You...

imagine dragons — i'm so sorry Проснувшись в холодном поту от очередного кошмара с твоим участием, я опять бодрствую, бродя по квартире и пытаясь отогнать жуткие мысли прочь — точно надоедливых мух. Я бросила курить сразу же в тот день, когда узнала о том, что ты на грани жизни и смерти. Я сразу же привела себя в порядок и позвонила друзьям, которые были крайне обеспокоены моей и твоей жизнями. Они все в один голос вторили мне, что я должна бороться за тебя, я должна бороться за нашу любовь. Я хотела проведать тебя в клинике на второй день после того, как узнала о том, что ты хотела покончить жизнь самоубийством, вскрыв вены. Одному Всевышнему известно, какими мерзкими словами я себя обзывала, ведь только я виновна в таком твоём поступке. Я до сих пор проклинаю себя за то, что так поступила с тобой, а ведь ты вовсе не была виновной. Оказывается, ты была влюблена в меня около полугода и всё не знала, как заявить о своих чувствах, чтобы не оттолкнуть меня. И вот, лучшая подруга твоей мамы — та самая Эмма Браун — предложила пойти на такую аферу. Ты долго думала над её предложением, всё же согласившись. И всё ради того, чтобы влюбить меня в себя... А что, если бы я не согласилась принять участие в этом? Что тогда? Я ещё долго думала над этим, сидя с Эммой в кафе и всё помешивая уже успевший остыть кофе ложкой. Чёрт, я просто не представляю, что бы было, не познакомься я с тобой. Тогда, наверное, я бы так и не прочувствовала, что значит быть по-настоящему счастливой. Каждый день я рву на себе волосы из-за того, что была такой идиоткой по отношению к тебе. Я обязательно всё исправлю, как только ты поправишься. Врачи не дают точной гарантии того, скоро ли ты придёшь в себя. Миф о том, что шансов на то, что ты выживешь — один на миллион, — развеяла Эмма, сказав, что это просто ненасытным журналистам нечем заняться, как загонять человека в гроб своими лживыми новостями. Но, несмотря на это, я очень переживаю за твоё самочувствие. Не будучи глубоко верующим человеком, я молю Бога о твоём поправлении каждый день. Доктора говорят, что ты "родилась в рубашке", ведь с твоей-то потерей крови невозможно выжить. Но ты смогла. Я всегда считала тебя своей сильной девочкой, для которой все трудности этого мира нипочём. После того, что с тобой случилось, я действительно задумалась над смыслом бытия. Для каждого человека крайне важно иметь вторую половинку, ради которой и стоит жить. И вот так всегда — мы начинаем ценить кого-то, лишь когда теряем его. Но я тебя не потеряла. Этот случай стал огромным уроком для дурёхи-меня. А ведь ты просила меня довериться, а я... В тот миг я превратилась в зверя, в страшное чудовище, которое живется страданиями других. Чёрт, теперь я знаю, что нужно всегда тебе верить, ведь ты никогда не обманешь. Ты ещё в начале нашего знакомства сказала, что очень ценишь отношения, построенные на доверии и взаимопонимании. Я не достойна такого прекрасного — как душой, так и телом — человечка, как ты. Именно такие люди, как ты, и страдают больше всех. Ты просто слишком добра для этого мира. И такие ужасные люди, как я, вдоволь наигравшись тобой — выбрасывают, как ненужную куклу. Но сейчас-то ты мне нужна, ох как нужна! И всегда была нужна, просто я этого не понимала... Знаешь, у меня всё ещё эта треклятая бессонница. Но, признаться честно, я даже рада ей, ведь именно она поспособствовала тому, что мою голову посетила мысль описать все мои чувства к тебе на бумагу. И потом, осуществив эту прихоть, я поняла, что с этого получилась бы отличная песня. И вот, сейчас сидя возле твоей больничной кровати, и держа твою почти что безжизненную и такую хрупкую — точно, как у фарфоровой куколки — левую ручку, на которой страшными красными буквами, а точнее — твоей кровью — выведены слова «I'm so sorry», я хочу спеть эту песню. Знаешь, мне намного больше жаль, что это произошло. Я просто не прощу себе, если ты умрёшь. Тогда и я уйду с тобой на тот свет, вот только в Рай ли? Нет, Рай создан для таких чистых душой и сердцем людей, как ты, мне же — место в Аду. Но я отгоняю эти мысли, потому что знаю, что ты не любишь, когда я думаю о сплошном мраке. Ох, моя девочка света... Моя солнечная девочка... Только моя девочка, и больше ничья. И вот для своей девочки я и написала эту песню. Долго же я упрашивала врачей разрешить мне пройти с гитарой в твою палату. Ох, даже и не знаю, как они согласились! Наверное, я была очень настойчивой. Когда дело касается тебя — я пройду огонь, воду и медные трубы, только чтобы добиться своего, ты же знаешь. Именно ты научила меня никогда не сдаваться, и я очень тебе благодарна. Проводя медиатором по струнам и прокашливаясь, шепчу на ушко: «Надеюсь, тебе понравится» и с уст слетают слова песни, которая лично для меня стала историей нашей любви: Нет, ты не хочешь меня, Ты во мне не нуждаешься так, Как я хочу тебя И как я нуждаюсь в тебе И я хочу, чтобы ты была в моей жизни, И мне нужно, чтобы ты была в моей жизни Нет, ты не можешь смотреть на меня так, Как я смотрю на тебя, Ты не можешь стать моей так, Как я стала твоей И я хочу, чтобы ты была в моей жизни, И мне нужно, чтобы ты была в моей жизни Нет, ты не можешь почувствовать меня так, Как я чувствую тебя, Нет, я не могу украсть тебя так, Как ты украла меня И я хочу, чтобы ты была в моей жизни, И мне нужно, чтобы ты была в моей жизни Ну вот я и снова расплакалась, произнося эти строчки. Знаешь, у меня такое чувство, что ты слышишь меня. Ну, я хотела бы, чтобы так было. Ведь для любви не существует никаких границ, даже таких, как твоя кома, верно? Сейчас я так нуждаюсь в тебе, ты просто не поверишь, насколько сильно. И я верю, ты поправишься. И скоро мы будем бегать под дождём, словно маленькие дети, а потом будем отлёживаться дома с температурой и ты, как всегда, скажешь, что была права, настаивая на том, чтобы мы взяли с собой зонтик. А я лишь одобряюще улыбнусь, отчего ты перестанешь злиться и пойдёшь на кухню — делать мой любимый час с мятой. Думая о всём этом, я и вовсе забываю, что мне не разрешено засиживаться здесь, но, боже, как же мне хотелось бы растянуть минуты, проведённые с тобой на века... Замечаю, как медсестричка показывает мне на наручные часы, тем самым поторапливая. Поднимаюсь со стула и, поцеловав твои пересушенные, но всё ещё такие манящие губы на прощание, шепчу: «Прости», а затем: «Люблю», выходя из палаты. Как раз когда я вышла из здания больницы, та самая медсестричка ставила тебе капельницу. Хорошенькая эта медсестричка — всегда разрешала мне сидеть дольше дозволенного. Таких людей я называю сострадальцами. И эта сострадалица, больше всех врачей обеспокоенная твоим самочувствием, и стала свидетелем твоего пробуждения. Теперь ты у меня, прям как Спящая красавица. Эта медсестричка, которую, как я только вспомнила, звали Бриджит, сказала, что ты и вправду меня любишь, ведь перед тем, как только открыть свои прекрасные глазки, прошептала моё имя.