С небес на землю

Выложено было 3 декабря На автора не бухтеть, у автора день рождения х3 К тому же хотелось бы поздравить свою лучшую подругу с этим же праздником. С днюхой тебя, моя королева. Спасибо тебе за то, что шестнадцать лет назад ты родилась, и спасибо тебе за то, что ты это ты. Я тебя лавки-лавки, считай, что это глава ещё один мой подарок тебе. ___________________ Сергей откинулся на спинку компьютерного кресла, отчего оно недовольно скрипнуло, и закрыл глаза. Глубокая ночь, а Сергею все не спится. Взгляд Нельнова устремился к потолку, на который падали весьма массивные тени всяких животных. Комнату освещал лишь маленький ночник, чья поверхность была увешана всякими мелкими брелоками, компьютер вот уже как минуты две впал в спящий режим. Сергей взглядом обводил контуры теней, хотя сам не осознавал этого. Думать Нельнов старался о чем-нибудь абстрактном и неземном. Например, об инопланетяшках, скачущих на розовых орангутангах на фоне какого-нибудь созвездия с незапоминающимся названием, или о чем-нибудь менее насущном, но как бы Сергей себя не отвлекал, мысли все равно возвращались на свою уже привычную орбиту – мыслилось ему о Диме. Нельнов уже не знал, куда себя девать – постоянное беспокойство поселилось в нем вот уже какой день и не собиралось выселяться, а тревога, подобно колючей проволоке, зажимала его душу в тиски, царапая её и оставляя глубокие порезы. И с каждым новым днем они вытесняли остальные эмоции и разрастались в душе Сергея, как гигантские сорняки, которые выдернуть уже было просто невозможно. Хотя, слава Богу, что эра психозов кончилась, правда на их место пришла тяготящая безысходность. Где Дима? Он как сквозь землю провалился. Может, к родственникам уехал, Сергей вроде как слышал, что он в Москве раньше жил. Вообще Семенов был крайне загадочной личностью, поэтому о прошлом своего объекта любви Нельнов имел лишь образное представление. И это в каком-то смысле ещё сильнее вымораживало. Сергей пытался себя успокоить, мол, ну пропал и пропал, уехал, наверно, и все такое прочее. И не мудрено, отец Руслана-то тот ещё зверь. Но сколько бы Нельнов не придумывал себе правдоподобных оправданий, беспокойство никак не хотело уходить. Оно просто сидело в нем и нагло поглощало его нервы, делясь лакомым кусочком с тревогой и безысходностью. Сергей искал Диму. И это слабо сказано. Правда, его поиски закончились очень быстро, так как ничего ему не было известно. Сейчас бы пригодились связи отца, но ни связей, ни папы не было. Руслан выполнил свою часть ультиматума – разрушил бизнес отца Сергея, только вот совершенно забыл, что Диму-то трогать по тому же ультиматуму запрещалось. В принципе, это ничуть Нельнова не удивило, только теперь он вспоминает своего бывшего лучшего друга, с которым пару лет назад переспал, с отвращением и ненавистью. Они прямо-таки вцепились в каждое воспоминание, в каждую мысль о Нефритове. Сергей почему-то именно в этот момент захотел вспомнить – как это, не любить. Ему захотелось вытворить это чувство, забыть об его существовании навсегда, но мысль о том, чтобы забыть Диму, была признана богохульной. Ну, просто потому, что Нельнов уже был бы не Нельновым, если бы это произошло. И это его мучило. Да и вообще, эта ситуация была в каком-то смысле безвыходной. Не было из неё выхода, не-бы-ло. - Придурок, - ругнулся Сергей. Бутылка пива, по поверхности которой заскользила очередная капля, соблазнительно стояла около компьютера. «Нельзя», - повторил себе Нельнов и закинул ноги на стол, отчего бутылка пропала из поля зрения, но это ни черта не успокаивало. Однако желания напиться и забыться в каком-нибудь клубе почему-то не было. Хотелось либо поддаться апатии и начать жалеть самого себя, либо действовать. Не важно как, не важно, что именно предпринимать, главное, начать двигаться, продолжить поиски опять-таки не важно где. – Нужно найти Диму, - повторил Нельнов и кивнул сам себе. Последней его надеждой оставался один единственный человек, которого он знает как подзаборного бомжа, лежащего там каждый вторник, то есть никак. Сергей даже сомневался, что она хотя бы его выслушает, Ксюша не была похожа на всепонимающую мать Терезу. Нет, конечно, Сергея посещала эта мысль и раньше – почему бы и не позвонить своей старой знакомой?- но каждый раз он старался отложить эту идею как можно дальше, на случай, если Дима не объявится и если у Сергея закончатся другие мысли. «Что ж, была ни была. Если что, у меня есть отличное вино, в качестве извинения за беспокойство сойдет», - подумал Сергей и начал рыться в карманах своих шорт в поисках мобильника. На его удивление, телефон нашёлся довольно быстро – явно хороший знак. И, наверно, Сергею стоило бы задуматься, что сейчас не два часа дня, а как раз-таки наоборот – четыре часа утра, и неплохо было бы подождать, но такая мелочь, как время, явно его перестала беспокоить. О длине гудков не стоит даже заикаться. Вообще, в такие моменты, они кажутся вечными, будто бы какой-то злой волшебник решил подшутить над обычными людьми и подложить им такую свинью, в виде превращения секунд в вечность именно в самый нервный и неподходящий момент. - Алло, - раздался в трубке звонкий, но безрадостный голос. В нем не проскальзывала сонливость, наоборот, Сергею почудилось, что Ксюша не спала, а сидела с мобильником в руке и ждала его звонка. - Привет, Ксюш. - Привет-привет, но я совру, если скажу, что рада тебя слышать, - оповестила его собеседница, - говори скорее, а то я тут в очень важную поездку собираюсь, кстати, готовь ключи, я как раз скоро снова стану твоей соседкой на пару дней. - М-м, прости, что побеспокоил, я бы не звонил, если бы это не было так важно, - начал издалека Сергей. Нет, не для Ксюши, а для себя. Его моральная выдержка явно решила над ним позабавиться и дать слабину прямо сейчас. - Да, я тебя очень внимательно слушаю, - сказала Ксюша. Может, не стоило на её счет делать такие смелые высказывания? Тон её голоса отчетливо давал понять, что она готова выслушать и по возможности помочь. - В общем, у меня друг пропал, - сообщил Сергей как можно спокойнее, сжимая и разжимая свободную руку в кулак. На том конце линии сначала что-то упало с оглушающим грохотом, отчего Сергей подумал, что связь прервалась, а потом кто-то что-то крикнул Ксюше и выматерился от всей своей большой и чистой души. Подольская явно не воспринимала переносное значение. - Это тот, с которым ты целовался пару лет тому назад? – не без ехидства спросила она, будто бы сейчас ничего не произошло. Ксюша она и есть Ксюша, в какую бы ситуацию она не попала и в какую бы ситуацию ни попал другой любой человек. - Нет, - с отвращением фыркнул Сергей, - мой однокурсник. Дима Семенов. На том конце линии опять что-то упало, только заматерилась на этот раз Ксюша причем таким благим матом, от которого любимые гопники охренеют. -ТвоюждивизиюнетнунадожеэтомуКировскомукудатовляпатьсявотнеможетидиотсколькораземуговорилапереезжайобратновМосквунееетмыжевсзрослыеидожопыгордыепедрилахренов, - это была самая приличная фраза из всего монолога Подольской, хотя Сергей все равно не разобрал, что она сказала, - Ладно, ты хотел помощи? Ты её получил. Завтра, нет, через пару часов я буду у тебя, так что ты там не смей засыпать, а потом ты мне всё в красках опишешь, что там с этим распиздяем случилось. Вот попадись эта зараза мне на глаза, - сказала Ксюша и отключилась. Сергей так и не понял: плакать ему или смеяться,- хотя он не особо вообще что-то понимал. Сказать, что Нельнов удивился, ничего не сказать. Огромное количество вопросов защекотало разум Сергея, на которые он, увы, ответов не знал, что было крайне безрадостно. «Don't cry to me. If you loved me»,* - заверещал телефон и активно завибрировал в руке Нельнова. - Алло, - вопросительно произнёс Сергей, явно недоумевая, зачем Ксюша ему перезвонила. - Я дико извентеляюсь, но я, как его… хм… близкий родственник, не могу не поинтересоваться, кем, собсно, тебе Киро… Дима приходится? – спросила Подольская. В голосе Ксюше зазвучали те стальные нотки, которые обычно дают понять, что человеку никак не отвертеться от ответа. В принципе, Сергей не собирался, хотя что именно ему сказать, он не знал. Их отношения с Семеновым можно назвать односторонними, то есть никакими. - Подожди-ка, - задумчиво сказала Ксюша. Сергею показалось, что если бы она здесь, но он бы увидел её нахмуренную физиономию, - ты случайно не Нельнов? - Эм, да, - осторожно произнёс Сергей. Подобная осведомленность о его скромной персоне немного настораживала. - А-а, - по ехидному голосу стало ясно, что Подольская улыбнулась, - тогда можешь не отвечать на тот вопрос. - Почему? – удивился Сергей. - Я о тебе наслышана, и о твоих подвигах, и о том, как сильно ты влюблен в Димку, - Ксюша тихо и противно засмеялась, и тем самым напомнила Нельнову змею, такую спокойную, всепонимающую, но умеющую вовремя ужалить змею. – О да, кстати, тебе привет от Цесарского. Сайонара. - Стой, Ксюш, - запоздало крикнул в трубку Сергей, но ответом послужили лишь длинные, невзрачные гудки. Жизнь – интриганка, она умеет нас заинтересовать в тот момент, когда, казалось бы, все потеряно, и смысла дальше существовать на этом свете, как в духовном, так и в биологическом смысле, нет. Подольская. Цесарский. Семенов. Странная цепочка фамилий сформировалась в голове Сергея, но как две последние личности могли контактировать с первой, которая являлась ни кем-нибудь, а бизнес-вуман, для Нельнова оказалось величайшей тайной. И вот наклёвывается вопрос: в кого же влюбился Сергей? *** Частный самолет – верх всех желаний. Это как наивысшая метка на шкале богатства, отделяющая тебя от обычных людей. Подольская не раз с гордостью оповещала своих знакомых, что у неё есть личный самолет, и не раз великодушно позволяла на нем прокатиться. Поудобнее устроившись в кресле, Ксюша с наслаждением втягивала пропитанный приятным запахом влажных салфеток и какой-то новизны воздух - это ей напоминало о её стопроцентной успешности, её богатстве и, конечно, власти. Но сейчас женщина лишь неграциозно села на своё законное, «королевское» - как она его называет, место без всякого намека на то счастье, которое она обычно испытывает, когда заходит в салон самолета. И сейчас на её лице была нарисована искусственная улыбка, а не обычная – счастливая, она будто бы тем самым старалась скрыть все своё пробудившееся за Диму беспокойство и вернувшуюся нервозность. «Нужно перестать волноваться», - пробубнила она себе под нос уже в который раз, но ничего подобного не происходило. В кармане завизжал телефон – опять этот надоедливый Цесарский. Конечно, Ксюша ничего ему не сказала, лишь обмолвилась, что срочно вылетает к Диме, однако паренек сразу заподозрил что-то неладное. Ну и пусть, главное, чтобы его бестолковую голову не посетила мысль помчаться в аэропорт. «Надо хоть чуть-чуть поспать», - подумала Подольская и прикрыла глаза, ведь если она не выспится, то навряд ли сможет рассуждать здраво. И все было бы ничего, если бы во сне в ноздри не ударил едкий, до тошноты омерзительный запах мандаринов. Он будто бы проник в каждую клеточку тела Ксюши, вызывая бурную реакцию её организма. Мандарины. Ей всегда мерещится запах мандаринов в двух случаях: первый, это когда у Подольской снова просыпается раздирающее её на несколько частей чувство вины, и второе… Второе следствие первого, потому что одеколоном с запахом мандаринов пользовался Артем Кировский. Сквозь сон Ксюша заподозрила неладное, но её успокоила мерно проплывающая мысль, что она здесь, в своём собственном самолете, куда Артем попасть никак не мог, поэтому женщина все больше погружалась в тягучую дремоту. - Здравствуй, Ксения, - этот тихий голос, этот печальный тон и это ударение на второй слог. Сердце Подольской пропустило удар и на миг остановилось, будто извещая хозяйку о том, что она боится. Женщина тут же распахнула глаза, взгляд которых уперся в противно-белую стенку салона самолета. Теперь он уже не казался чем-то восхитительным, наоборот, он будто бы стал её клеткой, и из неё сбежать не получится – огромная железная махина уже давно была в небе. Весь сон пропал, словно его никогда и не было, словно его даже не существовало в природе. Разум прояснился, будто бы все ошметки желания «вздремнуть» собрали в совок и выбросили в мусорку. - А.. Артем? Но как ты сюда попал? Ты ведь… ведь боишься летать, - Ксюша начала тараторить не хуже Тины Канделаки. Она интуитивно отодвинулась подальше от своего соседа и вжалась в стену, и если бы случайный прохожий увидел её реакцию, то точно бы подумал, что рядом с ней сидел не её бывший муж, а скорее её бывший насильник. Кировский старший в то время упорно гипнотизировал плазменный экран телевизора. Видно, полет ему давался не очень-то легко. Его руки сжимали массивный золотой череп, который украшал конец тонкой трости, - ещё один признак волнения. - Артем, - мужчина кивком подтвердил тот факт, что он Артем и что он боится летать, - твой самолет, хочу тебе напомнить, никто не охраняет, а стоило мне заявить, что я твой бывший муж, ко мне сразу же отнеслись с должным почтением, - спокойным голосом ответил Кировский. Его самообладанию можно позавидовать, подумала Ксюша. Иногда ей казалось, что этот человек просто не способен на какое-то выражение эмоций, но это было до того момента, как она увидела, насколько сильно Артем переживает из-за… из-за того, что она, Ксюша, натворила. И снова запах мандаринов ударил ей в лицо хуже крепкой мужской пощечины. - Но что ты здесь делаешь? – пролепетала она, едва сдерживая порыв убежать в хвост самолета, только бы подальше от Этого Человека. Даже забавно насколько Артем невзрачно выглядел, будто и не был тем, кем являлся: легкая серебристая седина красовалась у корней волос около висков, что дарило ему благородный, гордый вид, и доказывало тот факт, что седина может украшать мужчину; одежда… Что может быть проще? Обычный человек с уверенностью заявит, что бизнесмен должен всегда и всюду носить костюмы с золотистыми запонками и заоблачно дорогими часами, однако Артем напрочь рушил устоявшиеся шаблоны. Единственная вещь, которая намекала о богатстве Кировского старшего – трость, а ничем не примечательный зеленый вязаный свитер и темно-синие джинсы явно говорили об обратном. И все же Артем выглядел статным мужчиной и завидным женихом даже несмотря на то, что ему было пятьдесят четыре года. Ксюша фыркнула – для неё этот «обычный» бизнесмен в дешевом свитере был едва ли не богом, богом, которому она очень сильно насолила и даже не оповестила его об этом. Пока Ксюша мысленно восхищалась Кировским, он нашел новую жертву для развития навыков гипноза – стюардессу, находившуюся в салоне самолета. Та сначала засмущалась, щеки зарумянилась, и она даже попыталась построить Артему глазки, и, конечно, кардинально просчиталась – мужчине она была не особо интересна. Он её давил своим тяжелым взглядом, как муху тапком. Когда стюардесса занервничала, она отвернулась, желая окунуться мыслями в пролетающие мимо облака, но чувство, что её буравят глазами, не покидало, издеваясь над её нервной системой. - Дима, если ты не забыла, мой сын. Мой, - наконец ответил Артем с нажимом, от которого Ксюше снова стало нехорошо. Пусть Кировский не смотрел на неё, но она ощущала, как вместе с этой стюардессой давят и её. Возразить или саркастически что-то заявить мог только человек, которому явно жить надоело. И как только Дима жил с таким деспотом? Нет, как она, Подольская, вообще когда-то посмела подумать, что Артем бесхребетный везунчик? Даже притом, что он ничего не знает о том, как она поступила с его сыном, Кировский умело доводил её до точки кипения только не гнева, нет, страха, безумного всепоглощающего страха. Иногда она задавала себе вопрос: что будет, если он когда-нибудь узнает? Знать ответ даже в теории ей совершенно не хотелось. - Но…- Ксюша все же решила задать интересующий её вопрос, который волновал её довольно сильно. - Я вроде как сказал, что Дима мой сын, верно? – спросил Артем, наслаждаясь тем, как бедная стюардесса встала с кресла и чуть ли не бегом скрылась в комнате для персонала. Он повернул свою голову, медленно так, будто бы издеваясь над Ксюшей, и посмотрел на неё, отчего её бросило в жар, а желание сбежать загорелось с новой силой. - Н-нет, я не про это, - Ксюша попыталась успокоиться или, по крайней мере, не дрожать, однако, как только она заглянула в серые глаза Артема, ей снова стало плохо, словно кто-то решил выкачать из салона весь воздух и уменьшить самолет до микроскопических размеров. - Прослушка твоего телефона, Ксения, - и снова ударение на второй слог, и снова то головокружение, настигшее её, когда Кировский заявил, что они разводятся. Стоит ему только назвать её так, стоит ему только прислать ей несколько мандаринок (обычно он делал это на Новый год, но не из злого умысла), как этот странный панический страх снова возвращается и душит её, а чувство вины сводит с ума, нашёптывая какие-то странные едва различимые фразы. - Прослушка твоего телефона, - повторил Артем ещё раз, желая, чтобы какой-то тайный смысл дошёл до Ксюши, но какой – она не понимала. Его рысьи глаза пробежались по всему телу Подольской, словно оценивая его и раскладывая на преимущества и недостатки, а в них также заискрилось что-то такое, что напугало Ксюшу чуть ли не до потери сознания. Кировский как-то надменно усмехнулся и потянулся к её губам, хотя нет, не к губам, она лишь почувствовала на них его дыхание. Женщина ощутила, как страх оковывает её тело примерно так же, как смирительная рубашка какого-нибудь шизофреника в психушке, а от испуга её глаза расширились, будто глазные яблоки только и мечтали о свободном полете. - Я хочу, чтобы ты помогла мне в одном деле. Тебе делать ничего не надо, только лечь и расслабиться. Обещаю, тебе даже будет приятно, - тихо, едва слышно прошептал Артем самым соблазнительным тоном, подражая её, - ЕЁ! – Ксюшиному елейному голосу. В этот момент женщине показалось, что все органы сначала завязались в один крепкий, болезненный узел, а после решили рухнуть куда-то вниз, нарушая все законы биологии. Задумавшись над чем-то, Артем немного нахмурился и, встав с кресла, направился в самый конец самолета, чтобы оставить Ксюшу наедине со своими мыслями. А она в свою очередь даже не заметила, как по щекам у неё потекли слезы, смывая всю тщательно нанесённую косметику. Она никогда не могла подумать, как одна фраза, одна совершенно никчёмная фраза, может разбудить в ней столько сильных эмоций. «Я хочу, чтобы ты помог мне в одном деле. Тебе делать ничего не надо, только лечь и расслабиться. Обещаю, тебе даже будет приятно», - именно эти слова она сказала Диме перед тем, как… Ксюша ещё сильнее заплакала, только на этот раз осмысленно. А в голове билась только одна мысль: «Он все знает, знает!»… *** - Вы чего-нибудь хотите? – робко поинтересовался только что приблизившийся официант к столику, за которым сидел хмурый Сергей, который вот уже полчаса гадал, когда же это чудо с бабочкой осмелится к нему подойти и спросить сладостно-наигранным голосом «Вы чего-нибудь хотите?». Нельнов скрестил руки на груди и вытянул ноги под столом, поудобнее устраиваясь на диване. - Что, набрался смелости наконец? – поинтересовался Нельнов с насмешкой поглядев на зажатого парнишку явно на пару-тройку лет старше его. Иногда Сергей поражался, насколько он умел в плохом настроении пугать людей одним своим внешнем видом. Ну да, круги под глазами, сердитое выражение лица и неряшливый вид явно давали понять, что он какой-нибудь наркоман или заядлый алкоголик, который слетел с катушек ещё парочку лет назад. Официант поежился, ощущая себя чем-то вроде букашки. Такой мелкой, едва заметной букашки, а Сергей с наслаждением, которое можно было увидеть на лице только у инквизитора, наблюдал за пареньком. - Вы ч…что-нибудь х-хотите? – снова повторил он свой вопрос. - Да, хочу, однако, навряд ли в меню вашей дешевой забегаловки найдётся Дмитрий Семенов или хотя бы Подольская, которая изрядно опаздывает. И да, навряд ли вы сможете мне принести на блюдечке то потерянное мною спокойствие после весьма пикантного случая, - фыркнул Сергей, не задумываясь о своих словах. Создалось такое впечатление, что он сейчас разговаривает с невидимым, совсем другим официантом, потому что его взгляд был направлен куда-то в другую сторону. «Отлично, - с сарказмом подумал паренек, - теперь я на работе встретил шизофреника, только его не хватало для моей коллекции». Наконец Сергей поднял взгляд на стоявшего рядом с его столом реального официанта и осклабился, противненько так. - Принеси мне торт. Большой такой торт со взбитыми сливками и колбасу, - сказал он. Нельнов опять усмехнулся невидимому официанту и кивнул ему, тем самым показывая, что он свободен. Паренек, который был ещё живым и вполне реальным, поспешил ретироваться на кухню, где будут выполнять странный заказ Сергея. Нельнов откинул голову на спинку дивана. - Люблю издеваться над людьми, - усмехнувшись, поведал Нельнов потолку, на который обратил свой взор. Видно, разглядывать потолки стало его хобби. Это хотя бы успокаивало в отличие кафе, где люди не на шутку расшумелись, словно каждый человек здесь решил внести свою лепту в процесс выведения Сергея из себя. Слишком много народу, зато можно было затеряться. Нигде так хорошо не думается как в толпе и в темноте, по крайней мере, так всегда считал Сергей. Или же наоборот, нигде так хорошо не думается как в толпе и в темноте, зависит от настроения. Нельнов любил это кафе, хотя сам не знал почему. Возможно потому, что здесь было уютно - обычное кафе для обычных людей, где были обычные цены, а возможно потому, что именно здесь Сергей в первый раз заметил Диму. Заметил именно в том самом плане, за который долгое время себя корил. А теперь он снова сидит здесь, но без Димы и спустя три с половиной года вспоминает всю ту романтичную чепуху. Как-то не по себе хотя бы потому, что тревожные мысли снова проснулись, но особо приставать не спешили, разрешив ностальгии покомандовать парадом. Одно воспоминание, а сколько эмоций как плохих, так и хороших. Забавно. Дима ведь всего лишь ляпнул про то, что обожает Тютчева и продекламировал отрывок из его любимого стихотворения. Как забавно. - Прости, что опоздала, - убито произнёс кто-то, усаживаясь напротив Сергея. Нельнов окинул Подольскую изучающим взглядом. Женщина была в своём репертуаре – тот же длинный, чуть ниже колен плащ, та же аккуратно подстриженная челка и две прядки, закрепленные заколкой на затылке, только вот выражение её лица было едва уловимо печальное. Обычно его можно заметить у людей, которых морально если не убили, то изрядно покалечили. К тому же красные глаза и слегка размазанные стрелки карандаша в уголках глаз явно говорили о том, чего знать Сергею не положено. Все недовольство Нельнова вмиг испарилось, как только он заметил, насколько Ксюша сейчас убита. «Наверно, из-за Димки», - предположил Сергей, и ведь он почти угадал. Почти. - Ничего, - сказал Нельнов. - Но мы тут ненадолго, - продолжила она, почему-то не желая поднимать взгляд. И все же Ксюша была рада, едва ощутимо, но рада, ведь Артем решил провести поиски сам. С Сергеем он встречаться отказался, лишь попросил ему позвонить и повторить то, что ей поведает Нельнов. – Только расскажи все, и мы поедем. - Но куда? – удивился Сергей. - Хм, в зависимости от твоего рассказа. Возможно, мы поедем на виллу за городом (Нельнов удивленно вытаращил глаза от этих слов, думая, что сейчас Ксюша улыбнётся и скажет «Шутка», но ничего подобного не произошло), хотя я дико сомневаюсь. Заявление в милицию ты написал? – спросила Ксюша с пугающим равнодушием. Она ловким движением выудила из маленькой баночки зубочистку и, высвободив её из маленького бумажного пакетика, начала грызть. Сергею на миг показалось, что они тут не о Диме разговаривают, а о… погоде, к примеру. Ему так и хотелось встать и уйти, но вместо этого он втянул носом воздух и кивнул. - Но это ничего не дало. Они лишь пообещали его найти, но ни на следующий день, ни в какой другой день даже инфы у них не было. Как будто они даже не двигали своими ленивыми жирными жопами, - Сергей фыркнул и отвернулся, показывая тем самым своё недовольство и презрение. - Возможно, так оно и есть, - пожала плечами Подольская и откинулась на спинку дивана, - расскажи, что вообще произошло. Сергей был плохим рассказчиком, но кое-как смог описать в какую задницу попал Дима, хотя это было не так уж трудно, все эта самая задница была довольно неплохих размеров, и не понять это было ну очень сложно. Ксюша внимательно слушала, лишь изредка кивая, тем самым показывая, что она ещё здесь, несмотря на то, что её задумчивый взгляд был направлен совершенно в другую от Сергея сторону. Но что Нельнова раздражало, так это пофигистичное выражение лица его знакомой. Может она просто не хотела показывать свои эмоции, а может, ей действительно было все равно, во всяком случае, Сергей ждал совершенно другой реакции, а не той, что он видел. Когда Нельнов закончил свой не такой уж и длинный рассказ, все, что сделала Ксюша, так это посмотрела на него и ехидно так заявила: - Под Димкин вкус подстроился? Сергей едва смог сдержать нахлынувший на него гнев. - Это так важно? Это так важно сейчас? – спросил Нельнов, отчеканив последнее слово. Если когда-то эта женщина вызывала у него симпатию как к человеку, то теперь она его начинала дико раздражать. Захотелось снова встать и уйти, напоследок саркастически заявить, что её помощь оказалась незаменимой, но Сергея остановил его здравый смысл. Ксюша улыбнулась. - Не слишком. Мне вот интересно стало, может ли твой друг Руслан уговорить своего папульку, чтобы он до Димки не докапывался? – спросила Подольская. Она лишь образно представляла, чем является этот Нефритов. Нет, она, конечно, знала, что он мэр этого захолустного городка и косвенно связан с мафией. Ну как связан, находится в дружеских отношениях «ты не трогаешь народ, а я тебе даю крышу». И если что мафия с легкостью могла бы ему помочь убрать ненужного человека. Сергей фыркнул, выражая этим весь свой скептицизм на счёт этой идеи. - Может, только он ни в какую. Думаешь, я не пробовал? Он лишь хихикнул и на этой очень дружеской ноте выгнал меня из палаты, а потом сказал больше в ней не появляться. И да, взятки не берет, на угрозы не поддается, ну это так, для справки, - не без раздражения ответил Сергей. Все, что касалось Руслана, было ему противно. - Как? – удивленно спросила Подольская, с интересом подглядывая то на Сергея, то на новую зубочистку. Она была свято уверена, что уж кто-кто, а Нельнов имеет неплохое влияние на своего… друга хотя бы из-за того, ЧТО они вытворяли пару лет назад чуть ли не на лестничной площадке. - Ну так, - пожал плечами Сергей, - мы с ним в последнее время в очень… напряженных отношениях. К тому же он ещё вроде как влюбился, - как только Нельнов это сказал, Ксюша встрепенулась и как-то ядовито улыбнулась, будто нашла скрытую лазейку. Сам Сергей не ожидал, что его фраза вызовет такую бурную реакцию. Ну влюбился человек, ну и что здесь такого? Поехала из-за этого крыша, с кем не бывает. Он, Сергей, первое время думал, что с ума сошёл, причем это было не из-за того, что он влюбился в парня, нет, из-за того, что он вообще влюбился. - А вот с этого момента по подробнее, и только не говори, что его объектом воздыхания является Димыч, - сказала женщина. - Нет, что ты, максимум для Димы – симпатия Руслана, не больше, - Сергей нахмурился: сама мысль, что Семенов может нравиться кому-то ещё, вызывала жгучее желание свернуть этому «кому-то» голову чисто для профилактики, - все, что мне известно, так это, что его зовут Денисом, учился с нами в одном универе на факультете психологии. Первокурсник вроде. Это вообще странная личность была, если честно, - Нельнов попытался вспомнить что-то ещё, но у него ничего не вышло. Даже фамилия этого уникума ему была не знакома – Руслан тщательно скрывал все, что касается его личной жизни, да и жизни вообще, а с Денисом Нельнов общался один раз, но повторить этого не хотел. Они будто идеально подходили друг другу - у обоих был талант выводить людей из состояния равновесия. – А он ещё свалил куда-то месяц назад. Тогда-то у Руслана вообще крышу снесло окончательно. Зато Ксюша поперхнулась и округлила глаза в неподдельном удивлении. - Он такой не слишком высокий, с темно-русыми волосами и с одной и той же банданой ходил, угадала?- протараторила она. - Эм, ну да, - Сергей удивленно посмотрел на Подольскую, - ты его знаешь? - Лично нет, но я знаю того, кто с ним знаком. Ксюша снова как-то ехидненько улыбнулась и достала телефон из кармана. - Алло, Саш…- но её собеседник явно ждал этого момента – Сергей услышал, как этот Саша покрывал Ксюшу трехэтажным матом, сопровождая его ещё и какими-то странными выражениями. В его душу закралось одно очень неприятное подозрение.- Слушай, Цесарский, - ну вот, оно оправдалось, - я звоню тебе по важному делу. Твой братец, который Денис, - Сергей поперхнулся и закашлялся, - тащи его сюда, оба вообще прилетайте. Тут прямо дело не на жизнь, а на смерть. И да, это очень срочно. Так что не зависайте там. Ах, ещё кое-что, дело касается Димы, - последняя фраза Подольской была произнесена как-то по-другому, в отличие от всей её реплики. В её словах была какая-то живость, бойкая радость что ли, но стоило ей дойти до последнего предложения, как её голос и выражение лица стали чертовски серьезными. Это даже немного пугало. Цесарский больше ничего не говорил, лишь сказал «Буду вечером», это даже Сергей расслышал. И вот опять этот Сашка. Нельнов его терпеть не мог, особенно после той его выходки, когда Цесарский довел его до белого колена, тем самым напрочь перечеркнув даже мизерные шанс, которые были у Сергея на счет Димы. Ксюша заметила, как Нельнов нахмурился, и чему-то улыбнулась. - Что, неужели мой Димка смог украсть у тебя сердце? – пафосно произнесла она. - К моему дикому сожалению, - фыркнул Сергей. - А хочешь, я тебе помогу? Да-да, я стану твоей феей-крестной, - Подольская улыбнулась и поставила локти на стол. - И кому мне нужно душу продать за это? – попытался пошутить Нельнов. Ксюша лишь шире улыбнулась. - Ты мне нравишься. Ты не задаешь вопросов, ответы на которые тебя совершенно не касаются. Даже при том, что я несколько раз ошибалась на счет фамилии Димы, ты все равно корчил дурачка, будто не замечаешь этого. Хвалю, любопытство до добра не доводит, - Подольская кивнула в подтверждение своих слов, а Сергей невесело усмехнулся. Кто бы знал, что его счастливым билетом окажется его тактичность. – И ещё, - добавила она, - Сашка мне про тебя кое-что рассказал. И про себя тоже. И про тот случай два года назад. Подольская внимательно наблюдала за Сергеем, ей была интересна его реакция на его слова, однако Нельнов лишь смотрел на неё, не отрывая взгляда и даже не моргая. Он не особо был рад, что этой дамочке все известно, тем более его образ был передан не кем-нибудь, а Цесарским, следовательно, ничего хорошего из этого не выйдет. - Из вас двоих лучшей кандидатурой, как мне кажется, являешься ты, несмотря на все свои промахи, - сейчас Сергею казалось, что он в кабинете начальника крупной компании, и претендует на то, чтобы вместо другого человека именно его, Нельнова, повысили в должности. И начальник энергично кивает, как болванчик, головой, утверждая, что место уже его. Сергей скептически посмотрел на Ксюшу и пожал плечами, пусть делает, что хочет, хуже все равно не будет. - Вот и ладненько, - Подольская встала из-за стола, - ты сиди, вон, твой заказ несут, а я пойду кое-кому позвоню. Тот самый официант и правда направлялся к столику Сергея с подносом, на котором возвышался огромный торт со взбитыми сливками и вишенкой по середине. Нельнову есть перехотелось, после разговора с Ксюшей ему захотелось уже хоть куда-нибудь поехать, лишь бы не сидеть на месте. Сергей тяжело вздохнул и откинул голову назад, принимаясь за созерцание потолка. Неплохо бы уже хоть что-то сделать. *** Нет, Нельнов, конечно, знал, что они поедут в полицейский участок, но он никак не ожидал одного – что главный (Сергей не разбирался в иерархии нынешней полиции) окажется другом Ксюши. Как только они вошли в кабинет, женщина тут же улыбнулась, как улыбаются тем людям, от которых что-то нужно, и поприветствовала сидящего в кожаном кресле мужчину. Тот ответно улыбнулся, только его улыбка впитала в себя вселенское счастье и радость шифрующегося садиста-маньяка. Сергей, нахмурившись, внимательно осмотрел его. Мускулистый мужчина в белой рубашке и в обычных черных брюках, только вот от него разило за километр жестокостью. Нельнов не понимал, что именно ему в нем не понравилось. Странный тип. Он больше смахивал на маньяка, чем на полицейского. - Здравствуйте, Андрей Магомедович, - Ксюша подошла к мужчине и поцеловала его в обе щеки, он ответил ей тем же. Однако то ли Сергею показалось, то ли Подольская и правда едва заметно скривилась, когда Андрей это сделал. - Здравствуйте, Ксения Андреевна, - мужчина радушно улыбнулся ещё раз. Когда они вот так стояли, было видно насколько низкая Ксюша и насколько высокий этот Андрей. Сергей критично оглядел кабинет. Он были богато обставлен. Слишком богато для человека, работающего в полиции. По крайней мере, Нельнов никогда даже не мог подумать, что увидит плазменную панель и стеклянный шкаф с дорогущим коньяком на выбор гостя не где-нибудь, а в участке. - А это кто? – Андрей Магомедович кивнул в сторону Сергея. - Ой, да это никто, - махнула Ксюша рукой, даже не соизволив взглянуть на Нельнова. Сам же Сергей вообще не понимал, что тут происходит, поэтому злиться не спешил. Он тут, по-моему, единственный, кто не догоняет, зачем они здесь. - Вообще-то я Серг… - Я сказала никто, - с нажимом повторила Ксюша, и, о боже, она соизволила повернуться, бросив на Сергея злобный взгляд а-ля «помолчи, идиот». - Ну, Ксюш, не стыдно тебе обрывать моих гостей на полуслове? Дай представиться пареньку, - елейно-сладким голосом произнёс Андрей, а за тем ухмыльнулся, будто только что раскрыл вселенский заговор. Подольская же пожала плечами, словно разрешая это сделать, ничем не выдавая своё беспокойство. Нет, она понимала, на что идет, несмотря на все предостережения Артема. Кировский же приехать не захотел, его, видите ли, идея и догадки Ксюши не убедили. - Сергей Ковальчук, - представился Нельнов и пожал руку Андрею, едва скрыв накрывшее его отвращение. Ксюша еле заметно выдохнула – она и не надеялась, что до него дойдёт. Сам же Сергей не отрывал взгляда от Андрея, пытаясь понять, что он из себя представляет. Нет, это сразу ясно – он не похож на миролюбивого гринписовца, желающего мир во всем мире, однако нужно ли его опасаться и что он может сделать – вот это и было загадкой для Нельнова. - Значит, Сергей Ковальчук, - протянул Андрей примерно так, как это делают люди, которые пытаются вспомнить, знакомы ли они с этим человеком или нет, а потом улыбнулся. - Ага, - подтвердил Нельнов. - Слушай, Андрей, давай его отправим погулять? Мне нужно с тобой кое-что обсудить, - поинтересовалась Ксюша, проведя по поверхности стола из вишнёвого дерева указательным пальцем. Мужчина, усмехнувшись, едва заметно качнул головой и начал закатывать рукава белоснежной рубашки, зачем – непонятно. -Прости, Ксюш, но нет, пусть здесь с нами посидит, а то я за его чувствительную детскую психику переживаю, а то зайдёт куда-нибудь не туда, и всё, инвалид до конца своих дней, - сказал Андрей и сел обратно в свой кожаный стул. Он махнул рукой, тем самым приглашая сесть своих гостей за стол. Нельнов сделал вид, что не заметил ни реплики Андрея, ни его руки. – Выпить не хотите? Ксюша вежливо отказалась. Сергей окинул взглядом самую высокую стеклянную полку дубового шкафа, где стоял довольно-таки дорогой коньяк. Нельнов про себя усмехнулся: «М-да уж, если бы мне сказали, что на зарплату следователя можно каждую неделю покупать вот такую вот выпивку – пошёл бы не раздумывая». - Ага, неплохо было бы «Janneau», - с ядовитой улыбкой сделал заказ Сергей. Торт с колбасой уже были успешно забыты в безднах желудка, теперь хотелось выпить чисто для храбрости, ибо атмосфера, царствующая в кабинете, была отнюдь не дружелюбной. Нельнову снова вспомнилось одно забавно сравнение: школа, злюка-учительница сканирует журнал взглядом, пытаясь выбрать, кто пойдёт к доске. Тогда казалось, что ничего хуже быть не может, что навряд ли когда-нибудь ожидание и неясность будут так сильно давить на нервы. А сейчас это все ерунда. Сергею казалось, что они с Ксюшей ходят по лезвию ножа, причем Подольская это делает осознанно, а он, Нельнов, согласился на это ещё в тот момент, когда позвонил ей. И что самое обидное, не было ясно, оправдан ли этот риск или нет. Хотя если бы нет, то Ксюша бы отсюда ушла или же Андрей отправил бы Сергея погулять. Похоже, Подольская думает так же – подобный вывод сделал Сергей, как только заметил, что женщина слишком часто теребит браслет. Андрей снова улыбнулся, и от этой улыбки Сергею подумалось, что это последнее, что он выпьет в этой жизни. Нельнов понимал, этот Магомедович отнюдь не идиот, и он уже осознал – они здесь неспроста, а выдуманная Сергеем фамилия только подтвердила это. Во всяком случае, Андрей смотрит на него так снисходительно, как смотрят родители на своё чадо, которое соврало слишком явно. - Хороший выбор, - ответил мужчина и подошёл к шкафу. Его движения раздражали своей медлительностью. Вот он достает бутылку, а вот бокал… Кажется, что он издевается над ними, хотя почему кажется? Он действительно издевается. – Так что ты хотела, Ксюш? Подольская снова коснулась браслета и начала его теребить. - Мне нужно отыскать одного человека. Моего сына, – произнесла она. Сергей усмехнулся – боится, а все равно следует придуманному ей же плану. Ксюша говорила спокойно и размеренно, её волнение практически ничего не выдавало. Практически. - Да? – удивленно протянул Андрей. Звук льющегося коньяка успокоил Сергея, зато Ксюша ещё сильнее занервничала. - Да, - подтвердила она. Она внимательно наблюдала за Андреем, одновременно коря себя за необдуманность действий. И как она могла так сглупить? Как она вообще могла подумать, что этот человек, когда-то помогший Подольской здесь приобрети квартиру без всякой возни с бумагами, испугается её? Точнее её связей? Бесстрашие и высокое самомнение с легкостью могут загнать в гроб. Конечно, она знала, кто такой Андрей. Информаторы Артема не подвели и на этот раз. Он не был крутым мафиози, нет. Он был психом, любящим поиздеваться над людьми. И не дай Бог, чтобы Дима действительно оказался у него. - Хм, интересно, а как его зовут-то? – но это было ещё не все. Андрей был не идиотом и это, пожалуй, было самым большим преимуществом для него, и недостатком для Подольской. Он знал, что Ксюша здесь появится, только не знал когда. Сергея он тоже знает, и кажется, что он все знает о них. - Дима… Дмитрий Кировский, - и это было ещё не все. Пусть Андрей и не был идиотом, он и гением не был, а это уже преимущество Подольской. Навряд ли он знал, кем являлся этот паренек, если Дима и правда был у него. Андрей, думается, не особо интересовался личностью жертвы, как и Нефритов старший, поэтому Ксюша уже пожелала им вечной памяти, потому что Артем уже знает, кому нужно устроить «секирбашка», а в этом он мастер, кому как не Ксюше это знать? Андрей задумчиво промычал. Три. Два. Один. И… Бинго. Стакан притягивается силой тяготения и разбивается об пол, а дорогущий коньяк становится ничего не стоящим пятном и портит не менее дорогущий ковер. «Да-да, - не без торжества подумала Подольская и ухмыльнулась, - шах и мат. Ты ведь знаешь, кто такой Кировский верно? И ты, конечно же, знаешь, на что он способен». К тому же Артем знает, куда Ксюша и Сергей направились. Хотя Подольская все же сомневалась, что Андрей их всех не зарежет и не смоется куда-нибудь на Аляску, где его никто не найдёт, поэтому и нервничала. Андрей же псих, пусть и умный, но он псих. Когда Артем сказал, что Магомедович является правой рукой Нефритова, а потом ещё и озвучил крайне неблагородные характеристики Андрея, Ксюша сразу поняла – продолжать поиски бессмысленно, они уже нашли того, кто им был нужен. Подольская очень надеялась, что глава полицейского участка знает, просто знает, где Дима, потому что если он у него… Хотя… В общем, Ксюша действовала, полагаясь на «русский авось». Сергей, все так же стоящий облокотившись спиной о стенку и скрестив руки на груди, даже почему-то не удивился. После того, что он втрескался в парня и переспал с лучшим другом, его мало что могло поразить, а сам факт, что его возлюбленный оказался сыном довольно богатого человека, имеющего свой собственный бизнес чуть ли не во всех сферах деятельности (это не какая-нибудь Подольская, у которой лишь сеть ресторанов, и муж знаменитый художник), не был чем-то до чертиков поразительным. Просто карма такая, наверно, - привлекать ненормальных людей с не менее ненормальными, но богатыми родителями. Руслан тому пример, а теперь и Димка. - Так ты нам не поможешь нам его найти? – ангельским голосом поинтересовалась Ксюша. Андрей быстро взял себя в руки. - Прости. *** Поднять веки – самое трудное, что только возможно сделать после того, как тебя хорошенько избили… во второй раз. Ну или в третий. Почему-то я благодарен судьбе за то, что я был без сознания, в том состоянии, когда кошмарные сны меня не донимали, а боль не пробиралась сквозь плотно сплетенные дебри мрака. Все не так плохо, как могло быть… Наверно. Очнулся я, конечно, в самый подходящий момент, и это не ирония. Андрея не было, зато дверь была чуть приоткрыта, чем соблазнительно манила мой взор и ранила своей недоступностью. Включенный свет безжалостно резал мне глаза, отчего мне приходилось щуриться. Никогда не думал, что мне, как дворовой собаки, наденут на шею ошейник. И нет, это были не садо-мазо, придуманное извращенцем-Андреем, всё было куда эпичнее. Во-первых, массивный ошейник был из чугуна, поэтому его тяжесть была… Ну как выразиться поприличнее? Он был тяжелым. Во-вторых, к ошейнику от стены тянулась короткая цепь из того же чугуна. В–третьих, ошейник жал, едва ли не душил. Думается мне, что люди, страдающие клаустрофобией, точно долго бы не прожили, если на них одевали это… украшение, достойное только шеи Андрея. Казалось, что моё тело – это один огромный сгусток боли, в котором нельзя было найти источник… точнее источники. Тяжело было даже дышать, хотя в этом навряд ли виноват ошейник. Тик-так. Интересно, кто придумал повесить здесь часы? Ахах, хотя нет, не говорите мне, я сам догадаюсь. Ничто так не ранит, как осознание того, сколько часов я мог бы прожить. Тик-так. Хотя в этом есть один плюс – подсчет секунд довольно-таки увлекает. Вот, к примеру, я здесь нахожусь уже двести семнадцать тысяч сто двадцать три секунды. Нет, я знаю, что нахожусь я здесь намного дольше, но я додумался считать время только после второго пробуждения. Глупо, но это успокаивает. Ну как успокаивает… Тик-так. Проснулся, светит солнце за окном. Тик-так. И все что было, было только сном. Тик-так. Проснулся, светит солнце за окном. Тик-так. Все что было, было только сном. Тик-так. Но нет, это не фрагменты кошмара. Тик-так. Это твой кусочек земного шара. Тик-так. Нет, это не фрагменты кошмара. Тик-так. Это твой кусочек земного шара.** Эта песня была отличным саундтреком к моему пребыванию здесь. Я тяжело вздыхаю, хотя даже это у меня получается не безболезненно. Часы и капающая откуда-то вода являются чем-то вроде сопровождающей мелодией. Такой тихой, но дико раздражающей мелодией. Было бы замечательно, чтобы её кто-нибудь выключил. Ахах, мечтать не вредно, хотя нет, в моём случае это что-то вроде мазохизма. Завтра будет то же, что и вчера. Хотя подобные разделения уже стали роскошью – все стало чем-то единым, все смешалось в один мрак, состоящий, как бы это не было очевидно, из мрака и боли. Теперь это уже мой мир. Один черный мир, параллельный тому, который я знал. Это даже забавляет в некотором смысле. Изредка из того, параллельного мира, когда-то мне знакомого доносятся шаги. Это единственное, что меня с ним все ещё связывает помимо яркого света, достающего до меня из глубин коридора. Сначала они тихие, их едва можно расслышать, но их трудно не заметить, ведь они что-то вроде грома среди ясного неба в моём мире. Они означают бурю, сначала физическую, а после неё последует буря моральная, состоящая из кошмаров моего прошлого. А потом шаги становятся четче и раздаются ближе, будто бы кто-то прибавляет им громкость. Раньше было страшно, до жопы страшно, а сейчас бояться стало не актуально. Много бояться вредно просто потому, что страх становится неотъемлемой частью тебя, и он больше никогда не уходит. Иногда мне кажется, что он дерётся с болью. Странно, но все же. Шаги все ближе вот они прекращаются, потому что их обладатель уже здесь. А может обладатели? Однажды Андрей притащил с собой ещё одного человека… Ну, не будем о плохом. Тик-так. Раз, два, три, четыре… пять, шесть… семь, восемь. Интересно, чего же он ждёт? Иногда я даже верю в то, что сейчас Андрей меня отстегнёт. Да что там, я каждый раз на это надеюсь, будто бы это возможно. Но вместо ударов я чувствую сквозь толстую стену боли тепло. Человеческое тепло. И кто-то мне приятным голосом шепчет «Дима», как тогда, когда я ещё был жителем того мира и мог насладиться тихим говором ветра и шелестом листьев. Этот кто-то расстегивает ошейник и наручники, об их существовании я узнал только сейчас. Забавно. А ещё меня удивил тот факт, что мои глаза были закрыты, а я думал, что открыл их. Снова этот загадочный кто-то. Он меня обнимает и возможно целует, по крайней мере, легкое, но приятное прикосновение к моим губам я в силах почувствовать. Он что-то мне шепчет, вроде «все будет хорошо». Это снова меня забавляет. Я даже не уверен, что это не сон. Хотя что это ещё может быть? Шиплю – он прикасается к располосованной хлыстом спине. Это больно, но это можно простить. Он меня поднимает… Наверно, я не уверен, зато я уверен, что проваливаюсь в черную бездну болезненного сна. _______ * - Evanescence - Call me when you're sober ** - Lumen - Кошмар