Не по правилам

      – О как, – глубокомысленно выдала я, таращась в экран телефона и уже на третий раз перечитывая сообщение от моего классного руководителя. – А мы завтра не учимся, у нас в школе что-то не то сломалось, не то прорвало.       – Намекаешь, что завра пойдешь со мной на работу? – усмехнулся масочник, поставив на стол кружку горячего кофе.       – Ага, – я улыбнулась и отложила телефон в сторону. – Дашь мне листочек, карандашик, и у тебя в студии будет сидеть счастливый ребёнок, калякая что-то непонятное, – я поднесла кружку к губам, чтобы подуть на приготовленный мне кофе.       – Могу предложить с натуры, – и тут я уже подавилась набранным в лёгкие воздухом, почти разлив драгоценный напиток на себя. Вот что за хитрющий дьявол со своими шуточками. Я посмотрела на Уту, словно он представлял из себя врага всего сущего, а он лишь пожал плечами и даже бровью не повёл. – Что? Я же не предлагаю тебе голым позировать, извращенка мелкая.       – А, – до меня дошло, что мой парень имел в виду не откровенную обнажонку, а так, посидеть часик и попозировать своим прекрасным лицом и шикарными скулами. – Блин, – и я тут же раскраснелась. – Прости.       – То, что я взрослый парень, ещё не значит, что я настолько конченый изврат, чтобы предлагать школьнице подобное.       – Ну извинилась же уже, – я надула щёки и отвела взгляд в сторону.       – Да я и не обижался, – Ута протянул руку и положил её мне на голову, зарывая пальцы в мои волосы. А я тут же почти заурчала, словно кошка, которую, спустя одинокий день, погладил любимый хозяин. – Хочешь, завтра сходим в океанариум?       – Конечно! – теперь моему счастью действительно не было предела. Хитрый Ута, видимо, прочухал про мою жгучую любовь к рыбам, когда зашёл в историю браузера на моём телефоне.       – Ты прекрасна, – парень неожиданно улыбнулся. Я удивлённо уставилась на него, медленно, но верно превращаясь в самый настоящий помидор. – Люблю я тебя, конечно, любую, но питаю особую страсть к твоим ревностному, радостному и возбуждённому состояниям. Хоть закидывай на плечо и увози прочь ото всех на другой конец света, чтобы видеть это только самому.       – А я тебя всего люблю, – я счастливо заулыбалась, проводя пальцами по его руке.       – Это все потому, что первая любовь самая-самая, так сказать. Следующие обычно более холодные и осмотрительные.       – К чёрту следующие, мне эта нравится.       – Мне тоже она нравится, – лицо у Уты стало неожиданно более живое. Совсем немного.       Я знаю, что у него было достаточно много девушек, одна из его «бывших» пыталась даже меня убить, а вот был ли он влюблен – об этом я даже как-то не думала спрашивать. Будь он обычным, я бы, наверное, и так знала, что он любил, но так как мой парень является, по словам других, натуральной сволочью, какую поискать ещё нужно, то тут всё намного сложнее. И поэтому я сейчас, заменяя вопросы и собственные выводы на кое-что попроще, встала со стула, перегнулась через стол, положила одну руку Уте на плечо и мягко поцеловала своего любимого и хитрого гуля в губы. Он, наверное, удивился, поэтому ещё несколько секунд тормозил, после чего начал настойчиво углублять поцелуй, в который раз страстно опошляя всё то, что я делаю. И так как стол был узким, то Ута свободно путешествовал своими не менее хитрыми и ловкими руками у меня под футболкой. Уже предчувствуя и, если по правде, предвкушая то, во что всё это в итоге выльется, я вцепилась тонкими мелкими пальчиками в его футболку, готовая в любой момент её стянуть.       Но нашу любовную идиллию разбил на мелкие осколки мой зазвонивший телефон. И я бы плюнула на него, что, кстати, очень даже хорошо выходило у Уты, но трещало моё дорогое мобильное устройство рингтоном, поставленным на мою дорогую маму. Поэтому пришлось разорвать поцелуй и пояснить, что не ответить матери равносильно тяжкому греху. Парень от чего-то своего усмехнулся и отстранился.       – Привет, мам, – я одёрнула футболку вниз и с видом, выражающим моё отношению к звонкам не-к-месту в полной мере, уселась обратно на стул. – Чего звонишь так поздно?       – Да подумала тут и решила, что давно не спрашивала, как живёт моё солнце, – добро засмеялась мать, которая, по всей видимости, была в очень хорошем расположении духа. – Как у тебя дела? Ещё не сидишь голодная? У папы зарплата только на следующей неделе, пока не можем заплатить за счета и перевести денег.       – Ой, да нормально всё, я в последнее время часто гощу у Юи, поэтому как-то не особо хожу по магазинам за едой, разве что корм Санго покупаю, – кофе уже немного остыл, поэтому я тут же начала его хлебать, пока мать меня не заговорила, и я успешно забыла бы про него. – А вы там как?       – У нас все хорошо. Единственное – Аяко бушует чуть больше обычного. Даже во время всяких тестов она умудряется проявлять свою бунтарскую сторону в полной мере. С одной стороны... – и пока мама рассказывала, что у них всё хорошо, я разглядывала своего парня, и просто налюбоваться не могла этими зелёно-чёрными шортами, которые очень эпично сочетаются с ярко-лимонной майкой. Я крайне редко вообще обращаю внимание на то, в чём это чудо щеголяет, ибо обычно его одежда как-то скользит мимо моего интереса. Ну или мой интерес скользит мимо его одежды. Во всяком случае, за половину гардероба Уту можно счесть одержимым. – Охико?       – Ась? – я опомнилась и перевела взгляд с мирно почитывающего газету масочника на подоконник, где опять расселся кот, который мне уже как родной, честное слово. Правда, Санго его не особо любит, но он находится по ту сторону окна, так что всё нормально.       – Ты меня слушала? – мать наверняка скорчила там недовольную физиономию. Она жутко ненавидит, когда я во время разговора начинаю витать в облаках.       – Конечно! – особо убедительным это восклицание у меня не получилось, поэтому я по-быстрому перевела тему. – Если хочешь, я могу взять Аяко на выходные, – Ута посмотрел мне в глаза поверх газеты и изогнул бровь. Получилось слишком красноречиво, чтобы не понять его намек на «Ты с какой скалы упала, милая? Куда ты собралась ребёнка девать в своем гульем окружении?»       – Она будет безумно рада!       – Верю, – я сделала жест рукой, мол, продуманно всё, не волнуйся. Ута хмыкнул и снова уткнулся в газету.       – Тогда мы её заведем к тебе в пятницу, – чуть ли не пропела мать, видимо, уже прекрасно распланировав выходные за считанные секунды.       – Во сколько? – спалиться с переездом к Уте я могла запросто, поэтому лучше заявиться в квартиру до родителей. Я сомневаюсь, что отмазка по поводу выхода в магазин, ибо сок кончился, сработает, когда моё прежнее место проживания наверняка уже в полной мере освоено Кохане и Кэтсу. А ещё пятница, как ни кстати, завтра.       – Часа в четыре, – немного подумав, ответила мама.       – Ладно, – по всей видимости, Уте придется закончить работать завтра раньше. Вот и хорошо! Ладно, доброй ночи, дорогая. Не сиди допоздна, это вредно для здоровья.       – Ага, и тебе, – мать сбросила. – Итак, завтра мы около четырёх должны быть как штык у меня и забрать Аяко. Не думаю, что она проболтается на счёт нас. Эта хитрюга только делает вид несмышленого ребенка, а на деле маленькая Итори.       – Шикарное сравнение, – усмехнулся Ута. – Тогда студия завтра постоит закрытой, а мы походим по магазинам, а потом в океанариум.       – Неужто я увижу секту, в которой ты покупаешь одежду?       – А ты её, к слову, успешно приватизируешь. Кстати, дорогая, заплетайся на ночь, а то у меня потом все футболки в твоих волосах, – я невинно захлопала глазками. – А если не уходить от темы, то да. Но не только, хочу купить что-нибудь громоздкое и странное и поставить в доме. А то тут скучно, хоть шабаш устраивай.       – Так, давай договоримся, что стены этого дома не будут разрисованы кровавыми пентаграммами, хорошо? На всё остальное я даю добро.       – Всегда думал, что ты как-то спокойно относишься ко всему, что, в свою очередь, относится ко мне.       – Привыкла, – я пожала плечами. – Основная причина была в том, что ты мне безумно нравился. А сейчас, видимо, просто нервов не осталось психовать и удивляться на что-либо. Хотя, нет, психовать-то нервы остались, погорячилась, – я хихикнула. – Человек в гульем обществе – штука странная.       – Зато очень симпатичная, – хитро прищурился Ута.       Отлично зная привычку масочника после вот таких вот коварных глаз творить коварные вещи, я допила залпом кофе и вышла из-за стола, ковыляя в сторону лестницы. От греха подальше.       И только я хотела пожелать Уте доброй ночи и до самого утра скрыться под одеялом, как парень неожиданно спросил:       – Еще болит? – я застыла в дверном проёме и обернулась. Рука как-то на автомате дотронулась до больного бедра, и я опустила взгляд вниз, разглядывая вполне красивый пол, но лишь бы не эти серьезные и как будто недовольные глаза, которыми парень на меня сейчас смотрит.       С тех пор, как я узнала о природе Уты, то стала бояться показывать гулю свои слабости. Боль от укусов, страх от того, что они долго заживают и их может кто-нибудь увидеть, хотя боялась я, скорее не за себя, а именно за него. Словом, строила из себя сильную и независимую женщину, у которой двадцать кошек и один ручной шпиц.       – Кусаешься ты так же хорошо, как целуешься, – я улыбнулась. Ута подозвал меня к себе, и я послушалась, медленно перебирая ногами в его сторону. И как только я стала достаточно близко, он притянул меня к себе и повернул боком, поднимая футболку и приспуская край шорт. Рана чертовски долго заживает, поэтому возможность пересчитать масочнику зубы в самом хорошем смысле у меня была ещё как минимум недели две.       – Шрам останется, – но факты, прошу заметить, он констатировать умел божественно.       – Не думаю, что он будет единственным, а значит, что убиваться нечем. Поболит и пройдёт, правда.       – И тебе не страшно? – Ута хмыкнул, слабо улыбнувшись, видимо, на мою самоуверенность, и мягко поцеловал рану. – Ладно, пошли уже спать, – он неожиданно встал и как-то слишком быстро закинул меня на плечо, я даже не успела возмутиться и осознать, что произошло. И решив не верещать на тему «Поставь меня на пол, мне неудобно» и прочее, я просто повисла веревкой, буркнув себе под нос: «Мужик, блин».       В итоге проснулась я в одиннадцать утра, царственно прослушав свой будильник на девять. Ну, как проснулась, меня безбожно растолкали, применив пару запрещенных методов типа «Твоя мать звонила», и, в итоге стащили с кровати, после чего запихнули в ванную. Для меня вообще редкость – спать почти до обеда. Это, наверное, все из-за сна. Мне приснилось, что Китамура-сенсей полысел. Признаться честно, это было самый лучший сон в моей жизни. Маленькая коварная радость ученика. В общем, настроение у меня было такое, что лучше не придумаешь.       Первым делом мы собрались в магазин. Магазины. Большой торговый центр, где я когда-то встретила Уту, убегая от Нишики. Иногда в такие моменты охота сказать что-нибудь пафосное, к примеру, «Знала бы я тогда, что Нишио вполне неплохой парень, то не стала бы убегать», но нет, стала бы. Плохой, не плохой, а съесть-то по-любому хотел. Зато можно пошутить про то, что дружба с гулем начинается с того, что он вписывает тебя в свое меню.       – А тебе что-то конкретное нужно? – я вертела головой в разные стороны в поисках чего-то «громоздкого и странного». Он, случаем, не стерео-систему огромного размера захотел купить?       – Нет. Единственное конкретное, за чем я вообще могу прийти в магазин, – это кофе.       – То есть всё остальное ты покупаешь случайным образом? А все то, что у тебя лежит в мастерской?       – Успеваю покупать до того, как что-то кончится и понадобится. Стоит только шляться по определённым магазинам и ждать, когда что-нибудь понравится.       – Ты какой-то слишком беззаботный, – я усмехнулась, выцепив взглядом часы с кукушками в магазине, где продавался антиквариат из других стран.       – Это всё потому, что я не ем рыбу.       – А это вообще как-то связано?       – А вдруг? – у Уты пошли в ход шуточки с моим любимым безэмоциональным выражением лица. Первое время нашего знакомства я вообще не понимала – это он шутит или действительно так думает.       – Окей-окей, рыба – зло, – я хихикнула. – А вот и первое офигенное дорогое платье, – я остановилась и масочник вслед за мной. За красиво украшенной витриной красовалось, у меня другого слова в лексиконе больше на это не найти, чёрное короткое платье с кружавчиками, рюшечками и прочими красивыми штуками, на которое глаз у меня горел регулярно. Ута посмотрел на ценник и перевёл свой достаточно красноречивый взгляд на меня. Я ожидала любой колкости по поводу раската моей губы, мол, много хочешь, но он сказал далеко не то, что я ожидала:       – Хочешь, сто таких куплю?       – Что? – и масочник, ничего не ответив, просто завернул в этот самый магазин. Я несколько секунд пыталась сообразить, что сейчас произошло, после чего, наконец, отвисла, и пошла за ним. И где он берет те шиши, на которые может купить мне сто таких платьев? Хотя, нет, обойдусь без информации. А то мало ли.       В итоге, спустя жалких десять минут хождения по магазинам, я была уже беспредельно счастлива, что очень удивляло Уту. По его словам, чтобы Итори дойти до такого состояния, нужно скупить как минимум магазина четыре. Но я-то девушка вкусов скромных, не гуль, не хитрая и бар не содержу, поэтому, если начистоту, я не сказать, что прям редко, но и не постоянно покупаю то, что вот прям хочу до изнеможения. Оно либо дорогое, либо «Юи вызывает Охико, что это за безвкусная тряпка?» и поэтому я просто прохожу мимо, чтобы избежать скандала с нашей главной модницей, у которой гардероб – это совершенно отдельная комната в доме. По моим подсчетам, если все её вещи продать, то я сама смогу обзавестись торговым центром, даже не одним.       И пока я рассуждала на тему «Как спасти страну от кризиса с помощью одной школьницы», мой парень уже свернул в обувной. Я бы, безусловно, заметила это уже на другом конце этажа, и Ута, видимо, это понял, поэтому взял меня за руку и потянул за собой. А то потеряюсь я ещё. С платьем за круглое число тысяч йен.       – И зачем? – я изогнула бровь, рассматривая две пары обуви – одну на огромной платформе, а вторые, по всей видимости, сапоги, которые доходили до колена. К слову, они уже были куплены, так что вопрос был чисто ради интереса.       – Ну надо, – пожал плечами парень. И, честное слово, я просто не могла сдержать смеха при виде такого невинного лица.       За два часа мы обошли весь торговый центр. Ута пару раз куда-то пропадал, но этому я не придавала особого значения, ибо он возвращался почти сразу, как я только понимала, что его нет. А ещё к моему гулю открыто клеилась продавщица, когда мы скупали почти весь черный лак в одном громадном, по сравнению с остальными, магазине. Правда, Ута был, как всегда, в своём репертуаре: лицо-кирпичом, ноль эмоций и шуточка, которая наталкивает людей на мысль о том, что у него что-то не так с головой. Если конкретней, то он пошутил про то, что в следующий раз мы будем покупать черную краску, мол, она дешевле и держится дольше. Парень, который стоял за нами, косо на него посмотрел, но ничего не сказал.       – Кажется, мы сегодня не успеваем в океанариум, – я поставила пакеты на пол и уселась на пуфик рядом с Утой, держа в руке палочку с данго.       – Я планировал, что мы управимся до обеда, – парень положил подбородок на мою голову и стал смотреть на огромную клетку с попугайчиками, которые находились как раз в той стороне. Ну или он просто там закрыл глаза и решил отдохнуть.       – Я тоже планировала, что проснусь рано. Не получилось, как видишь, – хихикнула я и с довольным выражением лица откусила кусочек от вкусняшки, которую купила. Проголодалась жутко. – Тогда завтра сходим вместе с Аяко. Она любит скатов.       – Давай заведём пираний.       – Зачем?       – Ну они же милые.       – Они милые потому, что не могут съесть твои пальцы. А мои даже очень, поэтому нет, я не согласна.       – Бука.       – Зато с пальцами, – я усмехнулась. – А ещё нужно купить еды какой-нибудь. А то моя мать не поверит, что я устроила дружеские посиделки с людьми, которым явно за двадцать, без ничего. А ещё нужно сказать Кэтсу, чтобы прилично себя вёл. С его ярко-красной головой и прической, отдаленно напоминающей ирокез, опасно в присутствии моей матери вести себя по-другому.       – Микото-сан – гроза самых опасных гулей-неформалов Японии.       – А все опасные гули Японии – неформалы?       – Опасные гули Японии наполовину поехавшие, но часто выглядят прилично.       – А почему наполовину?       – Потому что полностью поехавшие долго не живут. Они либо до беспредела сильные, что пьют кофе в самом штабе ССG, либо всё-таки ещё в своём уме.       – Слушай, – я отклонила голову назад и посмотрела на Уту. – У меня есть один знакомый. Он очень странный. Но работает в ССG.       – Физик? – изогнул бровь парень.       – Нет, знакомые физика.       – Их несколько?       – Их CCG, – я попыталась не засмеяться с того, как сконфузилось лицо Уты. – Да шучу. Парень один, выглядит лет на пятнадцать, а на самом деле ему девятнадцать. Седой, – я указала на голову. – Глаза красные, – оттянула веко, – весь нитками пошит, – достала телефон и быстро нашла фотографию рук Джузо, – кошелек у меня полгода назад украл, – прижала к себе телефон и продолжила смотреть на Уту так, будто бы он знает, как произошла Вселенная, и что Джузо на самом деле не Джузо, а гуль.       – И что?       – Седой.       – Ну.       – Глаза красные.       – Ну и?       – По-любому крыша съехала.       – А повязки на глазу нет?       – Нет.       – Тогда не гуль, – быстро закрыл тему Ута, подхватив все пакеты с пола и подняв меня с пуфика.       – А у него вот тут вот глаз прошит, – я дотронулась пальцем до нижнего века.       – Дорогая, хватит маяться фигней, уже три часа.       – А как ты догадался, что я просто так тебе компостирую мозг?       – Потому что так делает Итори, когда пребывает в немного неадекватном состоянии.       – Хочешь сказать, что все женщины одинаковые? – я хитро прищурилась.       – Нет, я хочу сказать, что плохо брать пример со взрослых развратных тётенек, – Ута щёлкнул меня по носу.       – А со взрослых развратных дяденек? – он улыбнулся.       – Тем более, – гуль положил мне руки на плечи и потащил к выходу. А я хихикаю себе довольно от того, что заставила его улыбаться.       – Вот представь, узнает мама, чем её дочь занимается, и всё, поминай, как звали, великого Безликого, Нишики... Хотя, нет, Нишики свалит, я уверена. Тогда без Нишики! Пианистку, Кэтсу...       – Кукловод, – перебил меня Ута. Я удивленно посмотрела на него. – Кукловод он.       – А почему?       – Спроси у него сама.       – А он мне расскажет? – я усмехнулась. Кэтсу, как ни погляди, меня не слишком-то жалует в своём окружении, и, я на все сто процентов уверена, терпит только из-за Кохане и места проживания, которое я им обоим обеспечила.       – Не расскажет он, расскажет Кохане. У неё рот не закрывается в последнее время, не заметила?       – Это она так пытается переболтать Кэтсу, угу, – я закивала. – Месть типа, и прочее. Она на него сильно обижена. Что, кстати, не удивительно.       – Она на меня, по-моему, меньше злилась за его смерть, чем на него за его жизнь, – усмехнулся Ута.       – Слушай, а какие самые опасные гули в нашем городе? – я резко остановилась.       – Давай я тебе расскажу об этом дома, а не посреди торгового центра, набитого людьми?       – А, да, прости, – я отвела смущенный взгляд в сторону.       – Маленькая болтунья, – Ута поцеловал меня в макушку и незаметно выхватил из рук пакеты, которые я всё-таки сумела тогда у пуфика у него отобрать.       До квартиры мы добрались быстро, даже слишком, поэтому четырёх ещё не было, как и самих родителей, ради которых мы очень спешили. Правда, когда мы оказались возле двери, и я начала копаться в куртке Уты в поисках ключа, который утром закинула в какой-то карман, чтобы не потерять, меня очень напрягла гробовая тишина по ту сторону. Никаких криков, музыки, шума телевизора, там, не знаю, пылесоса, что, пусть и маловероятно, но имеет место быть. Заходить мы решили тихо, но Ута нарушил всю атмосферу тем, что слишком громко зашуршал пакетами, когда их ставил, за что ему из зала неожиданно прилетела в лицо подушка. Ну, как в лицо, гуль её схватил ещё на расстоянии вытянутой руки, но летела-то она в лицо. И из гостиной неожиданно вырулил Кэтсу с шаманскими танцами, которые обозначали, что мы должны себя вести как можно тише. Я разулась и прошла в квартиру. И, кажется, я поняла, почему наш огонь так всполошился, всем своим существом приказывая нам быть как можно тише, – на диване сладко спала Кохане, накрытая пледом. И совсем-совсем тихо посапывала в подушку.       – И как давно ты тут шифруешься? – шепотом спросила я у Кэтсу. Он показал два пальца, что означало два часа. Не суток же и не минут. Я медленно, на носочках, и очень тихо подкралась к дивану. Подруга, ты меня, конечно, прости, но... – КОХАНЕ, ПОДЪЁМ, УТУ СПЁРЛИ! – Кэтсу побелел, а его сестра навернулась с дивана с криком «ДА НЕУЖЕЛИ!» – Доброе утро, – я улыбнулась девушке, которая выглянула из-под дивана. Кохане по-сонному нахмурилась, шмыгнув носом, и посмотрела на меня.       – О, детка, – и в момент оживилась. – А ты какими судьбами?       – Да родители Аяко привозят ко мне, а живу-то я как бы тут, – Коха поднялась с пола, поправила растрёпанные волосы и сразу же потянулась обниматься.       – Мне б такое счастье, – выплюнул яда Кэтсу и ушёл на кухню, сломленный крахом своего двухчасового труда и просто крайне обиженный.       – Тебе повезло, этот идиот вчера вылизал всю квартиру. Так хоть приличней выглядит, исключая этого, – Коха указала пальцем на склад игр и манги, который располагался за столом. – Я жду, когда они расплодяться и дадут мне нечто среднее и совершенное.       – Скрещиваешь два любимых занятия? – я улыбнулась. – Умно.       – Как всегда занимаешься бессмысленной фигней, – Ута прошёл на кухню за Кэтсу. Коха в своей любимой манере показала ему вслед средний палец.       – Хей, вы там далеко не расходитесь, мы сейчас должны сделать вид старых и хороших друзей! – крикнула я тем двум, что ушли в гордое совместное одиночество. Ну, точней, ушёл один, а Ута пошёл поддерживать друга. – А нам лучше сейчас убрать это всё, иначе маме не понравится яойная манга на полу моей квартиры, – Кохане задумчиво закусила губу.       Спустя минут пятнадцать мы смогли исправить свалку, которую создала Кохане во имя скуки и новелл, я расставила еду на столе, будто бы мы тут активно разговариваем и кушаем в придачу, правда, пришлось половину чипсов съесть в одного и попытаться их не возненавидеть, но я справилась.       – Мусор есть? – спросила я, соображая, что ещё можно сделать.       – Есть.       – Цветы не политы?       – Не политы.       – В морозилке мясо есть?       – Э-э-э, – Кохане замешкалась. – Е-е-есть.       – Кошка есть? – продолжил Кэтсу, опираясь о дверной косяк.       – Чёрт! – я стукнула себя по лбу.       – Могу на улицу сгонять, – как бы протянул парень руку помощи, а на деле усмехнулся и плюхнулся на подушку, сложив ручки на столе.       – Спасибо, – съязвила я и тоже села.       – С нас можно написать картину и назвать «В ожидании Апокалипсиса», – прокомментировал Ута.       – Слушай, ты бы хоть при её родителях какуган убрал, – шикнула Кохане. - Вдруг, очки свалятся.       – Я в любой момент могу сказать, что это татуировки.       – И ты думаешь, что тебе поверят?       – Да, – Ута покосился на Коху. Девушка закатила глаза.       И неожиданно входная дверь открылась. А у меня ушла душа в пятки. Три гуля, я и моя семья в одной квартире. Ужас.