С небес на землю

Совесть – официальное название трусости. Так сказал Оскар Уайльд. И в очередной раз я убеждаюсь в правдивости этого высказывания. Даже притом, что я спал совсем немного после ухода Руслана, этого хватило моей совести, чтобы снова подкинуть мне парочку кошмаров про отца. Снова он на меня кричал, снова я пытался ему что-то объяснить, но он меня отказывался слушать. Он слишком её любил, чересчур сильно, настолько, что даже отцовские чувства меркли. Я никогда не смогу больше назвать его папой. Для него это слово слишком мягко, оно как будто отдает всей той заботой и любовью, которой должен обладать родитель, а отец… «Отец» - это нечто своенравное, гордое. - Отец, - медленно произнёс я, смакуя каждый слог. Это слово никак нельзя сопоставить с чувствами, скорее это название обязанности, выполняемой особью мужского пола перед своим отпрыском. Встать мне не составило никаких проблем, что удивило бы меня, если бы мне снова не приснились эти сны. Я его боюсь. Я боюсь снова встретиться с ним, даже парочка несуразных предложений, которые должна передать мне Ксюша, заставляют сочиться по венам не только кровь, но и противный на вкус страх. Ксюша. Ксения. Ксения Подольская. Ненавижу. Ксения Подольская. Сергей Нельнов. Артём Кировский. Вот такой вот список людей, которых я ненавижу. Именно в такой последовательности. Я не могу поставить отца на первую позицию, как бы я ни старался, никогда не смогу. Сколько бы я не пытался потушить эту странную любовь сына к папе, я все равно скучал по нему, жутко скучал…И сейчас скучаю, даже при том, что прошло немало времени. Усталость обрушилась на меня тяжелым бременем, в основном, отражающимся в плохой работе мозга и противной пелене, будто бы наполненной свинцом, которая обволокла все тело. Хронический недосып – диагноз. Убить Руслана и, наконец, выспаться. Точно. Чем-то эта ситуация напоминает мне сюжет одного рассказа Чехова, в котором девочку настолько достал плач младенца по ночам, что в конечном итоге она его задушила.* Люблю Антона Павловича, его повести всегда отдавали человеческой жестокостью, присыпанной легким бездушием и саморазрушением. Ветер яростно гулял по улице, создавая воронку из осенних листьев и пыли, вперемешку с огромным количеством песка, пародируя американский смертоносный торнадо. Или мне кажется, что он словно нашёптывает «Димаа…Дима…». Небо наполнилось огромными тучами, похожими на целый неземной город с массивными куполами на каждом доме. Кажется, что в сегодняшние облака добавили всевозможные оттенки серого цвета. «Дима…Дима…». Как же хочется спать, не помню, как вышел из подъезда, остановился и, запрокинув голову назад, начал пялиться на небо, вслушиваясь в шелест осенней листвы под ногами. Хорошо, нет ничего лучше, чем вот так стоять и ничего не замечать, будто бы ветер, царящий на улице, вытолкал все нужные и ненужные мысли из головы, заполняя её приятной невесомой пустотой, которой так не хватает, когда тебе нужно что-то выучить. «Дима…Дима…». Я не помнил ни как я оделся, ни как умылся, даже как вышел из квартиры и закрыл ли я её. Все как-то потерялось, стерлось из моей памяти. Теперь вместо неё были едва уловимые звуки природы. Тучи лениво и неохотно тянулись по волне ветра, который опять взметнулся вверх со всей пылью, находящейся на улице. «Дима…Димаа…». Где-то далеко яростно прогремел гром, будто бы намекая, чтобы мелкие людишки попрятались по своим норкам, они потом сядут у окошка и будут слушать, как капельки воды с небывалой злостью врезаются в окно; наблюдать, как они стекают по стеклу, очерчивая небывалые узоры; мечтать, люди будут снова и снова мечтать о свободе, сидя на кухне, попивая горячий чай, устремив свой задумчивый, тоскливый взгляд на улицу сквозь дождь. Свобода. «Дима… Димаа». - Дима! – окликнул меня чей-то голос. Я невольно вздрогнул, чувствуя как это странное ощущение, захватившее меня на несколько минут, а может и часов, начало медленно отступать, а потом и вовсе испарилось. Я устало вздохнул, словно меня лишили чего-то очень нужного, как, например, у художника отобрали палитру, кисти и холст во время вдохновения. Отвратное чувство. - Дима! – в очередной раз повторил кто-то, положив мне на плечо свою конечность, похоже, руку и вполне человеческую, - Дима! Я зову тебя, зову, а ты не откликаешься, даже не смотришь в мою сторону! Ба-а! Вот это глазки! Был бы тут Нельнов, он бы точно тебя разлюбил, если бы увидел! – затараторил чей-то голос. Нельнов. Разлюбил. Это были единственные слова, за которые мой мозг ухватился. Теперь они отдавались, как попрыгунчики от стенки, в моей голове, но смысл от меня явно ускользал, прячась в слогах непонятного и совершенно нескладного словосочетания. Нельнов разлюбил. Бы. Точно, я забыл частичку «бы». Нельнов разлюбил бы. Я удивленно посмотрел на, как оказалось, человека, чья рука расположилась на моем плече, а голос противно отдавался в глубине ушей. - Руслан? - только и смог проговорить я, сонно смотря на адресата, которому я послал вопрос. - О-о, Дим, с тобой всё в порядке? – с наигранным беспокойством спросил он. Почему-то сейчас этот театр виден мне намного яснее, чем в прошлый раз. - Тебе это не интересно, - это должно было прозвучать как вопрос, а получилось, как утверждение, такое усталое, надменное утверждение. Я скинул его руку своей, при этом сделал это так, будто бы отмахиваюсь от назойливой мухи. Лицо Руслана как-то изменилось, но почти неуловимо, как будто он внутренне снял ограничение, и это на секунду отразилось. Нефритов даже не стал возражать – он прекрасно знал, что я понимаю, где заканчивается тот, именно тот, настоящий Руслан, а где начинается его «театр одного актера». Он пожал плечами, как бы говоря: «Не хочешь? Ну и не надо». - Ладно, иди домой, а?- Нефритов подтолкнул меня к подъезду, но я лихорадочно начал качать головой, пока Руслан меня не остановил, схватив двумя пальцами за подбородок. - Не могу, сегодня пара, меня должны спросить, - жалобно протянул я, будто ябедничал на весь мир, будто я маленький ребенок, у которого отняли игрушку, будто я… Я устал… - Дим, может, наконец, перестанешь бояться ректора? Он тебя не выгонит, обещаю, - сказал Руслан. Я заглянул в его глаза, словно пытаясь найти подтверждение его словами, однако вместо этого я утонул в его карих глазах. Черт, нельзя иметь такие красивые бездонные очи. Я тону, теперь мне казалось, что я падаю на дно его немного расширенных зрачков, падаю и падаю, не могу никак добраться до дна и разбиться. - Обещаю, - настойчиво повторил Нефритов, отчеканивая каждый слог, так же придерживая моё лицо. Я в знак согласия медленно моргнул, - вот и умница, а теперь иди домой. - А поцеловать? – почему я это произнёс? На кой сдался мне этот поцелуй? Однако Руслан чему-то своему ухмыльнулся, нет, усмехнулся, а может, все-таки ухмыльнулся, но отказывать мне в просьбе не стал. Он наклонился и слегка дотронулся своими гладкими губами до моих, обкусанных и шершавых. Руслан провел языком по контуру, медленно так, пытаясь при этом показать всю ту наигранную нежность, которую только может сыграть. Я устало закрыл глаза, задумавшись, почему он не углубляет поцелуй, и только тогда, когда Нефритов отстраняется, понимаю, что я просто-напросто забыл приоткрыть рот. - Теперь вали домой, - без какой-то жалости, даже с некоторой жестокостью произнёс Руслан, разворачивая меня к подъезду, - и да, держи, - он всунул мне в руку пакет с чем-то и сжал ладонь. - У тебя руки холодные, - констатирую я, сонно поднимая взгляд на Руслана. До этого мои глаза созерцали асфальт, пытаясь понять, почему в некоторых местах он темнее обычного, и что это за маленькие точечки, которые неспешно исчезают? – Что это? – наконец, задаю вопрос я, кивая вниз, имея в виду пакет, а не точечки, но хотелось узнать и о них. Руслан удивленно изогнул брови, чему-то усмехаясь: - А я думал, не спросишь. Там, в пакете, твоя футболка, которую я у тебя вчера ночью взял. Точнее сегодня ночью. - А-а, - рассеянно произнёс я, - зачем тебе, кстати, нужна была? Сам удивлен, как мой мозг может складывать слова в некие подобия предложений. - Хм, просто решил позлить Сергея, мы вчера ночью в клубе встречались, отмечали его «удачное» признание в любви одной персоне… Я хотел спросить, что это за персона, но вовремя вспомнил, что единственный человек, которому Нельнов сказал, что любит его, был я, поэтому пришлось закрыть до этого открытый рот, из которого чуть не вылетел вопрос. - …и ты себе не представляешь, какой эффект на него произвело то, что я пришёл в твоей футболке, с мокрой башкой и пахнущий твоим аксом, - довольно произнёс Руслан, явно при этом вспоминая лицо Сергея. - А разве с друзьями так поступают? – спросил я. Нефритов посмотрел на меня так, словно я сказал нечто из ряда вон выходящее. Он бы так не посмотрел, даже если бы сюда подъехала машина, на крыше которой танцевал голый мужик. И в то же время, в его глазах промелькнуло еле заметное отвращение, и навряд ли оно было адресовано мне. Я не поверил бы увиденному, если бы Руслан не был Русланом. И знаете, что он сделал? Он засмеялся. Громко так. Противный, лающий смех заволок мои уши густой пеленой, не пропуская даже обычный шелест листвы от дуновения ветра. - В близкие друзья выбираю себе людей красивых, в приятели - людей с хорошей репутацией, врагов завожу только умных. Тщательнее всего следует выбирать врагов. Среди моих недругов нет ни единого глупца. Все они - люди мыслящие, достаточно интеллигентные, и потому умеют меня ценить.** Сергей, как ты успел заметить, красив, по крайней мере, по моим меркам, он ещё и умен, очень умен, раз никто до вчерашнего момента не смог заподозрить, что Нельнов хотя бы просто влюблен. И я уверен, если бы он захотел, то обыграл все так, что окружающие решили бы, что все это розыгрыш, даже его близкие друзья, и один ты знал бы правду. Да и в биологии Сергей кое-что да знает, и это слабо сказано, - я хотел возразить, Нельнов отвратно учится, а Руслан, будто бы прочитав мои мысли, добавил, – ты не знаешь. Ты учишься на пятерки, при этом спишь на всех лекциях, но если тебя сейчас спросить, где находится кость с непроизносимым названием, ты не ответишь, а Сергей ответит. Поверь, он не глуп, в отличие от тебя, бездаря в медицине, который просто к экзаменам заучивает весь материал, пересказывает, а потом успешно забывает, - Руслан говорил медленно, чтобы я мог вдуматься в каждое сказанное им слово. Я кивал головой там, где надо. Он прав, в медицине я полный ноль, не удивлюсь, если мне не дадут диплом. - Из этого вытекает, - продолжил Нефритов, - что Нельнов отчасти мне друг, но в основном враг. Я могу ему помочь, но только если для меня самого есть выгода. Я делаю то, что хочу, не пытаясь придумать себе оправданий. Хочу, значит, помру, но выполню своё желание, даже если оно бесчеловечно, даже если оно аморально или совершенно никчемно, я выполню его лишь потому, что я так хочу, - он повторил последние слова так, будто бы я его нерадивый ученик, постоянно забывающий формулы для вычисления. Я устало кивнул. Такой ответ я даже не ожидал получить от Руслана, но почему-то мне показалось, что в него он вложил всю свою душу, обнажив её полностью, не скрывая никаких ещё конечностей, если они вообще у неё есть. - Ясно, - сказал я, уже подходя к подъезду. - Дим, и все-таки какие тебе парни нравятся? – спросил Руслан немного задумчиво, а потом поспешно прибавил: - внешне. Если бы я не хотел спать, я бы удивился, но сейчас я просто на автомате ответил: - Светловолосые, кареглазые с множеством проколов в ушах и худющие. Обожаю, когда с дистрофиков свисает расстегнутая клетчатая рубашка, под которой футболка, - не понимаю, зачем я сказал последнее предложение, но как вспомню Сашу в подобной одежде, то чувствую, как тело наполняет непростительное другу возбуждение, которое слегка отдается в паху. - Что ж, дистрофика из него сделать за один день не получится, да и кареглазку тоже, на линзы он точно не согласится, а вот множество проколов и светлые волосы – запросто! – воскликнул Руслан и, развернувшись, пошёл к остановке, даже не попрощавшись. -Что кому сделать?- запоздало спросил я у закрывающейся двери. *** Как я вчера уснул, так и не проснулся, ни разу. Похоже, я настолько сильно измотал своё тело, что оно просто умоляло меня об отдыхе, а я этого нагло не замечал. Интересно, какой я такой бурной деятельностью занимался, что чуть ли не в обморок грохался? Вагоны разгружал? Вкалывал на трёх работах? Учился до поздней ночи?.. хотя… если вспомнить, что меня недавно побили, то я понимаю, почему мне так катастрофически нужен был сон. Зато теперь в теле присутствовала приятная легкость, и замечательное чувство ясности в голове дополняло моё великолепное физическое состояние. Мысли заполнили её, наперебой заглушая друг друга, желая быть услышанными. Обожаю это. Мне почему-то нравится, как мой внутренний голос поочередно говорит что-то одно, а потом резко замолкает и начинает произносить совершенно другое. - С небес на землю одним нелепым взмахом, одним обычным крахом, одним привычным страхом,*** - напевал я себе под нос, запоздало вспоминая, сколько эта песня для меня значит. Я нахмурил брови, внимательно изучая своё отражение, при этом глядя сквозь него. Да уж, я помню, как эти слова срывались шепотом с моих губ, как будто проклиная все, что со мной происходило. Сколько уже прошло? Три года? Четыре? Три года… Ещё одно совершенно ненужное воспоминание, заставляющее меня ненавидеть Нельнова ещё сильнее. Три года… Как так можно? Любить, да что он знает о любви? Но в то же время напрашивается другой вопрос: а что я знаю о любви? Как я могу осуждать Сергея даже при том, что совершенно не испытывал это странное, сводящее с ума людей чувство? Я даже готов был оправдать все его поступки этим, но не могу. Что-то мешается, тонко намекая, что я не смогу его простить. По крайней мере, не так быстро. Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Я должен быть сильным, а я же мужчина, так? Так. Я снова устремил усталый взгляд в своё отражение. Черные густые волосы отросли настолько, что уже начали противно щекотать шею и лезть в глаза. Надо бы подстричься, но так лень. Не хочу тратить лишнее пятьсот рублей только для того, чтобы обрезать несколько прядей. Надел ободок и со спокойно душой кивнул самому себе, напоследок глянув в свои глаза. Интересно, а что в них видят окружающие? Даже если бы я очень захотел, я бы не разобрал, что отражается в этих противно темно-серых глазах. Сразу вспоминается цвет Сергея. У него они какие-то странные, серо-зеленые с синим ободком. Некоторые считают, что это линзы, но иногда я находился так близко к его лицу, что смог разглядеть всю пронизывающую злость его глаз. Нет, не линзы, поверьте, точно не линзы, это доказали ни столько отсутствие краешек, сколько его чувства. Если бы глаза были не настоящие, навряд ли бы они передавали такое огромное количество эмоций, которые, обычно, плещутся, как рыбы в океане, в его взгляде при виде…меня… меня? Это тяжелое осознание обрушилось, как гром среди ясного неба. Его злость и агрессивность присутствовали лишь тогда, когда разговор заходил обо мне! Вот черт. Вот черт. Как я этого не замечал? «… основные признаки влюбленности: частое биение сердца и расширенные зрачки…»- всплыли кусочки слов преподавателя. Расширенные зрачки… Я стукнул себя ладонью по лбу, запоздало понимая, какой же я идиот. Может, я не знал, как часто бьется его сердце, но неужели я не мог заметить расширены ли у него зрачки? Все, сегодня точно я смогу убедиться, влюблен ли он в меня или нет! Быстро одевшись и распихав по карманам телефон, наушники с плеером, деньги и проездной на всякий случай, выбежал из квартиры и только на третьем этаже вспомнил, что я её не закрыл. Я идиот. *** Я так стремился убедиться в том, что Сергей в меня не влюблен, что сбил несколько прохожих. Вы не поняли, я бежал. Я был весь в предвкушении, надеясь, что это все-таки розыгрыш, нет, я был в этом уверен, оставалась одна, в сущности, мелочь – подтвердить свои подозрения. Моё сердце билось с удивительной скоростью, отдаваясь в голове веселым ритмом, своим обычным ритмом, но даже он сейчас казался мне чем-то необычным, разделяющим мою радость. Наверно, я бежал с подобающей улыбкой идиота, но мне как-то было всё равно. Я наконец-то избавлюсь от этого противного чувства, которое проснулось во мне в тот момент, когда я осознал, что Нельнов не врет, что он действительно меня любит. Меня, парня! Человека, которому любил крикнуть «Гомик», «пидор» вслед, заливаясь противным смехом и отпуская в мой адрес весьма похабные шуточки. Я остановился перевести дух, как бы я не хотел прийти в университет пораньше, моё тело недовольно напомнило, что ему нужен отдых, как никак, меня во вторник избили, и раны до сих пор не зажили. Поэтому сейчас я скривился от нахлынувшей боли, которая заполонила всё туловище, при этом упорно распространяясь на другие части тела. Кто-то сдернул с моего уха наушник, и только я хотел наорать на этого «кого-то», но как только я поднял взгляд, единственное, что я смог произнести, так это: - Ебааать! - Вот видишь, Сереж, он тебя уже хочет, а ты говорил «не пойду я в салон, не пойду», доверяй, эээ…друзьям, - самодовольно произнёс Руслан, который внимательно наблюдал за мной, точнее он рукой захлопнул мой рот, который до этого был предательски открыт. Передо мной стоял Нельнов, несомненно, это был Нельнов, его сутулость выдавала его, однако что-то в нем изменилось, не только внешне, но и внутренне. - Нравится? – спросил Нефритов, хотя прекрасно знал ответ. Мне хотелось крикнуть «Какого хуя ты творишь, придурок?!» или «А по моей реакции незаметно?», но благополучно промолчал, созерцая нового Сергея. Он же старался ничем не выдать своего смущения, однако за него говорил его же румянец на щеках. Его волосы теперь были цвета пшеницы, светлой такой пшеницы, чуть светлее Сашкиной копны волос. Я бы назвал это вульгарностью, но этот цвет, стоит признать, до безумия шёл Сергею, он преображал даже черты лица, делая их ещё мягче. Не знаю, как другой оттенок может сглаживать выражение. Теперь коротко подстриженная челка Нельнова едва доставала до глаз, и не так сильно портила вытянутое лицо. А уши… Твою мать, Руслан, как ты сумел мне угодить? Я же знаю, что это твоя работа! Но я не произнесу этого, стараясь впитать образ Сергея себе в память, и восхищаться им у себя в голове. В ушах Нельнова красовались сережки, в одном ухе четыре, в другом три, зато какие! Я точно знаю, что это дела Руслана, потому что Сергей не смог бы такое придумать. - Кстати, так прикольно расположить серьги придумал наш Нельновочка! – с наигранным восхищением пропел Руслан, будто читая мои мысли, - что? Не нравится? Ебать, да как такое может не нравиться? В правом ухе красовалось всего четыре серьги, в трех из которых были камни разного цвета: синего, зеленого и серого. Между двумя последними виднелось маленькое колечко, разбавляющее эту гамму. В левое ухо были вдеты всего три серьги, такого же цвета, только в другой последовательности: сначала серая, потом синяя, а под конец зеленая. И было бы это довольно некрасиво и портило бы весь вид, но не знаю, кто смог из этого создать неповторимый образ. Сергей был соткан из пастельных, мягких тонов, даже оттенки в сережках не были яркими, скорее… скорее они походили на цвет его глаз. Точно! Глаза! Я же хотел… И тут я почему-то обрадовался, не знаю почему. Но эта радость быстро выветрилась и сменилась тем самым чувством, про которое я упоминал. Оно проснулось во мне, словно голодное чудовище, после долгого сна и начало жрать мою душу. Зрачки были расширены, да не хило так расширены. Однако я про них быстро забыл, да и вообще я обо всем забыл, разглядывая, нет, жадно вбирая образ Нельнова. - Хм, - протянул Сергей, меняя выражение на своём лице, делая его более заинтересованным и слегка ироничным. Он скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на меня. Я позволил взгляду спуститься ниже. Только на пару секундочек, ведь ничего не случится, да? Осенняя куртка скрывала его фигуру, отчего мне захотелось её тут же снять, а потом сесть и разглядывать его тело. Я даже готов был заплатить за это, я бы даже пошёл в музей, если бы Сергея вдруг захотели сделать экспонатом, а потом сел бы напротив него и просто смотрел. Свободные джинсы совсем не по моде, но мне было все равно, я жадно посмотрел на ширинку, а потом отрезвил себя мыслей, что это Нельнов, однако я не могу сказать, что она все испортила, лишь охладила мой пыл. - Ничего себе, - еле выговорил я. - Неужели что-то смог сказать? – театрально произнёс Сергей, забавно вытягивая губы в приступе наигранного удивления. - Перестань, Нельнов, тут я король сцены, - усмехнувшись, бросил Руслан, всё так же смотря на меня. Если б я мог, то заметил, что в его глазах промелькнул отклик ревности и даже жадности. - По-моему, на данный момент, твою сцену потеснил Дима, которой занял первое место в номинации «Самое охуевшее лицо», - улыбнулся Сергей, поглядывая на своего друга, а потом слегка, ничем не обязывающее, обнял меня за плечи, разворачивая по направлению университета. - Ахах, согласен, - согласился Руслан, тоже улыбнувшись, - готовы к экзаменам? Я, наконец, вышел из ступора, недовольно дергая плечом, тонко намекая Сергею, чтобы убрал руку. - Ни-хре-на, - ответил я, - у меня даже лекций нет. Ладно, я не должен был рассказывать что-либо, потому что они мне не друзья, и я это прекрасно понимал. Тем более Руслан. Эта личность меня пугала, даже нет, не так, он меня интриговал, даже притягивал, но это чисто физически, однако шестое чувство просто билось в истерике, умоляя быть как можно дальше от него. - Хочешь дам свои? – спросил Сергей, лучезарно мне улыбаясь. Эгоист. Почему-то сейчас новая порция ненависти накатила на меня с необычайной силой. А что, твоё беспокойство развилось, Нельнов, когда тебе стало стыдно за все свои усмешки? Теперь пытаешься завоевать взаимность, только для того, чтобы тебе было не так больно? Или хотя бы отчасти ближе? Никогда, слышишь? Никогда! Ладно, признаю, ты не слышишь. - Обойдусь, - огрызнулся я и отвернулся, уделяя недюжинный интерес проходящей мимо девушке. Та, заметив мой взгляд, улыбнулась и, посмотрев на меня так, будто бы я ей должен, однако я всё равно краем глаза поглядывал на Сергея, чересчур он похорошел. Девушка уже перевела взгляд с меня на него, но вовремя вспомнила, что куда-то спешила и ускорила шаг, передумывая приставать к нам. Руслан посмотрел на меня, а потом на Нельнова, но уже с каким-то торжеством, а Сергей лишь хмыкнул. - Простите, Ваше Высочество, что какой-то смертный соизволил Вам предложить свою помощь, - бросил Сергей и, задев меня плечом, ушёл немного вперед, оставив меня с Русланом. - Зря ты так с ним, - покачал головой Нефритов, чем-то сейчас напоминая мне отца из американских фильмов, который, не одобрив поступка отпрыска, так же качал головой. - А может, это я буду решать, как мне с ним? – снова огрызнулся я, интуитивно понимая, что рою себе могилу. Глубокую такую могилку, со всеми удобствами для загробной жизни. - Мне казалось, что ты чувствуешь вину перед ним, - честно признался Руслан. Честно ли? Я внимательно посмотрел на него, но признаков лжи не заметил, разве что шестое чувство подсказывало мне, что он снова затеял что-то неладное. Однако его слова вызвали у меня смешок, который я не смог подавить. - Что? А что я такого сделал? Я его, что ли любил и гнобил одновременно? – с иронией поинтересовался я у Нефритова, разглядывая, как капюшон Нельнова трясся при ходьбе, а сам Сергей упорно распутывал наушники. - Хм, нет, но ты мог бы его понять, - посоветовал Руслан. … Я сжал пальцы в кулаки, при этом ногти больно впивались в кожу, оставляя маленькие полумесяцы. Непонятная даже мне злость охватила мой рассудок, заставляя забыть о благоразумии, да и вообще забыть обо всём. Внутри все сжималось и пылало одновременно, жутко хотелось выплеснуть этот океан ярости на кого-нибудь как–нибудь. Я тяжело вздохнул, вообще не осознавая, что я говорю: - Меня бы кто понял, делаете из меня козла отпущения, будто я идиот и не в состоянии понять человека, который мне дорог, - заорал я, пытаясь держать себя в руках, чтобы не ударить кого-нибудь из этих двоих. Но вместо этого я застыл на месте, поглядывая на Нефритова и Нельнова. Руслан остановился и, прикрывая рот тыльной стороной ладони, еле сдерживал смех, а Сергей… Его плечи заметно напряглись, он даже на мгновение застыл, как статуэтка на комоде. Пальцы Нельнова, до этого судорожно пытавшиеся распутать комок из проводов, едва удержали плеер. - Ты хоть сам понял, что сказал? – тихо произнёс Сергей, не надеясь на то, что мои слова имели действительно хоть какое-то значение для меня самого. Я понял, что сказал, но говорить это вслух не стал. Почему я назвал Нельнова дорогим мне человеком? Даже я в какой-то степени впал в ступор от таких слов, ими я дал Сергею ещё одну призрачную надежду, которая никогда не оправдается. Она будет его грызть изнутри, как меня чувство вины, заставляя горы сворачивать ради любимого человека, а мне это не надо, мне не нужна ни его любовь, ни его «горы», ни даже его присутствие. А всё-таки как я мог такое сказать? Хотя… Единственное, что я испытываю к людям, так это ненависть. Даже Сашку я ненавижу, потому что он меня бросил. Ни разу не позвонил. Такое чувство, будто бы я использованная игрушка, которою все пытаются выбросить и забыть, но потом о ней вспоминают и пытаются найти. Можно ли назвать Сергея дорогим мне человеком? В каком-то смысле да, но не в общем. Я… я хотел схватиться за голову и судорожно заорать на всю улицу, сообщить каждому человеку, как мне сейчас хреново. Никто, никто не подумал, как я восприму эту фразу «я тебя люблю», как она может изменить мой быт, и, в конце концов, как она может изменить меня. Никто не подумал, что я буду мучиться виной и совестью, даже притом, что это Сергей Нельнов. - Что сказано, то сказано, - тихо произнёс я, опустив голову. - Хм, а я думал, что ты возьмёшь свои слова обратно или перенаправишь на Руслана, - бесцветно произнёс Сергей, не поворачиваясь. Он медленно шагнул, не желая слышать мой ответ. - Что, прости? – не понял я, - что перенаправить? - Ну, то, что он тебе дорог, а не я, - оповестил меня Сергей и повернулся. Лицо Нельнова всё так же ничего не выражало, даже в его глазах не было каких-то откликов боли, что меня дико бесило и одновременно успокаивало. Странно, не правда ли? - А причём тут Руслан? – удивился я, внимательно всматриваясь в лицо Сергея, стараясь заметить хоть какой-то малейшее изменение. Однако то ли они такие неуловимые, то ли я слепой. - Ну как, вы же вчера переспали, - как? Как ему удаётся говорить такие абсурдные вещи так серьёзно, не меняясь в лице, его голос даже не дрогнул. Интересно, сколько лет он тренировался перед зеркалом, чтобы достичь подобного мастерства? - Да? А почему я не в курсе? – я перевел свой взгляд на Руслана, который, казалось, взорвется, если сейчас не рассмеётся. - Один маленький розыгрыш для моего Нельнова, а что, нельзя? – ухмыляясь, спросил Нефритов, явно получая от сложившейся ситуации максимум удовольствия. Его даже не напрягал сам факт того, что его ложь раскрылась, - и, предугадывая твои следующие вопросы, я просто зашёл к Диме позавчера ночью, заскочил в его душ и стащил у него футболку, - смеясь, проговорил Руслан. - Это правда? – спокойно спросил Нельнов, переводя взгляд с Нефритова на меня. Я кивнул. Чистейшая правда. Только вот Руслан не упомянул, что вылил на себя весь мой акс-эффект, мне даже кухню пришлось проветрить после его ухода. - Мне бежать? – осведомился Нефритов, улыбнувшись Сергею и подмигнув мне. Бесит. Однако ответа Руслан не услышал, потому что Нельнов тут же бросился в его сторону, уронив плеер. Сергей занёс руку для удара, сжав пальцы в кулак, но я его успел схватить, ну как схватить, единственное, что я смог сделать, так это обнять за талию и держать, чтобы он не убил Руслана. Прохожие вообще как-то странно отреагировали на эту ситуацию, кто-то даже остановился посмотреть, а кто-то, презрительно фыркнув, гордо уходил, задирая голову, как павлин. В основном, эту сцену нагло игнорировали, предпочитая не получать геморроя себе на задницу. - Сергей, успокойся, - примирительно сказал я, все так же прижимая Нельнова к себе, а тот так и норовил выбраться из моих тисков. Могу представить даже, какими глазами на Руслана смотрит Сергей. Опять его паранормальный взгляд, прикованный только к Нефритову, а тот… Руслан же с усмешкой смотрит на нас, не скрывая в глазах своего отвращения. Однако почему-то мне кажется, что в его взгляде присутствует что-то ещё, что-то такое, что заставляет по моей спине пробежаться огромный табун мурашек, и не один раз. - Сука, - прошипел Нельнов, однако успокоился, перестал вырываться и перевел дыхание. Я тоже облегченно вздохнул, радуясь, что это закончилось, - эм, может, отпустишь? – спросил Сергей. Я сначала не понял, про что он, а потом заметил, что до сих пор обнимаю его за талию. Я, фыркнув, отпустил, яростно повторяя про себя фразу: «Не красней, Дима, не красней». Дурацкая ситуация. Ах да, я же кое-что хотел сделать: - Русла-ан, - парень повернулся ко мне, и я с величайшим удовольствием ударил его в лицо с такой силой, на которою только и был способен. *** Однако на этом мои беды не закончились. Они только начались. Ни Руслан, Ни Сергей, ни я не собирались разговаривать друг с другом, и никто из нас даже не пытался начать заумную или, наоборот, банальную беседу о жизни. Нельнов, как только увидел фонарь на лице Нефритова, довольно усмехнулся и надел наушники, растворяясь в различных мелодиях. Руслан же хмуро посмотрел на меня, аккуратно проводя пальцем по пострадавшей коже, а я лишь хмыкнул и тоже последовал примеру Сергея. Однако, как только мы зашли в университет, Руслан схватил меня за руку, отчего я невольно съежился, и попросил сходить с ним в туалет. - Эм, а я тебе чем помогу? – спросил я, удивленно смотря то на Нефритова, то на Сергея, - ширинку ты, думаю, сам в состоянии расстегнуть, а с остальным я навряд ли тебе помогу. Уголки губ Сергея слегка дрогнули, намереваясь поползти вверх, но все-таки остались на своём месте. Руслан устало закатил глаза, как будто утверждая «меня окружают одни идиоты». - Поговорить надо, - рявкнул он, явно считая, что раз он предложил мне сходить в туалет, значит я должен прямо-таки прыгать до потолка от радости и излучать счастье, весело крича «О, Великий Руслан соизволил пройти с ним в туалет!». - А что, ты недавно узнал, что Нельнов засланный американский шпион, а наш институт втайне проводит опыты над детьми-индиго, а ты это вычислил и решил спасти самое дорогое, то есть меня, я угадал? – настойчиво произнёс я, свято веря, что под таким напором из головы Тэма выветрится всё желание прогуляться в моей компании. Нет, я не боялся Нефритова, тем более, что он может мне сделать? Убить? Сомневаюсь. Я сам могу, кого хочешь убить. Просто моё настрадавшееся игнором шестое чувство опять было в припадке бешенства, умоляя обратить на себя моё королевское внимание и внять советам, что я сейчас и делал. - Как ты догадался? – иронично спросил Сергей, закатывая глаза, хотя, я заметил, что ему этот бред не слишком-то понравился, особенно последнее моё предположение. - Идиот…- начал Руслан, как был прерван мною. - Ты сейчас хотел меня удивить своим своевременным замечанием или просто констатируешь факт? – спросил я, желая потянуть время. К моему дикому сожалению, мы опоздали примерно на пятнадцать минут, поэтому даже столпотворение около дверей университета полностью рассосалось, лениво подтянувшись на лекции и пары, поэтому единственным, кто разгуливал по коридорам, было эхо. - Сергей, ты же понимаешь, о чем я должен с ним поговорить? – решил начать Руслан издалека. Сергей не понимал или сделал вид, что не понимает. В его глазах ясно читалось, что отпускать меня с Русланом он никуда не собирается. Я тихонько вздохнул, переводя дух. Атмосфера не просто накалялась, казалось, что сейчас блеснут молнии, и пойдёт дождь, тем более мне было жутко неудобно стоять между этими двоими, постоянно мерещилось, что я не парень, а девчонка, из-за которой ссорятся эти «джентльмены». - Слушайте, - примирительно сказал я, но на меня никто внимания не обратил. Я только что заметил, что я тут самый низкий, даже Сергей на пару сантиметров да выше меня. Я всегда свято верил, что рост сто восемьдесят один сантиметр – нормальный, теперь я дико в этом сомневаюсь, - пойдёмте на лекции? А то из нас шаурму сделают, а я ещё хочу завоевать мир. - Пошли, - кивнул мне Сергей, разворачиваясь в сторону аудитории, но напоследок кинул убийственный взгляд Руслану. Я недовольно фыркнул, и только собирался развернуться, как Нефритов схватил меня за руку и, дернув, притянул к себе. Положив мне свою конечность на талию, он впился в мои губы, будто бы я был его самым желанным человеком на всем земном шаре. Я от удивления приоткрыл рот, поэтому нет ничего поразительного, что язык Руслана проник внутрь, начиная ласкать тыльную сторону щеки. Я чувствовал, что сейчас во мне всё взорвется нахер от такой возмутительной выходки. «Нефритов, блять, на второй фингал нарываешься что ли?» - спросил я мысленно у него, но тот будто бы почувствовал, что ему несдобровать, поэтому прижал меня к себе ещё сильнее. Однако мне стало окончательно неуютно, когда мой взгляд случайно коснулся Сергея, который ошарашено смотрел на нас. Я попытался вытолкнуть своим языком язык Руслана, но это только «углубило» и сделало наш поцелуй более страстным, да таким страстным, что лицо Нельнова снова приобрело каменное выражение. Мы просто с Русланом… сосались, ничего более, никакого удовольствия, внутренних фейерверков и прочей чуши, которая возникает, когда целуешься с любимым человеком или хотя бы с тем, кто тебе нравится. Я резко толкнул Нефритова в грудь, потому что почувствовал, как его руки заползли мне под футболку. - Совсем охренел? – возмутился я, тяжело дыша. - Но тебе же понравилось, - Руслан не спрашивал, он доводил до меня факт, или просто пытался убедить меня в этом, гипнотизируя своими карими глазами, - я чувствовал твой язык, - от этого предложения у меня чуть челюсть не отвалилась. Да, это самый убедительный аргумент, хотя на кого он старался нажать, на меня или на Сергея? Скорее, на последнего, потому что меня не переубедишь, я как-никак являлся не наблюдателем, а участником. - А то, что я пытался вытолкнуть твой язык из своего рта, это тебе в твою ебантяйскую голову не пришло? – яростно воскликнул я, вытирая губы тыльной стороной ладони, стараясь показать отвращение как можно убедительнее. Хотя мне даже играть не надо, мне действительно противно… Перед кем я оправдываюсь? Я краем глаза взглянул на Сергея и еле заметно фыркнул. Перед ним я оправдываюсь, но зачем? - Нет, у тебя было такое выражение лица… - мечтательно протянул Руслан улыбаясь, как умственно отсталый. - У меня было выражение лица что-то вроде «ты совсем охренел, имбецил?», но точно не «да, детка, продолжай! Целуй меня, целуй меня полностью», - прошипел я, поворачиваясь к Сергею, который скрестил руки на груди и с ухмылкой наблюдал за нашей словесной баталией. «Какого…?»- проорал я мысленно. Я тут волнуюсь, что ему больно, а он тут ухмыляется, чуть ли не смеясь! Агрх. Я непроизвольно сжал пальцы в кулаки, мечтая врезать этому придурку. - А позавчера у тебя было именно такое выражение, - усмехнулся Руслан и направился в туалет в конце коридора, оставив меня с Сергеем наедине. Я вздрогнул, невольно поежившись. От сука! Последнее слово всегда за ним. Бесишь, Руслан, бесишь. - Это правда? – холодно спросил Сергей, буравя меня своим любимым паранормальным взглядом. Что я мог сказать? Точнее, что я мог сказать, после того как утвердительный ответ вырвался у меня изо рта? Сначала надо думать, а потом говорить правду. Сергей тяжело вздохнул, на пару секунд прикрыв глаза, и потер переносицу. Весь его вид говорил, что его эта канитель жутко достала, и он бы сам рад разлюбить меня, но у него навряд ли получится. - Прости, - только и мог произнести я. Если честно, мне было жутко жалко Нельнова, который вот сейчас стоял передо мной и мученически потирал переносицу, будто бы надеясь раскопать в ней клад. Противное чувство вины снова брызнуло в моей груди отвратным ядом, отчего мне стало ещё хуже. Я опустил голову, надеясь, что Сергей не поймёт, как мне его жаль. - И за что ты извиняешься? Слушай, Семенов, ты можешь встречаться с кем угодно, только не с Русланом, ясно? – опять так же холодно произнёс Сергей, подняв на меня свой взгляд. В нем не читалось что-то вроде боли или хоть какого-нибудь чувства, которое могло зародиться в человеке, которого отверг любимый или, что хуже, изменил ему. - Почему? – удивился я, прекрасно понимая, что он ответит. Точнее мне казалось, что любое его объяснение должно быть, по крайней мере, пустяковым. - Я бы мог наврать тебе, сказав, что на самом деле люблю его, тогда бы ты от него отстал. Но ты к нему и не приставал, так? Следовательно, сколько бы ты от него не бегал, он везде мог бы тебя настигнуть. Я не хочу, чтобы ты считал меня врагом или кем-то ещё, поэтому просто прошу и одновременно даю совет – остерегайся Руслана. Он не тот человек, который тебя осчастливит,- устало сказал Нельнов и направился в аудиторию, теперь даже не взглянув на меня. - А кто осчастливит, ты что ли? – язвительно поинтересовался я. Меня это злило, злило, что он так обо мне печется, все это рассказывает. Зачем? Неужели непонятно, что я все равно не отвечу взаимностью, как бы он не старался? Я снова сжал пальцы в кулаки, мечтая, чтобы Сергей поскорее скрылся с моих глаз, потому что если он ещё на минутку задержится тут, я его придушу собственноручно. - Не исключено, - тихо пробубнил себе под нос Нельнов, стараясь, чтобы его ответ не достиг моих ушей, но я все равно услышал, хотя не придал этому значения. Исключено, Сергей, исключено. Возможность того, что ты станешь тем человеком, который мне нужен будет как воздух, перечеркнулась сама собой, когда с твоих губ слетело первое ругательное слово в мой адрес. Пока я с пафосом размышлял о любовных взаимоотношениях между двумя особями мужского пола, Сергей уже зашёл в аудиторию, напоследок бросив сожалеющий взгляд, и мне этого хватило, чтобы остыть. Как? Как у некоторых людей получается одним взглядом заставлять сердце сжиматься? «Люди не меняются,- наполнил я сам себе: - Если бы я мог, Сергей, я бы простил тебя, но если я прощу, тогда единственное чувство, которое я испытываю к тебе, испарится, а на его место придет душная, раздирающая изнутри пустота. И тогда мне придётся отпустить и отца, и Сашу, и Ксюшу, потому что я сомневаюсь, что смогу их полюбить». Я томно вздохнул, чувствуя, как противная боль с привкусом железа, распространяется в груди, как томатный сок на белом ковре, пачкая его. Телефонная серенада, посвященная SMS-ке, высвободила меня из душевных тисков, яростно напоминая о тягучей реальности. Я достал мобильник из бездны кармана, надеясь, что это сообщение не от жгучей блондинки, желающей со мной познакомиться через SMS-борд. А нет, это от Руслана. «Как поговорили?»- значилось в сообщении. Я закатил глаза, печатая ответ: «Чикарно, как ещё». Я уже собирался положить мобильник обратно, как снова звонок зарезал тишину, царящую в коридоре. - Бля, достал, - вслух сказал я, чувствуя, как моё терпение достигало отметки «на сегодня Нефритовых хватит». «Если хочешь, приходи в твой любимый туалет в конце коридора». *** Я никак не ожидал, что ноги сами меня понесут к этому злосчастному месту, где меня избили пару дней назад. Мне почему-то нужна была какая-нибудь моральная разгрузка, жалко, что я сейчас не дома, иначе бы вполне мог насытиться свободой, снова рисуя незамудренные здания или хотя бы читая что-нибудь про звезды, наслаждаясь каждым мгновением. Но это, увы, невозможно. Так что сейчас мне бы неплохо просто поговорить с кем-нибудь. Конечно, Руслан не особо подходит на роль внимательного слушателя, желающего помочь, наоборот, по-моему, ему лишь бы навредить. Шестое чувство нескончаемо твердило мне, какой я оболтус, но слушать что-то или кого-то у меня не было желания. Эта ситуация с Сергеем настолько меня духовно истощила, что мне в каком-то смысле требовался отдых. А ведь он даже не подумал, как его «я тебя люблю» может сломать не только его надежды и мечты, но и мою обыденную жизнь, как они могут меня сломать, в конце концов. Хотя, что я ожидал? Тень жизни это. То, как я живу сейчас довольно трудно назвать обычным существованием среднестатистического человека. В общем, философия не моя сильная сторона, только вот, кто задал этот шаблон жизни? Кто нам диктует, как и что делать? Мы сами. Так что только мы решаем, когда нам разочаровываться в жизни, а когда начинать всё с чистого листа. По крайнее мере, так в моей ситуации. Дверь с грохотом закрылась, тонко намекая Тэму, что я пришёл. Руслан прислонился к стойке с раковиной, согнув одну ногу и поставив её к стенке, и рассматривал кисть левой руки. - А я и не думал, что ты появишься после той сцены перед Нельновым, - ухмыльнулся Нефритов. Выражение его лица как раз-таки говорило об обратном – он знал, что я приду, только вот его выдуманные причины совершенно не соответствуют реальным. - Знаешь, если бы не эта сцена перед Нельновым, я бы не пришёл, - и кто знал, что эту фразу можно как-то изуродовать и понять совершенно не так, как надо бы. Я, например, её понял, что всё, что произошло перед Сергеем, возымело на меня психологическую давку, а Руслан решил, что я хочу быть с ним. - Вот как? – насмешливо спросил Нефритов. Он поднял свои глаза на меня, в них искрилась непреодолимая жадность, желающая сделать меня своей собственностью. Я никогда не понимал, как настолько точно мог распознавать чувства людей по одному их взгляду, но я благодарен этой способности – она меня не раз спасала. Только сейчас я понял, правда слишком поздно, для чего меня позвал Руслан. Вмиг я помрачнел, немного скосив голову набок и плотоядно улыбаясь. Почему меня это нисколько не удивляет? Нефритов схватил меня за руку и притянул к себе, а потом приобнял за талию, тонко намекая, что я от него не уйду без секса. Интересно, в его мозгах есть хоть крупица благоразумия? Руслан прижал меня к себе, заставляя почувствовать тепло его тела, каждый напряженный мускул, но меня это совершенно не возбуждало, наоборот, мне блевать хотелось. Каждое его прикосновение вызывало у меня новую волну тошноты, каждое движение – противные мурашки в том месте, где он меня трогал. Почему-то я не вырывался, не мог. Паралич окутал моё тело тонким, но довольно сильным туманом, через который я не мог прорваться даже мысленно. Руки Руслана шаловливо заползли мне под футболку, повторяя каждый изгиб и пытаясь его запомнить. Его пальцы медленно прошлись по моему прессу, где виднелись небольшие кубики. «Как будто ты никогда не видел их, Нефритов,»- промелькнула у меня мысль сквозь панический ужас, который заслонил каждую клеточку моего мозга. Противные щупальца страха распространились по всему моему телу, пытаясь устроить революцию, пробудить инстинкт самосохранения, но даже он куда-то убежал. Нефритов поднял голову, с интересом и каким-то непонятным призывом посмотрел на меня, ожидая каких-то ответных действий. - Я тебя хочу, ты знаешь? Я хочу тебя с той самой минуты, когда узнал, что Сергей тебя любит, с той самой минуты, как разглядел в тебе помимо ненужной куклы приметного паренька, - прошептал мне Руслан и прикусил мочку уха, играясь с ней языком. Я молчал. Опять во всех моих бедах виноват Сергей? - Почему… сейчас? – хрипло выдавил я, чувствуя, как дрожь охватывает моё тело. Голос предательски известил Руслана, что я его боюсь. Ну, надо же! Какая неожиданность. - Хм, наверно потому, что сейчас это доставит максимальную боль Нельнову, максимальное удовольствие мне как морально, так и физически - тут Руслан посмотрел на меня с азартом, тонко намекая, чтобы я даже не думал вырываться, - и, конечно, потому, что это предоставит тебе минимум удовольствия как морально, так и физически, - с наслаждением пропел Нефритов, наблюдая за моей реакцией. Руслан резко дернул вверх мою футболку и с видом удовлетворенного инквизитора лизнул мой сосок, ожидая стон, крик о помощи, но никак не молчание. Противно. Я поежился, закрывая глаза, понимая, что ещё одно движение по направлению к моей ширинки, и я блевану. Сергей. Как же ему не повезло с лучшим другом и возлюбленным. На миг, на самый маленький непродолжительный миг мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы сейчас ворвался Нельнов и спас меня, как в сказках для маленьких девочек. Пожалуйста, хоть кто-нибудь… И снова я, словно маленький мальчик, скулю на судьбу, спрашивая, что же я такого сделал? Что я, блять, сделал, чтобы со мной обращались как с тряпичной куклой? Неужели я слишком мало пережил, чтобы, наконец, не ощутить хотя бы призрачное счастье? Стискиваю зубы, сжимая пальцы в кулаки. Снова и снова, как и прежде. Вспоминается ночь с Ксюшей. Это было не просто подло, это было бесчеловечно. И всё ради денег, и всё ради шаблона счастья, который создала она. Для неё это обычный трах с подростком, а для меня… Я не хочу снова испытать это противное чувство, не хочу снова чувствовать себя ничтожеством в руках людей. Не хочу снова ощутить на своей шкуре эту опаляющую душу ненависть к самому себе. За все: За терпение. За вечную надежду на лучшее. За то, что не видел очевидных вещей. За веру в людей. За отсутствие силы воли, чтобы сопротивляться до последнего… Может быть, если бы я всё-таки не перестал выкручиваться из тисков этой женщины, то сейчас было бы всё по-другому. Не было бы такого меня, не было бы этой дурацкой ситуации с Русланом, не было бы чувств Сергея ко мне, не было бы этой ненависти к людям. Хочу кричать, хочу орать, хочу, чтобы весь мир знал, как я его ненавижу. Возникший жар у меня в груди и противный холод, пропитанный безумием, опалили мои внутренности, дав сгореть всем остальным чувствам, которые заставляли меня стоять как столб. Никогда. Я больше никогда не дам себя в обиду, - банально, но мне стоило это сделать давным давно, и ты, Руслан, будешь последним. Нефритов уже успешно снял с меня футболку вместе с курткой, созерцая моё тело. Его правая рука тянулась к ремню на штанах, но ей не было предначертано добраться до него, потому что я схватил… Он явно не ожидал, что я что-нибудь выкину, и это его о как подвело… Было ли что-то, что я смог запомнить? Нет. Не было. Единственный звук, который я вспомнил позже, так это приятный, ласкающий ухо, хруст и болезненный стон Руслана. А потом удар. И песня, песня, которая крутилась у меня в голове. Удар под дых. С небес на землю одним нелепым взмахом, одним обычным крахом, одним привычным страхом В солнечное сплетение. Но предавать легко и просто, легко и просто продавать По лицу, с ноги. И врать не очень сложно о том, что нужно, а что можно Удар. Всё в этом мире осторожно И ещё один. За каждым знаком стоп, срывая тормоза…

__________________________________

Когда Сергей выбил дверь в туалете, который туалетом-то трудно назвать, свалка одна, то он совершенно не ожидал того, что он увидел. Ему даже в некотором смысле было бы легче, если бы перед ним предстали голые Дима и Руслан, ублажающие друг друга, однако реальность весьма и весьма жестока. Хотя людям ли жаловаться? Дима стоял около раковин, пустым взглядом смотря на лежавшего на кафеле Руслана. Сергей даже не знал к кому подбегать в первую очередь: к Семенову, который невидящими глазами глядел на плод своих творений или к Нефритову, который лежал в собственный крови, сжавшись в комок, не шевелясь. Кровь. Много крови. И это была кровь его друга. Сейчас его можно так назвать, даже без кавычек. С рук Димы капала кровь, а на кончиках кроссовок тоже виднелась алая жидкость. Сколько он его избивал? За что? Но самым главным вопросом было – жив ли Руслан? Нельнов побежал к Тэму, и начал нащупывать пульс. Теперь пальцы Сергея окрасились в алый оттенок. На его ладонях кровь его друга. Как эпично. Паника начала медленно накатывать на едва державшего себя в руках Сергея, который, к тому же, и без этого не знал, что ему делать. Дрожащими пальцами Нельнов полез в карман и набрал номер Скорой. Приедет ли она вовремя или как всегда застрянет в пробках? Пока в трубке раздавались протяжные, действующие на нервы гудки, Сергей отважился взглянуть на Диму, который едва понимал, что происходит. Он закрыл ладонями лицо, а потом медленно опустил руки, оставляя кровавые дорожки от пальцев. Его темно-серые глаза ничего не выражали и именно это пугало. «Что же между вами здесь произошло?»- невольно спросил Сергей, чувствуя, как к его горлу подкатывает противный комок. Если он сейчас не выйдет, его вырвет от противного запаха крови и от осознания того, что сейчас сделал Дима. - Когда придёт весна? Одно лекарства есть от сна, она, она весна, - тихо прошептал Семенов и вышел, нашёптывая следующие строки этой песни… _________ *- А. П. Чехов "Хочется спать" **-«Портрет Дориана Грея» Оскар Уайльд. ***- «С небес на землю» песня группы Lumen