Не по правилам

      Спокойно и мирно есть оякодон за столом в компании пяти гулей, разряжая мою личную атмосферу шуточками, звонким хохотом Итори, сарказмом и почти всеобщей внутренней ненавистью одной группы к другой, – это нечто. Готовит Ута просто восхитительно, поэтому я даже вмешиваться от счастья вкусной и сытной еды не стала в их разговоры. Только иногда по-тихому от своего парня тыкала пальцем в Кэтсу, который уже как только, видимо, не извернулся ради хоть одного слова Кохане в его адрес, и, как можно наблюдать, парень уже устал, поэтому сидел, перекидывая взгляды на разговаривающих, и молчал, иногда вставляя свои комментарии и медленно потягивая «вино» из бокала. Мне же Ута налил гранатовый сок, чтобы я особо не выделялась. То ли масочник хочет, чтобы я не чувствовала себя не в своей тарелке в этой компании, то ли осознает, что ничего покрепче мне употреблять нельзя, ибо, богом клянусь, я видела у него две бутылки с наичистейшим вином.       – Кстати, Ко-чан, откуда у тебя дар находить очень странных друзей? – Итори изящно закинула ногу на ногу и откинулась на спинку стула. – Твой учитель физики заставил меня подумать, что у тебя где-то в запасе завалялись несколько следователей на «всякий случай», – я чуть ли не подавилась соком.       – Поверь, Итори, будь это так, я бы не ломала себе руки, – прокашлялась в кулак и отставила в сторону пустую тарелку, косясь на неожиданно задумавшуюся Кохане.       – Кстати об этом жалком человеческом существе, – подхватил Кэтсу. – Он самым наглым образом испортил твои планы, не так ли? – хитрая улыбка засияла на лице гуля. – Только представить! Обезглавил Наоми и смылся! За несколько секунд! Ни заметить, ни увидеть, ни догнать! И каковы твои чувства после такого облома, Ута-а? – Кэтсу странно, будто сова, извернул голову. – Буря, ненависть, печаль?       – Нет, мне плевать, – спокойно ответил масочник. Я попыталась сдержать смех при виде перекорежённого лица Кэтсу.       – То есть, Китамура-сенсей убил Наоми? – спросила я у Уты.       – Ага, – кивнул он. – Появился из неоткуда, снёс ей голову, сказал «Грязь должна сидеть в своей канализации в выходной» и скрылся.       – Охико, он точно безобиден? – вдруг подключился к беседе Йомо. Я в удивлении застыла, после чего быстро опомнилась. Непривычно, когда он со мной разговаривает. Вообще непривычно.       – Нет, Рен-чан, тут вопрос в другом, – помахала рукой Итори. – Он не будет лезть в наши дела? – и очаровательно улыбнулась, намекая не на «наши», а на «мои».       – Единоличная тварь, – с такой же улыбкой, подобной улыбке девушки, сказал Кэтсу. То, как она зло на него глянула, нужно было заснять, распечатать и повесить на стену.       – Нет, Китамура-сенсей не будет лезть в нашу дружную компанию до тех пор, пока она не будет представлять опасности для большого количества людей. Видимо, он верит мне.       – То есть, я могу здороваться с ним в магазине? – неожиданно очнулась Кохане.       – Ты вообще можешь с ним хоть где здороваться, – я поднесла стакан к губам и хитро посмотрела на подругу.       – Может, мы его просто кокнем, да и дело с концом? – выдвинул своё идиотское предложение старший, насколько я правильно помню, Кусаригама. Ответом на это послужило двойное девичье «Нет!» – Смотрите-ка, она со мной заговорила! – обратился Кэтсу к сестре, а она же продолжила молчать, не замечая его существования в упор. На такое ответ гуль поджал губы и зло фыркнул.       – Не пытайся, ближайшую неделю тебя для неё не существует, – просто мастерски успокоил парня Ута, за что был награжден одним убийственным взглядом и одним «Правильно мыслишь, Пугало».       – О, кстати, Ко-чан, как твои родители отреагировали на переезд? – одним вопросом истребила во мне всё живое Итори. Я отвела взгляд в сторону и начала нервно теребить футболку под столом.       – Да не успели ещё.       – Ах вот оно как, – с чего-то одобрительно закивала гуль. – Хитрая маленькая Ко-чан.       – Они про парня-то не знают, а тут переезд, – я закрыла лицо рукой, мысленно проклиная себя за то, что я такая неблагодарная дочь, которая доведёт родителей до инфаркта. – Придётся очень сильно извернуться, чтобы не попасть под горячую руку, – посмотрела на Уту. – Съезжать-то я всё равно отсюда не собираюсь.       – Да я б и не пустил, – пожал плечами парень. Я улыбнулась. Неожиданно Кэтсу сильно закашлял, прикрывая рукой рот, и медленно сползая под стол. Я подскочила с места, а все остальные со своих насиженных стульев начали разглядывать данную картину: как я трясу этого крашеного огонька за плечи, а он то ли кашляет, пытаясь лёгкие наружу вытянуть, то ли бессовестно, аж со слезами на глазах, ржёт.       – Ребят, ваши сопли и любовь забивают мне дыхательные пути, – наконец-то выдал Кэтсу. Я скуксила лицо-кирпич, оттянула парня за нос и села на место.       – Ты там только ничего себе не простуди, умник, – прокомментировал Ута сие представление. Пол и вправду был холодный.       – Не бойся, крёстным ещё будешь, – съязвил в ответ гуль.       – Мне жаль твою будущую жену, – я протянула Уте бокал, мол, налей, и парень ушёл на поиски сока. Неожиданно телефон у меня в кармане завибрировал, оповещая о сообщении.       Мой мир перевернулся, я была готова уйти в монастырь, жить одна в глуши и дать обет больше не приближаться к гулям только от одного имени отправителя. Именно так Нишики доводит людей до инфаркта – пишет им вечером. Вот от кого только я не ожидала увидеть сообщение, да хоть от королевы Англии, но только не от Его Язвительного Величества. А текст-то был коротенький: «Ты сегодня свободна?»       – Я сейчас вернусь, – поспешила смыться из кухни, дабы не травмировать психику гулей моим перекосившемся лицом.       Как только между мной и остальными был один этаж, дверь моей комнаты и противоположная сторона дома, я громко и с чувствам заорала «О БОЖЕ, ПОМИЛУЙ» и написала в ответ Нишики «Ты чего-то хотел?». Ответ «Твоей смерти. А вот Кими хочет с тобой прогуляться» меня успокоил. Пришлось отказать в прогулке, ибо сил моральных и физических у меня не осталось. Совсем. И спать безумно хотелось. Да и совершать самоубийство тоже не очень.       – Слу-ушайте, – протянула я, перешагивая порог кухни. – Я лучше пойду спать, мне завтра в школу. А ещё я устала. Очень, – красноречиво посмотрела на Уту, лицо которого выражало крайнюю степень «довольности».       – Спокойной ночи, – послужило мне всеобщим ответом, который шёл в комплекте с милыми улыбками. Я улыбнулась в ответ, получила поцелуй от Уты и направилась в свою комнату. Спать. Без задних ног.       Проснулась я под ненавистную всем моим человеческим сердцем трель будильника. Рука пыталась по привычке нащупать этот адов механизм, но эта затея с треском провалилась, ибо назойливо трезвонящая пакость была в двух метрах от кровати. Я медленно сползла с дивана, уселась на ковре и начала усердно тереть свои глазки, зевая отнюдь не мило, ибо около двух часов в кровати под одеялом у меня заняли разные рассуждения, планы на будущие и разные попытки придумать план бегства от учителей, которых не устроит мой ответ «Извините, но у меня нет домашней, я просто немножко понаблюдала расчлененку, гульи разборки, а так же наш учитель физики удачно сошёлся с моей подругой-гулем». Безысходность сегодняшнего дня уже была прописана в книжке Судьбы. И я это прекрасно понимала, поэтому подумывала погулять. Один денек. Понедельничек. Ну зачем мне этот несчастный понедельник?       Тем не менее, подняться с пола мне пришлось. Я натянула шорты, которые были еле видны под футболкой Уты, и, спросонья громко топая, спустилась вниз. Бросив косой взгляд на мило заснувшего на диване Ренжи и Итори, которая вытянулась поперёк парня, словно кошка, я заглянула за диван, где на полу разместилась накрытая пледом Кохане и Кэтсу, которому Санго очень удачно прижала грудь до такой степени, что бедный гуль по-человечески хрипел и свистел во сне. Но путь на кухню должен быть всё-таки пройден, поэтому умилялась в гостиной я недолго. И кто бы мог подумать, что я застыну на пороге, глупо улыбаясь при виде Уты, который примостил голову на своих руках и мирно сопел за кухонным столом. Лицо парня было не схоже с холодным куском льда, как это бывает в восьмидесяти процентов случаев, оно было предельно расслабленное и... безмятежное? Даже непривычно. И потискать хочется. И поцеловать хочется. И чего мне, если честно, только не хочется.       – М-м... Ты проснулась? – сонно пробурчал Ута, щуря единственный открытый глаз.       Кажется, я настолько глубоко ушла в себя и выпала из реальности так конкретно, что не успела заметить пробуждение масочника.       – Доброе утро, – я улыбнулась, нервно сжимая футболку.       – Доброе, – мой парень улыбнулся мне в ответ, открывая второй глаз.       Видимо, когда сонный, неспособный логически думать, а так же проявлять наличие мозга, начинаешь замечать некоторые мелочи, от которых в дрожь бросает. В этом случае сытной пищей для размышлений и восторга стали глаза Уты. Черные белки глаз немного блестели, а красная радужка почти светилась, как маленький детский фонарик. А то выражение, с которым обладатель таких глаз смотрел на меня, заставляло сердце пропускать удар, смущенно отводить взгляд и всё-таки перешагивать через порог, мол, нормально всё, я не тебя разглядывала. Совсем не тебя.       – Ты бы хоть что-нибудь надела для приличия, кроме футболки. У нас, вообще-то, в доме наблюдаются и другие особи мужского пола, – масочник подпирает щёку рукой и смотрит на меня сквозь прищур, вскидывая бровь. Я моментально краснею от возмущения и бросаю на него гневный взгляд.       – Вообще-то, – передразниваю парня, – на мне шорты, – приподнимаю край футболки, демонстрирую синие джинсовые шорты и хмыкаю, отворачиваясь к окну и делая вид, что я наблюдаю за большим жирным котом, который большой лепёшкой растёкся по ту сторону окна. Слышу, как Ута медленно поднимается со стула и тяжело переминает ногами в мою сторону, после чего неожиданно кладёт свою голову на мою и прижимает загребущими руками к себе.       – Вот и молодец, – мягко целует в макушку и зарывается носом в волосы. Хриплый голос масочника говорит о том, что он ещё совсем-совсем сонный. Интересно, во сколько они вчера легли и чем занимались? Надеюсь, Кэтсу не огрёб от Кохане, выливая цистерну яда на Китамуру-сенсея. Можно уже предвещать драку между братом-гулем и парнем-человеком, а также высказывания в духе «Мой мужчина – горло перегрызу, котенок»? Естественно, после масштабного игнора со стороны Кохи. Без него никак.       – Надо выпить чаю и начинать собираться, – сказала я, поворачивая голову и мягко целуя парня в скулу. «А, может, ну эти школы и работы?» - вот, что я ожидала услышать и охотно на это ответить «А давай», но вместо этого:       – Да, ты права, – сказал мой парень, взял чайник и пошёл к раковине. Я надула губы из-за несбывшихся надежд и потопала в ванную.       В итоге до школы меня довёл, вот до сих пор отойти не могу, Ренжи. Кохане ускакала куда-то раньше, чем мы вышли из дома, за ней, кто бы сомневался, Кэтсу, Итори чмокнула меня в щёку и испарилась с Утой ещё где-то в районе парка. Мне осталось только снизу вверх посмотреть на Ренжи, который секунд пять задумчиво косился на меня, после чего спросил, где я учусь, и почти за ручку довёл до школы. Лицо Окумуры нужно было видеть, когда он столкнулся с этим двухметровым шкафом. Такая буря эмоций у него была только на контрольных по физике и химии. Йомо, когда я успешно зашла в школу, скоропостижно скрылся, не желая, видимо, лишний раз светиться.       Если слушать Уту, который мне недавно успел составить краткое описание своих двух друзей, то Ренжи – это большой кусок чистого добра, если, конечно, ты не следователь или какой-нибудь гуль из его чёрного списка. Если первый месяц знакомства с Утой мне казалось, что именно масочник – это некоторого вида айсберг, то сейчас я поменяла приоритеты, хоть Ута и утверждает, что Йомо и эмоциональным бывает тоже. Проще говоря, это двухметровое нечто похоже на заботливую нянечку для какой-то там группы детишек. Какой – Ута не уточнил.       – Ку-ума! – Юи повисла у меня на шее. – Где ты уже успела набить себе синяки? – я моментально одёрнула рукав кофты вниз.       – Какие синяки? – спросила я, пытаясь выцепить глазами в толпе какого-нибудь нужного мне учителя, к которому нужно «срочно обратиться». Проще говоря, сбежать я хотела. И быстрее.       – Ты прихрамываешь на левую ногу, – я подняла глаза на Тецу, невольно улыбнувшись, наблюдая у него на носу лейкопластырь в розовый цветочек. Видимо, мячом прилетело.       – Ты мне лучше скажи, где ты этот шикарный пластырь раздобыл, – я закусила губу, чтобы не засмеяться.       – Наш новый медик не особо знаком с таким понятием, как «мужское достоинство», – усмехнулся Тецуя и снял у меня с плеча рюкзак.       – А вообще, он душка, – по-кошачьи заулыбалась Юи, хитро сверкнув глазами в сторону Хаяси-сана, который мило беседовал с нашим учителем физкультуры. Тецу проследил за направлением взгляда подруги и скривился при виде достаточно симпатичного, по моему личному женскому мнению, лица медика. Мало того, что он высокий, так ещё и крепкий, и выглядит взросло. А ещё Юи точно положила на него свой глаз.       – Дорогая моя подруга, – прокашлялась я, привлекая внимание. – Ему почти тридцать. А ещё у тебя есть парень. А так же ты молодая и глупая школьница, которая заглядывается на всё, что симпатичное и мужчина.       – Звучало, как оскорбление, – надула губки Юи, поправив светлые кудри.       – Тецу, – я позвала парня и дёрнула его за рукав рубашки. Он как будто бы из другого мира резко вышел и удивленно посмотрел на меня, растеряв всю агрессию. Я прищурилась и наклонила голову на бок, пытаясь судорожно сообразить, почему это он так зло реагирует. – Не хочешь мне рассказать о матче? – спрашиваю я, отводя внимание Юи и, наоборот, намекая Тецу, что мы можем поговорить, если он хочет.       – Мы проиграли, – он улыбнулся и потрепал мои волосы.       – Точно?       – Нет, блин, не точно мы проиграли. Вот играли, играли, проиграли – и не точно! – засмеялся парень.       – Ко-чан! – неожиданно окликнули меня с противоположного конца коридора. Я удивленно уставилась на Хаяси-сана. – Помоги мне, пожалуйста! – я кивнула и снова повернулась к друзьям.       – Тецу, потаскаешь мой рюкзак, хорошо? – мой друг кивнул.       – А ты откуда его знаешь? – спросила Юи.       – Я его до кабинета провожала, когда уроки отменили.       – А, - многозначительно выдала Юи, задумавшись. – А-а, - всё-таки дошло до девушки. – ТОЧНО! – я от неожиданности и высоты голоса девушки аж вздрогнула. – У нас же новенький в школе.       – Кого принесла нелёгкая в конце учебного года? – спросил Тецуя, изогнув бровь. А вообще, новенькие в нашей школе посреди учебного года, ну или же в конце – редкость.       – Третий класс старшей школы. Кажется, B. Секунду, – Юи начала быстро щёлкать по одной и той же кнопке в телефоне. – Да, B. Ибо в А учится сестра Симидзу, а в С – Ёко. А они мне не пищали в телефон, значит, в В.       – Шикарно рассудила, – засмеялась я. – Ну ладно, я пойду.       – Давай, Кума, – махнула мне рукой Юи и потащила Тецу за собой в сторону столовой.       Я, пробираясь через толпу учеников, что было на деле сущим Адом, в скором времени оказалась возле Хаяси-сана, который тут же мне приветливо улыбнулся.       – Поможешь мне перебрать согласия на прививки. Я уже договорился, чтобы тебя отпустили с одной физкультуры.       – А как Вы узнали, в каком классе я учусь? – я нахмурилась.       – Ребёнок, на тебя, как и на всех учеников в этой школе, есть личное дело. Вводишь просто имя в базе данных, и – вуаля – узнаёшь, в каком классе учится нужный тебе человек. Ладно, пошли, а то я вытянул тебя только на один урок, – мужчина махнул рукой, и мы направились к лестнице. – И почему ты хромаешь?       – Упала, – молниеносно ответила я. – С лестницы.       – Сходи к своему врачу.       – Лестница была маленькая.       – Ладно, можешь сходить ко мне.       – Спасибо, конечно, но не надо, там обычный синяк, – я засмеялась. Нужно перевести тему. Ведь там не синяк, а целый укус, который безумно болит, и именно поэтому я сегодня пойду промывать Уте мозги. – А Вы мне халатик докторский дадите?       – А нужно? – улыбнулся медик.       – Нет, но очень хочется.       – Я подумаю.       Весь урок я перебирала чёртовы согласия и отказы на прививки. Учитывая, что школа у нас просто огромна, учеников, как рыбы в море, а я всего одна, то занятие это было очень мучительным. Две коробки как попало сложенных бумаг заставили меня пожалеть о том, что я не пошла на урок. В это время Хаяси-сан выслушивал «А знаете, у меня вот здесь болит очень, да. Лучше мне пойти домой, а то, не дай боже, свалюсь на английском!», давал девушкам по аскорбинке и отправлял на уроки. Вот, что значит молодой, образованный и непреклонный. И видеть, как девчонки наши лица корчили, нужно было обязательно. Когда прозвенел звонок, я, которая уже пять минут назад всё расфасовала, сладко зевнула, потянулась и перевернулась на другой бок. Мягкость наших коек в медицинском кабинете я оценила, и хотела бы оценивать дальше, но Хаяси-сан начал упорно тыкать пальцем мне в бок. И щекотно было неимоверно.       – Давай, ребёнок, у тебя два урока физкультуры. И перемена очень короткая. Если ты не переоденешься, я тебя уже не спасу от выговора, маленькая хитрюга.       – Ню-ю, – я обула туфли и встала, поправляя юбку.       – Молодец. Спасибо, и держи витаминку, – мужчина вложил мне в руку небольшую горсточку, которую я сразу же закинула в рот и, оттряхнув руки, направилась к двери. Я бы, конечно, вернула халат, но мне его не дали в связи с тем, что габариты нашего нового школьного врача очень отличались от моих. Что рост, что ширина плеч.       Я быстро, можно сказать, долетела до противоположного конца школы и шмыгнула в раздевалку, где мои одноклассницы уже сидели с видом измученных собачек и очень часто дышали, развалившись везде, где только можно: лавки, козёл, пол. Но я не увидела Симидзу.       – А Симидзу прогуливает, что ли? – спросила я у Ооты. Девушка, прислонившись голой спиной к шкафчикам, пользовалась своей кофтой, как вентилятором.       – Не, – она устало мотнула головой. Они там кросс бежали, что ли? – Она на шкафы залезла, – я подняла глаза наверх и увидела совсем краешком глаза пальцы девушки. От шкафов до потолка был ровно метр, где, видимо, девушка просто потрясающе хорошо поместилась. Я пожала плечами, нашла свой рюкзак и вытащила из него форму, которую брала постирать домой.       И именно в тот момент, когда я только-только начала расстегивать пуговицы на блузке, в нашу раздевалку, полной полуголых и изморённых тяжёлыми тренировками девушек, с ошалелым видом вбегает Тецуя, Окумура и Ичиро – наш староста, который обладает как и хорошим мозгом, так и вполне хорошими мышцами. Возникла неловкая пауза, в которой все девушки молча уставились на парней, а они, в свою очередь, застыли с открытыми ртами и слово, которое вначале выкрикнуть хотели, застыло у них посреди глотки. Симидзу выглянула со шкафчиков, и парни вмиг переметнули взгляд на неё.       – Вижу будущее: сейчас троим парням надерут зад, – в тему вставила девушка и снова скрылась.       И в ту же секунду Ичиро упал в обморок, видимо, из-за крови, пошедшей носом, и на всю школу поднялся женский визг, крики, некоторые маты, и в наших горячо любимых парней полетело совершенно всё, что оказалось у девушек под рукой. Окумура, получая заслуженные удары бутылками с водой, взял своего товарища, пребывавшего в отключке, под руки и волоком вытащил из раздевалки. А Тецу помог. Помог и убежал. В то время, как наши девчонки негодовали, я просто заливалась смехом, чуть ли не валяясь на полу.       Физкультура прошла удачно. Как я поняла, самый огонь и пытки были успешно мной пропущены, так как старенький физрук военной закалки крикнул «Парни учат девушек нормально играть в волейбол!» Естественно, Тецуя подошёл ко мне, ибо Юи сидела освобожденной, как и всегда, на скамейке и красила ногти. И парню ничему учить меня не нужно было, я и так отлично, несмотря на свою нелепую привычку падать и обо что-нибудь больно ударяться, играла. Поэтому мы с другом просто веселились и кидали друг другу мяч. И поклясться готова, что мячи у девчонок не так просто прилетали в голову Окумуре и Тецу. Первому прилетали, а второй их ловил. Но старосту никто не трогал. Хотя бы потому, что в медицинском кабинете этот староста.       После физкультуры у нас была так называемая большая перемена, после которой должен был быть урок биологии. Учитель попросил меня отнести журнал предыдущего класса в кабинет физики. Я закатила глаза, глубоко вздохнула, набираясь уверенности для встречи с физиком после недавних событий, и гордо зашагала на третий этаж.       По привычке в прикрытую дверь кабинета я не постучалась и зашла сразу с громким восклицанием «Китамура-сенсей, я журнал принесла!» Но я тут же застыла, в удивлении разглядывая двух незнакомых мне людей. Один был очень высокий, очень широкий и с очень доброй улыбкой на лице. В строгом костюме он больше напоминал телохранителя, чем вообще кого-либо другого. Ренжи в моём маленьком мирке начал отходить на второй план. Второй же, явно помладше, перевалился через стол и увлеченно разглядывал разные мензурки на учительском столе. Белые, словно крашеные, волосы были растрёпаны, странный и чудоковатый наряд паренька, которому на вид лет шестнадцать, в корень разнились с его спутником. Легкие синяки под глазами, бледная кожа. И, что самое странное, какая-то красная вышивка на теле.       – Богом клянусь, я тебя где-то уже видела, – неосознанно выдала я, разглядывая паренька. Он перетягивал всё мое внимание на себя.       – Молодец, Накияма, умеешь знакомиться с людьми, – съязвил Китамура-сенсей и вытащил у меня из рук журнал. – Благодарю.       – Ой, – я наконец-то пришла в себя, вспомнив элементарные правила поведения. – Здравствуйте, – поклонилась и улыбнулась.       – Здравствуй, – улыбка мужчины стала ещё шире и добрее.       – При, – парень неожиданно соскочил на пол, приставив руку ко лбу и приветливо улыбнувшись, – вет, - и я бы вот хотела сказать, что, вроде как, он тоже по-доброму улыбнулся. Но сердце внутри сжимается сразу, давая мозгу осознать, что есть в нем что-то жуткое, помимо чудоковато-милого.       – Знакомься, младший садист, – только начал Китамура-сенсей, как я его перебила.       – Но я же старший мазохист.       – Ты повышена, – отмахнулся физик. – Так вот, он – Юкинори Шинохара, – указал на мужчину. – А вот это, – учитель отодвинул от себя ребёнка, который как-то странно тянул руки к его часам. – Сузуя Джузо. И пока ты не вообразила себя старшей, говорю сразу – это нечто старше тебя.       – Брось, – неожиданно басисто засмеялся Шинохара-сан. – Он, конечно, странный немного, но всё же не «оно».       – Не знаю, как у тебя, новоназванный папаша, но для меня не то, что «оно», – физик прищурился и покосился на Джузо. – «Это» – будет правильнее.       – Не шипи, Ясу. Он милый ребёнок, – Ясу? Настоящее имя Китамуры-сенсея, что ли? Даже не помню, как его по-настоящему зовут. Надо будет спросить.       – Был бы, если бы третий раз за день не хотел меня нагло обокрасть.       – Да вроде милый, – вставила я свои пять копеек.       – Вот видишь, – усмехнулся Шинохара-сан. – Как тебя зовут? – обратился он ко мне.       – Накияма Охико, – я улыбнулась.       – Охико-чан, – хлопнул в ладони Джузо, закружившись в каком-то шаманском танце вокруг меня.       – Ты ему нравишься, – прокомментировал это мужчина. – Сейчас же, вроде, у школьников обед?       – Ну да, – Китамура-сенсей рухнул на стул, закинув ногу на ногу и сверяясь со временем.       – Охико, ты не против показать Джузо школу, пока мы поболтаем с твоим учителем? – и улыбается так, что отказать-то по сути невозможно.       – Конечно, – кивнула.       – Только, убедительная просьба, не подводи его к этому куску моей расколотой души – Окумуре. Они либо школу разнесут, либо поцапаются, – физик поправил очки.       – Хорошо, Китамура-сенсей, – усмехнулась я, глядя на перекорёженное лицо своего горячо любимого учителя и мысленно злорадствуя, и протянула парню руку. Ведёт себя, как ребёнок, значит, так будет лучше. – Давай, – паренёк немного постоял, подумал, удивлённо поглядел на мою руку и в итоге всё-таки взялся за неё. – Стоп. Он старше меня? – неожиданно опомнилась я и посмотрела на учителя.       – Ага, – он поправил очки. – Ему девятнадцать. Но выглядите вы с ним лет на пятнадцать.       – Просто мы не стареем, а у вас уже морщины появляться начинают, – я спустила всю свою жизненную смелость на только один показ языка Китамуре-сенсею и вылетела из класса вместе с парнем, довольно хихикая. Ор из класса пошатнул школу, а от негодования учителя дрожали стекла окон. – Джузо, хочешь есть? – я, довольная собой, лучезарно улыбнулась. Как родилась прям заново, ей богу.       – Ну-у… – задумался парень, не отпуская моей руки. Он крепко сжал свои пальцы и, как я поняла, вообще отходить от меня не собирался. А ещё у него руки были холодные. – Ага, – кивнул.       – Отлично, – я потянула Джузо за собой. Ута как раз сегодня утром с рожей-кирпичом невозмутимым выражением лица всунул мне пару тысяч йен на обед послезавтра, которого у меня не было. Но есть я не хотела и, думаю, ещё до вечера не захочу, поэтому можно угостить паренька вкусными дынными булочками в нашей столовой. Можно было бы сказать «Он худой, ему полезно», но было бы крайне странно слышать это от меня – почти мешок с костями. Хвала Богам Удачи, что именно «почти».       Наша столовая вызвала у Джузо бурю эмоций в той же степени, как и у столовой Джузо. Парень потянул меня к стенду со всякими мелкими, но вкусными и дорогими сластями, пуская на них слюни. Ещё больше слюней, конечно, он пускал на один-единственный оставшийся стейк, но прилавку он тоже симпатизировал. Ученики с недоверием и немым вопросом в глазах «Что это за чёрт?» косились на моего товарища. Но даже моё наличие рядом с ним как ученицы этой школы, лицо которой старшеклассники-то, в принципе, знали, не смогло оградить от, угадайте чего, шептаний. О да, великая глупость человечества – обсуждение за спиной. И ладно бы в уголке там встали, похихикали тихо, так нет, пока парень лип к столу, с восторгом разглядывая тесак вдали кухни, я внимательно слушала открытые обсуждения «как бы за спиной» троих девчонок, кажется, из средней школы, и блевать меня тянуло неумолимо. Вот казалось бы – двадцать первый век на дворе, на улице ходят так, что хоть каждого второго отправляй к священнику, а обсуждают именно вполне милого на первый взгляд мальчика, у которого из странностей только тапки, смешные подтяжки и швы красных нитей на коже.       Интересно, это у меня из-за близкого общения с гулями неожиданно пробудилось желание набить морду любому обсуждающему ближнего своего, или это с возрастом приходит? Вряд ли последнее.       – А можно мне вот это, – Джузо неожиданно привлёк моё внимание, помахав рукой перед моими глазами, и притянул за воротник блузки к стеклу. Это были мармеладные конфеты в виде глаз. Причём очень дешёвые, но, по собственному опыту говорю, вкусные до безобразия.       – Сколько? – спросила, разглядывая сладость.       – Много, - мы с ним переглянулись.       В итоге нами был скуплен совершенно весь мармелад, который был. Я потратила все деньги, которые мне были выданы сегодня, но особо по этому поводу я не переживала, ибо эта вкуснятина достойна таких потерь. Я увела парня из столовой и решила, что подоконник у медицинского кабинета – отличное место для еды. Хаяси-сан, который выходил за минералкой, спросил, почему мы едим в таком месте, после чего позвал в свой кабинет, но я, вспомнив взгляд Джузо, с которым он смотрел на кухонный нож, с улыбкой отказалась, мол, здесь вид лучше. Врач сказал «Ну кушайте, детки» и ушёл.       – Слушай, – неожиданно у меня загорелся интерес к швам на коже парня. – А они настоящие?       – Да, – кивнул он, набивая рот мармеладками. – Сюда бы ещё кровь, и был бы похож на гуля, да? – хихикнул парень.       – Может, лучше кетчуп? И доступно, и никого убивать не нужно, – я засмеялась в кулак.       – Зачем?       – Зачем убивать?       – Нет, зачем кетчуп? – он склонил голову набок, уставившись на меня глазами, радужки которых было почти не видно – зрачки слишком большие. Я решила перевести тему, смекнув, что всё-таки парень он с причудами.       – А можно я сфотографирую? – указала я на руку, которая была прокрыта вышивкой от кончика пальца до локтя. Джузо повертел свою руку, разглядывая, потом посмотрел на меня, ну а после снова на руку.       – Хочешь? – спросил он. – Ты хочешь так же? – и вдруг парень вспыхнул азартом и ребячьей радостью. – Я могу вышить у тебя такое же!       – Нет-нет, прости, – я помахала рукой, улыбаясь. – Меня мать убьёт за такое. Я потом покажу своего друга, которому это стопроцентно понравится, – счастье Джузо вмиг улетучилось, он недовольно прищурился, но руку всё же протянул. – Спасибо, – достала из кармана телефон и сфотографировала. Теперь довольная. Вечером Уте покажу.       И неожиданно прозвенел звонок на урок.       – Чёрт, – я спрыгнула с подоконника, потянув за собой парня. – Идём быстрее, иначе меня на молекулы разделят.       – На молекулы? – переспросил Джузо.       Я с просто поразительной скоростью добежала до кабинета физики. Вообще, у нас только два кабинета в школе называют по предметам – физику и историю. Ибо в этих кабинетах сидят классы, у которых именно учителя этих предметов – классные руководители. Именно поэтому кабинет физики.       – Китамура-сенсей! – ворвалась и нарушила я идиллию двух знакомых, в которой мой учитель со слезами на глазах катался чуть ли не по полу от смеха, а Шинохара-сан просто громко смеялся, схватившись за живот. Это прекратилось почти сразу же, как мы переступили порог кабинета.       – А ты чего не на уроке? – спросил физик, утирая слёзы.       – Ну так я с Джузо же, – подняла наши скреплённые руки вверх. Чёрт. Я что, его не отпускала все это время?       – Да и взяла бы его на урок, – со стойкой невозмутимостью, как будто бы серьёзную по отношению к школе вещь озвучивает, сказал физик.       – Хорошо пошутили, – я недовольно фыркнула и отпустила руку парня. – А ещё напишите мне записку, почему я опоздала, – Китамура-сенсей приспустил на нос очки, разглядывая меня, как самое наглое существо на Земле, после чего неожиданно передразнил смешным голосом и пошёл писать мне записку.       – На, – протянул листочек.       – Спасибо, что позаботилась о нём, – заулыбался мне Шинохара-сан. – И накормила, – вот поклясться готова, что он смотрит на этого паренька, как на сына родного. И мужчина начал доставать зачем-то кошелек.       – Да нет-нет! – замахала я руками и замотала головой. – Не надо! Всё равно эти деньги мне перепали на непредвиденные расходы от парня! – и неожиданно я осознала, что за дурь только что ляпнула. Градус на моих щеках начал быстро повышаться. – От знакомого парня. Задолжал мне, да. За мангу.       – Боже, – физик закрыл лицо рукой.       – Вот как, – ещё больше расцвел Шинохара-сан.       – Твою тупость можно измерить в физических величинах. Ты даже врать нормально не умеешь, а следить за языком – это как за звёздами, да? – я недовольно прищурилась.       – Я все Кохане расскажу, – надула по-детски губы. Китамура-сенсей покосился на своего друга.       Так вот в чём дело. Китамура-сенсей знает о моих «побратейках» с гулями, а Шинохара-сан – нет. И правильно, что нет. И поэтому физик сейчас на меня бочку желчи вылить может, лишь бы мою же задницу спасти, как я понимаю. Странные у него методы защиты. Мог бы просто сделать вид, что его это не интересует. Видимо, я всё-таки многого не понимаю в своей жизни.       – Кому? – ласково поинтересовался учитель, делая вид непонимающего человека, который ни о девушках не знает, ни о гулях, и вообще это не он недавно целовался с моей подругой между убийствами гульей шайки. Нет, не он, конечно. Но потом я ему напомню. Обязана просто.       – Моей тете, – усмехнулась. – И да, я уже убегаю, – пятнадцать минут от урока биологии улетели в пустоту.       – Смешные у тебя ученики, – похлопал по плечу самый добрый человек в моей жизни по плечу физика. – До свидания.       – До свидания, – поклонилась.       – Пока-пока, – захихикал Джузо. И я поспешила на урок. Очень быстро.       Пока я бежала по второму этажу, то неожиданно столкнулась с каким-то незнакомым парнем и чуть ли не сшибла его с ног. Мне было брошено «Смотри, куда прёшь, дура». На что я внимания не обратила, но извиняться не стала, и побежала дальше.       – О, пропажа обнаружилась, – учитель прочитал записку от Китамуры-сенсея и похлопал меня, запыхавшуюся, по голове. – Цитирую: «Эта полоумная угрожала мне линейкой и носилась по стенам кабинета. Думаю, завтра на работу не приду – переломала все двести костей. А причина – она важная, да, – в классе повисла неловкая пауза. – Охико, передай Китамуре, что в теле человека их двести шесть.       – Обязательно, – рухнула я на свой родной стул.