С небес на землю

Сергей снова скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, при этом не отрывая от меня выжидающего взгляда. Гомон столовой почему-то начал сильнее давить на ушные перепонки, плюс ко всему мне казалось, что все смотрят на меня так же, как и Сергей: с долей укора, но при этом без жалости к самому себе и даже без надежды на взаимность. Честно говоря, в первую минуту я не поверил тому, что услышал, ну как это? Сам Сергей Нельнов, презирающий геев, почетный бабник университета, признается в любви кому-то, причём этот «кто-то» - парень? Да как такое вообще возможно? Я ни разу не слышал, чтобы Сергей хотя бы в шутку сказал, что кого-то любит, и я вообще не думал, что он эти слова знает. Я резко встал со стула с полнейшей уверенностью, что надо мной в очередной раз смеются, и хотел уже направиться к выходу, даже шаг сделал, как вдруг замер. Я взглянул на Нельнова, который не отрываясь смотрел на меня своими серо-зелеными глазами. Уж кто-кто, а Сергей умело использует свои эмоции, по крайней мере, я ни разу не видел, чтобы они выходили из-под его контроля. И сейчас та же песня. Если бы я заглянул в его глаза и увидел толику обожания с примесью влюбленности, горечи и вдобавок безумного огонька, который присутствует у всех людей, когда они смотрят на объект своих восхвалений, я бы не поверил. Тогда бы я посчитал, что Нельнов шутит. Но именно его холодность убеждает меня в обратном – не врёт он. Хотя более весомым аргументом были не его глаза или выражение лица (которое, между прочим, отсутствовало), а слова Руслана «Лучше бы признался ему пока непоздно». Они всплыли у меня в голове в тот самый миг, когда я задумал сделать шаг по направлению к двери, а потом посмотрел на Сергея и грохнулся обратно на стул, скрестив руки на груди и нахмурившись. - Сколько? – спросил я, внимательно разглядывая лицо Нельнова, стараясь заметить, хотя бы один признак лжи, хотя бы потеплевший взгляд, хотя бы что-нибудь, чтобы мой внутренний голос смог смело заявить: «он врёт». Мне не нужна любовь этого человека, мне нужно, чтобы он от меня отстал, как бы там ни было это бесчеловечно. - Три года, - ответил Сергей, кивнув самому себе и отводя взгляд, чтобы не смотреть на моё обескураженное выражение лица. - Три года? – переспросил я, разводя руки в стороны. Я подался вперед, даже не знаю зачем, от удивления наверно. Нельнов ещё раз кивнул, - то есть все те три года, что ты издевался надо мной, паясничал, разыгрывал меня, иногда избивал, ты на самом деле меня любил, хочешь сказать? – чуть ли не орал я. Сергей снова кивнул. Скажи «спасибо», Нельнов, самому себе за то, что вчера меня избил, иначе бы я сейчас накинулся на тебя, наплевав на всяких ректоров и деканов. Прикрыв глаза, я страдальчески пытался что-нибудь придумать, хоть что-нибудь, но мозг упорно отказался выдавать что-либо связанное с дальнейшими действами, ему бы сейчас отдохнуть наконец-то. - И чего ты этим хотел добиться? – спрашиваю я и открываю глаза, а Сергей так же с толикой отвращения смотрит в окно, будто бы не он сейчас признался мне в любви, а я ему. Этот вопрос заставил вздрогнуть нашего Короля Всея Университета, хотя даже в этом прозвище я дико сомневаюсь, под него больше подходит Руслан. Сергей слегка побледнел и опустил голову, явно желая, чтобы волосы прикрыли его глаза. Но молчал. Бесит. Всё это бесит, разве он не понимает, что делал себе хуже своим же признанием? Или Сергей надеялся, что, рассказав о своей любви ко мне, он тут же завоюет хотя бы уважение? Пф, да никогда. - И чего ты хотел этим добиться? – повторил я, отчеканивая каждое слово, чтобы до него, наконец, дошло, что я все ещё жду ответа. Я тяжело вздохнул, устал я от этого Нельнова. На миг мне показалось, что сейчас он болен, именно болен, и от него нужно шугаться, будто бы Сергей носитель бубонной чумы. Не знаю, почему, но мне захотелось заорать: «Берегитесь, он заразен!» - но навряд ли обычная влюбленность является заразой. И тут я вспомнил, почему нахожусь в столовой, то есть мне мой желудок напомнил тирадой о том, что ему нужна еда для продолжения процесса вырабатывания полезных веществ. Черт, а как бы хотелось остаться тут, на этом стульчике, и сидеть до конца своих дней, распластаться на нем. Я уже представил, как растекаюсь на нём и медленно умираю от голода и от жажды, но даже это не заставляет меня встать с него. Такое приятное чувство свободы вперемешку с ленью. Сергей вдруг встал, чем отвлёк меня от моих мечтаний о дальнейшем проживании в университете. - Сиди тут, принцесска, - приказал он мне, а я лишь презренно фыркнул и скрестил руки на груди, похоже, теперь это движение будет визитной карточкой не только Нельнова, но и моей. - А разве так разговаривают с парнем, которого любят? – невинно поинтересовался я, даже не взглянув на Сергея, всё равно прекрасно знаю, что он чуть ли не убить меня готов, но разве я пропущу такой случай, чтобы над ним поиздеваться? Я надменно ухмыльнулся, только вот когда я почувствовал что-то теплое и немного влажное на своих губах, моя ухмылка сошла на «нет». И этим «что-то» являлось не что иное, как губы Сергея Нельнова. Я опешил от такого поворота событий, но рот от удивления не открыл, однако и не отпрянул от него. Почему? Да потому, что я был настолько поражен происходящим, что, казалось, меня сковал паралич, как семидесятилетнего старикашку. Однако Сергей не просто чмокнул меня, он ещё провел своим влажным противным языком по контуру моих губ, причем Нельнов не постеснялся вложить в ЭТО то, что он хотел показать. А показать он хотел, что я его собственность, не знаю, как это получилось – прочувствовать то, что он не хотел говорить. - Чертёнок, - произнёс Нельнов, вытирая рукавом свои губы, как будто это ему было противно со мной целоваться, а не мне. Но тут я подметил одну особенность: - ЕБАТЬ, ТЫ ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ НА ГЛАЗАХ У ВСЕГО УНИВЕРСИТЕТА?! – проорал я, да так, что несколько столиков услышали. Знаете, в таком шуме это не просто огромное достижение, это рекорд. Сергей удивленно посмотрел по сторонам и только сейчас заметил, что мы не просто не одни, мы в ГРЕБАННОЙ ТУЧЕ СТУДЕНТОВ, КОТОРЫЕ СМОТРЯТ НА НАС С ОХУЕВШИМИ ЛИЦАМИ. Всё, у меня истерика, а Нельнову, кажется, параллельно. Он показал им язык, и те отвернулись. Стоит мне так же говорить, что меня затошнило? Нет, не стоит, потому что если я напомню это своему желудку, то у меня не только пропадет аппетит, меня вырвет на потеху всему универу. - Похоже на то, - по-детски пожал плечами Сергей и направился к прилавку с едой. Я же был настолько удивлен, что не шелохнулся с места. Итак, что мы имеем, капитан? А вот что, во-первых, наш лучший друг и антидепрессант в одном флаконе вернулся в Москву, во-вторых, меня избили, в-третьих, Руслану зачем-то нужна дружба со мной (как только вспомнил при этом слово «дружба», то сразу всплыли пошлые сравнения и воспоминания о той ночи), и в-четвертых, меня любит Сергей Нельнов. Вот радость-то привалила. Но что мне теперь делать? Так, нужно что-то придумать. Ага, знаю, я знаю, как его унижу! И главное, это будет довольно больно. Ухмылка снова озарила моё лицо, потому что это действительно в стиле «чертёнка». Слова намного сильнее ранят, нежели поступки. Это охладит его пыл, по крайней мере, целоваться не полезет. Да, и попрошу вернуть мне волка. Точно. Что дальше? Нужно позвонить Ксюше, а то вдруг придётся опять нестись сломя голову в Москву и поздравлять с рождением ребенка. О’key. Пока думал, нервно постукивая пальцем по предплечью, я и не заметил, как вернулся Сергей с двумя подносами, один из которых, похоже, адресован мне. Как только я его заметил, то на всякий случай обернулся в поисках того человека, для которого Нельнов раскошелился, но обнаружив поблизости лишь Лизку из другой группы и ещё парочку «умнейших, и совсем не блядей» я скривился, и признал, что Сергей не такой уж умственно отсталый, чтобы за ЭТИМИ ухаживать. - Да тебе это, тебе, не волнуйся, яду я туда не подсыпал, - подал слово Сергей, с усмешкой наблюдая, как я оглядываюсь. - Не, не это меня волнует, - озадаченно ответил я, внимательно разгадывая еду, - яд для меня не опасен, меня больше пугает приворотное зелье, которое ты мог туда подсыпать. - Прости, - пожал плечами Сергей, уплетая, похоже, первый завтрак, - я не Гарри Поттер, хотя идея хороша. - Ага, если подсыплешь, я тебя затрахаю до смерти, - совершенно серьёзно сказал я, убийственно посмотрев на Нельнова. Наконец, я отважился попробовать творожную запеканку, покрытую сгущёнкой, не знаю, то ли Великий Мэрлин Мэнсон ака мой Бог снизошёл с телевизионных экранов и нашептал Сергею про то, что я люблю это блюдо, то ли наши вкусы схожи. Честно? Мне больше верилось в первое, хотя, как я заметил, на тарелке Нельнова красовалась именно та же запеканка, только сгущёнки у него было го-ораздо больше. Ладно, Серёженька, воспользуемся случаем, поем за твой счёт, хоть как-то оплатишь мои убитые нервы. - Обещаешь? Только чур сверху я, - улыбнулся он мне, явно заметив, куда я смотрю. Я слишком слаб перед этой королевой всех сладостей. И меня совершенно не волновало, что я нашёл актива, которого так долго искал. Точнее, конечно, я бы его в постель не потащил, но какая-то падла внутри меня нашёптывала «Вы идеальная пара», но это так тихо, что никто бы не услышал, а я даже не обратил внимания на столь незаметную муху. - Ага, сначала убеди меня, что достоин места в моей постели, смертный, - я взмахнул ложкой, будто бы это волшебная палочка (Сашка, падла, заразил своей «божественностью») и принялся уплетать запеканку, чувствуя, что если я ещё минуту подожду – мой желудок свернётся в трубочку. Хотя осадок от «поцелуя» остался. Ну, например, неприятный ком в горле до сих пор остался, а губы так и хотелось отрезать или расцарапать зубной щёткой. Вообще, конечно, было до жопы странно сидеть вот так с Нельновым и разговаривать о сексе, даже косвенно и в шуточной форме, но мне как-то было спокойно на душе. Не сказал бы, что с ним я чувствую себя как за каменной стеной, но было приятно хоть с кем-то поговорить, если честно. После переезда Сашки единственный, с кем я поговорил нормально, только это был Руслан. - Русла-ан, - задумчиво произнёс я, явно не без отвращения. Сергей удивленно на меня посмотрел. - Мм?- поинтересовался он у меня, как я понял, Нельнов набил себе рот и говорить нормально не мог. Я недовольно откинулся на спинку стула и попытался найти его в толпе студентов, но ничего не вышло. - Ах да, точно!- воскликнул я, вспомнив, что хотел спросить, - Так это из-за меня была ваша стычка сегодня утром? Сергей нахмурился и недовольно на меня посмотрел, явно не желая затрагивать тему с чувствами в более серьезной форме. Для него на сегодня хватит, итак признался уже. Но Нельнов хмуро кивнул, подтверждая мои опасения. Я бы обрадовался, если бы Руслан не устроил мне показуху вчера. - И ты, конечно, знаешь, что он ко мне приходил? – продолжал я, внимательно наблюдая, за тем, как лицо Сергея меняется. Оно, к слову, ни хрена не изменилось. - Угу, - бесцветно ответил Нельнов, проглатывая остатки еды, - а ещё я знаю, что вы занимались чем-то не тем. Я аж поперхнулся. Я – да, Руслан – нет. Честно, я так и не понял, на кого дрочил, но точно не на Руслана, голос не тот. Хотя, скорее всего Он был просто выдуманным образом, вот и все. Но некоторые ученые заявляют, что наше подсознание не придумывает новых личностей, оно воспроизводит увиденные. Если так, то я бы не против увидеть Его. - Откуда такие познания?- я снова принялся за еду, пытаясь отвлечь себя от «левых» мыслей. - Проехали, - сказал Сергей. Я лишь пожал плечами, не хочет знать, что ничего не было, пусть не знает или верит словам Руслана, если тот успел что-то наговорить. И тут у меня заиграла моя любимая песенка Dope – Debonaire, извещая о том, что кто-то звонит. Сергей посмотрел на меня, одна его бровь взметнулась вверх, что показывало – он очень заинтересован. Наконец, найдя телефон, я ответил на звонок, перед этим облегченно улыбнулся, ведь на дисплее высветилась «Стерва». Правда разговаривать по телефону с ней, пока Нельнов раздевает меня глазами, было как-то… не по себе. Хотя… Пусть это будет для него подарком – чуточку обо мне узнает. Ах-ах, какой я жалостливый. - И?- нетерпеливо произнёс я, но вместе привычного певучего женского голоса я услышал мальчишеский, да к тому же детский. - Пхивет! – радостно запищал мой крестник, что отметнуло все мои плохие мысли о том, что что-то случилось. Я посмотрел на Сергея, который взглядом скармливал мой мобильник своему воображаемому дракоше. Также в глазах Нельнова угадывалась мысль «Ну включи, падла, громкую связь». - Привет, Дим, а где мама? – спросил я, довольствуясь, как Сергей снова превращает своё лицо в «безэмоциональный кирпич». - Мама в больнисте!- пропел мальчик, явно улыбаясь. Димке вот уже четыре года, а он до сих пор немного плоховато разговаривает, но Женя над этим упорно работает, а Ксюша… Ну, что Ксюша? То, что она сидит с малышом по пять-шесть часов в день, а не бегает по магазинам, уже огромная заслуга, что делает её, по её же мнению, заботливой матерью. - А что с ней?- я удивленно посмотрел в стену, боясь даже предположить, что живучая Ксюша делает в больнице. - Мама сиси увеличивает! - радостно крикнул Дима: - На них потом так кляссно будет лезжать. Я прыснул в ладонь, еле не подавившись от смеха. Да уж, мой крестник точно геем не будет, раз уже радуется подобной перспективе. - Сиси, значит, увеличивает, - повторил я, кивая самому себе. Сергей удивленно посмотрел на меня, - а почему она мне не позвонила? - Диииимаа! - заорал мне в трубку крестник, как будто его сейчас расчленять собираются, я невольно отдернул трубку от уха, нахмурившись. - Привет, Дим, - сухо поздоровался Женя, отгоняя своего сына, который снова и снова кричал моё имя, пытаясь захватить трубку, но у него ничего не получалось. Конечно, с мужем Ксюши мы немного холодно общаемся, она ему как-то рассказала, что она натворила под действием аргумента «что у них не должно быть никаких секретов друг от друга». Поэтому Женя держится от меня подальше, просто потому, что не знает, как именно ко мне относиться. - Ага, - бросаю я. - Ксюша хотела после операции наведаться к тебе, проведать, так сказать, Диму показать, а то вы друг друга давно не видели, не порядок, - произнёс Женя с интонацией отставного генерала, хотя был художником и даже в армию не ходил из-за плоскостопия. Я удрученно вздохнул. Да уж, по Димке я соскучился, что ж врать. Он такой милый маленький, жутко хочется его заобнимать, однако видеть Ксюшу и Женю мне не хотелось ни сейчас, и никогда более. - Когда именно? – спросил я, чуть заметно нахмурившись. - Хм, примерно через пару недель. Ксюша что-то хотела тебе передать от отца… - эти слова мне дико не понравились, я невольно вздрогнул и на миг потерял контроль над собой, поэтому сжал край футболки. Сергей нахмурился, пытаясь ухватиться за любую перемену во мне, при этом кусая губу от досады, что не услышал разговора. Я, конечно, не особо волновался, что это будет чем-то серьёзным или вразумительно интересным, но всё-таки забеспокоился. Отец редко просил передать что-то, также он намного реже спрашивал, как его самый младший сын. Бесит. Хотя… Я давно привык к этому, поэтому не особо на этот счет заморачиваюсь, тем более «самый примерный» папа не знает ни в каком городе я сейчас живу, ни моей новой фамилии, ни где я учусь, что крайне упрощает мне жизнь. - Может, не стоит? – только и смог произнести я. Женя тяжело вздохнул, но бросив «нет», отключился, даже не попрощавшись и не дав Димке сказать «пока». Я положил телефон в карман. Беда приходит не одна. - Дим, -позвал меня Сергей, он уже встал и взял поднос, чтобы отнести грязную посуду на стол, где её по идее должны оставлять все учащиеся, но делал это отнюдь не каждый. Я посмотрел на него, ещё немного шокированный новостью Жени, - я тебя люблю, - он сказал это и прошёл мимо меня, на прощание потрепав меня по волосам. Я же говорю, беда не приходит одна. Зато на столе красовалась цепочка с волком.

***

Никаких издевательств, никаких презрительных взглядов в мою сторону, ничего такого, что могло бы меня довести до нервного тика. Сергей Нельнов молчал в тряпочку, не трогал меня. Кажется, что мир куда-то не туда повернулся, то ли Земля начала вращаться в другую сторону, то ли я схожу с ума. К моему дикому удивлению, Сергей не бегал за мной по пятам, умоляя полюбить его, а наоборот – ходил как ни в чем ни бывало по всему университету, совершенно не замечая удивленных или шокированных взглядов на себе. Ну да, новость, что Нельнов гей совсем обескуражила весь университет, не удивлюсь, если этот слух дойдёт и до ректора. Кстати, на меня тоже бросали подобные взгляды, только к ним плюсовались ненависть, зависть, презрение, непонимание, ярость, злоба, отвращение и многие другие чувства. Особенно щедро меня одаривали девушки, которых я лишил фаворита и надежды на счастливую семейную жизнь с Нельновым. Чувствую, многие на него мастурбировали ночами напролет, представляя, как Сергей их берет на природе\кухне\ в туалете\ пианино\в постели\в ванне\ на компьютерном кресле и прочее, прочее, прочее. А привалило такое чудо мне – человеку, который ненавидел его больше всех его недоброжелателей вместе взятых, человеку, которому думать омерзительно даже о случайных прикосновениях с Сергеем; человеку, которому просто противно его видеть, и, наконец, человеку, которому просто хочется, чтобы от него отстали. Вот так. Жизнь несправедлива. Хотя, многие, как мне показалось, до сих пор считают это розыгрышем, ещё одной потехой надо мной. Эта часть людей глядела на меня безмерно сочувствующим взглядом не без доли жалости. Запихнуть вас в унитаз вантузом, затрахали. Я тяжело вздохнул. Сел на своё любимое место в последнем ряду и теперь с максимальной внимательностью, не отвлекаясь на внешний мир, кручу в руках разрядившийся плеер, пытаясь абстрагироваться от всех мыслей. - Здрафуйте, мои любимые уфеники! – в аудиторию вошёл низенький мужчина, чем-то смахивающий на суслика. Я лениво на него посмотрел, а потом снова вернулся к созерцанию своего плеера. Игнат Натанович, он же Натик, жутко шепелявит, поэтому хуже всего ботаникам приходится именно на его лекциях. Один раз Федя, а он у нас отличник, показал Сашке свою тетрадку, так бедный Денников записал все в точности, как это произнёс Натик. Правда, я так и не понял зачем, то ли поприкалываться, то ли действительно это вышло случайно, - я хотел бы фас пофадовать! – Игнат Натанович сделал театральную паузу, словно желая заинтересовать свою публику. Двадцать четыре пары глаз уставились на преподавателя, и только тогда Натик произнёс: - скоро экзамены. Вздох недовольства вперемешку с грустью пронесся по аудитории, как перекати-поле. Я посмотрел на Натика, а он с таким удовольствием наблюдал за подобной реакцией, будто бы он - инквизитор, а мы его жертвы. - Игнат Натанович, можно войти? – угадайте, кто опаздывает даже на вторую лекцию? Правильно, Нельнов. Однако Сергей не удосужился даже выслушать разрешения, и уже практически достиг своего излюбленного места – впереди меня. Натик, ясное дело, нахмурился, но говорить что-то не стал. Нельнов, пока шёл, ни разу не посмотрел в другую сторону, он упулился в меня холодным взглядом, который вызывал морозец по коже. Я лишь пару раз поднял глаза убедиться, что он все так же смотрит на меня, а потом резко обращал внимание на тот же плеер, который вертел у себя в руках. Бесишь, Нельнов, жутко бесишь. Я ожидал от Сергея всего, от банальных серенад о любви, до хотя бы парочки непринужденных слов, но ничего подобного. Будто бы не он признавался мне в любви сегодня в столовой, а я. Нельнов вообще никак не пытался обратить моё внимание на себя, и это раздражало. В том смысле, это, конечно, хорошо, но всё равно бесит. Просто я не знаю, как с ним себя вести, что говорить, а что нет, тем более я совершенно не знаю, как Сергей планирует со мной общаться. Короче говоря, бесит. Единственным способом выяснить наши отношения, так это поговорить, правда оригинально? Вот и я сам прямо-таки ссу кипятком от отсутствия банальности. Как нельзя вовремя, Игната Натановича позвал кто-то в коридор, чему я был несказанно рад, однако, если честно, мне совершенно не хотелось говорить с Нельновым, даже после того, как он признался мне в любви. После этого особенно. - Сергей, - позвал я его, как можно тише, стараясь привлекать минимум внимания. Тот резко повернулся, при этом криво усмехаясь. - Неужели ты, наконец, решил, что можешь меня называть по имени? – съязвил он, с наигранным удивлением поднимая бровь вверх. Я закатил глаза. Спокойно, Дима, спокойно. - О Великий Nickelback и Мэрлин Мэнсон, придайте мне сил на борьбу с этим злом!- взмолился я, театрально складывая ладони и смотря в потолок. Только вот никакого подъема духа или света в конце туннеля, в который я так хотел отправить Сергея, я не увидел, что очень меня опечалило. Нельнов посмотрел на меня, как на идиота, но улыбку сдержать не смог. - Абонент недоступен или находится вне зоны доступа, попробуйте взмолиться позже,- задумчиво произнёс Сергей, поглядывая на потолок. Я тяжело вздохнул, понимая, что помощи мне ждать неоткуда. Хотя Мэрлин Мэнсон не возник бы тут и не отрубил бы Нельнову голову, даже если бы я этого очень хотел. - Даже О Великим ты безразличен, раз я не умер, - теперь уже я приподнял бровь от удивления, он что, мысли читает? Или это было ясно с самого начала нашего разговора. Но Сергей не спешил раскрывать свой секрет, откуда он узнал про мои дьявольские мечты, - чего тебе? И тут весь мой порыв «выяснить отношения», куда-то испарился, и я растерялся, причем не самым лучшим образом: - Ну… это… в общем…- я замялся, и, ероша себе волосы, опустил взгляд, чувствуя, как Сергей без стыда смотрит на меня и снова раздевает глазами. Вот извращенец, хотя постойте-ка, разве тот человек, который с такой уверенностью это заявляет самому себе, не извращенец? А-а, мысли смешались в какой-то снежный ком, а так, что, похоже, я забыл. Как говорить, - как думаешь, торговый центр может обанкротиться из-за туалетной бумаги? – это единственное, что я смог спросить. Нет, Сергей не посмотрел на меня, как на идиота, нет, он не засмеялся, он посмотрел на меня с каменным лицом, с непонятным раздражением в серо-зеленых глазах. - Поболтать, что ли, захотел или по делу решил обратиться? – Сергей скрестил руки на груди, кажется, надеясь на первое. Я, кстати, могу представить сейчас его мысли: он надеется, что сейчас я сжалюсь и скажу, что хочу наладить с ним отношения. Ага, щас, бегу, только шнурки поглажу. - Я хотел сказать, что мне даже обидно, что в меня влюбилось такое дерьмо, как ты, - сказал я, заранее заготовленную фразу ещё в столовой. На миг показалось, что Сергей на меня сейчас набросится, как тогда, в тот день, когда Сашка сказал о своём переезде, и разорвет на тысячу мелких кусочков. Лицо Нельнова исказила противная мне гримаса, в которой отражалась вся злость парня и желание вдолбить мне мысль, что смеяться над чужими чувствами не просто некрасиво, это бесчеловечно. Однако Сергей довольно быстро справился с самим собой, и все признаки чувств стерлись с его лица, оставляя место безразличию. Только вот в глазах остались пестрить огоньки злобы, скрывая за собой еле заметную боль. Да, это был тот-самый-легендарный-паранормальный-взгляд-Сергея Нельнова, который без труда может заставить меня впасть в ступор, в такой противный, пропитанный страхом ступор. Я поежился на стуле, крепко сжимая плеер в руке. - Прости, - только и смог сказать я, но Нельнов уже отвернулся обратно, напоследок бесцветно бросив: - Я и мои друзья тебя больше не тронем, а приставать я к тебе не буду, если ты хотел про это спросить. Я тяжело вздохнул, подумав, как я оплошал. Только вот через минуту моего смятения как не бывало: - Однако, Руслан не мой друг, поэтому советую держаться от него подальше, даже если чувствуешь к нему что-нибудь, - Сергей даже не соизволил краем глаза на меня взглянуть, даже не шелохнулся, когда говорил это. Почему-то последние его слова жутко меня разозлили, нет… они уничтожили ту самую толстую перегородку терпения, которая успешно до этого сдерживала всю мою ярость к людям. Конечно, не Сергей виноват в этом, он просто стал последней каплей. - Да как ты смеешь вмешиваться в мою личную жизнь? – проорал я на всю аудиторию, резко встав со своего места. Теперь Сергей предательски вздрогнул, что я заметил, только вот не это должно было меня беспокоить. Именно в ту самую минуту, как я это проорал, в аудиторию вернулся Игнат Натанович, именно в ту самую минуту все резко замолчали, обращая своё внимание на преподавателя, то есть именно в ту самую минуту воцарила неподдельная тишина. Даже мухи не могли её нарушить, потому что они все сдохли на пару с комарами ещё в сентябре. Натик поджал губки и нахмурил брови, от чего между ними появилось несколько несуразных складок. Теперь двадцать пять пар глаз шокировано уставились на меня и лишь один Нельнов сидел, откинувшись на спинку стула, как не бывало, при этом скрестив руки на груди и положив ногу на ногу. - Семенов, пофнакомьтесь с двефью, - прошепелявил преподаватель, тонко намекая, чтобы я убирался из аудитории. - С удовольствием, - язвительно ответил я, накидывая на плечо сумку, и выбежал в коридор.

***

Сейчас я лежу на кровати и пытаюсь успокоить свои расшатанные нервы вытекающей из наушников музыкой. По сути своей я амеба. Я тяжело вздыхаю и переворачиваюсь на другой бок. Что, по сути, я имею? В общем-то, ничего. Ни друзей, ни любимого парня, ни работы, которая мне бы нравилась, я даже не получаю удовольствие от того, что я учусь в мед. университете. Я ведь из-за Сашки туда пошёл, потому что он туда хотел, а я так, за компанию, все равно не знал, куда себя деть. Надеялся начать новую жизнь, полюбить её, найти, наконец, того человека, который мог бы скрасить моё одиночество, а в итоге все, что я делаю, так это прячусь от прошлого, которое уже не просто тонко напоминает о себе, оно кричит во всю и барабанит в дверь, чтобы я, наконец, решил оставшиеся проблемы. Нашёл себе квартиру, обустроил её как свой бункер, и прячусь в ней, не желая выходить без особой необходимости. Я даже день своего рождения не могу вспомнить, если честно. Единственный человек, которому было до меня дело, это Сашка. А теперь его нет. Он даже не позвонил, когда приехал, я-то не могу, он номер сменил, я проверял. Друг называется. И вот сейчас я понимаю, что в действительности нужен одному человеку - Сергею, но зачем? Что я могу ему дать, а что он мне? Помимо секса и поцелуйчиков, ясное дело. Верно, ничего. Я не полюблю его, потому что ненавижу. Многие говорят, что от ненависти до любви один шаг, и они, безусловно, правы, если, конечно, они имеют в виду шаг длиною в бесконечность. Если я сейчас соглашусь попробовать, что я потеряю? – этот вопрос меня мучает давно, только вот Сергей не предлагал встречаться, он просто признался. Зачем? Я накрыл голову подушкой. - Ненавижу!- ору я, - Ненавижу. Всех вас ненавижу. Если бы я мог, я бы заплакал, но это не тот случай. Сергей никогда не сможет дать мне того, что я хочу – чувства, будто бы я за каменной стеной, и что вот этот человек меня поддержит, во что бы то ни стало. Я их никогда не испытаю, только потому, что не могу. Слишком много издевательств, слишком много ненависти зародил во мне Сергей к нему же самому. Я не смогу ощущать спокойствие с человеком, который его частично отобрал у меня. «Цель жизни – саморазвитие»- пойти, что ль опять заняться архитектурой?

***

- Иду, - тихо прошептал я, вскакивая из стола. Оказывается, опять уснул за работой. На чертежной бумаге красовался довольно интересный дом в готическом стиле. Он был огромный, трехэтажный, правда, навряд ли бы кто-нибудь его купит или построит, чересчур зловеще он выглядит, лишь массивные мраморные колонны разбавляют колорит черного цвета и ужасающих на вид скульптур, украшающих балконы и некоторые выступы. Хм, довольно неплохо, интересно на него взглянуть, когда это перельётся из зарисовки в уже нормальный чертёж. Звонок в дверь повторил свою трель. -Иду! – крикнул я, уже миновав зал. По пути включил свет в коридоре, что б опять не споткнуться, как сегодня после университета, до сих пор голова болит. Я зевнул, прикрывая ладонью рот и с самым, что ни на есть, сонным видом гляжу на дверь, не понимая, что она от меня хочет. Ну да, я бы посмотрел на другого человека, которого снова разбудили звонком в дверь. Ладно, признаю, вчера я не спал, но был близок к этому. Наученный горьким опытом, то бишь вчерашнем появлением Руслана и, как послушный мальчик, навидавшийся ужасов по каналу НТВ, посмотрел в глазок, чтобы убедиться, что ко мне пришёл киллер или хотя бы маньяк. - Мать твою! – заорал я с ходу незваному гостю, как только открыл дверь. Я даже не удосужился поприветствовать Тэма взглядом, а просто направился обратно спать, только не за рабочий стол, а в теплую такую манящую постель, - где кухня ты знаешь, а поговорить ты сам с собой можешь, поверь. Однако Руслан схватил меня за руку, тем самым настойчиво прося развернуться к нему. -Что? – сонно пробормотал я, сдавшись. В ответ Нефритов поднял руку с пакетом из круглосуточного супермаркета и невинно улыбнулся. - Бля, - протянул я, как вчерашние гостинцы разбирал не Тэм, а я, побитый жизнью и Нельновым,- это уже у тебя такая традиция выработалась, да? Приходить ко мне… приходить ко мне посередине ночи с пакетом в руках. Руслан не ответил, даже его улыбка сползла с лица. Тэм задумчивым взглядом посмотрел на дверь, ведущую в ванную, и спросил: - А можно я душ приму? Сказать, что я был поражен подобной наглостью, ничего не сказать. Если бы про меня снимали какой-нибудь мультик, то сейчас бы моё удивление вылилось в отвисшую челюсть, которая от такой просьбы оказалась на соседней улице. - Чего? – протянул я. Может, я просто не расслышал спросонья? - Я что, по-японски говорю? – недовольно интересовался он у меня, явно забыв, кто у кого в гостях. - Ладно, считай это благодарность за то, что в ближайшие двадцать лет я не умру с голоду, - махнул я рукой, забирая пакет. Нефритов кивнул и зашёл в ванную, а я тем временем медленно направился к входной двери, которая до сих пор оставалась распахнутой. Я томно вздохнул, надеясь, что все-таки ко мне заглянет бесплатный киллер, и я его уломаю убить Нельнова. Однако мечтать не вредно. - Бля, Дим, ты так охуенно поставил сегодня на место нашу выскочку, - послышалось из ванной. Как я понял, Руслан ещё не забрался в душ, поэтому, пока раздевается, решил наладить дружеский контакт. Фу, теперь все однокоренные слова «дружба» в одном предложением с личностью Нефритова звучат пошло. Я нахмурился. На самом деле, в этом нет ничего «охуенного», мне даже немного жаль его. Всё-таки он меня любит, а я посмеялся над его чувствами, и кто теперь хуже? Он или я? Конечно, я. Сергей навряд ли бы так поступил…Постойте-ка, я сейчас о том Нельнове говорю? Если бы я признался ему то, что было бы? Хотя... Я бы не признался, как бы сильно его ни любил, я бы скорее шею бы себе свернул, чем ЕМУ признался. - Зачем ты заставил его признаться? – спросил я, не скрывая своего отвращения. На этот Руслан выглянул из ванной, прикрываясь дверью, однако его голое плечо я не смог не заметить, поэтому резко отвернулся. Какое-то непонятное чувство, проснувшись в районе сердца, чертыхнулось и медленно переползло в низ живота. Теперь легкое и пока что приятное возбуждение напомнило мне ещё раз, что я «по мальчикам». Тэм, заметив, как я напрягся, довольно ухмыльнулся, и снова скрылся в ванной. - Я его не заставлял, я ему намекнул, что пора бы тебе об этом знать, - послышался еле слышный ответ. Шум воды едва ли не заглушил его. - Но зачем? – не успокаивался я. Послышался очень громкий тяжелый вздох: - Дим, погоди, а? Я ничего не ответил и направился на кухню, глубоко задумавшись. Что ему от меня надо? Что ИМ от меня надо? И да, кстати, почему Тэм всегда заявляется ко мне именно ночью, а не днём, к примеру? Вообще Нефритов странный, очень странный. Тогда, как можно Нельнова охарактеризовать? Больной на всю голову. Точно. Именно так. Через минут десять показался Руслан, а я все раздумывал, на кой ему нужно было всё это. Он устало опустился на стул и взял кружку с горячим чаем, который я не поленился приготовить. Руслан свежий, благоухающий моим Axe- эффектом, так и ещё в моей футболке. Я нахмурился, но ничего не сказал, пусть подарком на Новый год будет. - Но зачем? – повторил я вопрос, который задавал десять минут назад. Тэм томно вздохнул, не желая что-то отвечать, - ты ведь прекрасно знал, что я его терпеть не могу. Руслан внимательно оглядел меня и соизволил наконец произнести хоть пару слов, но снова закрыл рот. - Бесишь, - фыркнул я. - Во-первых, я никого не заставлял, я просто сказал, что пора бы тебе это знать, - сказал Руслан, задумчиво поглядывая на грузную люстру, - во-вторых, мне просто это надо. Я с неподдельным удивлением посмотрел на Нефритова, желая получить объяснения, но он мне их, как на зло, не желал давать. - Ладно, я, пожалуй, пойду, - произнёс он, вставая со стула. - Эй, погоди! Между прочим, мы не закончили!- возмутился я, но был остановлен прижатым пальцем Руслана к моим губам. Он немного наклонился так, чтобы наши лица (в том числе губы, фак, губы!) были наравне. - О-о, поверь, ты все скоро узнаешь, а пока будь хорошим мальчиком и поиздевайся ещё чуток над Нельновым, - и-и, как вы думаете, что произошло? А вы угадайте… Господи, с кем я вообще разговариваю? Так вот, Руслан, ухмыльнувшись, слегка коснулся моих губ своими, как бы ставя свою печать. Обычный чмок, ничего более, но мне жутко хотелось большего, намного большего. Я резко схватил Тэма за волосы, по-хозяйски притянул его к себе и страстно поцеловал. К моему удивлению, Руслан не отпрянул, а, наоборот, ответил, перехватывая инициативу. Теперь я чувствую, как его язык, проникнув в мой рот, сплетается с моим, только это ненадолго, потому что его чем-то привлекли мои губы. Он провёл своим шершавым языком по нижней губе, а потом слегка её прикусил. Я не могу сказать, что в этот момент я чувствовал себя в нирване, нет. Всё было по шаблону, такому обыденному шаблону, который меня раздражал в Руслане. Однако близость чужого тела меня просто сводила с ума, и я чувствовал, как внизу живота разгорается приятный костер. Наверно поэтому, я поддался секундному порыву, и обнял Тэма за шею, тонко этим намекая, что отпускать его никуда не собираюсь. Только вот в планы Нефритова не входило со мной переспать, по крайней мере, сегодня, хотя я заметил в его глазах нескрываемые искры животного желания потрахаться. Именно так. Он лениво оторвался от моих губ, на прощание, облизнув мои губы, и сказал: - Котёнок, отпусти, - а я его прижал сильнее, нет, я не ни хотел отпускать, просто это прозвище меня раздражало. - Задушу, если ты ещё раз меня так назовёшь, - сказал я довольно серьёзно. Он еле заметно кивнул, а когда освободился из моих объятий, ухмыльнулся, противно так. - Котёнок показывает свои коготки? – ядовито поинтересовался он у меня. - Бесишь, - фыркнул я, - вали уже. Руслан ещё раз кивнул и ушёл, а через три минуты я услышал слабый, еле слышный, хлопок двери. И только до меня начало доходить суть происходящего. Нефритов гей? Да ладно? Неужели вокруг меня столько гомосеков, а я этого так долго не замечал? Я, тяжело дыша, положил голову на стол и глубоко задумался. Нельнов, теперь Нефритов (прим. Автора: а ещё Сашка хD). А нет, сейчас же в моде бисексуальность, тогда ясно. Ну, я-то точно гей, на девушек у меня как не вставал, так и не встает, а у этих двоих? Я, как уже говорил ранее, слышал, что эти двое заядлые бабники, трахаются чуть ли не каждый день (не завидовать, не завидовать!), так что уже ясно, что гей тут только я. И тут возник другой вопрос: а понравилось ли мне целоваться с Нефритовым? Если сравнить два поцелуя, которые я получил сегодня, то да, понравилось. Причем не хило так понравилось. Твою мать. Однако, влюблен ли я в Руслана? Да нет, не особо, после того спектакля, я не чувствую тех ощущений, которые испытывал раньше. Нравится ли он мне? Да, очень. Этот поцелуй доказывает мне это. А может, я все –таки не такая уж амеба?

__________________________________

"Твоя семья или Дима?" Подобный ультиматум из уст Руслана звучал довольно бесчеловечно, будто бы Нефритов бог, а не такой же смертный, как и Сергей. В принципе, тут нечему было удивляться, таков был его "друг". Интересно, а есть хоть один человек, который мог назвать Руслана другом без этих кавычек? Город заполонил мрак, он, как тягучее темное вещество, обнял пол земного шара, не желая выпускать, лишь луна освещала путь тому, кто совершенно не хотел возвращаться домой, желая ещё чуток насладиться той призрачной свободой, которую давал ветер. Он тихонько касался лица, путаясь в волосах. Лучи уличного фонаря едва освещали пару тройку метров, а потом снова тьма. Хотя, если очень захочется, можно без проблем посчитать из скольких кирпичей построена стена, около которой стоит тот самый фонарь. Сергей плохо различал, где он идёт и что он вообще делает. Есть дорога, есть он и есть нескончаемая жажда, которая дерет горло изнутри, желая удовлетвориться хотя бы банальным воздухом. В руке он держал вполне внушительную бутылку дешевого виски, которую ему вручил Руслан. Нефритов подходит под краткое описание богачей, что хотят, то и делают и никогда не делятся деньгами, ему бы лишь бы получить. Сергей поднёс к губам бутылку и на пару минут остановился, как бы думая – стоит ли? – а потом опрокинул её, делая несколько глотков. Любой человек ощущал это приятное чувство, когда по пищеводу проходила какая-нибудь еда или вода, а когда в него вливается противная, обжигающая горло жидкость, то это чувство не из незабываемых. «Твоя семья или Дима». Опять повторилось в голове. Сергей даже в каком-то смысле не задумывался, как ему ответить, он прекрасно знал своего «друга». Чтобы он не сказал, как бы он не поступил, Руслан всё равно уже все решил за него. Вот такую падлу Сергей считал другом довольно долгое время. Конечно, Тэм не собирался убивать семью Нельнова, он её и пальцем не тронет, а вот их благополучие… Отцовский бизнес может стать прекрасным воспитанием, а если отказаться от Димы? Сергей в действительности не знал, зачем Руслану Семенов. Ещё один глоток. И ещё. Легче почему-то не становится. Даже если Сергей выберет то, на что Руслан не рассчитывает, то Нефритов все равно поступит так, как ему вздумается, и Нельнов ему не помеха. Многие думают, что Тэм и Сергей похожи не только фамилиями, но и внутренне. «Интересно, а Дима тоже так считает?»- промелькнуло у парня в мыслях. Все люди надеются, что они оригинальны и весьма привлекательны, как внешне, так и внутренне.