Howl.

(POV Эльза)

Сlem Leek – You're So Very Far Away

Ветер из настежь открытого окна раздувал мои волосы в разные стороны, моя кожа покрывалась мурашками от потока холодного воздуха, и меня жутко знобило. Я не надеялась на сказку или светлое будущее, я просто мечтала, чтобы все мои мучения прошли. Однако когда в последний раз все было так, как хочу я? Джек буквально растворился сегодня утром. Простыни на его месте все еще были смяты, но также они были безумно холодными и, как казалось мне, ужасно жесткими после его ухода. Мои вещи были бережно сложены и оставлены на прикроватном пуфике. Но Фроста не было. Сложно описать, как я чувствовала себя, расположившись на постели, завернутая в тонкую белую ткань, прислонившаяся головой к деревянному изголовью кровати. Может быть, моя душа уже ничего не чувствовала. Сколько всего произошло за вчерашний вечер. Господи, что я натворила. Я изменила своему парню со своим братом, когда тот фактически изменил мне с какой-то левой девушкой на глазах у всех, пепельноволосый признался мне в своих чувствах, я сказала, что ненавижу его, и мы переспали. Чувствую себя дешевой шлюхой. Ради Бога, я трачу все шансы на счастливую жизнь, но, прошу, подарите мне жизнь где-нибудь в другой вселенной, ладно? И что мне делать теперь? Рассказать все? Думаю, первым делом нужно смотаться отсюда побыстрее. Как ужаленная подскочив с кровати, я стала одеваться так быстро, как только могла. И только застегнув пуговицу на джинсах, которые пропахли одеколоном Джека, заметила знакомый бумажник, валяющийся на полу. И сердце жалостно затрепетало в груди от мысли о том, что у меня есть еще один повод вновь встретиться с ним. Схватив с пола потерянную вещь, я вылетела из комнаты, как можно бесшумнее закрыв дверь. Осмотрев коридор, тяжело вздохнула. Ну конечно. Я, наверное, никогда не пойму, почему люди на больших вечеринках засыпают прямо на полу. Может быть я просто еще ни разу не делала так. Аккуратно ступаю мимо почти что безжизненных тел. Может мне не стоит ни во что вмешиваться? Потому что, как только я делаю это, в моей жизни наступает еще больший хаос и неразбериха. Дальше? А что будет дальше? Даже представить не могу. В лучшем - Зейн ничего не узнает, в худшем - нам придется расстаться. Что с Джеком? Все заново, пусть теперь я и знаю, что он чувствует ко мне. Проблема в том, что пепельноволосый не знает, что я чувствую к нему. Почему я не виню Малика за его вчерашний поступок? Да потому что сама после него поступила так же. Выбежав из дома, тяжело вдыхала прохладный воздух, уставившись в небо. Страшно. Я не знаю, куда мне идти. Дома меня ждут родители, которые вообще не знают, куда я сбежала вчерашним вечером, так и не вернувшись. Мне нужно собрать всю волю себе в кулак и отправиться к Джеку отдавать его бумажник. Давай, Эльза, ты сможешь увидеть его еще раз и спросить о чем угодно. Лишь бы только не сделать еще хуже. Сегодня я первый раз прогуливаю школу. Первый раз за одиннадцать лет. Насколько я могла быть паинькой, чтобы потом меня вот так подпортить? Все ближе выпускной, и мне все страшнее. Ладно, во-первых я не знаю, с кем я пойду на него, во-вторых боюсь расставаться со своими одноклассниками. Как бы я их не ненавидела, и все равно безумно люблю. С некоторыми с самого начала, а некоторые только недавно пришли, но влились в коллектив так, что сложно представить, как мы без них жили. Я не хочу прощаться со школьной беззаботной жизнью, поступая в университет, где меня ждет что-то новое, неизведанное и необычное для меня. Я буду должна покинуть родительский дом на несколько лет, чтобы выучиться на будущую профессию. Я не готова. И, может, сейчас я боялась не столько гнева отца или матери, неловкого разговора с Зейном о сложившейся ситуации, меня серьезно бросало в дрожь, стоило только подумать о том, как вновь посмотреть Джеку в глаза или заговорить. Хотелось просто всунуть бумажник к нему в руки и удрать куда-нибудь ужасно далеко, не думать ни о чем, не чувствовать ничего. Может, мне стоило бы радоваться словам юноши, выбежать на улицу, широко раскинув руки, уставиться в небо, счастливо улыбаясь, и закричать на всю округу оттого, как сильно я его люблю. Или каким образом это происходит в различных розовых мелодрамах для девочек, что нередко походят на сказку. Нет, серьезно, почему я не радуюсь, не визжу от переполняющего восторга? Мне, значит, уже восемнадцать полных лет, а я так и ни разу не поверила в это глупое волшебство "всепоглощающей и всевластной любви". Боже, да это даже звучит глупо. Внезапно я встрепенулась, оглянувшись по сторонам. А что, если нас кто-нибудь видел вдвоем ночью? Однако я точно помню, как Фрост закрыл дверь на ключ. Но это не спасало нас от того, что от взгляда каких-нибудь девушки или парня не ускользнуло то, как парень выходил из комнаты утром. А там уже ничего не стоило посмотреть есть ли еще кто-нибудь внутри. Если же нас кто-нибудь просек, мне в буквальном смысле крышка. А что, если со временем это пройдет? Может быть, я все еще способна в будущем воспринимать его как настоящего, заботливого родного брата, а не как молодого человека рядом с собой. Может быть, это будет продолжаться всегда. Но в данный момент я настолько напугана насущной действительностью, которая повисла над моей разбитой жизнью, словно мрачная грозовая туча, что мне иногда кажется будто у меня больше нет контроля над ней. Мое тело беспомощно, как и моя душа. Как только на горизонте показался знакомый многоэтажный дом, меня как по команде бросило в жар, а сердце заколотилось, что есть мочи. Соберись, Эльза, пожалуйста. Сейчас совсем не время, чтобы раскисать. Нужно посмотреть своему страху в лицо через "не хочу" или "не могу". Пусть даже тебе стоит отдать ему какой-то несчастный бумажник, только не падай духом, не смей показывать свою боязнь, слабость. Это твой брат. Твой. Родной. Любимый. Брат. Всего лишь брат. И чем ближе я приближалась к месту жительства, тем слабее я становилась. Я ощущала это физически. — Я не могу сделать это, - на выдохе произнесла, плюхнувшись на скамейку рядом с подъездом. Достала из заднего кармана оставленную вещь Фроста, повертела ее в руках. Не сумев совладать с любопытством, открыла бумажник, начиная детально его рассматривать. Здесь было несколько дисконтных карт известный магазинов мужской и не только одежды, таких как: Ralph Lauren, Perry Ellis, Lacoste, Strellson, Matinique, Victoria's Secrets... А ну-ка подождите-ка. Серьезно? Сжав в руках кусок пластика, я внимательно изучила мелкие надписи, что были на нем. Это была карта постоянного клиента. Либо он раньше закупался там нижнем бельем для Вингстер, о чем я совсем думать не хочу, либо он настолько извращенец, о чем я тоже думать не хочу. А вообще... Может он духи покупал там, или одежду какую-нибудь? Ну и что, что постоянно? А если подумать... Откуда у него деньги на все это? Засунув карту обратно, я переметнула свой взгляд немного в другую сторону и тут же расплылась в милейшей улыбке, на которую только была способна. Фотографии. Он хранит наши фотографии. Под прозрачной силиконовой поверхностью покоилась фотография наших родителей, одна фотография меня в нынешнем возрасте, которую даже понятия не имею, где он взял, а также еще одна, самая большая по размерам, нас с братом. Я прекрасно помню, когда она была сделана. Мы тогда все вместе отмечали папино повышение на работе. Как раз перед отъездом Джека. Я люблю то, какие счастливые и беззаботные мы здесь. Люблю то, как он заботливо обнимает меня за шею, насколько искренне улыбается, люблю то, как теплый свет люстры отражается в его каштановых волосах. Люблю. Осознание того, что даже когда парень становился холодным, выставлял свою ненависть ко мне напоказ, пытался уколоть меня как можно сильнее, когда спал с Туфианой, водил ее к себе домой или по магазинам, то он все еще хранил этот кусочек воспоминаний у себя, носил его с собой, это осознание... Оно так согревало душу своими заразительными уютом и добротой. И именно этот факт придал мне буквально ядерной уверенности. Подорвавшись со скамейки, я забежала в подъезд вслед за женщиной с коляской и со всех сил понеслась по лестнице на нужный этаж. Уже находясь у двери, без колебаний нажала на маленькую кнопку звонка. То ли от сквозняка, то ли от столь сильной вибрации звуковой волны, дверь передо мной открылась сразу же. Осторожно дернув за ручку, я прошла внутрь. На кухне свистел ветер, длинные занавески сильно раздувались, чуть не доставая до обеденного стола. Мое подсознание билось в истерике, веля уносить ноги отсюда. Но я лишь проигнорировала его, проходя вглубь небольшой квартиры. Я слышала непонятные звуки, приглушенно доносившиеся откуда-то. Мне не нравилось это, но я думала, что Джеку, вероятно, нужна помощь. Я совершаю ошибку за ошибкой, да? — Джек? - позвала его, подходя к ванной, откуда доносились ни то всхлипы, ни то тяжелые вздохи. Около двери я заметила голубой валяющийся на полу платок, какие обычно заправляют в пиджаки, подняла его, стараясь рассмотреть детально, страшась найти невысохшие следы крови. Не поднимая глаз с помятой ткани, открыла деревянную дверь, отчего горячий воздух в помещении одарил меня жаром. — Джек, тебе не нужна... помощь. Запнувшись на последнем слове, я понадеялась, что мои слова не услышал никто из этих двоих, вероятно, получающих удовольствие в данный момент. Мне словно одним ужасно сильным ударом сломали ребра и насквозь вышибли грудную клетку. Что ж, Фрост, наверное, ты получил то, что хотел вчера ночью, но не смог променять это на жаркий секс с девушкой, имеющей умопомрачительные формы и фигуру. Я не хочу рыдать, я не хочу биться в истерике, ведь это именно я вчера соврала о своей ненависти. Но от этого больнее в несколько раз. Аккуратно покинув ванную, услышала лишь: — Кажется, кто-то был здесь, - отчетливый, трезвый и такой сладкий юношеский голос эхом раздался в помещении, обложенном кафелем. Он говорил, что расстался с Туф из-за меня. Так зачем терпеть, если сейчас это не имеет никакого значения? — Нет, тебе всего лишь показалось, милый. Будь у меня сейчас силы двигаться дальше или бороться до последнего, я бы в очередной раз возмутилась и влетела в сию злосчастную ванную, чтобы оторвать девушку от своего лелеемого родственника, вновь выплеснув свой яд на ней. Но у нее есть одно победное качество, в отличие от меня. Она выражает свои желания, чувства и потребности слишком ясно и четко. Она хотя бы не упускает того, что желает. А я... Наверное, мое счастье снова отправиться томиться в слепую темницу тягот и забот до лучших времен. Да, черт возьми, я так устала! Мне восемнадцать, но я уже сыта взрослой жизнью по горло. Сейчас бы я прибывала вне себя от переполняющей ярости от приторно-сладкого "милый" или хотела бы, чтобы меня заметили, остановили, но у судьбы свои приоритеты. Она сведет нужных людей в нужное время и нужном месте. Она не нянчится, не учитывает чьих-то пожеланий, она водится только с теми, кто знает, что ему нужно, кто добивается этого. На тех же, кто совсем потерялся, у судьбы времени нет. А ты можешь до скончания веков обвинять всех и вся, когда в своей оплошности был виноват исключительно ты, никто больше. Я могла обвинить Вингстер в том, что она сама пришла к Джеку, может, набросилась на него, чтобы удовлетворить собственные потребности, но зачем мне это? Как бы я не пряталась за незрячей ложью, как бы не превозносила своего брата, он все равно остается молодым парнем, которому чуть меньше двадцати, не собирающимся гоняться за своей младшей сестрой, что даже сама понятия не имеет, чего ждет от жизни. Не собирается, потому что знает, что на свете есть люди, готовые ответить его запросам.

Когда я прижимал тебя к груди своей, Любви и счастья полн и примирен с судьбою, Я думал: только смерть нас разлучит с тобою; Но вот разлучены мы завистью людей! Пускай тебя навек, прелестное созданье, Отторгла злоба их от сердца моего; Но, верь, им не изгнать твой образ из него, Пока не пал твой друг под бременем страданья! И если мертвецы приют покинут свой И к вечной жизни прах из тлена возродится, Опять чело мое на грудь твою склонится: Нет рая для меня, где нет тебя со мной!

Вдруг вспомнилось мне творение Джорджа Байрона. Помню, как мы учили его в средней школе. Я тогда была такой вдохновленной, бодрой, верующей в прекрасные и всемогущие узы любви. Я знала, что меня ждет светлое будущее со своим замечательным принцем на белом коне, знала, что мы будем любить друг друга всегда, проживем целую вечность вдвоем, и ничто не способно будет различить нас. Вы слышите это, да? Насколько все изменилось за год? Как мое сознание могло переключится с цветочного и сказочного мировосприятия на совершенно безумное, бесцветное? Уж лучше прожить всю жизнь одной, чем мучится из-за безответных чувств, предательств и измен. Покинув подъезд, совершенно растерянно поплелась домой. Насущные проблемы вдруг снова стали на первый план, отпуская мысли о Джеке, его приеме. Сейчас, скорее всего, мне не поздоровиться. Еще мне предстоит разговор с Зейном. Нет, вы только посмотрите, как умело я вляпываюсь во всякое дерьмо! Я застонала, когда почувствовала вибрацию телефона. Что ж, он легок на помине. — Алло, - как можно беззаботнее ответила, все время оглядываясь. Знаете то чувство, когда кажется, что за тобой кто-то следит? Сейчас это было именно оно. — Здравствуй, Эль, - послышался бархатный голос с той стороны, и я уже готова была простить ему все его грехи, но все же стойко держалась. — Как твои дела? — Подожди, ты мне звонишь, чтобы узнать, как мои дела? — Ну уж точно не затем, чтобы спросить, почему Фрост утром выходил из комнаты, в которой также спала ты. Все же, как твои дела? Ты в порядке? - обеспокоенно протараторил Малик, и я могла определить, что он находится в машине по характерному звуку поворотника и доносившемуся Hills от The Weeknd из колонок. Хочу передать привет своей заднице. Милая, ты еще не устала от приключений?! Откуда он знает? — Нет, Зейн, Джек все-таки мой брат, а не маньяк-насильник. Видимо, я была слишком пьяна, что он проводил меня до кровати и прилег рядом со мной. Я в порядке, не беспокойся. А как ты? Как девушка, с которой ты танцевал вчера вечером? - стараясь не выдавать ревности, невзначай спросила я, попутно обнимая себя рукой, чтобы спастись от налетевшего ветра. — Солнышко, ты сердишься? Эй, она всего лишь моя бывшая одноклассница, которой я проспорил. Она давно хотела оказаться в руках какого-нибудь горячего парня, потому что у самой никогда его не было. Ну же, ты мне одна нужна. — Послушай ты, горячий парень, который одним своим взглядом способен сжечь планету, почему я должна тебе верить, когда в любой момент ты можешь убежать, чтобы полапать очередную "девушку, мечтающую оказаться в руках какого-нибудь мачо"? - пыталась изобразить злость я, когда у меня на губах играла улыбка от одной его фразы "ты мне одна нужна". Но что-то внутри заставляло чувствовать себя паршиво все больше, ведь я еще имею какое-то право злиться на своего молодого человека, когда сама нагло лгу буквально ему в лицо. Хватит вести себя как проститутка, Эльза. — Девушка, оставьте свои истерики и подождите несколько секунд, - нарочито серьезным голосом проговорил мулат, а после в трубке настала тишина. — Что, прости? Стоило только мне произнести вопрос, как сзади внезапно раздался резкий сигнал автомобиля, заставив меня встрепенуться, обернувшись. Прямо передо мной стояла знакомая серебристая BMW, мигая фарами, словно привлекая забыть ту неприятную ситуацию, что произошла несколькими минутами ранее. Зейн мило улыбнулся, глазами указывая на пассажирское сидение рядом с собой, все еще не выпуская из рук руля. Немного постояв на месте, я все же сдалась, поместившись в уютном салоне. — Даже не пытайся читать мне нотации, это бесполезно. Я все равно найду действенный способ заткнуть тебя. — Даже не собиралась, - парировала я. — Это было слишком легко. Куда едем? Может, подбросить тебя до школы? - усмехнулся парень. — Я все равно уже опоздала на первый урок, так что в этом нет надобности. — Прогуливаешь школу? Как же так, отличница? - театрально удивился темноволосый, в то время, как я искала что-нибудь тяжелое, дабы врезать ему. Мой телефон подозрительно долго молчал, наводя меня на самые нехорошие мысли. Либо они собираются кричать на меня до конца дня, либо они уже давно вывозят вещи из моей комнаты. — Потому что ты сам пригласил меня на эту чертову вечеринку, Зейн! Я проснулась, когда должна была быть в школе. И не называй меня отличницей. Это раздражает. «Ну да, потому что так тебя называл брат четыре года тому назад», - съязвило подсознание, в который раз разрушая мою стойкость перед воспоминаниями, словами, временем. Иногда я просто не могу смириться с тем, что то, чем я жила так долго, превратилось в безликий призрак прошлого. Изменились отношения с людьми, взгляды на жизнь, принципы. Я не хочу становится взрослой. Дайте мне еще хоть чуть-чуть побыть крошечной, ни к чему не обязанной. Меня пугает ответственность. — Ладно, школьница. - Лукаво улыбнулся юноша, направляя машину в сторону моего дома. — Так тоже не нужно. — Любимая, дорогая, сладкая, милая? — Я тебя умоляю, оставь эту ванильную пропаганду. Называй меня по имени, - попросила я, уставившись в окно. «Потому что так к тебе может обращаться только Джек», - никак не унималось мое второе Я, заставляя жалеть об абсолютном бессилии перед ним. Паршивое чувство тихонько зарождалось внутри, несмотря на мои тщетные попытки поднять себе настроение. Вдруг так сильно захотелось плакать от собственного слабоумия. Именно я вчера своими руками оставила счастье за дверью, как бы глупо это не звучало. Способна ли я жалеть об этом всю жизнь? Неоспоримо. — Почему ты такая грустная? Что-то случилось? - Мягко взлянул на меня Зейн, всматриваясь в мои глаза. — Нет-нет, все в порядке. Обычное похмелье. «Что ты несешь? Ты просто боишься признаться ему в том, что всему виной твой брат» — Элс. — М. — Тебе понравилась вечеринка? - Обнажил зубы Малик, отчего я коряво растянула губы в улыбке, стараясь спрятать глаза. Не знаю, насколько странно это выглядело, но я, кажется, искусала нижнюю губу до крови. — Ну если не считать того, что ты настолько быстро смылся от меня, то вечеринка очень даже ничего. Но только потому, что я влюбилась в «Four»! «А еще потому, что ты занималась любовью с Джеком», - я прерывисто выдохнула, закрывая глаза. — Извини. Фанатки нас любят. Они просто сбили меня с ног без возможности куда-то двигаться. — Знаю. Но ты мог бы хоть немного побыть со мной. - Я листала меню в своем телефоне, бесполезно уставившись на передвигающийся бегунок. Мне было ужасно неловко по неведомой причине, хотелось, чтобы мы наконец-то приехали. — Да, прости. - Мулат заворачивал руль в сторону, пока я любовалась его руками, включая длинные стройные пальцы с широким серебряным кольцом на одном из них. На шее с проступающими венами висела цепочка, на которую было нанизано точно такое же, только золотое. Гарри подарил, я помню. — Не извиняйся, - беззаботно ответила я. Дальнейшие несколько минут мы провели в тишине, пока автомобиль окончательно не остановился. Зейн опустил руки с руля на колени, наконец полностью поворачивая голову в мою сторону. По салону разлетелся мой томный выдох, стоило мне только взглянуть на свой родной дом. Малик понимающе взял меня за руку, успокаивающе улыбаясь и поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. — Все будет хорошо. Просто расслабься и помни, что я всегда с тобой. Что бы они ни сказали, что бы ты ни предприняла, только знай, что можешь обо всем рассказать мне, хорошо? — Хорошо. Пока, Зейн. — Пока, детка. - Он поцеловал меня в лоб, напоследок прижав к своей груди, после чего отпустил меня, позволив выйти из машины. Робко сжимая свою сумку, направилась к дому, затем тихонько открывая собственными ключами дверь. Но от дрожи в руках уронила их прямо на деревянный пол, сразу после этого испуганно подняв обратно. Но беда не приходит одна. — Так! И где ты была всю ночь, можешь, пожалуйста, нам с отцом рассказать?! — Я... — Что ты себе позволяешь?! Взрослой себя почувствовала?! Где ты шлялась всю ночь, бессовестная?! — Мама... — Что, «мама»?! Что?! Где ты была, я тебя спрашиваю?! Ты посмотри, даже ничего не сказала и ушла! Мать с отцом волнуются, а ей фиолетово! Больше никуда из дома не выйдешь без моего разрешения!... Где ты была?! Тоже хочешь почувствовать свободу, как твой брат?! — Я была с Зейном... И... - слезы предательски собирались в уголках моих глаз. Ей обязательно нужно было вставить Джека прямо сейчас? Я снова чувствую невыносимое жжение в области грудной клетки. Я все еще чувствую его ласковые поцелуи, чувствую нежные пальцы на теле, его дурацкую ухмылку, томный шепот, вкус приоткрытых розовых губ. Я все еще чувствую воспоминания прошлой ночи в данный момент. От этого только хуже. — Ах с Зейном? Это он так портит тебя?! А я думала он примерный мальчик!.. Значит, я запрещаю тебе видеться, а также общаться с ним, Эльза! Он плохо на тебя влияет. — Но... — Никаких "но"! Если я сказала, значит так и будет! Дай мне его мобильный, я позвоню ему. — Пожалуйста, мама... - на гране того, чтобы разрыдаться шептала я. — Нет, и еще раз нет. Телефон. - Она вытянула руку, и я обессиленно упала на пол, давая волю своим эмоциям. Боже, за что? Сейчас она отнимет у меня последнего близкого мне человека, не считая Физзи и Лотти, и я даже уже не представляю, как буду жить дальше. Я привязалась к нему так сильно. К его доброте, щедрости и благородности, милой улыбке, татуировкам на руках, небольшой щетине на щеках, к черному длинному плащу и вкуснопахнущему парфюму. К забавным привычкам и вечной загадочности, теплоте голоса и фраз, которые он произносит. К большим и сильным рукам, что способны согреть в любую погоду. Он так дорог мне. Зейн такой замечательный и волшебный. Спокойный и рассудительный, словно течение реки. И я действительно потеряла голову от него. — Я не могу. - Роняя слезы на паркет, подняла красные глаза на женщину, что непреклонно стояла рядом со мной, все еще выставив руку вперед. — Ох, ты можешь. Еще как можешь. Давай телефон, или я сама пойду к нему домой и буду разговаривать с ним по-другому. - Я отчаянно вынула телефон из кармана, отдавая его матери. Неужели нельзя хоть когда-нибудь по-человечески меня понять?!.. — А теперь марш в школу! — Но сейчас уже третий урок закончился. - Я растерянно сидела на полу, одолевая желание разлечься на нем и лежать так до конца жизни. — Ну и что?! Тебе экзамены сдавать вообще-то! Быстро в свою комнату собираться, а я наконец буду собираться на работу. Из-за тебя опоздываю. - Она одарила меня грозным взглядом и наконец покинула коридор, оставляя меня одну. Последнее, что мне хотелось сейчас - это идти в это адское пристанище, кишащее кучей одиноких в душе людей. Почему хоть когда-нибудь нельзя выслушать проблемы ребенка, а не гневно гнать его в школу?... Спустя двадцать минут я все-таки сумела избежать еще одного скандала с мамой, выходя на улицу с рюкзаком, полным учебников. Первым делом мне хотелось сходить в кафе хоть немного перекусить этим утром. Поэтому спустя еще несколько минут добралась до ближайшей забегаловки, заказала себе бисквитное пирожное с клубникой и черный ягодный чай. Все-таки нужно как-то успокоить нервы. От представления маминых истерик при разговоре с Зейном, у меня слегка начала кружиться голова, а вместе с тем еще появилась и тошнота. Когда та женщина, что воспитала двоих детей научилась отнимать у них самое дорогое? Я тяжело вздохнула, качая головой, и сделала небольшой глоток ароматного напитка. Мне будет очень не хватать тебя, Малик, но я надеюсь, что мы найдем хоть какие-то способы общения. Если конечно, женщина не испортит твое мнение обо мне. Я знаю, она может. Через толстое стекло с улицы меня пригревали ласковые лучи восходящего и теплого весеннего солнца. Достав темные очки, я нацепила их на глаза, собираясь продолжить свою расслабляющую трапезу, как вдруг двери уютного кафе неожиданно распахнулись, запуская молодую пару внутрь... Твою мать, я отказываюсь так жить. Почему нельзя было выбрать кафе в сотне метрах отсюда? Сколько можно надо мной стебаться, судьба? Я молниеносно подвинула стул так, чтобы моего лица не было видно со стороны кассы. Пусть они примут меня за какую-нибудь другую ученицу старшей школы Редхила. Я все еще надеюсь, что ни один из них не заметил меня в квартире. Мне не особо нужны лишние крики и истерики. Сердце неприятно заныло, как только я заметила его сияющий вид. Белоснежные зубы красовались в широкой улыбке, а пепельные волосы словно блестели на ярком солнце. Джек мило смеялся над чем-то, поднимая рукава свитера, чтобы обнажить слегка загорелые сильные мужские руки, на которых великолепно смотрелись текстовые татуировки. Погодите, а та, что гласит о принадлежании "ее" "ему", о ком она? «— Она принадлежит мне? Слушай, ты теперь и наколки этой будешь посвящать? - возмущенно спросила я, пытаясь показать свое хладнокровие. — Кому? - смущенно спросил брат, снова расправляя рукава рубашки, тем самым закрывая всю надпись. А я ведь не успела прочитать, что там написано. — Жабе своей, конечно. — А с чего ты взяла, что это про нее?» И только я хотела радостно взвизгнуть, как парень тут же понуро взглянул на эту самую надпись, хмуро расправив рукава свитера, сложив руки в карманах джинсов. Туфиана что-то заказывала с напряженным видом, когда ее сопровождающий стоял на месте, задрав голову назад, размышляя о чем-то. Вдруг стало так досадно и обидно, что мне захотелось долбить учебниками себе по голове. Да, он, наверное, теперь сожалеет обо всем, случившемся вчера. Какого это - признаться сестре в запретных чувствах, надеясь на взаимность, а в ответ получить только ненависть? Я могу говорить, какая я дура до конца своих времен, но это никакого проку не будет. И снова у меня начинает щипать в переносице. Ненавижу это чувство. Ненавижу то, что я его родственница. Всем сердцем ненавижу Вингстер. Ненавижу то, что происходит между ними. Ненавижу свое слабоумие. Ненавижу себя и его вместе взятых. И как только они сели неподалеку от меня, я могла свободно слышать все, о чем они говорили: — Как провел вчерашний день? — Ужасно, - тихо выговорил он, протирая руками свои заспанные глаза. — Похмелье? — Нет. Кое-что похуже. Начало вечеринки еще более-менее, а под конец совсем не сложилось. Так сожалею обо всем, если бы ты знала. Кажется, я сделал что-то кошмарное, что мне не стоило делать. Зачем я вообще вчера потащился на эту дурацкую вечеринку? - на этой фразе я в приступе злости вскочила из-за стола, схватила рюкзак и со звоном кинула мелочь на маленькую тарелочку, как можно быстрее покинув помещение. Мне все равно, что подумают обо мне в этот момент, как отреагируют на мои действия, потому что сейчас я точно решила, что буду делать. И я не боюсь. В порыве рвавшихся эмоций я запихивала смятые вещи в свою дорожную сумку, нацепив на себя черные рваные джинсы, вязаный свитер такого же цвета, а также длинную шапку, спрятав под ней волосы, оставляя только две свисающие пряди спереди. Довершали образ темные очки с толстой оправой. Мне нужно позаботиться о том, чтобы меня никто не узнал. Примерно через час я стояла перед большим заброшенным зданием, когда на улице не было ни души. Сейчас мне просто нужно сделать следующий шаг в моей жизни и переосмыслить сложившуюся ситуацию. И я даже знаю, кто мне в этом поможет. Тихонько дернув дверь, попала в кромешную тьму, но даже не чертыхнувшись, громко произнесла: — Майкл, я знаю, что ты тут. И я думаю у нас есть кое-что общее для обсуждения.