоже любишь творчество этого художника? Не знала. Захожу в полученные сообщения и вскидываю бровь, видя, что они от Миссис Браун — той самой, что предложила нам сняться в той фотосессии, тем самым даже не догадываясь, что круто изменит наши жизни, сведя нас вместе. Или же всё-таки догадываясь? Синий цвет — очень насыщенный и очень холодный. Он тяжелый, строгий, таинственный, чистый. Первое чувство, которое он вызывает — это чувство настороженности. С каждой прочитанной смс-кой мои глаза лезут на лоб. «ЧТО, ПРОСТИТЕ?!» — внутренне кричу я, потому что я, блять, в шоке! Но, оказывается, не только внутренне, ведь спустившаяся в гостиную Аврил подозрительно на меня коситься, затем спрашивая: «Тей, всё... В порядке?». — НИЧЕГО, БЛЯТЬ, НЕ В ПОРЯДКЕ!!! — ору как сумасшедшая, зло на неё смотря. Девушка ошарашено смотрит на меня — ей страшно. Но, заметив, что я держу в руке, ухватывается за это открытие, словно за спасительный круг, уже, походу, догадываясь, что привело меня в такое состояние. — Милая, зачем ты взяла мой телефон? — твой голос на удивление спокойный, я бы даже сказала — успокаивающий. Но я-то не успокоюсь. — Потому что тебе пришла чёртова смс-ка от грёбаной Эммы Браун, с которой вы, оказывается, обсуждаете меня! — ору во всю глотку я, наступая в атаку. Ты пятишься назад, остановившись в углу комнаты. Ты перепугана — точно попавшаяся в ловушку добыча хищника. Чёрт, ты, даже будучи испуганной, когда твоё миловидное лицо искажает эта гримаса застывшего ужаса, остаёшься всё такой же красивой и желанной. Но сейчас я слишком зла, чтобы поцеловать тебя, я напротив — хочу ударить тебя, сделать тебе больно, а потом наслаждаться тем, как мученически ты ощущаешь себя. — Какого чёрта вы переписываетесь и обсуждаете нашу с тобой жизнь?! Как вижу, вы делаете это ещё с самого начала — с того треклятого декабрьского дня! Классный у вас план — сначала заинтересовать меня, потом влюбить в себя, потом сделать так, чтобы я изнемогала от любви к тебе, в конечном итоге получив её, а потом что? Зачем вы это делали?! — я выплёвываю каждое слово, словно отвратительную на вкус еду и сейчас я, наверное, имею такой ужасающий вид, что моя девушка вся аж трясётся от страха. Но мне срать, что ей страшно, пусть задумается над тем, как она со мной поступила. — Тей... — пытаешься что-то сказать, но я перебиваю, разражаясь очередным криком. — Какая я тебе, к чёрту, Тей?! Не называй меня так, слышишь? Не называй, потому что я не хочу, чтобы меня что-то с тобой связывало! Я и так слишком близко подпустила тебя к себе! Ты теребишь меня за полу ночнушки, пытаясь обратить на себя внимание. Ох, милая, оно и так уже давно обращено на тебя, уж слишком пристально я всматриваюсь в твоё испуганное до чёртиков лицо. — Тейлор, — всё-таки исполняешь мой приказ не называть меня сокращёно — видать, боишься. И правильно делаешь. — Любимая, дай мне всё объяснить. Прошу, послушай меня. Ты не так всё поняла! — срываешься на крик ты. — Ах, это я не так поняла? — уже успокоившись, спрашиваю я; всё-таки тебе всегда удавалось смирить зверя во мне. — Д-да, тебя, наверное, запутало сообщение «попытайся влюбить её в себя, а я постараюсь поспособствовать этому», не так ли? — спрашиваешь ты, чуть ли не рыдая. — Да, блять, именно оно! — возвращаюсь к уже полюбившемуся мне тону, потому что этим вопросом ты разбудила ту тварь, сидящую где-то в глубинах моей души. — Ты не любишь меня! Это просто обман! А я ведь опасалась, как бы вся эта сказка, происходящая сейчас со мной, не оказалась красивой ложью! И вот, пожалуйста! — Но, Тей, милая, это не ложь, — я вздрагиваю от того, что ты снова так называешь меня и продолжаю зло всматриваться в твоё лицо, которое охвачено оковами так не присущего тебе испуга. — Я, правда, люблю тебя... — не решаешься говорить ли следующие слова, якобы боясь моей реакции: — ...И ты знаешь это. — Знала! Я была уверенна в том, что это так до того, как прочла эти чёртовы сообщения! — Коть... Позволь мне доказать... — Не надо мне ничего доказывать! Я и так уже по горло сыта этими доказательствами! — Но, послушай... Просто доверься мне... Внутри меня словно спрятана бомба замедленного действия. Время для спасения на исходе, и сейчас Аврил поплатиться за то, что затронула ту точку кипения, благодаря которой я сейчас взорвусь и разнесу всё к чертям собачьим. Поднимаю руку, чтобы замахнуться, но сразу же опускаю — я выше этого. Я, чёрт побери, всё ещё люблю её. Я не сделаю этого. Я вообще не хочу прикасаться к ней. Заметив это моё действие, Аврил вскидывает брови и ошарашено на меня смотрит — она думала, я ударю её. Глупая, глупая моя Аврил. Сажусь на пол, опираюсь спиной о стену. Мне больно, до безумия больно. Прислушиваюсь — девушка с меллироваными волосами сидит в углу и почти что беззвучно хныкает. Неужто боится снова меня разозлить? -, мне уже настолько фиолетово на её поведение; Госпожа Агрессия давно ушла, уступив место Его величеству Разочарованию. И, о боже, лучше бы я злилась — тогда бы сердце не так обливалось кровью... Мне ещё никогда не было так дерьмово, как сейчас. Оборачиваюсь, смотрю в её сторону. Шепчу так, чтобы она услышала: «Прошу, оставь меня. Я не желаю видеть тебя. Уйди из моей жизни... Навсегда». Поворачивает голову, удивлённо взирая на меня. Не верит своим ушам? Понимаю, странно слышать такое от девушки, которая любила тебя больше жизни. Любит... Поднимается. Ей тяжело идти, но я не подаю виду, что меня это заботит — хоть на самом-то деле, мне далеко не плевать на её состояние. Ступает на лестницу, ведущую наверх. Бросает быстрый взгляд на меня, я чувствую это, но продолжаю смотреть в пол. Мотает головой, таким образом смахивая капельки воды с волос. Затем уверенно поднимается в спальню. Слышу звук открывающегося шкафа, движения снимающихся вешалок. «О да, дорогая, собирайся. Пора бежать из моей квартиры, пока я окончательно не убила тебя, не сдержав всё это дерьмо, так глубоко засевшее в моей душе». На всё про всё тебе хватило полчаса. Однако быстро ты. Собрав все вещи в два чемодана, высушив волосы феном и одев тот джинсовый комбинезон, который так отпадно смотрится на твоём худощавом теле, ты спустилась ко мне. Встретившись со мной взглядом, ты смотрела на меня так... Нежно? Да, именно, нежно. Твой взгляд был переполнен от любви и ещё чего-то, что я впервые прочла в твоих глазах. Да, глаза — они всегда выдавали тебя. Вина — вот та непонятная эмоция, которую я смогла узреть, только посмотрев в твои глаза. Ты винишь себя. Что ж, у неё хоть есть совесть, всё не так уж и плохо, господа! Медленно подходишь ко мне — точно кошка, еле ступающая на свои лапы, дабы не спугнуть мышку. А я никуда и не убегаю. Я вроде хочу, чтобы ты так много всего сказала мне на прощание, а вроде желаю поскорее увидеть закрывающуюся за тобой дверь. Садишься на корточки возле меня. Теребишь пряди волос, сплетённые в те милые детские хвостики, которые я так люблю. Ты явно хочешь что-то сказать, но не решаешься. «Что же ты медлишь?» Как будто прочтя мои мысли, ты всё-таки подаёшь голос: — Прости... Я любила тебя... Люблю... И буду любить. Всегда. Прощай, Тейлор Мишель Момсен — девушка, которая не перестаёт сводить меня с ума! — иронично вскрикиваешь ты, в последний раз бросая на моё не выражающее никаких эмоций лицо взгляд, затем направляясь к двери. Несильный хлопок дверью, а после него звук, который я всегда ненавидела всем своим нутром — режущая барабанные перепонки своей пустотой тишина. А тишина — в неком роде синоним слова "одиночество". Вдруг, неожиданно для самой себя, я спохватываюсь с места, бегом направляясь к двери. Уже открываю двери, чтобы выскочить из них и погнаться за ней, чтобы предотвратить ту катастрофу, которая медленно да точно надвигается на меня. Но тут же закрываю их, осознавая, что уже поздно. — Слишком поздно, — шепчу я, медленно скатываясь на пол. И тут я начинаю беспрестанно рыдать, глотая слёзы и обиду на саму себя. — Зачем я это сделала? — вопрос в пустоту, на который я никогда не найду ответа. — Боже, почему я такая идиотка? Она же никогда не вернётся... Чёрт... Перед глазами всё плывёт; я не контролирую себя и возникает чувство, что я затоплю квартиру своими грёбаными слезами. Мне слишком плохо, мне отвратительно. Я не хочу жить, потому что я утратила тот единственный смысл, ради которого я проделывала это, просыпаясь и уже давая себе установку, что жизнь прекрасна, а значит нету повода для грусти и самобичевания. Сейчас, когда прошло всего лишь пять минут с того времени, как она покинула мой дом, сейчас я просто существую. Я сижу ещё около двух минут, и когда разум вовсе покидает меня и в голову лезут самые жуткие идеи самоубийства, я понимаю, что я должна всё исправить. Я верну её. Любым образом, но я верну её. Встаю с пола и поднимаюсь наверх, в спальню — меня знобит, и я нуждаюсь в махровом халате. Закутавшись в такой родной ещё с самого детства халатик, который всегда пахнул мамой, я немного успокоилась. Сейчас, единственное, что меня заботит — это как бы выпить чашку горячего чая с лимоном и поскорее залезть в кровать. На полпути к кухне, мою черепушку посетила мысль получше и, начиная шарить по всем карманам всевозможной верхней одежды, я уже было разочаровалась, ведь того, что мне было так нужно в данную минуту, нигде не было. И вот, благо, в шкафу в прохожей висела лёгкая ветровка Фрэнс, из кармана которой я выудила пачку ментоловых «Marlboro». Конечно же, было бы намного лучше, если бы это оказались красные, ведь именно в них нуждался мой организм, но ладно уже, главное — хоть какие-то есть. В том же кармане найдя и зажигалку, я мысленно поблагодарила Небеса за то, что моя подруга такая "Маша-растеряша". А может, это вовсе и не случайность, а Судьбой было предначертано, что эти сигареты окажутся в это время и в этом месте? И вправду задумавшись над причудами того, как обустроен этот чудаковатый мир, я вышла на балкон своей квартиры и ахнула от красоты заката — заходящее солнце словно купалось в лёгких тучках ярко-фиолетового цвета. Поистине завораживающий заход солнца для такого дерьмового дня. — С Днём рождения, Тейлор, — молвила я, выпуская кольца сигаретного дыма изо рта в изобилию фиолетового цвета, наблюдая за тем, как красиво они растворяются в нём. Вообще-то, я бросила курить больше полугода назад, когда меня об этом попросила Аврил. Признаться честно, я благодарна ей за это, ведь когда дело касается сигарет — моя сила воли ровна нулю. Да и у меня до этой девушки с меллироваными волосами не было человека, который бы заставил меня это сделать, поскольку Фрэнсис была ещё больше зависима от "табачных убийц". По сути, я мало курила, потому что губила свои лёгкие только когда на душе было уж совсем хреново. Вот потому я и впускала ядовитый дым в свой организм в данную минуту. Да и внутри я почему-то ликовала от того, что моя бывшая девушка не одобрила бы такого моего поступка. «Здравствуй, Депрессия, моя старая-добрая подруга. Соскучилась? Я очень», — подумала я перед тем, как потушить сигарету об оконный косяк, отправив в рискованное путешествие с окна двадцать первого этажа. Фиолетовый цвет — насыщенный, холодный, тяжёлый, спокойный, таинственный. Это цвет вдохновения, который свойственен целителям и творческим личностям. Он поможет научиться принимать всё происходящее с вами со спокойным сердцем, успокоить душу и напитать её энергией вдохновения. В большом количестве фиолетовый цвет вызывает меланхолию.

***

Pov Author the Doors — you're Lost Little Girl Жильцы дома №13, что в самом центре Лос-Анджелеса, весьма обеспокоены состоянием девушки, живущей на последнем этаже, в квартире под номером семьдесят семь. Тейлор, всегда по горло занятую кучей дел в её двадцать один — уже неделя, как двадцать два года — такую доброжелательную и улыбчивую каждому, никто не видел со Дня её рождения. Сначала все думали, что она просто на некоторое время уехала проведать друзей, либо же маму с бабушкой, но потом, переговорив с теми по телефону, — а затем и лично, — удивились, когда близкие Момсен сказали, что от Тейлор с двадцать шестого числа ни слуху, ни духу. И пока все паниковали и думали уже подавать прошение в полицию — виновница всего этого кипиша все дни сидела дома, не отвечая на звонки и вообще позабыв о том, что у неё якобы есть люди, которые за неё переживают. Вся квартира блондинки была настолько прокурена табачным дымом сигарет, целые склады которых она обнаружила под собственной кроватью, что та, то и дело, всё время кашляла, чуть не надорвав из-за этого горло. За всю неделю, что прошла с того злополучного дня, когда порог её квартиры покинул такой важный для неё человек, она забыла о таких насущных для каждого человека делах, как принятие душа и самый обыкновенный сон. За первых два дня выплакав все слёзы, девушка нашла для себя другое занятие — чуть ли не каждые полчаса она разражалась таким хохотом, что, казалось, она сошла с ума. Вообще-то, данный процесс и проходил, ведь, как вы сами понимаете, адекватный человек далеко не сделал бы ничего из выше перечисленного. На все свои сумасбродные поступки у Тейлор для самой себя было одно оправдание — «Потому что я живу в своё удовольствие, мать вашу! Мне не для кого больше жить, кроме как для самой себя». И так вот уже на протяжении семи дней. Но вот, второго августа Всевышний, кажется, решил открыть глаза девушки на одну очень важную вещь. А случилось это следующим образом: в то воскресенье Тейлор решила, что пора бы узнать о последних новостях этого, как она выразилась, грёбаного мира, включив плазменный телевизор. Листая каналы с непринуждённым выражениям лица и всё время говоря: «Скучно», она всё-таки решилась остановиться на канале их города. На экране как раз шли подробности и она, в очередной раз затягиваясь самыми крепкими сигаретами, иронично улыбалась, ведь «Боже, в этом мире может приключиться что-то поинтереснее ваших чёртовых выборов в президенты!». И вот, когда она уже тянулась за пультом, чтобы выключить этот чёртов зомбоящик, в котором крутят сплошную скукатищу, на экране появилась журналистка, с как она выразилась, «Экстренными новостями». — Ну валяй, — промолвила Тейлор, пуская кольца дыма и улыбаясь самой себе оттого, как же ей хорошо. Девушка уже было хотела сказать, что полнейшее дерьмо эти их «Экстренные новости», как в обрывке тирады, рассказываемой этой строго одетой женщиной, она услышала то, что никогда не ожидала услышать. Вслушиваясь в слова беспрестанно тараторящий брюнетки, она всё не могла поверить своим ушам, закашливаясь от сильнейшего табака, который понемногу разъедал её лёгкие. «... Сейчас Аврил Рамона Лавин находится в городской клинике со страшным диагнозом. Она потеряла огромное количество крови. Врачи говорят, что шансов на то, что она выживет — один на миллион...» — последнее, что слышит блондинка, перед тем, как потерять сознание.