С небес на землю

- Жизнь – это борьба с собственными страхами, - пробубнил себе под нос Денис, внимательно наблюдая за тем, как его палец очерчивал позолоченную ручку двери. Эта философская, полная глубинного смысла фраза ни черта не успокаивала. Заставляла задуматься, но не успокоиться. Он стоял возле этой двери, ведущей в палату Руслана, чуть больше тридцати минут и все никак не мог сдвинуться с места. Единственный прорыв за это время – Денис дотронулся до ручки. «Прогресс, блеать!» - с иронией подумал он и грустно усмехнулся. Некоторые медсестры, проходившие мимо, задумчиво поглядывали на Цесарского, а парочка даже удосужились нагрубить ему, сообщая, что ему бы неплохо определиться. Денис тоже так считал, ему и правда неплохо бы определиться. Хотя Цесарскому и так все ясно. Что-то вроде «сегодня или никогда». - Жизнь - дерьмо, - снова изрек Денис и устало прикрыл глаза. Ему вдруг пришло в голову, что сердце стучало так, что, казалось, на нем можно было выработать за пару часов огромный запас электроэнергии, которой бы точно хватило для какой-нибудь маленькой страны. Эта мысль очень бы посмешила Дениса, если бы он был в какой-нибудь другой ситуации. Упокоиться. В данной ситуации это слово как раз - таки наоборот побуждало к противоположным действиям, например, выбить ногой дверь. Досчитать до десяти. Способ, безусловно, эффективный, но Денис был уверен, что после трех он собьется и начнёт путать пятерку с семеркой. Нервы, твою мать. Развернуться и уйти. И больше никогда сюда не возвращаться - именно этого и хотелось больше всего. Развернуться и уйти, насвистывая себе под нос какую-нибудь до боли знакомую мелодию. Убежать. От кого? К тому же, это не лучший выход. Торчать тут до бесконечности, к слову, тоже. Денис тяжело вздохнул, так и не открыв глаза. Двадцать минут. Максимум. Больше там он просто не выдержит. А может и выдержит, суть не в этом. Нужно продержаться там каких-то двадцать минут, а потом у Дениса будет ещё как минимум тридцать лет жизни без Руслана. Нужно поставить жирную точку в их отношениях. А она разве не поставлена? … - Ты мне нравишься, правда нравишься, и я бы мог в тебя влюбиться, но навряд ли я выдержу тебя, мелкий. Ты слишком… - Жалок? – попытался угадать Денис, чей взгляд не хотел покидать загаженный мухами потолок больницы. Он нещадно теребил край пододеяльника, под которым лежал, но это никак не помогало успокоиться. Руслан усмехнулся. В отличие от Дениса, он смотрел на Цесарского не отрываясь. Ему даже моргать не хотелось: он не желал упускать те самые драгоценные секунды, данные Руслану на созерцание отголоска боли на лице Дениса, на котором раньше покоилось лживое безразличие ко всему. -Принципиален… Денис не смог сдержать очередного болезненного смешка: влюбиться в парня (парня!), для которого «мораль» и «нравственность» имеют значение лишь в толковом словаре. А сам факт того, что существуют чужие чувства, остался где-то на периферии сознания. И сейчас он уговаривает себя войти к нему в палату. Войти в палату к человеку, который, помимо того, что посмеялся над его чувствами, неплохо так развлекся, накачав его наркотой и трахнув. Стоило послать эту Подольскую к чертовой бабушке, а Сашке напомнить, что он, Сашка, является не только влюбленным, но ещё и братом. И что ему стоило сказать «Дэнь, это нужно в первую очередь для тебя» вместо «Ты очень поможешь Диме». Наверно, Димыч был бы сам в шоке от такой фразы. Во-первых, потому, что самому Кировскому навряд ли нужна помощь, а во-вторых, навряд ли Кировскому нужна такая помощь. Интересно, что бы он сказал Сашке по этому поводу? Да и вообще, что бы он сказал Сашке по поводу всего, что он натворил? - Двадцать минут, - повторил себе Денис. А после этого все. Точка. Жирная точка, которая завершит все душевные терзания Цесаркого. И даст понять Нефритову, насколько он глупо поступает. И крикливо. Если смотреть объективно… …- Я слишком в тебя влюблен, - шепотом произнес Денис. - Эй, мелкий, где твоя гребаная объективность, - весело усмехнулся Руслан. Денис потряс головой. «Чертова мыльная опера!» - подумал он. Если смотреть объективно, то подобное поведение Руслана красноречиво говорит о том, что он хочет обратить на себя внимание. Ну и удовлетворить свое разбушевавшиеся либидо. Хотя причин, по которым Нефритов захотел изнасиловать Диму, море. Например, назло Сергею. Денис не запомнил сам момент, как он оказался в палате. Он просто обнаружил, что стоит в тёмной комнате, а за его спиной находится дверь, ведущая в коридор больницы. Цесарский вдохнул, пытаясь унять все чувства, которое в нем пробудились. Кажется, в этой туче угадывался страх. И боль. И злость. И влюбленность. Уже другая, не так сильно ранящая тем, что она вообще существует. Теперь она как-то странно согревает. Хватит! Главное, чтобы они не мешали, не выходили за грань. А само их наличие уже не должно волновать. В палате было темно. Неудивительно, если вспомнить, как неравнодушен к мраку Нефритов. Правда, не настолько темно, чтобы не заметить внимательно наблюдавшего за падающими снежинками Руслана, который лежал на койке спиной к двери. Теплый оранжевый свет, исходящий от уличного фонаря, чья высота едва-едва позволяла доставать до окон палаты, забавно оттенял волосы Нефритова, делая их цвет ещё более насыщенным. Изредка мрак, вольготно расположившийся в комнате, разбегался по углам от пронзающего света автомобильных фар, а тишина рушилась под напором машинного мотора и скрежета колес. - Ну и какая очаровательная мед. сестричка решила посетить мои хоромы на этот раз? – с наигранной веселостью осведомился Нефритов, который, похоже, явно пользовался услугами, предоставленными ему милыми помощницами медицины. Правда, не теми, какими нужно. Дениса передернуло от голоса Руслана. Цесарский неспеша закрыл дверь, обрывая длиннющие руки света, изрыгаемой едва живой лампой в коридоре. Цесарский хотел потрепать себе нервы, растянуть тот момент, когда страх бьется в истерике, словно вампир, попавший под палящее солнце. Поэтому сам прошёл вглубь палаты, хотя желание остаться возле двери и при подходящей возможности сбежать все ещё теплилось в душе Дениса. И не просто теплилось, оно довольно быстро разрасталось и в то же время как будто шло на убыль. "Странное чувство", - Денис цокнул. - Девятнадцать минут, - прошептал Денис себе под нос. Он неотрывно смотрел на Руслана, а точнее на его спину, и Цесарскому почему-то вспомнился раздражающий, давящий на мозги взгляд Нефритова во время их последней встречи. …Руслан сидел на подоконнике и забавно, словно маленький ребенок, побалтывал ногами. Он не уходил после того, как попрощался, он наблюдал не без веселой усмешки на губах. Он чего-то ждал. Денис едва сдерживался. Ему вообще хотелось, чтобы Нефритов ушёл, и желательно как можно скорее. Однако Руслан все равно ждал, действуя своим присутствием на нервы. Хотя радовало, что между ними возникла тишина, которую прерывал лишь яростное дыхание ветра и сопровождаемый шелест листвы при их свободном танце. Он смотрел. Смотрел, практически не моргая и, похоже, с неизменной веселой усмешкой. Ему нравилось наблюдать, как неуютно Денису, как тот молчит, как в его глазах с каждой минутой все сильнее всплывает гнев, забавно дополняя боль. Лучше не придумаешь… - Мелкий, - мерзко протянул Руслан и так же мерзко ухмыльнулся, приподнимаясь на локтях. На его лице мимолетно проскользнула боль – видно, последствия избиения ещё не прошли полностью. – А я-то думал, когда же ты соизволишь ко мне заглянуть? Денис впервые в жизни не имел представления, как себя вести в подобной ситуации. Было бы неплохо притвориться глухим, слепым, немым, но тогда зачем он сюда вообще приперся? Или же ответить какой-нибудь колкостью, но Цесарский понимал, что тем самым выдаст себя с поличным – Руслан прекрасно изучил Дениса, и знает, что разговорчив он только тогда, когда нервничает. Это была ещё одна дурацкая привычка. Поэтому Цесарский беззаботно пожал плечами, мол, дела были, но о тебе я не забывал, помнил, скорбел, но не особо много. Денис едва не вздрогнул, когда услышал, как смеётся Руслан. - Я же говорил, мелкий, говорил. Ты придешь ко мне. Сам. А ты лишь… Что ты сделал? Посмотрел на меня взглядом затравленной шлюхи, которая до сих пор не могла понять, как согласилась стать шлюхой. Пытался меня им убедить, что ты не приползёшь ко мне? – поинтересовался Руслан, сжимая рукой прядь своих волос. Цесарский лишь наклонил голову набок, как это и делал ранее, когда пытался различить чувства людей по их лицам. - Сам согласился. Сам под меня лег, разве нет? А что ты другим говорил? – с издевкой поинтересовался Нефритов. Денис нахмурился. Ему не было безразлично то, что говорил Руслан, но это также никак не задевало его за живое. И все же… - Ты же любишь меня так? Любишь? Скажи мне это? Как сказал это в тот раз, а? Слабо, да? – дохиливал Руслан. Денис снова проигнорировал слова Нефритова. Он смотрел на него не отрываясь. Просто смотрел, не пытался загипнотизировать, не пытался просверлить дырку. Цесарский пришел сюда не для того, чтобы вестись на провокации Руслана, он и так это делал слишком часто – пора бы завязывать. Рядом с Русланом Денис всегда чувствовал, что медленно попадал к нему в капкан. Сначала это ощущение казалось Цесарскому забавным, однако оно престало быть таковым, когда он осознал, что с каким-то мазохистским наслаждением сам уже крутится вокруг него, пытаясь получше понять, как ему побыстрее и поболезненнее попасть в ловушку. И угодив в неё, Денис прекрасно осознавал одну вещь: он в любой момент может выбраться из капкана, руки есть, ноги тоже, но он не хотел этого. Совершенно. Ему это нравилось, до жути, до дрожи в кончиках пальцев, если хотите точности. Когда ушел Руслан, испарился и капкан. Зато осталась боль. Сейчас происходит примерно то же самое, только Денис не спешил, как говорится, наступать на те же грабли. - Прекрати, - прошипел Руслан, - прекрати на меня смотреть так, словно я тебе безразличен. «Не нравится, да?» - про себя усмехнулся Цесарский. - Прекрати! – полурыча-полукрича произнес Руслан. Его реплика разнеслась эхом по палате, энергично отталкиваясь от стен и так же энергично ввинчиваясь в мозг. Нефритов недовольно фыркнул и решил зайти с другого фланга. Руслан криво улыбнулся, понимая, что так Дениса не достать. Нужно что-то другое, что-то жутко раздражающее и выводящее из себя… - Неужели мне придется всегда кого-то пытаться изнасиловать, чтобы увидеть тебя? – Руслан снова усмехнулся, а Денис же хотел прикинуться, насколько этот вопрос его всполошил и разволновал, как вспомнил, что кривляться лучше не стоит. Тоже нервное. Неплохо было бы перейти к делу, однако Цесарский медлил. Да, ему было страшно находится здесь, и неприятные воспоминания отнюдь не грели душу, но… Бинго. Денис поймал себя на мысли, что удивлен. - То есть ты пытался изнасиловать Диму? – спокойно спросил Денис, стараясь придать своему тону эдакую обыденность, словно они о погоде говорят. – Ради встречи со мной? - закончил он, но более тихо. Скрипнула многострадальная кровать, извещая о том, что её нынешний владелец удачно встал. - А ты думал, что я тут просто так лежу? – спросил Нефритов и скривился при одном воспоминании о том, как над ним трясся отравленный паникой Сергей. – И да, ради встречи с тобой. - Пятнадцать, - прошептал Денис, наклонив голову, тем самым пытаясь спрятать все те чувства, которые все же смогли отразиться в его глазах. Хотя это не стоило того, все равно темнота прикрывала всякое проявление эмоций, кроме красноречивых жестов, конечно. Логика Руслана – странная штука, и понять её не удалось даже Денису со всеми его знаниями психологии и людей. Штука странная и, может быть, поразительная, если не наоборот, но до жути раздражающая. От одной мысли, что Денис стал причиной такого поведения, вводила его в шок, глубокий шок. Цесарский снова не понимал, как ему реагировать. С одной стороны, хотелось врезать. С другой, пойти к психологу, который работает этажом ниже, и услужливо его оповестить, что в больнице лежит ещё один псих. С третьей… С третьей тоже врезать. Поступить примерно так же, как Дима. Только бить сильнее так, чтобы… Что? Насилие порождает насилие. И эта ситуация – отличный пример для таких умственно отсталых, как Руслан. Только даже испытав все это на собственной шкуре, он продолжает верить, что прав. По нему видно. По тому, как Руслан ведет себя, с каким самодовольством в голосе он это говорит. - И ты все равно знаешь об этом, - разбавил тишину бархатистый голос Нефритова, который сказал это с необыкновенным, просто удивительным для нормального человека удовольствием. Денис молчал. Молчал и смотрел, мечтая, чтобы от его взгляда Руслан воспламенился и сгорел. Или хотя бы та его часть, которая делает из него конченную сволочь. Отвечать? Денис невольно усмехнулся. Интересно, что? Да и зачем? -Тебе легче? - наконец, спросил Денис после длинной паузы. Наговорить глупостей, сочинить какой-нибудь бред, а потом ещё и украсить это необдуманным поступком – вот примерно так успокаивается Нефритов. Вымещает весь свой негатив на других, близких ему людях. А это ещё хуже. Нефритов подошёл к Денису и наклонился так, чтобы расстояние между их губами сводилось к нескольким сантиметрам. Цесарский не был против, о нет, он был только за. Теперь Денис мог разглядеть хоть какие-то ошметки чувств в глазах Нефритова, но в них будто бы ничего не осталось. Или Цесарский просто разучился видеть отражение эмоций во взгляде. Скорее всего, второе. В глазах Руслана всегда трудно было что-то прочитать, в этом, конечно, преуспел и Нельнов. Однако в глазах Нефритова всегда оставалось что-то неясное, непонятное, выделяя его. Но теперь этого не было. Денис сам не знал, что это. - Нет, - признался Руслан и осторожно коснулся своими губами губ Дениса, отчего тот немного опешил и хотел было отпрянуть, но все же остался на месте и закрыл глаза. Это несколько символично. Их знакомство началось почему-то не так, как у обычных людей, оно началось поцелуем. Таким резким, непродолжительным, но запоминающимся. Теперь их знакомство заканчивается поцелуем. Только более нежным, что ли. Более осторожным, более длинным и не менее запоминающимся. Руслан поцелуй не углублял, он лишь дотронулся своими губами губ Дениса, провел по ним языком, как бы на прощание, и тягуче медленно отстранился. Цесарский открыл сначала один глаз, а потом второй, словно чего-то боясь. И все же Денис себя корил за эту блажь в своей воле. Но эту слабость можно ему простить. - Останешься? – шепотом спросил Нефритов и отошёл на пару шагов, как будто давая понять, что вот это путь к отступлению. Уходи, если хочешь. Однако Денис уходить не собирался, по крайней мере, пока. И отступать тоже. Он сюда пришёл не для этого. - С чегой-то? – спросил Цесарский. Он не переставал дивиться, с каким спокойствием он все ещё мог говорить. Как обычно. – Я сюда пришел не для того, чтобы остаться, а для того, чтобы попросить тебя о единственной услуге, которою ты мне можешь оказать. Денис спрятал руки в карманы джинс. - Я тебе оказал один раз услугу – спас тебе жизнь, - нахмурившись, ответил Нефритов, проследив за его жестом. Руслан присел обратно на кровать. Его желание выполнять эту услугу, которую он уже наперед знает, сводилось к нулю, если не дальше, к отрицательным числам. - А потом ты накачал меня наркотой, потому что больше никак не смог вынудить меня согласиться на секс с тобой, и я чуть не сдох, - парировал Цесарский без особой злобы. О нет, его это совершенно не злило. Его бесило совсем другое: то, что Нефритов вытворил с Димой. Денис мог простить все, что угодно, даже случай с наркотой в том проклятом клубе, но когда это касается друзей, каждый уважающий себя человек готов руку перегрызть. Если, конечно, это хорошие друзья, а не абы что. Дима был именно из списка хороших друзей даже притом, что Денис понял это совсем недавно. - Ну кто знал, что наш такой хороший мальчик захочет ещё ширнуться? – Руслан довольно хмыкнул. - Замкнутый круг: ты говоришь, что знаешь меня, а в итоге вышло так, что я чуть не умер, потому что ты думал, что я хороший мальчик и никогда не поддамся соблазну попробовать наркоту. Хотя если бы ты меня не накачал ей, то может быть я и не решился, - пожал плечами Денис. – Так что считай: я тебе ничего не должен. Цесарский замолчал, а потом снова продолжил: - Так что прошу: не трогай больше никого из моих близких, ладно? На миг Денису показалось, что Руслан согласится без всех его любимых подколок, которые так и норовили задеть за живое. Но потом Цесарский понял: Нефритов просто прокручивал у себя в голове все свои познания характера Дениса. И даже если он не найдёт, что ответить, он найдет, чем задеть. - Даже Мишу? – снова эта мерзкая ухмылка озарила лицо Нефритова. Денис едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. При упоминании этого имени как бы сам Цесарский не хотел, он все равно реагировал. И это бесило. Иногда проходишь мимо, слышишь, что на улице окликают какого-то Мишу, и невольно вздрагиваешь. Просто от одной только мысли, что по той же самой дороге возможно идет человек, который тебя чуть не прикончил. И не один раз. Но если слышишь имя только потому, что его произносят, для самой низшей цели: задеть тебя, то волей-неволей вздрагиваешь. А потом начинаешь злиться. Злиться настолько, что уже хочется свернуть голову. Денис почувствовал, как в самом деле начинает беситься. Причем эту злобу он уже плохо мог контролировать. - Даже его, - Денис нашёл в себе силы кивнуть. Но не нашёл их для того, чтобы отвести взгляд, в котором ясно читалось, как он хочет, чтобы Руслан сдох. - Если бы не я, он бы тебя задушил, - заметил Нефритов своим коронным бархатным голосом. – Тебя бы задушил твой собственный брат, - протянул Руслан. А потом немного откинул голову назад и усмехнулся. - И что? Я должен тебе всю жизнь благодарным быть? – спросил Денис, поглаживая клавиши телефона в кармане. - Да. И снова тишина. Денис не желал что-либо отвечать. Он ждал. Он прекрасно знал, что, нащупав слабое место, Нефритов не отступит – ощущение скорой победы над Цесарским просто не позволит это сделать. - Ты хочешь меня, как и своего брата, сделать психом? – поинтересовался Руслан. Денис плохо понимал, причем тут он. Нефритов если уж и свихнётся, то только по собственной воле, если, конечно, ещё этого не сделал. - Если бы не я, то вы оба были бы в психушке, - сказал Денис и, припомнив, что Нефритов ответил так же пару минут назад, невольно скривился. - Я не отстану от Димы, - Нефритов сказал это настолько серьезно, что Цесарскому захотелось улыбнуться. Давно он не слышал подобного тона от Руслана. Без усмешки, без иронии, без сарказма. - Тебе придется, - пожал плечами Денис. - Почему? - казалось, Нефритов удивлен. Он снова нахмурился, пытаясь вспомнить, упустил он что-нибудь или нет. - Ну-у, на это много причин. Одна из них: тебя посадят. - Оу, это ещё почему? У меня связи, - серьезность в голосе Руслана мигом испарилась, заменяясь сквозящей самоуверенностью и усмешкой. - А у Димы отец большая шишка в России, и ты не отделаешься. Тебя ещё привлекут за растление несовершеннолетних, употребление наркотиков и изнасилование. – Денис про себя хмыкнул. Он не был до конца уверен, что это сработает, но это куда лучше, чем ничего не делать. Почему-то ему вспомнились их беседы в кафе возле университета. Они разговаривали столь же обычным тоном о разных, несущественных вещах. Цесарский даже поймал себя на мысли, что хотел бы вернуть то время. Очень хотел. Но Денис вовремя опомнился и выкинул подобные мечты из головы. Хватит. - И как же? – спросил Руслан и с интересом посмотрел на Дениса. Его, видно, очень забавляла сложившаяся ситуация. Правда, он плохо понимал, что делает. Он также не понимал и того, что это их последняя встреча. Чувство реальности как-то забыло сейчас появиться у Нефритова. Оно все где-то внутри него спит крепким сном, заставляя своего хозяина верить в то, что все вечно. В том числе и присутствие Дениса, и его терпение, и его влюбленность. - Все очень просто, - Денис достал из кармана телефон. Руслан, сощурившись от яркого света, посмотрел на него и понял, что весь их разговор Цесарский записал на диктофон. Ощущение триумфа внутри Руслана тут же заменилось на понимание собственной глупости. И это пока касалось диктофона, а не всей сложившейся ситуации. Хотя Денис сомневался, что до Нефритова дойдёт, что здесь вообще происходит. Но это уже будет не так важно, главное заставить его отстать от Димы. - Тварь, - прошипел Нефритов. По его голосу сразу стало ясно, насколько он недоволен и зол. Этого вполне хватило за Мишу. - Ага. Так что? Рискнёшь свободой? – спросил Денис без единого намека на иронию или усмешку. - Блять, - только и смог сказать Нефритов. - Именно. – Денис спрятал телефон. – Ты уверен, что хочешь идти до конца? - А когда я трахал тебя, ты именно этого и хотел. Чтобы я входил до конца, - слабо усмехнулся Руслан, при этом странно посмотрел на Дениса. - Минута, - улыбнулся Цесарский сам себе. Вот и все. Так прощаться могут только они. Хотя, конечно, Денис думал, что Руслан вскочит с постели и, выхватив телефон, разобьет к чертовой бабушке, но этого почему-то не случилось. Возможно, Нефритов просто не додумался, а возможно, просто не хотел. Скрипнула дверь, и лучи ворвались в палату, разрывая темноту. Денис хотел было в последний раз посмотреть на Нефритова, но понял, что тем самым сделает хуже себе. Скрипнула дверь ещё раз, но после этого свет оборвался и прекратил своё существование в этой комнате. Руслан взглянул на дверь с неподдельной внимательностью, будто она могла показать ответ на интересующий его вопрос. Но, к счастью для будущего Нефритова, дверь все же решила промолчать, оставляя Руслана самокопанию и осознанию собственного идиотизма.

* * *

- Придурок, - оповестил Денис стоящий в горшке цветок с неизвестным Цесарскому названием, как только прошел по коридору и завернул за угол, туда, где народу практически не было. Только бабка какая-то с капельницей прогуливалась. В самый раз. – Придурок, - повторил парень снова и облокотился спиной о стену. - Идиот, - снова пробубнил себе под нос Денис и съехал вниз. А потом достал телефон из кармана и горестно усмехнулся. – Поверил, блин. – снова сказал Цесарский, наблюдая, как дисплей оповестил его о двух пропущенных вызовах. Отлично. Руслан больше не сунется. Теперь его можно забыть. Навсегда. И через какой-то промежуток времени снова станет легче. В кого бы ты ни влюбился: в парня или девушку, в сволочь или в порядочного гражданина, для которого выбросить бумажку в мусорку - вопрос принципа, - от осознания, что ты этого человека никогда не увидишь, становиться больно. Но это к лучшему. К лучшему…

___________

* - почему-то вспомнилась первая строфа стиха Тютчева "О как убийственно мы любим". От автора: писалось под innerpartysystem - don't stop. Вот вам и оставшейся фрагментик прошлой главы. Надеюсь, вы меня не убьете, ага.