С небес на землю

Иногда мы совершаем непростительные поступки лишь потому, что нам кажется это единственно верным путем. Но на самом деле мы проявляем слабость, а не силу духа. Мы можем разрушить кому-то жизнь, даже не заметив этого. Иногда мы с пугающим равнодушием перечеркиваем отношения с дорогими людьми лишь потому, что не нашли в себе силы оглянуться и посмотреть на правду, спрятавшуюся в огромных дебрях лжи, ведь это было слишком трудно. Сколько бы мы себя не оправдывали, мы все равно виноваты. Ксюша съехала на спинке кожаного дивана вниз и прикрыла глаза, засунув руки в карманы, тем самым пытаясь их отогреть. Ей надоел этот обжигающий своей холодностью белый цвет стен, из которого была выткана вся больница, будто какой-то горе-художник из-за своей природной лени схватил исполинскую кисть и измазал здание одной единственной краской лишь потому, что она стояла ближе всех. Тишина. Сейчас она не успокаивает, она наоборот наматывает клубок нерв Ксюши себе на кулак, явно получая наслаждение от подобных издевательств. Казалось, что здесь все замерло, лишь крупные хлопья снега, чьи тени мерно сползали по стене, расположенной напротив окна, разукрашенного различными зимними узорами, напоминали о быстром течении времени. Где-то далеко, подобно сторожевому псу, наматывал круги Артем около операционной. Его шаги эхом разносили по коридору, но до слуха Подольской они не доплывали. Мрачная, утомительная атмосфера ожидания высасывала последние силы не хуже пиявки, а сумерки прибавляли ей какой-то особой пикантности и вносили неплохое разнообразие в «насыщенный» белый цвет. Однако жизнь никак не хотела останавливаться, и судьба продолжала преподносить все новые сюрпризы. В данный момент этим сюрпризом оказались торопливые шаги двух пар ног. Ксюша распахнула глаза, стараясь пересилить желание потереть их, и повернула голову туда, где, как ей было известно, находилась лестница. Она не смогла сдержать усмешки, не злобной, а обычной: так усмехались люди, чьи догадки оправдались. И действительно по коридору чуть ли бегом шёл запыхавшийся Саша, который на ходу пытался стянуть осточертевший ему шарф, однако предмет одежды так просто сдаваться не хотел и каждый раз норовил задушить непослушного хозяина или натянуть отросшие волосы настолько, что Цесарский начинал недовольно морщиться. Позади него неспеша прогуливался его младший брат Денис, строивший из себя великого ценителя больничных плакатов, развешанных то ли для утешения заскучавших посетителей, то ли для желания образумить нерадивый народ. Цесарский, засунув руки в карманы осенней куртки, проскальзывал взглядом по надписям, явно желая увидеть в них что-то, чего отродясь там не было. Казалось, что Саша и Денис вообще не знакомы, и в первый раз встретились. - Ксюша! – на ходу окликнул Саша Подольскую, а та только поежилась. Перспектива того, что ей нужно пересказывать, что сказал врач, и зачем она попросила притащить сюда Дениса, не очень-таки радовала, скорее наоборот, Ксюша даже пожалела о желании чьего-нибудь общества, которое терзало её уже несколько часов. - Привет-привет, - кивнула она и натянула свой шарф, прикрывая рот. Денис, который в это время с наигранным любопытством разглядывал очередной плакат о вреде наркотиков (не без странной полуухмылки), на долю секунды посмотрел, не поворачивая головы, на Подольскую, жадно запоминая этот жест. - Предвещая твои последующие вопросы,- начала Ксюша, тяжело вздохнув, - хочу тебя успокоить. С Димой все хорошо, жив-здоров, только вот в ближайшее время ты навряд ли с ним поговоришь. Саша нахмурился и пытался унять частое дыхание. Ксюша исподлобья взглянула на него, а потом перевела свой взгляд на Дениса, чьё лицо выражало максимальную сосредоточенность, правда губы находились в состояние противной усмешки. Видно, Цесарский младший не спешил представляться или хотя бы здороваться, чем сильно задевал ноющую гордость женщины. - То есть? Все так плохо? - Ты чем слушаешь? – ощетинилась Подольская. – Повторяю ещё раз для особо одаренных: жить будет! Инвалидом не станет, ду ю андерстенд ми? - Андерстенд, - кивнув, подтвердил Саша, напомнив тем самым болванчика, махающего головой из стороны в сторону, которого обычно ставят в машину. Цесарский не аккуратно стянул с себя пальто. - На данный момент единственное, что должно нас беспокоить, так это его психологическое здоровье, - внятно проговорила Ксюша, несмотря на шарф. Цесарский недоверчиво покосился на диван. Он свято верил, что если он сядет, то точно что-нибудь да случится, - дурацкая примета, ставшая таковой пару-тройку лет назад. - А что с его психикой? - Он, во-первых, немного побаивается темноты и просит, чтобы дверь всегда оставалась открытой, а во-вторых, несмотря на то, что он сейчас не слишком жалует одиночество, с нами, а именно мной, Артёмом и Сергеем, разговаривать отказывается. Он просто нас игнорирует. Андерстенд? – спросила Ксюша, скрестив руки под грудью. - Андерстенд, - снова подтвердил Саша, самоуверенность которого уже начала брать своё. Цесарский был уверован – только ему под силу достучаться до Димы. Во всяком случае, он уж точно обрадуется приходу Саши. - А что с ним случилось-то? - Это разве так важно? – Ксюша, кажется, даже немного удивилась подобному вопросу, будто он застал её врасплох. Её брови дернулись вверх, выражая искреннее непонимание. Денис снова мельком взглянул на Подольскую, а потом снова продолжил прогуливаться по коридору и рассматривать плакаты. – Лучше бы спросил, что с Димой в физическом плане. - Что с Димой в физическом плане? – послушно повторил вопрос Саша, явно стараясь не раздражать Ксюшу своими, как ей казалось, глупыми вопросами. Цесарский ясно понимал, что Подольскую сейчас лучше не трогать, хотя, пусть он того и не подозревал, женщина бесилась от этого ещё сильнее. Она уже сознательно сравнивала Сергея и Сашу, желая, наконец, определиться, кому она больше симпатизирует. - Ушиб ребер, вывих правой руки, воспаление кожи шеи, в легких кровь, сейчас её выкачивают, кстати. Сотрясение мозга, - Ксюша на миг задумалась, а потом добавила: - вроде все. Врач сказал, что ему повезло. - Дима вообще везунчик, - весело усмехнулся Саша скорее для разряда обстановки, нежели для констатации факта. - Ага, это доказывает то, что он встретился с тобой, - с такой же наигранной, но вызывающей веселостью подтвердил Денис, однако обращался он отнюдь не к Саше. В его взгляде, обращённом на Ксюшу, на миг показался какой-то странный блеск, а потом сменился на искру превосходства, когда Подольская едва заметно поежилась. - Твой брат, видно, не обучен хорошим манерам, - буркнула Ксюша и отвернулась, стараясь избежать возможности заглянуть в глаза Дениса ещё раз. Цесарский младший наконец подошёл к ним, явно демонстрируя своё приподнятое настроение. Кто бы там не говорил, а превосходство, которое он сейчас испытывал, было незаменимо в этот момент. Именно оно как-то оттеняло другие чувства, чьё присутствие Денис пытался красноречиво игнорировать, напевая себе в голове до боли знакомую песню-паразита. Его ощущение превосходства не было не обосновано, так даже Руслан думал когда-то. Цесарский едва заметно фыркнул. Кольцевая композиция его мыслей немного пугала Дениса, заставляя задуматься над чем-то, что он никак не мог обозвать. Саша пожал плечами. - Обучен, поверь, но решительно не хочет их демонстрировать, - заступился за брата Цесарский. Ксюша повторила его жест, однако добавила в него крупицу резкости, выражавшую явное раздражение. - Зачем ты притащила меня сюда? – все же размеру эгоизма и гордыне, которые теплились в душе Ксюши, можно было позавидовать. Они разбушевались с новой силой, несмотря на обстоятельства, указывающие, что делать это непросто неуместно, а даже глупо. Ни вежливого обращения, ни должного почтения в тоне Дениса не угадывалось, слышалось лишь дикое раздражение и никому незаметный гнев. - Что, прости? – Ксюша приподнялась и, взглянув в глаза Дениса, прищурилась. Саша хотел было примирительно что-то сказать, но его жалкие попытки оборвали. Злость Ксюши и гнев Дениса должны были во что-то вылиться, и вот им попался удобный случай. - Что слышала, - фыркнул Денис, перекатываясь с пятки на носок и все так же держа руки в карманах куртки. – Неужели так трудно было предложить деньги этому Нефритову? - Да, кстати, - согласился Саша. Подольская окинула его недоброжелательным взглядом, однако не увидела того, что смог разглядеть Денис – Цесарский старший был недоволен тем, что его младший брат снова увидится с человеком, который едва не отправил Дениса на тот свет. Подольская закатила глаза. - Во-первых, мэр города и так богат, во-вторых, Нефритова старшего трудно назвать алчным человеком, а в-третьих, вы даже предположить не можете, на что способна эта семейка. Если кто-то из Нефритовых поставит перед собой цель, неважно какую, он от неё не отступится, - а дальше последовали неинтересные примеры и объяснения. Саша посмотрел на Дениса, который побагровел от злости. Ему ли не знать? «Шутите?» - спросил непонятно у кого Цесарский младший. Кому как ни ему знать, на ЧТО готовы пойти Нефритовы ради поставленной цели. От загоревшейся злости Денис пнул диван, на котором сидела Ксюша, чем прервал её монотонную речь. Сама Подольская говорила лишь для того, чтобы заглушить эту ужасающую тишину, ей было все равно, что именно будет содержаться в её словах. Если бы её попросили устроить философский монолог на тему черных носков в современном мире, их плюсы и минусы, она бы устроила. Однако подобная наглость её просто напросто поразила. Ксюша замолчала и посмотрела на Дениса так, будто он родину за печеньки продал. Но прежде, чем она успела хоть как-то выразить своё негодование и раздражение по этому поводу, Цесарский младший с весьма рассерженным видом молча ушел, а старший остановил Подольскую, которая хотела крикнуть ему в след нечто очень уж обидное по её мнению. - Не стоит, - предупредил Саша, положив свою ладонь на тыльную сторону ладони Ксюши. Подольская посмотрела на руку Цесарского, как бы не понимая, зачем он это сделал, а потом взглянула в глаза парня, стараясь донести до него этим, что этот жест переходит за все рамки. – Прости, - без какого-либо то раскаяния произнес Саша и отвернулся к окну, - не трогай его. Ему сейчас не лучше твоего. Ксюша спорить не стала. Она лишь нервно дернула плечами. Цесарский закатил глаза, ему совершенно не хотелось что-то рассказывать, особенно если это касалось его брата, и особенно, если это касалось отношений Дениса и Руслана. - Там была большая напряженка, - произнёс Саша и смущенно почесал затылок, пытаясь получше сформировать накатившую на него волну мыслей. – Долго рассказывать, но суть в том, что моего братца угораздило влюбиться в Нефритова, который Руслан. Ксюша невольно усмехнулась: это было бы забавно, если бы Денис на самом деле влюбился бы в его отца. В голове женщины сразу всплыли уменьшительно-ласкательные формы от имени Аркадия, отчего она едва не прыснула, но вовремя сдержалась, прекрасно понимая, что это не просто глупо, это неуважение к чужим чувствам. Хотя как бы Подольская ни пыталась начать ценить эмоции, принадлежащие не ей, у неё выходило из рук вон плохо. - И? – тонко намекнула Подольская на продолжение, но Саша явно боролся со своей совестью: это не его история, и не в его власти разрешать кому-то знать или не знать её. - Нефритов это не образ жизни, это диагноз, - пожал плечами Цесарский, - Руслан оказался сволочью. Вообще Денис отрицает, что это именно он накачал его наркотиками и изнасиловал, но я-то знаю, что это Нефритов. Убил бы, - последние слова Саша выплюнул с особой ненавистью, которая понятна была лишь людям, чьих близких не просто сильно обидели, а поиздевались морально и физически, а потом бросили подыхать в подвале затхлого клуба от передоза наркотой. Но это Цесарский уже конкретизировал. - Что? – Ксюша округлила глаза, - И он все равно приехал сюда? Саша кивнул. - Ради меня, я его попросил. – Подольская снова посмотрела на Цесарского, но уже другими глазами, можно сказать. Только Ксюша сама не понимала в хорошем смысле или в плохом. С одной стороны моральная сторона вопроса очень сильно страдает. Конечно, это понятно, что ради Димы Саша пойдёт на крайние меры и не раз это доказывал, - данный факт является положительным. Но с другой… с другой стороны Цесарский проигнорировал желание Дениса никогда больше не встречаться с Русланом (а оно, безусловно, присутствовало), пожертвовал спокойствием своего младшего брата. Ксюша понимала, что для этого нагловатого паренька это в каком-то смысле подвиг. Огромный подвиг, на который требовалось немало смелости. Это вызывало уважение к Денису и отвращение к Саше. - Какая же ты тварь, Цесарский, - не выдержала Ксюша. - Кто бы говорил, - не остался в долгу Саша. Вот теперь женщине предстал Цесарский во всей своей красе. Может быть, он и был готов идти на край света ради Димы, ради Димы он готов был даже расстрелять чуть ли не все человечество, если это было нужно, но это любовь не учила его чему-то новому, она разрушала его. Позже, когда Ксюша снова встретилась с Денисом, у них разгорелась дискуссия на тему, любви Сергея и Саши к Диме, Цесарский младший провел небольшую лекцию на эту тему, после которой Подольская поняла, что этот восемнадцатилетний паренёк не зря пошёл учиться на психолога: «Саша любит Диму примерно так, как старушка любит хрустальную вазу. Эта любовь основана на восхищении, на опеке и обжигающей заботе, до добра она не доведет. Скорее старушка сама уронит свою вазу, когда будет переносить её в комнату, где полнейший вакуум, в которой все настолько стерильно, что любая операционная могла бы позавидовать. В каком-то смысле Саша испытывает эгоистичную любовь, такую любовь, которая может запросто изжить объекта воздыхания. Кажется, что чувства намного сильнее, чем можно это представить, хотя это не так. Я знаю своего брата, у него слишком много эгоизма и собственничества. Если кто и сможет достучаться до Димы сквозь его многочисленные стены и желание прожить жизнь в одиночестве, так это Сергей. Он любит Кировского менее пылко, но размеренно, отдавая этой любви самого себя. Сергей всегда считался с мнением Димы, в то время как Саша совершенно про него забыл, думая, что он сам все прекрасно знает, что нужно Кировскому. Правда, я не уверен, что Дима сделает правильный выбор. Он сам не знает, чего хочет. Саша в этом смысле ему намного привлекательнее, даже притом, что их отношения были обречены на провал тогда, когда Саша решил «немного» подкорректировать мнение своей «вазы» о Сергее, независимо от желания Димы. Мимолётные порывы Кировского доказывают лишь то, что он хотел бы заново испытать чувство влюбленности, а не то, что он до сих пор любит Сашу. Как-то так». На вопрос, откуда он вообще это взял и о каких «мимолетных порывах» Денис говорил, Цесарский лишь пожал плечами и ответил, что «я вижу то, что видят другие, но просто умею это анализировать и смотреть на происходящее более-менее объективно». «А как ты любишь тогда?»- не сдержалась Ксюша и спросила об этом довольно-таки ядовито. Ярко-голубые глаза Дениса, которые были настолько выразительны, что сразу становилось понятно: это линзы, посмотрели на женщину из полуопущенных век. «Я любил так же, как и мой брат. Только я, споткнувшись, понял, насколько эта любовь меня губит. Саша этого не замечает», - ответил он и снова принялся разглядывать фикус, стоящий возле куллера.

_____________________

От автора: Вот такой маленький отрывочек. Не волнуйтесь, жизнь меня наказала за такое долгое отсутствие продолжения. Неплохо так наказала ._."